Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...ь нарушена, и в придачу ко всему главнокомандующий -
полный профан...
- У меня просто мурашки по коже.
- Да уж... Постарайся оттягивать начало как можно дольше. И убедись,
что твои командиры отчетливо понимают планы чрезвычайной ситуации.
- Принц видит это совсем по-другому.
- Да, ему не терпится возглавить парад.
- Что ты посоветуешь?
- На этот раз твой командующий - не я, Рульф.
- Не моя вина. Я рекомендовал императору тебя.
- Знаю. Я не согласился. Я рекомендовал тебя.
- И мы получили этого сукина сына, этого педераста Форратьера. -
Форхалас мрачно покачал головой. - Что-то тут не так...
Форкосиган мягко взял его под руку и проводил до двери. Вернувшись,
он глубоко вздохнул и задумался, словно подавленный видениями будущего.
Потом, подняв глаза, коммодор с горькой иронией посмотрел на Корделию:
- Когда древние римляне устраивали свои триумфальные шествия,
кажется, рядом с триумфатором ехал такой тип, который должен был все время
шептать ему на ухо, что он простой человек, что его тоже ждет смерть.
Триумфаторы, наверное, не очень-то радовались его присутствию.
Она промолчала.
Форкосиган с Иллианом отправились в ванную за Ботари.
- Кажется, он перестал дышать, - чертыхнулся Форкосиган.
Иллиан охнул. Они уложили сержанта на пол, Форкосиган припал ухом к
его груди и пощупал пульс на шее.
- Сукин сын. - Соединив обе руки, он резко ударил сержанта по
грудине, потом снова прислушался. - Ничего.
Перекатившись на пятки, он яростно уставился на лейтенанта.
- Иллиан! Где бы вы ни взяли эту змеиную мочу, идите туда и найдите
противоядие. Живей. И без шума.
- Как вы... а что если... не следует ли... стоит ли... - залепетал
Иллиан. Потом бессильно воздел руки и умчался на поиски.
Форкосиган взглянул на Корделию:
- Делаем массаж сердца и искусственную вентиляцию легких? Что
выбираешь?
- Наверное, массаж.
Она опустилась на колени рядом с Ботари, а Форкосиган передвинулся к
голове, набрал побольше воздуха и сделал ему первый вдох. Корделия прижала
основания ладоней к грудной клетке и надавила со всей силой, стараясь
установить ритм. Толчок, вдох, толчок, вдох, снова и снова, не
останавливаться. Вскоре руки ее начали дрожать от напряжения, на лбу
выступил пот. Ребра отзывались режущей болью.
- Придется поменяться.
- Хорошо.
Теперь Форкосиган начал вести массаж сердца, а Корделия зажала Ботари
нос и прижалась губами к его губам. Рот его был влажен от слюны
Форкосигана. Эта пародия на поцелуй была отвратительна, но выбора не
оставалось.
Наконец, вернулся запыхавшийся Иллиан. Встав на колени, он прижал к
сонной артерии на жилистой шее Ботари новую ампулу. Ничего не произошло.
Форкосиган возобновил массаж.
Внезапно Ботари вздрогнул, потом напрягся, как в столбняке, выгнув
шею и спину. Он сделал долгий рыдающий вдох и опять затих.
- Ну же, - полушепотом ободрила его Корделия.
С резким спазматическим всхлипом сержант задышал - неровно, но
постоянно. Корделия села рядом и всмотрелась в него с безрадостным
торжеством:
- Несчастный ублюдок.
- Я-то думал, ты видишь смысл во всем сущем, - откликнулся
Форкосиган.
- В абстракции. А на деле просто ковыляешь во тьме с остальным
тварным миром, натыкаясь на что-то и удивляясь, почему это так больно.
Форкосиган тоже смотрел на Ботари, не отирая струек пота с лица.
Потом он, вскочил и бросился к терминалу.
- Чуть не забыл - мой протест. Надо составить и зарегистрировать,
пока не улетел Форхалас, иначе не будет смысла.
Он уселся в кресло и начал поспешно настраивать компьютер.
- А почему это так важно? - спросила Корделия.
- Ш-ш. Потом.
Он торопливо печатал минут десять, потом отправил электронное
послание командующему.
Тем временем Ботари продолжал дышать, хотя с лица его не сходила
смертельная зеленоватая бледность.
- Что будем делать? - спросила Корделия.
- Ждать. И молиться, чтобы доза оказалась верной, - тут Форкосиган
раздраженно посмотрел на Иллиана, - и чтобы он не впал в маниакальное
состояние.
- Разве нам не пора подумать о том, как их отсюда вывести? -
запротестовал лейтенант.
- Думайте на здоровье. - Форкосиган заложил в компьютер новые дискеты
и начал просматривать тактические выкладки. - Но как тайник это место
обладает двумя преимуществами, которых лишены все остальные. Если вы не
проболтались, то за нами сейчас не следят ни главный политофицер, ни люди
принца...
- Я совершенно уверен, что выявил все датчики. Могу ручаться чем
угодно.
- Сейчас на карту поставлена ваша жизнь, так что лучше бы вам не
ошибиться. Во-вторых, в коридоре два вооруженных охранника, которые никого
сюда не пропустят. Большего и не нужно. Конечно, приходится признать, что
тут немного тесно.
Иллиан досадливо закатил глаза.
- Я запутал службу безопасности, насколько смог. Большего сделать
нельзя, не рискуя вызвать подозрения, чего мы как раз и хотим избежать.
- Сутки у нас есть?
- Возможно. - Иллиан хмуро посмотрел на своего подопечного,
недоумевая и тревожась. - Вы что-то задумали, сэр, не так ли.
Эти слова не были вопросом.
- Я? - Пальцы коммодора летали по клавиатуре, и разноцветные блики с
экрана падали на непроницаемое лицо. - Я просто выжидаю, не представится
ли какая-нибудь подходящая возможность. Когда принц улетит на Эскобар,
большая часть сотрудников службы безопасности последует за ним. Терпение,
Иллиан.
Он подключился к общекорабельной сети.
- Форкосиган вызывает штабной отдел.
- Командор Венн слушает, сэр.
- А, это вы, Венн. Отлично. С момента отлета принца и адмирала
Форхаласа передавайте мне оперативные сводки за каждый час. И независимо
от времени сразу же сообщите мне, если начнет твориться что-нибудь
необычное, не соответствующее диспозициям.
- Да, сэр. Принц и адмирал Форхалас уже перешли в шлюзовой отсек,
сэр.
- Очень хорошо. Работайте. Форкосиган сообщение закончил.
Он отодвинулся от стола и забарабанил пальцами.
- Теперь будем ждать. Примерно через двенадцать часов принц достигнет
орбиты Эскобара. Вскоре после этого они начнут высадку. Примерно час
уходит на то, чтобы до нас дошли сигналы от Эскобара, и столько же для
обратного сигнала. Интервал, конечно, великоват. За два часа битва может
закончиться. Мы могли бы сократить разрыв на три четверти, если бы принц
разрешил поменять исходные рубежи.
Небрежный тон не скрывал его напряжения. Казалось, он забыл о
комнате, в которой находится. Мысли Форкосигана двигались вместе с
армадой, которая сверкающим созвездием стягивалась к Эскобару:
стремительные перехватчики, мрачные крейсера, тихоходные транспорты с
трюмами, полными солдат. Взгляд его был прикован к экрану, а пальцы
машинально крутили забытый световой карандаш.
- Не перекусить ли вам, сэр? - предложил Иллиан.
- Что? А, да, наверное. И ты, Корделия, - ты, должно быть,
проголодалась. Давайте, Иллиан.
Иллиан ушел за едой. Форкосиган работал еще несколько минут, потом со
вздохом отключил компьютер.
- Наверное, мне следует подумать и о сне. Последний раз я спал на
борту "Генерала Форкрафта" на подлете к Эскобару - кажется, дня полтора
тому назад. Примерно в тот момент, когда тебя брали в плен.
- Нас захватили чуть раньше. Мы почти день провели на буксире.
- Кстати, прими мои поздравления с великолепно проведенным маневром.
Насколько я понимаю, это был фальшивый крейсер?
- Право, не могу сказать.
- У нас тут кое-кто хвастался удачным выстрелом.
Корделия спрятала улыбку.
- Я не против.
Она приготовилась к дальнейшим расспросам, но, как ни странно, он
перевел разговор на другое.
- Бедняга Ботари. Хорошо бы император дал ему медаль. Но, боюсь,
самое большее, что я смогу для него сделать, - это добиться настоящего
лечения.
- Если император не жаловал Форратьера, то почему он поручил ему
командование флотом?
- Потому что Форратьер был человеком Гришнова, и все об этом знали. К
тому же - фаворит принца. Император, так сказать, сложил все тухлые яйца в
одну корзинку.
Форкосиган прервал себя, привычно сжав кулак.
- У меня было такое чувство, словно я встретила высшее зло. Думаю,
после него меня уже ничто по-настоящему не испугает, - задумчиво сказала
Корделия.
- Джес Форратьер? Просто мелкий пакостник... Старомодный опереточный
злодей-самоучка. Настоящее зло делается совсем иначе - его творят
спокойные люди, которые собираются в светлых комнатах, обитых зеленым
шелком. Они раздают смерть оптом, целыми кораблями, без страсти, без
гнева, вообще без всяких эмоций. Единственное чувство, которое ими движет,
- это страх перед будущим. Но преступления, которые они надеются
предотвратить в этом будущем, - воображаемые. А те, что они совершают в
настоящем, - реальны.
По мере того, как Форкосиган говорил, голос его звучал все тише, так
что под конец он почти шептал.
- Коммодор... Эйрел... что тебя мучает? Ты так встревожен, словно за
тобой гонятся фурии.
Он попытался засмеяться.
- Да, именно так я себя и чувствую. Наверно, из-за ожидания. Я не
умею ждать. Для солдата это недостаток. Очень завидую твоей способности
терпеливо ждать. Ты кажешься спокойной, как лунный свет на поверхности
озера.
- Это красиво?
- Очень.
- Звучит приятно. У нас дома нет ни того, ни другого.
Комплимент доставил Корделии непривычную радость.
Иллиан вернулся с подносом, и разговор прервался. Они поели, затем
Форкосиган позволил себе немного поспать - или, по крайней мере, полежать
с закрытыми глазами. Но каждый час он вставал, чтобы просмотреть очередные
сводки.
Иллиан заглядывал ему через плечо, и Форкосиган пояснял лейтенанту
ключевые моменты происходящего.
- На мой взгляд, все выглядит довольно неплохо, один раз заметил
Иллиан. - Не понимаю, почему вы так тревожитесь. Мы и вправду можем
победить, хотя у зеков есть немалые резервы. Но они им не помогут, если
все закончится быстро.
Чтобы не загонять Ботари в глубокую кому, ему дали прийти в
полубессознательное состояние. Он сидел в углу, жалко скорчившись, и то
проваливался в дремоту, то просыпался. И во сне, и наяву его преследовали
какие-то видения.
В конце концов Иллиан отправился в свою каюту, и Корделия тоже
вздремнула. Оказалось, что она проспала долго, и проснулась только тогда,
когда Иллиан принес завтрак. Запертая в тесной комнате, она совершенно
потеряла ощущение времени. Однако Форкосиган сейчас уже считал каждую
минуту. Покончив с едой, он исчез в ванной, принял душ, побрился и надел
свежую парадную форму, словно собираясь на прием к императору.
Теперь он сидел совершенно неподвижно, с каменным лицом, уже второй
раз проглядывая последнюю оперативную сводку.
- Высадка войск еще не началась? - спросила Корделия.
Он сверился с хронометром.
- Почти час назад. Первые сообщения будут с минуты на минуту.
Появилась сводка текущего часа. Форкосиган начал ее просматривать. Но
не успел прочесть и половины, как на экране возникло лицо командора Венна.
- Коммодор Форкосиган? У нас идет какая-то странная информация. Если
желаете, я буду передавать вам прямо необработанный материал.
- Да, пожалуйста. Немедленно!
Форкосиган быстро отфильтровал болтовню экипажей и усилил голос
капитана одного из кораблей, смуглого коренастого человека, диктовавшего
на пленку свой бортовой журнал.
- ...противник контратакует! (Ну вот, начинается, мысленно простонала
Корделия.) Отвечают выстрелом на выстрел. Наши плазменные экраны работают
на максимальной мощности, но тем самым затрудняют нам стрельбу. Мы должны
или убрать экраны, чтобы создать необходимую плотность огня, или
прекратить атаку... - Передачу прервала помеха. - ...Не знаю, как им это
удается. Невозможно установить на эти катера такое количество генераторов,
чтобы...
Опять помехи. Передача резко оборвалась.
Форкосиган отыскал новый доклад. Иллиан тревожно смотрел на экран.
Корделия молча сидела на кровати, опустив голову, и слушала... Чаша победы
оказалась нестерпимо горькой.
- ...флагман попал под сильный огонь, - докладывал командующий
Корделия узнала этот голос и вытянула шею, чтобы увидеть лицо говорящего.
Готтиан! Значит, он получил долгожданное повышение. - Я собираюсь
отключить экраны и произвести залп из главного калибра.
- Не делай этого, Корабик! - безнадежно воскликнул Форкосиган. Каково
бы ни было решение, оно принято час назад и его последствия уже стали
свершившимся фактом.
Готтиан повернул голову.
- Командор Форкаллонер, вы готовы? Мы начинаем - тут послышался треск
помех, и затем наступило молчание.
Форкосиган грохнул кулаком по пульту.
- Дьявол! Когда же они наконец сообразят...
Он уставился в мелькание помех, затем еще раз прокрутил сообщение
Готтиана. Потом он выбрал новую полосу трансляции: теперь на экране
компьютера отразилось пространство вокруг Эскобара, в котором метались и
мигали цветные огоньки, изображающие корабли. Это походило на какую-то
детскую игру. Форкосиган помотал головой, словно отгоняя страшное
наваждение.
На экране опять появилось лицо Венна. Он был бледен, в углах рта
пролегли глубокие морщины.
- Сэр, по-моему, вам следует прийти в штабной отсек.
- Я не имею права, Венн, я под арестом. Где коммодор Хелски или
коммодор Куэр?
- Хелски вылетел с принцем. Коммодор Куэр сейчас здесь.
- Принц совершенно недвусмысленно запретил мне покидать каюту.
- Принц... Похоже, что он погиб, сэр.
Форкосиган прикрыл глаза и безрадостно вздохнул. Потом снова открыл
их и подался вперед:
- Этому есть подтверждения? Вы получили какие-нибудь новые приказы от
адмирала Форхаласа?
- Адмирал Форхалас находился с принцем, сэр. В их корабль попали. -
Венн на миг отвернулся, глядя на что-те у себя за спиной. - Это... - ему
пришлось прокашляться, - это достоверно. Флагманский корабль принца...
уничтожен. От него остался лишь пепел. Теперь командуете вы, сэр.
Лицо Форкосигана было угрюмым и несчастным.
- Тогда сию же минуту передавайте "синий пароль". Всем кораблям
немедленно прекратить огонь. Всю резервную энергию - только на усиление
защитных экранов. Двигайтесь к Эскобару с максимальным ускорением. Нам
необходимо сократить отставание в связи.
- "Синий пароль", сэр? Но это же общее отступление!
- Знаю, командор. Я сам составлял эту диспозицию.
- Но как же...
- Командор Венн, Эскобар располагает новой системой вооружения. Она
называется плазменное зеркало. Это - секретная технология Беты. Комбинация
силовых полей возвращает заряд в точку выстрела. Наши корабли ведут огонь
на самопоражение.
- Бог мой! Что мы можем сделать?
- Абсолютно ничего, если только вы не собираетесь брать на абордаж их
корабли и вручную душить этих тварей. Заманчиво, но непрактично.
Передавайте приказ! Вызовите в штабной отсек главного инженера и штурмана.
И распорядитесь, чтобы начальник охраны убрал отсюда своих людей. Не хочу,
чтобы меня парализовали, едва я выйду из каюты.
- Слушаю, сэр! - Венн отключился.
- Прежде всего надо остановить транспортные корабли, - пробормотал
Форкосиган, поднимаясь с рабочего кресла. Повернувшись, он увидел, что и
Корделия, и Иллиан смотрят на него, открыв рты.
- Как вы узнали... - начал Иллиан.
- ...о плазменных зеркалах? - договорила Корделия.
На лице Форкосигана не дрогнул ни один мускул.
- Ты сама мне рассказала, Корделия. Во сне, пока Иллиан отсутствовал,
под действием одного из хирургических снадобий. Побочных эффектов оно не
имеет.
Ужаснувшись, она встала.
- Ах ты, жалкий... Пытка - и то честнее!
- О, хитро, сэр! - поздравил Иллиан. - Я знал, что вы - в порядке!
Форкосиган кинул на него неприязненный взгляд.
- Это не имеет значения. Информация подтвердилась слишком поздно,
чтобы быть для нас полезной.
В дверь постучали.
- Пойдемте, Иллиан. Пора уводить наш флот домой.
10
Не прошло и часа, как Иллиан пришел за Ботари. После этого Корделия
почти двенадцать часов провела одна. Сперва она подумывала бежать из каюты
и устроить маленькую диверсию, - но если Форкосиган действительно
командует полным отступлением, то вмешательство может оказаться некстати.
Она лежала на постели в глубоком отчаянии. Обманщик, предатель, он не
лучше всех остальных. "Мой безупречный воин, мой дорогой лицемер..."
Похоже, Форратьер знал его все-таки лучше, чем она. Нет. Это
несправедливо. Выуживая из нее информацию, Форкосиган исполнял свой долг -
она поступила так же, храня секрет, пока было возможно. И нельзя не
согласиться с Иллианом - это было хитро. Она, как ни старалась, не
замечала в себе никаких последствий тайного вторжения в ее мозг.
Что бы он ни использовал. А, кстати, что он мог использовать? Где он
припрятал свою "сыворотку правды" и когда? Иллиан ему это средство не
приносил, это точно. Когда Форкосиган сообщил о зеркалах, Иллиан изумился
не меньше ее. Надо проверить, действительно ли у него в каюте припрятано
допросное снадобье, или...
- Боже мой! - прошептала она. - Неужели это правда?
Вскочив, она забегала по каюте, и все мельчайшие фрагменты неудержимо
становились на свои места. Никаких сомнений! Форкосиган никогда не
допрашивал ее - он заранее знал о плазменных зеркалах.
Более того, похоже, что он - единственный человек в барраярском
командовании, который об этом знал. Форхалас не знал. Принц совершенно
определенно не знал. И Иллиан тоже.
- Сложить все тухлые яйца в одну корзину, - пробормотала Корделия. -
И... уронить корзину? О, это не мог быть его собственный план! Конечно же,
нет...
Она внезапно охватила мысленным взором всю мозаику событий. Да,
сомнений больше не было: прямо у нее на глазах было совершено самое
массовое политическое убийство во всей истории Барраяра. Но мало того -
оно еще и самое тонкое: трупы спрятаны в горе других трупов, навеки с ними
перемешавшись.
Когда же он получил эту информацию? Видимо, в промежутке между тем
моментом, когда она оставила его, не имеющего других забот, кроме
захваченного мятежниками технического отсека, и нынешним, когда он
пытается спасти остатки своей обезоруженной армады. Где-то в тихой, обитой
зеленым шелком комнате, там, где великий хореограф ставил танец смерти,
честь полководца была сломана на дыбе его долга.
Форратьер с его больным честолюбием вдруг усох, превратившись в
мышку, в блоху, в булавочный укол по сравнению с этим чудовищным видением.
"Господи, а я-то удивлялась, что Эйрел так напряжен. Да он, наверное,
едва не спятил. А император?.. Ведь принц его сын! Может ли такое быть
реальностью? Или я сбрендила, как Ботари?"
Корделия заставила себя сесть, потом улечься, но заговоры и
контрзаговоры не давали ей покоя. Мозг отказывался вместить вереницу
предательств, так ловко собранных в одной точке пространства и времени
ради достижения ужасной цели.
"Может, это неправда, - наконец утешила она себя. - Я спрошу его, и
он повторит то, что уже сказал. Он просто допросил меня, пока я спала. Мы
их опередили, и я - героиня, спасшая Эскобар. А он - офицер, честно
исполнявший свой долг. - Она повернулась набок и уставилась в сумрак
каюты. - А у свинок есть крылья, и на одной из них я полечу к себе домой".
Мысли Корделии прервал Иллиан, объявивший, что ему приказано
проводить ее в тюремную камеру.
Она сразу заметила, что обстановка в тюремном отсеке переменилась.
Охранники уже не раздевали ее глазами - больше того, они старались вообще
на нее не смотреть. Режим по-прежнему оставался суровым, а замки
надежными, но дух глумления и садизма исчез. Она узнала охранника, который
отводил ее в каюту Форратьера и, казалось, жалел. Теперь он был здесь
главным: его воротник украсили поспешно и криво пришитые лейтенантские
нашивки. Уходя из каюты, Корделия опять надела комбинезон Форратьера. На
этот раз ей было позволено переодеться в оранжевую пижаму без присмотра.
Затем ее отвели вниз.
В камере уже была одна пленная - эскобарская девушка потрясающей
красоты. Она лежала на койке, уставясь в стену. Красавица не обернулась,
когда вошла Корделия, и не откликнулась на приветствие. Спустя какое-то
время пришла барраярская медицинская группа и увела ее с собой. Она пошла
безмолвно, но у двери начала сопротивляться. По знаку врача санитар усыпил
девушку с помощью уже знакомой Корделии ампулы, и через секунду ее вынесли
в бессознательном состоянии.
Доктор, судя по возрасту и чину, главный хирург, ненадолго
задержался, чтобы перебинтовать ей ребра. После этого она осталась одна, и
течение времени отмечалось только появлением пищи да изредка менявшимися
шумами и вибрациями, по которым Корделия пыталась угадать, что происходит
снаружи.
Спустя восемь или девять трапез она лежала на койке, скучающая и
подавленная. Внезапно свет в камере померк. Немного погодя светильники
зажглись, но почти сразу же погасли снова.
- Уф! - охнула она: желудок куда-то провалился и она начала всплывать
вверх. Корделия поспешно ухватилась за свою койку. Ее предусмотрительность
была вознаграждена мгновение спустя, когда она плюхнулась обратно с
ускорением примерно в 3g. Светильники вспыхнули и погасли, потом снова
наступила невесомость.
- Плазменная атака, сказала она себе. - Видимо, экраны перегружены.
Корабль сотряс чудовищный удар. Ее отбросило с койки к
противоположной стене; тьма, невесомость, тишина. Прямое попадание! Она
отлетела от дальней стены, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться,
больно стукнулась локтем... обо что? стену? пол? потолок? Вращаясь в
воздухе, Корделия невольно вскрикнула. "Наши стреляют, - чуть ли не в
истерике подумала она. - Я погибну от огня своих. Идеальный конец военной
карьеры!.."
Стиснув зубы, она напряженно прислушивалась.
Слишком тихо. Не потеряна ли герметичность? Ей представилась жуткая
перспектива, в живых осталась она одна, запертая в эту черную коробку и
обреченная плавать в ней, как рыба в аквариуме, до неизбежной гибели от
удушья или от холода. Камера станет ее гробом, который спустя много
месяцев распечатает какая-нибудь команда уборки.
И ужасная мысль, цела ли ходовая рубка? Центр управления кораблем,
где находился Форкосиган и куда наверняка метили эскобарцы... Может, он
сейчас изранен осколками, замерз в вакууме, сгорел в плазменном огне,
раздавлен рухнувшими переборками?
Но вот пальцы наконец нашли какую-то поверхность: правда, ухватиться
тут не за что... Угол? Прекрасно. Она свернулась калачиком и замерла.
Неизвестно сколько времени пробыла она в этом стигийском мраке. Руки
и ноги дрожали от непрерывных усилий, требовавшихся, чтобы удержаться на
месте. Потом корабль застонал и зажегся свет.
"О, дьявольщина, это же потолок!"
Вернувшаяся сила тяжести швырнула ее на пол. По левой руке разлилась
резкая боль, потом наступило онемение. Она поспешно забралась обратно на
койку, вцепившись в нее правой рукой с такой силой, что костяшки побелели,
постаралась упереться ногой в раму, снова напряглась...
Ничего не происходило. Тут Корделия почувствовала, что ее одежда
намокла. Опустив глаза, она увидела кровь. Ах, вот в чем дело -
оказывается, у нее открытый перелом... С трудом стащив куртку она обмотала
ее вокруг руки, наподобие жгута. От давления проснулась боль. Она
несколько неуверенно попробовала позвать на помощь. Может, за камерой
наблюдают.
Никто не пришел. Следующие три часа Корделия пробовала кричать,
убеждать, колотила в дверь и стены здоровой рукой, просто сидела на койке,
рыдая от боли. Сила тяжести и свет отключались еще несколько раз. Но вот
нахлынула особенная, знакомая каждому астронавту тошнота, словно тебя
выворачивает наизнанку в банке с клеем, - признак прыжка через
пространственно-временной тоннель. Затем все стабилизировалось.
Когда дверь ее камеры открылась, она была так удивлена, что даже
отпрянула к стене, сильно стукнувшись головой. Но это оказался лейтенант
службы охраны, а с ним - кто-то из врачей. У лейтенанта на лбу багровела
шишка размером с куриное яйцо, медик был невредим, но выглядел вконец
задерганным.
- Вот второй по тяжести случай, - сказал лейтенант. - После этого
можете просто обойти камеры по порядку.
Побледневшая от боли и усталости, Корделия размотала свою руку.
Врачу, при всем его профессионализме, явно не хватало сноровки главного
хирурга. Она чуть не потеряла сознание от боли, прежде чем ей наложили
пластик.
Новых признаков атаки не было. Ей выдали свежую тюремную пижаму, а
через два приема пищи она ощутила очередной прыжок через туннель. Мысль ее
непрерывно металась по беличьему колесу страхов. Засыпая, Корделия всегда
видела сны, и все они были кошмарными.
Наконец пришел лейтенант Иллиан - правда, не один, а с охранником.
Корделия так обрадовалась, увидев знакомое лицо, что готова была его
расцеловать. Вместо этого она смущенно откашлялась и спросила (как она
надеялась, достаточно небрежно):
- С коммодором Форкосиганом ничего не случилось во время атаки?
Удивленно подняв брови, он внимательно всмотрелся в нее:
- Конечно.
Конечно. Конечно. Это "конечно" подразумевает, что он даже не ранен.
На глаза навернулись слезы облегчения, которые, к счастью, удалось скрыть.
- Куда вы меня ведете? - поинтересовалась она, когда они вышли из
тюремного отсека и пошли по коридору.
- На катер. Отправитесь в
...Поділитися у соцмережах
