Жанр: Научная фантастика
Клятва на мече
...альтовой дороги, мимо стандартных серых
панельных девятиэтажек, и вдруг асфальт с бетоном кончился.
Дома здесь в большинстве были в два этажа: нижний каменный, верхний
деревянный, с резными наличниками на окнах, похожими на огромные, навсегда
застывшие снежинки, и двускатными коричневыми крышами. Там, на разогретых
солнцем крышах, нежились кошки, свесив вниз передние лапы, и, сощурившись,
наблюдали за прохожими. В одном окне с геранью Аленка заметила толстую
неряшливую тетку и фыркнула. Тетка по деревенски откровенно ее разглядывала.
Аленка показала язык и рассмеялась, вспомнив, что на ней – мини юбка и бежевая
маечка с иностранной надписью и большим вырезом. В центре, в
цивилизации
(мамино выражение), такой наряд выглядел бы естественно, а тут… Не столица. Эх,
сесть бы сейчас на скорый, рвануть бы туда, в толчею, шум, гам. Забыть хоть
ненадолго о семейных скандалах (так и видится: мама с раскрасневшимся в
истерике злым лицом, отец пытается что то робко возразить, но его ставят на
место одним движением бровей), о самодовольном тренере гимнасте Диме…
Что я в
нем нашла, дура? Физиономия слащавая, усики как у Гитлера над безвольным
подбородком…
– А где ты живешь?
– Тут, неподалеку. Две остановки.
– Ты меня никогда к себе не приглашал. А я жуть какая любопытная.
Все придумываю себе твою квартиру. Наверно, этакая романтическая берлога.
Медвежья шкура на полу, кубки в шкафах… Да? А ружье у тебя на стене висит?
– Не выдумывай. Зачем мне ружье?
– Так ты меня приглашаешь?
Он виновато вздохнул:
– Извини, Ленок, сегодня никак. Вовку надо забрать из садика.
Сердце скакнуло. Вот ведь, подумала, какой он! Сына один
воспитывает. Заботится, ночей не спит. Дома, конечно, кавардак, поэтому и не
приглашает, стесняется.
Значит, так. Перво наперво сделаю уборку, сварю борщ
(путь к сердцу мужчины…) Вот блин, как же его варят то, борщ этот? Ну ладно,
пожарю картошку, тоже сойдет
.
– А твоя жена, мама Вовки, она что… Умерла? Прости, пожалуйста.
– Типун тебе, – удивился Дмитрий. – Жива здорова, слава богу.
– Значит, ушла от вас? Ну, раз ты в садик, а не она…
– Валя сегодня в парикмахерской. Очередь заняла и позвонила мне, что
не успевает.
Тренькнуло девичье сердце и разбилось.
– А она… Знает про нас?
– Ничего не знает, – резко сказал Дима. – И я надеюсь, ты болтать не
будешь.
– Ты не говорил, что женат.
– Что холост, тоже не говорил. Мы с тобой вообще этой темы не
касались.
Она помотала головой, словно отгоняя назойливую муху. Вот еще,
переживать из за всякого. В мужчине главное – не мышцы. И уж точно не умение
сносно вертеться на перекладине… А что главное – она и сама не знала. Деньги?
Коттедж, иномарка? Не хочется так думать (пусть обзывают старорежимной дурой).
Дело… Это – может быть. Настоящее дело, не перепродажа шоколадок и
памперсов
,
а такое, чтобы захватывало целиком, без остатка. Как у папы. С одним
дополнением: чтобы это приносило доход – чтобы и дом, и счет в банке, и
иномарка…
Она ощутила на себе взгляд неожиданно, будто шла по льду и вдруг с
треском провалилась в полынью. Одному было лет двадцать пять – бритый
качок
с
золотозубой ухмылкой и наколкой на левом запястье. Косит под уголовника. Второй
был чуть помоложе и похлипче, но видно, что Хозяин. Несмотря на жару, одет в
модный малиновый пиджак, черные замшевые брюки, белую рубашку с
воротником стоечкой. Лицо чуть вытянуто книзу, словно морковка, глаза прячутся
за традиционными черными очками в золотой оправе.
Он сидел в роскошном сером
мерcе
, свесив ноги на тротуар.
Распахнутая дверца услужливо загораживала Аленке дорогу.
– В такой глуши, – лениво проговорил Хозяйчик (так она его
окрестила), – и такое прелестное создание. Ну и куда мы без мамки?
Аленка попыталась обойти машину, но наткнулась на улыбающегося
качка
.
– Вам чего? – глупо спросила она.
– Да ничего. Ехали мимо, увидели девочку, решили малость покатать.
Ну и еще кое что. Как, не против?
– Против. Я домой иду.
Боже, пронеслось в голове, как глупо. Наверно, она выглядит полной
идиоткой – в греческих босоножках, майке с надписью, короткой юбочке (папка
именует ее широким ремнем). Закричать? Аленка оглянулась. Улица была пуста,
только в самом ее конце медленно шел – руки в карманы – какой то хлипкий
мужичок в клетчатой рубашке. Даже тетка в окне исчезла и шторку за собой
задвинула, чтобы ни щелочки: не дай бог попадешь в свидетели…
– Ну, дом может и подождать, – улыбнулся тот, в
мерее
. – А вот я
уже истосковался. Ты сколько в час берешь?
– Я не проститутка.
– Да что ты? – удивился он. – А выглядишь точно профессионалкой.
– Отвяжитесь.
– Еще и грубит. Мишка, как она на твой вкус?
– Худа больно. На диете, что ли?
– А по мне – в самый раз. Давай ка ее в машину.
Тут тебе и иномарка, – запоздало подумала она, – и кофе, и какао с
чаем
. Голова сразу сделалась пустой и звонкой, как колокол, ноги предательски
обмякли. Сил хватило, только чтобы отскочить, когда
качок
протянул руку.
Вроде бы она отскочила далеко, но рука с наколкой вдруг волшебным образом
вытянулась и схватила за плечо.
– Отпусти! – истерично взвизгнула она.
– В самом деле, ребятки, – вдруг послышался сзади спокойный голос. –
Молодые, здоровые… Мускулы вон какие, а связались с девчонкой.
За спиной у Мишки стоял тот дядя в клетчатой рубашке и, судя по
всему, нисколечко не боялся.
Это он зря, – отрешенно подумала Аленка. – И мне
не поможет, и сам… Мышц никаких, росточек ниже среднего. Куда полез?
– Топай, педик, – сверкнул
качок
золотым зубом. – И здоровье
береги, а то могу испортить.
И насмешливо отвернулся, вновь сосредоточившись на Аленке.
Клетчатый
дядя меж тем почему то и не собирался
топать
. Он
постоял, будто размышляя о чем то, и укоризненно повторил:
– И все же девочку то придется отпустить.
Золотозубый досадливо развернулся и взмахнул кулаком, метя
незнакомцу в лицо. Кулак был знатный: попади он в цель – и дело закончилось бы
плохо. Однако не попал. Незнакомец сделал что то… Или не сделал вовсе ничего –
по крайней мере, Аленка не заметила ни малейшего движения. Он не шагнул вперед,
не шевельнул рукой, но очутился почему то за спиной
качка
, словно под ногами
клетчатого
услужливо повернулся земной шарик.
Качок
вдруг без звука рухнул на колени, уткнувшись лицом в
багажник
мерса
. Хозяйчик в малиновом пиджаке дернулся было из машины, но
клетчатый
вдруг сделал в воздухе красивый шпагат, припечатав ногой
серебристую дверцу.
– Сидеть! – коротко приказал он, а
новорусс
вдруг скривил губы и
заплакал, сморщив лицо.
– Ми ишка, – провыл он в полный голос. – Мишка, гад! Слышишь?
Убивают меня!
Правая рука его была в крови (прищемил дверцей), а левой он
судорожно пытался вытащить из
бардачка
плоский маленький пистолет. Подождав,
пока он справится с этой хитрой задачей и как следует прицелится (Аленка в
ужасе зажмурилась),
клетчатый
неуловимым движением, не глядя, отобрал оружие
и присел рядом с ней.
– Ты в порядке?
– В порядке, – всхлипнула она, косясь на машину. – А они… Они больше
не полезут?
Вопрос был глупый. Хозяйчик, поскуливая, нянчил придавленную руку,
телохранитель Миша сонно мотнул бритой головой и снова уткнулся в багажник. С
первого взгляда было ясно, что оба на некоторое время выпали из окружающей
действительности, целиком сосредоточившись на внутренних ощущениях.
Клетчатый
мельком посмотрел на поверженных врагов:
– Думаю, не полезут.
Аленка неуверенно улыбнулась и увидела на лице спасителя ответную
улыбку.
– Вы кто? – спросила она. – Спецназ какой нибудь?
– Как вас зовут?
– Гм, я оказался не слишком галантным. Зови меня Артур.
– Дядя Артур?
Он рассмеялся:
– Так уж и дядя? Я вроде не старый.
– Тогда просто Артур. А я просто Алена. Кто вы по профессии? Хотя,
наверно, это что то жутко секретное.
– Почему?
– Ну, вы так деретесь. Это каратэ или кунг фу?
– Всего понемножку. Чуть чуть каратэ, чуть чуть айкидо.
– Здорово, – оценила она. Оценила даже не растяжку и не реакцию
незнакомца (растяжка у нее самой была не хуже), а некую ауру уверенности. Ауру,
рождающую у нее чувство, будто она не идет пешком по улице, а едет в танке,
свысока поглядывая из люка. В крошечном кафе у речного вокзала Артур угостил
Аленку традиционными сосисками на палочке и громадной чашкой кофе. Она
набросилась на еду, точно голодный зверек, виновато поглядывая на спутника
(извини, мол, вообще то я дама воспитанная, но жрать охота, сил нет!). Ничего,
отвечал его взгляд, мне нравится, когда девушка ест с аппетитом.
– У тебя дома неприятности, – вдруг сказал он утвердительно.
У Аленки защипало в глазах.
– Да ну, – буркнула она. – Одно и то же. Папка с мамой – давно уже
чужие… Совсем чужие, а живут вместе и мучают друг друга.
Она помолчала.
– Ни за что не буду так жить. Если полюблю кого нибудь,
сильно сильно, чтобы в огонь и в воду, выйду замуж. А разлюблю – уйду.
Стерпится – слюбится
– это не для меня.
– Родители сильно скандалят?
– Не то чтобы скандалят… Папка то больше молчит. Мама говорит, он
чудак, не от мира сего.
– А кто он по профессии?
– Ученый историк.
– А
не от мира сего
– это очень плохо?
– Да нет, не в этом дело, – замялась она. – Просто иногда не
поймешь, любит он меня или так… Не подумайте чего, он добрый. Заступается за
меня иногда. Только как то очень робко… А хочется, чтобы по другому. – Аленка
подняла глаза и встретилась взглядом со спутником. – Вот как вы: жестко и
смело! Не рассуждая.
Он рассмеялся:
– Ну, это ты хватила. А знаешь, твой отец мне кажется симпатичным,
хоть мы и незнакомы.
– Он очень умный, – серьезно произнесла Аленка. – О древнем Тибете
знает больше, чем о собственной квартире.
– А где он работает?
– В музее. Научным сотрудником.
– Что, не доктор, не профессор?
– Профессор! – усмехнулась она. – К нему профессора табунами ходят,
когда им чего нибудь непонятно… Знаете, кто такой Лангдарма?
Он нахмурил брови.
– Боюсь показаться тебе невеждой… Кажется, это был правитель на
Востоке.
– Он правил Тибетом в девятом веке. У него очень грустная история.
Во время праздника Нового года его убили из лука отравленной стрелой. Я писала
про Лангдарму сочинение.
Мой любимый герой
.
– И тебе разрешили?
– Ха! Вы бы знали, что писали остальные! У нас в классе, я имею в
виду. Большинство – так про Ван Дамма или Майкла Джексона.
С какой стати я ему все рассказываю, – подумала Аленка. – И про
родителей, и про древнего короля, убитого черт знает когда и кем (папка
говорил, будто убийцу так и не нашли… то есть нашли, но истинного ли убийцу –
это большой вопрос), и даже про то, как бросила свою гимнастику – какое ему
дело до моей гимнастики?
(
Брось выпендриваться, тебе в этом году все равно ничего не
обломится
, – это треп в раздевалке, обычный диалог спортсменок подружек, люто
друг друга ненавидящих к пятнадцати годам.
Кто тебе сказал?
–
Ой, а то я
сама не знаю. Главный судья на регионе – Ракитина, ты ее помнишь, крашеная
мымра с толстой шеей. Она уже месяц спит с Валькиным тренером, из „Динамо
. А
насчет Вальки они уже договорились: ей – первое место и КМС, а тебя в лучшем
случае двинут на третье". –
Тебе бы двинуть… В морду! Кроме гадостей, от тебя
ничего не услышишь
. –
Ха, правда глаза колет! Вот увидишь
. –
Да Валька на
шпагат то не сядет
. –
Может, и не сядет. Только твой Димочка, в которого ты
влюблена, ради тебя и пальцем не пошевелит. Заслуженного ему все равно не
видать еще лет восемь… Так чего ж зря надрываться?
)
Аленка говорила и говорила, взахлеб, и ей с каждой минутой
становилось легче, будто огромный груз падал с плеч. До этого ведь никому не
открывала душу, даже Валерке (а ведь росли вместе, инглиш зубрили вместе с его
мамой, та только руками всплескивала: ну какая прекрасная пара!).
И поражалась про себя: как она жила раньше? Кому она могла бы
поплакаться в жилетку до встречи с Артуром? Маме? Не смешите меня.
Глупости не
болтай, думай лучше об уроках. Английский сделала? Приду проверю!
Папке… Можно
было бы, он выслушает и поймет… Только вряд ли даст совет.
– А на каких кораблях вы плавали? На военных?
– Сперва – на военных, когда служил на флоте. Сейчас – на
пассажирских. В этом мало романтики.
– Это смотря с какой стороны подойти, – философски заметила Аленка и
с присущей всем женщинам последовательностью спросила: – А вы научите меня так
драться?
Артур взглянул на нее с интересом:
– Зачем тебе? Девушкам драться не положено.
– Мужчинам положено, – кивнула она. – Только где их найти то?
– А у тебя есть друг?
Аленка кокетливо пожала плечиком:
– Вообще то есть. Друг Валерка. Да только его самого еще надо
защищать.
Артур не выдержал и рассмеялся. Вид у его новой знакомой был такой,
будто она с утра до ночи только тем и занималась, что спасала от различных
опасностей молоденьких испуганных мальчишек, а они плакали и цеплялись за нее
слабыми трясущимися руками.
– Тут я с тобой не согласен, – задумчиво проговорил Артур, помешивая
ложечкой сахар на дне чашки. – Твоему Валере просто никогда не доводилось
бывать в ситуации, когда тебе грозила реальная опасность. Откуда же ты можешь
знать, на что он способен? Хотя, с другой стороны, не всегда же кто то будет
рядом с тобой… Я, например, собирался как раз зайти к одному приятелю – он
живет на той улице. А его не оказалось дома.
– Выходит, я обязана своим спасением вашему другу? – улыбнулась
Аленка.
– Пожалуй, – вполне серьезно отозвался Артур. – Тем более что
когда то он привел меня в секцию. Его, кстати, зовут Владлен. Редкое теперь
имя.
– Да, – согласилась она. – Имена у вас обоих аховые. Артуры тоже на
дороге не валяются. Он, как вы, владеет всякими приемами?
– Владлен работает тренером в клубе. Если хочешь, мы можем туда
пойти.
Аленка удивилась: предложение было неожиданным.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас. Расправляйся с сосисками – и двинем.
– Там учат каратэ? – спросила Аленка уже по дороге.
– Не совсем. Эта система называется
Белая кобра
. Самозащита, плюс
йога, плюс кое что из специальной медицины, плюс дыхание и релаксация… Вообще
много всего полезного.
– А далеко еще?
– Уже пришли.
Артур отворил перед ней дверь. Аленка чуть задержалась, поискав
глазами вывеску. По вывески не было.
Поначалу она испытала нечто вроде легкого разочарования: ее родная
гимнастическая спортшкола выглядела не в пример презентабельнее. А тут…
Лестница вниз, в полуподвал, узкий коридор со стенами, выкрашенными тусклой
зеленой краской, несколько дверей по обе стороны – все аккуратно, чистенько, но
как то безлико, почти убого – ни дать ни взять какая нибудь заштатная
жилконтора.
Хоть бы плакатик какой повесили
, – подумала она мимолетно. Или
настенный календарь, или газету
Наши достижения
– в гимнастической школе
такую газету малевали регулярно, а последняя была посвящена Вальке Латыниной,
извечной Аленкиной конкурентке. Как и предрекали девчонки в раздевалке, на
регионе Валька проскочила на первое место, хотя программа ее была так себе…
А еще здесь было очень тихо. Складывалось впечатление, что люди
давным давно позабыли сюда дорогу. Аленка недоуменно посмотрела на Артура – тот
ободряюще улыбнулся (не тушуйся, мол!) и нажал на что то: то ли на незаметную
панель в стене, то ли просто на стену…
Аленка осторожно заглянула в открывшийся проем. Перед ней снова был
коридор, почти не отличающийся от первого. И здесь тоже было тихо и пусто, хотя
она могла бы поклясться, что где то совсем рядом есть люди. Много людей –
почему то они представлялись ей множеством размытых цветовых пятен, видимых
сквозь стену.
– Что это? – тихо спросила она.
Артур снова указал на какую то дверь:
– Войди – сама увидишь.
Аленка шагнула в указанном направлении, через порог – и в тот же
момент звуки накрыли ее с головой. Она даже чуть попятилась – настолько
неожиданным было зрелище.
Перед ней был спортивный зал. Не слишком большой, но вполне
просторный и прекрасно оборудованный – Аленка поняла это сразу, хотя никогда
всерьез не интересовалась боевыми искусствами (подражание перед зеркалом
киношной диве Синтии Ротрок – не в счет). Хитроумные манекены со множеством
деревянных ручек ножек, боксерские мешки самых разных размеров, канаты и
перекладины чуть ли не под потолком, некая сложная конструкция у задней стены,
напоминающая скелет комнаты, заставленной мебелью…
Посреди этой
комнаты
Аленка увидела девочку.
Та была года на два – на три младше самой Аленки. Не худенькая и не
полная, не светленькая и не темненькая, в целом симпатичная, но в общем то
заурядная: такую встретишь на улице – и забудешь через секунду. Только глаза
выделялись на узком личике: большие, внимательные и какие то недетские, не
вяжущиеся с остальным обликом. Она стояла неподвижно, чуточку разведя руки,
словно ожидая какой то команды. Вокруг кольцом застыли ребята повзрослев,
вооруженные кто чем: кто палкой, кто ножом. Аленке вдруг стало жутковато. И
интересно до икоты: она так и прилипла взглядом к незнакомой девочке, забыв
даже об Артуре… И вообще обо всем. А потом кто то резко хлопнул в ладоши. И
неподвижность вдруг словно взорвалась изнутри. Алена никогда не видела ничего
подобного. Даже на Валеркиных видеокассетах (Валерка обожал незамысловатые
мордобойные
фильмы, хотя сам терпеть не мог спорт в любых его проявлениях и
перед зачетом по физкультуре обычно
заболевал
, добывая липовые справки у
знакомой врачихи). Незнакомая девочка защищалась, и как защищалась!.. На нее
нападали всерьез (один раз чужому ножу удалось оцарапать ей предплечье), и
противники, чувствуется, были далеко не новички, и их было много – человек семь
или восемь…
Девочка вертелась как маленький, но вполне настоящий смерч, даже и
увидеть то ее движения было сложно, не то что понять. Аленка и не пыталась,
лишь шепотом, осторожно шевеля губами, подсчитывала число оставшихся на ногах
противников: пять, четыре, три…
А потом вдруг их не осталось ни одного. Тренер еще раз хлопнул в
ладоши, останавливая бой. Девочка постояла, сделала мягкое, почти небрежное
сальто через
перила
, приземлилась на пол, заметила Аленку и чуть заметно
кивнула ей, будто старой знакомой.
– Неплохо, Мариночка, – расщедрился тренер на похвалу. – Хотя
кое что нужно еще подшлифовать. Полчаса поработай с манекеном – и можешь быть
свободна.
Подшлифовать
… Аленка покрутила головой. По ее понятиям, шлифовать
то, что продемонстрировала Мариночка, было так же нелепо, как искать недостатки
в стихах Пушкина. Или в танце Майи Плисецкой. Однако суховатый, небольшого
роста тренер был, видимо, иного мнения.
Меж тем тот заметил их, подошел, пожал руку Артуру и скользнул
цепким взглядом по Аленкиной фигуре, успев за долю секунды мысленно раздеть ее
и снова одеть. Аленка собралась было презрительно фыркнуть, но тренер вдруг
обезоруживающе улыбнулся и сказал:
– Привет.
– Здравствуй, Владлен, – ответил Артур. – Вот, привел тебе
новобранца.
– Новобранку, – поправил Владлен и утвердительно добавил: –
Гимнастика. Скорее спортивная, чем художественная. Где то в районе первого
разряда, я угадал?
Аленке ничего не оставалось, как кивнуть.
– А я так тоже смогу? – наивно спросила она. – Как та девчонка?
Марина, кажется…
– Это, милая, уж от тебя зависит. Со своей стороны обещаю полное
содействие… Артур, тебя ждут в соседней комнате. А ты проходи. – Он дружески
приобнял Аленку за плечи. – Сейчас начнутся занятия с новичками…
– Но у меня даже формы нет.
– Не проблема. Пойдем в раздевалку, подберем что нибудь.
Артур вышел из спортзала, постоял немного посреди пустого коридора,
собираясь с мыслями, и беззвучно сказал себе: вот и все. Я сделал это. Выполнил
приказ хозяина, словно послушная, хорошо выдрессированная собака – осталось
завилять хвостом и схватить на лету вожделенный кусок колбасы. Если будет он,
этот кусок. Если сволочной хозяин вдруг расщедрится.
Эта мысль – насчет хозяина и собаки – его разозлила. Он отлепился от
стены и шагнул к неприметной двери (судя по виду, ведущей в подсобку – царство
совковых лопат, метелок и ржавых, прохудившихся ведер).
Однако за дверью оказалось совсем другое.
Артуру потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к
темноте. Темнота была вязкая, словно кисель или как самое сердце трясины.
Почудилось даже: сделай шаг – и провалишься по грудь. Только впереди, в
нескольких метрах, неровно колыхалось пламя свечи и сгорбленная тень
примостилась подле: то ли леший, то ли домовой…
– Все таки ты привел ее, – тихо, даже благоговейно произнесла
тень. – Честно говоря, у меня были сомнения.
– Вот как? – с неудовольствием спросил Артур. – А я думал, ты можешь
видеть будущее.
Собеседник вздохнул:
– В том, чтобы видеть будущее, мало пользы. Будущее надо создавать.
– Так же как ты создаешь их, этих ребятишек? – Артур жестко
усмехнулся. – Ты заговариваешься, Жрец.
– Я создал все, – по прежнему еле слышно отозвался Жрец. – Все, что
ты видишь вокруг. Я даже создал тебя самого.
– Что это значит, мать твою?
– Создал – значит создал. Собрал по винтику. Вложил в твои мозги
нужную мне программу, рассчитал ответную реакцию, поведение, даже твои страхи и
сомнения – это было не так сложно. Что может быть проще: Шар – в обмен на
девочку. Единственное, в чем я сомневался – что окажется сильнее: твое желание
завладеть Шаром или твой страх перед… ну, назови это совестью. Осмелишься ли ты
привести0мне девочку, зная, что с этого момента она обречена?
– Тебе очень хочется выставить меня подонком, – зло сказал Артур. –
Беспринципным циничным негодяем, без… без Бога в душе. Как ты сам. Ну а если бы
моя совесть взяла верх? Если бы я все таки решил спасти девочку – даже ценой
Шара? Что тогда?
– Тогда я нашел бы иной путь, – ответил Жрец. – Не такой простой и
изящный, но что за беда. Я все равно получил бы то, что хотел. А ты… Ты
чувствуешь ее ауру? – вдруг резко сменил он тему.
– Я пытаюсь почувствовать, Жрец.
Тот кивнул, будто в подтверждение своим мыслям. Он не отрываясь
наблюдал за теми, кто находился в зале, через маленькую щель в портьере.
– Только пытаешься… Поэтому ты и здесь, со мной, а не среди них.
– Не нужно меня дразнить, – хмуро сказал его собеседник. – Ты
знаешь, я мало чего пожалел бы, чтобы оказаться там.
– Для этого нужно совсем немного: ты должен обладать даром…
– То есть экстрасенсорными способностями? – Он горько усмехнулся. –
Лучше скажи, зачем тебе именно она. С огнем играешь.
Жрец не ответил. Его глаза – отнюдь не старческие, вступающие в
явное противоречие с седыми космами, морщинами на лице и сгорбленной фигурой
(
И тут обман, – подумал Артур. – Всё обман, и сам этот человек, поди, тоже:
попробуй ткнуть в него пальцем – и палец пройдет насквозь
) – приникли к щели в
портьере, за которой находился соседний зал и те, кто сейчас тренировался там.
– Хочешь узнать, какая у нее аура? – спросил он.
– Да. – Артур сглотнул слюну.
– Чистая. Чистая и сильная, как у ее отца. Конечно, материал
сыроват, но – ты справишься. Из сырой глины легче лепить.
Глава 2
МОНАХ
Добираться к молельне нужно было через крутой заснеженный перевал.
На самой верхушке перевала, на никогда не таявшей ледяной шапке, обитало облако
– небольшое, пушистое и желтоватое по краям. Иногда облако уплывало, но
недалеко и ненадолго, после чего возвращалось, чтобы вновь укрыть в своем
подбрюшье дорогу, как лисица укрывает кутят от недоброго взгляда. Впрочем, ту
дорогу и дорогой то назвать было стыдно: так, неширокая тропа среди скал.
Пастухи из деревни, прилепившейся к подножию горы, утверждали, будто желтоватое
облако – это Юл лха, дух перевала, и относились к нему с почтением, как к
живому существу.
Существо это, надо сказать, не отличалось покладистым характером,
поэтому путники, ступавшие на охраняемую тропу, не были едины в своей участи:
одни проходили легко и беззаботно, другим крепко доставалось – налетал и бил со
всего маха в лицо снежный заряд, скользили с жалобным ржанием по настовой корке
вьючные лошади и, случалось, ломали ноги. Несколько раз за караванный сезон Лха
брал и человеческие жизни, однако его не осмеливались ругать: значит, тот
человек был недостаточно любезен, вел себя как бесцеремонный чужак, а не как
вежливый гость.
В небольшой пещере, как раз на границе травы и снега, был спрятан
каменный алтарь, который дер
...Закладка в соц.сетях
