Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...лагерь военнопленных на планете, поживете
там, пока не будут согласованы процедуры обмена. Потом вас всех начнут
отправлять домой.
- Домой? А как же война?
- Закончилась.
- Закончилась! - Корделия пыталась это осознать. - Закончилась. Вот
это темпы! А почему эскобарцы не развивают свой успех?
- Не могут. Мы запечатали выход из пространственно-временного
туннеля.
- Запечатали? Не блокировали?
Он кивнул.
- Как это, черт подери, можно запечатать п-в-туннель?
- В некотором смысле очень старая идея. Брандеры.
- А?
- Пошлите в туннель корабль и аннигилируйте его в средней точке между
выходами. Возникнет резонанс - многие недели там и атом не пролетит.
Корделия присвистнула.
- Умно. Жаль, что мы до этого не додумались. А как вы спасаете
пилота?
- Может, именно поэтому вы и не додумались. Мы его не спасаем.
- Боже... Вот это смерть.
Перед ней моментально предстала очень наглядная картина.
- Это были добровольцы.
Она ошеломленно покачала головой.
- Только барраярцы... - Она поискала какую-нибудь менее ужасную тему
для разговора. - У вас много пленных?
- Не очень. Может, круглым счетом около тысячи. А мы оставили на
Эскобаре свыше одиннадцати тысяч десантников. Так что вы представляете
немалую ценность - нам ведь придется обменивать вас в соотношении больше,
чем десять к одному.
В катере для пленных не полагалось иллюминаторов. Кроме нее, здесь
было еще двое пассажиров: один из ее помощников инженера и та темноволосая
эскобарская девушка. Техник радостно бросился к Корделии, спеша поделиться
впечатлениями. У него самого их оказалось немного: все это время он был
заперт в камере вместе с тремя остальными членами их экипажа, которых
увезли на планету накануне.
Прекрасная эскобарка, захваченная больше двух месяцев тому назад,
когда их корабль потерял управление в бою за пространственно-временной
туннель на Колонию Бета, могла рассказать еще меньше.
- Я, наверное, как-то потеряла счет времени, - беспокойно сказала
она. - Это нетрудно, когда сидишь в камере и никого не видишь. Я вчера
очнулась в лазарете и не могла вспомнить, как туда попала.
И если этот хирург настолько хорош, как мне показалось, то никогда и
не вспомнишь, подумала Корделия.
- Вы помните адмирала Форратьера?
- Кого?
- Простите, я оговорилась. Не обращайте внимания...
Катер приземлился. Через открытый люк ворвались лучи солнца и
дуновение ветерка, напоенного ароматами лета. Разве сравнишь его с
затхлым, спертым воздухом, которым они дышали уже много дней!
- Ого, где это мы? - проговорил техник, выбираясь из люка. - Что за
красота!
Корделия вышла следом за ним и невесело засмеялась, сразу же узнав
планету.
Лагерь военнопленных оказался тройным рядом барраярских полевых
укрытий - серых приземистых цилиндров, окруженных силовым полем и
установленных на дне обширной впадины. Стоял жаркий, тихий полдень,
заставивший Корделию почувствовать себя так, словно она никогда отсюда и
не улетала.
Вон там вход в подземные склады, теперь уже не замаскированный, а
расширенный. Перед ним устроена широкая посадочная полоса, на ней стоит
несколько катеров и кипит деятельность. На ходу она огляделась, любуясь
своей планетой. Да, если подумать, ей тут самое место. Все вполне
логично... Она беспомощно встряхнула головой.
Корделия и ее юная спутница-эскобарка были направлены в укрытие
посередине ряда. Их провел туда подтянутый, сдержанный и немногословный
охранник. Внутри, в помещении, рассчитанном на пятьдесят человек,
находилось одиннадцать женщин. Койки можно было выбрать.
На них набросились старожилы, жаждущие новостей. Полная женщина лет
сорока призвала всех к спокойствию и представилась.
- Я лейтенант Марша Альфреди. В этом укрытии я старшая по чину. Слежу
за порядком - если считать, что в этом нужнике вообще есть порядок.
- Я капитан Корделия Нейсмит, экспедиционный корпус Беты.
- Слава Богу. Я могу скинуть все на вас. Вы не знаете, что тут
происходит?
- О, Господи. - Корделия постаралась выпрямиться. - Нет, не знаю.
Введите меня в курс.
- Здесь был сущий ад. Охранники - свиньи. Потом вдруг ни с того ни с
сего вчера ввалилась компания высших барраярских чинов. Сначала мы решили,
что они ищут, кого бы изнасиловать, как и предыдущая шайка. Но сегодня
утром исчезла примерно половина охранников - самые отпетые. Их заменила
команда, которая держится, как на параде. А барраярский начальник лагеря -
никогда бы не поверила! - они вывели его сегодня утром на площадку для
катеров и расстреляли! На виду у всех!
- Понятно, - довольно невыразительно отозвалась Корделия. Она
откашлялась. - Вы еще не слышали? Барраярцы полностью изгнаны из
пространства Эскобара. Они, наверное, уже отправили своих представителей
для заключения мира и окончательных переговоров.
Наступила ошеломленная тишина, через минуту взорвавшаяся ликованием:
люди смеялись, обнимали друг друга, кто-то побежал сообщить новость
соседним убежищам, а оттуда она разлетелась по всему лагерю. Корделию
осаждали просьбами сообщить подробности. Она коротко пересказала, как шла
битва, обойдя молчанием собственные похождения и источник, откуда черпала
информацию. Их радость заставила ее - впервые за последние несколько дней
- почувствовать и себя немного счастливее.
- Ну, теперь понятно, почему эти бандиты вдруг стали такими
паиньками, - сказала лейтенант Альфреди. - Наверное, раньше они и мысли не
допускали, что им придется перед кем-то отчитываться.
- У них новый командующий, - объяснила Корделия. - А у него пунктик
насчет пленных. Победа или поражение, все равно под его началом наступили
бы перемены.
- В самом деле? И кто же этот джентльмен? - скептически осведомилась
Альфреди.
- Некий коммодор Форкосиган, - сдержанно ответила Корделия. Ее
собеседница ахнула.
- Форкосиган, Мясник Комарры? О Господи! Ну, теперь мы пропали.
Видно было, что она всерьез напугана.
- Мне кажется, сегодня утром вы получили убедительное свидетельство
его добрых намерений, - удивилась Корделия.
- А по-моему, это доказывает только то, что он псих, - непреклонно
заявила лейтенант Альфреди. - Начальник лагеря не принимал участия в этих
безобразиях. Он был далеко не худшим из барраярцев.
- Он был командиром. Если он знал о них, то обязан был их прекратить.
Если не знал - значит, не соответствует должности. В любом случае он в
ответе за подчиненных. - Тут она сообразила, что сейчас не время
оправдывать Форкосигана, и закруглилась: - В конце концов, барраярцам
видней, за что ставить друг друга к стенке.
Снаружи донесся многоголосый шум, и в их палатку ввалилась депутация
пленных, которым хотелось самим услышать сенсационную новость. Охранники
отошли к ограждению и не мешали событиям развиваться своим чередом.
Корделии пришлось еще дважды повторить краткое изложение последних
событий. Со стороны мужских палаток явились члены ее экипажа во главе с
Парцеллом.
Парцелл вспрыгнул на койку и, перекрикивая шум, обратился к толпе:
- Эта леди о многом умалчивает. Я-то знаю, как было дело, мне все
рассказал один из охранников. После того, как нас взяли на борт флагмана,
она улизнула и лично убила барраярского главнокомандующего, адмирала
Форратьера. Вот почему их наступление захлебнулось. Да здравствует капитан
Нейсмит!
- Ничего подобного, все было не так! - протестовала Корделия, но ее
заглушили восторженные крики. - Я не убивала Форратьера. Эй! Отпустите,
поставьте меня! - Ее экипаж, подначиваемый Парцеллом, подхватил Корделию
на руки и понес по всему лагерю. - Это неправда! Прекратите это! Как вам
не стыдно!
Но с таким же успехом можно было вычерпать море с помощью чайной
чашки. Романтическая история пролилась на души измученных пленных
целительным бальзамом, и они превратили ее в собственную месть - пусть
совершенную чужими руками. Повесть о похождениях капитана Нейсмит
передавали из уст в уста, приукрашивали, снабжали подробностями, так что
не прошло и суток, как она стала чем-то вроде священного эпоса. Через
несколько дней Корделия прекратила попытки опровергнуть легенду.
Правда была слишком двусмысленна, чтобы встретить сочувствие. Да и
как расскажешь, если надо скрывать все, что имеет отношение к Форкосигану.
Ей страстно хотелось попасть домой, побыть со своими рассудительными
матерью и братом, и чтобы в голове появилась хоть одна мысль, которая
перетекла бы в другую, не потянув за собой целой цепи тайных ужасов.
11
Вскоре лагерь снова вернулся к обычной жизни - или к тому, что
заменяло здесь обычную жизнь. Шли недели томительного ожидания; каждый
строил и оттачивал планы возвращения домой. Постепенно у Корделии
установились почти нормальные отношения с соседками по убежищу, хотя они
все еще порывались навязать ей особые привилегии. От Форкосигана не было
никаких известий.
Однажды днем она лежала на койке, притворяясь спящей, когда ее
разбудила лейтенант Альфреди.
- Здесь барраярский офицер - якобы хочет с вами поговорить. -
Альфреди семенила за ней к выходу, на лице ее читались подозрительность и
враждебность. - По-моему, вам нельзя идти одной. На вас у них точно есть
зуб.
- Все в порядке, Марша.
У входа стоял Форкосиган в зеленой форме генерального штаба. Как
всегда, его сопровождал Иллиан. Форкосиган казался напряженным,
почтительным, усталым и замкнутым.
- Капитан Нейсмит, - официально обратился он к ней, - могу я с вами
поговорить?
- Да... но не здесь. - Корделия слишком остро ощущала на себе взгляды
остальных пленных. - Можем мы пойти погулять или что-то в этом духе?
Он кивнул, и они двинулись вперед в дружеском молчании. Он заложил
руки за спину. Она засунула свои в карманы оранжевой куртки. Иллиан
тащился сзади, как преданный пес. Они вышли за ограду и направились к
лесу.
- Я рада, что вы пришли, - сказала Корделия. - Я собираюсь кое о чем
вас спросить.
- Да. Мне хотелось увидеться с вами раньше, но было много работы.
Она кивком указала на его желтые нашивки:
- Поздравляю с повышением.
- А-а, это. - Он небрежно прикоснулся к одной из них. - Ерунда.
Простая формальность, чтобы легче было заниматься моим теперешним делом.
- Которое заключается?..
- В расформировании эскадры, в охране пространства вокруг этой
планеты, в улаживании политических разногласий между Барраяром и
Эскобаром. Генеральная уборка после окончания бала. Ну, и надзор за
обменом военнопленных.
Они шли по лесной тропе, бежавшей через лес вверх по склону кратера.
- Я хотел извиниться за то, что допросил вас под действием
медикаментов. Мною двигала необходимость.
- Вам не за что извиняться. - Она обернулась на Иллиана. "Я должна
узнать..." - Абсолютно не за что. Со временем я это поняла.
Он молчал.
- Ясно, - наконец отозвался он. - Вы очень проницательны.
- Наоборот. Я вконец запуталась.
Он повернулся к Иллиану.
- Лейтенант, у меня к вам просьба. Мне надо провести несколько минут
наедине с этой леди, чтобы обсудить один очень личный вопрос.
- Я не имею права, сэр. Вы же знаете.
- Когда-то я просил ее стать моей женой. Она так и не ответила мне.
Если я дам вам слово, что мы не будем обсуждать ничего, кроме этого, можем
мы провести наедине несколько минут?
- О-о... - Иллиан нахмурился. - Ваше слово, сэр?
- Да. Слово Форкосигана.
- Ну... наверное...
Иллиан с мрачным видом уселся ждать на поваленном дереве, а они пошли
по тропе дальше.
Они нашли знакомый выступ на краю кратера - то самое место, где
Форкосиган планировал, как захватить свой корабль. Сев на землю, они с
минуту наблюдали за беззвучной - из-за отдаленности - жизнью лагеря.
- Раньше вы бы этого не сделали, - заметила Корделия. - Не нарушили
бы данного слова.
- Времена изменились.
- И не стали бы меня обманывать.
- Это так.
- И не расстреляли бы человека без суда - за преступления, в которых
он не участвовал.
- Не без суда. Приговор был вынесен военным трибуналом. И благодаря
этому здесь все быстро наладилось. Кроме того, его казнь удовлетворит
межправительственную комиссию. С завтрашнего утра еще и она на мне
повиснет: расследование дурного обращения с пленными.
- Мне кажется, жизни отдельных людей начинают терять для вас
значение.
- Да. Их было так много. Наверное, настало время уходить.
И лицо его, и слова были совершенно невыразительными.
- Как императору удалось склонить вас на это... на такое невероятное
убийство? Вас! Это была ваша идея? Или его?
Он не стал ни уклоняться, ни отрицать.
- Его и Негри. Я всего лишь исполнитель.
Его пальцы мягко выдергивали травинки одну за одной.
- Он не сразу раскрыл свой план. Сперва он поручил мне возглавить
вторжение на Эскобар. Начал с пряника: предложил стать вице-королем этой
планеты, когда она будет колонизирована. Я отказался. Тогда он попробовал
кнут: посулил, что отдаст меня Гришнову, пусть меня осудят за
предательство империи, и чтобы я не рассчитывал на помилование. Я послал
его к черту - конечно, в вежливой форме. Это был неприятный момент. Потом
он извинился. Назвал меня "лорд Форкосиган". Когда он желал меня обидеть,
то именовал просто капитаном. А потом вызвал Негри с секретным досье, у
которого даже названия нет, и игры закончились.
Доводы. Логика. Аргументы. Свидетельства. Неделю напролет мы сидели в
комнате, обтянутой зеленым шелком, в резиденции императора в
Форбарр-Султане, а Иллиан скучал внизу, в картинной галерее. Между прочим,
вы не ошиблись - парень и не подозревает об истинной цели этого вторжения.
Вы мельком видели принца. Могу добавить, что вы видели его в хорошую
минуту. Может быть, когда-то Форратьер и был его учителем, но принц уже
давно его превзошел. Но, по-моему, император простил бы ему любые грехи,
будь у него при этом хоть малейшее понятие о долге правителя.
Он был неуравновешен и окружил себя людьми, в чьих интересах было
сделать его еще более неуравновешенным. Достойный племянник своего дядюшки
Ури. Гришнов намеревался править через него, когда он сядет на трон.
Сам-то Гришнов, наверное, согласился бы ждать - но принц... Принц за
последние полтора года дважды пытался устранить своего отца.
Корделия беззвучно свистнула.
- Кажется, начинаю понимать. Но почему нельзя было устранить его
втихую? Надо полагать, император и этот ваш капитан Негри вдвоем могли бы
это устроить.
- Такой вариант обсуждался. Каюсь, я даже предложил взять ликвидацию
на себя - в качестве альтернативы этой... бойне.
Он помолчал.
- Император стар, он умирает. У него нет времени ждать, пока вопрос
разрешится сам собой. Он хочет оставить дела в порядке. Проблема - в сыне
принца. Ему всего четыре года. Шестнадцать лет регентства - это слишком
долгий срок. Если принц умрет, то Гришнов и вся министерская партия
заполнят вакуум власти - конечно, если останутся в живых.
Убить принца было недостаточно. Император видел, что необходимо
разгромить всю военную партию, да так, чтобы она целое поколение не могла
собраться с силами. И вот сначала я развожу шум из-за стратегических
проблем, связанных с Эскобаром. Потом по каналам Негри приходит сообщение
о плазменных зеркалах. У военной разведки этих данных не было. Тут снова я
- с известием, что эффект внезапности потерян. Знаете, он ведь и часть
моего доклада тоже скрыл. А Гришнов, военная партия и принц требовали
славы. Императору надо было только отступить в сторону и позволить им идти
навстречу року.
Теперь он уже вырывал целые клочья травы.
- Все так сходилось - прямо как по волшебству. Но риск был.
Существовала возможность, что если дела будут пущены на самотек, то
погибнут все, кроме принца. Мне было поручено контролировать точное
исполнение сценария. Дразнить принца, чтобы он в нужное время оказался на
передовой. Отсюда та сценка, которую вы наблюдали у меня в каюте. Я вовсе
не выходил из себя. Я просто забивал последний гвоздь в его гроб.
- Наверное, вторым агентом был... главный хирург?
- Совершенно верно.
- Дивно.
- Не правда ли? - Форкосиган лег на траву, глядя в бирюзовое небо. -
Я даже не сумел быть честным убийцей. Помните, я говорил, что хотел бы
заняться политикой? Наверное, от этих иллюзий я излечился.
- А как насчет Форратьера? Вы должны были сделать так, чтобы он тоже
погиб?
- Нет. В первоначальном сценарии ему отводилась роль козла отпущения.
После катастрофы он должен был принести императору извинения в провале -
знаете, по обычаям древних японцев. Это стало бы частью общего развала
военной партии. И хотя именно он был, советчиком принца, я не завидовал
тому, что его ждет. Он помыкал мной, но я видел, как под ним проваливается
земля. А он удивлялся моей покорности. Прежде ему всегда удавалось
заставить меня утратить самообладание. Когда мы были моложе, он очень
любил этим развлекаться. Он никак не мог понять, с чего это я так
присмирел.
Взгляд Форкосигана был по-прежнему устремлен куда-то в голубую
пустоту неба.
- Если вас это хоть немного утешит, скажу, что преждевременная смерть
Форратьера спасла множество жизней. Он бы пытался вести бой гораздо
дольше, спасая свою карьеру. Поэтому я и решился его убить - понимая, что
сам смогу провести отступление лучше, чем любой другой офицер генерального
штаба. Ботари чуть-чуть опередил меня.
- Значит, все мы были марионетками Эзара Форбарры, - проговорила
Корделия. Ее мутило. - Я с моим конвоем, вы, эскобарцы, даже старина
Форратьер. Вот вам и патриотические крики и праведный гнев. Просто
спектакль.
- Да.
- Мне холодно. Неужели принц был настолько плох?
- Вне всякого сомнения. Я не стану расстраивать вас подробностями из
отчетов Негри... Но император сказал: если это не произойдет сейчас, то мы
сами будем пытаться убрать его через пять или десять лет и, скорее всего,
провалим дело, а все наши друзья погибнут в гражданской войне, которая
охватит всю планету. Он за свою жизнь видел две такие войны. Этот кошмар
преследовал его. Калигула или Ури Форбарра могут удерживать власть очень
долго. Лучшие люди никак не решаются сделать необходимое, а худшие этим
пользуются.
Император себя не жалеет. Он перечитывал досье не раз и не два - он
выучил его чуть ли не наизусть. Тут не было ни спешки, ни необдуманности.
И свое решение он принял отнюдь не с легким сердцем. Видишь ли, ему не
хотелось, чтобы его сын покрыл себя позором. Почетная смерть - последний
подарок, сделанный им принцу.
Корделия молчала, охватив руками колени, и старалась запечатлеть в
памяти его профиль. Мягкий полуденный ветерок шелестел листвой.
Форкосиган повернулся к ней лицом.
- Корделия, мне не следовало этим заниматься? Откажись я - он просто
выбрал бы кого-то еще. Я всегда старался идти дорогой чести. Но что
делать, когда можно выбирать только из нескольких зол? Позорное действие
или позорное бездействие - и все кончается гибелью.
- Ты просишь, чтобы я тебя судила?
- Кто-то должен это сделать.
- Извини. Я могу тебя любить. Я могу горевать о тебе или вместе с
тобой. Я могу разделить твою боль. Но судить тебя я не могу.
- Эх! - Он перевернулся на живот и стал смотреть в лагерь. - Находясь
с тобой, я слишком много говорю. Если мой мозг когда-нибудь позволит мне
забыть о реальности, я, наверное, стану очень болтливым сумасшедшим.
- Ты так больше ни с кем не разговариваешь, правда? - встревожилась
она.
- Господи, конечно нет. А ты... ты... я даже не знаю, что ты такое.
Но мне это нужно. Ты выйдешь за меня замуж?
Корделия вздохнула, спрятала голову себе в колени, закручивая в
пальцах стебелек травы.
- Я люблю тебя. Ты это знаешь, надеюсь. Но Барраяр я принять не могу.
Барраяр пожирает своих детей.
- Но Барраяр - это не только политика. Многие всю жизнь ее вообще не
замечают.
- Да, но ты не из таких людей.
Он сел.
- Не знаю, смогу ли я получить визу в Колонию Бета.
- В этом году, наверное, нет. И в следующем тоже. Там сейчас всех
барраярцев считают военными преступниками. У нас уже много лет не было
такого оживления. Сейчас победа всем ударила в голову. И потом, еще
остается Комарра.
- Ясно. Значит, мне не дадут работу в качестве тренера дзюдо. И вряд
ли позволят писать мемуары.
- Сейчас тебе было бы трудно избежать расправы разъяренной толпы. -
Она взглянула в его мрачное лицо.
- Мне... мне все равно на некоторое время надо вернуться домой.
Повидаться с родными, обо всем тихо и спокойно подумать. Может, отыщется
какое-нибудь решение. И будем писать друг другу.
- Да, наверное.
Форкосиган встал и помог ей подняться на ноги.
- Где ты будешь после этого? - спросила Корделия. - Тебе вернули
адмиральское звание.
- Ну, я закончу всю эту грязную работу, - широким взмахом руки
Форкосиган как бы охватил и лагерь военнопленных, и все эскобарское
мероприятие, - а потом, наверное, тоже вернусь домой. И напьюсь. Я больше
не смогу ему служить. Здесь он меня потерял. Между нами навсегда останется
смерть его сына и пяти тысяч человек, сопровождавших принца в ад.
Форхалас, Готтиан...
- Не забудь эскобарцев. И еще нескольких бетанцев.
- Не забуду. - Он пошел рядом с нею по тропе. - Тебе в лагере ничего
не нужно? Я старался наладить снабжение, насколько позволяют наши запасы,
но мог о чем-то забыть.
- Сейчас тут все в порядке. Мне ничего особенно не нужно.
Единственное, что нам всем необходимо, - это вернуться домой. Хотя... Если
честно, то у меня есть одна просьба...
- Только скажи.
- Могила лейтенанта Роузмонта. Она так и не отмечена. Может, я сюда
уже больше никогда не вернусь. Пока еще остались следы нашего лагеря, ты
не мог бы приказать, чтобы твои люди установили там какой-нибудь знак?
Дату и место рождения я помню. Я ведь читала его личное дело, а память у
меня хорошая.
- Я лично об этом позабочусь.
- Подожди!
Он остановился, и Корделия протянула ему руку: сильные короткие
пальцы обхватили ее узкую кисть. Кожа у него была теплая и сухая. Это
прикосновение ее обожгло.
- Прежде чем мы снова встретим твоего бедного Иллиана...
Он обнял ее, и они впервые поцеловались. Потом еще и еще.
- Ох, - пробормотала она. - Наверное, это ошибка. Так больно, когда
ты останавливаешься.
- Ну, так разреши... - Рука его нежно погладила ее волосы - потом
отчаянно зарылась в сверкающие пряди, и они вновь приникли друг к другу.
- Кхм... сэр? - появившийся на тропе Иллиан громко откашлялся. - Вы
не забыли о совещании в штабе?
Форкосиган со вздохом отпустил Корделию.
- Нет, лейтенант. Я не забыл.
- Можно вас поздравить, сэр? - улыбнулся человек-компьютер.
- Нет, лейтенант.
Иллиан мгновенно посерьезнел.
- Я... я не понимаю, сэр.
- Ничего, лейтенант.
И они пошли дальше: Корделия сунула руки в карманы, Форкосиган сцепил
их за спиной.
На закате следующего дня, когда большая часть эскобарских женщин уже
улетела на катере к кораблю, который прибыл, чтобы везти их домой,
подтянутый барраярский охранник возник у входа в их убежище и позвал
капитана Нейсмит.
- Адмирал шлет вам свои приветствия, мадам, и хочет узнать, не
пожелаете ли вы проверить данные на надгробии, приготовленном для вашего
офицера. Оно в его кабинете.
- Да, конечно.
- Корделия, Бога ради, - прошипела лейтенант Альфреди, - не ходите
туда одна!
- Это не страшно, - огрызнулась Корделия. - Форкосиган меня не съест.
- О? Так что ему надо было вчера?
- Я же объяснила вам - поговорить о надгробии.
- На это не требуется целых два часа. Вы знаете, сколько вы
отсутствовали? Я видела, как он на вас смотрит. А вы... да на вас лица не
было, когда вы вернулись.
Корделия раздраженно отмахнулась от ее стенаний и пошла за
сверхвежливым охранником к складу. В одной из боковых комнат расположилась
барраярская планетная администрация, и там царила
оживленно-сосредоточенная атмосфера, свидетельствующая о близости
начальства. На двери кабинета были написаны имя и звание Форкосигана. Он
был у себя.
Здесь же находился верный Иллиан, а также какие-то незнакомые капитан
и коммодор, которые, видимо, как раз получали инструкции. Форкосиган
приветствовал ее осторожным кивком, на который она ответила столь же
сдержанно. Интересно, у меня такой же голодный взгляд, как у Эйрела?
Правила этикета, за которыми мы прячемся от толпы, совершенно
бессмысленны, если мы не научимся скрывать наши взгляды.
- Оно на столе секретаря, Кор... капитан Нейсмит. Идите посмотрите.
И адмирал снова повернулся к ожидающим его офицерам.
Это была простая табличка, обычное надгробие барраярского военного.
Правописание, цифры и даты в полном порядке, все как надо. Форкосиган
закончил свой разговор и подошел к ней.
- Все как следует?
- О да. - Корделия улыбнулась ему. - Вы смогли найти могилу?
- Да, ваш лагерь пока виден с воздуха, хотя еще один дождливый сезон
- и он исчезнет.
За дверью послышался какой-то шум, который перекрыл голос охранника:
- Это вы так говорите. Почем я знаю, может, это бомбы. Нельзя,
нельзя.
Другой голос отозвался:
- Он должен расписаться в получении. У меня такой приказ. И нечего
выпендриваться, будто это вы нас победили.
Второй из говоривших, техник-лаборант в темно-красной форме
медицинской службы Эскобара, уже входил в кабинет - входил задом, ведя за
собой на тонком к
...Поділитися у соцмережах
