Жанр: Научная фантастика
Клятва на мече
...е. Одно письмо твои родители уже получили…
– Вы и их обманули!
– Их – да. Но не тебя.
Глаза Жреца вдруг сверкнули (Аленка попятилась, почувствовав ужас).
– Тебе было все известно заранее – с того момента, как ты
переступила порог школы. Ты прекрасно поняла, что это не просто зачуханный
балетный кружок при макаронной фабрике… Это – секта. Общество избранных,
наделенных могуществом – таким, которое и не снилось простому смертному. Ты
занимаешься в школе чуть больше года. И за это время, заметь, стала не просто
первоклассным бойцом… Ты стала мастером. Боевой машиной. Ты знаешь теперь три
языка, профессионально водишь автомобиль и мотоцикл, стреляешь из любого
оружия… И ты полагаешь, все это ради развлечения? С друзьями в компании
поприкалываться? Нет, дорогая моя.
(
Какой у него злой взгляд! Как же я раньше то не замечала, а? Где
уж было замечать…
)
– Ты стала очень важным человеком. Я вложил в тебя массу средств… Я
тебя вылепил из обычного куска дерьма, придал форму и сделал так, чтобы ты не
пахла. И тебе этого хотелось, не спорь со мной.
Голос его изменился – был резким и грубым и вдруг стал мягким, почти
отеческим.
– И если я буду время от времени требовать от тебя выполнения
определенной услуги… Не кривись так, я вовсе не имею в виду секс… Разве ты
сможешь мне отказать?
– Услуги? – пробормотала Аленка с ужасом. – Это что, убить
кого нибудь?
– Убить, – просто подтвердил Жрец. – Убрать, ликвидировать… Называй
как хочешь. Ты ведь к этому готовилась. И не только, так сказать, физически.
Вся система занятий была направлена на то, чтобы приучить тебя к этой мысли.
– Вы меня что… – Аленка запнулась, – гипнотизировали?
– Нет. Загипнотизированный человек – это человек с подавленной
волей. Кукла. Его можно поставить напротив жертвы, вложить в руку пистолет и
дать команду нажать на курок. А ты – другое дело. Я вылепил из тебя
профессионального убийцу. Ниндзя. Ты способна решать тактические задачи любой
сложности… Разве роботу такое под силу?
– И как же вам это удалось? – мрачно спросила Аленка.
– С помощью Шара, – ответил Жрец. – Видишь ли, Шар должен питаться
особым видом энергии. Древние – те, кто когда то создал его – обладали
способностью аккумулировать и передавать эту энергию. А мы – нет. Шар был
обречен… И тогда мне открылось, что некоторые из людей излучают нечто похожее в
минуты, когда испуганы чем то… Страх – это очень сильные эманации, человек
начинает прямо таки пульсировать. Шар это чувствует. А мне – мне осталось
только найти таких людей, собрать их вместе… И самое главное, определить
причину сидящего в них страха, неважно, какую он имеет природу – иррациональную
(необъяснимую) или вполне конкретную. А ты… Когда я впервые увидел тебя, я
просто не поверил. Это была удача. Подарок судьбы.
– Я вроде никогда не была трусихой…
– Ты боялась быть трусихой. Это один из самых сильных человеческих
страхов. Остальных кандидатов еще нужно было как то готовить. Тебя готовить
почти не пришлось. Ты жаждала силы – ты ее получила. Разве не так?
Аленка отчаянно замотала головой. Голос Жреца журчал, будто ручей, и
сознание почти поддалось. (Не гипноз? А по моему, самый натуральный. Не робот,
не кукла… но и не человек.) Письмо ей помогло – тот конверт с идеально
сфабрикованным ее почерком. Оно будто жгло руку.
– Плевать мне на ваше могущество и на вашу секту, – глухо сказала
она. – Я уезжаю домой, сегодня же.
– Боюсь, что не выйдет, – с милой, чуть виноватой улыбкой ответил
Жрец.
– Да а? – Глаза ее озорно блеснули. Тело само подобралось в
мгновение ока – знакомое приятное ощущение собственной исключительности (прав
ведь был, гад). – И что же вы сделаете? Позовете своих волкодавов? Или сами
попробуете?
Письмо. Она ощутила ярость – мозг еще додумывал что то, а мышцы уже,
подстегнутые, сами пришли в движение. Говоришь, ниндзя? Проверим. Она взвилась
с места, подобно мощной пружине, в заученном броске. Пяткой в переносицу…
Сдвоенный удар
лапой леопарда
по болевым точкам… Завершающий тычок
напряженными пальцами в солнечное сплетение, а там – открытое окно, сад…
Свобода!
Жрец плавно взмахнул рукой, и мир вдруг перевернулся. Аленка больно
ударилась плечом и локтем (голову как то успела сберечь, выучка сказалась),
попробовала вскочить на ноги, да так и осталась лежать – раздавленная,
беспомощная… И злая до ужаса.
– Все равно вы меня не убьете, – выплюнула она. – Побоитесь. Я же
такая дорогая игрушка, вы в меня столько вложили…
– Помилуй, – спокойно удивился он. – Разве я о чем нибудь подобном
говорил? Я просто отправлю тебя в одно путешествие… На машине времени, в
прошлое. Никогда не каталась? Могу устроить. Я маг все таки.
– В древний мир? – угрюмо спросила она. – Чтобы меня там сожрала
какая нибудь горилла?
– Да ну, – отмахнулся Жрец. – Всего лишь на полтора года назад. И ты
сможешь забыть, как страшный сон, и меня, и поездку сюда, и
Белую кобру
…
Она стояла на тротуаре. Мощенная булыжником улица спускалась вниз, к
реке, к старому причалу. Было пусто. Неяркое солнышко приятно щекотало
загорелые плечи и стройные ножки в изящных греческих сандалиях. Дорогу
перегораживал золотозубый
качок
с гипертрофированными мышцами. В сером
мерее
сидел парень в малиновом модном пиджаке и с противной наглой ухмылкой.
– Ну, и куда же мы без мамочки?
Аленка зажмурилась изо всех сил. Она не хотела верить, но факт
оставался фактом… И рука золотозубого была вполне настоящая – с толстыми
пальцами, похожими на сосиски. Кажется, она должна была закричать… Или нет?
И улица, самое главное – улица была пуста, никто в клетчатой рубашке
не маячил вдалеке, у дома с синей калиткой…
– Давай ее в машину. Развлечемся маленько.
На лицах у обоих были азарт и бешенство. Желанная добыча! И – полная
безнаказанность, она была беззащитна перед этими слюнявыми рожами… Перед
потными руками, лихорадочно срывающими с нее одежду…
Беззащитность. Тело мгновенно стало чужим, а выучка, которая
позволила бы разделаться с уродами, придет позже, через полтора года… И придет
ли? Нет Артура, а ее просто затолкают на заднее сиденье иномарки, отвезут в
ближайший лесочек…
– Не е ет!
– Кричал кто то?
Женщина посмотрела на Колесникова уже совсем без злобы и недоверия.
– Показалось. Хотя, может быть, и нет. Теперь тут лихие люди сплошь
и рядом. Страшно.
Он все таки заставил ее немного поесть – крошечную плошку риса,
лепешку, кусочек вяленой рыбы, то, что нашел в разгромленной лавке неподалеку.
В ее глазах промелькнуло что то вроде благодарности. Она поплотнее закуталась в
рваное одеяло и подсела ближе к жаровне с красными потрескивающими угольками.
– Они убили его, – тихо сказала женщина.
– Твоего мужа? Нет, – мягко возразил Игорь Иванович. – Он умер сам.
По моему, у него было слабое сердце.
– Все равно. Сначала его обвинили в сговоре с убийцей. Обещали
казнить на площади как изменника. Он пытался доказать, что это не так… Не
виноваты же мы, в самом деле, что этот человек оставил свою лошадь именно в
нашей конюшне!
– Ты имеешь в виду молодого монаха?
– Ну конечно. Он показался мне таким… безобидным. Мой сын был бы
сейчас, наверно, похожим на него.
– У тебя был сын? Она кивнула.
– Он умер совсем маленьким. А в тот вечер, когда убили нашего
правителя, мне вдруг показалось, что Кьятти опять пришел ко мне. Я
расплакалась, а муж за это накричал на меня…
– Твоего сына звали Кьятти?
– Кьят Лун, Легкий Ветерок. Кьятти я звала его, когда он был совсем
маленький. Я подумала: неужели тот монах мог совершить такое злодейство? Он же
еще мальчик… И его старый учитель показался мне достойным человеком…
Она говорила тихо и монотонно, без всякого выражения: все умерло,
высох взгляд, почернела душа, и сердце остановилось, пропустив удар.
Все умерли…
– А потом ворвались солдаты. Вышибли ворота, налетели… По дому
прошлись, будто вихрь… Может, и прав был муж: кабы этот монах остался у нас,
его непременно бы схватили… Двое распластали меня прямо на полу, задрали
рубаху… А их главный схватил мужа за волосы… Муж кричал, что ничего не знает,
но ему не поверили. Я думаю, донес кто то из соседей.
– Но Зык Олла все таки признался?
– А что оставалось делать… Мы не какие нибудь герои – просто мирные
люди. Муж сказал, что старый постоялец отправился к Западным воротам.
Игорь Иванович удивился:
– Но ведь Ликим расположен к северу от Лхассы. А горный храм как раз
недалеко от Ликима…
– Не знаю, – равнодушно ответила женщина. – Только старик поскакал
туда. – Она махнула рукой в западном направлении. – И он был очень встревожен.
Прямо как ужаленный…
– Может быть, он гнался за кем то?
Он задал этот вопрос самому себе, словно размышляя и не надеясь на
ответ… Но женщина вдруг прошептала, глядя на огонь:
– Да… Здесь был призрак.
– Кто? – не понял Игорь Иванович.
– Призрак, – повторила она. – Он промелькнул во дворе, рядом с
конюшней. Быстро, словно тень… И скрылся.
– Когда это было? Она нахмурилась:
– В первый раз – когда те двое монахов остановились у нас на постой.
За день до убийства нашего правителя.
Главное – их лошади
, – вспомнилось Колесникову. У храма Пяти
Хрустальных Колонн убитый монах реставратор слышал разговор…
Если они захотят
поменять лошадей – этого нельзя допустить ни в коем случае…
И тот
призрак
крутился как раз возле конюшни. Случайно? Нет, ему важны были именно их лошади
– надо думать, как особая примета.
– Твой муж видел его?
– Нет… Я хотела рассказать ему, но он не стал слушать. Велел, чтобы
я не болтала глупостей. А я всю ночь не могла заснуть.
– Ты говорила об этом на суде?
– Ой, что вы… Меня и не спрашивали. А когда мне задали вопрос,
знаком ли мне молодой монах, тот, кого обвиняли в убийстве, я долго не смела
рта раскрыть, боялась… А он все смотрел на меня. Так грустно… Но что я могла
сделать? Все равно его бы приговорили.
– А после того как появился призрак, ты подходила к лошадям?
– Да, почти сразу же. Правда, я испугалась. Но потом подумала: а
вдруг с лошадьми что то случилось? Знаете, мы ведь очень дорожим своей
репутацией…
– И что ты обнаружила? Она пожала плечами:
– Ничего, они вели себя спокойно.
– И на них не появилось ни новых подков, ни клейма?
– Сразу видно, в лошадях вы ничего не смыслите. Если бы на них
поставили клеймо, они целый день не подпускали бы к себе человека… Нет, призрак
их не тронул. Только посмотрел – и скрылся. А почему вы меня об этом
спрашиваете?
Несколько секунд она не отрываясь всматривалась в глаза Колесникова.
Потом решительно произнесла:
– Вы ведь тоже не верите, будто молодой монах убил Лангдарму… Вы его
спасете? – В ее голосе теплилась надежда. – Ведь спасете?
Игорь Иванович покачал головой:
– Его казнят завтра в полдень.
Женщина вскочила на ноги. В ее глазах сверкнул огонь.
– Тогда к чему эти расспросы? Зачем вы вообще явились сюда, раз
ничего не можете сделать?
– Затем, что у человека должно быть доброе имя, – тихо сказал
Колесников.
– Доброе имя… – Женщина горестно вздохнула, и огонь в глазах вдруг
погас. – На что приверженцу Будды доброе имя – если он обвинен несправедливо?
– Ему, возможно, и ни к чему, – ответил Игорь Иванович. – Но ведь я
– не буддист. Для меня это очень важно – восстановить справедливость.
– Это здесь, – сказала женщина и свернула куда то в узкий проулок
меж домами.
Она шла, поминутно спотыкаясь – больше от страха, чем от неловкости.
Игорь Иванович попробовал себе представить, что пережила его провожатая, – и не
сумел. Воображения не хватило.
Лачуга была совсем крошечная – трудно было поверить, что здесь
кто то живет. Скорее это напоминало конуру для средней собаки. Собака, впрочем,
действительно была, да не одна, а целая свора. Они возились в пыли, рычали друг
на друга, дрались из за каких то кровавых ошметков и костей, разбросанных тут и
там. Так здесь было: великие, непостижимые для постороннего тайны, магия,
волшебство, роскошь дворцов и храмов, и совсем рядом – этот двор с собаками,
грязная хижина, грязная маленькая девочка застыла на пороге, тупо глядя из под
никогда не стриженных волос.
– Взгляните, это та самая девочка? – спросил Колесников у своей
спутницы, вдовы хозяина постоялого двора.
– Да, конечно. Ты меня узнаешь, Тагпа? Девочка молча засунула в рот
указательный палец.
– Не бойся, – ласково сказала женщина. – Мы тебя не обидим. Только
скажи: помнишь, сестра послала тебя за рисом – это было вскоре после праздника
Ченгкор Дуйчин, когда на улицах начались беспорядки.
– А сестра умерла, – равнодушно сообщила девочка. – Я сначала
подумала, что она спит… Попыталась разбудить, потом села на пол и заплакала.
Страшно было. Тут пришли соседи, которые живут через улицу. Сестру они куда то
унесли, наверное, похоронить… А мне дали немного еды. Но она уже кончилась.
– Бедная ты моя. – Женщина подошла и взяла девочку на руки. Та не
проявила каких либо эмоций. Грязное личико по прежнему ничего не выражало, ни
радости, ни испуга. – Мы сейчас пойдем ко мне, найдем чего нибудь поесть.
При этих словах Тагпа немного ожила, в глазах мелькнуло нечто
осмысленное. Колесников обрадовался.
– Тагпа, – сказал он. – А помнишь, как сестра отругала тебя за то,
что ты бегала в лавку смотреть на мертвого соседа? Его убили за день или два до
Нового года.
Тагпа скривилась, готовая расплакаться.
– Ну ну. – Женщина успокаивающе прижала ее к себе. – Никто не
собирается снова тебя ругать. Это ведь было давно, правда? Теперь ты ведешь
себя хорошо. Твоя сестра на небесах довольна тобой… Ответь этому господину. Не
бойся, он добрый.
Девочка всхлипнула:
– А вы дадите мне поесть?
Позже, сидя в лачуге прямо на полу (
Вон там я сплю. – Тагпа указала
на кучу тряпья в углу, кишащую насекомыми. – А тут играю
, – разбросанные
повсюду старые кости какого то животного, камешки, прутики, комья грязи), она
уплетала за обе щеки рисовые лепешки, запивая травяным отваром из глиняной
чашки. Сквозь коричневый загар и многодневный слой грязи проступил румянец, из
глаз постепенно исчезал страх – жизнь брала свое.
– Сестра меня совсем не ругала. Просто сказала: не смотри, мол, и не
бегай, где не просят. Я туда случайно зашла, раньше я часто бегала в лавку. А
сосед наш лежит на полу и не дышит. И весь в крови…
– А что потом сказала твоя сестра?
– Велела постирать рубашку в ручье за нашим домом. Я там тоже играю.
Пускаю лодочки по течению… Только рубашка совсем не отстиралась: вода была
грязная.
– Ну, наверное, она грязная постоянно.
– А вот и нет! – закричала она. – Я вам покажу. Идемте!
Тагпа вскочила на ноги и метнулась за хижину. Колесников с женщиной
вышли вслед за ней.
– Видите?
Она уже сидела на корточках у ручья и возбужденно хлопала ладошками
по воде.
Ручей был маленький и чистый. Внизу, у самого дома, его когда то,
видимо, перегораживала миниатюрная плотина, но вода и время ее разрушили.
– Вся рубашка была в угле. Лучше бы и не стирала.
– В угле? – переспросил Игорь Иванович, подставляя ладонь под
ледяную струю.
– Да. Наверное, где то вверху проезжала повозка. Немного угля и
просыпалось.
– Почему ты решила, что это была повозка?
– Лошадь фыркнула – вон там, за деревьями.
– Но саму лошадь ты не видела?
– Ну и что? А то я не знаю, как они фыркают. – Девочка насмешливо
отвернулась. Игорь Иванович задумчиво смотрел, как она находит на земле
крошечные щепки и пускает их по течению.
Он не чувствовал радости, хотя то, что выпало ему, могло бы
осчастливить любого ученого историка. Одна из самых волнующих тайн древнего
Тибета закончила существование здесь, у этой крошечной бедной лачуги.
Ну и что, – возразил он себе. – Я бы отдал эту честь без капли
сожаления. Лишь бы Аленка…
– Аленка, – прошептал Колесников. – Доченька…
Он вспомнил Чонга, их встречу – глаза в глаза, будто короткое
замыкание – и проблеск мелькнувшей истины. В самом деле, история повторилась,
вплоть до мельчайших деталей. Марина Свирская, две мертвые женщины в санатории,
таинственный Шар – ворота в древнее хранилище, трагически погибший король
Лангдарма, старый учитель, пославший ученика на смерть, девочка, стирающая в
ручье рубашку… И на конце этой цепочки – человек, заколдовавший Аленку.
Убью,
мразь, – со злобой подумал Колесников. – Своими руками. Пусть потом судят…
Они одновременно обернулись. Прямо перед ними, перекатываясь с пятки
на носок, стоял человек в медном шлеме с черным флажком и в черном нагрудном
панцире. В руке он сжимал длинный меч с зазубренным, порыжевшим от крови
лезвием.
– Что я вижу, – проговорил он, глядя на женщину и скалясь в волчьей
усмешке. – Ты, сучка, уже завела нового любовника? Муженек не успел остыть…
Тагпа пискнула, сжалась в комочек и присела – человек с мечом походя
отшвырнул ее ногой, как котенка, и шагнул вперед. Женщина попятилась к стене,
инстинктивно закрываясь рукой. Ее кошмар снова вернулся. Она хотела закричать,
но не смогла, спазм сдавил гортань.
– Узна ала, – протянул человек, вкладывая клинок в ножны. Отсвет
пламени сверкнул на медном круглом амулете, висящем на поясе, и Колесников
наконец понял, кто перед ним. Кьюнг Ца из рода Потомков Орла. Неудавшийся
черный маг, в которого лама Юнгтун Шераб так и не сумел впихнуть даже малую
толику волшебной премудрости. – Узнала, мразь. Вижу, вся трепещешь. Тебе ведь
понравилось в прошлый раз? Понравилось, не отпирайся. Ты, – он ткнул пальцем в
грудь Колесникова, – будешь стоять смирно и наблюдать. Ее это возбуждает.
Женщина продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в стену. Игорь
Иванович попытался преградить дорогу бандиту. (
Колобок, Колобок! Я тебя
съем
.) Тот отбросил его, ткнув кулаком в грудь и походя добавив коленом.
Колесников отлетел в сторону и затих. Он не особенно и ушибся, но страх
парализовал – ноги подкосились, и тело сделалось будто чужим, непослушным…
Женщина стояла неподвижно, опустив руки и без всякого выражения глядя перед
собой. Она уже не пыталась спастись или защититься. Она просто ждала. На
краткий миг Игорь Иванович встретился с ней глазами… И что то произошло. Будто
включилась некая электрическая цепь. Воздух загустел. Краски вокруг приобрели
потрясающую яркость и четкость. Кьюнг Ца, уже протянувший руку к женщине (та
буквально замерла от ужаса), вдруг недоуменно обернулся, медленно, будто в
толще воды, и Колесников увидел его желтое лицо с разинутым ртом – не в страхе,
а скорее в удивлении… А в следующий миг он ощутил, как его тело взвилось вверх,
словно мощная пружина, и обе ноги с хрустом врезались бандиту в подбородок.
От такой атаки защиты не существует. Кьюнг Ца принял удар – и умер в
мгновение ока, а его тело еще падало назад, раскинув руки, и менялось на
глазах, будто переходило из одной полосы света в другую. Исчезли панцирь и шлем
– на асфальт в темном проходном дворе (фонарь, стервецы, опять разбили!) упал
парень в черной кожаной куртке и голубых
пумовских
кроссовках.
– Ах, сука! Ну, держись!
Игорь Иванович присел, одновременно разворачиваясь вокруг оси.
Второй нападавший, одетый в точно такую же униформу – джинсы, кроссовки, черная
кожанка, – махнул ногой в классическом каратистском
маваши
. Колесников подсек
опорную ногу и, когда парень начал падать, ударил ладонью, собранной в
лодочку
, противника по уху.
Парень еще успел охнуть, прежде чем коснулся асфальта. Ему
показалось, что у него в голове взорвалась динамитная шашка. Игорь Иванович
отвернулся, потеряв к нему интерес: непонятно откуда, но он точно знал: удар
лодочкой
по барабанной перепонке оглушает человека надежно, как вакуумная
бомба. В ближайшие десять минут его нечего опасаться.
А вот третий…
Игорь Иванович вдруг осознал, что перед ним – девушка. Хорошенькая,
лет девятнадцати, каштановые волосы падали на плечи, отливая медью. Большие
васильковые глаза на бледном лице горели холодным огнем. Он на секунду замер в
нерешительности (бить женщину?) и тут же получил молниеносную серию: колено,
пах, плавающие ребра, ключица. Девица била в болевые точки, как в манекен –
жестко и безошибочно.
Это она была там, на скалах возле санатория, понял Колесников. Это
они вдвоем с тем мужчиной следили за Светланой и убили ее на
ракете
. Вся
цепочка высветилась вдруг ясно и четко, как при вспышке молнии. А на конце ее…
Он получил удар в голову, отчего в глазах потемнело, и прислонился к стене
дома, чтобы не упасть. Девица крутнулась, словно балерина, целя тренированной
пяткой ему в переносицу. Достигни она цели – и его мозги долго отскребали бы от
серых кирпичей (куда там Гоги с его совочками кисточками). Игорь Иванович
каким то чудом успел уклониться. На миг девица потеряла равновесие, и он
(пардон, мадемуазель, не до рыцарства с) влепил ей четкий
Клюв орла
в
солнечное сплетение.
Видимо, несколько секунд он все же был без сознания. Когда
окружающие детали – серые стены, арка над головой, чья то черная
Волга
–
стали потихоньку проступать из небытия (колокола в голове звонили громко и
назойливо), нападавших уже не было, хотя Игорь Иванович мог поклясться: одного
он оглушил надежно, на длительное время, второго…
Про второго думать не хотелось. Хруст нижней челюсти, вмиг
остекленевшие глаза, тело в неестественной позе…
Убьете?
–
Я никого никогда
не убивал
. С почином! Его покачивало. Осторожно, стараясь не упасть, он
пересек двор и вышел на вечернюю улицу. Какая то бабуся отшатнулась прочь,
прошипев:
Опять, бесстыжий, зенки налил…
Колесников и сам себе казался
пьяным. Земля качалась и шумела, и было неясно: то ли на него в самом деле
напали неизвестные (нет, девица то как раз известна… о господи, единственная
ниточка, которая могла привести к исчезнувшей Аленке!), то ли все это –
продолжение его видения кошмара: постоялый двор в Лхассе, женщина – реальная
свидетельница, ожидающий казни монах… Не убийца, теперь все сомнения исчезли.
Не он и не его учитель. Оба молчали, так как каждый был уверен в
виновности другого. И спасали друг друга, как могли: Таши Галла изображал из
себя беглеца, дабы отвлечь внимание, но (парадокс, стечение обстоятельств)
сумел в суматохе выбраться из города. Чонг бросился следом – не для того,
конечно, чтобы задержать, а чтобы просто быть рядом…
Кто же тогда?
– снова спрашивал себя Колесников, нетвердо ступая
на мостовую (земля продолжала качаться, и вместе с ней, напоминая пароход на
волне, качалась в конце улицы припозднившаяся автоцистерна с яркой надписью
Огнеопасно
).
В проходном дворе, до смерти напугав занимавшихся любовью кошек,
вспыхнули фары черной
Волги
. Девушка с густыми каштановыми волосами вцепилась
в руль и надавила ногой на газ. Взвизгнули шины – автомобиль, словно
застоявшийся мустанг, взял с места в карьер.
Игорь Иванович успел оглянуться. И увидеть черную машину – она
неслась на него тупо и целеустремленно, точно громадная акула людоед. Было
совсем тихо, отлаженный мотор
Волги
чуть слышно шелестел, люди в мгновение
ока куда то подевались, будто вымерли. Они остались вдвоем на целой планете –
он и его убийца. Черный болид, внутри которого, вцепившись в руль, сидела
девушка с бледным лицом и каштановыми волосами.
Тело не послушалось. Ноги будто приросли к асфальту, осознав
бессмысленность сопротивления. Поздно… все поздно. Металлический капот вырос
совсем близко, в нескольких метрах…
– Спа арша! – закричал Колесников, осознавая свою гибель (откуда
взялся этот крик? Кого в последнюю секунду он звал на помощь?).
И вдруг машина вильнула в сторону. Девица водитель, бросив руль,
выставила руки вперед, будто защищаясь от чего то, от чего не могло быть
защиты. Ее глаза, расширенные от ужаса и изумления, были устремлены не на
жертву, а куда то дальше, в пространство…
Громадный барс, вытянув в воздухе пятнистое тело, летел навстречу
машине, целя мощными передними лапами в лобовое стекло. Девица завизжала
(Колесникову показалось, что она просто раскрыла рот – поднятые стекла
похоронили крик внутри салона),
Волга
встала на два колеса и вылетела на
полосу встречного движения, угрожая врезаться в кабину бензовоза, будто самолет
при лобовой атаке.
Водитель заправщика успел лишь с силой крутнуть руль вправо, уходя
от столкновения. Прицеп развернуло, и
Волга
врезалась в него, страшно круша,
сминая и корежа металл…
Видимо, цистерна была почти пустой, потому что оставшийся в ней
бензин сдетонировал с исправностью часового механизма. Оранжевое солнце
медленно, даже величаво приподнялось над мостовой, расцвело и лопнуло, обдав
обе машины пот
...Закладка в соц.сетях
