АБЗАЦ: Барраяр 2-10. / Буджолд Лоис МакМастер / Научная фантастика / Изящный просмотр

На грузовом причале было холодно. В мягком свете прожекторов блестели серебром груды оборудования, островками возвышавшиеся среди густого мрака. Где-то наверху смутно виднелось ажурное переплетение мостков и порталов. Туда вела металлическая лестница, и конвоир заставил Этана преодолеть несколько маршей. Потолок был словно оплетен огромной паутиной, а таинственные механизмы свисали с балок перекрытия, как высохшие жертвы паука. - Ну вот, здесь вроде достаточно высоко, - пробормотал человек по имени Окита. Внешность у Окиты была столь же невыразительной, что и у капитана Рау, но он отличался от прочих весьма внушительным телосложением. Окита надавил Этану на плечи и заставил его опуститься на колени. - Давай, пей! Этан поперхнулся, и в глотку его потекла обжигающая ароматная жидкость. - Теперь, полежи, пускай чуток рассосется, - посоветовал Окита, как будто у Этана был выбор. Этан рухнул на сетчатое перекрытие и уставился сквозь ячейки на пол, отливавший металлом далеко внизу. У него закружилась голова. Казалось, пол медленно колышется, уплывает куда-то вдаль. Этан вдруг почему-то вспомнил о своем разбитом флайере... Окита перегнулся через поручень и тоже посмотрел вниз, шмыгая носом. - Падения - забавная такая штука, - решил порассуждать он. - Бывает, и двух метров хватит, чтобы в лепешку расшибиться. Но я слыхал об одном парне, который свалился с трехсот, и ничего, выжил. Наверно, зависит от того, чем ударишься, - глубокомысленно заключил он и, внимательно оглядев причал, добавил: - М-да, гравитация слабовата. Пожалуй, я сперва сломаю тебе шею. Для верности. Этан сделал робкую попытку вцепиться в сетку, но ячейки оказались слишком узкими. В его воспаленном мозгу мелькнула мысль - а не подкупить ли палача бетанской валютой, которую похитители снова положили в карман вместе с остальными вещами. Но это была всего лишь минутная слабость. Верный своему долгу, Этан решил погибнуть вместе с кредитной карточкой. К тому же Окита выглядел на редкость неподкупным. Вряд ли он оттягивал казнь, чтобы пошарить в его карманах. По крайней мере потом его изувеченное тело обыщут и отправят деньги назад, на Эйтос... Эйтос. Этан не хотел умирать, он не имел права умирать. Обрывки жуткого диалога, застрявшего в памяти во время допроса, терзали его душу. Разбомбить Репродукционные Центры?! Этан представил себе искореженные репликаторы с беспомощными зародышами, пламя, кипящие питательные растворы, и дрожь пронзила его с головы до пят. Этан застонал, но полупарализованные мышцы уже не слушались его. Дикие, нечеловеческие замыслы - и все так серьезно, и жизнь ничего не стоит... какой же это безумный мир!.. Окита зевнул, выпрямился, тяжело вздохнул и в третий раз посмотрел на свой хронометр. - Ладно, - сказал он. - Теперь в твоей биохимии никто не разберется. Пора учиться летать, дружище! С этими словами он схватил Этана за шиворот и потащил к ограждению. - Зачем вы это со мной делаете? - прошептал Этан в последней, отчаянной попытке разжалобить Окиту. - Приказ, - буркнул тот. Этан посмотрел в его тусклые, невыразительные глаза. Да, сейчас его. Этана, убьют лишь за то, что он ни в чем не виноват... Рванув Этана за волосы, Окита запрокинул ему голову. Призрачный потолок, пересеченный балками, превратился в туманное пятно. Холодный край металлического ограждения впился в шею. Окита вложил ему в руку бутылку, прищурился, критически оглядел свою работу и кивнул: - Нормально, - он зажал между коленями ноги Этана, перегнулся через барьер и занес кулак для сокрушительного удара. Вдруг мостик покачнулся и задребезжал. По нему, задыхаясь, бежала женщина; в руках она сжимала парализатор. Даже не помедлив, чтобы сделать предупреждение, она выстрелила. Правда, заряд слегка задел и Этана, но в перечне неприятностей эта была не самой страшной. Все остальное угодило в Окиту, и не успели его кулаки коснуться Этана, как сам он по инерции перелетел через ограждение. - А, дерьмо! - пронзительно взвизгнула командор Куин, выронив парализатор и бросаясь к Оките. Но схватить его за ноги не успела - он уже стремглав летел вслед за парализатором. Этан бессильно сполз на мостик. Ноги в высоких ботинках поднялись на носки: перегнувшись через ограждение, Куин смотрела вниз. - Вот так так, - сказала она, облизнув кровоточащий палец. - Нехорошо, очень нехорошо. Никогда еще не убивала человека случайно. Непрофессионально. - Опять вы... - прохрипел Этан. - Какое совпадение! - ответила она с кошачьей ухмылкой. Распластанное внизу тело дернулось. С трудом повернув голову, Этан взглянул на своего несостоявшегося убийцу. - Я врач. Может, нам спуститься и... - Боюсь, слишком поздно, - сказала командор Куин. - Но я не собираюсь проливать горькие слезы над этим подонком. Мало того, что он вас едва не убил, пять месяцев назад на Архипелаге Джексона он уничтожил одиннадцать человек - только для того, чтобы скрыть одну тайну, которую я пытаюсь раскрыть. К Этану понемногу возвращалась способность мыслить логически. - Но если людей убивают лишь за то, что они знают эту тайну, не кажется ли вам, что разумнее было бы не пытаться ее раскрыть? И кто же вы такая на самом деле? Почему вы меня преследуете? - Формально я преследую не вас. Я слежу за гем-полковником Луисом Миллисором, капитаном Рау и двумя их головорезами. Э-э... уже одним. Миллисор заинтересовался вами - следовательно, я тоже вами заинтересовалась. К.Д.С. - Куин Делает Стойку. - Почему? - еле слышно прошептал он. Она пожала плечами. - Если бы я успела на Архипелаг Джексона чуть пораньше, я бы смогла ответить на ваш вопрос... Что же касается остального, то да, я действительно командор Куин, служу во флоте дендарийских наемников и не солгала вам ни в чем, кроме того, что сейчас у меня отпуск. Я на задании. Можете считать меня наемным шпионом. Адмирал Нейсмит позволяет нам несколько разнообразить службу. Она присела на корточки рядом с Этаном, пощупала пульс, осмотрела зрачки и проверила рефлексы. - Ну, доктор, - заключила Элли, - вы страшны, как смерть. - И все по вашей милости! Они обнаружили ваше следящее устройство. Решили, что шпион я, а не вы, допрашивали... - Этана трясла неудержимая дрожь. Ее губы на секунду сурово сжались. - Я знаю. Извините... Но, надеюсь, вы заметили: я только что спасла вам жизнь. На время. - На время? - После этого, - она кивнула в сторону Окиты, - гем-полковник Миллисор снова загорится желанием пообщаться с вами. - Я обращусь за помощью к властям... - Ну-у, хм... Надеюсь, сначала вы как следует это обдумаете. Во-первых, боюсь, власти окажутся не в состоянии обеспечить вам должную степень безопасности. Во-вторых, это засветит меня. Полагаю, до сих пор Миллисор и не подозревал о моем существовании. А поскольку на Клайне у меня очень много друзей и родственников, я предпочла бы, чтобы все осталось как есть, и Миллисор с Рау и дальше пребывали бы в неведении. Вы понимаете, о чем я? Этан почувствовал, что должен возразить, но был слишком слаб и измучен. А кроме того, они еще не спустились с моста... В глазах у Этана все поплыло. А что, если она вздумает отправить его вслед за Окитой?.. - Ага, - промямлил он. - А что... что вы собираетесь делать со мной? Она уперла руки в боки и задумчиво наморщила лоб, гладя на него сверху вниз. - Еще не решила. Не знаю, кто вы - козырь или джокер. Пожалуй, лучше всего до поры до времени держать вас в рукаве. Пока не выяснится, как лучше ввести вас в игру. С вашего позволения, разумеется, - поспешно добавила она. - Подсадная утка... - мрачно откомментировал Этан. Она насмешливо вскинула бровь. - Возможно. Если у вас найдется предложение поинтереснее, я готова это обсудить. Этан покачал головой, от чего боль мгновенно разлилась по всему черепу, а в глазах завертелись в разные стороны огненные шестеренки. По крайней мере она, как выяснилось, не заодно с его недавними похитителями. Враг моего врага - мой союзник?.. Куин помогла Этану подняться на ноги, перекинула его руку себе через плечо, и они стали медленно спускаться на причал. Только сейчас Этан заметил, что Элли на несколько сантиметров ниже его. Однако случись между нами драка, Этан вряд ли выйдет победителем... Внизу, оставшись без поддержки, он снова опустился на пол, бессмысленно глядя прямо перед собой. А Куин склонилась над телом Окиты, пытаясь нащупать пульс. - Безнадежно. Шею сломал, - Элли вздохнула и перевела взгляд на Этана, явно проводя в уме какие-то тонкие вычисления. - Мы могли бы просто оставить его здесь, - продолжала Куин. - Но мне больше по вкусу устроить гем-полковнику Миллисору небольшую мистификацию. Пусть подумает, ему это полезно. Мне уже надоело сидеть в глухой обороне и отвечать на действия противника. Вы когда-нибудь задумывались над тем, как трудно избавиться от тела на космической станции? Держу пари, Миллисор об этом думал. Вас не очень раздражают покойники? Вы ведь как-никак медик. Остекленелые глаза Окиты, глядящие с неизбывным укором, удивительно напоминали глаза дохлой рыбы. Этан сглотнул. - В принципе, меня никогда не интересовало завершение жизненного цикла, - сказал он. - Вся эта патологоанатомия... Наверное, потому я и занялся репродуктивной медициной. В этом - как бы сказать - больше надежды, что ли... - Он помолчал. К нему постепенно возвращалась способность рассуждать. - Неужели на космической станции так трудно избавиться от тела? Разве нельзя попросту вышвырнуть его в ближайший люк или свалить в заброшенную лифтовую шахту?.. Возможность нормального общения явно обрадовала командора Куин. - Все шлюзы на контроле, - объяснила она. - Даже выброс ничтожного пакета с мусором регистрируется компьютером. А там, снаружи, он будет плавать вечно. Более реально сделать из трупа рагу и спустить его в удалитель органических отходов, но здесь опять-таки свои сложности. Около восьмидесяти килограммов высококачественного протеина дадут слишком большой всплеск. Кроме того, такое уже пытались проделать несколько лет назад. Знаменитое преступление. Полагаю, после лечения дама обрела покой. Нет, это не пойдет. Элли опустилась на пол рядом с Этаном, уткнулась в колени подбородком и согнулась, обхватив руками ботинки, - поза не отдыха, но сосредоточенного размышления. - То же самое, если засунуть его куда-нибудь целиком. Патруль службы безопасности на него, может, и не наткнется, но это все ерунда по сравнению с Экологической полицией. На всей станции нет ни единого кубического сантиметра, который бы они регулярно не исследовали, в соответствии со своим чертовым графиком. Можно, конечно, время от времени его перепрятывать, но... Думаю, у меня есть идея получше. Конечно! Почему бы и нет? Раз уж я собираюсь совершить преступление, пусть оно будет идеальным. Как сказал бы адмирал Нейсмит, что делаешь - делай хорошо. Она поднялась и неторопливо прошлась по причалу, разглядывая оборудование и механизмы с тем же сосредоточенным видом, с каким домохозяйка выбирает на рынке овощи. Этан лежал на полу, тоскливо завидуя Оките, у которого уже нет никаких проблем. Он прикинул, что пробыл на Клайне около суток, а во рту еще маковой росинки не было. Вместо того чтобы накормить, его избили, похитили, накачали наркотиками и едва не прикончили, а теперь еще пытаются втянуть в преступление. Галактическая действительность оказалась именно такой, какой он себе ее представлял, а именно - гнусной. А сам он попал в руки к сумасшедшей женщине. Нет, все-таки правы были Отцы-Основатели... - Домой хочу-у! - простонал он. - Сейчас, сейчас, - проворчала командор Куин и подогнала к телу Окиты антигравитационную платформу. Поднатужившись, она скатила с нее объемистый цилиндрический бак. - Ну, что с вами? Это не дело, особенно сейчас. Наконец-то все сдвинулось с мертвой точки, судя по всему, скоро будет прорыв. Просто вы, наверное, давно не ели? - она бросила на него быстрый взгляд. - Вам сейчас надо хотя бы неделю полежать в больнице. Боюсь, в этом я вам помочь не смогу, но как только наведу здесь порядок, сразу отвезу вас в одно место, где вы немного передохнете, пока я буду готовиться к новой фазе сражения. Договорились? Щелкнув замками, она откинула крышку и запихнула тело Окиты в бак. - Вот так. Не слишком похоже на гроб? Быстро, но тщательно пройдясь по зоне падения акустической щеткой, она вытряхнула мусоросборник прямо на Окиту, захлопнула крышку и, подняв бак с помощью робота-погрузчика, расположила его на платформе. В последнюю очередь Куин с легкой грустью собрала останки своего парализатора. - Ну вот, у нас уже появилось первое граничное условие. Платформу и контейнер необходимо вернуть на место не позже чем через восемь часов, до прибытия очередного корабля, иначе их хватятся. Элли помогла Этану взобраться на платформу и устроиться поудобнее. - А кто они, эти люди? - спросил он. - У них наблюдаются явные признаки тяжелого психического расстройства. То есть я хочу сказать, что здесь вообще все какие-то ненормальные, но эти... Они говорили о бомбежке Репродукционных Центров на Эйтосе. Об избиении младенцев - а может, и вообще всего населения! - Да ну? - удивилась Куин. - Это что-то новое. Впервые слышу о таком сценарии. Ужасно жаль, что мне не удалось подслушать, что они говорили во время допроса, но, надеюсь, вы непременно... э... поможете восполнить то, что я пропустила. Целых три недели я пыталась подсадить "жучка" в номер Миллисора, но их противошпионское оборудование, к сожалению, просто превосходно. - То, что вы пропустили, это в основном мои вопли, - угрюмо ответил Этан. Элли заметно смутилась. - Ах... ну да. Я не предполагала, что им потребуется прибегнуть к дополнительным мерам. Обычно такие проблемы решаются с помощью суперпентотала. - Подсадная утка, - пробормотал он. Элли откашлялась и села рядом с ним скрестив ноги. Она нажала кнопку, и платформа взмыла в воздух, как ковер-самолет. У Этана перехватило дыхание. - Нет, пожалуйста, не так высоко! - взмолился он, пытаясь уцепиться за несуществующий поручень. Куин послушно снизилась до скромных десяти сантиметров над поверхностью, и они поплыли в воздухе со скоростью пешехода. Элли заговорила медленно, тщательно подбирая слова. - Гем-полковник Луис Миллисор - офицер цетагандийской контрразведки. Капитан Рау, Окита и еще один громила по имени Сетти - его команда. - Цетаганда? Разве эта планета не слишком далеко отсюда, чтобы цетагандийцам было хоть какое-то дело до... э... - он нерешительно посмотрел на женщину, - до нас? То есть до этой части галактики, я хотел сказать. - Очевидно, не настолько далеко. - Но, скажите во имя Бога-Отца, они правда хотят уничтожить Эйтос? Что, на Цетаганде у власти находятся женщины? Она не смогла удержаться от смеха. - Не сказала бы. Скорее, это типично мужское тоталитарное государство. Дело не в этом. Миллисора, в сущности, не интересует ни Эйтос, ни станция Клайн. Он гонится за другим. За... Ну, в общем, это как раз та загадка, которую мне и поручено разгадать. Элли ненадолго замолчала - в этом месте дорога делала крутой поворот. - Известно, что на Цетаганде существовал долговременный генетический проект, который финансировало военное министерство. Еще три года назад Миллисор отвечал за безопасность этого проекта. И секретность там была безупречной. Целых двадцать пять лет никому не удавалось узнать, что именно они разрабатывают. Только одно было известно: занимается проектом некий доктор Фэз Джахар - талантливый, хотя и не самый крупный на Цетаганде генетик, который исчез из виду как раз тогда, когда все это начиналось. Представляете, как трудно столько лет обеспечивать полную секретность исследований? Эта работа стала делом всей жизни и для Джахара, и для Миллисора. Как бы то ни было, но внезапно что-то разладилось. Весь проект обратился в дым - в буквальном смысле слова. В одну прекрасную ночь лаборатория взорвалась вместе с Джахаром. Вот с тех-то самых пор Миллисор со своими ребятами носится по всей галактике, охотясь за чем-то - не знаю за чем, - и убивая людей, как мух. Можно подумать, что они либо окончательно лишились разума, либо так напуганы, что уже ничего не соображают. Впрочем, полковник Миллисор не производит впечатления сумасшедшего, хотя за капитана Рау я и не поручусь. - Ну разумеется, я для вас не доказательство, - обиженно сказал Этан. Перед глазами у него по-прежнему все плыло и кружилось, а мышцы то и дело сводило судорогой. Они приблизились к большому люку в стене коридора. "Реконструкция" - гласила яркая надпись. "Посторонним вход воспрещен". Этан не успел уловить, что сделала командор Куин с контрольной панелью, но крышка люка бесшумно скользнула в сторону, и платформа въехала внутрь. Позади, в коридоре, раздались чьи-то голоса и смех. Куин поспешила закрыть люк, и они очутились в полной темноте. - Отлично, - прошептала она, включая карманный фонарик. - Никто нас не заметил. Незаслуженное везение. На редкость идиотский момент, чтобы подвести итоги. Этан осмотрелся. Они находились посреди просторного зала с колоннами, узорными решетками, мозаикой и изящными арками. - Предполагалось, что здесь будет точная копия интерьера какого-то знаменитого дворца на Земле, - объяснила командор Куин. - Эль-Гамбургер или что-то вроде того. Его строили для одного очень богатого экспортера и в общем все уже закончили, как вдруг вокруг его имущества началась тяжба. Процесс продолжается уже четыре месяца, а дворец пока опечатали. Можете пока посидеть тут с нашим приятелем. Я скоро вернусь, - и она выбила дробь по крышке бака. Этан подумал, что для полного счастья не хватает только, чтобы Окита постучал в ответ... Куин нажала клавишу, и платформа мягко опустилась на пол, после чего она сгребла с сидений все поролоновые подушки и бросила их Этану. - Жаль, одеял нет, - пробормотала она. - А куртка мне еще пригодится. Но если закопаться в подушки, будет теплее. Это было похоже на падение в облака... - Закопаться, - прошептал он. - Тепло... Она порылась в кармане куртки. - А это - леденцы, вот, возьмите. Все же лучше, чем ничего. Измученный голодом, Этан мертвой хваткой вцепился в пакетик с леденцами. - Да, вот еще что. Канализацией здесь пользоваться нельзя: все отмечается на компьютере. Я знаю, это звучит ужасно, но, если захотите облегчиться, воспользуйтесь цистерной. - Она помолчала. - В конце концов нельзя сказать, чтобы он этого не заслужил. - Скорее умру! - невнятно пробормотал Этан, уничтожая сладости. - А-а... вас что, долго не будет? - По меньшей мере час. Надеюсь, что не больше четырех. Если хотите, можете пока поспать. - Спасибо, - сказал Этан, на миг стряхивая с себя дремоту. - Итак, - она энергично потерла руки, - переходим ко второму этапу поисков Эл-Экс-10 Терран-Си. - Чего-чего? - Это было кодовое название проекта Миллисора. Сокращенно - Терран-Си. Возможно, часть генетического материала, с которым они работали, имеет земное происхождение. - Но Терренс Си - это человек, - сонно возразил Этан. - Они без конца меня спрашивали, не прибыл ли я сюда для встречи с ним. Элли на мгновение лишилась дара речи. - Да?.. Странно. Очень странно. Никогда об этом не слышала. У нее заблестели глаза, и через секунду ее уже не было.

5

Этан проснулся от испуга: что-то увесистое бухнулось ему на живот. Он резко вскочил, в ужасе озираясь по сторонам. Перед ним стояла командор Куин. В одной руке она сжимала карманный фонарик, другой - отбивала быструю дробь по пустой кобуре парализатора. У себя на коленях Этан нащупал объемистый тюк - полный комплект форменной одежды станционера, обернутой вокруг соответствующей пары ботинок. - Переодевайтесь! - приказала Куин. - И поскорее. Похоже, я нашла способ избавиться от тела, но нам следует поспешить, чтобы застать нужных людей. Она равнодушно помогла ему справиться с незнакомыми петлями и крючками и снова заставила сесть на платформу. После быстрой рекогносцировки, проведенной командором Куин, они покинули зал столь же незаметно, как и проникли в него, и поплыли по лабиринтам станции. Теперь по крайней мере Этану не казалось, что его мозги плавают в банке с сиропом. Предметы перестали расплываться и обрели четкие очертания. Мир снова стал цветным. Однако тошнота не проходила, периодически поднимаясь наподобие лунных приливов. Этан чувствовал, что ему остро недостает еще нескольких часов сна. - Нас здесь заметят, - сказал он, когда платформа вынырнула в коридор, по которому сновали люди. - Только не в этом наряде, - Элли кивнула на комбинезон. - Вкупе с платформой это дает эффект шапки-невидимки. Красный - цвет докеров и шлюзовиков, и самое большее, что о нас могут подумать: ну вот, еще один грузчик на своей платформе. До тех пор, конечно, пока вы не откроете рот или не поведете себя, как планетник. Они вплыли в большое помещение, где строгими рядами росли тысячи морковок; бороды корней мокли в туманной мороси, испускаемой гидропонными распылителями, а пушистые зеленые верхушки блаженствовали под лучами светостимуляторов. Воздух в помещении был насыщен влагой и запахом каких-то химикалий. В животе у Этана забурчало. Куин, продолжая управлять платформой, оглянулась. - Думаю, не стоило мне есть эти конфеты... - мрачно заметил Этан. - Ради всего святого, только не здесь, - взмолилась она. - Или воспользуйтесь... Этан мужественно сглотнул. - Нет! - Послушайте, а может, морковка успокоит ваш желудок? - заботливо спросила Куин и, потянувшись, выдернула одну из ближайшей шеренги. - Вот, возьмите. Этан послушно взял мокрую морковку и, с сомнением оглядев ее, сунул в один из многочисленных накладных карманов комбинезона. - Спасибо. Может быть, потом. Они поднялись над десятком поддонов, густо усаженных самыми разными овощами, и направились к люку, находившемуся почти у самого потолка. "Вход воспрещен!" - гласила светящаяся зеленая надпись. Куин игнорировала запрет с лихостью, показавшейся Этану почти социально опасной. Он оглянулся на дверь, которая с шипением закрылась за ними. "Вход воспрещен!" - было повторено и на этой стороне. Значит, у них на станции Клайн тоже есть свои степени допуска... Элли опустила платформу у следующего перекрестка, перед дверью, отмеченной надписью: АТМОСФЕРНЫЙ КОНТРОЛЬ. ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА! По этому признаку Этан безошибочно определил, что как раз сюда они и направятся. - А теперь, - сказала командор Куин, вставая из позы лотоса, - что бы ни случилось, постарайтесь молчать. Ваш выговор сразу же выдаст вас. Или, может, вам лучше побыть с Окитой, пока я не освобожусь? Этан энергично замотал головой, вообразив, как будет объяснять какому-нибудь проходящему начальству, что он вовсе не убийца, подыскивающий место, куда бы упрятать труп. - Ну ладно. Лишняя пара рук не помешает. Но будьте наготове. Когда нужно будет действовать, я скажу. Элли провела его через пневматические двери; платформа поплыла следом, как собачка на поводке. В первое мгновение Этану показалось, что они попали в какое-то подводное жилище. Он был очарован. Прозрачные стены трехэтажной высоты сдерживали чистую воду, заполненную зеленью и пронизанную светом. Миллионы микроскопических серебряных пузырьков весело играли меж крохотных ветвей подводных растений, то замирая на миг, то пускаясь вскачь. Какая-то амфибия, длиною в добрых полметра, пробралась сквозь джунгли, подплыла к хрустальной стене и уставилась на Этана огромными глазами-бусинами. Черная с поперечными полосами, гладкая и блестящая, словно ее только что покрыли лаком. - Кислородно-углекислый обмен для станции, - понизив голос, объяснила командор Куин. - Эти водоросли выведены специально для воспроизводства кислорода и поглощения углекислоты. Но при этом они, разумеется, размножаются. Поэтому, чтобы не спускать воду и, так сказать, не косить траву, мы держим здесь тритонов особой породы, которые и выполняют всю грязную работу. Потом, естественно, получается слишком много тритонов... Техник в голубом комбинезоне, выключив монитор на контрольном пункте, с недовольным видом обернулся к вошедшим. - Привет, Дейл! Не забыл меня? Элли Куин. Мне Дом подсказал, где тебя искать. Недовольная гримаса сменилась широкой улыбкой. - А... Да-да, он говорил мне, что видел тебя... - Техник приблизился к Элли с явным намерением обнять ее, но в последний момент смутился и неловко пожал ей руку. Тут же завязалась оживленная беседа, во время которой Этан, не будучи представленным, старался не делать лишних движений, не открывать рта и не вести себя, как планетник. Первые два пункта были довольно просты, однако последний явно вызывал затруднения: Этан понятия не имел, какие именно действия являются неподобающими для жителя станции. В результате он неподвижно застыл у края платформы, пытаясь сойти за деталь местного барокко. Свой весьма пространный рассказ о флоте дендарийских наемников, показавшийся Этану неуместным лирическим отступлением, Куин закончила следующей фразой: - И представь себе, эти несчастные ни разу в жизни не пробовали жареных тритоньих ножек! На лице техника отразилось веселое изумление. - Да ну?! Неужели во Вселенной есть еще люди, столь обделенные судьбой? И они никогда не ели тритоновый суп-пюре? - Нет. И тритона на вертеле тоже! - с шутливым ужасом продолжала Куин. - И тритона с чипсами! - И тритона под соусом провансаль? - подхватил техник. - И рагу из тритона? И заливное? И гуляш-скользун, и тритоновую уху? - Они в жизни не слыхали о копченых тритоновых окорочках, - трагически добавила Куин. - Ну а тритонья икра - деликатес, который им и не снился! - А тритоньи яйца? - Тритоньи яйца? - повторила Куин, теперь уже непритворно озадаченная. - Последнее изобретение, - объяснил техник. - В общем, вынимают из ляжки косточку, мясо отбивают, скатывают из него шарики и обжаривают. - Уф! - выдохнула наемница. - Уже легче Я-то уж представила себе нечто весьма неприличное. Оба расхохотались. Этан снова сглотнул и исподтишка огляделся, надеясь обнаружить хоть что-нибудь, похожее на раковину. Пара скользких черных тварей подплыла к стене и пучеглазо уставилась на него. - А знаешь, - отсмеявшись, продолжила Куин, - я подумала, раз уж ты в эту, смену занимаешься отловом, то, может, уступишь мне немного тритончиков. Я их заморожу и возьму с собой. Если, конечно, это не накладно. - Да у нас этого добра хоть завались, - хмыкнул техник. - Пожалуйста! Можешь взять сто килограммов, двести, триста... - Ста, пожалуй, будет достаточно. Как раз допустимый груз. Я угощу только командный состав, устрою банкет для избранных! Дейл понимающе усмехнулся и повел ее по лестнице наверх - туда, где кончалась прозрачная стена. Этан, по ее жесту, опасливо зашагал следом. Платформа послушно поплыла за Этаном, замыкая шествие. Техник вывел их на ажурный мостик. Внизу, вскипая легкими бурунами, шумела вода; прохладный ветерок освежил Этана и прояснил голову, умерив боль. Он шел, крепко держась за поручень. Несколько водоворотов внизу свидетельствовали о том, что где-то под изумрудно-зеленой толщей скрыты мощные насосы. За этим водяным отсеком виднелся другой, а за ним - третий, тянувшийся еще дальше. Мостик стал шире, а шум воды перешел в настоящий рев. Техник поднял крышку над подводным вольером, битком набитым скользкими, извивающимися черно-алыми тварями. - Мама дорогая! - возопил техник. - Сколько их! Ты точно не хочешь накормить всю свою армию? - Накормила бы, если б могла, - ответила Куин. - Кстати, хочешь я сама отвезу лишнее в удалитель, когда отберу себе. Гостиницы их сегодня не заказывали? - В мою смену - нет. Да ты бери, не стесняйся. Он разблокировал вольер, и тот начал медленно подниматься, освобождаясь от воды и спрессовывая черно-алую массу. Еще одно нажатие на клавишу, звук зуммера, сноп голубого света... Даже на отдалении Этан почувствовал мощное действие парализатора. Тритоны тут же перестали извиваться и замерли, неподвижные и блестящие. Техник выволок большой пластиковый ящик из ряда ему подобных и установил на цифровые весы прямо под дверцей вольера. Затем, подогнав соединительный желоб, открыл дверцу. Обмякшие черные тушки заскользили вниз, шлепаясь в зеленый ящик. Когда цифра на весах приблизилась к отметке "сто", он остановил поток. Сняв с помощью силового манипулятора заполненный ящик, техник установил другой и повторил операцию. Третий ящик остался заполненным не до конца. Техник вывел на экран итоговый вес и занес все данные в компьютер. - Хочешь, помогу тебе перекидать их в бак? - предложил он. Этан позеленел от ужаса, но Элли лишь весело отмахнулась: - Не-а. Иди к своим мониторам. А я тут еще немного покопаюсь. Если уж брать тритонов на экспорт, так самых лучших. Техник ухмыльнулся и направился к своему посту. - Смотри, выбери пожирнее! - крикнул он напоследок. Элли дружески помахала ему вслед, и он, спустившись в люк, исчез из виду. - Значит, так, - когда она обернулась к Этану, от веселости не осталось и следа, - давайте приведем цифры в соответствие. Помогите-ка мне положить на весы это животное. Задача оказалась не из легких: Окита уже весь окоченел и упорно не желал покидать свой временный приют. Стащив с усопшего одежду и отстегнув от его пояса полный комплект боевого вооружения, Куин увязала вещи в тугой узел. Этан наконец взял себя в руки и с трудом положил тело на весы. Каким бы безумием все это ни казалось, он знал одно: Эйтосу грозит опасность. А потому первоначальное желание - улизнуть от наемницы - сменилось прямо противоположным: не упускать ее из виду до тех пор, пока он каким-либо образом не узнает всего, что известно ей. - Восемьдесят один килограмм четыреста пятьдесят граммов, - отчеканил он таким тоном, каким отчитывался только перед Особо Важными Персонами, посещавшими Севарин. - Что теперь? - Теперь положите его в один из тех ящиков и накидайте туда тритонов, чтобы общий вес был сто килограммов сто двадцать граммов, - приказала она, взглянув на экран. Недостающие граммы Элли прибавила, достав из куртки вибронож и отхватив им кусок тритоновой тушки, после чего решительно захлопнула крышку. - Теперь - восемьдесят один килограмм четыреста граммов тритонов в бак, - скомандовала она. Внешне как будто ничего не изменилось: они остались все с теми же тремя ящиками и одной цистерной. - Может, вы мне все-таки объясните, что мы такое делаем? - взмолился Этан. - Максимально упрощаем задачу. Сейчас, вместо крайне предосудительного бака с мертвым планетником, мы имеем безобидный бак с вполне законными деликатесами. Осталось всего ничего - избавиться от восьмидесяти с небольшим кило парализованных тритонов. - Но ведь мы же не избавились от тела! - Этан непонимающе покачал головой. - Вы собираетесь выбросить тритонов обратно? - с надеждой спросил он. - А они не утонут? Они смогут плавать после контузии? - Ну вот еще! - искренне возмутилась Куин. - Это же разбалансирует всю систему! Здесь все очень тонко. Смысл наших упражнений состоял в том, чтобы сохранить вес, изменив содержимое. А что касается тела - увидите.

- Ну как? Со всем разобрались? - крикнул техник, когда они выплыли из люка с баком и ящиками, погруженными на платформу. - Как же, разберешься тут! - проворчала Куин. - До меня только сейчас дошло, что надо было захватить емкость посолиднее. Теперь придется еще раз возвращаться. Знаешь, выпиши-ка мне пропуск, и я оттащу этот груз в Удалитель. Услуга за услугу. К тому же мне все равно надо повидаться с Тэки. - Ну разумеется, какие проблемы! - просиял техник. - Спасибо! Он вывел из компьютера данные, записал их на дискету и отдал ее Куин, которая тут же поспешно удалилась. - Отлично, - выдохнула она с облегчением. Едва лишь створки пневматических дверей сошлись за их спинами, она расслабилась и опустила плечи - первый признак усталости, который заметил Этан. - Я должна сама проследить за последним актом, - произнесла она и добавила, заметив его вопросительный взгляд: - Мы могли бы оставить ящики, они и так отправились бы в Удалитель по графику, но у меня из головы не шла ужасная мысль: а вдруг в последнюю минуту придет заказ из Транзитной Зоны, Дэйл откроет ящик, и... - Заказ, на тритонов? - Этан поморщился. - Да, - она улыбнулась. - Но в ресторанах их подают под видом "лягушачьих лапок высшего качества" - так значится в меню. - А это, э... этично? Элли пожала плечами. - Надо же извлекать из них выгоду. У заезжих снобов блюдо пользуется большим успехом. А коренным жителям этих бестий даже задаром не так-то просто сбыть: нам на них уже смотреть тошно. Но служба биоконтроля отказывается заменить их чем-либо другим. Эти пожиратели водорослей заставляют кислородную систему работать с максимальной отдачей. Так что приходится мириться: кислород прежде всего. А тритоны - просто издержки производства. Они снова поплыли по коридору. Этан искоса взглянул на наемницу, сидевшую в позе лотоса с отсутствующим видом. Нужно попытаться... - Что это за генетический проект? - внезапно спросил он. - Ну тот, которым занимался Миллисор. Вам что-нибудь еще об этом известно? Элли внимательно посмотрела на него. - Генетика человека. Честно говоря, кроме этого, мне мало что известно. Кое-какие имена несколько ключевых слов... Один Бог знает, что они там задумали. Может, создавали каких-нибудь монстров. Или выращивали суперменов. У цетагандийцев просто параноидальная зацикленность на войне. Возможно, они собирались вырастить в репликаторах батальоны солдат-мутантов, а потом завоевать с ними всю Вселенную... - Вряд ли, - возразил Этан. - Во всяком случае, не батальоны. - А почему бы и нет? Почему не вырастить их столько, сколько хочешь, если есть возможность? - Да, конечно, можно произвести целую армию младенцев, хотя это потребует невероятных затрат. Нужны опытные техники, дорогое оборудование, материалы. Но разве вы не понимаете, что это только начало? Это вообще ничто по сравнению с тем, сколько требуется на воспитание ребенка. У нас на Эйтосе дети - главная расходная статья государственного бюджета. Естественно, питание, затем - жилье, образование, одежда, медицинское обслуживание... Одно только воспроизводство населения, не говоря уже о приросте, отнимает почти все наши ресурсы. Ни одно государство не в состоянии позволить себе выращивание такой специализированной армии. Элли Куин удивленно вскинула бровь. - Как странно На других планетах ежедневно рождаются десятки тысяч младенцев, но государства при этом отнюдь не беднеют. - В самом деле? - заинтересовался Этан. - Не понимаю, как такое возможно. Одни только выплаты за воспитание детей поистине астрономические. Наверное, вы все-таки ошибаетесь. Элли широко раскрыла глаза, словно ее вдруг осенило. - Ах, да. Ведь на других планетах это не считается за труд, и потому за воспитание детей там никто не платит. - Что же это получается?! - изумился Этан. - Один пишем, два в уме? Эйтосиане бы никогда не потерпели подобный грабеж! Неужели ваши воспитатели не получают даже социальных кредитов? - Я полагаю, - отрывисто бросила Элли, - что на всех остальных планетах это называется материнским долгом. И предложение обычно превышает спрос - среди женщин всегда находятся штрейкбрехеры, которые сбивают цену. Этан был обескуражен вконец. - А разве большинство женщин не военные, как вы? Неужели среди дендарийских наемников есть мужчины? Куин рассмеялась так громко, что на них стали оглядываться. - Четыре пятых дендарийских наемников - мужчины, - наконец успокоившись, сказала она. - А что касается женщин, то три из четырех - техники и в военных действиях не участвуют. Почти везде военная служба организована подобным же образом, за исключением нескольких мест типа Барраяра, где женщин вообще в армию не берут. - Вот как... - сказал Этан и разочарованно добавил: - Значит, вы нетипичный экземпляр? Его мысленный дневник наблюдений "Женщина, как она есть" пополнился новой информацией... - Нетипичный. - Элли с минуту помолчала и добавила: - Да уж, более чем нетипичный. Они проследовали в арку, обрамлявшую пневматические двери с табличкой: "Экологический отсек. Переработка". Пока они плыли по коридорам, Этан успел очистить морковку; теперь, взглянув на безупречную белизну стен, оборудования и вообще всего вокруг, он торопливо спрятал очистки в карман и принялся за морковку. Он как раз отправил в рот последний кусочек, когда они оказались у двери, на которой значилось: "Станция утилизации "Б". Вход только для персонала". Платформа въехала в помещение, залитое ярким светом; вдоль стен тянулись ряды мониторов. Лабораторный стол с раковиной посередине показался Этану очень знакомым: он был завален инструментами для органического анализа. Множество разноцветных трубопроводов с патрубками - для взятия проб? - заполняли один из углов комнаты. Другой угол занимал громоздкий аппарат неизвестного назначения. Между трубами виднелась пара ног в темно-зеленых брюках, отделанных небесно-голубым кантом. Высокий голос бормотал что-то нечленораздельное. Вдруг раздалось шипение, свист, что-то звякнуло, взвыл блокиратор, зеленые ноги попятились, и их обладательница выпрямилась во весь рост. В руках, затянутых в длинные пластиковые перчатки, она сжимала какой-то покореженный металлический предмет, с которого стекала зловонная бурая жидкость. На именной бирке, прикрепленной к нагрудному карману, значилось: Ф.Хелда, зав.биоконтролем. Лицо Ф.Хелды было красным и таким злым, что Этан испугался. - ...ослы-планетники, идиоты! - завершила она свою тираду, ставшую наконец внятной. Увидев Этана и его спутницу, Ф.Хелда замолчала и злобно сощурилась. - Вы кто такие? Вам здесь не место! Вы что, читать не умеете? Глаза Куин угрожающе заблестели. Но она тут же взяла себя в руки и обезоруживающе улыбнулась. - Я просто привезла вам тритонов из атмосферной службы. Небольшая услуга Дейлу Зиману. - Зиман должен сам исполнять свои обязанности, - рявкнула экотех, - а не передоверять их каким-то невежественным планетникам! Я напишу на него докладную... - Я родилась и выросла на станции, - поспешила уверить ее Куин. - Разрешите представиться, меня зовут Элли Куин. Вы, наверное, знакомы с моим кузеном Тэки, он работает в вашем отделе. Вообще-то я думала, что найду здесь его. - А-а, - протянула Ф.Хелда, слегка смягчившись. - Он на станции "А". Но вам туда идти не следует - они чистят фильтры. У него не будет времени на болтовню, пока они не наладят систему. Экологическая станция - место работы, а не клуб интересных встреч! - Боже мой, а это что такое? - прервала ее нотацию Куин, кивнув на загадочную добычу старшего экотехника. Пальцы Хелды сжались на искореженном куске металла, словно она хотела его удушить. Привычная административная сдержанность в присутствии посторонних боролась в ней с желанием дать выход ярости. Победило последнее. - Еще один подарочек из Транзитной Зоны. Просто диву даешься, как такие безграмотные олухи еще могут путешествовать в космосе! Только, черт бы их всех побрал, безграмотность - не оправдание, все правила показаны на голограммах! Когда-то это был аварийный кислородный баллон, причем очень хороший баллон, пока какой-то кретин не сунул его в удалитель органики. И, главное, ему ведь пришлось сперва расплющить баллон, чтобы пролез! Хорошо хоть использованный, не то разнес бы всю трубу. Невероятная тупость! Хелда прошествовала через комнату и швырнула то, что осталось от баллона в мусорный бак, заполненный отходами тоже явно не органического происхождения. - Ненавижу планетников, - буркнула она. - Безалаберные, грязные, безответственные животные!.. Она стянула перчатки, подмела пол акустической щеткой, продезинфицировала все антисептиком и, повернувшись к раковине, принялась с остервенением мыть руки. - Может, я помогу вам управиться с этим? - бодро спросила Куин, кивнув в сторону зеленых ящиков. - Не было никакого смысла привозить их сюда раньше времени, - проворчала экотех. - Через пять минут у меня по графику похороны, и дробитель запрограммирован на производство элементарной органики с выводом на гидропонную станцию. Все это требует времени. Так что уходите-ка вы отсюда и передайте Дейлу Зиману, что... - створки: дверей, скользя, раздвинулись, и она остановилась на полуслове. В помещение медленно вплыла платформа, покрытая бархатом; за ней, понурив головы, следовали шестеро станционеров. Когда дверь за процессией закрылась, Куин сделала Этану знак, и оба незаметно отступили в дальний угол. Хелда быстро одернула комбинезон и изобразила скорбную гримасу. Станционеры собрались вокруг невесомого катафалка, и один из провожающих скороговоркой произнес несколько банальных траурных фраз. Смерть - везде смерть. Перед ней все равны, подумал Этан. Хоть словесные обороты и были непривычными, смысл их вполне соответствовал тому, что говорилось в таких случаях на Эйтосе. Может быть, все цивилизации не столь уж различны? - Желаете последний раз взглянуть на покойного? - спросила Хелда. Родственники покачали головами. - По-моему, достаточно того, что мы пришли на похороны, - заметил один из них, мужчина средних лет. Женщина, стоявшая рядом, укоризненно сжала ему руку. - Желаете присутствовать при Погребении? - продолжала Хелда. - Ни в малейшей степени, - отозвался все тот же мужчина и в ответ на неодобрительный взгляд своей спутницы твердо добавил: - Когда деду имплантировали органы, я присутствовал на всех пяти операциях. Так что при жизни я отдал ему долг. А смотреть, какого перемалывают на удобрения цветочкам, - это, дорогая, не способствует исправлению кармы. Один за другим провожающие удалились, и к экотеху снова вернулась привычная агрессивная деловитость. Хелда стащила с покойника - фантастически древнего старика - всю одежду и вынесла ее в коридор, где, вероятно, кто-то уже поджидал, чтобы забрать вещи. Возвратившись, она проверила данные о личности усопшего, облачилась в халат, поджала губы и решительно взялась за виброскальпель. Этан с профессиональным интересом наблюдал, как, звеня, падают на поднос искусственные органы: сердце, несколько артерий, костные импланты, тазобедренный сустав, почка... Затем поднос был отправлен в стерилизатор, а тело перенесли к странному аппарату в углу комнаты. Хелда открыла затворы на большом люке, откинула крышку и перенесла на нее покойника вместе с решеткой, на которой тот лежал. Закрепив решетку фиксаторами, она закрыла люк - изнутри донесся приглушенный звук падения - и заперла его. Затем нажала несколько кнопок. Замигали контрольные огоньки, и аппарат басовито загудел, что, по-видимому, свидетельствовало о нормальном течении процесса. Пока Хелда была занята в другом конце комнаты, Этан шепотом спросил: - Что там происходит, в этом аппарате? - Он разлагает тело на ингредиенты и возвращает биомассу в экосистему станции, - тоже шепотом ответила Куин. - Самую чистую животную массу, такую, как тритоны, перерабатывают в высокую органику, которая идет на питание протеиновых культур, - так мы выращиваем бифштексы и цыплят. Но относительно подобного использования человеческих тел существуют определенные предрассудки. Отдает каннибализмом, наверное. Поэтому, чтобы отбивная не наводила на скорбные мысли о покойном дядюшке Недди, человеческие тела проходят более серьезную переработку, а потом ими удобряют растения. Я считаю, что это не более чем трюк для эстетов. В конце концов все идет по кругу, так что никакой разницы нет. Съеденная морковка комом встала в желудке Этана. - Но ведь вы собираетесь отдать им Окиту для... - Может, на месяц я стану вегетарианкой, - свирепо прошептала Куин. - Тише! Хелда бросила на них раздраженный взгляд. - Чего вы здесь ошиваетесь? - гаркнула она и переключилась на Этана: - А у тебя что, работы нет? Куин вежливо улыбнулась и постучала по зеленым ящикам. - Мне надо освободить платформу. - Ясно. - Экотех хмыкнула, дернула костлявым плечом и повернулась, чтобы набрать новый код на пульте управления дробителя. Затем она вооружилась силовым манипулятором, подняла верхний ящик и закрепила в нужной позиции на крышке люка. Крышка захлопнулась; из нутра машины донесся глухой стук. Люк открылся снова, и второй ящик занял место первого. Затем - третий. Этан затаил дыхание. Третий ящик освободился с неожиданным грохотом. - Что за черт?.. - пробормотала экотех и потянулась к затворам люка. Куин побледнела как полотно, вцепившись в пустую кобуру парализатора. - Смотрите, что это, таракан?! - заорал вдруг Этан с выговором, который, как он надеялся, мог сойти за местный. - Где? - взвилась Хелда. Этан молча указал в противоположный угол комнаты. Экотех вместе с Куин поспешили на розыски. Хелда опустилась на четвереньки и озабоченно провела пальцем вдоль шва между стеной и полом. - Вы уверены? - спросила она. - Что-то мелькнуло, - пролепетал Этан, - я краем глаза заметил... Хелда свирепо уставилась на него. - Вчерашняя пьянка - вот что там мелькнуло! Остолоп! Этан виновато пожал плечами. - Надо все-таки вызвать службу дезинфекции, - буркнула Хелда себе под нос. По дороге к комм-пульту она нажала на дробителе стартовую кнопку и, махнув рукой незваным гостям, велела им убираться. - Ну, доктор, - сказала командор Куин, когда они оказались в коридоре, - это была гениальная мысль! Или... Вы действительно увидели таракана? - Нет, просто это было первое, что пришло мне в голову. Мне показалось, она из тех, кого тараканы приводят в бешенство. - Молодец! - Куин одобрительно улыбнулась. - А у вас здесь что, проблемы с тараканами? - Ну, в общем, да. Кроме всего прочего, они ведь любят полакомиться изоляцией на электропроводке. Представьте себе пожар на космической станции, и тогда вы сразу поймете, почему Хелда так переполошилась. - Она взглянула на свой хронометр. - Боже мой, мы ведь должны вернуть платформу и бак на тридцать второй причал! Тритоны, тритоны, кто купит моих тритонов?.. А-га, вот как раз то, что нужно. У перекрестка она так резко свернула направо, что Этан чуть не свалился с платформы, и прибавила скорость. Через несколько секунд платформа затормозила у двери с надписью: "Хладохранилище N_297-С". Внутри они обнаружили стойку, а за стойкой - пухленькую дежурную, которая со скучающим видом поглощала какие-то жареные кубики, извлекая их из пакета. - Я бы хотела арендовать вакуумный контейнер, - сказала Куин. - Это хранилище для станционеров, мэм, - заявила дежурная, окинув хорошенькую наемницу завистливым взглядом. - Если вы обратитесь в Транзитную Зону, то сможете взять... Куин бросила на стойку свое удостоверение личности. - Кубометра будет достаточно, и я хочу, чтобы контейнер был в пластике. В чистом пластике, имейте в виду! Поглядев на идентификационную карточку, дежурная удалилась куда-то вглубь и через несколько минут вернулась с контейнером в пластиковом чехле. Элли расписалась, поставила отпечаток большого пальца и повернулась к Этану. - Уложим их красиво, ладно? Пусть повар порадуется, когда разморозит. Они принялись укладывать тритонов аккуратными рядами. Дежурная посмотрела, наморщила носик и, пожав плечами, вернулась к своему комму, голографический экран которого показывал нечто, поразительно напоминающее игру. Решать тритоний вопрос было уже самое время: некоторые из обреченных амфибий уже начинали шевелиться. Этану было жаль их гораздо больше, чем покойного Окиту. - Они ведь не будут долго мучиться, правда? - спросил он, оглядываясь на дежурную, увозившую наполненный контейнер. - От такой легкой смерти я бы не отказалась и сама, - фыркнула Куин. - Они отправятся в самый большой морозильник во Вселенной - в открытый космос. И, пожалуй, я действительно отвезу их адмиралу Нейсмиту, когда закончу с делами. - С делами... - эхом отозвался Этан. - Вот именно. Полагаю, нам пора уже поговорить об этих "делах". - С удовольствием, - охотно согласилась Элли, поудобнее устраиваясь на платформе.

6

Возвратив платформу и бак на причал, командор Куин привела Этана в свой номер, оказавшийся лишь немногим просторнее его собственного. Сам отель, как смутно догадывался Этан, тоже находился в Транзитной Зоне, но в другой ее части. Где именно - он не понял, поскольку по пути Куин то резко шарахалась в сторону, то надолго оставляла его в тупиках, предпринимая разведвылазки, а один раз и вовсе исчезла. Встретив какую-то знакомую станционерку, Элли беззаботно прогулялась с ней, о чем-то оживленно беседуя. Этан покорно ждал, уповая на Бога и надеясь, что наемница знает, что делает. Когда они наконец добрались до штаб-квартиры, вид у Элли был торжествующий, как у удачливой контрабандистки. Как только за ними захлопнулись двери, Элли облегченно вздохнула, скинула ботинки и бросилась к буфету. - Вот. Настоящее пиво, - сказала она, протягивая Этану стакан с пенистой жидкостью, предварительно брызнув туда чем-то из армейской аптечки. - Импортное. Один лишь аромат вызвал у Этана танталовы муки, но пить он не спешил, подозрительно глядя на стакан. - Что вы туда добавили? - Витамины. Не верите? Смотрите! - она прыснула себе на язык жидкость из той же бутылочки и запила большим глотком пива. - Здесь вы в полной безопасности. Ешьте, пейте, мойтесь, делайте, что хотите. Этан с тоской посмотрел в сторону ванной. - А перерасход воды не отразится на мониторе? Вдруг кто-нибудь начнет допытываться? - На мониторе отразится только то, что командор Куин принимает у себя симпатичного приятеля-станционера. Это никого не касается. Расслабьтесь. Намеки были отнюдь не расслабляющие, но сейчас Этан готов был отдать полжизни за возможность побриться; колючая щетина на его подбородке уже весьма походила на отцовскую бороду, носить которую он пока не имел никакого права. Ванная, к сожалению, второго выхода не имела. Он сдался и, усевшись в горячую воду, опустошил свой стакан. Если уж Миллисор с Рау не вытянули из него сколько-нибудь полезной информации, то вряд ли это сможет сделать Куин, чего бы она там ни подмешала в пиво. Изможденное лицо, отразившееся в зеркале, испугало Этана. Подбородок словно наждачная бумага, веки воспаленные, взгляд затравленный - ни один клиент в здравом уме и трезвой памяти не доверил бы такому типу своего младенца. К счастью, это не деградация, это просто усталость: Этану потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуть себе если не нормальное самочувствие, то хотя бы нормальный вид. Тут имелась даже акустическая машина, вычистившая его одежду, пока он мылся. Выйдя из ванной, Этан обнаружил командора Куин в единственном гидравлическом кресле. Сняв куртку и положив ноги на стол, она явно наслаждалась покоем. Лениво приоткрыв глаза, наемница указала ему на постель. Этан опасливо уселся, подложив под спину подушку - все равно сидеть было больше не на чем. Рядом уже поджидало свежее пиво и поднос с какой-то снедью: неизвестными станционерскими закусками из пакетиков. О возможных источниках пищи Этан старался не думать. - Итак, - произнесла Куин, - похоже, что тот биологический груз, который был заказан Эйтосом, ужасно всех интересует. Вот с этого, пожалуй, мы и начнем. Этан отхлебнул пива и призвал всю свою решимость. - Нет. Информация за информацию. Так что начинайте вы. От такого неожиданного отпора восхитительные брови Элли поползли вверх, и Этан поспешил добавить: - Если вы, конечно, не возражаете... - Хорошо, - она кивнула, улыбнулась и, глотнув пива, сказала: - Ваш заказ был выполнен, и выполнен, по всей видимости, лучшей генетической командой из Лабораторий Бхарапутры. Работа заняла у них два месяца, и все делалось без огласки. Впоследствии это, возможно, спасло кому-то жизнь. Заказ отправили беспересадочным рейсом на станцию Клайн, где он два месяца хранился на складе, ожидая прибытия ежегодного почтового корабля, который должен был доставить его на Эйтос. Девять больших белых морозильных контейнеров, - Элли описала их во всех подробностях, вплоть до серийных номеров. - Это то, что вы получили? Этан угрюмо кивнул. - Приблизительно в то время, - продолжила она, - когда ваш груз отправлялся с Клайна на Эйтос, Миллисор и его команда появились на Архипелаге Джексона. Они прочесали Лаборатории, как... ну, в общем, это был весьма успешный диверсионный рейд. - Она помолчала, пытаясь справиться с эмоциями. - Миллисор со своей командой прошел через военизированную охрану Бхарапутры, как Нож сквозь масло, и занялся лабораторным корпусом со всем, что в нем находилось. А находились там сотрудники, обслуживающий персонал, несколько совершенно случайных людей и вся техническая документация, относившаяся к работе над вашим заказом. Я подозреваю, что перед тем как уничтожить генетиков, Миллисор их допросил... Задержавшись Лишь для того, чтобы прикончить жену и одного из специалистов и спалить его дом, Миллисор со своими ребятами покинул планету. Здесь они появились уже с новыми легендами, но опоздали: ваш груз был отправлен три недели назад. А тем временем я прибыла на Архипелаг Джексона и, ничего не подозревая, стала наводить справки об Эйтосе. Контрразведчиков Бхарапутры чуть удар не хватил. К счастью, мне все-таки удалось убедить их, что к Миллисору я не имею ни малейшего отношения. Сейчас люди барона Луиджи даже считают, что я работаю на их босса, - ее губы растянулись в улыбке. - На Бхарапутру? - Ага. - Улыбка перешла в гримасу. - Они заказали мне убийство Миллисора и всех его ребят. Удивительно, что не навязали помощников, это просто счастье. Но, кажется, я уже, сама того не желая, приступила к выполнению задания. Ладно, пускай порадуются. - Элли вздохнула и сделала еще один глоток. - Ваша очередь, доктор. Что такого было в этих контейнерах, что из-за них погибло столько людей? - Да ничего! - воскликнул Этан, потрясенный услышанным. - Ценные материалы, но не настолько же, чтобы из-за них убивать. Совет Населения заказал четыреста пятьдесят живых яичниковых культур для производства яйцеклеток, ну, знаете, для детей... - Откуда берутся дети, я знаю, - пробормотала Куин. - Требовалось, чтобы они были проверены на отсутствие генетических дефектов и взяты только от доноров, находящихся в первой двадцатке по уровню интеллекта. Вот и все. Неделя рутинной работы для хорошей команды генетиков, вроде той, о которой вы говорили. Но то, что мы получили, было совершеннейшим хламом! - Он со все возрастающим негодованием принялся описывать полученный груз. - Ну ладно, доктор! - прервала его Куин. - Я вам верю. Однако то, что отправили с Архипелага Джексона, было вовсе не хламом, а чем-то абсолютно исключительным. Значит, кто-то перехватил груз и заменил всякими отбросами... - Причем весьма странными отбросами, если задуматься, - вставил Этан, но Элли не дала ему закончить мысль. - Так кто же этот неведомый похититель, и когда он это сделал? Это не вы, и не я - хотя здесь вам придется поверить мне на слово - и уж, конечно, не Миллисор, хотя как раз он только об этом и мечтает. - Похоже, Миллисор думает, что это дело рук некоего Терренса Си - человека или кто он там... Элли вздохнула. - У этого "кто-он-там" была масса времени. Груз мог быть подменен на Архипелаге Джексона, на борту корабля по пути к станции Клайн, да и вообще когда угодно до того, как почтовый корабль отбыл на Эйтос. О боги! Да вы вообще представляете себе, сколько кораблей прилетает на Клайн за два месяца? И сколько здесь делается пересадок? Неудивительно, что Миллисор носится повсюду с такой физиономией, будто у него понос. И все-таки я раздобуду станционный журнал по транзиту... Этан воспользовался паузой, чтобы задать давно мучивший его вопрос: - А что такое жена? Куин чуть не поперхнулась пивом. Этан отметил, что уровень жидкости в ее стакане падает очень медленно. - Ой, простите. Я все как-то забываю, что вы... Да, так значит, жена. Ну, это просто партнер по браку, но только женского пола. А партнер мужского пола называется мужем. У брака множество форм, но чаще всего это узаконенный экономический и сексуальный союз для рождения и воспитания детей. Ну... Вы понимаете? - Думаю, что да, - помедлив, сказал Этан. - Похоже на функцию альтернативного родителя. - Он попробовал "на звук" новые слова. - Муж... На Эйтосе есть глагол "мужевать", он означает - экономно вести хозяйство. Как управляющий. - Он задумался, нет ли здесь намека на то, что мужчина должен содержать женщину в период ее беременности? Значит, у органического метода воспроизведения есть свои скрытые затраты, сообразил Этан и, радуясь своей догадке, отважился на новый вопрос: - А что у вас означает "женовать"? - К слову "жена" нет параллельного глагола. Я думаю, корень происходит просто от слова "женщина". - А-а, - протянул он и, поколебавшись с минуту, спросил: - У того генетика, чей дом сожгли, и его... его жены были дети? - Маленький мальчик. В тот момент он находился в яслях. А жена была беременна. - Элли яростно вгрызлась в какой-то протеиновый кубик. Этан покачал головой, отказываясь вообще что-либо понимать. - Почему? Почему? Почему?.. - повторял он. Элли улыбнулась какому-то мимолетному воспоминанию. - Бывают моменты, когда вы мне начинаете нравиться... Я пошутила, - добавила она, заметив, как Этан весь сжался и отпрянул к стене. - Да. Почему? Этот вопрос мучает и меня. По всей видимости, Миллисор убежден, что та продукция, которую произвели в Лабораториях Бхарапутры, заведомо предназначалась для Эйтоса. А за последние несколько месяцев я четко усвоила одну вещь: если Миллисор в чем-то убежден, следует обратить на это внимание. Почему Эйтос? Что есть на Эйтосе, чего нет нигде? - Ничего, - честно ответил Этан. - Эйтос - небольшая сельскохозяйственная планета, у нас нет даже таких полезных ископаемых, которые можно продать. Мы находимся вдали от всех космических магистралей, ни во что не ввязываемся и никому не мешаем. - Ничего... - повторила Элли. - А если подумать о сценарии, в котором планета с "ничем" была бы лучшим вариантом... Ну уж обособленность-то у вас, я полагаю, есть. Уже одна только приверженность к такому сложному способу самовоспроизводства отделяет вас от всех. - Элли потянула пиво. - Кажется, Миллисор говорил что-то о бомбежке ваших Репродукционных Центров. Я бы хотела поподробнее узнать, что это такое. Этана не пришлось долго упрашивать: о любимом деле он мог говорить часами. Он описал Севаринский центр, его работу, рассказал о великих людях, основавших этот Центр. Объяснил, Что такое система социальных кредитов, дающая право на отцовство. Он так увлекся, что едва не перешел на личные проблемы, но вовремя опомнился. Слишком уж он разоткровенничался с этой женщиной. Что все-таки она подмешала ему в пиво?.. А командор Куин откинулась на спинку кресла и стала насвистывать какой-то непонятный мотивчик. - Ладно, черт с ней, с подменой. Но, как бы то ни было, думаю, что сценарий "кукушкино яйцо" подходит здесь больше всего. Он отлично объясняет действия Миллисора... - Какой, вы сказали, сценарий? - "Кукушкино яйцо". У вас на Эйтосе есть кукушки? - Нет. Это что, какая-то рептилия? - Не рептилия. Птица. Очень гнусная. С Земли. Знаменита в основном тем, что подкидывает яйца в чужие гнезда и избавляет себя от утомительной обязанности растить птенцов. Впрочем, по всей галактике это скорее литературная метафора, поскольку ни одному идиоту не пришло в голову вывезти кукушку за пределы планеты. Всей остальной заразой человечество загадило космос с превеликим удовольствием. Но вы поняли, что я подразумеваю под "кукушкиным" сценарием? Этан понял, и понял так хорошо, что его затрясло. - Диверсия, - прошептал он. - Генетическая диверсия. Они хотели привить на нас своих монстров, не вызвав подозрений... - Он вдруг осекся. - Нет. Ведь груз отправлен не с Цетаганды, верно? И потом, это все равно бы не сработало: у нас есть методы выявления генетических дефектов... Он умолк, озадаченный еще больше. - Груз мог включать в себя материал, украденный с Цетаганды. Это объясняет, почему Миллисор так стремится вернуть или уничтожить его, - сказала Куин. - Очевидно, но... с какой стати Архипелаг Джексона будет нам такое устраивать? Или они враги Цетаганды? - Ну-у, хм. А что вы вообще знаете об Архипелаге Джексона? - Не много. Это планета, у них есть биологические лаборатории и в ответ на объявление, которое дал Совет Населения Эйтоса в позапрошлом году, они прислали нам свои каталоги и прейскуранты. Так же, как и несколько других планет. - Понятно. В следующий раз обращайтесь на Колонию Бета. - Там самые высокие цены. Элли непроизвольно провела пальцем по губам, и Этан вспомнил о плазменном ожоге. - Да, конечно, но там ты хотя бы получаешь то, за что платишь... Впрочем, это к делу не относится. На Архипелаге Джексона ты тоже получаешь то, за что платишь, если кошелек у тебя достаточно толстый. Хочешь иметь свою молодую клонированную копию, ускоренным темпом довести ее до физической зрелости и пересадить в нее свои мозги? Пожалуйста! Обратись в Дом Бхарапутра. Шансы: пятьдесят за то, что операция убьет тебя, и сто - за то, что она убьет клона, чей мозг просто выкинут на свалку. Ни один бетанский центр за такую работу не возьмется - клоны там пользуются всеми гражданскими правами. А Бхарапутра - возьмется. - Тьфу! - с отвращением плюнул Этан. - На Эйтосе клонирование почитается за грех. - Да? - удивилась Элли. - Какой же? - Идолопоклонничества. - Никогда не знала, что такой грех существует... Ну ладно. Дело в том, что если кто-нибудь предложит Лабораториям Бхарапутры приличную сумму, они с радостью наполнят ваши контейнеры... хоть дохлыми тритонами. Или семифутовыми механическими суперсолдатами - да чем угодно! - Она замолчала, потягивая пиво. - И что же нам теперь делать? - осведомился Этан. - Я думаю, - Элли нахмурилась. - Вы же знаете, эта история с Окитой не входила в мои планы. У меня нет приказа активно вмешиваться в события - предполагалось, что я буду только наблюдателем. И вообще, с чисто профессиональной точки зрения, я вовсе не должна была вас спасать. Мне полагалось лишь зафиксировать это печальное событие, а потом отправить адмиралу Нейсмиту скорбный рапорт. - А что, э-э... он будет вами недоволен? - нервно поинтересовался Этан. В его воспаленном воображении мгновенно возникла картинка: адмирал наемников приказывает восстановить изначальный баланс, и командор Куин отправляет его на встречу с Окитой. - Да нет. У него тоже есть свои принципы. Ужасно непрактичен; когда-нибудь это его погубит. Хотя пока ему, - Элли трижды постучала по столу, - кажется, все удается. Она пронзила вилкой последний протеиновый кубик, допила пиво и встала. - Итак. Что дальше? По-видимому, мне следует еще немного "попасти" Миллисора. Если у него здесь больше ребят, чем я думаю, они все засветятся на поисках вас с Окитой. А вам лучше залечь здесь на дно. Из комнаты ни шагу! Значит, снова тюрьма, хотя и более комфортабельная... - А как же моя одежда, мой багаж, мой номер?.. - Его номер экономического класса, теперь пустовавший, продолжал тем не менее накручивать счет. - Как же мое задание? - Вы ни в коем случае не должны выходить из комнаты! - Элли вздохнула. - Следующий корабль отправится на Эйтос через восемь месяцев, правильно? Значит так: вы поможете мне с моим заданием, а я вам - с вашим. Послушайтесь меня. Для того чтобы выполнить задание, нужно по меньшей мере быть живым. - Конечно! - огрызнулся Этан. - Сиди здесь и думай, а не перекупил ли гем-полковник Миллисор ваши услуги у адмирала Нейсмита и Бхарапутры за более круглую сумму? Элли натянула тяжелую куртку, в многочисленных карманах которой умещалось все, что только может понадобиться тайному агенту. - А вот то, что вам необходимо усвоить немедленно, доктор. Не все на свете можно купить и продать, - бросила она, направляясь к выходу. - И что же это "не все"? Услуги наемников? Элли оглянулась, задорно сверкнула глазами и ответила с непонятной грустью: - Нет. Те самые принципы. Непрофессиональные.

Весь первый день своего полудобровольного заключения Этан проспал глубоким сном, пытаясь уйти от всего, что свалилось на его несчастную голову: страха, истощения и последствий химического коктейля. Очнувшись в первый раз, он, как в тумане, разглядел командора Куин, на цыпочках пробиравшуюся к двери. Проснувшись в другой раз, уже гораздо позже, он увидел, что командор спит, растянувшись на полу, прямо в форменных брюках и футболке, а ее куртка небрежно брошена на спинку кресла. На второй день Этан обнаружил, что Куин, оставляя его в полном одиночестве, и не думает запирать двери. Сделав это открытие, он минут двадцать протоптался в коридоре, пытаясь выработать более или менее разумный план бегства - с условием, чтобы не попасть в лапы Миллисора, который, несомненно, охотится за ним по всей станции. Раздавшееся из-за угла жужжание робота-уборщика, заставило Этана снова юркнуть в комнату. Сердце бешено заколотилось. Может, не так уж и плохо, если командор Куин еще немного подержит его у себя... На третий день к нему вернулась способность рассуждать. Теперь уже Этана всерьез беспокоил тот переплет, в который он угодил, однако на то, чтобы из этого переплета выбраться, у него явно не хватало физических сил. Чтобы скрасить вынужденный досуг, он решил пополнить свои знания в области галактической истории, воспользовавшись компьютерной библиотекой Куин. К концу следующего дня его постигло разочарование: образовательная программа оказалась до обидного скудной. Она состояла из двух очень поверхностных обзоров галактической истории, нескольких очерков по истории Цетаганды и развлекательного сериала под названием "Дикая звезда любви", на который Этан наткнулся случайно и был так потрясен, что даже не догадался выключить комм. Жизнь с женщинами, как выяснилось, не просто провоцировала мужчин на странное поведение - она вызывала форменное помешательство. Интересно, сколько времени осталось до того, как флюиды или черт знает что еще, исходящее от командора Куин, заставят и его вести себя подобным образом? А если рвануть на ней одежду, чтобы обнажилась грудная гипертрофия - действительно ли она станет после этого бегать за ним, как свежевылупившийся цыпленок за мамой-курицей? Или, не дожидаясь, пока ее гормоны сделают свое черное дело, Элли просто достанет вибронож и искромсает его на кусочки? Этан содрогнулся и посетовал на себя за то, что так бездарно провел два месяца пути до станции Клайн, так и не решившись воспользоваться корабельной библиотекой. Хотя, с другой стороны, неведение - залог блаженства, а познание ведет прямиком в ад... Но уж если его бессмертной душе и суждено погибнуть на алтаре долга, то, видит Бог-Отец, он отдаст ее во имя Эйтоса! И с этими мыслями Этан вставил в комм очередную дискету. На шестой день, выйдя из нирваны духовного падения, Этан почувствовал, что заплатил за познание полной потерей душевного равновесия... - Какого черта Миллисор вообще здесь делает? - набросился он на Куин, когда та снова ненадолго заскочила в номер. - А никакого. Я ожидала от него большего, - она пожала плечами и, плюхнувшись в кресло, принялась механически накручивать на палец прядь своих черных волос. - Он не сообщил местным властям о пропаже Окиты. Не выявил скрытых помощников. Не сделал ни единого шага в попытке покинуть станцию. Время, которое гем-полковник тратит на поддержание своей легенды, говорит о том, что окопался он здесь надолго. Неделю назад я думала, что он просто дожидается корабля с Эйтоса, на котором вы прилетели, но теперь ясно, что держит его здесь нечто другое. Причем та проблема, которая его занимает, важнее, чем предполагаемое дезертирство подчиненного. - Так сколько же мне придется тут отсиживаться?! - взорвался Этан и принялся раздраженно мерить комнату шагами. - До тех пор, пока что-нибудь не прояснится, надо полагать, - Элли развела руками и невесело усмехнулась. - Кое-что, возможно, уже прояснилось, хотя и не в нашу пользу. Миллисор, Рау и Сетти обыскивают всю станцию, шныряют везде, как невидимки, и постоянно возвращаются к тому коридору, возле экологической службы. Сначала я не могла понять, в чем тут дело. На одежде Окиты не было никаких "жучков", к тому же для большей верности я отправила ее по почте адмиралу Нейсмиту. Стало быть, дело не в этом. И тут до меня дошло, что разгадка - в устройстве самой секции. Эти треклятые протеиновые аппараты находятся как раз за стеной коридора. Думаю, у Окиты вполне мог быть вшит под кожу какой-нибудь микроскопический радиомаячок, отзывающийся только на особый кодированный сигнал. Не ровен час какой-нибудь бедняга сломает об него зуб, поглощая свиное рагу. Надеюсь, это будет не транзитник: они вечно затевают судебные разбирательства... Но довольно об идеальных преступлениях! - Она устало вздохнула. - Миллисор пока ничего не понял - он продолжает есть мясо. Этан вдруг почувствовал, что до смерти устал от салатов. И от этой комнаты, и от напряжения, помноженного на неопределенность и беспомощность. И от командора Куин, и от той беспардонной манеры, с какой она позволяет себе помыкать им. - А почему я должен верить вам на слово, что станционные власти не способны помочь мне! Вы не привели никаких доказательств! - пошел он в атаку. - Я не убивал Окиту! Я не совершал ничего противозаконного! У меня и с Миллисором нет никаких проблем - это вы, кажется, ведете с ним войну. Он вообще бы не принял меня за тайного агента, если бы Рау не обнаружил этот ваш "жучок". А вы затягиваете меня все глубже и глубже, в интересах вашей шпионской деятельности! - Они взяли бы вас в любом случае, - возразила Куин. - Да, но тогда мне пришлось бы всего лишь убедить Миллисора, что на Эйтосе нет того, что он разыскивает. На допросе мне, возможно, и удалось бы это сделать, если бы ваше вмешательство не вызвало у него подозрений. Черт побери, да пускай приедет в наши Центры с проверкой, если ему так хочется! Элли вскинула брови - манера, уже начинавшая бесить Этана. - Вы действительно считаете, что с ним можно идти на такие сделки? Я бы предпочла привить себе новую разновидность чумы! - По крайней мере он мужчина, - отрезал Этан. Элли расхохоталась. Гнев Этана дошел до точки кипения. - До каких пор вы будете держать меня здесь под замком? - снова взвился он. Элли выдержала паузу. Ее зрачки то сужались, то расширялись, улыбка сбежала с лица. - А вас никто и не держит под замком, - спокойно заметила она. - Можете уйти в любой момент. На свой страх и риск, разумеется. Мне будет грустно, но я переживу. - Вы блефуете. - Этан перестал бегать по комнате и остановился перед ней. - Вы не можете меня отпустить. Я слишком много знаю. Куин спустила ноги со столешницы, выпустила из рук черную прядку волос и уставилась на Этана так, словно тот был предметным стеклом, а она рассматривала его на просвет - хорошо ли вымыто. Когда она заговорила снова, голос ее звучал весьма зловеще. - Должна вам сказать, что вы еще оч-чень мало знаете! - Но ведь вы не хотите, чтобы я сообщил властям об Оките, верно? Вас ведь свои же за это затравят... - Ну, затравят - это сильно сказано. Они, конечно, поднимут крик, если узнают, что мы сделали с телом - прошу заметить, при вашем активном содействии. А заражение продуктов - обвинение куда более серьезное, чем банальное убийство. Почти то же самое, что поджог. - А мне плевать! Что они могут мне сделать - выдворить со станции? Так это не наказание - это награда! Она сощурилась, сдерживая разгорающуюся ярость. - Ты можешь убираться ко всем чертям, эйтосианин, но только потом не вздумай ползти ко мне на брюхе за помощью. Мне не нужны дураки, предатели и... и голубые сопли! Этан подумал, что это уже можно квалифицировать как намеренное оскорбление. - Прекрасно! А я не желаю иметь дело с такой хитрой, изворотливой, грубой, наглой... женщиной! - выпалил он. Сжав губы, Элли указала ему на дверь. Что ж, хотя бы последнее слово осталось за ним... Кредитная карточка в кармане, ботинки - на ногах. Гордо подняв голову. Этан твердым шагом направился к выходу. По спине поползли мурашки: каждую секунду он ждал выстрела в спину - из парализатора, а может, и чего-нибудь похуже. Но ничего не случилось. Двери с шипением закрылись за его спиной. В коридоре стояла мертвая тишина... Неужели оставить за собой последнее слово - это все, чего он на самом деле хотел? И все же он скорее вступит в схватку с Миллисором, Рау и призраком Окиты вместе взятыми, чем пойдет извиняться перед Куин. Воля. Решительность. Действие. Только так надо справляться с трудностями. Довольно убегать и прятаться. Он сам отыщет Миллисора и потолкует с ним один на один! Шаги Этана мужественно прозвучали в тишине коридора... Покинув гостиницу и дойдя до бульвара, Этан слегка успокоился и двинулся обычной походкой, внося в свой план некоторые поправки. Гораздо разумнее, решил он, поговорить с Миллисором на безопасном расстоянии, вызвав его по общественному комму. Он и сам умеет хитрить. Вовсе не обязательно приближаться к гостинице Миллисора. А если мир заключить не удастся, он бросит вещи на станции и купит билет куда-нибудь подальше, да хоть на ту же Колонию Бета, причем купит, его перед самой посадкой, и таким образом избежит преследования со стороны всяких психованных тайных агентов К тому времени, когда он снова вернется на Клайн, они, возможно, будут гоняться друг за другом на другом конце галактики. Удалившись на пару уровней от гостиницы Куин, Этан вошел в комм-кабинку. - Мне нужно связаться с транзитным пассажиром, гем-полковником Луисом Миллисором, - сказал он и еще раз повторил имя, старательно выговаривая каждую букву. Про себя Этан с удовольствием отметил, что голос его почти не дрожит. - Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована, - вспыхнуло на мониторе. Хм... Может, Миллисор уже выписался из гостиницы? Улетел на свою Цетаганду, а командор Куин попросту дурачила его все это время?.. - Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована в течение последних двенадцати месяцев, - бесстрастно отчеканил компьютер. Странно, странно... А как насчет капитана Рау? - Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована... Сетти? - Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована... Этан чуть было не спросил про Окиту, но вовремя одернул себя и застыл в полной растерянности. Потом до него дошло: Миллисор - это настоящее имя полковника. А здесь, на станции Клайн, он наверняка пользовался вымышленным и живет по фальшивым документам. У Этана не было ни единой догадки, каким может быть его псевдоним. Тупик... Выйдя из кабинки, он побрел по бульвару, погруженный в горестные размышления. Конечно, проще всего вернуться в свой номер и подождать, пока Миллисор сам на него выйдет... Но только вот будет ли у него шанс переговорить с гем-полковником и вообще сказать хоть слово, прежде чем мстительные дружки Окиты размажут его по стенке? В этом Этан сильно сомневался. Пестрые толпы прохожих не нарушали его сосредоточенности, однако два человека, шагавшие навстречу, выделялись среди всех. Это были мужчины среднего роста, неброско одетые - но лица... Размалеванные от уха до уха люминесцентными красками, так, что невозможно разглядеть лица. Основным цветом первого был темно-красный, испещренный причудливым орнаментом из оранжевых, черных, белых и зеленых линий. У второго доминировал ярко-голубой, а на нем - желтые, белые и черные полосы, повторявшие очертания губ, носа и глаз. Увлеченные беседой, они шли, ни на кого не обращая внимания, Этан же не мог оторвать от них зачарованного взгляда. Они были уже совсем близко. Поравнявшись, Этан едва не задел одного из них плечом - и только тут разглядел скрытое под пестрым гримом лицо. И смысл этой раскраски он тоже вспомнил - благодаря тем учебным фильмам, которые смотрел в номере у Куин. В Цетагандийской армии так обозначалось офицерское звание. И тут капитан Рау посмотрел прямо на него. Челюсть цетагандийца отвисла, глаза полезли из орбит, рука рванулась к потайной кобуре. Этан, выйдя из оцепенения, бросился наутек. Позади раздался крик, и разряд нейробластера с треском разорвал воздух над его головой. Этан оглянулся: кажется, Рау промахнулся лишь потому, что Миллисор успел толкнуть ствол вверх. Оба помчались за ним, продолжая орать друг на друга. О, теперь-то Этан припомнил, сколь беспощадными могут быть эти люди... Нырнув вниз головой в лифтовую шахту, несущую вверх, Этан с маниакальностью лосося поплыл против течения по плавному руслу, рывок за рывком хватаясь за поручень. Изумленные пассажиры, шарахаясь в стороны, осыпали его ругательствами. Он выскочил на нижнем уровне, нырнул еще в один лифт, потом в другой, в третий, не переставая панически оглядываться. Он мчался, не разбирая дороги, по шумным торговым рядам, через какую-то замороженную стройку - ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА! - повороты, коридоры, лифты... Где-то он пересек границу Транзитной Зоны: указатели на стенах, возле которых в туристских районах висели длинные перечни прав и запретов, здесь уже почти не встречались. Вконец выбившись из сил, он рванул какую-то дверь и свалился на пол в кладовке с комбинезонами. От погони он, кажется, ушел. Вот только куда?

7

На груде одежды, отдававшей плесенью, Этан просидел около часа, пока дыхание его не выровнялось, а сердце не перестало ухать, как молот. Он уныло поразмышлял о том, как же молниеносно улетучивается вся воля и решительность от одной вспышки нейробластера, потом оглядел свое мрачное и далеко не комфортабельное убежище. В номере у Куин по крайней мере имелась ванна... Теперь он просто вынужден прибегнуть к помощи станционных властей. Возвращаться к наемнице нельзя, она ясно дала это понять, а иллюзий по поводу заключения сепаратного мира с цетагандийцами Этан уже не питал. Побившись головой об стенку, чего она (голова) вполне заслуживала, Этан поднялся на ноги и принялся рассматривать свое тесное жилище. Рабочие комбинезоны, которыми была забита каморка, заставили его вспомнить о своем излишне заметном костюме планетника. За этим последовала другая, еще более тревожная мысль: а вдруг неугомонная Куин снова посадила на него "жучка"? Для этого у нее была масса возможностей. Он разделся донага и сменил свой эйтосианский костюм на чей-то красный комбинезон и рабочие ботинки. Ботинки терли, но оставить хотя бы носки Этан не решился. Этот маскарад, успокаивал он себя, нужен лишь для того, чтобы неузнанным добраться до ближайшего поста службы безопасности, который к тому же предстоит еще найти. Это вовсе не кража: при первой же возможности он все вернет. Выскользнув из кладовки, Этан взглянул на номер, чтобы потом забрать свою одежду, и, повернув налево, зашагал по коридору, стараясь подражать - ровной целеустремленной походке станционеров. Скоро ему попались две женщины в голубых комбинезонах, ехавшие на загруженной платформе, но они явно куда-то спешили. Этан не осмелился остановить их, чтобы спросить дорогу: человек в красном рабочем комбинезоне должен все знать сам. Даже не будь у него акцента, это неминуемо показалось бы им странным. Кстати, если он сам не знает, где находится, то из этого не следует, что в таком же неведении пребывают его враги... Не успел он всерьез обдумать это предположение, как откуда-то донеслись крики, шум и треск. Две платформы столкнулись на перекрестке. Вопли и ругательства смешались со стуком пластиковых коробок, кувырком летевших на палубу, и чьим-то криком, настолько яростным и пронзительным, что от него звенело в ушах. Одна коробка открылась. Желтые пушистые шарики взлетели в воздух и заметались под потолком. - Гравитация! Гравитация! - раздался женский голос. Этан уже понял, кому он принадлежит - экотех Хелда с утилизационной станции, тощая грымза в зеленой униформе. Вся багровая от злости, она прожигала его взглядом. - Гравитация! Да очнись ты, олух, они же разлетятся! Выбравшись из-под завала, Хелда, пошатываясь, бросилась к стене, сорвала какую-то крышку и повернула реостат. Птицы моментально прилипли к полу, как на присосках, беспомощно хлопая крылышками. От внезапно навалившейся тяжести ноги у Этана подкосились, и он обнаружил себя в объятиях экотеха. - О боги, опять ты! - проворчала Хелда. - Могла бы сразу догадаться. На дежурстве? - Нет, - пискнул Этан. - Отлично. Поможешь мне собрать этих чертовых птиц, пока они не заразили токсоплазмидами всю станцию. Этан без лишних уговоров опустился на четвереньки и принялся ползать вместе с ней, собирая несчастных пичуг, пришпиленных к полу собственным весом. Сунув последнюю птицу в ящик и перехватив его для верности своим ремнем, Хелда наконец обратила внимание на жертв катастрофы, которые теперь пластом лежали на полу и стонали, хватая ртами воздух. Когда она вернула гравитацию в норму, облегчение было такое, что Этан сам едва не взлетел. Один из пострадавших был в такой же голубой с зеленым форме, что и Хелда. Из раны на лбу тонкой струйкой текла кровь. Эффектная рана, оценил Этан, но несерьезная. Чистая салфетка на порез - не из его рук, конечно, он касался птиц - вмиг все поправит. Два побелевших от страха подростка со второй платформы - в одном из них наметанный глаз Этана быстро распознал женскую особь - жались друг к другу и в ужасе таращились на кровь. Они явно уже считали себя убийцами. Сжав кулаки, чтобы ни к чему не прикасаться, Этан постарался придать своему голосу побольше авторитетности и объяснил испуганному мальчугану, как остановить кровь. Девчонка вопила, что сломала запястье, но Этан готов был держать пари на все свои бетанские доллары, что у нее обычное растяжение. Хелда, держа руки так же, как и он, нажала локтем кнопку связи и вызвала помощь - во-первых, команду обеззараживания из собственного отдела, во-вторых - службу безопасности и только в-третьих - медика для Потерпевших. У Этана словно гора с плеч свалилась. Теперь не нужно искать пост безопасности - они сами явятся сюда. Он сдастся властям, а заодно выберется из этого лабиринта. Чистильщики прибыли первыми. Пневматические двери заблокировали зараженный участок, и команда принялась драить стены, пол и потолок акустическими щетками, рентген-стерилизаторами и мощными дезинфектантами. - Разберешься со службой безопасности, Тэки, - приказала Хелда своему ассистенту, влезая на предоставленную коллегами пассажирскую платформу с закрытым верхом. - Проследи, чтобы они составили протокол на этих лоботрясов. Подростки побледнели пуще прежнего, со страху не заметив, что Тэки исподтишка им подмигнул. - Ну, садись, поехали! - рявкнула Хелда, обернувшись к Этану. - А? Э-э... - междометия, возможно, скрывали его акцент, но добыть с их помощью информацию было сложно. Он все-таки рискнул: - Куда? - В Карантин, разумеется! - В Карантин? _Н_а_д_о_л_г_о_? - Последнее слово он, вероятно, произнес вслух, поскольку чистильщик, подталкивая Этана к платформе, счел необходимым приободрить его: - Просто отмоешься как следует и сделаешь укол. Если у тебя какое-то важное свидание, можешь позвонить ей оттуда. Мы все за тебя заступимся. Этан хотел было разубедить чистильщика в этом жутком предположении, но ему мешало присутствие экотеха. Позволив загнать себя в кабину, он с натянутой улыбкой уселся наискосок от женщины. Откидной верх со щелчком захлопнулся, отрезав все наружные звуки. Платформа двинулась вперед, а навстречу уже спешили двое патрульных в черных комбинезонах с оранжевыми полосками. Этан тоскливо прижался к прозрачной поверхности. Даже если он закричит, его не услышат. - Не прикасайся к лицу, - рассеянно напомнила ему Хелда, в последний раз оглядываясь на место происшествия. Там, кажется, все уже было в порядке: чистильщики взяли на буксир платформу с птицами и открыли двери. Этан выставил сжатые кулаки, демонстрируя сознательность. - А ты, похоже, наконец усвоил правила гигиены, - буркнула Хелда, окинув его ироническим взглядом. - Я уж было решила, что Доки-и-Шлюзы берут теперь умственно недоразвитых... Этан пожал плечами. Тишина становилась угнетающей. Этан покашлял и, кивнув в сторону недавней аварии, хрипло спросил: - Что там было? - Да двое сопляков. Играли в космический истребитель, паршивцы. Я сообщу об этом их родителям. Хочешь скорости - бери автокар. Платформы - рабочий транспорт. Или ты насчет птиц? - Птиц. - Черт бы побрал этих фрахтовиков! Ты бы слышал, как вопил капитан, когда мы конфисковали его груз. Как будто у него есть право разносить заразу по всей галактике. Впрочем, бывает и хуже, - Хелда вздохнула. - Хорошо хоть снова не коровы. - Коровы? - прохрипел Этан. Она фыркнула. - Целое стадо живых коров. Везли куда-то для племенного разведения. Пришлось разрубить их на куски, чтобы влезли в дробитель. Большей мерзости и представить себе невозможно. Мы их - на атомы размололи, честное слово. Хозяева подали на станцию в суд, но проиграли, - ее глаза заблестели. - Ненавижу всякую грязь, - добавила она, помолчав. Этан снова пожал плечами, надеясь, что этот жест будет истолкован как выражение солидарности. Эта страшная женщина была последним человеком на станции, с которым он хотел бы враждовать, если, конечно, не считать гем-полковника Миллисора. - Доки-и-Шлюзы уже убрали ту кучу мусора на тринадцатом причале? - вдруг спросила Хелда. - Кхе-кхе... - закашлялся Этан. - Да что это с тобой? Простудился? - она нахмурилась. - Нет, горло вчера надсадил, - промямлил Этан. Не хватало еще, чтобы она заподозрила у него инфекцию... - А-а... - протянула Хелда с разочарованным видом охотничьего пса, упустившего дичь. Теперь ей приходилось довольствоваться собственным монологом, и тут же подвернулась новая жертва. - Тьфу, какое гнусное зрелище, - ткнула она пальцем куда-то в сторону. Этан посмотрел, но не увидел ничего, кроме пары идущих по своим делам станционерок. - Просто удивительно, как человек может распускать себя до такой степени! - Кто? - в полном недоумении спросил Этан. - Да вон та толстая девка. Этан оглянулся. На его профессиональный взгляд ожирение было практически незаметным, учитывая особенности женской фигуры. - Обмен веществ, - заступился за бедняжку Этан. - Ха! Отличное оправдания для тех, у кого нет ни малейшей самодисциплины. Наверняка пожирает по ночам тонны какой-нибудь импортной планетной дряни. - Хелда брезгливо поморщилась. - Ужасная гадость. Никогда ведь не знаешь, где и как это производится. Я, например, ем только наши, экологически чистые продукты - постную говядину и салаты, без всяких там жирных подлив, соусов... - длинная лекция о диете и пищеварении заняла все оставшееся время, пока тихоходный транспорт не прибыл к месту назначения. Этан подождал, пока выйдет Хелда, отлепился от своего сиденья и осторожно высунул голову. Больничный запах, наполнявший карантинную зону, сразу же вызвал у него острый приступ ностальгии по Севарину. Он сглотнул комок. - Сюда, прошу вас, сударь, - экотех-мужчина в стерильном халате жестом показал ему дорогу. Еще два техника немедленно принялись дезинфицировать платформу рентген-стерилизаторами. Этана направили дальше по коридору, а техник следовал за ним по пятам, стирая акустической щеткой невидимую заразу с его следов. Этан вошел в небольшую комнату, похожую на раздевалку. Техник скрупулезно проинструктировал его, как принимать дезинфекционный душ, а затем удалился с красным комбинезоном и ботинками, бормоча: - Ну и народ! Никакого белья!.. Удостоверение личности и кредитная карточка остались в кармане комбинезона. Этан чуть не расплакался с досады. Но теперь уж ничего не поделаешь... Он тщательно вымылся, высушился, наконец-то почесал давно зудевший нос и принялся слоняться по душевой, теряя терпение. Только он начал взвешивать все "за" и "против" того, чтобы с диким воплем рвануть нагишом по коридору, как вернулся все тот же техник. - Привет. - Он положил комбинезон и ботинки на скамейку, прижал к руке Этана инъектор и сказал: - Контроль на выходе. С той стороны. Пока. - И вразвалочку вышел. Этан бросился к одежде. Его бумажник был по-прежнему - или снова - в кармане. Он с облегчением вздохнул, оделся и, готовясь к чистосердечному признанию, расправил плечи. Из лаконичной речи техника он уловил, кажется, только одно: идти нужно в противоположную сторону... И только он снова решил, что заблудился, как увидел дверной проем, а за ним - комнату. Одновременно с Этаном к двери приблизился и долговязый парень с "птичьей" платформы, Тэки - с интересной бледностью на лице и повязкой на голове. Он остановился, затаил дыхание и энергичным кивком предложил Этану пройти первым. Причина его предупредительности быстро разъяснилась - внутри их поджидала тощая Хелда. Все-таки заметив Тэки, она сложила руки на груди и пронзила его ледяным взглядом. - Пора тебе оставить в покое этот комм! Кажется, я уже просила тебя передать своей подружке, чтобы она не вызывала тебя в рабочее время. - Это была не Сара, - с видом оскорбленной невинности ответил Тэки. - Это была одна родственница. По делу. - Явно отвлекая от себя внимание Хелды, он ухватился за Этана. - А вот и наш помощник! Этан откашлялся и подошел к стойке, не зная, с чего начать свое заявление. Присутствие Хелды не входило в его планы. Эта женщина, кажется, была вездесущей. - Так, - сказал контролер в зеленом с голубым комбинезоне, сидевший за комм-пультом, и протянул руку. - Будьте добры вашу карточку. Этан понял, что от него требуется какое-то стандартное удостоверение жителя станции. Он набрал в грудь воздуха, собрался с силами и посмотрел на насупившуюся Хелду. Его чистосердечное признание прозвучало так: - Э-э... м-м... У меня ее с собой нет. Хелда, казалось, вот-вот начнет метать молнии. - Она должна быть при тебе в любое время, докер! - Я сменился, - отчаянно выворачивался Этан. - Она у меня в другом комбинезоне... - Если сейчас ему удастся вырваться из лап этой страшной женщины, он как ошпаренный помчится к властям! Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут вмешался Тэки: - Да ладно тебе, Хелда, дай человеку отдохнуть. Он ведь действительно помог нам с этими проклятыми пташками. - Подмигнув, он взял Этана под локоть и повлек к противоположному выходу. - Сходишь, возьмешь карточку и вернешься, договорились? - Но как же?... - начала было Хелда, однако контролер согласно кивнул. - Не обращай на нее внимания, - шепнул молодой человек Этану, выводя его за внутренние двери, через ультрафиолетовый шлюз и, наконец, к пневматическим воротам. - Она любого с ума сведет. Ее толстое чадо потому, видно, и удрало к планетникам, чтобы не свихнуться. Надо полагать, она тебе даже спасибо не сказала? Этан отрицательно покачал головой. - Ну тогда я говорю тебе спасибо. - Тэки весело кивнул, улыбнулся и скрылся за воротами. - Помогите! - еле слышно сказал Этан, оглядываясь по сторонам. Он оказался в очередном безликом коридоре станции, ничем не отличавшемся от тысячи других. В душе его что-то сжалось, он зажмурился, тяжко вздохнул - и зашагал вперед.

Два часа спустя он все еще продолжал идти, уверенный в том, что ходит по кругу. Посты службы безопасности, издалека заметные в Транзитной Зоне, в Зоне Станционеров напрочь исчезли. Или же они, как склады с одеждой, скрыты в стенах и отмечены лишь какими-то особыми знаками, известными лишь посвященным? На ноге, натертой чужим ботинком, лопнул еще один волдырь. Этан тихо выругался... Наконец, дойдя до очередного перекрестка, он чуть не запрыгал от радости: вокруг снова запестрели плакаты и указатели. Он повернул. Еще несколько развилок, какая-то дверь - и он на оживленном бульваре! Неподалеку, рядом с фонтаном, мерцала карта-путеводитель. - Так. Я здесь, - пробормотал он, водя пальцем по голограмме. Ближайший пост - вон там; он поднял взгляд и совместил значок на карте с зеркальной кабинкой, стоявшей на террасе в дальнем конце бульвара. Всего одним уровнем ниже бульвара находился его отель. Гостиница Куин располагалась на два уровня выше. Хорошо бы еще определить то место, где его пытали цетагандийцы... недалеко отсюда, это точно. Он собрался с духом и заковылял вверх по бульвару, следя краем глаза, нет ли поблизости мужчин с размалеванными лицами или женщины в сером с белым мундире. СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ СТАНЦИИ КЛАЙН - гласила светящаяся надпись на крыше кабины. Этан вошел. Непроницаемо-зеркальной кабина оказалась только снаружи, а изнутри открывался прекрасный вид на бульвар. Маленькую комнату заполняли ряды мониторов и комм-пультов. Блюститель порядка сидел, положив ноги на стол, поглощал какие-то жареные шарики из пакета и рассеянно поглядывал на пеструю толпу. "Блюстительница" - поправил себя Этан и мысленно застонал. Молодая, темноволосая, в оранжевом с черным мундире, она слегка напоминала командора Куин. Этан откашлялся. - Э-э... простите... Вы на дежурстве? Она улыбнулась. - Увы, да. С той минуты, как надеваю эту форму и до конца смены, когда я ее снимаю, плюс в любое время, когда им вздумается меня вызвать. Но в 24:00 я освобождаюсь, - ободряюще добавила она. - Как вы относитесь к тритоньим яйцам? - Нет-нет, спасибо, - отказался Этан, неуверенно улыбнувшись в ответ. Ее улыбка стала ослепительной. Он решил начать с другого конца. - Вы что-нибудь слышали о человеке, который сегодня утром стрелял из нейробластера на бульваре? - Ну еще бы! А что, об этом уже в Доках-и-Шлюзах говорят? Этан вдруг понял, из-за чего происходит путаница: ее вводил в заблуждение красный комбинезон. - Я не станционер, - сказал Этан. - Ага, я это сразу поняла по вашему выговору, - охотно согласилась девушка и выпрямилась на стуле, подперев рукой подбородок. В глазах ее светился живой интерес. - Путешествуете по галактике под видом рабочего-иммигранта? Или бежите от каких-то проблем? - Да нет, что вы... - глядя на ее улыбку, Этан тоже невольно продолжал улыбаться. Может, это у них обязательный ритуал в общении полов? Ни Куин, ни экотех Хелда не пользовались такими интенсивными мимическими сигналами, но Куин сама признавала свою нетипичность, а экотех и вовсе сумасшедшая. Этану уже свело губы. - Так как же насчет этого выстрела? - Вы разговаривали с кем-то из свидетелей происшествия? - звезды в ее глазах слегка поугасли, но зато во взгляде появилось внимание. - Нам требуется как можно больше свидетельских показаний. Этан напрягся. - Да? Почему? - осторожно спросил он. - Начато расследование. Тот парень, конечно, клянется, что выстрелил случайно, показывая другу свое оружие. Но информатор, который сообщил нам о выстреле, заявил, что стреляли в убегающего человека. Информатор потом куда-то запропастился, а так называемые очевидцы народ известный - сначала сами лезут с показаниями, а потом, когда доходит до подробностей, выясняется, что именно в момент выстрела один шнурки завязывал, а второй и вовсе в другую сторону смотрел... - Она вздохнула. - Если будет доказано, что парень с бластером действительно стрелял в кого-то, то его депортируют. Но если выстрел был случайным, то все, что мы можем, - это конфисковать нелегальное оружие, оштрафовать владельца и отпустить на все четыре стороны. Так и придется сделать через двенадцать часов, если его злонамеренность не будет доказана. Значит, Рау арестован! Этан заулыбался - широко и радостно, как герой рекламы. - Ну а что его друг? - Отмазывает его, конечно. Сам-то он со всех сторон чистенький, к нему не подкопаешься. Итак, если он правильно понял, Миллисор на свободе. Улыбка сползла с его лица. И Сетти, которого Этан никогда не видел и не сможет узнать, тоже па свободе. Все, пора признаваться... - Меня зовут Эркхарт, - начал он. - А меня - Лара, - ответила девушка. - Очень приятно, - автоматически отозвался Этан. - Но... - Так звали мою бабушку, - доверительно сообщила она. - Мне вообще кажется, что семейные имена дают удивительное ощущение преемственности, правда? Ну, пока не столкнешься с какой-нибудь Стериллой. Это одна моя несчастная подруга. Так намучилась со своим именем, что теперь сокращает его до Иллы. - М-м... Я... э-э-э... не совсем то хотел сказать. Она склонила голову набок: - Что не совсем? - Простите? - Что из того, что вы сказали, было не совсем то, что вы хотели сказать? - Э-э... - ...ркхарт, - закончила она. - Очень милое имя. Я думаю, вам вовсе незачем его стесняться. Или, может быть, в детстве вас из-за него дразнили? Этан застыл с открытым ртом, совершенно сбитый с толку. Но прежде чем он нашел способ вернуть разговор в деловое русло, другая женщина-офицер, постарше, выскользнула из лифтовой шахты, соединявшей пост с верхним уровнем. Бесцеремонность, с которой она появилась, выдавала в ней командира. - На посту, капрал, никаких посторонних разговоров! Позвольте мне еще раз напомнить вам об этом, - бросила она через плечо, подходя к своему шкафчику. - Отставить разговоры, у нас вызов. Девушка за спиной командира скорчила гримаску и шепнула Этану: "В 24:00, ладно?", - встала и, глядя, как начальница достает из шкафчика пару парализаторов, уже почти озабоченно спросила: - Что-нибудь серьезное, мэм? - Нужно прочесать уровни С-7 и С-8. Задержанный исчез из камеры предварительного заключения. - Сбежал? - Они не говорят, что сбежал. Говорят - исчез, - женщина-офицер скривила губы. - Когда начальство начинает изъясняться двусмысленно, тут можно думать все, что угодно. Задержанный - тот самый подонок, у которого сегодня утром изъяли нейробластер. Я уже видела это оружие - отличный военный образец, видавший виды. - Она пристегнула к поясу свой парализатор утяжеленной модификации и протянула такой же капралу. - А, вот как. Дезертир, значит. - Капрал оправила мундир, рассмотрела в зеркальце свое лицо и с такой же тщательностью проверила оружие. - Ничего не значит. Ставлю что хочешь против твоих бетанских долларов - никакой это не дезертир, а еще один чертов агент чьей-то военной разведки. - Ох нет, только не это! Один или с группой? - Надеюсь, что один. Группа - это хуже всего. Непредсказуемые, хладнокровные, плюющие и на закон, и на общественную безопасность! А когда ты едва не сломав себе шею, возьмешь их в белых перчатках, какое-нибудь посольство тут же спешит им на выручку, и все улики и свидетельские показания летят псу под хвост... - Она обернулась и замахала на Этана руками: - Давайте, давайте отсюда, мы закрываемся. - А девушке сурово приказала: - От меня ни на шаг, ясно? И никакого геройства! - Слушаюсь, мэм. И вот Этан снова стоял на террасе, а девушка-капрал и ее начальница спешили на задание. Этан в тупом отчаянии протянул им вслед руки. Капрал оглянулась и на прощание кокетливо пошевелила пальчиками.

Три коридора вперед. Два уровня вверх. По бесконечным лабиринтам гостиницы Куин. Знакомая дверь... Этан облизал пересохшие губы и постучал. И еще раз постучал. И замер... Створки дверей раздвинулись. Каково же было его удивление, когда навстречу ему выкатился робот-уборщик! Больше в номере никого не было; в комнате царил такой безупречный порядок, словно здесь никто никогда и не жил. - Куда же она подевалась?.. - простонал он, не в силах сдержать разочарование и досаду. - Сформулируйте, пожалуйста, ваш вопрос, сэр, - с готовностью отозвался робот Этан рванулся к нему. - Командор Куин, которая занимала этот номер, - где она? - Предыдущий жилец выбыл в 11:00, сэр. Предыдущий жилец не оставил информации о своем дальнейшем местонахождении. В одиннадцать ноль-ноль? Значит, она ушла буквально через несколько минут после того, как он сам гордо покинул этот отель. - О Бог-Отец!.. - Сэр, - вежливо прочирикал робот, - сформулируйте, пожалуйста, ваш вопрос. - Я не с тобой разговариваю! - рявкнул Этан. Робот почтительно наклонил корпус. - Желаете узнать что-либо еще, сэр? - А? Нет, нет... С тихим урчанием робот покатил по коридору.
Два уровня вниз... Три коридора... Но постовая кабинка по-прежнему закрыта. Они еще не вернулись. Этан тяжело опустился на тротуар рядом с фонтаном и стал ждать. Если Рау, выстрелив в него, поставил себя против закона, значит, закон теперь защищает Этана. Да что там! После того как он рассорился с Куин, служба безопасности - его единственная надежда. - Доктор Эркхарт? Чья-то рука опустилась ему на плечо. Этан подскочив, как ужаленный, обернулся... - Кто вы?.. - сдавленным голосом спросил он. Светловолосый молодой человек сделал шаг назад, не отводя от Этана пристального взгляда. Он был среднего роста, стройный и гибкий, одет на незнакомый планетный манер - в вязаную безрукавку и свободные брюки, заправленные у щиколоток в высокие, удобные ботинки из какой-то сверхмягкой кожи. - Простите. Если вы доктор Этан Эркхарт с планеты Эйтос, то именно вас я и разыскиваю. - Зачем?.. - Я очень надеюсь, что вы сможете мне помочь. Прошу вас, сэр, не уходите... - он умоляюще протянул руки, видя, что Этан отступает все дальше и дальше. - Вы меня не знаете, но мне очень нужен Эйтос. Меня зовут Терренс Си.

8

На какое-то мгновение Этан остолбенел. - Что вам нужно от Эйтоса? - придя в себя, выпалил он. - Убежище, сэр, - сказал молодой человек. - Я действительно беженец. - Напряжение делало его улыбку странной и неестественной. Этан продолжал отступать, но молодой человек шел за ним. - В списке пассажиров почтового корабля вы помимо всего прочего значитесь еще и как чрезвычайный и полномочный посол по особым поручениям. Вы ведь можете предоставить мне политическое убежище, правда? - Я... я... - Этан замялся. - Совет Населения выдвинул это предложение в последнюю минуту, потому что никто не знал, с чем я здесь могу столкнуться. Но на самом деле я никакой не посол, я врач. Молодой человек неотрывно смотрел на Этана; Этан ответил таким же пристальным взглядом. Он уже успел отметить, что юноша находится на грани нервного и физического истощения. Симптомы были налицо: впалые щеки, нездоровая бледность, покрасневшие белки глаз и предательская дрожь в пальцах. Вдруг ужасная догадка посетила Этана. - Послушайте... вы случайно не хотите, чтобы я защитил вас от Миллисора? Си кивнул. - О, в таком случае боюсь, что вы просто не понимаете ситуацию. Я здесь один. На станции у меня нет ни офиса, ни представительства - ничего. То есть, как бы вам объяснить, в настоящих посольствах имеется служба безопасности, охрана, контрразведка... Си скривил губы. - Разве для человека, который организовал исчезновение Окиты, все это так уж важно? От испуга Этан застыл с открытым ртом, утратив дар речи. - Их очень много, - продолжал Си. - Миллисор может бросить против меня все ресурсы Цетаганды, а я один, совсем один. Я единственный, кто остался. Единственный, кто выжил. И дело не в том, чтобы просто убить меня, дело в том, чтобы сделать это как можно скорее. - Его красивые руки снова протянулись в мольбе. - Я был уверен, что ускользнул от них и еще сумею нанести ответный удар. Ах, если бы только взять Миллисора, этого бесстрашного "охотника на вампиров"! - он с силой сжал кулаки. Умоляю вас, сэр. Предоставьте мне убежище! Этан нервно откашлялся. - А... что, собственно, вы имеете в виду под "охотником на вампиров"? - Это у Миллисора такое представление о самом себе, - Си пожал плечами. - Для него все его преступления - это подвиги во имя Цетаганды. Кто-то ведь должен выполнять грязную работу. Он считает себя героем, но все-таки ненавидит меня и боится, потому что я вижу его насквозь. Как будто его тайны значительнее или гаже чьих бы то ни было. А мне плевать и на его тайны, и на его подлую мерзкую душонку! Этан ощутил нечто вроде приступа морской болезни, мгновенно осознав, что его снова втягивают в какую-то непонятную игру. Решив действовать без околичностей, он спросил: - Кто вы? Молодой человек внезапно отпрянул. - Убежище. Сначала убежище, а потом я все вам расскажу. - В самом деле?.. Подозрительность на лице Си сменилась выражением полного отчаяния. - Понимаю. Я для вас такой же, как и для них. Лабораторный монстр, гомункулус из реторты. Хорошо, пусть так... Но в любом случае, перед тем как погибнуть, я отомщу капитану Рау. В этом я поклялся Джейнайн! Успев уловить во всей этой речи нечто доступное пониманию, Этан сказал со всем достоинством, на которое был сейчас способен: - Если под "ретортой" вы подразумеваете маточный репликатор, то да будет вам известно, что я и сам появился на свет таким же образом, и не считаю этот способ воспроизводства хуже любого другого. Напротив - даже лучше. Поэтому я благодарен вам хотя бы за то, что вы не можете оскорбить моего происхождения и дела моей жизни. Конфуз, отразившийся на лице Си, был сродни легкому смущению, которое почувствовал Этан. Юноша как будто хотел что-то сказать, но потом лишь покачал головой и повернулся, чтобы уйти. Нужда - пронеслось в мозгу у Этана - это маточный репликатор изобретательности... - Погодите! - крикнул он. - Я предоставляю вам убежище на Эйтосе. С таким же успехом он мог бы пообещать этому пареньку отпущение всех грехов. Однако Си обернулся, и в его голубых глазах опять загорелась надежда. - При одном условии, - продолжил Этан. - Вы должны будете сообщить мне, каким образом у вас оказались яйцеклеточные культуры, которые Совет Населения купил у Лаборатории Бхарапутры. Теперь настала очередь Терренса застыть с открытым ртом. - А разве Эйтос их не получил? - Нет. Обаятельный блондин охнул, словно его со всего маху ударили в живот. - Миллисор! Они наверняка у него! - и забормотал: - Хотя нет... как же... он бы не смог скрыть... Этан тихонько кашлянул. - Ну, если только у вашего полковника Миллисора нет привычки зверски пытать первого встречного - я говорю о себе - в течение семи часов лишь для того, чтобы приятно провести время, то я полагаю, что они все-таки не у него. Странная штука, подумал Этан, даже отрадно иногда бывает встретить человека, сбитого с толку не меньше твоего... Си повернулся к своему новому покровителю и вскинул руки, выражая полнейшее недоумение. - Но, доктор Эркхарт... Если они не у вас, не у меня, и не у Миллисора - то тогда где же они?.. Только теперь до Этана дошло, почему Элли Куин так бесило ожидание. Он и сам уже был сыт по горло всей этой неразберихой. Если так пойдет и дальше, то даже миролюбивый доктор Эркхарт может созреть для решительных действий. Он одарил молодого человека дружеской улыбкой. Си чем-то походил на Яноса, только чуть ниже и постройнее. И еще их роднит какой-то особый оттенок кожи... У Си, правда, не было того капризного выражения, которое портило лицо Яноса в моменты злости и скуки. - Возможно, - сказал Этан, - если просуммировать всю информацию, нам удастся найти ответ. Си посмотрел на него снизу вверх - он был на несколько сантиметров ниже - и спросил: - А вы действительно глава разведки планеты Эйтос? - В некотором роде, - пробормотал главный и единственный агент Эйтоса на все случаи жизни. Си кивнул. - В таком случае я на все согласен, сэр. - Он с облегчением вздохнул. - Мне только понадобится некоторое количество очищенного тирамина. Последние свои запасы я израсходовал на Миллисора три дня назад. Тирамин является аминокислотным предшественником целого ряда естественных метаболитов мозга, но Этану еще не доводилось слышать, чтобы он мог действовать в качестве "наркотика правды". - Простите, я не совсем понимаю... - начал супершпион Эркхарт. - Для моей телепатии, - нетерпеливо ответил Си. Пол закачался под ногами Этана и куда-то медленно поплыл. - Все эти гипотезы были опровергнуты сотни лет назад, - услышал он собственный голос. - Такого явления, как телепатия, просто не существует! Терренс Си прикоснулся ко лбу жестом человека, которого мучает головная боль. - Теперь существует, - просто сказал он.

Этан замер, ослепленный восходом новой, небывалой эры. - Послушайте, - наконец выдавил он, - мы с вами стоим сейчас посреди этого проклятого бульвара, в самой просматриваемой точке во всей галактике. Пока из ближайшей лифтовой шахты не выскочил гем-полковник Миллисор, не лучше ли нам удалиться в другое, более безопасное место и поговорить там? - Что? А, да, разумеется, сэр. У вас есть поблизости безопасная крыша? - Хм... А у вас? Молодой человек пожал плечами. - Да, наверное, пока работает моя легенда. "Безопасная крыша", как уже понял Этан, - это общий шпионский термин для любого укрытия. Си привел его в дешевую гостиницу, где жили транзитники, работающие на станции. Здесь обитали клерки, экономки, носильщики и прочий люд из низшего эшелона сферы услуг. О функциях многих из них Этан мог только догадываться - как, например, о специальности двух женщин в кричащих нарядах и отвратительном цетагандийском макияже, которые вдруг начали приставать к ним, а когда они торопливо прошли мимо, разразились потоком громкой невразумительной брани. Пристанище Си в точности напоминало экономический номер, оставленный Этаном: такое же простое и тесное. Этан с тревогой подумал, не читает ли Си его мысли прямо сейчас? Вероятно, все-таки нет, иначе бы этот экс-цетагандиец уже понял, что не с тем связался. - Если я правильно понял, - осторожно начал Этан, - ваши способности проявляются как бы скачкообразно? - Да, - ответил Си. - Если бы мое бегство произошло так, как я его планировал, я никогда не стал бы применять их снова. Но теперь, надо полагать, ваше правительство в обмен на защиту потребует от меня ответных услуг... - Я... я даже не знаю, - честно признался Этан. - Но если вы действительно обладаете подобным даром, было бы попросту глупо его не использовать. Я даже сейчас вижу, как его можно применить. - В самом деле? Уже сейчас видите?.. - с горечью пробормотал Си. - Ну да! В педиатрии, например. Младенец, который еще не умеет говорить, не может объяснить врачу, где у него болит или что он чувствует. Вы могли бы оказать неоценимую помощь в диагностике! Или несчастные жертвы аварий, парализованные, лишенные возможности общения... О Бог-Отец! Да вы могли бы стать для них настоящим спасителем. Терренс Си тяжело опустился на стул. Зрачки его то удивленно расширялись, то подозрительно сужались. - Обычно ко мне относятся как к воплощенному злу. Еще ни один человек, узнавший мою тайну, не предлагал мне ничего, кроме шпионажа. - А... те, кто предлагал, тоже занимались шпионажем? - Да, по большей части... - Тогда ничего удивительного. Им просто самим хотелось вас заполучить. Си как-то странно взглянул на него и неуверенно улыбнулся. - Надеюсь, что вы правы, сэр. Он расположился поудобнее, напряжение исчезло, по взгляд голубых глаз, устремленных на Этана, оставался по-прежнему настороженным. - Вы отдаете себе отчет, что я не человек, доктор Эркхарт? Я искусственная генетическая конструкция, составленная из различных компонентов, снабженная особым сенсорным органом, которого не имеет ни один из ныне живущих людей. У меня нет ни отца, ни матери. Я был создан искусственно. Я сделан. Вас это не пугает? - Ну, э-э... Откуда же те, кто сделал вас, брали все эти гены? От других людей, не так ли? - спросил Этан. - О, разумеется! Тщательный селекционный отбор, расовая чистота до мозга костей. - Он сильно закусил губу, словно желая причинить себе боль. - Хорошо, - сказал Этан. - Поверьте, я кое-что понимаю в генетике. Если не учитывать тот телепатический дар, о котором вы говорили, то вся ваша ненормальность сводится к редкостной взаимной гармонии ваших хромосом. Но из этого вовсе не следует, что вы не человек. - А разве можно доказать, что я человек? - Конечно. Вы обладаете свободой воли - это очевидно, иначе вы не смогли бы пойти против своих создателей. Следовательно, вы не автомат, но дитя Бога-Отца, отвечающий перед ним за собственные поступки, - как по катехизису отбарабанил Этан. Если бы у него вдруг выросли крылья и он воспарил бы на них к потолку, Си, наверное, изумился бы значительно меньше. Похоже, никто никогда не говорил ему этих прописных истин. - Так кто же я для вас, если не монстр? - Си рывком подался к нему. Этан задумчиво потер подбородок. - Все мы - дети одного Отца, даже если у нас и нет родителей. Ты мой брат, конечно. - Конечно?.. - эхом повторил Си и вдруг согнулся, сжавшись в напряженный комок. Слезы просочились сквозь его плотно сомкнутые веки. Он потер лицо о колено, стирая блестящие дорожки с покрасневших щек. - Проклятие! - прошептал он. - Я уникальное создание, я суперагент. Как ты посмел заставить меня плакать? Если я узнаю, что ты мне солгал, я убью тебя! - внезапно ожесточившись, добавил он. - Послушай, ты сейчас очень устал, - как можно мягче произнес Этан. Вспышка гнева лишила Си последних остатков самообладания, и теперь он вновь старался взять себя в руки, размеренно дыша по системе йогов. Этан порылся в карманах и протянул ему носовой платок. - Конечно, - продолжал он, - если смотреть на мир глазами Миллисора - а тебе, наверное, частенько приходилось это делать, то можно вообще сойти с ума... - Да, это точно, - сдавленно всхлипнув, отозвался Си. - Мне приходилось постоянно входить в его сознание с тех самых пор, - он снова приложил ладонь ко лбу, - как эта штука развилась в полную силу. Тогда мне было тринадцать лет. - О Боже! - сказал Этан с искренним сочувствием. - Ну вот, и результат налицо. Си вдруг рассмеялся, что помогло ему гораздо лучше, чем дыхательные упражнения. - Тебе-то откуда знать? - Ну я, конечно, не знаю, как там работает твоя телепатия, но с методами гем-полковника я знаком слишком хорошо. - Этан задумчиво потер губы и неожиданно спросил: - А сколько тебе лет? - Девятнадцать. В ответе Си не прозвучало вызова, столь характерного для взрослеющего человека. Он просто констатировал факт - так, словно ему и в голову не приходило, что возраст может что-либо значить. Этан вздохнул. - Знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне о себе чуть побольше. Ну, скажем, как своему иммиграционному агенту.

Эксперимент проводился на базе естественной мутации шишковидной железы. Си не знал, каким образом бесноватая иммигрантка, увечная, нищая и совершенно ненормальная попала в поле зрения доктора Фэза Джахара. Однако именно этот пронырливый молодой медик вытащил ее из развалюхи на пустыре и поместил в свою университетскую лабораторию. У Джахара был один знакомый, у которого был другой знакомый, а у этого другого знакомого был третий знакомый, который имел доступ к некоему высокому армейскому чину и мог заставить его выслушать себя. Так доктор Джахар приступил к осуществлению своей мечты, благо секретные государственные ассигнования на этот проект выделялись в неограниченных размерах. Сумасшедшая женщина исчезла из архивных номеров, и с тех пор ее никто не видел. Точнее говоря, никто из ее бывших знакомых не пытался наводить о ней справки. Повествование Си звучало ровно и бесстрастно, словно заученный текст на чужом языке. Этан даже не мог понять, от чего ему больше не по себе: от недавнего срыва юноши или же от того холодного самообладания, с каким он излагал теперь свою историю. Клеточная культура с геном телепатии была выращена in vitro - двадцать поколений за пять лет. Первые трое подопытных, в чьи хромосомы пытались внедрить этот комплекс, погибли, едва выйдя из маточных репликаторов. Еще четверо умерли во младенчестве или в раннем детстве от рака мозга, а еще трое, помучившись чуть дольше, от других заболеваний. - Тебе неприятно это слушать? - спросил Си, взглянув на побледневшего Этана. - Нет, нет... продолжай. Условия для развития матричных генетических копий - Этан назвал бы их детьми - были изменены, и доктор Джахар предпринял новую попытку. Эль-Экс-10-Терран-Си стал первым, кто выжил. Однако результаты ранних тестов оказались двусмысленными и разочаровывающими. Ассигнования на проект решено было прекратить. И все же Джахар, после стольких человеческих жертв, отказывался сдаваться. - Я полагаю, - сказал Си, - что Фэза Джахара в каком-то смысле можно назвать моим папочкой. Он верил в меня. Впрочем, нет - он верил в свою идею, воплотившуюся во мне. Когда бюджет лаборатории урезали, он сам работал за нянек и за техников. И Джейнайн он тоже занимался. - А кто такая Джейнайн? - осторожно спросил Этан. - Джей-9-Экс-Сета-Джи была моей... сестрой, если угодно, - наконец ответил Си. Он смотрел куда-то в пустоту, мимо Этана. - Хотя общими у нас были лишь немногие гены, но дар телепатии развился у обоих. Я не знаю, отводил ли ей Джахар с самого начала роль прародительницы новой расы суперлюдей, или она была для него просто экспериментальным образцом. Во всяком случае, как только мы подросли, он стал поощрять сексуальные отношения между нами Но к разведывательной деятельности ее никогда не готовили. А Миллисор всегда смотрел на нее как на будущую свиноматку, облепленную розовыми сосунками-шпиончиками. Он и сам мечтал о ней, и я видел все картины, которые рисовались в его воображении... Этан испытал облегчение, когда Си умолк, избавив его от пространного описания сексуальных фантазий гем-полковника Миллисора. Колесо фортуны доктора Фэза Джахара снова резко повернулось, когда Терренс Си достиг половой зрелости. Полное развитие мозга и изменения в его биохимическом балансе наконец активизировали орган, который до сих пор упорно отказывался проявлять себя. Телепатические способности Си стали очевидны, надежны и повторяемы. Без ограничений, однако, не обошлось. В состояние восприимчивости телепатический орган приводился лишь введением высокой дозы аминокислотного тирамина, и его чувствительность угасала, как только организм перерабатывал излишки и восстанавливал свой обычный биохимический баланс. Телепатический радиус был ограничен в лучшем случае несколькими сотнями метров. Кроме этого, восприятие блокировалось любым барьером, встававшим на пути сигналов, испускаемых мозгом-мишенью. Опыты показали, что одни сигналы получаются более отчетливыми, другие же едва улавливались, даже когда Си чуть ли не касался тела испытуемого. Вероятно, это была проблема соответствия "рабочих частот" приемника и передатчика, поскольку некоторые послания, которые доходили до Терренса в бесформенном, вязком виде, пробивались в сознание Джейнайн с яркостью галлюцинации, со всеми звуковыми и чувственными эффектами, со всей ясностью мысли - и наоборот. Избыток сигналов от большой группы людей создавал невообразимую какофонию - как на многолюдной вечеринке, где каждый кричит что-то свое, и вычленить нужный разговор стоит невероятных усилий. Всю свою короткую жизнь Терренс Си слышал от доктора Джахара, что его предназначение - служить Цетаганде. Поначалу он верил в это и даже гордился своей великой миссией. Первая трещинка в его вере появилась, когда он поближе познакомился с персоналом секретных служб, курировавших проект, и узнал их истинные намерения. "Их внутреннее не соответствовало внешнему, - объяснил Си. - А самые гадкие уже прогнили настолько, что даже перестали чувствовать, как от них смердит". С каждым новым экспериментальным заданием трещина увеличивалась. - Самой грубой ошибкой Миллисора, - задумчиво сказал Си, - было решение использовать нас для "прощупывания" людей, подозревавшихся в инакомыслии, в то время как он задавал им вопросы, касающиеся их лояльности. До той поры я даже не знал, что такие люди могут существовать. Военную подготовку Си проходил под руководством тщательно отобранных наставников. В дальнейшем ему прочили работу агента на безопасных заданиях - или на опасных, но столь ответственных, что их выполнение оправдывало бы любой риск. Но не было и речи о том, чтобы допустить телепата в высший командный состав, в узкий круг людей, контролировавших всю Цетаганду, ее колонии и аванпосты. Впрочем, телепатические способности Си не позволяли ему проникнуть в подсознание объекта; он мог уловить только те мысли и образы, которые человек сам вызывает из глубин памяти. Но использование телепатии в обычной обстановке для выискивания случайно прорвавшихся крамольных помыслов было невыгодно - гораздо больший улов давало присутствие Си на допросах. А допросы становились все более разнообразными и зачастую вызывали в нем омерзение. - О, я тебя прекрасно понимаю, - поежившись, сказал Этан. ...Наверное, Джейнайн первая начала думать об их создателях как о рабовладельцах. Мечта о побеге, ни разу не высказанная вслух, возникала в их сознаниях в те редкие минуты, когда волею начальства их телепатические органы активизировались одновременно. Оба начали тайком выплевывать таблетки тирамина и делать запасы. Планы побега они выдвигали, обсуждали и оттачивали в полном молчании. Они не хотели смерти доктора Фэза Джахара. На этом пункте, которого Этан вовсе и не касался, Си настаивал с большой горячностью. Побег, возможно, прошел бы гораздо удачнее, не попытайся они уничтожить лабораторию и увести с собой еще четверых детей. Все это только усложняло задачу, но Джейнайн считала, что их долг - оставить палачей у разбитого корыта. Когда же ее и Терренса начали все чаще привлекать к работе на жесточайших допросах политзаключенных, Си перестал оспаривать эту часть плана. Если бы Джахар не помчался спасать свои записи и генетические культуры, взрыв не оборвал бы его жизнь. Если бы малыши не запаниковали, не начали кричать, охранник, возможно, ничего бы не заметил; если бы они не побежали, он, возможно, не стал бы стрелять. Если бы Терренс и Джейнайн выбрали другой маршрут, другую планету, другой город, достали бы другие документы... Холодный тон, с которым Си вел свое повествование, стал уже просто ледяным; его голос полностью лишился эмоций и, казалось, существовал независимо от человека. Он словно описывал похождения какого-то персонажа древней истории, а не собственную жизнь. ...Если бы он не ушел в тот вечер на причал, чтобы снять с карточки немного денег и купить овощей. Если бы он вернулся пораньше, а капитан Рау пришел чуть позже... Если бы Джейнайн не рванулась, чтобы заслонить его от бластера капитана! Если бы, если бы, если бы... Он проявил фантастическую силу и изворотливость, сражаясь за то, чтобы тело Джейнайн, каждая клетка которого таила в себе генетический секрет, не попало в руки Миллисора. И все же прежде чем ему наконец удалось заморозить труп, прошли целые сутки - слишком долгий срок, чтобы сохранились мозговые структуры, даже если бы они и не были разрушены импульсом нейробластера. Но он продолжал надеяться. Вся его воля была теперь нацелена только на одно: сделать как можно быстрее как можно больше денег. Терренс Си, который при жизни Джейнайн прозябал на грани нищеты, теперь выматывал себя до предела, всеми правдами и неправдами добывая деньги для того, чтобы добраться с тяжелой криоцистерной до лаборатории Архипелага Джексона, где, как поговаривали, за большие деньги способны сделать все. Однако никакие деньги не в силах сделать мертвое живым... Самым обходительным образом ему были предложены альтернативы. Как посмотрит уважаемый клиент на такой вариант, как создание клонированной копии его жены? Копия будет абсолютной, и даже самый опытный эксперт не отличит ее от оригинала. И ему не придется ждать семнадцать лет, пока копия достигнет зрелости: процесс взросления может быть сказочно ускорен. Личные особенности могут быть воссозданы с удивительной степенью достоверности, за определенную сумму, разумеется, и даже улучшены, если некоторые черты оригинала в чем-то не устраивали уважаемого клиента. Сама же копия не будет знать о существовании оригинала. - Все, что мне тогда требовалось, чтобы вернуть ее, - сказал Си, - это куча денег и способность поверить, будто ложь - это правда. - Он помолчал. - Деньги у меня были. Теперь он умолк надолго. Этан чувствовал себя неуютно, точно случайный прохожий, попавший на чьи-то поминки. - Извини и не сочти за бестактность, но ты, кажется, собирался объяснить, как все это связано с заказом на четыреста пятьдесят живых человеческих яйцеклеточных культур, который Эйтос послал Лабораториям Бхарапутра? - он обезоруживающе улыбнулся. Си резко поднял взгляд на Этана и потер лоб и виски, как бы возвращая себя к действительности. Немного погодя он продолжил: - Заказ с Эйтоса поступил в генетическую секцию Лабораторий, когда я ходил вокруг них со своей Джейнайн. Раньше я никогда не слышал о вашей планете. Ее название звучало так странно и казалось таким далеким, что я подумал: если я попаду туда, то, может быть, забуду и Миллисора, и все, что со мной было, - навсегда. После того как останки Джейнайн были... - он осекся и отвел взгляд от Этана, - ...кремированы, я покинул Архипелаг Джексона и начал беспорядочно метаться по галактике, запутывая следы. Здесь же я скрылся под видом наемного рабочего, чтобы дождаться очередного корабля на Эйтос. Я прибыл на станцию пять дней назад и первым делом по привычке проверил в информотеке транзита наличие граждан Цетаганды. И обнаружил, что Миллисор зарегистрировался здесь на три месяца в качестве агента по купле-продаже предметов искусства. Я не мог понять, как это мне удалось вычислить его прежде, чем он вычислил меня. Но я выбрал момент и подобрался к нему достаточно близко, чтобы прочитать его мысли. Оказалось, он отложил всякую слежку за транзитниками, занимаясь поисками тебя и Окиты. Так что ты, Доктор, даже не представляешь, как я тебе обязан... И все-таки, что ты сделал с Окитой? Этан не дал увести себя в сторону. - А что ты сделал с заказом Эйтоса? - на всякий случай он устремил на юношу строгий и проницательный взгляд. - Ничего. - Си облизал пересохшие губы. - Это Миллисор считает, будто я с ним что-то сделал. Мне жаль, что из-за этого заварилась такая каша... - Не так уж я глуп, как это может показаться, - мягко заметил Этан. Си сделал неопределенный жест в духе "а-мне-и-не-казалось". - Ко мне попала независимая информация о том, что лучшая генетическая команда Бхарапутры работала над нашим заказом целых два месяца, тогда как он мог быть выполнен всего лишь за неделю. - Он обвел взглядом крохотную убогую комнату. - К тому же, если не ошибаюсь, от кучи денег у тебя мало что осталось, - добавил он еще мягче и - уже совсем вкрадчиво - заключил: - Вероятно, ты заставил их сделать яйцеклеточную культуру из останков жены, не так ли? После того как стало ясно, что клон все равно окажется другой личностью. А потом ты кое-кого подкупил и эта культура была тайком помещена в наш заказ... А сам решил последовать за ним на Эйтос, верно? Си вдруг всего передернуло, он непроизвольно открыл рот и лишь через какое-то время выдохнул: - Да, сэр. - Значит, те культуры содержали полный генетический комплекс для мутации шишковидной железы? - Да, сэр. Без изменений. - Си уставился в пол. - Она так любила детей. Она уже была готова к тому, чтобы родить от меня ребенка, когда нам показалось, что мы в безопасности. Но тут появился Рау... Это было последнее, что я мог для нее сделать. Вы в состоянии понять меня, сэр? Этан кивнул, тронутый до глубины души. В этот миг он бы с радостью поспорил с любым эйтосианским ортодоксом, который стал бы утверждать, что в привязанности мужчины к женщине заведомо не может быть ни романтики, ни благородства. И все-таки его не покидало ощущение какой-то неясности, нелогичности, недосказанности. Что-то здесь было не так... Раздался стук в дверь. Оба одновременно вскочили. Рука Си метнулась в карман куртки; Этан побледнел. - Кто-нибудь знает, что ты здесь? - спросил Си. Этан отрицательно помотал головой. Но ведь он обещал молодому человеку свою защиту, стало быть... - Я открою, - он выступил вперед. - А ты прикроешь меня, - добавил он, когда Си попытался возразить. Си кивнул и встал позади него. Створки дверей с шипением разъехались в стороны. - Добрый вечер, посол Эркхарт! - Элли Купи, возникнув в дверном проеме, одарила его ослепительной улыбкой. - До меня дошли слухи, что посольство Эйтоса ищет на рынке услуг надежных телохранителей, солдат и контрразведчиков. Можете прекратить поиски: Куин перед вами - три в одной. Предлагаю особую поощрительную скидку любому клиенту, который решится заключить контракт до наступления полуночи То сеть до того, как истекут пять минут, - добавила она, вскинув бровь. - Так я могу войти?..

9

- Опять вы! - простонал Этан. - И куда же вы посадили своего "жучка" на сей раз, командор Куин? - На вашу кредитную карточку, - не раздумывая, ответила она. - Это единственный предмет, с которым вы не расстаетесь даже ночью. - Она покачалась на носках и вытянула шею, чтобы заглянуть Этану через плечо. - А вы не хотите представить меня своему новому другу? Ну пожалуйста!.. Этан промычал что-то нечленораздельное. - Так я и думала, - Куин кивнула. - И я должна сказать, что вы самая лучшая подсадная утка, которую мне только доводилось встречать. То, как слетаются на вас все напасти, просто потрясает воображение! - Если не ошибаюсь, я, кажется, слышал, будто вы не желаете иметь дела с э-э... голубыми соплями? - холодно осведомился Этан. - Ну ладно, ладно, - она усмехнулась, - не стоит, принимать все так близко к сердцу. Если честно, то я уже начинала подумывать, как бы повежливее выпроводить вас из моего номера. И была очень рада, когда вы сами проявили инициативу. Этан презрительно скривил губы и отступил в сторону со всем достоинством, на какое был сейчас способен. Правая рука Терренса Си сжала какой-то предмет в кармане куртки. - Она друг? - Нет! - отрезал Этан. - Друг, друг! - командор Куин энергично закивала, одарив новую жертву самой неотразимой из своих улыбок. К большому неудовольствию Этана, Си отреагировал на это так же, как и все мужчины, впервые видевшие Куин. К счастью, он пришел в себя гораздо быстрее: взгляд его соскользнул с ее лица, и перешел на кобуру, а затем - на тяжелые ботинки явно военного образца. В ответ Куин окинула молодого человека своим проницательным взглядом, мгновенно определив - в глазах ее вспыхнули искры - где находится его оружие. Этан вздохнул. Неужели он обречен всегда на шаг отставать от этой наемницы?.. Створки дверей захлопнулись, и Куин уселась на стул, скромно сложив руки на коленях. - Не желаете ли вы представить меня этому очаровательному молодому человеку, посол доктор Эркхарт? - Чего ради? - возмутился Этан. - Ну ладно, брось. В конце концов ты мне уже кое-чем обязан. - Что?! - Этан набрал воздуха, готовясь выплеснуть всю накопившуюся ярость, но Куин опередила его. - Конечно. Если бы я не попросила моего кузена Тэки вытащить тебя из Карантина, ты бы до сих пор торчал там без удостоверения личности, под бдительным присмотром наших "умывателей рук". И в таком случае никогда бы не встретился с мистером Си. Этан закрыл рот. - Сама представляйся, - наконец буркнул он. Элли галантно кивнула ему и повернулась к Терренсу Си; несмотря на всю ее выдержку, чувствовалось, что даже она взволнована встречей. - Меня зовут Элли Куин. Я состою в звании командора во флоте дендарийских наемников и занимаю должность полевого агента в разведывательном управлении флота. Моей задачей было осуществление слежки за гем-полковником Миллисором и его командой в целях раскрытия их планов. Во многом благодаря присутствующему здесь послу Эркхарту мне наконец удалось это сделать. Терренс Си с подозрением взглянул на обоих. У Этана внутри все клокотало: долгие усилия, потраченные на то, чтобы завоевать доверие юноши, вмиг пошли прахом! - На кого вы работаете? - спросил Си. - Мой начальник - адмирал Майлз Нейсмит. - Тогда на кого работает он? Этан внезапно удивился, почему этот вопрос никогда не приходил ему в голову... Командор Купи откашлялась. - Одна из самых очевидных причин, по которым правительства пользуются услугами наемных агентов вместо того, чтобы посылать собственных, состоит именно в том, что наемник, в случае провала, никак не может сказать, куда в конечном итоге попадают его донесения. - Иначе говоря, вы не знаете. - Совершенно верно. - Я могу представить еще одну причину для использования наемников, - заметил Терренс, и зрачки его сузились. - Что, если вы посланы для того, чтобы проследить за работой своих же людей? Как я могу быть уверен, что вы сами не работаете на Цетаганду? Эта до ужаса логичная мысль громом поразила Этана. - То есть вы хотите сказать, что начальство гем-полковника Миллисора пожелало узнать, достоин ли он дальнейшего продвижения по службе? - Куин улыбнулась. - Думаю, что мое последнее донесение чрезвычайно их расстроило бы... - По обтекаемости ответа Этан понял, что у нее нет намерения оправдать себя, сознавшись в убийстве Окиты. Но даже этот великодушный жест не наполнил его благодарностью. - Единственная гарантия, которую я могу вам предоставить - мое собственное убеждение. Я не думаю, чтобы адмирал Нейсмит пошел на какую-либо сделку с Цетагандой. - Для наемников хорош тот, кто больше платит, - сказал Си. - Им безразлично, кто заказчик. Главное - разбогатеть. - Хм. Не совсем так. Наемники богатеют за счет того, что выигрывают с наименьшими потерями. А для того чтобы побеждать, нужно иметь под своим командованием только лучших людей. А лучшим совсем не безразлично - кто платит. Конечно, и в этом бизнесе попадаются всякие зомби и маньяки, но только не среди людей адмирала Нейсмита. Этан едва удержался, чтобы не поиздеваться над последним утверждением. Задетая за живое, Куин вскочила, видимо, позабыв, что сейчас не стоит делать лишних жестов, и принялась ходить из угла в угол. Но голос ее оставался ровным и деловым: - Мистер Си, я хочу предложить вам вступить в офицерский состав флота дендарийских наемников. Благодаря одному только вашему телепатическому дару - если он будет подтвержден - я гарантирую вам звание лейтенанта в штабе Разведывательного управления. Возможно, и нечто большее, учитывая ваш опыт, но уж за лейтенанта я ручаюсь. Если вы действительно были созданы и воспитаны для работы в военной разведке, то отчего бы вам не посвятить этому свою жизнь? Никакие тайные структуры в дендарийском флоте не будут ставить вам преград. И каким бы странным вы сами себя ни считали, там вы обретете друзей, которых, возможно, сочтете еще более странными... - Уж это точно, - пробормотал Этан. - ...живорожденных, репликаторных, генетически измененных - каких угодно. Кстати, один из наших лучших боевых капитанов - гермафродит. Она кружила вокруг Си, как ястреб, готовый камнем пасть на свою жертву и унести ее в когтях. Этан не выдержал: - Должен заметить, командор Куин, что господин Си попросил меня предоставить ему убежище на _Э_й_т_о_с_е_. Но Куин даже не удостоила его ответом. - Вот видите, - быстро сказала она Си. - Вам нужна защита от Миллисора. А где вы можете оказаться в большей безопасности, чем в самом сердце армии? Черт побери, подумал Этан, от возбуждения она становится еще красивее... Он с тревогой взглянул на Си, но холодная невозмутимость юноши успокоила его. Будь такой накал страстей направлен на него самого, то как знать - может, он тут же подписал любой контракт. А может, дендарийцам требуются судовые хирурги?.. - Я полагаю, - холодно сказал Си, - что для начала они захотят меня проверить? - Ну, - Элли пожала плечами, - естественно. - Под наркотиками, разумеется? - Э-э... Да, конечно, это входит в программу тестирования кандидатов. Человек может возомнить о себе все, что угодно, а на поверку оказаться полным кретином и причем, что характерно, даже не подозревать об этом. - Короче говоря, допрос со всеми подробностями. - Конечно, - уже осторожнее согласилась Куин, - у нас имеются все "подробности", и мы их используем по мере необходимости. - Используете... По мере необходимости... - Но не со _с_в_о_и_м_и_ людьми. - Сударыня, - он прикоснулся ко лбу, - когда эта штука начинает работать, во мне оказывается слишком много _н_е _в_а_ш_и_х_ людей. - Да? Вот как... - Сквознячок сомнения впервые остудил ее пыл. - И все же, если я решу присоединиться к вам, какие будут ваши действия, командор Куин? - Ну-у... - сейчас она напомнила Этану кошку, которая делает вид, будто мышка ей вовсе не интересна. - Вы ведь все еще на станции Клайн. И Миллисор пока тоже здесь. Я бы могла оказать вам еще одну-две услуги... ("Что это - угроза или подкуп?..") - А вы взамен могли бы дать мне кое-какую дополнительную информацию о Миллисоре и разведке Цетаганды. Просто для того, чтобы у меня уже что-то было для адмирала Нейсмита. Этан представил кошку, гордо опускающую дохлую мышь на подушку любимого хозяина. Си, вероятно, тоже представил нечто подобное, поскольку язвительно поинтересовался: - Мой труп сгодится? - Адмирал Нейсмит, - заверила его Куин, - с куда большим удовольствием получил бы вас в живом виде. - Да что вы, слепцы, можете знать об истинных помыслах людей? - Си фыркнул. - Что вы вообще можете утверждать? И когда я, сейчас такой же слепой, смотрю на вас, как я могу вам верить? Он встал и тоже начал шагать по комнате. - Любые действия и любая ложь могут быть вынужденными. Из страха или по другим причинам. - Он ходил и ходил кругами. - Но я должен знать. Я должен знать! - Он замер и уставился на обоих, как человек, пытающийся разглядеть что-то в кромешной тьме. - Достаньте мне немного тирамина. И тогда мы поговорим. Когда я буду знать, кто вы такие на самом деле. Если что-то и могло сблизить Этана с командором Куин, так это растерянность, отразившаяся на их лицах. Они смотрели друг на друга и без всякой телепатии понимали, что творится в голове у каждого. Куин, несомненно, напичкана секретами дендарийской разведки со всяческими ее "подробностями", а он... Си сразу же поймет, какую ошибку совершил, ища заступничества у Этана. Может, не стоило представляться таким "крутым"? Как теперь съежится перед прозревшими глазами Си величественный образ дипломата и разведчика!.. Но он будет дважды дурак, если попытается это скрыть... Этан махнул рукой: - Ладно, я согласен. Куин шевелила губами, погрузившись в какие-то вычисления. - Это устарело, - бормотала он, - это тоже, и сейчас там все должно быть иначе... а это Миллисор уже знает и так. Все остальное чисто личное. - Она подняла голову. - Ладно, идет. Си, казалось, был озадачен. - Вы согласны? - Пожалуй, это первый случай, когда мы с господином послом сходимся во мнениях, - она подмигнула Этану, который в ответ только хмыкнул. - У вас есть доступ к очищенному тир амину? - спросил Си. - Без посредников. - Очищенный тирамин должен быть в любой аптеке, - сказал Этан. - Его используют при некоторых заболеваниях. - С аптеками есть проблемы, - угрюмо заметил Си, за чем вдруг последовал возглас Куин: - Ну да! Конечно! - Что "конечно"? - Теперь я понимаю, почему Миллисор потратил столько усилий, чтобы влезть в здешнюю коммерческую компьютерную сеть, но даже пальцем не шевельнул ради военной. Я все не могла взять в толк, как это он так просчитался... - Удовольствие от разгаданной головоломки загорелось в ее темных глазах. - Ну? - сказал Этан. - Это ловушка, понимаешь? - ответила Куин. Си кивнул, а она продолжала объяснять Этану: - Миллисор поставил свои коды в коммерческую компьютерную сеть. Теперь, как только кто-нибудь на станции Клайн покупает очищенный тирамин, у Миллисора на наблюдательном посту звенит звонок, а в аптеке - тут как тут - появляется капитан Рау или Сетти... О да! Чистая работа. - Она кивнула и принялась задумчиво скрести ногтем идеально белый передний зуб. (Бывшая обгрызательница ногтей, - поставил диагноз Этан.) - Кажется, я знаю, как их обойти, - наконец прошептала Куин.

Прежде Этану никогда не доводилось бывать на посту разведчика; подслушивающая аппаратура его просто потрясла. Но Терренс Си был достаточно хорошо знаком если не с конкретными моделями, то по крайней мере с аналогичными образцами. Дендарийцы, по всей вероятности, вовсю использовали последние бетанские достижения в области микротехнологии. Лишь потребность совместить с ней грубый человеческий глаз делала необходимым пульт управления, который теперь лежал на столе перед Этаном и Си в виде развернутой записной книжечки. Картинка станционного пассажа, где в данную минуту находилась Куин, передавалась голографической пластиной. Изображение то и дело беспорядочно прыгало вслед за движениями ее головы, поскольку видеофиксирующий слой был нанесен на крохотные сережки-бусинки. Немного приноровившись, Этан погрузился в наблюдение. Иллюзия присутствия была полной, и мрачноватая комната Си словно исчезла, хотя сам юноша, сидя плечом к плечу с Этаном, оставался все же некой отвлекающей деталью. - ...Ничего страшного с тобой не случится, если ты четко, без всяких импровизаций выполнишь то, что я тебе сказала, - втолковывала Куин своему кузену Тэки, который отлично выглядел в свежем зеленом с голубым комбинезоне. Белую повязку на лбу - следствие вчерашнего столкновения - уже сменила прозрачная пластиковая наклейка. (Этан с удовлетворением отметил отсутствие какого-либо воспаления вокруг аккуратно закрытого пореза.) - Запомни, что именно отсутствие сигнала означает, что ты должен вернуть лекарство, - продолжала Куин. - На всякий случай я буду рядом, но ты старайся на меня не смотреть. Если не увидишь, что я машу тебе с балкона, сразу же иди назад, возвращай им этот препарат и говори, что тебе нужен был другой, ну-у... - Триптофан, - шепотом подсказал Этан, - снотворное. - Триптофан, - повторила Куин. - Снотворное. А потом просто иди домой. И не вздумай смотреть на меня. Я свяжусь с тобой позже. - Элли, это как-нибудь связано с тем парнем, которого я вчера по твоей просьбе вытащил из Карантина? - спросил Тэки. - Ты обещала, что потом все объяснишь. - Это "потом" еще не наступило. - Это имеет какое-то отношение к дендарийским наемникам, да? - Я, между прочим, в отпуске. - Значит, ты в него влюбилась, - ухмыльнулся Тэки. - Что ж, уже шаг вперед по сравнению с твоим сумасшедшим коротышкой! - Адмирал Нейсмит, - отрезала Куин, - вовсе не коротышка. Он почти пяти футов ростом. А ты просто недоумок, если считаешь, что я "влюблена" в него. Просто я восхищаюсь им как личностью. - Изображение запрыгало - Куин примялась раскачиваться на носках. - И как профессионалом. Тэки досадливо посмотрел в сторону, но не сдался. - Хорошо, пускай это не для твоего коротышки. Но тогда зачем? Ты что, занялась контрабандой наркотиков? Я совсем не прочь сделать тебе одолжение, но не собираюсь рисковать своей работой даже ради тебя, сестричка! - Слушай, братец, да ты попросту эгоист и больше ничего! - раздраженно выпалила Куин. - И если боишься опоздать на свою драгоценную работу, то давай, вперед! - Ну ладно, ладно, - Тэки добродушно пожал плечами. - Но потом ты не отвертишься и все мне расскажешь, поняла? - Он повернулся и неторопливо зашагал вверх по пассажу, бросив напоследок через плечо: - Но если это так безопасно и легально, почему ты все время говоришь, что ничего страшного не случится? - Потому что ничего страшного случиться _н_е _м_о_ж_е_т_, - словно заклинание, пробормотала себе под нос Куин и помахала ему рукой. Через несколько минут она так же неторопливо пошла вслед за Тэки. Этан и Си полюбовались зрелищем витрин, которые лениво разглядывала Куин, прогуливаясь по пассажу. Лишь временами как бы случайные повороты ее головы показывали, что Тэки все еще находится в поле ее зрения. Вот он вошел в аптеку. Куин последовала за ним и, делая вид, будто рассматривает витрину с препаратами от головокружения, настроила свою серьгу на направленный аудиоприем. - Хм, - сказал аптекарь, - тирамин у нас не так уж часто спрашивают. - Он отстучал товарный код на комм-пульте. - Какие вам таблетки, сударь, в полграмма или грамм? - Э-э... в один грамм, я думаю, - ответил Тэки. - Сейчас посмотрим, - сказал аптекарь. Последовала долгая пауза. Затем - звук нового набора кода, недовольное бормотание аптекаря. Звук легкого удара кулаком по боковой панели комм-пульта. Жалобный писк аппарата. Еще звук набора - по той же программе. - Срабатывает ловушка Миллисора? - шепнул Этан. - Почти наверняка. Тянут время, - также шепотом отозвался Си. - Прошу прощения, сударь, - произнес, аптекарь. - Кажется, что-то заело. Если вы немного посидите, я проверю ваш заказ вручную. Это займет всего несколько минут. Сверху Куин искоса посмотрела на прилавок. Аптекарь вытащил пухлую провизорскую книгу, сдул с нее толстый слой пыли и принялся водить пальцем по страницам, изредка поднимая голову на звук открываемых дверей. Тэки вздохнул и плюхнулся на скамейку с мягкой обивкой, мельком бросив взгляд на Куин. Та немедленно углубилась в изучение богатой коллекции всевозможных презервативов. Этан залился краской и исподтишка взглянул на Си: последнего это зрелище оставило совершенно равнодушным. Этан снова решительно уставился на экран. Разумеется, этот галактический парень часто пользовался такими штуками. По его же собственному признанию, он состоял в интимных отношениях с женщиной в течение нескольких лет и, очевидно, не находил в этом ничего предосудительного. Но Этану было бы гораздо легче, если бы Куин вдруг заинтересовалась препаратами от космической болезни. - Черт! - выдохнула Куин. - Слишком быстро! Аптекарь поднял рассеянный взгляд на нового посетителя, торопливо входившего в помещение. Среднего роста, в простой одежде, комок нервов и мускулов - Рау! Цетагандиец резко сбавил шаг, скользнул взглядом вдоль стойки, моментально вычислил Тэки и двинулся дальше по проходу с витринами. Он остановился напротив Куин. Вероятно, наемница одарила капитана одной из своих ослепительных улыбок, поскольку тот замер и губы его невольно дернулись, словно он хотел улыбнуться в ответ. Затем он еще раз огляделся и вышел из помещения - подальше от соблазна. Аптекарь наконец вернулся и вставил кредитную карточку Тэки в комм-пульт. Теперь аппарат действовал нормально, проверил карточку и вернул ее с легким жужжанием. Тэки взял свой пакет и вышел. Рау следовал за ним на расстоянии каких-нибудь четырех шагов. Тэки медленно брел вниз по пассажу, то и дело оглядываясь на пустой балкон в дальнем конце. Наконец, он уселся где-то в самом центре рядом с фонтанами и погрузился в долгое ожидание. Рау присел неподалеку, вытащил из кармана комм и принялся читать. Куин продолжала разглядывать витрины магазинов. Тэки еще раз взглянул на балкон, затем - в недоумении - на свой хронометр, а дальше уже просто уставился на Куин, которая ни в какую не желала его замечать. Посидев еще пару минут, он поднялся и сделал несколько шагов. - Простите, сударь, - окликнул его Рау, улыбаясь и вежливо протягивая пакет, - вы забыли! - Черт бы тебя побрал, оболтус! - злобно прошептала Куин. - Я же сказала: никаких импровизаций! - О, спасибо. - Тэки, растерянно моргая, взял свой пакет из смертельно-вежливых рук. Рау кивнул и вернулся к чтению. Тэки раздосадованно вздохнул и снова потащился вверх по пассажу к аптеке. - Простите пожалуйста, - обратился он к аптекарю, - я, кажется, перепутал. Тирамин или триптофан - лекарство от бессонницы? - Триптофан, - ответил аптекарь. - А, извините... Мне-то как раз триптофан нужен... Аптекарь посмотрел на него весьма неодобрительно. - Да, сударь, - холодно сказал он. - Одну минуту.

- И все-таки это не полный провал, - сказала Куин, вынимая из ушей сережки и аккуратно укладывая их в футляр с набором шпионских устройств. - По крайней мере я убедилась, что именно Рау сидит на разведпосту Миллисора. Хотя я бы все равно это вычислила... Сняв заколку, она положила ее в тот же футляр, защелкнула его и сунула в карман куртки. Затем нашарила ногой стул позади себя, подтащила поближе и уселась, облокотившись на откидной столик. - Я думаю, теперь они где-то с неделю будут следить за Тэки. Тем лучше: люблю смотреть, как противник попусту тратит время. До тех пор пока он не попытается связаться со мной, ничего плохого не случится. Однако и ничего хорошего тоже, - подумал Этан, мельком взглянув на Терренса Си и оценив выражение его лица. Си так надеялся, что тирамин вот-вот будет у них в руках... Теперь он снова был замкнут, холоден и преисполнен подозрительности. Совершенно независимо от собственного неосторожного обещания обезопасить Си, Этан уже не мог бросить все и выйти из игры, пока Миллисор остается угрозой для Эйтоса. И какими бы ни были их личные цели - его, Куин и Терренса Си, - выпутаться из этого кошмара они могут лишь совместными усилиями... - Может, я попытаюсь где-нибудь его украсть? - без особого энтузиазма предложила Куин. - Хотя станция Клайн - не самое подходящее место для подобной тактики... - А есть какая-то особая причина, по которой это должен быть именно очищенный тирамин? - неожиданно спросил Этан. - Или через определенные промежутки времени к тебе в кровь, должно поступить некое количество тирамина? - Не знаю, - сказал Си. - Мы всегда принимали его в таблетках. Этан сощурился и погрузился в размышления. Затем он нашарил на откидном столике пишущую панель и принялся отстукивать список. - Это еще что? - спросила Куин, вытягивая шею. - О Бог-Отец, рецепт, разумеется, - отозвался Этан, печатая с растущим воодушевлением. - Тирамин, знаете ли, встречается в естественном виде в некоторых продуктах. Вот я и составляю меню с высоким содержанием тирамина - Миллисор ведь не мог облепить своими "жучками" все продуктовые точки станции - а в том, чтобы ходить по зеленным лавкам, нет ничего незаконного, не так ли? Тебе, вероятно, придется побегать по магазинам - здесь, в отеле, мы вряд ли найдем что-либо подходящее. Куин взяла список и пробежала его глазами. - Все это?! - Ее брови поползли вверх. - Столько, сколько сможешь найти. - Ты у нас доктор, - она пожала плечами и криво усмехнулась. - Полагаю, мистеру Си пригодятся твои услуги, если он запихнет в себя хотя бы половину!
После двух часов тягостного ожидания Куин вернулась в гостиничный номер Си, навьюченная двумя огромными пакетами. - Кушать подано, господа! - провозгласила она, бухнув пакеты на стол. - Начинаем пир! Масса съестного привела Си в некоторое замешательство. - Да... кажется, действительно многовато, - заметил Этан. - Ты сам не сказал, - сколько, - парировала Куин. - Но ведь ему придется есть и пить только до тех пор, пока он не включится. - Она в боевом порядке выставила бутылки бордо, бургундского, шампанского, шерри и банки с темным и светлым пивом. - Или не выключится. - Вокруг напитков Куин расположила изящным веером желтый сыр с Эскобара, белый сыр с Зергияра, два сорта маринованной селедки, дюжину плиток шоколада, копчености и пряные соления. - Или пока его не вырвет, - заключила она. Единственным местным продуктом оказались горячие жареные кубики из куриной печенки. Этан подумал об Оките и поморщился. Выбрав кое-что из общей массы, он взглянул на ценники. - Да, - вздохнула Куин, уловив его гримасу, - ты был прав насчет того, что мне придется обегать все магазины, где торгуют импортным товаром. - А ты хоть подумал, как это отразится на моей статье расходов? Ну, приятного вам аппетита. Скинув ботинки, она улеглась на кровать, положив руки под голову; на лице ее был написан величайший интерес. Этан выдернул пластиковую пробку из литровой бутылки бордо и как радушный хозяин принес из буфета бокалы и всю необходимую посуду. Си с сомнением сглотнул и сел к столу. - Ты уверен, что это сработает, доктор? - Нет, - честно ответил Этан. - Но, по-моему, это очень милый, безобидный и вполне безопасный эксперимент. Из угла, где стояла кровать, донеслось хихиканье. - Ну разве это не чудо, наша наука?! - откомментировала Куин.

10

Из чувства солидарности Этан выпил с Терренсом вина, отказавшись от куриной печенки, солений и шоколада. Бордо, несмотря на цену, оказалось настоящими помоями, но бургундское было недурным, а шампанское - на десерт - даже довольно приятным. Легкая путаница в голове подсказала Этану, что солидарность зашла уже чуть дальше, чем следует. Но Терренс Си, методично обходя стол, все еще ел и пил. - Ну как, что-нибудь чувствуешь? - с надеждой спросил Этан. - Может, тебе еще чего-нибудь дать? Сыру? Еще вина? - Гигиенический пакет? - подсказала Куин. Этан свирепо глянул на нее, но Си просто отказался от всех предложений, покачав головой. - Ничего не чувствую, - произнес он, механически потирая затылок. Этан диагносцировал начальную стадию мигрени. - Доктор Эркхарт, а ты совершенно уверен, что на Эйтос не попала ни одна яйцеклеточная культура из тех, что были отправлены Бхарапутрой? Этан слышал этот вопрос уже, наверное, в тысячный раз. - Я все распаковал лично, а позже видел и остальные контейнеры. Это были даже не культуры, а полуразложившиеся мертвые яичники. - Джейнайн!.. - Если ее э-э... донорский материал был культивирован для производства яйцеклеток, то... - Ну конечно! Весь материал. - Его там не было. Ничего не было. - Я сам проследил за упаковкой этих культур, - сказал Си, - и сам проследил за отправкой груза в космопорт Архипелага Джексона. - Это немного сужает интервал времени и места подмены, - заметила Куин. - Выходит, все произошло здесь, на станции Клайн, в течение двух месяцев, пока груз находился на складе. Остается только проверить, уф! - четыреста двадцать шесть подозрительных кораблей. - Она вздохнула. - Что, к сожалению, выходит за пределы моих скромных возможностей. Си плеснул бургундского в пластиковый бокал и снова выпил. - Ваших возможностей? А может, ваших интересов? - Ну... да... и то, и другое. То есть если бы мне действительно нужно было проверить эти корабли, я бы заставила Миллисора поработать, а сама бы просто следила за ним. Но ведь груз представляет интерес исключительно из-за некоего генетического комплекса в одной из культур. И этот же комплекс содержится в каждой клетке вашего тела. Один фунт вашей плоти послужил бы моим целям ничуть не хуже, а даже лучше, чем та культура. Или один грамм, или пробирка с кровью... - она продолжала перечисление, надеясь, что Си поймет намек. Си побледнел. - Я не могу ждать, пока Миллисор выследит их. Как только его команда начнет работать в нужном направлении, они тут же найдут меня на станции Клайн. - У вас еще есть время, - сказала она. - Я так думаю, что они выбросят на ветер массу человекочасов, следя за каждым шагом бедного невинного Тэки, пока тот будет мирно заниматься домашним хозяйством. Может, они просто умрут от скуки, - с надеждой добавила Элли, - избавив меня от выполнения одного пренеприятнейшего поручения, навязанного мне Домом Бхарапутра. Си пристально посмотрел на Этана. - А Эйтос? Разве он не заинтересован в том, чтобы все-таки получить свой груз? - Мы уже все равно списали его. Возврат, конечно, сэкономил бы наши деньги, в том смысле, что не пришлось бы делать новый заказ. Но, боюсь, такая экономия вышла бы нам боком: Миллисор высадится на Эйтосе с целой армией убийц и зальет кровью всю планету. Он настолько одержим своей маниакальной идеей, что я уже был бы просто счастлив, если бы он нашел эти проклятые контейнеры и успокоился. - Этан виновато пожал плечами. - Мне очень жаль... - Никогда не надо просить прощения за честность, доктор Эркхарт, - Си печально усмехнулся, но продолжил с напором: - И все-таки неужели вы не понимаете - нельзя допустить, чтобы этот генетический комплекс попал им в руки! В следующий раз они постараются сделать из своих телепатов настоящих рабов. И тогда ничто не помешает им использовать их в самых грязных целях... - Неужели они действительно смогут создать людей, лишенных свободы воли? - похолодев, спросил Этан. С детства заученная фраза "мерзость перед лицом Отца-Бога" вдруг наполнилась реальным, устрашающим смыслом... Куин заговорила с кровати подчеркнуто ленивым тоном: - Сдается мне, что джинн все равно уже выпущен из бутылки, независимо от того, вернет Миллисор эту культуру или нет. Он просто профессиональный контрразведчик, и этим все сказано. Сейчас его волнует только одно - чтобы эта культура не появилась больше ни у кого. У цетагандийцев есть секрет ее производства, поэтому со временем они возобновят и усовершенствуют свою программу. Сколько лет это займет, двадцать пять или пятьдесят - не важно. Но тогда, возможно, было бы хорошо иметь расу телепатов, обладающих свободой воли, которые могли бы им противостоять. - Она плотоядно оглядела Си, словно отыскивая наилучшую точку для взятия биопсии. - А почему вы считаете, что в качестве работодателя адмирал Нейсмит оказался бы лучше этих извергов-цетагандийцев? Куин поперхнулась. Этан понял, что телепат читает мысли с той самой минуты, как начал задавать вопросы. До Элли это дошло тоже. - Ну тогда, - закричала она, побагровев, - можешь послать образцы своих тканей на любую планету галактики по собственному усмотрению, а еще лучше - на все сразу. Миллисора хватит удар, ты будешь отомщен, и в придачу одновременно снимешь с крючка Эйтос. Очень эффектно! Мне нравится. - Создать сотни рас и поколений рабов?! - взорвался Си. - Сотни мутированных меньшинств, запуганных, ненавидимых и управляемых со всей жестокостью, какая только понадобится их мерзким хозяевам? Тысячи людей преследуемых до самой смерти, если только им удастся выйти из-под контроля? Этан еще никогда не чувствовал себя в такой близости от поворотной точки развития истории человечества. Неудобство этого положения состоит, оказывается, в том, что с вершины, куда ни глянь, открывается длинный, скользкий и непредсказуемый спуск в то странное будущее, в котором - что самое печальное - тебе придется жить. Си покачал головой и снова выпил. - Для себя я решил, что с меня достаточно. Хватит. Три года назад я уже прошел через огонь, но только ради Джейнайн. - А, - сказала Куин. - Джейнайн... Си вдруг пронзил ее взглядом. Не так уж он пьян, подумал Этан. - Хочешь получить фунт моей плоти, наемница? Так вот тебе цена. Найди мне Джейнайн! Куин скривила губы. - Спрятанную, как ты говоришь, среди других эйтосианских "невест по переписке"? Та еще задачка... - Она покрутила локон вокруг пальца. - Ты понимаешь, разумеется, что моя миссия закончена. Я свою работу выполнила. И сейчас я могу парализовать тебя, прямо там, где ты сидишь, взять образец ткани и испариться, прежде чем ты придешь в себя. - Ну и что? - Си дернулся. - А то, что ты все это прекрасно понимаешь. - Так чего же ты от меня хочешь? - поинтересовался Си. Голос его звенел от злости. - Чтобы я тебе доверял? Она поджала губы. - Ты не доверяешь никому. Тебе еще никогда не приходилось этого делать. Но тем не менее ты требуешь, чтобы все остальные доверяли тебе! - А-а... - протянул Си, в глазах его мелькнула догадка, - вот оно что! Куин обнажила зубы в хищной усмешке. - Еще одно такое "вот оно что" - и я организую тебе такой несчастный случай, что и Оките не снился! - Личные тайны вашего адмирала меня ни в малейшей степени не интересуют, - чопорно сказал Си. - И к этой ситуации они вряд ли имеют отношение. - Они имеют отношение ко мне, - пробормотала Куин, но незаметно кивнула в знак того, что и эти сведения не подлежат огласке. Все грехи, когда-либо совершенные или хотя бы помысленные Этаном, вдруг всплыли на поверхность его сознания. Он понял, что подразумевала Куин, и внезапно с ужасом ощутил себя абсолютно голым. До чего же некстати эта невероятная физическая привлекательность Терренса, его нервная, изысканная утонченность! Этан проклинал свою слабость к блондинам, изо всех сил пытаясь удержать в узде мысли, неудержимо устремившиеся в область эротики. Вряд ли то, о чем он сейчас думает, возвысит его в глазах Си... Впрочем, могло быть и хуже. Он мог подумать об эфемерности той защиты, на которую надеялся Терренс Си. Этан покраснел, не зная, куда деваться от стыда, и уставился в пол. Кажется, придется уступить парня этой Куин с ее славными победами дендарийских наемников. Уступить, даже не успев рассказать ему об Эйтосе: о великолепных морях, чудных городах, дружных коммунах, о плодородных фермерских угодьях, вокруг которых - необозримая целина с удивительным разнообразием климатов и обычаев, о суровых святых отшельниках, об особой, ни на что не похожей культуре... Этан представил себе, как они вместе с Си идут под парусами у берегов Южной Провинции, проверяя подводные клети на рыбной ферме отца. Соленый пот и соленая вода, жаркий тяжелый труд, а потом - холодное пиво со свежими креветками... Интересно, есть ли на Цетаганде океаны? Си повел плечами, как человек, желающий прогнать какое-то слишком яркое воспоминание. - На Цетаганде океаны есть, - прошептал он, - но я их никогда не видел. Вся моя жизнь прошла в коридорах. Этан зарделся как маков цвет. Куин, наблюдавшая за ними, хихикнула с видом полнейшего понимания. - Могу гарантировать, Си, что с твоими данными ты будешь не самой популярной личностью на вечеринках! Усилием воли - это было заметно - Си отключил свой телепатический "аппарат". Этан облегченно вздохнул. - Если вы можете предоставить убежище мне, доктор Эркхарт, то почему бы не сделать это и для потомства Джейнайн? А если вы не способны защитить ее, то как вы предполагаете... Теперь Этан вздохнул тяжело. Однако лгать было уже бесполезно. - Я ничего не предполагаю и не представляю, как сам буду выбираться из этой передряги, - спокойно сказал он. - Не говоря уже о вас. Но я не отказываюсь от своих слов. Куин подняла указательный палец, требуя внимания. - Должна заметить, господа, что прежде чем делать что-либо с этим пресловутым генетическим грузом, мы должны его найти. Но, кажется, теперь мы вправе сократить уравнение. Если искомого нет ни у Миллисора, ни у нас, то у кого же оно есть? - У любого, кто мог узнать, что это такое, - ответил Си. - Государства-соперники. Криминальные группировки. Силы галактических наемников. - Полегче, Си, не ставь всех на одну доску, - тихо сказала Куин. - Дом Бхарапутра, разумеется, знал, - вставил Этан. - И он подпадает под две категории из трех, - Куин криво усмехнулась, - являясь одновременно и государством, и криминальной организацией... Хм! Прошу прощения за предрассудки. Да. Кое-кто в Доме Бхарапутра действительно знал, что это такое. Но все они превратились в горстки дымящегося пепла. Думаю, Дом Бхарапутра больше не знает, какие цыплятки вылупились в их инкубаторе. Это мое личное мнение, поскольку барон Луиджи не стал посвящать меня во все детали. Но мне думается, что, будь он полностью в курсе дела, то моим заданием было бы вернуть Миллисора и компанию живыми для допроса, а вовсе не превратить их в трупы. - Она поймала на себе взгляд Си. - Ты, безусловно, знаешь их обычаи лучше меня. Мои доводы убедительны? - Да, - неохотно подтвердил Си. - Мы все время ходим кругами, - заметил Этан. - Ага, - согласилась Куин, продолжая вертеть локон. - А если кто-то сделал это в одиночку? - предположил Этан. - Наткнулся на информацию совершенно случайно. Скажем, кто-нибудь из команды корабля... - О-о... - застонала Куин. - Я же сказала: сузить область поиска, а не расширять ее! Факты и еще раз факты! - Она вскочила на ноги и внимательно посмотрела на молодого телепата. - Вы уже выдохлись, господин Си? Си распрямился, охватив голову руками. - Да, все кончилось. Полная отключка. - Голова болит? Сильно? В каком-то определенном месте? - встревожился Этан. - Да, ерунда, это всегда так. - Си, пошатываясь, добрел до кровати, упал на нее и свернулся калачиком. - Куда ты сейчас? - спросил Этан наемницу. - Во-первых, проверю мои старые информационные ловушки, во-вторых, ненавязчиво пообщаюсь с персоналом хранилища, хотя сомневаюсь, чтобы оператор автоматической системы запомнил один груз из тысячи, прошедших за пять или семь месяцев... Ну да ладно. Все-таки какая-то ниточка. А ты можешь оставаться здесь: искать крышу безопаснее этой не имеет смысла. - Умолкнув, она указала пальцем на кровать, что, вероятно, должно было означать: "Кстати, присмотришь за нашим приятелем". Этан заказал по подъемнику три четверти грамма салициловой кислоты с витаминами группы "В" и заставил несчастного Терренса Си все это проглотить. Си честно выпил таблетки и снова завалился на кровать, всем своим видом показывая, что мечтает лишь о том, чтобы его оставили в покое. Вскоре он расслабился, вытянулся на кровати и уснул. Этан смотрел на него, заново погружаясь в мучительное ощущение собственного бессилия. Он не мог предложить ничего. У него в запасе не было и половины тех хитроумных трюков, которые, словно фокусник, демонстрировала Куин. Не было ничего, кроме твердой уверенности, что они взялись распутывать клубок не с того конца.

Звонок возвратившейся Куин разбудил Этана, уснувшего прямо на полу. Невнятно бормоча, он поднялся на ноги и, протирая глаза, впустил ее в комнату. Пора бы ему снова побриться... Может, позаимствовать какой-нибудь депилятор у Си? - Ну как? - спросил он. - Что-нибудь выяснила? Она пожала плечами. - Миллисор по-прежнему обыскивает станцию. Рау несет вахту на наблюдательном посту. Я могла бы сдать его властям, анонимно связавшись со службой безопасности, но, если он опять сбежит из камеры предварительного заключения, придется искать его в другом месте. А завскладом может литрами пить чистейший спирт, часами трепаться о чем угодно, но абсолютно ничего не помнить. - От Элли слегка попахивало каким-то ликером. Си проснулся и сел на край кровати. - О-о... - простонал он и снова осторожно улегся на спину, закрыв глаза, однако через минуту все же приподнялся. - Который час? - Девятнадцать ноль-ноль, - сказала Куин. - Ах черт! - он вскочил с кровати. - Мне пора на работу. - Может, тебе вообще не стоит выходить? - заботливо спросил Этан. - Думаю, ему все-таки нужно поддерживать свою легенду, - нахмурившись, возразила Куин. - Пока она неплохо работает. - И поддерживать состояние своего кошелька, - добавил Си, - если уж я собираюсь купить билет и выбраться из этой банки со скорпионами. - Я куплю тебе билет, - предложила Куин. - Ну это как хочешь, - сказал Си. - Разумеется. Си встряхнул головой и поплелся в сторону ванной, а Куин тем временем заказала по линии доставки апельсиновый сок и кофе. Этан равно обрадовался и тому, и другому. Куин принялась за баночку с дымящимся черным напитком. - Моя вылазка завершилась полным провалом, доктор. Ну, а у тебя как? Си еще что-нибудь сказал? И к чему этот разговор? - подумал Этан. Малейшее его шевеление или храп у нее наверняка записаны... - Мы оба спали, - ответил он, потянувшись за кофе, который на поверку оказался какой-то дешевой синтетикой. Этан решил, что такой кофе обычно заказывал сам Си, и обошелся без комментариев. - Однако я не перестаю думать о перемещениях нашего груза. И мне по-прежнему кажется что мы пытаемся распутать клубок не с того конца. Вспомни-ка, что именно поступило к нам на Эйтос. - Отбросы, как ты говорил, во всех контейнерах. - Да, но... Какой-то звук, похожий на писк пойманного цыпленка, донесся из помятой куртки Куин. Она сунула руку в карман, что-то бормоча. - Что за черт! О боги, Тэки! Я же ему говорила, чтоб не звонил мне с работы... Она вытащила маленький аппарат и бросила взгляд на светящиеся цифры. - Что это? - спросил Этан. - Сигнал аварийного вызова. Только несколько человек знают мой номер. Не думаю, что его можно вычислить, хотя у Миллисора есть... хм, это не Тэки. Не его номер. Она развернула свой стул к гостиничному интеркому. - Значит так, доктор Эркхарт. Соблюдайте тишину и держитесь вне досягаемости видеоприема. На голографическом экране появилась румяная молодая женщина с каштановыми волосами, одетая в голубой станционерский комбинезон. - А-а... - с облегчением сказала Куин и улыбнулась, - это ты, Сара. - Привет, Элли, - без улыбки ответила Сара. - Тэки с тобой? Куин едва не вылила на себя горячий кофе, конвульсивно сжав баночку. Улыбка застыла на ее лице. - Со мной? Он сказал тебе, что собирается ко мне? - Не играй со мной в эти игры, Элли, - сощурившись, сказала Сара. - И можешь передать ему, что в бистро "Голубые ели" я пришла вовремя. А я вовсе не из тех, кто больше трех часов будет ждать любого парня, даже если на нем этот пижонский комбинезон! - и она бросила завистливый взгляд на серую куртку Куин. - Я не так завернута на тряпках, как он. И я иду дом... то есть иду развлекаться! Я иду развлекаться, и можешь передать ему, что вечеринка из-за его отсутствия ничего не потеряет! - ее рука потянулась к клавише. - Погоди, Сара! Не отключайся! Тэки нет со мной, честное слово! - Куин, которая, казалось, готова прыгнуть в экран, слегка расслабилась, когда девушка задержала руку. - Что вообще происходит? Последний раз я видела Тэки перед тем, как он ушел на смену. Я знаю, что он нормально добрался до Экослужбы. Он что, потом собирался встретиться с тобой? - Он сказал, что мы вместе поужинаем, а потом сходим на настоящий балет, в честь моего дня рождения. Представление начиналось час назад! - Сара раздраженно фыркнула, пытаясь скрыть досаду. - Понятно, - Куин бросила взгляд на хронометр. Ее руки, обмякнув, соскользнули с края стола. - Ты уже звонила ему домой или кому-нибудь из его друзей? - Я звонила всем. Твой отец дал мне твой номер. - Девушка вновь подозрительно нахмурилась. - Так... - пальцы Куин начали выбивать дробь по кобуре парализатора, в которой теперь находилась новенькая сверкающая модель гражданского образца. - Так... - Этан, вконец ошарашенный тем, что у Куин, оказывается, есть отец, снова попытался сосредоточиться. Куин словно прикипела взглядом к лицу на экране. Голос ее стал хриплым, а слова зазвучали отрывисто и резко, как одиночные выстрелы. Эта дамочка, невольно подумал Этан, действительно участвовала в сражениях. - Ты звонила в службу безопасности? - В службу безопасности?! - удивилась девушка. - Зачем, Элли? - Позвони им немедленно и повтори все, что говорила мне. Пусть зарегистрируют Тэки как пропавшего. - Парня, который просто не явился на свидание? Элли, да они просто посмеются надо мной. А может, это ты надо мной смеешься, а? - растерянно сказала она. - Мне сейчас не до шуток. Попроси, чтобы тебя связали с капитаном Аратой. Скажи ему, что ты от командора Куин. Он смеяться не будет. - Но, Элли... - Звони немедленно! Я должна идти. Свяжусь с тобой, как только смогу. Лицо девушки растворилось за мерцающими снежинками. С губ Куин сорвалось еле слышное ругательство. - Что тут происходит? - спросил Си, появляясь из ванной. Он застегивал на запястьях свой зеленый комбинезон. - Боюсь, что Тэки сейчас на допросе у Миллисора, - сказала Куин. - А это означает, что моя легенда превратилась в дым. Проклятие! Не пойму, для чего им понадобилось похищать Тэки, это же полный абсурд... Чем он думает, этот Миллисор - задницей? Не похоже на него... - Возможно, это логика отчаяния? - сказал Си. - Он был очень расстроен исчезновением Окиты. Даже больше расстроен, чем новым явлением доктора Эркхарта. Насчет доктора Эркхарта у него были э-э... весьма странные теории. - Из-за которых, - добавил Этан, - ты потратил массу усилий, чтобы меня найти. Приношу свои глубочайшие извинения за то, что не оказался тем суперагентом, на которого ты так рассчитывал! - Перестань! - сказал Си, бросив на него странный взгляд. - Я всего лишь хотела заставить Миллисора слегка понервничать. - Куин впилась зубами в край ногтя и отгрызла его. - Но не до такой же степени. Я не дала им никаких оснований, чтобы брать Тэки. А может... Если бы он сделал все, как я сказала, и вернул пакет немедленно... Да, никогда не следует связываться с дилетантами. И почему я тогда не послушалась внутреннего голоса? Бедняга Тэки даже не знает, из-за чего все это на него свалилось... - Когда ты "связывалась" со мной, тебя почему-то угрызения совести не мучили, - мрачно заметил Этан. - А тебя все равно во все это втянули. К тому же я ведь не пела тебе колыбельные, когда ты был маленьким. И потом... - она помолчала, устремив на него взгляд не менее странный, чем тот, которым только что одарил его Си, - ты себя недооцениваешь... - Она вскочила и направилась к двери. - Ты куда? - забеспокоился Этан. - Я собираюсь, - решительно начала она, но вдруг, после минутного колебания, отняла руку от кнопки замка. - Я собираюсь сперва все это обдумать. И Куин, резко повернувшись, принялась мерить шагами комнату. - Почему они держат его так долго? - спросила она. Этан не был уверен, адресован ли этот вопрос к нему, к Си или к стенке. - Они же могли выкачать из него всю информацию буквально за пятнадцать минут. Потом он очнулся бы где-нибудь в туннеле и решил бы, что задремал по дороге домой, - и все шито-крыто... - Мной они занимались не пятнадцать минут, - напомнил Этан, - а гораздо дольше. - Да, но их подозрения были вызваны - в чем ты совершенно прав - моим "жучком", который они у тебя обнаружили. А Тэки я нарочно оставила "чистым", чтобы ничего подобного больше не произошло. К тому же они запросто могут сверить показания Тэки с его станционным досье. Ты же был человеком без прошлого, или по крайней мере твое прошлое трудно было проверить, что оставляло большой простор для любых фантазий. - И в результате мне пришлось промучиться целых семь часов, - проворчал Этан. - Но с тех пор, как пропал Окита, - вступил в разговор Си, - они, вероятно, думают, что ты действительно суперагент, который смог выдержать семичасовую пытку. Теперь у них еще меньше доверия к ответам типа "я не знаю"... - И в таком случае, - угрюмо подытожила Куин, - чем скорее я вытащу Тэки, тем лучше. - Извини, конечно, - сказал Этан, - но откуда? - Как ни странно, из штаб-квартиры Миллисора. Той, где допрашивали тебя. Эта та самая крыша, под которую мне никак не удавалось подпустить "жучков". - Обеими руками она взъерошила волосы. - Но как же, черт побери, это сделать? Вооруженное нападение на укрепленный объект посреди скопища невинных граждан? Да еще в обстановке космической станции... - А как ты вызволила доктора Эркхарта? - спросил Си. - Просто набралась терпения и ждала, пока он выйдет. А потом долго ловила подходящий момент. - Да, довольно долго, - охотно согласился Этан. Они обменялись натянутыми улыбками. Элли металась по комнате, как взбешенная тигрица. - Меня пытаются выманить! Я знаю. Я это чувствую. Миллисор хочет добраться до меня через Тэки. А для него все средства хороши. К.Д.С. - Куин - Дерьмо Собачье! О боги! Без паники, Куин! Что бы сделал в подобной ситуации адмирал Нейсмит? - она остановилась как вкопанная и уставилась в стену. Перед мысленным взором Этана уже возникли пикирующие бомбардировщики, тысячи десантников с плазмотронами наперевес, платформы с тяжелыми лучевыми орудиями, плавно перелетающие с позиции на позицию... - Никогда не делай то, - пробормотала Куин, - что вместо тебя может сделать специалист. Вот что он сказал бы! Интеллектуальное дзюдо, школа космического мага. - Когда она снова повернулась, лицо ее сияло. - Да, это именно то, что бы сделал он! Хитрый коротышка, как же я тебя люблю! - Она отдала честь кому-то невидимому и ринулась к интеркому. Си вопросительно посмотрел на Этана; тот пожал плечами. На голографическом экране материализовалось настороженное лицо женщины-клерка, одетой в зеленую с голубым униформу. - Горячая линия Экологической и эпидемиологической службы. Чем могу быть полезна? - Я бы хотела сообщить о предполагаемом переносчике инфекции, - заявила Куин самым деловым и серьезным тоном. Клерк придвинула к себе пишущую панель. - Человек или животное? - Человек. - Транзитник или станционер? - Транзитник. Но даже в данный момент он может передавать инфекцию станционеру. Взгляд ее собеседницы стал еще более настороженным. - Название болезни? - Альфа-С-Д-плазмид-3. Клерк задержала руку над панелью. - Альфа-С-Д-плазмид-2 - заболевание, передающееся половым путем и выражающееся в отмирании мягких тканей. Впервые зарегистрировано на Варуса Тертиус. Вы его имеете в виду? Куин отрицательно покачала головой. - Это новая и более жизнеспособная разновидность варусанского "красного паха". Насколько мне известно, вакцину против нее еще не изобрели. Разве вы о ней ничего не слышали? Тогда вам до сих пор просто везло. - Нет, мэм, я слышу об этом заболевании впервые, - клерк яростно печатала, подключив еще какие-то приборы к своему записывающему оборудованию. - Имя подозреваемого переносчика? - Господин Харман Дал, цетагандийский агент по купле-продаже предметов искусства. У него новое агентство в Транзитной Зоне, лицензированное несколько недель назад. Он общается со множеством людей. Харман Дал - псевдоним Миллисора, догадался Этан. - Так-так, - сказала клерк. - Мы, конечно, благодарны вам за информацию. Но... - она помолчала, подбирая слова. - Каким образом вы узнали о болезни этого человека? Куин отвела взгляд от лица клерка, перевела его на собственные ноги, затем взгляд ее поблуждал по углам комнаты и наконец остановился на вдруг задрожавших руках. Все говорило о том, что она крайне смущена. Будь у нее время, чтобы подольше задержать дыхание, она бы покраснела. Но, впрочем, хватит и этого. - А вы как думаете?.. - пробормотала она, обращаясь к пряжке своего ремня. - О!.. - вместо нее покраснела клерк. - О, в таком случае мы вам крайне признательны за то, что вы сами пошли нам навстречу. Смею вас уверить, что подобная информация у нас строго конфиденциальна. Вы должны немедленно обратиться к нашим врачам в Карантин. - Разумеется! - согласилась Куин, вся - раскаяние и готовность. - Я могу пойти туда прямо сейчас? Но... но я ужасно волнуюсь, как бы вы тоже не опоздали. Из-за Дала у вас может очень скоро оказаться три пациента вместо двух. - Уверяю вас, мэм, наш департамент успешно справляется с такими деликатными ситуациями. Будьте добры, вставьте вашу идентификационную карточку в считывающее устройство... Куин так и сделала, вновь пообещала немедленно обратиться в Карантин, получила новые уверения в анонимности и массу благодарностей и отключилась. - Держись, Тэки, - вздохнула она. - Помощь на подходе. Пришлось, правда, выступить под своим настоящим именем, но тут уж мелочиться не приходится... - Быть больным у вас - преступление? - ошеломленно спросил Этан. - Нет, но ложное донесение о переносчике заболевания - безусловно, преступление. Когда увидишь, какие силы пойдут сейчас в ход - поймешь, почему такие розыгрыши не поощряются. Но по мне уж лучше судебное разбирательство, чем выстрел из нейробластера. Деньги на штраф возьму из расходных сумм. - А что скажет на это адмирал Нейсмит? - с удивлением и восторгом спросил Си. - Он представит меня к награде, - Куин подмигнула. - Ну ладно. Экослужба может получить от своих новых клиентов неожиданный отпор. Вдруг нашим "умывателям рук" понадобится группа поддержки, а? Ты умеешь обращаться с парализатором, господин Си? - Да, командор. Этан робко поднял руку. - Я получил общую воинскую подготовку в Эйтосианской армии, - услышал он свой голос.

11

В итоге в резервную штурмовую группу Куин выбрала именно Этана, а не Си. Телепата же она поставила у лифтовой шахты, в самом конце коридора той гостиницы, где снимал номер Миллисор. - Держись в тени и не пропускай никого, кто попробует убежать, - проинструктировала его Куин. - Стреляй не раздумывая. Когда стреляешь из парализатора, всегда есть возможность впоследствии принести извинения. Как только Си исчез за поворотом, Этан посмотрел на Элли, всем своим видом выражая сомнение относительно справедливости последнего высказывания. - Ну ладно, почти всегда, - отмахнулась она и, оглянувшись, придирчиво осмотрела укрытие Си, образованное тропическими растениями, зеркалами и ажурными беседками. Судя по лифтовому холлу, гостиница, которую выбрал Миллисор, была такого класса, который Этан никак не смог бы себе позволить. В этот миг Этан понял, что в плане допущена роковая ошибка. - Ты не дала мне парализатор! - взволнованно прошептал он. - У меня только два, - невозмутимо ответила Куин. - Вот. Возьми мою аптечку. Будешь медиком. - И что мне с ней делать? Бить Рау по голове? Элли усмехнулась. - Разумеется. Если, конечно, тебе представится такая возможность. Но скорее всего помощь нужна будет Тэки. Вероятно, придется сделать ему инъекцию антипента; ампула лежит рядом с суперпентоталом. Если, конечно, дела не обстоят гораздо хуже, в каковом случае я полностью полагаюсь на твой врачебный опыт. - А-а... - протянул Этан, смягчившись. Это действительно звучало разумно. Только он открыл рот, чтобы выдвинуть очередное предположение, как Куин увлекла его в тесную нишу. По коридору со стороны грузового лифта приближались трое. За ними, как собачка на поводке, скользила пассажирская платформа с яркой эмблемой Экослужбы: зеленым папоротником в голубой воде. Выйдя из темноты в освещенный коридор, трое превратились в одного внушительного представителя службы безопасности и двух экотехов - мужчину и женщину. Женщина, костлявая и угловатая, шествовала так, словно давно ступила на тропу войны и теперь победно сжимала в руке томагавк, обагренный кровью многих врагов... - О Бог-Отец, - всхлипнул Этан, собираясь спасаться бегством. - Ужасная Хелда! - Без паники! - прошипела Куин и втолкнула Этана обратно в нишу: - Быстро повернись к ней спиной и изобрази что-нибудь естественное, тогда они тебя не заметят. Вот так, повернись, руки к стенке за моей спиной, - скороговоркой прошептала Элли, - склонись ко мне и говори тихо-тихо... - А что это такое я должен изобразить? - Объятия. А теперь молчи, мне надо послушать. И не смотри на меня так, а то я не выдержу и захихикаю. Хотя, если захихикать вовремя, это, пожалуй, придаст убедительности... И это у них считается естественным? Никогда в жизни Этан не делал ничего более противоестественного. По его лопаткам ползли мурашки: в любой момент из номера Миллисора - как раз через холл - может раздаться выстрел нейробластера. А то, что он ничего не видит, не может служить утешением. Хорошо Элли: мало того, что ей все отлично видно, так она еще и прикрыта его телом, как щитом. - Только один - из службы безопасности на всю группу захвата? Ну и ну! - пробормотала Куин, широко распахнув глаза. - Счастье еще, что мы пришли. Из карману ее куртки донесся приглушенный писк. Она мгновенно убрала звук, достала комм из кармана и, не поднося к глазам, прочла набор цифр. Губы ее скривились. - Что там? - шепотом спросил Этан. - Номер комма ублюдка Миллисора, - нежно прошептала она в ответ, весьма реалистично обняв Этана за шею свободной рукой. - Итак, он все-таки выжал из Тэки мой номер. Думает, что теперь я ему позвоню и он начнет меня запугивать. Ну-ну, я его поздравляю. Этан, совсем отчаявшись, прижался к ней и, привалившись плечом к стене, устроил себе лучший обзор. Экотех Хелда ткнула пальцем в дверной звонок номера Миллисора, одновременно сверившись с листком рапорта. - Гем-лорд Харман Дал? Транзитник Дал? Ответа не последовало. - А он вообще-то дома? - поинтересовался второй техник. Вместо ответа Хелда кивнула на панель, вмонтированную в стену возле двери. Этан догадался, что цветные огоньки несли в себе некую информацию, поскольку второй экотех сказал: - Ага. Дома. И не один. Может, все так и есть? Хелда позвонила еще раз. - Транзитник Дал, вас беспокоит инспектор биоконтроля станции Клайн Хелда. Я требую, чтобы вы немедленно открыли дверь. В случае отказа вы автоматически нарушаете пункты 1766 и 2а Уложения о Биоконтроле. - Дай ему хоть штаны натянуть, - сказал экотех-мужчина. - А то как-то неудобно. - Ну и пусть ему будет неудобно, - коротко ответила Хелда. - Этот подонок не того еще заслуживает, если привез к нам... - она снова нажала на звонок. В третий раз не получив ответа, она достала из кармана, какой-то предмет, и поднесла его к замку. На аппарате замигали огоньки, но ничего не изменилось. - О боги! - воскликнул второй экотех, выпучив глаза, - они заблокировали аварийную систему! - А вот это уже нарушение правил пожарной безопасности! - радостно вставил представитель службы безопасности и быстренько набрал соответствующее сообщение на своем комме. Уловив вопрошающий взгляд второго экотеха, он объяснил: - Вам, биоконтролю, достаточно всего-навсего анонимного доноса, и можно плевать на все гражданские права транзитников, - он завистливо вздохнул. - А вот мне приходится доказывать каждую мелочь, чтобы потом не прищемили хвост! - Дал, немедленно разблокируйте дверь! - остервенело завизжала Хелда в интерком. - Мы можем отрезать ему подачу пищи, - предложил второй экотех. - Проголодается - сам выйдет. Хелда заскрежетала зубами. - Я не собираюсь ждать здесь до тех пор, пока это грязное животное возжелает с нами сотрудничать! Она прошла по коридору, остановилась перед пультом с надписью: ПОЖАРНЫЙ КОНТРОЛЬ. ТОЛЬКО ДЛЯ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ПЕРСОНАЛА! - и вставила в считывающее устройство свою идентификационную карточку. Затем набрала на разноцветной клавиатуре сложную комбинацию. Из заблокированного номера гем-полковника Луиса Миллисора донесся приглушенный свист и что-то похожее на крики. Хелда плотоядно улыбнулась. - Что она делает? - прошептал Этан на ухо "возлюбленной". - Пожарный контроль, - Куин злорадно ухмыльнулась. - У вас, планетников, при пожаре срабатывают автоматические разбрызгиватели пены. Весьма неэффективная система. А мы герметизируем комнату и выкачиваем из нее воздух. Быстро и надежно. Нет кислорода - нет и горения. Миллисор то ли сглупил, то ли просто побоялся трогать пожарный контроль... - А... а это не слишком жестоко по отношению к тем, кто заперт внутри? - Как правило, сперва людей эвакуируют. Но Хелда, наверное, решила изменить порядок действий... Прибор разблокировки, прижатый вторым экотехом к дверному механизму, замигал. - Теперь Миллисор и рад бы открыть двери, да не может - из-за разницы в давлении, - откомментировала Куин. Хелда хорошо умела держать паузу. Наконец она смилостивилась и вернула воздух. Двери распахнулись мгновенно, как от взрыва. Миллисор и Рау, у которых носом шла кровь, шатаясь, вывалились в коридор, разинув рты. Оба судорожно зевали, чтобы избавиться от "пробок" в ушах. - Хелда даже не дала этим бедолагам возможности объявить, что у них заложник, - Элли довольно ухмыльнулась. - Решительная дама... Миллисор наконец справился с дыханием. - Вы что, с ума сошли?! - завопил он, пытаясь сфокусировать взгляд на офицере службы безопасности. - Моя дипломатическая неприкосновенность... - Здесь главная она, - и офицер указал большим пальцем на Хелду. - Где ваш ордер? - злобно заорал Миллисор. - Я заплатил за это помещение и проживаю в нем легально. Между прочим, у меня дипломатический статус четвертого класса. Вы не имеете права препятствовать мне или ограничивать мои действия без предъявления официального обвинения в совершении уголовного преступления... Этан уже ничего не понимал: это, что, правда или наглая бравада. И вообще, кто перед ним: дипломат Харман Дал или гем-полковник Луис Миллисор. - Права транзитных пассажиров, которые вы процитировали, относятся к компетенции службы безопасности, - отрезала Хелда. - В экстренных ситуациях служба биоконтроля уполномочена действовать, игнорируя их. А теперь пройдите, пожалуйста, на платформу. Этан и Куин играли в любопытствующих наблюдателей. И тут на них упал взгляд Рау; капитан легко сжал руку начальника, показывая, что обнаружил причину. Миллисор резко повернул голову. Было что-то страшное в том, как быстро он - совладал со своей бешеной яростью - просто загнал ее в глубину, приберегая до лучших времен. В глазах гем-полковника читалась напряженная работа мысли. - Эй! - закричал представитель безопасности, заглянув в номер. - Тут еще третий. Привязан к стулу, голый: - Какая мерзость! - прошипела Хелда и одарила Миллисора испепеляющим взглядом (который, впрочем, не произвел желаемого эффекта). Рау задергался и потянулся было к кобуре, но замер, поймав предостерегающий взгляд полковника. - Он весь в крови, - сказал офицер безопасности, бросив быстрый взгляд на Миллисора и Рау, который задумчиво убрал руку с парализатора. - Это из носа, - отозвалась Хелда. - Всегда смахивает на бойню, но смею вас уверить, что еще никто не умирал от кровотечения из носа. - Здесь мой друг, он врач, - откуда ни возьмись к ним подскочила Куин. - Позвольте, мы вам поможем? - Ох да, - с явным облегчением согласился представитель безопасности. Куин схватила Этана за руку и потащила его в номер, одарив Миллисора и Рау торжествующим взглядом. Однако рука ее при этом покоилась на парализаторе. Офицер еще раз посмотрел на Элли и благодарно кивнул. Хелда, недовольно бормоча себе что-то под нос, натянула пластиковые перчатки и тоже проследовала в номер - лично осмотреть жертву насилия. Офицер опустился возле стула на колени и осторожно потрогал проволоку, глубоко врезавшуюся в голые лодыжки Тэки. Вся одежда несчастного была аккуратно разложена на кровати. Запястья Тэки вздулись багровыми рубцами, а кровь, струившаяся из носа, залила уже весь подбородок. Тэки сидел, опустив голову. Глаза его были открыты и лучились блаженством. Почувствовав прикосновение, он залился неудержимым смехом. Офицер удивленно отпрянул, оглядел жертву насилия с явным недовольством и достал комм с видом рыцаря, извлекающего меч из ножен. - Не нравится мне все это, - констатировал он. Хелда, выглянув из-за спины Этана, застыла в изумлении. - О боги! Тэки! Я всегда знала, что ты идиот, но это уже слишком... - Я отдыхаю, - тихо, но с достоинством заявил Тэки. - И я не желаю отдыхать вместе с тобой, Хелда. - Он попытался встать со стула, но проволока тут же вонзилась в тело, и Тэки пришлось смириться. Хелда лишилась дара речи. Увы, не надолго. - Да что это с ним? - она развела руками, и еще раз, уже более внимательно, посмотрела на Тэки. - Его что, накачали наркотиками? - спросил у Этана представитель безопасности. - Какими именно? Это что... э... личные проблемы, которые нас не касаются, или преступление? - его толстые пальцы замерли в ожидании над клавиатурой комма. - Пытки с применением наркотических средств, - коротко ответил Этан, открывая аптечку Куин. - И кроме того - похищение. В аптечке нашелся виброскальпель. Одно прикосновение - и проволока с жалобным звоном разлетелась на куски. - Изнасилование? - Вряд ли. Услышав голос Этана, Хелда подошла поближе и вперила в него взгляд. - Ты не доктор! - прошипела она. - Ты тот самый недоумок из Доков-и-Шлюзов. В моем департаменте очень хотят с тобой побеседовать! Тэки взбрыкнул ногой и затрясся от хохота. Этан от неожиданности выронил стерильную салфетку, которую пытался приложить к его лодыжке. - Дура ты, Хелда! Он действительно доктор. - Наклонившись к Этану и едва не перевернув стул, Тэки проорал ему прямо в ухо: - Только не признавайся, что ты с Эйтоса, не то она тебя враз прирежет. Она ненавидит Эйтос! - после чего удовлетворенно кивнул и вновь свесил голову набок. Хелда в ужасе отпрянула, вытаращив глаза: - Ты с Эйтоса? Или это дурацкая шутка? Этан, поглощенный работой, кивнул на Тэки. - Спросите у него, его накачали "сывороткой правды". Он вам все расскажет, как на духу. У Тэки бешено колотилось сердце, конечности похолодели, но общее состояние было все же не шоковым. Этан освободил его запястья. Ко всеобщему удивлению, Тэки не свалился, а продолжал ровно сидеть на стуле. - Но, к вашему сведению, сударыня, я действительно доктор Этан Эркхарт с планеты Эйтос. Посол доктор Эркхарт, по особому поручению Совета Населения. Этан и не думал, что это произведет столь глубокое впечатление, но, к его удивлению, Хелда вздрогнула и побледнела. - Это правда? - спросила она бесцветным голосом. - Не говори ей этого, док! - вновь посоветовал Тэки. - С тех пор как ее сын сбежал на Эйтос, никто не смеет упоминать в ее присутствии вашу планету. Она не может даже связаться с ним отсюда - ваша цензура запрещает всякое общение с женщинами. Она _н_и_к_а_к_ не может его достать. - Тэки жизнерадостно захихикал. - А он-то, наверно, рад без памяти! Этан поморщился - ему совсем не улыбалось быть втянутым в какие-то семейные разборки. Офицер, которому это тоже явно было не по душе, все же спросил: - А сколько лет было парню? - Тридцать два, - хихикнул Тэки. - А-а... - протянул офицер, разом утратив всякий интерес к инциденту. - У вас имеется антидот против этой так называемой "сыворотки правды", _д_о_к_т_о_р_? - ледяным голосом спросила Хелда. - Если да, то я предлагаю немедленно применить его, а с остальным мы сами справимся в Карантине. Этан медлил. Слова неторопливо срывались с его губ, как тяжелые капли меда: - В Карантине?.. Где вы полностью владеете ситуацией и где вы... - Он поднял взгляд и встретился с ее испуганными глазами. Время остановилось. - Вы... Время снова помчалось вперед. - Куин! - взревел Этан. Куин немедленно откликнулась на зов. Правда, сначала в комнату вошли Миллисор и Рау, подгоняемые тычками парализатора. Этан вскочил на ноги. Ему хотелось прыгать, плясать или рвать на себе волосы, или схватить Элли за ворот серой куртки и трясти, пока она не застучит зубами. Слова и мысли толпились, обгоняя друг друга. - Я все время пытался тебе сказать, но ты меня не слушала? Представь, что ты агент или кто угодно, которому поручено захватить на станции Клайн груз, предназначенный для Эйтоса. И вдруг тебе приходит в голову мысль подменить культуры. Мы знаем, что это чистая импровизация, потому что, будь все спланировано заранее, ты могла бы привезти с собой настоящие культуры, и никто никогда не заметил бы подмены, верно? Но где, где, во имя Бога-Отца, ты раздобудешь даже на станции Клайн четыреста пятьдесят человеческих яичников? Нет, не четыреста пятьдесят. Триста восемьдесят восемь человеческих и шесть коровьих! Не думаю, что ты могла бы вытащить их из кармана, командор Куин! Куин сделала губами "ап!" и воззрилась на него с напряженнейшим вниманием. - Продолжай, доктор. Миллисор уже перестал изображать господина Хармана Дала. Но даже когда Элли от изумления чуть не выронила парализатор, гем-полковник не предпринял попытки к бегству. Он стоял, как статуя, ловя каждое слово Этана. Рау наблюдал за своим командиром, ожидая сигнала. Второй экотех ничего не понимал; зато представитель службы безопасности, хотя и пребывал в таком же недоумении, записывал каждое слово. Голос Этана зазвенел: - Забудь о четырехстах двадцати шести подозрительных кораблях. Думай только об одном корабле, почтовом корабле с грузом на Эйтос. Логика, мотивация и возможности, вот что! Кто имеет свободный доступ к любому уголку на станции Клайн, кого в любой момент без единого вопроса могут впустить на склад транзитных грузов? Кто каждый день имеет дело с трупами? Трупами, из которых можно извлечь нужную ткань, и никто этого не заметит, потому что после кражи тело подвергается немедленной химической обработке? Но трупов не хватало - верно, Хелда? А почтовый корабль уже был готов отправиться на Эйтос. Отсюда и коровьи яичники, брошенные в отчаянии для количества, и недостаток единиц в контейнерах, и пустой контейнер... - Этан умолк, тяжело дыша. - Ты сумасшедший, - выдавила Хелда. Ее лицо то краснело, то снова становилось смертельно бледным. Миллисор буквально пожирал ее глазами. Куин блаженно улыбалась, словно религиозный фанатик, вступивший наконец в небесное отечество. Пальцы офицера замерли над клавиатурой. - Не более сумасшедший, чем вы, - с достоинством парировал Этан. - Чего вы хотели добиться? - Излишний вопрос, - вставил вдруг Миллисор. - Мы знаем, чего она добилась. Кончай набивать себе цену и спроси лучше, где... - Командор Куин ткнула гем-полковника парализатором, напоминая, что сейчас не его очередь задавать вопросы. - Вы все сейчас отправитесь в Карантин... - начала Хелда. - Игра проиграна, Хелда, - прервал ее Этан. - Уверен, что если я хорошенько пороюсь на вашей станции утилизации, то найду там оберточную бумагу. - Конечно! - с энтузиазмом воскликнул Тэки. - Мы запечатываем в нее сомнительные поступления, чтобы потом провести анализ. Она под лабораторной скамьей. Как-то я даже запечатал свои ботинки - с похмелья, что ли... Пытался делать из нее водяные бомбы - бросать в лифтовую шахту, но они почему-то так и не взорвались... - Заткнись, Тэки! - зарычала Хелда. - Но это еще ерунда по сравнению с тем, что Верной сделал с белыми мышами... - Ну хватит, - устало сказал Миллисор. Тэки подчинился и умолк, хлопая глазами. Этан развел руками и спросил - настойчиво, но уже гораздо мягче: - Хелда? Зачем вы это сделали? Я хочу понять... Вся злоба, клокотавшая в ее груди, наконец-то вырвалась наружу: - Зачем?! Это ты меня спрашиваешь, зачем? Затем, чтобы вы больше не штамповали ублюдков, которых некому будет воспитывать! И я собиралась поступить так же и со следующим грузом, если бы он пришел, и с третьим, и с четвертым, пока... - Она больше не могла говорить, словно ее что-то душило. Ярость? Нет, слезы. Это была победа. Но Этан почему-то не радовался. Ему вдруг стало очень горько. - ...пока я не вытащила бы оттуда моего Симми, чтобы он опомнился наконец и завел себе женщину. Клянусь, теперь я не стала бы пилить его за каждую мелочь. А на этой мерзкой, проклятой планете мне даже не позволят посмотреть на собственных внуков... - она отвернулась и, сделав два шага, застыла на негнущихся ногах, смахивая слезы с красного, искаженного болью лица. Теперь Этан понял, что ощущает новобранец, напичканный пропагандой, когда сталкивается в первом бою лицом к лицу с противником... В первый момент он испытал нечто похожее на торжество. Но теперь... Теперь он стоял в полной растерянности и чувствовал себя последним идиотом. Не очень-то похоже на геройство... - О боги мои! - с наигранным ужасом пробормотал офицер. - Я должен арестовать экополицейского... Тэки опять захихикал. Второй экотех, явно ошеломленный исповедью Хелды, казалось, не знал, что делать - вступиться за начальницу или притвориться, будто его туг нет. - Но с _н_и_м_и_-_т_о_ что ты сделала?! - прошипел сквозь зубы гем-полковник. - С кем - с ними?.. - прохныкала Хелда. - С замороженными яйцеклеточными культурами, которые ты вынула из контейнеров? - четко и внятно проговорил Миллисор. - А... С этими-то... Я их выкинула. На лбу цетагандийца вздулись все жилы - Этан как врач мог бы назвать каждую из них. И, похоже, у гем-полковника возникли проблемы с дыханием. - Сука безмозглая... - задыхался он. - Да ты соображаешь, что ты наделала?.. - Адмирал Нейсмит будет в восторге! - командор Куин жизнерадостно засмеялась. И тут железное самообладание оставило гем-полковника. - Гадина! - завопил он и ринулся к Хелде, явно намереваясь придушить ее. Лучи двух парализаторов скрестились на его спине, и цетагандиец упал как подкошенный. Рау стоял как истукан, качая головой и повторяя как заведенный: - Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо... - Преднамеренное нападение, - торопливо отстукивал представитель службы безопасности, убрав оружие, - на инспектора биоконтроля при исполнении служебных обязанностей... Рау начал бочком продвигаться к двери. - Не забудьте еще побег из камеры предварительного заключения, - добавила Куин, указывая на капитана. - Вот этот тип - тот, кого вы разыскиваете. Это он на днях исчез из камеры Ц-9. Бьюсь об заклад, если вы обыщете номер, то обнаружите полный комплект оружия и шпионских приспособлений, запрещенных на станции Клайн. - Но сначала Карантин, - вставил второй экотех, бросив заискивающий взгляд на свою начальницу. - Боюсь, что посол Эркхарт пожелает возбудить судебное расследование по поводу кражи и уничтожения имущества, принадлежавшего планете Эйтос, - заметила Куин. - Так кто же кого собирается арестовывать? - Мы все сейчас отправимся в Карантин, и там вы посидите тихо, пока я не доберусь до сути, - твердо заявил блюститель порядка. - Человек может исчезнуть из камеры Ц-9, но из Карантина... - Разумно, - поддержала его Куин. Рау лишь молча поджал губы. В дверях, закрывая все пути к отступлению, уже стояли сотрудники службы безопасности. В комнате вдруг оказалось множество незнакомых людей. Этан даже не заметил, когда службист вызвал подкрепление. Похоже, этот парень совсем не такой олух, каким показался вначале... - Слушаю, сэр! - рявкнул один из вновь прибывших. - Заставляете себя ждать, - сурово заметил офицер. - Обыщите этого, - он кивнул на Рау, - а потом поможете отконвоировать всех в Карантин. Этим троим предъявлено обвинение в намеренном распространении венерического заболевания. На этого указали как на беглого арестанта из Ц-9. Этой вот предъявил обвинение в краже вот этот, который на незаконном основании носит станционную форму, а также утверждает, что тот, вон там, был похищен. А на этого вот, который сейчас лежит на полу, я сам составлю рапорт, когда он очухается. Эти трое нуждаются в медицинской помощи... Этан, опомнившись, подскочил к Тэки и прижал к его руке инъектор с противоядием. Дурашливая улыбка мгновенно сошла с его лица. Теперь у Тэки было такое выражение, будто его только что вытащили из петли. Рядовые тем временем вытряхивали из карманов присмиревшего Рау непонятные блестящие предметы. - ...а симпатичную даму в сером мундире, которая, кажется, знает все обо всех, я привлеку в качестве свидетеля, - закончил офицер. - Но... где же она?..

12

Капитан Рау послушно побрело Карантин вслед за носилками со своим парализованным начальником. Инспекция Биоконтроля настояла на немедленном обследовании, не принимая никаких возражений. Поскольку пути к отступлению были отрезаны, Рау оставалось одно - держаться рядом с Миллисором, изображая верного пса, следующего за гробом любимого хозяина. Этан не знал, какие процедуры требуются для выявления Альфа-С-Д-плазмида-2 или его мифической разновидности, но по угрюмому выражению лица Рау понял, что обследование оказалось достаточно болезненным для капитанского самолюбия. Обладай Рау хоть каким-то чувством юмора, ему было бы легче. Но взгляд, которым капитан напоследок одарил Этана, напоминал взмах отточенного кинжала. Этан, в свою очередь, был препровожден в кабинет для очень долгого разговора с властями в лице арестовавшего всех офицера и женщины, по всей видимости, его непосредственного начальника. Где-то в середине беседы к ним присоединился третий офицер, представившийся капитаном Аратой. Это был щуплый человек евразийской внешности с прямыми черными волосами, бледной кожей и узким разрезом глаз. Говорил он мало, а слушал много. Первым желанием Этана было рассказать все и отдаться на милость правосудия. Но воспоминание об инциденте с Окитой вынудило его воздержаться от чистосердечных признаний. Настойчивый интерес цетагандийцев к своей персоне он объяснил тем, что "одна из культур в грузе, предназначенном для Эйтоса, была смешана на Архипелаге Джексона с неким инородным генетическим материалом, похищенным на Цетаганде". Он был очень осторожен и ни разу не упомянул имени Терренса Си: от этого все стало бы только сложнее и запутаннее... - В таком случае, - подытожила женщина-офицер, - экотех Хелда, сама того не зная, оказала Эйтосу услугу. Фактически она спасла ваш генофонд от заражения. Этан понял намек - служба безопасности надеется, что он откажется от возбуждения судебного дела против Хелды - дела, которое неминуемо подмочило бы репутацию станции Клайн. Он подумал о количестве грузов на станции, о складах, славящихся своей надежностью. Осознав все преимущества собственного положения, Этан успокоился и выразил готовность отказаться от подачи иска. Представители властей мгновенно стали с ним предельно вежливы. Половина обвинений в его адрес поблекла перед статусом посла, а вторая половина испарилась из протокола чудесным образом. Доктора Эркхарта заверили, что на станции Клайн больше никогда не будет допущен подобный вандализм. Сама же Хелда была уже в том возрасте, когда уход на пенсию ни у кого не вызовет вопросов. Послу Эркхарту не стоит беспокоиться относительно господина Хармана Дала, или как он называет вышеозначенного гем-полковника Миллисора: вместе со своими помощниками тот будет депортирован с первым же кораблем по доказанному обвинению в похищении человека. - Кстати, господин посол, - вставил капитан Арата, - вам случайно не известно, где находятся третий и четвертый из его подчиненных? - Вы хотите сказать, что Сетти еще не арестован? - спросил Этан. - Мы работаем над этим, - ответил Арата с самым непроницаемым видом. Этан надолго задумался, но так и не понял, что хотел сказать Арата. - Спросите лучше гем-полковника Миллисора, когда он очнется. А что касается второго, то, э-э... об этом лучше спросить у командора Куин. - А _г_д_е_ командор Куин, господин посол? Этан вздохнул: - Вероятно, на пути к расположению своего дендарийского флота... И наверняка не одна, а вместе с завербованным телепатом. Сколько сможет прожить этот человек без роду и племени, лишенный своей мечты? Во всяком случае, дольше, чем в обществе гем-полковника Миллисора, честно признался себе Этан. - Увертливая чертовка, - тоже вздохнув, пробормотал Арата. - Надо бы проверить. Она должна передать мне еще кое-какую информацию. Вскоре Этана отпустили. "Благодарим за оказанное содействие, господин посол. Если мы что-нибудь можем сделать, чтобы ваше пребывание на станции Клайн стало более приятным, пожалуйста, обращайтесь к нам". Ни Этан, ни офицер больше не упоминали о Хелде; вопиющий инцидент с подменой груза был исчерпан и дело закрыто. "Удачного вам дня, господин посол!" В коридоре, ведущем к выходу, Этан вдруг остановился. - Кстати, капитан Арата, вы уже сейчас можете оказать мне одну услугу. - Какую? - Полковник Миллисор находится под стражей, не так ли? Если он уже очнулся, не могу ли я с ним поговорить? - Сейчас узнаем, - ответил Арата, сосредоточенно посмотрев на него. Вместе с капитаном Этан покинул административный отдел и прошел два карантинных шлюза. Здесь они обнаружили экотеха, выходящего из застекленного бокса. Экотех погасил на двери табличку "Не входить!" и принялся стаскивать с себя защитное облачение. Вооруженный охранник из службы безопасности передал ему изнутри такой же комплект одежды, и экотех привычным жестом швырнул его в контейнер для прачечной. - В каком состоянии ваш пациент? - спросил капитан Арата. - В сознании и коммуникабелен, - ответил экотех, взглянув на знаки офицерского отличия Араты. - Имеются некоторые остаточные явления шоковой травмы типа головной боли. У него хроническая гипертония, гастрит на нервной почве, печень в состоянии предциррозного перерождения и слегка увеличенная простата, которая, вероятно, потребует наблюдения через несколько лет. В целом для человека такого возраста его здоровье в норме. А вот чего у него точно нет, так это Альфа-С-Д-плазмида-2, -3, -29 - и так далее до бесконечности. На насморк он тоже не жалуется. Надул вас кто-то, капитан, с этим донесением об инфекции, и я надеюсь, вы выясните - кто. А у меня на подобные глупости нет времени. - Мы работаем над этим, - сказал Арата. Этан проследовал за ним в помещение, теперь открытое для посетителей. Арата жестом приказал охраннику занять пост за дверью, сам же зашел в палату и замер по стойке "смирно", словно в почетном карауле. Просить его отойти подальше было заведомо бесполезно - помещение наверняка прослушивалось. Этан приблизился к кровати, на которой в больничной пижаме лежал гем-полковник. Связанный - с облегчением отметил Этан и подошел поближе. Миллисор даже не шелохнулся. Вероятно, он уже попробовал крепость уз и нашел их достаточно прочными. На посетителя он смотрел холодно и оценивающе, и Этану вдруг стало стыдно. Как будто перед ним лежит связанный хищник, пойманный более смелыми охотниками, а он опасливо тычет его палкой... - Э-э... добрый день, гем-полковник Миллисор, - начал Этан, чувствуя себя последним идиотом. - Добрый день, доктор Эркхарт, - с ироническим кивком, но вполне вежливо ответил Миллисор. Казалось, в нем нет ни капли враждебности. Как сказала бы Куин, он вел себя профессионально. Впрочем, когда он руководил пыткой Этана, враждебности в нем тоже не было. - Кхм... перед тем как вы уедете, мне хотелось бы удостовериться в том, что вы поняли: на Эйтосе нет и никогда не было груза с генетическим материалом, помещенным в него на Архипелаге Джексона, - сказал Этан. - Да, по всей вероятности, это действительно так, - согласился Миллисор. - Но я, видите ли, очень недоверчив. - В таком случае, - подумав, сказал Этан, - вам, наверное, трудно признавать собственные ошибки. - К счастью, такое случается редко, - сухо отозвался Миллисор и, прищурившись, спросил: - Ну и какое же впечатление произвел на вас Терренс Си? - Кто?! - Этан отскочил, словно пойманный с поличным. - Да будет вам, доктор. Я же знаю, что он здесь. Чувствую его присутствие в этой расстановке сил. Он чертовски привлекателен, не так ли, эйтосианин? Многие так считают. Я даже порой подумывал: может его, так сказать, дар проявляется в нескольких направлениях? Проницательность гем-полковника была крайне неприятной, тем более что Этан и вправду находил Си весьма привлекательным. А Миллисор осторожно покосился на Арату, пытаясь уловить его реакцию на новый поворот беседы. Этан поспешил уйти от опасной темы, не дожидаясь, пока цетагандиец перейдет в наступление: - Если вас это интересует, то я ни с кем не говорил о мистере Си. - Вы оказали мне такую услугу? - удивился Миллисор. - Я оказал услугу ему, - поправил Этан. Миллисор кивнул, показывая, что принимает эту оговорку. - И все же Си здесь, на станции Клайн. Где он, доктор? - Я действительно не знаю, - Этан покачал головой. - Хотите верьте, не хотите - не верьте. Дело ваше. - В таком случае это знает ваша очаровательная телохранительница. - Никакая она не моя! - взорвался Этан. - Мне нет никакого дела до командора Куин. Она сама по себе. Если у вас с ней какие-то проблемы, так и решайте их с ней, а не со мной! - Да что вы, какие проблемы! - усмехнулся цетагандиец. - Я просто восхищен ею. Все, чего я до сих пор не понимал, теперь стало ясно. Я был бы не прочь перевербовать ее. - Хм... Не думаю, что она бы согласилась. - Всякий наемник имеет свою цену. Это не обязательно деньги. Звания, власть, привилегии. - Нет, - твердо сказал Этан. - Она, кажется, влюблена в своего командира. Я наблюдал подобное явление в армии Эйтоса - преклонение младших офицеров перед своими командующими. Кое-кто из старших пользовался этим, кое-кто - нет. Я не знаю, к какой категории относится ее адмирал, но в любом случае не думаю, что ваша цена оказалась бы выше. Арата согласно кивнул и почему-то слегка побледнел. - Мне такое тоже знакомо, - вздохнул гем-полковник. - Что ж, всякое бывает. А жаль... Должен признаться, - продолжал он, - вы, доктор, меня озадачили. Если вы не сообщник Терренса Си, значит, вы его жертва. Не слишком разумно покрывать его после того, что он пытался устроить на вашей планете. - Единственное, чего он хотел от Эйтоса, - это получить убежище. Ничего преступного я в этом не нахожу. У вас в галактике я насмотрелся такого, что его желание мне вполне понятно. Мне и самому не терпится поскорее вернуться домой. Брови Миллисора резко взметнулись вверх - одно из немногих движений, которое было ему сейчас доступно. - Боже мой, доктор! Я начинаю подозревать, что вы и впрямь такой наивный простак, каким кажетесь. Я-то думал, вы знаете, какой фокус был проделан с вашим заказом... - Да, Си поместил в него то, что осталось от его жены. Отдает некрофилией, возможно. Однако, учитывая его воспитание, остается лишь удивляться, что в принципе он нормальный человек. Полковник вдруг расхохотался, и это было так неожиданно, что Этану, не видевшему в своих словах ничего смешного, сделалось не по себе. - Разрешите предложить вам на рассмотрение два факта, - отсмеявшись, заговорил Миллисор. - Два секрета, ставших бесполезными с тех пор, как эта идиотка совершила свой героический акт вредительства. Первое. Генокомплекс, э-э... о котором вы знаете, - он бросил взгляд на Арату, - был рецессивным и мог бы проявиться в фенотипе только при наличии его в обеих родительских клетках. Второе. Каждая - вы слышите, _к_а_ж_д_а_я_ - из культур, отправленных на Эйтос, была "заражена" этим комплексом. Подумайте над этим, доктор. Этан задумался. В первом поколении яйцеклеточные культуры передадут свои скрытые рецессивные гены детям; а затем - всем детям, рожденным на Эйтосе. Когда мальчишки вырастут и станут отцами, телепатический дар в результате повторного скрещивания проявит себя статистически у половины всего населения. В третьем поколении у второй половины он перейдет от состояния скрытого к функциональному, и так далее, до тех пор, пока телепатическое большинство не начнет активно вытеснять не-телепатов. Но к тому времени даже не-телепаты будут носителями этих генов и, следовательно, потенциальными отцами сыновей-телепатов. Итак, все население окажется заражено генетическим комплексом, и ничего уже невозможно будет исправить. Вопрос "почему Эйтос?" мгновенно стал риторическим. Разумеется, Эйтос. И только Эйтос. От смелости, красоты и чудовищности замысла Си у Этана перехватило дыхание. Все совпадало, с ошеломляющей убедительностью математического расчета. Теперь понятно было даже то, почему Си так быстро растратил свою "кучу денег". - Ну, и кто же сейчас должен признать свою ошибку? - с легкой издевкой поинтересовался Миллисор. - Да-а... - еле слышно выдохнул Этан. - Самое коварное в этом маленьком монстре - его обаяние, - продолжал Миллисор, пристально глядя на собеседника. - Мы сделали его таким намеренно, еще не зная, что в силу ограниченности телепатического дара он не сможет стать агентом. Впрочем, судя по тому, что он успел натворить, возможно, тут мы ошиблись. Но не верьте его обаянию, дорогой доктор. Он очень опасен и напрочь лишен симпатий к роду человеческому, к которому принадлежит лишь формально, по внешним признакам... Интересно, подумал Этан, следует ли из этого, что род человеческий - Цетаганда? - Этот парень - попросту вирус, который способен исказить облик всего человечества. Вы как врач должны понимать, что распространение смертельной инфекции требует незамедлительного принятия ответных мер. Наше контролируемое насилие - не более чем хирургическое вмешательство. Не верьте его лживым россказням. Мы вовсе не мясники, за которых он пытался нас выдать. Миллисор с мольбой посмотрел на Этана. - Помогите нам. Вы должны помочь! Этан ошеломленно уставился на связанного цетагандийца. - Простите... - О Бог-Отец, неужели он действительно извиняется перед Миллисором? - Но я не могу, гем-полковник. Я еще помню Окиту Я думал, что способен понять психологию наемного убийцы. Но у Окиты был такой вид, словно ему просто скучно... - Окита - всего лишь инструмент. Скальпель в руках хирурга. - Значит, служение вам превращает человека в инструмент? - В памяти Этана всплыло древнее пророчество: "По плодам их узнаете их"... Миллисор сощурился: ему нечего было сказать. Метнув быстрый взгляд в сторону Араты, он поинтересовался: - Так что же вы сделали с сержантом Окитой, доктор Эркхарт? Этан тоже посмотрел на Арату, искренне сожалея о том, что сам заговорил об этом. - Ничего я с ним не делал. Возможно, с ним произошел несчастный случай. Или, что более вероятно, он просто дезертировал. - (Или, учитывая посмертную участь Окиты, попал на десерт). Этан поспешил перевести разговор на другую тему. - В любом случае я ничем не могу вам помочь. Даже если бы я и хотел выдать Си - если вы это имели в виду, - я действительно не знаю где он находится. - Или куда направляется? - подсказал Миллисор. Этан покачал головой. - Да куда угодно, насколько я понимаю. Куда угодно, только не на Эйтос. - Увы, да, - пробормотал Миллисор. - Раньше Си был привязан к этому грузу. Окажись у меня в руках одно, потянулась бы ниточка к другому. Но теперь, когда груз уничтожен, Си, через которого мы пытались выйти на него, абсолютно свободен. Где угодно. - Миллисор вздохнул. - Где угодно... Это гем-полковник, а не ты, привязан к кровати - решительно напомнил себе Этан. Пожалуй, сейчас самое время уйти, пока эта цетагандийская лиса не вытянула еще какую-нибудь информацию. Уже в дверях Этан обернулся. - Я покидаю вас, гем-полковник, и предлагаю напоследок подумать вот о чем: если бы в начале нашего знакомства вы не сделали со мной того, что сделали, а просто убедили меня, все было бы иначе. Миллисор сжал кулаки и задергал связанными руками. Наконец-то выдержка ему изменила.

Итак, Этан вернулся в номер, снятый им в день прибытия на станцию Клайн и с тех пор пустовавший. Он похвалил себя за предусмотрительность: поскольку жилье было оплачено на несколько недель вперед, никто не вышвырнул из номера вещи. Казалось, Этан ушел отсюда всего несколько минут назад. Он принял душ, побрился, наконец-то надел на себя собственную одежду и заказал легкий завтрак. Дойдя до кофе, Этан горестно вздохнул. Прошло уже две недели - надо бы уточнить дату, а то все в голове перепуталось, - потраченные на всякие авантюры. В какой только роли он не выступал! Подсадная утка Куин, движущаяся мишень гем-полковника Миллисора, покровитель Терренса Си, и вообще - шарик для игры в пинг-понг. А что он приобрел взамен? Жизненный опыт? Да, после того как он вернул красный комбинезон и ботинки, других трофеев у него не осталось. Этан достал свою кредитную карточку и внимательно осмотрел ее. Где-то там все еще сидел микроскопический "жучок" Куин. Может, если завопить в карточку, в левом ухе у Куин раздастся оглушительный писк? Но ведь она ушла, и, безусловно, ушла насовсем. А кроме того, на людей, которые разговаривают со своей кредитной карточкой, смотрят с подозрением даже здесь, на станции Клайн. Этан прилег, но нервы были так напряжены, что уснуть не удавалось. Что сейчас - день или ночь? На станции Клайн даже этого понять нельзя. Он не мог сказать, по чему соскучился больше: по суточным ритмам Эйтоса или по свежему воздуху. Он мечтал о дожде и о холодном, пронизывающем ветре, который разорвал бы паутину, опутавшую его сознание. Можно, конечно, включить кондиционер, но вряд ли это что-нибудь изменит... Целый час Этан провел в бесплодных размышлениях о том, что следовало бы сказать или сделать, и о том, что произошло в действительности. Наконец он оставил это занятие, оделся и вышел. Раз уж сон бежит от него, надо по крайней мере использовать время с толком. Он снова отправился на тот уровень Транзитной Зоны, где располагались посольства и консульства, и приступил к тщательным поискам надежных поставщиков биологической продукции Выбор был велик. Одна только Колония Бета представляла девятнадцать различных экспортеров - от чисто коммерческих предприятий до спонсируемого государством генетического фонда при университете города Силика - фонда, укомплектованного клеточными культурами от самых одаренных и талантливых доноров. И хотя Этан вовсе не собирался следовать советам Куин, Колония Бета действительно показалась ему лучшим вариантом. Женщина, сидевшая за компьютером с коммерческой информацией, уверила Этана, что он не разочаруется. Этан ощутил прилив сил: наконец-то он проделал нужную работу, причем проделал быстро и хорошо. И с женщиной-диспетчером он держался столь же непринужденно, как с самым обыкновенным, нормальным мужчиной. Ничего сложного, оказывается... Он вернулся в номер, наскоро перекусил и сел за комм-пульт - выяснить, где можно купить самый дешевый билет до Колонии Бета и обратно Наиболее короткий маршрут проходил через Эскобар. Кроме того, это позволяло без лишних затрат проверить еще один потенциальный источник. По крайней мере половина Совета Населения будет довольна, если ему удастся хоть на чем-то сэкономить. Наконец все решения были приняты, и усталость взяла свое. Этан на минутку прилег...
Несколько часов спустя настойчивый звон интеркома вырвал его из забытья. На кровать Этан свалился прямо в туфлях и заснул в неудобной позе, от чего одна нога занемела и начала тупо покалывать. Он добрался до стола и нажал клавишу "Прием". На голографическом экране материализовалось лицо Терренса Си. - Доктор Эркхарт? - Да. Не ожидал, что вы объявитесь. - Этан протер глаза. - Надо полагать, вы больше не нуждаетесь в убежище на Эйтосе. Вы с Куин оба одинаково практичны. Си поморщился: вид у него был не слишком счастливый. - Действительно, я скоро отбываю, - сказал он сдавленным голосом. - И я хотел бы еще раз повидаться с вами, чтобы... чтобы принести свои извинения. Вы можете встретиться со мной на грузовом причале С-8? Прямо сейчас? - Пожалуй, - ответил Этан. - Значит, вы вместе с Куин отправляетесь к дендарийским наемникам? - Я сейчас не могу ничего сказать. Извините. - Изображение Си сменилось мерцающими снежинками, и экран погас. Во время этой краткой беседы Куин маячила за плечом Си - вероятно, подтверждая его искренность. Этан подавил недостойное желание связаться со службой безопасности и сообщить капитану Арате, где искать наемницу. Они с Куин квиты: из помощи и вреда получилось нечто среднеарифметическое. Этан получил разгадку, Элли - необходимые разведданные. Пусть так все и останется. Когда Этан вышел из гостиницы, какой-то мужчина, сидевший в задумчивости у бассейна с золотыми рыбками, резко поднялся и двинулся ему навстречу. Этан чуть не помчался без оглядки по бульвару, издавая параноидальные вопли. Этот человек не мог быть неуловимым Сетти. Для цетагандийца внешность у него была совсем неподходящая: высокий, смуглый, с крючковатым носом и одет в розовую шелковую куртку с аляповатой вышивкой. - Доктор Эркхарт? - вежливо осведомился незнакомец. Этан остановился, сохраняя дистанцию. Если это еще один проклятый шпион, Этан без колебаний столкнет его в бассейн на корм рыбкам. - Да? - Я хотел бы попросить вас о маленьком одолжении, если можно. - Никаких одолжений, - сурово заявил Этан. Мужчина извлек из кармана продолговатый предмет, оказавшийся миниатюрным голокристаллом. - Если вы случайно встретите гем-полковника Луиса Миллисора, то, может быть, вас не затруднит передать ему эту капсулу? Сообщение появится при наборе его армейского номера. Нет, точно в бассейн! - Полковник Миллисор арестован службой безопасности станции Клайн. Если вы хотите ему что-то сообщить - ступайте туда. - Ах... - незнакомец улыбнулся. - Вероятно, я так и сделаю. И все-таки, кто знает, куда повернется колесо фортуны. В любом случае возьмите кристалл, а если не представится возможность передать его, просто выбросите. Он попытался было впихнуть голокристалл в руку Этана, но тот отскочил и попятился. Вопреки ожиданиям, крючконосый за ним не погнался. Он остановился, покачал головой и положил капсулу на скамейку. - Оставляю это на ваше усмотрение, сударь. - Незнакомец галантно поклонился и повернулся, собираясь уходить. - Я к ней не прикоснусь, - решительно заявил Этан. Шагнув в ближайшую лифтовую шахту, мужчина, улыбаясь, оглянулся через плечо. - Я отнесу ее в службу безопасности! - прокричал Этан. Поднимаясь по прозрачной трубе, мужчина приложил ладонь к уху и покачал головой. - Я... я... - Когда розовая куртка скрылась из виду, Этан тихо выругался. Он несколько раз обошел вокруг скамейки, косясь на маленькую капсулу, и в конце концов, возмущенно ворча, сунул ее в карман. При первой же возможности он отдаст голокристалл капитану Арате, и пусть капитан сам с этим разбирается. Он взглянул на хронометр - надо было спешить. До грузового причала, расположенного на противоположной стороне станции Клайн, Этан добрался на автокаре. На сей раз он захватил с собой карту и не сделал ни одного лишнего поворота. На причале было подозрительно тихо. Работал только один из воздушных туннелей, соединенный с маленьким кораблем - вероятно, экспресс-курьером, нанятым специально для экстренного рейса. Во всяком случае, это было не тихоходное грузовое судно. Должно быть, счет у Куин просто резиновый, с завистью подумал Этан. Терренс Си, все в том же зеленом комбинезоне, понуро сидел в одиночестве на багажном контейнере. - А вы быстро пришли, доктор Эркхарт, - сказал он, увидев Этана, вышедшего из коридора. Этан бросил взгляд на воздушный туннель. - Я думал, вы улетите каким-нибудь обычным, плановым рейсом. Даже не предполагал, что вы предпочитаете путешествовать с комфортом. - А я думал, что вы скорее всего вообще не придете. - Почему? Потому что я узнал всю правду о том грузе? - Этан пожал плечами. - Не могу сказать, что одобряю ваш поступок. Но, учитывая проблемы, стоящие перед вашей... перед вашей расой... впрочем, я смею предположить, что с подобными трудностями сталкивается любое меньшинство... Да... В общем, думаю, я в состоянии понять вас. На лице Си мелькнула унылая улыбка и тут же исчезла. - В состоянии? Впрочем, конечно. Вы - в состоянии... - Он покачал головой. - Мне следовало сказать иначе: я _н_а_д_е_я_л_с_я_, что вы не придете. Этан посмотрел в ту сторону, в которую кивнул Си. В густой тени у решетчатой опоры стояла Куин. Но это была совсем другая Куин - измученная и растерянная. Ее универсальная куртка куда-то исчезла. Осталась только черная футболка и форменные брюки. И ботинок на ней тоже не было. И, как только она вышла на свет. Этан понял, что нет и парализатора в кобуре. Куин шагала, подталкиваемая незнакомцем в черной с оранжевым форме службы безопасности станции Клайн. Итак, наконец-то ее поймали. Этан чуть было не захихикал. Любопытно, как она выберется из этой переделки... Но все его веселье мгновенно улетучилось, как только Этан разглядел оружие, которым низенький, безмятежно-спокойный мужчина подталкивал ее в спину. Смертоносный нейробластер. И к тому же запрещенный даже сотрудникам службы безопасности. Услышав шаги, Этан оглянулся. Решительной походкой к ним приближались Миллисор и Рау.

13

Этана поставили рядом с Куин под дулом нейробластера, который твердой рукой держал мужчина в форме службы безопасности. Си заставили отойти в сторону, его держал на мушке своего парализатора капитан Рау. Этого было достаточно, чтобы оценить ситуацию. Объяснений тут не требовалось. Куин выглядела даже хуже, чем казалось на первый взгляд: бледная, несчастная, с разбитой губой. Ее непрерывно била мелкая дрожь - то ли от боли, то ли от ярости и отчаяния. Без каблуков она казалась совсем маленькой. Си больше всего напоминал эксгумированный труп, который стоит только потому, что пока не нашел, куда упасть. Холодный, застывший, с потухшими голубыми глазами. - Что случилось? - прошептал Этан. - Как они тебя разыскали, если это не смогла сделать даже служба безопасности? - Я совсем забыла об этом чертовом сигнальном устройстве, - прошипела сквозь стиснутые зубы Элли. - Надо было вышвырнуть его в первый попавшийся мусоросборник. Я ведь знала, что его засекли! Но тут Си, как водится, стал спорить со мной, я засуетилась, и... а, к дьяволу - теперь это уже не важно!.. - Элли в отчаянии закусила распухшую губу, но тут же вздрогнула и осторожно провела по ней языком. Ее взгляд метнулся на Миллисора, потом - на Рау и на незнакомца в форме службы безопасности. Казалось, Элли пытается найти выход из положения и, не находя, вновь и вновь прокручивает в мыслях варианты побега. Миллисор пружинистым шагом обошел вокруг пленников. - Как я рад, что вы смогли прийти, доктор Эркхарт! Мы уж было собрались устроить два несчастных случая, один - вам, другой - командору Купи, но раз уж вы оба тут... Да, теперь у пас появилась прекрасная возможность сэкономить время и силы. - Это месть? - срывающимся голосом спросил Этан. - Но мы же никогда не пытались вас убить. - Нет, что вы, - возразил Миллисор. - Ну какая месть? Просто вы оба знаете слишком много для того, чтобы позволить вам жить. - Расскажите, что их ждет, полковник, - Рау злорадно усмехнулся. - Ах да. У вас достаточно чувства юмора, командор Куин, чтобы оценить эту милую шутку. Взгляните, если вам угодно, на эти незадействованные воздушные туннели. Стоит задраить люки с обоих концов - и получатся такие маленькие уютные гнездышки, словно специально созданные для некоей парочки, любящей приключения. Право же, очень печально, что беспробудный сон, который последует за страстными объятиями... Рау приветливо помахал парализатором, словно показывая, как именно можно погрузиться в столь беспробудный сон. - Воздушный туннель, - продолжал Миллисор, - запускается в космос для соединения с трюмом грузового судна. Насколько мне известно, один грузовик должен прибыть сюда сразу после того, как отчалит мой курьер. Как вы думаете, стоит ли вас раздевать полностью? Или достаточно только спустить штаны? Так, по-моему, будет естественнее: страстное нетерпение... - О Бог-Отец! - в ужасе простонал Этан. - Совет Населения решит, будто я настолько низко пал, что занимался любовью в воздушном туннеле с женщиной! - Не дай Бог, - как эхо повторила Куин, явно перепуганная не меньше Этана, - адмирал Нейсмит решит, будто я была настолько глупа, что занималась любовью в воздушном туннеле с кем бы то ни было! И тут Терренс Си сделал внезапный рывок в сторону, но в бок ему туг же уткнулось дуло парализатора. - И не мечтай, мутант, - буркнул Рау. - У тебя нет ни единого шанса. Еще одно неверное движение, и тебя доставят на борт парализованным. - Он осклабился. - Ты ведь не хочешь пропустить шоу, которое дадут твои друзья, правда? Си то сжимал, то разжимал кулаки; отчаяние и ярость боролись в нем, оба одинаково бессильные. - Простите меня, доктор, - прошептал он. - Они приставили к ее виску нейробластер, и я знал, что это не блеф. Я надеялся, что, может, вы все-таки не придете по моему звонку. Лучше бы я сразу позволил им убить ее. Простите, простите меня... Куин насмешливо улыбнулась, и из разбитой губы снова заструилась кровь. - Не стоит тебе так пылко извиняться перед ним, Си. Хоть бы ты и отказался, это бы все равно его не спасло. - Вам вообще не за что просить прощения, - твердо сказал Этан. - Я, вероятно, поступил бы точно так же. Незнакомец с нейробластером жестом велел Этану с Куин отойти к внешней стене. Они послушно зашагали к дальнему концу причала. - И все же, кто этот парень? - тихо спросил Этан. - Сетти? - Угадал. Надо было мне, пока имелась возможность, выстрелить ему в спину и получить вторую часть вознаграждения от Дома Бхарапутра, - брезгливо поморщившись, сказала Куин и после паузы добавила: - Как ты думаешь, если я сейчас прыгну на этого недоумка, ты успеешь добежать до ближайшего коридора и увернуться от парализатора Рау? Метров пятьдесят с хвостиком по пересеченной местности. - Нет, - честно ответил Этан. - А если тебе рвануть вон к тому воздушному туннелю? - И дальше что? Сидеть там, показывая им язык, пока они не подойдут и не пристрелят меня? - Отлично, - спокойно подытожила Куин, - предлагаю тебе придумать что-нибудь получше. Этан машинально сунул руку в карман и наткнулся на продолговатый предмет. - Может, при помощи этой штуки нам удастся выиграть время? - спросил он, вытаскивая кристалл с сообщением. - Это еще что такое? - Да какая-то сверхтаинственная штука. Некий господин подошел ко мне на бульваре, когда я направлялся сюда, и прямо-таки всучил ее мне - сказал, что здесь записана информация для Миллисора. Сообщение выводится при наборе его личного армейского номера. Он сказал, я должен передать эту капсулу гем-полковнику, если вдруг встречусь с ним... Куин застыла, схватив Этана за руку. - Какого он цвета? - Кто? - Да мужчина же, мужчина! - Розовый. То есть на нем была розовая куртка... - Да не одежда, а мужчина! - Интересного цвета, что-то типа кофейного. На редкость элегантно смотрится. Хотел бы я приобрести подобный генотип для Эйтоса... - Эй, вы! - Сетти нахмурился и стал приближаться к ним, поигрывая бластером. - Дай-ее-мне, дай! - скороговоркой выпалила Куин, вцепившись в капсулу. - Как же там... 672-191, о боги, 142 или 124? - Ее дрожащий указательный палец как в агонии заметался по крохотной клавиатуре. - 421, Господи помоги! Эй, Сетти, лови! - прокричала Куин и швырнула капсулу ошарашенному цетагандийцу. Тот машинально поймал ее левой рукой. - Ложись! - взвизгнула Куин прямо в ухо Этану, сбила его с ног и сама повалилась на бок. На какое-то мгновение воцарилась полная тишина. Затем, с тихим жужжанием, в воздухе начала прорисовываться голограмма. - О проклятие! - простонала Куин, обмякнув и навалившись на Этана всем телом. - Опять ошиблась!.. Этан даже зашипел от возмущения: - Какого дьявола! Ты что думаешь, что я... Ударная волна отбросила их метров на десять. Поначалу, кроме звона в ушах, Этан не слышал ничего. Перед глазами поплыли темные пятна, а кости завибрировали точно колокол, в который только что ударили. - Нет, на этот раз не ошиблась, - удовлетворенно пробормотала Куин. Она приподнялась, упала, снова поднялась, оттолкнулась от стены и, моргая, замахала руками. Казалось, вой сирен доносится отовсюду. Нестерпимо яркий свет множества прожекторов ослепил Этана. Шлюзы стали захлопываться один за другим, стуча, как костяшки домино. Но самым тихим, самым близким и самым страшным был другой звук - нарастающее свистящее шипение. Сквозь брешь в заслонке ближайшего воздушного туннеля вырывался наружу воздух. Вокруг дыры клубилось облачко ледяного тумана. Даже Этану хватило здравого смысла отползти подальше от пробоины. Видимо, взрывом задело гравитационные генераторы, и сила тяжести стала стремительно падать. Расплавленное пятно на металлическом настиле еще пузырилось, и Этан аккуратно обогнул его. От Сетти не осталось и следа. "О Боже... - смутно мелькнуло в голове у Этана, - потрясающее умение избавляться от тел..." Подняв голову, он оглядел бескрайнюю металлическую пустыню и увидел Терренса Си, убегающего от капитана Рау со стремительностью оленя. Но противник настиг его и одним ударом кулака свалил на палубу. Миллисор, подскочив к Си, замахнулся было ногой, целясь в голову телепата, но, опомнившись в последний момент, нанес удар по менее ценной части тела - в солнечное сплетение. Цетагандийцы, не медля, схватили Терренса Си за руки и потащили к действовавшему воздушному туннелю, за которым уже ждал их корабль. Этан вскочил на ноги и бросился вдогонку. Он понятия не имел, что будет делать дальше. Только бы задержать их. Иного выхода не было. "О Бог-Отец, - простонал он, - лучше было умереть и получить награду на небесах, чем заниматься такими вещами..." У него было преимущество перед Миллисором и Рау, тащившими упирающегося телепата. Этан осознал это, когда встал перед входом в воздушный туннель, загородив дорогу. Идеальная позиция для сражения, вот только одно "но": у врагов имелось оружие. "Спасите!" - подумал Этан. - Стойте! - завопил он. К его величайшему удивлению, они и вправду остановились, оценивая обстановку. Рау потерял по дороге свой парализатор, но Миллисор быстро выхватил маленький блестящий игольник. Этан живо представил себе, как крохотные стрелы вонзаются в его тело, расправляются от удара и превращают его в кровавое месиво... И тут Терренс Си вырвался из цепких рук Рау и с воплем "Нет!" встал перед Этаном, раскинув руки. Жест весьма трогательный, но совершенно бессмысленный. - Ты думаешь, мутант, что нам придется оставить тебя в живых только потому, что пропали культуры? - в ярости заорал Миллисор. - Хочешь умирать - умирай, ради Бога, я мешать не стану. - Цетагандиец поднял оружие. - А черт! - ноги его оторвались от пола, и он отчаянно замахал руками, пытаясь восстановить равновесие. Этан вцепился в Си. Казалось, его желудок, мирно плавает где-то совершенно независимо от него. Этан растерянно оглядел причал и увидел Куин - привалившись к дальней стене, она колдовала над контрольной панелью инженерной защиты, с которой ухитрилась сдернуть крышку. Тем временем Миллисор успел освоиться с непривычным положением. Восстановив равновесие, он снова поднял игольник. Куин, взвизгнув, схватила крышку и запустила ее в гем-полковника. Тяжелый предмет со свистом рассекал воздух, но уже на полпути стало очевидно, что Элли промахнулась. Палец цетагандийца напрягся на спусковом крючке и... Миллисор озарился сияющим ореолом, словно святой великомученик, сжигаемый, правда, не на костре, а в ослепительно голубом плазменном коконе. Этан инстинктивно отпрянул. Вонь горящей плоти, ткани и пластика стала нестерпимой. Гем-лорд окрасился в алый цвет, потом стал пурпурным, дернулся в последний раз и исчез в пламени. Игольник полетел в сторону. Рау попытался поймать его, но не успел и закружился в воздухе, вертя головой в поисках неведомого противника. Крышка, брошенная Куин, рикошетом отскочила от стены и понеслась назад, просвистев в нескольких сантиметрах над головой Этана. - Вот он! - закричал Терренс Си, махнув рукой в сторону мостиков и перекрытий. Там, наверху, двигалось розовое пятно, и ствол его оружия был направлен на цетагандийского капитана. - Не тронь! Моя добыча! - Си издал боевой клич, оттолкнулся от Этана и полетел в сторону Рау. - Я сам убью тебя, ублюдок! Единственное благо, которое принес вдохновенный порыв Терренса Си, состояло в том, что инерция швырнула Этана назад, и он оказался у внешней стены. Ему даже удалось затормозить, не сломав при этом запястья. - Нет, Терренс! Не надо! Если кто-то стреляет в цетагандийца, лучше убраться с дороги! Но ветер заглушил крик Этана. Ветер?! Значит, пробоина расширяется. В любой момент здесь все может взорваться от декомпрессии... Куин плавно повернула регулятор гравитации, и два переплетенных в схватке тела начали медленно опускаться на пол. Тело Этана тоже перестало трепать, как стяг на ветру, и он повис в воздухе - впрочем, не слишком высоко. Справедливо опасаясь, что Куин может повторить трюк Хелды с птицами, Этан поспешил сползти вниз. Схватка была недолгой. Легко отшвырнув от себя Терренса Си, Рау бросился к воздушному туннелю, связанному с кораблем. Два шага - и он растаял словно восковая фигурка в раскаленных потоках плазмы, ударивших теперь уже не из одного, а из двух стволов откуда-то с перекрытий. Си, стоя на четвереньках, широко раскрыл рот. Даже он не пожелал бы врагу такой смерти. Этан поспешил к телепату. На другом конце причала по трапам быстро спускались двое. Первый - то самое розовое видение с бульвара, второй - смуглый мужчина в искрящейся коричневой одежде, сплошь затканной затейливыми узорами. Они приблизились к Куин, которая вместо того, чтобы встретить своих спасителей с распростертыми объятиями, стремительно полезла на стену, будто паук, спешащий по своим делам. Темнокожие схватили Куин за лодыжки и сдернули вниз, явно не беспокоясь о том, что она может разбить себе голову. Прицельный удар каратэ, которым Элли попыталась сразить коричневого, пришелся в пустоту. Розовый скрутил ей руки за спиной, а коричневый с размаху ударил поддых, вышибив вместе с воздухом желание сопротивляться. Подхватив Куин с двух сторон, они поволокли ее к запасному выходу. А из других коридоров уже хлынули на причал аварийные команды. - Они... они схватили Куин! - крикнул Этан, помогая Терренсу встать. - Кто они такие? Что они такое? Си бросил взгляд в сторону убегавших. - Архипелаг Джексона? Люди Бхарапутры? Здесь? Вперед! Мы должны ей помочь! - И побыстрее, пока здесь есть чем дышать... У шлюза им пришлось переждать несколько ужасных мгновений, усиленно работая челюстями, чтобы защитить барабанные перепонки. Давление в заблокированном отсеке стремительно падало. Жать на кнопку или даже бить по ней кулаком было бесполезно: шлюз был заблокирован. Дверь открылась лишь после того, как оттуда вышли люди Бхарапутры со своей пленницей. Си с Этаном ввалились внутрь, и здесь им снова пришлось ждать, пока не выровняется давление. Похитители получили еще несколько минут форы. Наконец-то Этан смог вздохнуть полной грудью. Он понял, что был не прав: воздух на станции - самый прекрасный во всей галактике. - Как же, черт побери, Миллисор и Рау смогли сбежать из Карантина? - задыхаясь спросил он. - Я думал, оттуда даже вирус не проскользнет. - Их вытащил Сетти, - ответил Си. - Как-то так получилось, что именно ему поручили отконвоировать их на причал для депортации. Они спокойно прошли через главный вход. Все удостоверения и документы были в полном порядке. Вряд ли даже Куин сознает, насколько глубоко они сумели проникнуть в компьютерную сеть станции за то время, пока сидели здесь. Наконец вторая дверь шлюза с шипением отворилась, и Этан с Си что было сил помчались по коридору за похитителями, которые, впрочем, уже успели скрыться из вида. На первом же перекрестке пришлось остановиться. Си, выбросив вперед руку, повернулся пару раз вокруг собственной оси, как стрелка в испорченных часах. - Сюда... - и он указал налево. - Ты уверен? - Нет. Тем не менее они помчались в указанном направлении. И на следующем же перекрестке были вознаграждены: справа донесся знакомый протестующий вопль. Они бросились на крик и оказались в сыром промозглом холле у грузовой шахты. Коричневый держал Куин на весу, прижав лицом к стене и заломив руки за спину. Она тянула носки, пытаясь достать до пола, но безуспешно. - Итак, командор! - сказал розовый. - У нас мало времени. Где это? - Можно подумать, что я только и мечтаю подольше насладиться вашим обществом, - огрызнулась Куин. Говорила она довольно невнятно, поскольку одна щека у нее была припечатана к стене. - Ой! А не лучше ли вам прямо сейчас уйти в свое посольство, пока сюда не нагрянула служба безопасности? После взрыва они здесь все обыщут. Розовый резко повернулся на шум шагов Этана и Си и вскинул плазмотрон. - Стой! - сказал Си, схватив Этана за руку. - Это друзья! - извиваясь, завизжала Куин. - Это друзья, друзья, не стреляйте, мы все здесь друзья! - Разве? - с сомнением спросил Этан. Ему вдруг стало как-то не по себе. - У наемников, которые берут деньги вперед и не выполняют заданий, не бывает друзей, - нравоучительно заметил коричневый. - А если и бывают, то это ненадолго. - Я работала над заданием, - возразила Куин. - Вы, дуболомы, не в состоянии оценить всех нюансов. Вы-то можете набросать повсюду трупов, как мусора, и спрятаться под крылышком у своего консула. Вам плевать, если вас депортируют со станции Клайн и объявят персонами нон грата хоть на веки веков. А мне приходится играть по правилам, чтобы можно было сюда вернуться. Подумайте, как осторожно приходилось мне действовать! - На соблюдение осторожности у тебя было почти шесть месяцев, - сказал розовый. - Барон Луиджи требует свои деньги. Это единственный нюанс, который я должен оценить. Коричневый приподнял Куин еще на несколько сантиметров. - Ой-ой-ой, ладно, какие проблемы? - взвыла Куин. - Ваша кредитная карточка в правом внутреннем кармане моей куртки. Можете забрать ее себе. - А где твоя куртка? - Миллисор ее с меня снял. Она там, на причале. Ой! Честное слово! - Похоже на правду, - задумчиво протянул розовый. - На причале сейчас полно агентов безопасности, - заметил коричневый. - Похоже, она пытается обмануть нас. - Послушайте, ребята, давайте рассуждать здраво, а? - начала Куин. - С бароном Луиджи у меня был договор: половина денег вперед, половина после. Итак, с Окитой я уже расправилась. Это четверть. - Это не четверть, а слова. А где доказательства? Я, например, тела не видел, - сказал розовый. - Нюансы, генерал, нюансы. - Майор, - машинально поправил розовый. - И потом, я ведь только что убрала Сетти. Это уже половина. Сдается мне, мы в расчете. - Бомба, между прочим, была наша, - заметил коричневый. - А вы что, недовольны результатом? Слушайте, в конце концов союзники мы или нет? - Нет, - отрезал коричневый и поднял ее повыше. По коридору эхом прокатились крики, топот ног и бряцание оружия. Розовый поспешно спрятал плазмотрон под куртку. - Нам пора. - А с этой что делать? - спросил коричневый. - Ну, половину она вроде действительно отработала, - розовый пожал плечами. - Ты правша или левша, Куин? - Правша. - Вычти у нее неустойку из левой руки и пошли. Коричневый резко опустил Куин и молниеносным движением вывихнул ей левый локоть. Раздался треск хрящей. Куин даже не пикнула, а Си опять вцепился в Этана, кинувшегося было на помощь. Мстители Бхарапутры спокойно отошли в сторону и скрылись в ближайшей лифтовой шахте. - Дьявол, я думала, они никогда не уберутся, - Куин вздохнула. - Меньше всего мне хотелось, чтобы служба безопасности загребла этих парней и устроила перекрестный допрос. - Побледнев от боли, она сползла на пол. - Нет, боевые задания куда лучше. Боюсь, работа разведчика мне понравилась несколько меньше, чем предполагал адмирал Нейсмит... - Тебе, наверное, нужен врач, командор? - откашлявшись, спросил Этан. - Ага, - невесело усмехнулась она. - А тебе? - Ага... Этан тяжело опустился рядом с ней. В ушах его все еще стоял звон, а стены холла, казалось, пульсировали. Он задумался над ее словами. - А это случайно не первое твое разведзадание? - Ага. - Ну и повезло же мне! Пол словно приглашал к отдыху; никогда еще жесткое металлическое покрытие не казалось Этану таким мягким и умиротворяющим. - Служба безопасности на подходе, - заметила Элли и посмотрела на Си, беспомощно склонившегося над ней. - Что скажешь, если мы им немного посодействуем, упростив сценарий? Уходи, мистер Си. Если не побежишь, в этом зеленом комбинезоне на тебя никто не обратит внимания. Займись там какой-нибудь работой, что ли. - Я... я... - Терренс Си развел руками. - Как я смогу отблагодарить вас? Вас обоих? - Не беспокойся, - подмигнула ему Куин. - Я что-нибудь придумаю. А пока что никаких телепатов я здесь сегодня не видела. А ты, доктор? - Ни единого, - охотно согласился Этан. Терренс Си растерянно помотал головой, окинул взглядом коридор и исчез в лифтовой шахте... Когда прибыли наконец представители безопасности, они арестовали только Куин.

14

Пройдя через детектор оружия и не вызвав звона, Этан облегченно вздохнул. Он находился в отделении предварительного задержания службы безопасности станции Клайн. Все здесь выглядело строго и по-деловому: никаких цветников, фонтанов, искусственных пейзажей. Нарочитая строгость обстановки производила должное впечатление - едва переступив порог, Этан сразу почувствовал себя обвиняемым. - Командор Куин находится в медицинском изоляторе номер три, господин посол, - проинформировал Этана охранник, проставленный к нему в качестве провожатого. - Сюда, пожалуйста. Вверх по лифтовой шахте, и дальше - по коридорам. Жизнь на станции, подумал Этан, вероятно, должна была генетически выработать у обитателей Клайна прекрасное чувство направления. Не говоря уже об их восприимчивости к тончайшим различиям в оттенках... Дальтоник оказался бы здесь инвалидом. Форма службы безопасности, так же, как и все остальное на станции, была цветокодовой: соотношение черного и оранжевого менялось в зависимости от звания. Рядовые охранники ходили в оранжевом с черными полосками по краям; но вот провожатый Этана становился, чтобы отдать честь седовласому мужчине в гладкой черной униформе с едва заметной оранжевой строчкой, который вяло ответил на приветствие. Всю иерархию станции Клайн можно было определить по цветам и оттенкам. Когда Этан с охранником подошли к изолятору, оттуда как раз выходил Арата. Вид у него был несколько озадаченный. - А, посол Эркхарт! - он вышел из глубокой задумчивости и лицо его приняло несколько ироничное выражение. - Пришли навестить нашу героиню? Вам не стоило волноваться: скоро она будет на свободе. Как ни странно, кредитная карточка у нее в полном порядке, все штрафы уплачены, и теперь осталось лишь получить разрешение врача. - Да нет, капитан, я не волнуюсь, - ответил Этан. - Просто хочу задать ей один вопрос. - Я тоже хотел задать ей вопрос, - Арата вздохнул. - И не один. Надеюсь, с ответами вам повезет больше, чем мне. Последние несколько недель, когда я так жаждал свидания, она мечтала только об одном: продать информацию. А теперь я пришел за информацией, и что в итоге? Свидание. - Он слегка просветлел. - Ну разумеется, мы с ней сторгуемся. Если мне удастся что-нибудь из нее выудить, то можно будет доложить начальству, что роман развивается благополучно. - Он умолк, словно ожидая ответа. - Удачи вам, - непонятно зачем сказал Этан. Разбирательстве властями после вчерашнего жуткого происшествия он избежал, лишь благодаря тому, что вовремя вспомнил о своем статусе посла и безжалостно переадресовал все вопросы всегда находчивой Куин. Она же, в свою очередь, выдала ошеломляюще-безукоризненную историю, в которой не было почти ни слова правды и которую нельзя было опровергнуть ни по одному пункту, поддающемуся проверке. Согласно этой версии, гем-полковник Миллисор и капитан Рау пытались похитить командора Куин, чтобы сделать из нее двойного агента для внедрения в дендарийский флот в интересах Цетаганды. Правда, наемные убийцы с Архипелага Джексона обвинялись по делу - во всех преступлениях, которые они совершили, а заодно и не по делу - например, в исчезновении Окиты. И теперь служба безопасности бодро взялась за консульство Бхарапутры, где отсиживался карательный отряд. Увы, речь шла только об условиях депортации. Терренс Си исчез со сцены, словно его и не было. Его имени никто не упоминал, в том числе и Этан. - Какая досада, - пробормотал Арата, - что именно мне придется запросить официальное разрешение на применение суперпентотала... - Увы, - Этан натянуто улыбнулся, они вежливо раскланялись и разошлись в разные стороны. Камера Куин во всем, кроме разве что кодовых замков, была тождественно неотличима от любой больничной палаты - вернее, от любой к_о_с_м_и_ч_е_с_к_о_й_ больничной палаты. Этан заметил, что начинает тосковать по распахнутым окнам, столь привычным и естественным на Эйтосе. А потому начал он именно с окон. - А как ты относишься к распахнутым окнам? - спросил он. - То есть я хотел сказать, к распахнутым окнам на планетах. - У меня сразу начинается паранойя, - не задумываясь, ответила Куин. - Я всегда ищу, чем бы их заклеить. А ты не хочешь спросить, как я себя чувствую? - Ну, я и так знаю, что у тебя все в порядке, - Этан махнул рукой, - если не считать вывиха и ушибов. Я разговаривал с врачом. Обезболивающие, никаких резких движений, и через несколько дней все пройдет. Она и в самом деле выглядела хорошо Нездоровая бледность прошла, осталась только небольшая скованность движений - мешали шины на левой руке. От больничного халата - символа болезни - Куин удалось отказаться, и она снова была в привычной серой с белым форме, только без куртки. И вместо ботинок - домашние тапочки. - Ну и как я тебе? - поинтересовалась Элли, сверкнув глазами. - И как ты теперь относишься к женщинам, доктор Эркхарт? - Ну-у... - он задумался, - боюсь, приблизительно так же, как ты - к распахнутым окнам. Ты когда-нибудь пыталась привыкнуть к окнам? Ну, или научиться радоваться им? - Разумеется. Правда, меня всегда считали искательницей приключений. - На ее губах заиграла улыбка. - Никогда не забуду свое первое путешествие на планету, после того как подписала контракт с дендарийскими наемниками - тогда это были люди Оссера, еще до адмирала Нейсмита. Я всю жизнь мечтала пожить немного на настоящей планете. Туманы в горах, океанские бризы и все такое... В справочнике было сказано, что климат на этой планете "умеренный", и я подумала, что это значит "мягкий". А сели мы для аварийной заправки посреди ледяной пустыни. Вокруг бушевала пурга. Прошел год, прежде чем я снова вызвалась на планетное задание. - Могу себе представить, - Этан рассмеялся и, немного расслабившись, присел на кровать. - Да, - она покачала головой, - представить ты можешь. Это одно из твоих самых удивительных качеств - наверное, у тебя это с детства. То есть у тебя работает воображение, и ты способен увидеть все глазами другого человека. Этан смущенно пожал плечами. - Мне просто всегда хотелось узнать что-то новое, разобраться, что есть что. Но больше всего меня увлекала молекулярная биология. Теологи, впрочем, не относят любопытство к числу добродетелей. - М-м, это верно. А как ты думаешь, существуют ли добродетели не духовные, а плотские? Эта неожиданная мысль повергла Этана в глубокую задумчивость. - Я... я не знаю. Должны существовать. Скорее всего они просто называются как-нибудь иначе. А вообще, я уверен, что нет новых добродетелей под солнцем, впрочем, как и новых грехов, - сказал он, и пока Куин не заявила, что здесь они вовсе не под солнцем - а темная звезда, вокруг которой обращалась станция Клайн, вряд ли могла сойти за солнце, - поспешно продолжил: - Кстати, о вещах, плотских... я... да... пока ты не вернулась к дендарийским наемникам, я хотел попросить тебя, если... мм... ну, ты можешь счесть это достаточно необычной просьбой. Если, конечно, ты не обидишься, - нервно закончил он. Куин была вся внимание. Она склонила голову набок и с улыбкой посмотрела на него блестящими глазами. - Пока ты не скажешь, что это такое, как Я могу тебе ответить? Но, кажется, я все это уже слышала. Итак, смелее! Он сидел ближе к двери, к тому же одна рука у нее, так сказать, на привязи, а снаружи стоит охранник, который всегда сможет его защитить... Этан перевел дыхание. - Я все-таки собираюсь выполнить задание по приобретению новых яйцеклеточных культур для Эйтоса. Возможно, на Колонии Бета, как ты и советовала. Я просмотрел каталог государственного фонда: они предлагают донорский материал самых выдающихся своих граждан. Выглядит весьма привлекательно. Элли одобрительно кивнула, глядя на него любопытно-выжидающе. - Но это не значит, - продолжал Этан, - что я не могу начать сбор образцов уже сейчас. Ну, то есть я имею в виду редкие, исключительные экземпляры. Что я хотел сказать... э... Не хотите ли вы подарить Эйтосу свой яичник, командор Куин? На мгновение в комнате воцарилась оглушительная, как после землетрясения, тишина. - О боги мои... - слабым голосом проговорила Куин. - _Т_а_к_о_г_о_ я не слышала никогда... - Операция абсолютно безболезненна, - горячо заверил ее Этан. - И на Клайне есть приличные аппараты для культивирования тканей - я проверил их сегодня утром. Кое с кем я уже поговорил, и мне готовы помочь. И помнишь, ты обещала: если я помогу тебе с твоим заданием, ты поможешь мне с моим? - Обещала? Правда, обещала... - У тебя ведь есть один лишний, да? - вдруг, словно испугавшись, спросил Этан. - Насколько я понял, у женщин два яичника, по аналогии с мужскими яичками. Ты ведь не была донором раньше? Или там какой-нибудь несчастный случай, в сражении... Я не прошу тебя отдать единственный. - Да нет, я все еще полностью укомплектована. - Она рассмеялась, и Этан немного успокоился. - Просто я слегка растерялась. Это оказалось не то предложение, которого я ожидала, вот и все. Извини. Боюсь, у меня развивается хроническое слабоумие. - Ну тут уж ничего не поделаешь, - сочувственно произнес Этан. - Ты ведь как-никак женщина. Она открыла рот, потом закрыла его и покачала головой. - Н-да, больные мозоли, - пробормотала Элли. - Ладно... - Она склонилась к Этану и шепотом спросила: - А скажи, кто сможет воспользоваться моим э-э... даром? - Всякий, кто захочет, - ответил Этан. - Со временем культуру разделят на субкультуры и они будут помещены во всех наших репродукционных центрах. Через год у тебя может быть сотня сыновей. Как только я решу свои проблемы с семейным партнером, я бы хотел... - Этан почувствовал, что неудержимо краснеет под ее спокойным пристальным взглядом. - Я бы хотел, чтобы все мои сыновья происходили из одной культуры. Через год я бы уже заслужил четверых сыновей. У меня никогда не было брата-двойняшки, из той же культуры, что и я. А это придает семье вид чего-то крепкого, настоящего. Разнообразие в единстве, так сказать... - Он вдруг понял, что уже просто лепечет, и осекся. - Сотня сыновей, - задумчиво протянула Элли. - И ни одной дочери? - Нет. Ни одной. Только не на Эйтосе, - быстро ответил он и робко добавил: - А что, дочери для женщины так же важны, как сыновья - для мужчины? - Не знаю. Во всяком случае, мне это было бы приятно, - призналась она. - Впрочем, моя деятельность не оставляет места ни для дочери, ни для сына. - Ну вот, сама понимаешь... - Да. Сама понимаю. - Ее глаза, обычно-веселые, вдруг стали серьезными и печальными. - И я их никогда не увижу, да? Моих сто сыновей? И они никогда не узнают, кто я такая? - Только номер культуры. ЭК-1. Может... может, мне удастся продвинуть свой уровень допуска настолько, что когда-нибудь я смогу прислать тебе, скажем, голограмму - если, конечно, захочешь. Но сама ты не сможешь ни прилететь на Эйтос, ни передать сообщение... Во всяком случае, под своим именем. Разве что под мужским... - тут Этан подумал, что явно чересчур много общался с Куин, раз она так легко добилась от него противозаконных предложений, и умолк в замешательстве. - Какая революционная идея! - восхитилась Элли, и в глазах ее снова загорелся озорной огонек. - Ты сама знаешь, что я не революционер, - не без достоинства ответил Этан и, помедлив, добавил: - Хотя... Боюсь, когда я приеду домой, многое покажется мне иным. Но я вовсе не хочу меняться из-за того, что пережил. Куин оглянулась, словно могла видеть сквозь стены всю станцию, свой бывший дом. - Яйцеклеточная культура, - снова заговорил Этан, - может просуществовать двести лет, а теперь, когда мы введем усовершенствованные методы хранения, значительно больше. Твои дети будут появляться на свет еще очень долго, даже после твоей смерти. - Умереть я могла и вчера. А могу и через месяц, раз уж на то пошло. Или ровно через год. - Все мы можем такое о себе сказать. - Да, но только у меня раз в шесть больше шансов, чем у остальных. Страховая компания оценила их в ноль целых три десятых. - Элли вздохнула и скривила губы. - А я-то думала, что Тэв Арата самый нахальный... Доктор Эркхарт, ты превзошел всех. Этан разочарованно сник; стайка темноволосых сыновей с блестящими глазами исчезла где-то за гранью мечты. - Извини, - сказал он, поднимаясь. - Я не хотел тебя обидеть. Я пойду. - Ты слишком легко сдаешься, - заметила Элли, уставившись в стену. Этан снова поспешил сесть и нервно зажал руки между коленями. Его мозг лихорадочно работал в поисках новых доводов. - Все мальчишки получат прекрасное воспитание. Мои - безусловно. Мы очень тщательно отбираем кандидатов на отцовство. А у мужчин, которые не справляются с отцовскими обязанностями, сыновей могут отобрать и отдать другому - стыд и позор, которые все стараются избежать. - Ну а мне-то что от всего этого? Этан очень серьезно обдумал ее вопрос. - Ничего, - наконец честно ответил он. Мелькнула было мысль предложить Элли деньги (как-никак наемница), но Этан ее отверг. Чувствовалось в этом что-то неправильное, хотя он и не мог сказать, что именно. Оставалось лишь развести руками. - Ничего... - она грустно покачала головой. - Какая женщина может устоять против "ничего"? Я никогда тебе не говорила, что одно из моих хобби - биться лбом о кирпичную стену? Этан с удивлением взглянул на ее безупречный лоб - он не сразу понял, что это шутка. - А ты уверен, что Эйтос в состоянии принять сотню маленьких Куинов? - откусив последний необгрызенный ноготь, спросила она. - Не только сто, а гораздо больше, со временем. Может, они нас немного расшевелят... Глядишь, и армия станет крепче. - Ну что я могу сказать? - она растерянно пожала плечами. - Твоя взяла, доктор Эркхарт. Этан чуть не подпрыгнул от радости.

По предварительному уговору, Этан встретился с Куин в небольшом кафе, на стыке жилой и транзитной зон. Элли пришла раньше и сидела за столиком, потягивая из пластикового стакана какой-то напиток. Увидев Этана, она подняла в знак приветствия стакан. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, усаживаясь рядом. - Хорошо, - ответила она, меланхолично проведя рукой справа внизу живота. - Все было так, как ты сказал: я ничего не почувствовала. И сейчас не чувствую. Даже шрама не осталось на память о моей щедрости. - Из яичника получится отличная культура, - приободрил ее Этан. - Клетки размножаются прекрасно. Через сорок восемь часов культура будет готова для замораживания и транспортировки, и я смогу отправиться на Колонию Бета. А ты когда улетаешь? Внезапное предположение - или надежда? - что они могут оказаться на одном корабле, на секунду взволновало его. - Я улетаю сегодня вечером, пока станционные власти снова за меня не взялись, - ответила она, разом исключив то направление разговора, которое заранее продумал Этан. Значит, ему так и не удастся расспросить ее обо всех планетах, которые она повидала в своих военных походах. - И потом, я хочу быть как можно дальше от Клайна, когда сюда явятся каратели с Цетаганды. Хотя, по-моему, они собираются сперва навестить Архипелаг Джексона. Желаю им всем приятно провести время, - Элли выпрямилась и ухмыльнулась, точно сытая кошка, выбирающая перышки из зубов после удачной охоты. - Я тоже не хочу больше встречаться с цетагандийцами, - сказал Этан. - Если только мне это удастся. - Ну, не так уж это сложно. Для твоего спокойствия могу сообщить, что перед смертью гем-полковник Миллисор успел отправить своему начальству рапорт о том, что культуры из Дома Бхарапутра уничтожены. Сомневаюсь, что Цетаганда и дальше будет интересоваться Эйтосом. Вот мистер Си - другое дело, поскольку в том же рапорте было доложено о его присутствии на станции Клайн. Но у меня тоже целая кипа рапортов, над которыми адмиралу Нейсмиту придется пару месяцев поразмышлять. Какое счастье, что мне не надо ничего решать самой! Не хватает только одного, чтобы озадачить его как следует. А вот, кажется, и он. - Элли кивнула в сторону входя, и Этан оглянулся. К ним, обходя столики, пробирался Терренс Си. Его зеленый станционерский комбинезон не привлекал внимания, чего нельзя было сказать о белокурой шапке волос. Этан заметил, что на Терренса Си с интересом оглядываются стареющие женщины. Он сел за их столик, кивнул Куин и коротко улыбнулся Этану. - Добрый день, командор. Добрый день, доктор. - Добрый день, мистер Си, - Куин улыбнулась в ответ. - Позвольте предложить вам что-нибудь выпить. Бургундское, шампанское, шерри, пиво... - Чай, - сказал Си. - Просто чай. Куин вставила свою кредитную карточку в систему "авто-официант", вмонтированную прямо в столик, и набрала заказ. И тут же, обдавая паром прозрачные стенки чайника, явилось то, что нужно - ароматный черный чай, выращенный и переработанный на станции Клайн. Этан тоже заказал чай, пытаясь скрыть неловкость, которую всегда ощущал в присутствии Терренса Си. Наверное, его больше не интересует Эйтос. Минуту или две все старательно делали вид, будто заняты только своими чашками. - Ну ладно, - нарушив молчание, сказала Куин. - Ты принес? Си кивнул, сделал еще один глоток и выложил на столик три диска с данными и небольшую коробочку. Все это мгновенно исчезло в куртке Куин. Этан вопросительно взглянул на нее, и она, пожав плечами, сказала: "Кажется, мы все здесь торгуем телом" - из чего можно было заключить, что в коробочке содержится обещанный образец ткани от телепата. - А я думал, что Терренс отправится вместе с тобой к дендарийским наемникам, - удивленно заметил Этан. - Я пыталась его уговорить... Кстати, мистер Си, предложение остается в силе. Терренс Си покачал головой. - Когда Миллисор дышал мне в затылок, я не видел другого выхода. Вы дали мне возможность сделать выбор, командор Куин, за что я вам очень признателен. - Движение пальца в сторону пакета, спрятанного в кармане серой с белым куртки, указывало на видимый знак его признательности. - Да, я слишком добра, - с иронией сказала Куин. - Но если ты когда-нибудь передумаешь, то найти нас нетрудно. Поищи огромную кучу-малу с маленьким хитроумным человечком на вершине и скажи ему, что тебя прислала Куин. Он тебя примет. - Я запомню, - неопределенно пообещал Си. - Ну и ладно, - Куин хитро улыбнулась, - я все равно не буду путешествовать в одиночестве. Уже подыскала себе одного добровольца для компании на весь обратный путь. Интересный парень, рабочий-мигрант, объездил всю галактику. Тебе стоило бы с ним познакомиться, мистер Си. Он примерно твоего роста, и такой же тощий блондин. - Элли подняла стакан и со словами "Да сгинут все твои враги!" лихо опрокинула в себя его содержимое. - Спасибо, командор, - искренне ответил Си. - Так как же... куда же ты теперь, если не к дендарийцам? - спросил его Этан. Си развел руками: - Вариантов много. Даже слишком много, и все в равной степени бессмысленны... Извините. - Он вспомнил о том, что сейчас следует изображать приподнятое настроение. - Куда-нибудь подальше от Цетаганды. - Переведя взгляд на Куин, он кивнул на левый карман ее куртки. - Надеюсь, вам удастся без проблем вывезти этот образец. Его надо как можно скорее поместить в морозильную камеру, хотя бы совсем маленькую. И было бы лучше, если бы она не фигурировала в вашей декларации о багаже. Куин задумчиво улыбнулась, поскребла ногтем зуб - ногти ее снова были аккуратно обработаны пилочкой - и пробормотала: - Совсем маленькую или... хм. Полагаю, мистер Си, у меня созрело идеальное решение этой проблемы.

Этан с интересом наблюдал, как Куин опускает здоровенный дорожный морозильник на стойку хранилища N_297-С. Громыхание вернуло к реальности молоденькую дежурную, с волнением следившую за перипетиями голографической драмы. Персонажи пьесы растворились как дым, и девушка быстро сняла наушники. - Слушаю, мэм? - Я пришла за своими тритонами, - сказала Купи и, пройдя вдоль стойки, вставила в считывающее устройство карточку с отпечатком большого пальца. - Да-да, я вас помню, - сказала девушка. - Кубометр в пластике. Хотите подвергнуть их быстрой разморозке? - Нет, спасибо, я перевезу их замороженными, - ответила Купи. - Иначе, боюсь, за четыре недели пути они превратятся в нечто весьма неаппетитное. Девушка сморщила носик. - Да они, по-моему, неаппетитны при любой температуре. - Уверяю вас, их стоимость растет прямо пропорционально расстоянию от места происхождения, - ухмыльнулась Куин. Тут дверь в коридор с шипением отворилась, и в помещение вплыла платформа, нагруженная небольшими герметизированными емкостями. Платформу вел экотех в зелено-голубом комбинезоне. Этан и Си отошли в сторону. - Извините, мэм, - сказала дежурная, - это в первую очередь. Этан был приятно удивлен, узнав в новом посетителе Тэки, который, по всей вероятности, приехал сюда со своей станции. Тэки тоже сразу заметил Этана и Куин, не обратив внимания на Си, с которым был незнаком. - А, братец! - воскликнула Куин. - А я как раз собиралась заскочить к тебе попрощаться. Надеюсь, ты уже пришел в себя после того приключения на прошлой неделе? - Ага, - фыркнул Тэки. - Спасибо за доставленное удовольствие. Всю жизнь мечтал быть похищенным бандой кровожадных придурков. - А Сара? - Куин усмехнулась. - Она тебя простила за то, что ты не пришел в кафе? В глазах Тэки сверкнули веселые искры, и он не смог удержать самодовольной улыбки. - Ну-у, да. Когда она наконец убедилась, что это не розыгрыш, то вроде как потеплела ко мне. - Он вновь нахмурился. - Но, черт побери. я же чувствовал, что все не так просто! Теперь-то ты мне можешь рассказать, Элли? - Конечно. Как только, так сразу. Когда рассекретят. - Это нечестно! - возмутился Тэки. - Ты же обещала! Элли беспомощно пожала плечами. Тэки было насупился, но вдруг встрепенулся, словно до него наконец дошел смысл сказанного: - Попрощаться? Ты что, скоро уезжаешь?. - Да, через несколько часов. - Вот как... - Тэки, видимо, искренне расстроился и, помолчав, обратился к Этану. - Добрый день, господин посол. Я весьма сожалею о том, что сделала Хелда с вашим грузом. Надеюсь, вы не думаете, что в нашем департаменте все такие. Хелда сейчас приболела - считается, что у нее нервное расстройство. А я временно исполняю обязанности начальника Утилизационной станции "Б", - добавил он с ноткой гордости и вытянул на обозрение руку: вместо одной на рукаве красовались две голубые нашивки. - Во всяком случае, до возвращения Хелды. - При ближайшем рассмотрении вторая нашивка оказалась лишь приметанной к рукаву. - Можешь не беспокоиться, - сказал Этан. - И пришей вторую покрепче: меня заверили, что твоя начальница проболеет до конца жизни. - Правда?! - Тэки весь просиял. - Слушайте, я сейчас выброшу эту дрянь, - он указал на коробки и цилиндры, - вернусь и затащу вас на пару минут к себе, на станцию, ладно? - Но только на пару минут, - предупредила Куин. - Я не могу задерживаться, не то опоздаю на корабль. Тэки понимающе поднял ладонь. - Не желаете со мной? - пригласил он, проведя платформу за стойку к дверям шлюза, услужливо распахнутым дежурной. - Да нет, я жду свой багаж, - отказалась Куин. Этан, подчиняясь неистребимому любопытству, двинулся следом. - Расскажи мне о Хелде, - попросил Тэки. - Это правда, что она отправила на Эйтос всякие отбросы? - Правда, - кивнул Этан. - Хотя я до сих пор не понимаю, зачем ей это понадобилось. Да она и сама вряд ли понимала. Возможно, просто чтобы заполнить коробки: пустыми они выглядели бы подозрительно даже при самом поверхностном осмотре. В итоге ей удалось создать очень таинственную историю, хоть это и не входило в ее планы. Тэки покачал головой, словно все еще не в силах поверить. - А что у тебя здесь? - Этан кивнул на платформу. - Образцы одного зараженного груза, который мы сегодня конфисковали и уничтожили. Будут на хранении на случай судебных исков, если понадобятся доказательства. Они вошли в белую прохладную комнату с воздушным шлюзом и множеством роботов. Тэки быстро набрал на комм-пульте сопроводительные данные, вставил дискету, поместил одну из коробок в прочнейший пластиковый пакет с наклейкой-кодом и отдал его в распоряжение робота. Автомат подхватил добычу и уплыл в отверстие шлюза. Тэки нажал кнопку на стене; панель скользнула в сторону, и через небольшое окно, подобное огромным панорамам в Транзитной Зоне, стал виден открытый космос. Впрочем, нагромождение внешнего оборудования станции мешало хорошему обзору. Тэки внимательно проследил, как робот покинул шлюз и поплыл в вакууме вдоль ярко освещенной шеренги металлических стоек, сплошь увешанных пакетами и коробками. - Самый большой чулан во Вселенной, - гордо сказал Тэки. - Чего тут только нет! Вообще-то нам давно пора бы прибраться здесь и уничтожить все старье, выброшенное еще в Году Первом. Хотя, с другой стороны, свободного места в космосе пока хватает... Но если меня действительно назначат начальником Утилизационной станции, я смогу что-нибудь придумать... Ответственность... Никакого беспорядка... Слова, произносимые экотехом, превратились в неясный шум где-то позади - все внимание Этана переключилось на гроздь прозрачных пластиковых мешков, свисавшую с одной из ближних "вешалок". Каждый мешок был доверху набит до боли знакомыми маленькими бюксами - именно такую емкость он готовил сегодня утром в станционной лаборатории для пожертвования Куин. Сколько же их в каждом пакете? Больше двадцати, это точно; даже больше тридцати. Зато пересчитать мешки не составляло труда: их было девять. - Выброшенное... - прошептал Этан. - Выброшенное?! Робот добрался до конца решетки и прицепил свою ношу на указанную стойку. Внимание Тэки было полностью поглощено процессом; когда автомат поплыл к шлюзу, Тэки перешел к монитору. Этан бегом вернулся в приемник, схватил Си за руку и, притащив в комнату, молча указал за окно. Си взглянул туда раз, взглянул другой - и замер, раскрыв рот. Телепат смотрел так, словно одним только взглядом мог преодолеть и расстояние, и преграду. Прижав ладони к прозрачной поверхности, он что-то забормотал, но так тихо, что Этан не смог разобрать ни слова. Этан вцепился ему в плечо. - Это они? Неужели это они? - Я вижу фирменный знак Дома Бхарапутра, - выдохнул Си. - Я ведь следил за упаковкой. - Вероятно, она сама их выбрасывала, - лихорадочно бормотал Этан. - И никакой записи в компьютере - бьюсь об заклад, что это место значится пустым. Она действительно их просто выбросила! - Они могли сохраниться? - спросил Си. - Замороженные до абсолютного нуля - почему бы и нет?.. Они уставились друг на друга, думая об одном и том же. - Надо бы сказать Куин, - начал Этан. - Нет! - Пальцы Си сомкнулись на его запястье. - Она свое получила. А Джейнайн - это только мое. - Или Эйтоса. - Нет! - Си задрожал, его голубые глаза потемнели, как небо перед грозой. - Мое. - Одно, - осторожно проговорил Этан, - не обязательно исключает другое. В наступившей тишине лицо Си вдруг озарилось надеждой...

15

Дом... Волнуясь, Этан глядел в иллюминатор корабля и почти не перил своим глазам. Узнает ли он эту землю, разграфленную на квадратики ферм, сможет ли назвать города, реки, дороги? Кучевые облака, разбросанные над Южной Провинцией, скрывали ландшафт, только усиливая сомнения. Хотя нет - вот же он, остров в форме полумесяца, а вот и серебряная ниточка речки, прорезающей изгиб береговой линии. - Рыбная ферма моего отца вон там, в этом заливе, - привлек он внимание Терренса Си, который сидел рядом. - Сразу за этим серповидным островом. - Ага, вижу, - вытянув шею, сказал Си. - Севарин - на континенте, его не видно. А космопорт, в котором мы приземлимся, - к северу от Севарина, в столице. Си снова откинулся на спинку кресла; вид у него был задумчивый. Послышался гул - корабль входил в атмосферу. Для Этана это звучало как настоящий гимн. - Тебя будут встречать как героя? - опросил Си. - Да нет, вряд ли. В конце концов мое задание было секретным, хотя и не в том строгом военном смысле, к которому ты привык. Все нужно было сделать тихо, чтобы не вызвать всеобщей паники и не подорвать доверия к Репродукционным Центрам. Но, надо полагать, нас встретят несколько человек из Совета Населения. Я бы хотел познакомить тебя с доктором Деброучесом. Ну, и еще мои родственники: я связался со станции с отцом, поэтому знаю, что он будет встречать. Я сказал ему, что приеду с другом, - добавил Этан, пытаясь ободрить явно растерянного Си. - Мне показалось, он был лад это слышать. Сам он тоже нервничал. Как объяснить Яносу появление голубоглазого красавчика из неведомых краев? За время двухмесячного перелета со станции Клайн он успел уже сотни раз произнести вступительные фразы, пока полностью не вымотался. Если Янос вздумает ревновать или начнет делать пакости, то пусть лучше отправляется работать и зарабатывает себе статус семейного партнера. Может быть, как раз именно такого пинка не хватало, чтобы подтолкнуть его к действию: учитывая нрав Яноса, трудно надеяться, что он поверит, будто Си демонстрирует все склонности кандидата в Братство Непорочных. Этан вздохнул. Оторвав задумчивый взгляд от своих рук, Си посмотрел на Этана. - А как они назовут тебя потом - героем или предателем? Этан окинул взглядом салон почтового курьера. Драгоценный груз - девять больших белых морозильных камер, которые он не решился оставить в грузовом отсеке корабля - был привязан к сиденьям вокруг них. Другие люди в салоне - статистик по переписи со своим ассистентом и трое членов экипажа, получившие разрешение на выход, - стояли тесной группой в дальнем конце и не могли их слышать. - Я сам хотел бы это знать, - сказал Этан. - Молюсь об этом целыми днями. С детства не молился на коленях и не знаю, поможет ли сейчас. - А ты не передумаешь, не захочешь все изменить в последнюю минуту? Она ведь наступит очень скоро. Да, как только корабль приземлится. Теперь они проходили слой облаков; белый туман бисерными каплями оседал на иллюминаторе. Этан подумал о другом грузе, надежно спрятанном в его личном багаже, - о четырехстах пятидесяти яйцеклеточных культурах, которые он купил на Колонии Бета, чтобы окончательно убедить и возможных преследователей с Цетаганды и Совет Населения в том, что культуры Бхарапутры так и не были найдены. Си помог Этану совершить подмену, проведя вместе с ним многие часы в багажном отсеке корабля за переклеиванием бирок и подделкой документации. А может быть, наоборот - Этан помогал Си. В любом случае теперь они были крепко повязаны. Этан покачал головой. - Кто-то же должен был принять решение. Если не я, то Совет Населения. Только вот... ну, в общем, я подумал, что они окажутся просто не в состоянии принять решение и потратят годы на болтовню. Ты, как всегда, прав в своих догадках: я боюсь за наше будущее. Но хоть у меня от страха и трясутся поджилки, я все равно очень хочу увидеть, что случится потом; это должно быть очень интересно. - Но все же за тобой осталось право изменить решение, - заметил Си, кивнув в сторону грузового отсека. - Для этого, боюсь, я безнадежно скуп, - Этан виновато улыбнулся. - Иногда даже думаю, что из меня получился бы отличный домохозяин. А эти бетанские культуры слишком хороши, чтобы просто вышвырнуть их в вакуум. Но если я получу свое старое место или, еще лучше, стану начальником Репродукционного Центра, а такая вероятность есть, я бы хотел попытаться привить к ним телепатический комплекс и незаметно включить в состав генофонда Эйтоса. А когда поднаторею в этой операции, то и эту культуру - тоже. - Он поднял с колен маленький контейнер ЭК-1, подержал в руках и бережно положил назад. И совесть больше не мучила его. - Я ведь обещал командору Куин сотню сыновей... А как глава Репродукционного Центра я стану членом Совета Населения. Или даже председателем, когда-нибудь...

Несмотря на строгую секретность задания Этана, на причале космопорта собралась небольшая толпа. Состояла она по большей части из представителей девяти Репродукционных Центров, которым не терпелось получить долгожданные культуры. Вся эта публика дружно ринулась к морозильным камерам, едва не сбив Этана с ног. Но еще здесь был и председатель Совета Населения, и доктор Деброучес, и отец... - Ну как, трудно, тебе пришлось? - спросил председатель. - Да нет, в общем, ничего такого, - Этан сжал в руках ЭК-1, - с чем мы не могли бы справиться. - Я же тебе говорил, - Деброучес усмехнулся. Этан с отцом обнялись, и не один раз, а несколько, словно убеждаясь, что оба живы-здоровы. Отец Этана был высоким и загорелым, с обветренным лицом; даже в складках его выходного костюма Этан почувствовал запах моря. - Что-то ты бледный, сынок, - озабоченно заметил отец, обняв его за плечи и с тревогой всматриваясь в своего любимого первенца. - Нет, ей-Богу, как из могилы, честное слово! - Еще бы! - улыбнулся Этан. - Я ведь целый год солнца не видел. На станции Клайн его вообще нет, на Эскобаре я пробыл всего неделю, а на Колонии Бета солнце слишком жаркое и днем на улицу никто не выходит. Но уверяю тебя, на самом деле я здоровее, чем кажусь. Да и вообще чувствую себя отлично. А где... - он снова украдкой огляделся, - где Янос? Отец отвел взгляд, и Этана внезапно охватил ужас. Отец тяжело вздохнул и после паузы сказал: - Мне очень нелегко говорить тебе об этом, сынок, но мы все решили, что ты должен узнать это сразу... - "Бог-Отец! - подумал Этан. - Янос разбился на моем флайере!" - Яноса здесь нет. - Это я вижу. - Сердце Этана словно выпрыгнуло из груди и засияло в горле, преграждая путь словам. - После того как ты уехал, он совсем отбился от рук. Спири все говорил, что не нужно его обуздывать, хотя я-то как раз считаю, что мужчина должен отвечать за свои поступки, а Янос уже достаточно взрослый, чтобы вести себя как мужчина. Мы со Спири даже повздорили из-за этого, но теперь все уладилось... Причал покачнулся под ногами Этана. - Как уладилось? - выдавил он. - Ну, короче, месяца через два после твоего отъезда Янос сбежал со своим дружком Ником на Другие Земли. Сообщил, что не вернется. Там, говорит, никто не читает моралей и не вправляет мозги. - Отец раздосадованно фыркнул. - Будущего там тоже никакого, но ему на это, похоже, плевать. Но я так думаю, пройдет годков десять - и он поймет, что уже сыт по горло этой свободой. Не он первый... Да, для него, пожалуй, лет десять, не меньше. Он из вас всегда был самый упрямый. - Вот, значит, как... - еле слышно вымолвил Этан, пытаясь выглядеть в достаточной степени опечаленным. Он старался изо всех сил, уныло кривя губы. - Что ж, - сказал он, покашляв, - может, оно и к лучшему. Некоторые люди просто не созданы для отцовства. Он повернулся к Си, и фальшивая скорбь сбежала с его лица. - Слушай, папа, я хочу тебя кое с кем познакомить. Вот, привез с собой иммигранта. Только одного, но зато какого. Он многое перенес, чтобы заслужить это убежище. А последние восемь месяцев был мне хорошим спутником и другом. Его зовут Терренс. Они обменялись рукопожатием - высокий сильный рыбаки хрупкий пришелец из галактики. - Добро пожаловать, Терренс, - сказал отец. - Друг моего сына - мой сын. Добро пожаловать на Эйтос. Сквозь обычную маску отчужденности на лице Си пробились чувства - удивление и нечто похожее на благоговейный страх. - Вы говорите то, что думаете... Благодарю вас. Благодарю вас...
Две из трех эйтосианских лун взошли этой ночью над Восточным морем. Легкие буруны с шелестом набегали на дюны. С веранды второго этажа открывался прекрасный вид на воды залива, мерцающие в лунном свете. Бриз холодил пылающее лицо Этана, а темнота скрывала его цвет. - Понимаешь, Терренс, - слегка, волнуясь, объяснял Этан, - самый быстрый способ заслужить отцовские права, а значит, и сыновей Джейнайн, - это посвятить все свое время общественным работам и получить достаточно социальных кредитов. Работы много - все, что угодно: ремонт дорог, поддержание парков, государственные предприятия - здесь может пригодиться весь твой галактический опыт. Или благотворительные организации - приюты для одиноких и престарелых, уход за животными, забота о пострадавших от катастроф, хотя в основном этим занимается армия... В общем, выбор безграничен. - Ну а как же я буду зарабатывать на жизнь? - спросил Си. - Оплата какая-нибудь подразумевается? - Нет, ты должен жить на собственные средства. Работа для получения семейных прав - это дополнительный труд, который не оплачивается. Как профсоюзные взносы, если тебе так понятнее. Но я подумал... Если ты не против, то я буду тебя обеспечивать. Сейчас я зарабатываю вполне достаточно для двоих, а Деброучес намекнул, что я могу получить пост заведующего новым Центром, который заработает через два года в Красных Горах. К тому времени, если все пойдет нормально, у тебя уже будет статус семейного партнера, и тогда все получится гораздо быстрее, потому что... - Этан перевел дух, - потому что в качестве семейного партнера ты сможешь стать Первым Воспитателем моих сыновей, а это, пожалуй, самый быстрый способ накопить соцкредиты для отцовства. Я, конечно, понимаю, что по сравнению с той, полной приключений жизнью, которую ты вел, все это может показаться скучным. Сидеть в саду, качать коляску - тем более чужую... Хотя это будет для тебя хорошей практикой, и я, разумеется, тоже буду счастлив воспитывать твоих сыновей. - Разве рай скучен по сравнению с адом? - раздался в темноте голос Си. - Спасибо, на самом дне преисподней я уже побывал. И у меня нет ни малейшего желания снова спускаться туда в поисках приключений. - Он саркастически подчеркнул последние слова. - Твой сад - как раз то, что нужно. Последовал долгий вздох и молчание. Затем, словно спохватившись, Си сказал: - Хотя, погоди минутку. У меня сложилось впечатление, что семейное партнерство вне Братства Непорочных - это что-то вроде брака. Значит, это связано с сексом? - Ну-у... - протянул Этан, - нет, не обязательно. Партнерские отношения могут существовать между братьями, кузенами, в них вовлекаются отцы и деды - в общем, любой, кто получил статус и желает быть отцом. Отцовство в паре любовников - это просто самый распространенный вариант. Но в конце концов ты ведь поселился на Эйтосе до конца дней. Я подумал - может, ты со временем привыкнешь к нашим обычаям. Не сочти за навязчивость, но если ты вдруг почувствуешь, что привык к этой мысли, то... ну, ты можешь мне сказать... - Этан замялся. - Ради Бога-Отца, - с невозмутимой улыбкой ответил Си. Неужели Этан думал, что способен удивить телепата? - Конечно, скажу.

Перед тем как выключить свет, Этан задержался у зеркала в ванной, внимательно разглядывая свое отражение. Он думал об Элли Куин и ЭК-1. Эйтосиане не знали матерей, но каждая яйцеклеточная культура на Эйтосе отбрасывала тень женщины - безымянную, но неустранимую, воплощенную в облике и личности ребенка. Какой была она, доктор Синтия Джейн Барух, умершая двести лет назад? Отцы-Основатели и не подозревали, сколь многим они обязаны этой женщине, нанятой, чтобы наладить производство клеточных культур. Она вложила себя в каждую из них, и плоть Эйтоса все еще хранила ее черты. Его плоть... - Привет, мама! - шепнул Этан и прошел в спальню. Завтра будет новый день и новые дела.
г========================================================================¬ ¦ Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ¦ ¦ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ¦ ¦------------------------------------------------------------------------¦ ¦ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ¦ ¦ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ¦ L========================================================================-
Лоис БУДЖОЛД
ИГРА ФОРОВ
МАМЕ.
И Чарльзу Маршаллу за ценные рекомендации относительно строительства в условиях Арктики.
И Уильяму Мегаарду за полезные советы по поводу ведения войны и военных игр.

1

- На корабль! - ликующе воскликнул младший лейтенант, стоявший через три человека от Майлза. Он торопливо скользил глазами по строкам приказа о назначении, и лист тонкого пластика подрагивал в его руке. - Назначен младшим офицером по вооружению на имперский крейсер "Коммодор Форхалас"... Немедленно явиться в космопорт базы Тэнер для отправки на орбиту! - Получив тычок в спину, он совсем мальчишеским прыжком освободил место тому, кто стоял за ним. - Младший лейтенант Плоз. - Сидевший за столом пожилой сержант с деланно-небрежным видом поднял двумя пальцами следующий пакет. "Как долго занимает он эту должность в Имперской военной академии? - подумалось Майлзу. - Сколько сотен или тысяч молодых офицеров прошло перед его равнодушными глазами в этот первый, решающий момент их карьеры? Наверное, для него все они на одно лицо. Одинаковая новенькая зеленая форма. Одинаковые голубые пластиковые прямоугольники - знак только что полученного звания, - подпирающие воротничок. Одинаково голодные глаза бесшабашных выпускников самого элитарного учебного заведения имперской армии, мечтающих о блестящей военной карьере". МЫ НЕ ПРОСТО ШАГАЕМ В БУДУЩЕЕ, МЫ АТАКУЕМ ЕГО. Плоз отошел в сторону, приложил большой палец к папиллярному замку и расстегнул молнию пакета. - Ну? - сказал Айвен Форпатрил, стоявший перед Майлзом. - Не томи нас. - Лингвистическое училище, - пробормотал Плоз, продолжая читать. Он в совершенстве владел четырьмя барраярскими языками. - Студентом или инструктором? - поинтересовался Майлз. - Студентом. - Ага. Значит, будешь изучать галактические языки. А после этого разведка и - счастливчик! - другие планеты, - сказал Майлз. - Не обязательно, - ответил Плоз. - Меня могут засунуть в бетонную коробку у черта на рогах и заставят программировать переводящие компьютеры, пока не ослепну. - Но в его глазах светилась надежда. Майлз милосердно умолчал о главном - что Плозу придется работать с начальником Имперской службы безопасности Саймоном Иллианом, человеком, который помнит _в_с_е_. Но, вероятно, Плозу, на его уровне, не придется сталкиваться с ядовитейшим Иллианом. - Младший лейтенант Лобачик. Кроме Лобачика, Майлз знал еще одного человека, столь же фанатично преданного идее Службы, поэтому он не удивился, когда Лобачик, расстегнув свой пакет, задыхаясь, произнес: - Секретная служба императора! Усиленный курс по безопасности и контртерроризму. - А, училище дворцовой охраны, - с интересом сказал Айвен, заглядывая через плечо Лобачика. - Почетное назначение, - прокомментировал Майлз. - Иллиан обычно отбирает в кандидаты прослуживших лет двадцать ветеранов, увешанных медалями с головы до ног. - Наверное, император Грегор попросил набрать людей его возраста, - предположил Айвен. - Эти красномордые ископаемые, которыми окружает его Иллиан, у меня лично вызывают тоску. Забудь о том, что у тебя есть чувство юмора, Лобачик: будешь немедленно дисквалифицирован. Если дело только в этом, подумал Майлз, потеря места Лобачику не угрожает. - Неужели я действительно увижу императора? - потрясенно прошептал Лобачик. Он почти с ужасом взглянул на Майлза и Айвена. - Возможно, ты будешь каждый день наблюдать за его завтраком, - деловито сказал Айвен и добавил: - Бедняга! Интересно, кого он имел в виду, Лобачика или Грегора? Наверное, Грегора. - Вы, форы, видели его. Как он выглядит? Не дожидаясь, когда искорка в глазах Айвена материализуется в едкую шутку, Майлз торопливо заверил: - Он очень простой. Вы друг другу подойдете. Немного успокоенный, Лобачик отошел, на ходу перечитывая свой листок. - Младший лейтенант Форпатрил, - нараспев произнес сержант. - Младший лейтенант Форкосиган. Высокий Айвен взял свой пакет, Майлз - свой, и они освободили место, отойдя к товарищам. Айвен расстегнул пакет. - Ага. Для меня Имперский штаб в Форбарр-Султане. Я, чтоб вы знали, буду адъютантом коммодора Джолифа из Оперативного отдела. - Он нахмурился и перевернул листок. - Фактически с завтрашнего дня. - О-о, - протянул младший лейтенант, вытянувший назначение на корабль и потому немножко задиравший нос. - Айвен собирается стать секретарем. Только берегись, если коммодор попросит тебя посидеть у него на коленях. Я слышал, он... Айвен с добродушным видом сделал непристойный жест: - Зависть, низкая зависть. Я буду жить, как штатский человек. Работа с семи до пяти, своя квартира в городе, и, должен вам заметить, на этих ваших кораблях нет ни одной девочки. Голос Айвена был ровным и веселым, только глаза выдавали разочарование. Айвен мечтал служить на корабле. Они все мечтали об этом. Майлз, может быть, больше всех. КОРАБЕЛЬНАЯ СЛУЖБА. И В КОНЦЕ КОНЦОВ КОМАНДОВАНИЕ, КАК БЫЛО С МОИМ ОТЦОМ, ЕГО ОТЦОМ, ЕГО, ЕГО... Надежда, мольба, мечта... Он медлил - из самодисциплины и, конечно, дикого страха. Потом решился: приложил большой палец к застежке и подчеркнуто аккуратно расстегнул пакет. В нем лежал пластиковый листок и несколько проездных документов... Показного спокойствия Майлза хватило на доли секунды, которые потребовались ему, чтобы уяснить смысл короткого текста. Не веря глазам, он остолбенело стоял, перечитывая все сначала, еще и еще раз. - В чем дело, дружище? - Айвен заглянул через плечо Майлза. - Айвен, - задыхаясь, произнес Майлз, - или у меня отшибло память, или у нас в научном разделе никогда не было курса по метеорологии. - Пятимерная математика... Ксеноботаника... - Айвен перебирал названия дисциплин. - Геология и топография... Послушай, на первом курсе нам прочли несколько лекций по синоптическому обслуживанию полетов. - Да, но... - Ну, что еще они для тебя придумали? - спросил Плоз, готовый, смотря по обстоятельствам, поздравлять или сочувствовать. - Я назначен старшим метеорологом базы. Где, черт ее дери, находится эта база Лажковского? Никогда о такой не слышал! Сержант, сидящий за столом, злорадно улыбаясь, поднял голову. - Я слышал, сэр, - вмешался он. - Она находится на острове Кайрил, рядом с Полярным кругом. Зимняя тренировочная база для пехоты. Пехтура именует ее лагерь "Вечная мерзлота". - Пехоты? - переспросил Майлз. У Айвена глаза на лоб полезли. Он уставился на Майлза. - В пехоту? Тебя? Это несправедливо. - Еще как, - слабым голосом ответил Майлз. На него холодным душем обрушилось сознание своей физической неполноценности. Ценой тщательно скрываемых от всех пыток медикам как будто бы удалось скомпенсировать уродливую деформацию костей, от которой Майлз чуть не умер в детстве. Скрюченный, как лягушонок, сейчас он стоял почти прямо. Крошившиеся, как мел, кости обрели прочность. Ребенок, похожий на уродливого карлика, вырос в юношу ростом почти сто сорок пять сантиметров. Но даже это было компромиссом на грани возможного между длиной костей и их прочностью. Его врач до сих пор утверждал, что добавление последних пятнадцати сантиметров было ошибкой. Майлз достаточно часто ломал кости, чтобы согласиться с ним, но это уже не имело значения. Но он не мутант, нет... Если бы ему позволили приложить свои силы на императорской службе, он заставил бы забыть о своих слабостях. Абсолютно точно. В армии существуют тысячи занятий, при которых его необычная внешность и скрытый дефект ничего не значат. Он мог бы стать адъютантом или переводчиком в разведке. Или даже офицером по вооружению на корабле и заниматься своими компьютерами. Это ясно, как божий день. Но пехота? Кто-то подставил его. Или это ошибка. И она не была бы первой. Некоторое время Майлз стоял, крепко зажав в кулаке листок, потом направился к двери. - Ты куда? - спросил Айвен. - Поговорить с майором Сесилом. Айвен присвистнул. - Желаю удачи. Не спрятал ли сержант, сидевший за столом, легкую усмешку, когда склонился над следующей пачкой пакетов? - Младший лейтенант Дрот, - позвал он. Очередь продвинулась еще на шаг.

Когда Майлз вошел в кабинет и отдал честь, майор Сесил, присев на свой рабочий стол, говорил по видеотелефону. Он взглянул на Майлза, потом на свой хронометр. - Ага, меньше десяти минут. Я выиграл. Пока майор отвечал на приветствие Майлза, его секретарь, кисло улыбаясь, вытащил из кармана тощую пачку денег, отделил банкноту в одну марку и молча протянул ее начальнику. Но веселье на лице майора было явно напускным. Он кивнул на дверь, и секретарь, оторвав лист пластика с только что отпечатанным текстом, вышел из комнаты. Майор Сесил был человеком лет пятидесяти, подтянутым, уравновешенным, расчетливым. Чрезвычайно расчетливым. Официально он не являлся главой управления кадров, эту должность занимал офицер более высокого звания, но Майлз давно понял, что окончательные решения принимались именно Сесилом. И, разумеется, через его руки проходило каждое назначение выпускника академии. Майлзу было легко с ним, потому что учитель и ученый в майоре явно преобладали над военным. И еще потому, что этот изумительно умный человек был как никто предан своему делу. Майлз всецело доверял ему. До сегодняшнего дня. - Сэр, - начал он, протягивая майору назначение. - Я не понимаю... Сесил с довольным видом засунул в карман банкноту. - Ты хочешь, чтобы я прочитал тебе приказ, Форкосиган? - Нет, сэр. Я хочу знать... - Майлз прикусил язык. - Мне хотелось бы кое-что выяснить по поводу моего назначения. - Начальник службы метеорологии. База Лажковского. - Так... так, значит, это не ошибка? Это действительно мое назначение? - Если там написано именно это, то твое. - А вы... вы знаете, что единственным предметом, более менее похожим на метеорологию, было синоптическое обслуживание полетов? - Знаю. - Майор знал все, что касалось его работы. Майлз помолчал. То, что майор отослал секретаря, означало приглашение к открытому разговору. - В таком случае что это - наказание? "Что такого я сделал?" - Почему же, младший лейтенант, - спокойно ответил Сесил. - Это совершенно обычное назначение. Разве вы ожидали чего-то экстраординарного? В мою задачу входит заполнять вакансии подходящими кандидатурами. Каждая заявка должна быть удовлетворена. - Но эту должность может занять любой выпускник технического училища. - Майлз с трудом заставил себя разжать кулаки и говорить как ни в чем не бывало. - Там не нужен выпускник академии. - Это верно, - согласился майор. - Тогда почему? - воскликнул Майлз, и голос его прозвучал взволнованней, чем ему хотелось бы. Майор вздохнул и встал из-за стола. - Потому что, Форкосиган, наблюдая за тобой, я заметил - а ты прекрасно знаешь, что из всех кадетов, исключая императора Грегора, ты находился под самым пристальным наблюдением, - Майлз коротко кивнул, - что, несмотря на твои выдающиеся способности, с тобой не все благополучно. Я не имею в виду твои физические недостатки. Хотя все, кроме меня, полагали, что ты не выдержишь и года. Майлз пожал плечами. - Это мое больное место, сэр. Я ничего не мог поделать. - Ладно, оставим это. Ты обнаружил слабину совсем в другой области... как бы точнее выразиться... в области дисциплины. Ты слишком много споришь. - Это не так, сэр, - обиженно начал Майлз - и остановился. Сесил улыбнулся. - Достаточно много. И потом, эта твоя неуместная привычка обращаться со старшими по званию, как с... э-э... - Майор замолчал, очевидно, подыскивая нужное слово. - Равными? - попытался подсказать Майлз. - Как со стадом, - четко произнес Сесил, - которым нужно управлять. Ты прирожденный лидер, Форкосиган. Я наблюдаю за тобой уже три года и поражен ростом твоего влияния. Возглавляешь ты учебную группу или нет, все всегда делается по-твоему. - Неужели я был... столь непочтителен, сэр? - похолодев, спросил Майлз. - Наоборот. Принимая во внимание твое происхождение, ты был на редкость прост и внимателен. Но, Форкосиган, - Сесил наконец заговорил серьезно, - Имперская академия - это еще не имперская армия. Ты заставил своих товарищей уважать себя, потому что здесь, в академии, ценится светлая голова. Ты всегда был первым, когда требовалось раскинуть мозгами, и последним, когда речь шла о физических качествах. Да и то потому, что всем хотелось победить. И так было всегда и во всем. - Мне нельзя отступать, сэр! Сесил кивнул. - Согласен с тобой. И все-таки должен же ты когда-нибудь научиться руководить обыкновенными людьми. И подчиняться приказам обыкновенных людей. Это не наказание, Форкосиган, и совсем не шутка. От моего решения зависят судьбы не только новоиспеченных офицеров, но и тех ни в чем не повинных людей, которые будут служить с ними. И если я серьезно просчитаюсь, то есть недооценю или переоценю человека, худо будет не только ему, но и окружающим. Так вот, через шесть месяцев (если не случится чего-нибудь непредвиденного) со стапелей имперской орбитальной верфи сойдет и будет укомплектовываться личным составом "Принц Зерг". У Майлза перехватило дыхание. Вижу, до тебя дошло, - кивнул Сесил. - Новейший, самый быстроходный и мощный из всех кораблей его императорского величества. И с самым большим радиусом действия - он сможет находиться в автономном полете гораздо дольше, чем любой другой корабль. Это означает, что члены команды будут вынуждены все это время довольствоваться обществом друг друга. Поэтому с данном случае Верховное командование обращает особое внимание на психологическую характеристику кандидатов. Сесил наклонился к Майлзу, и тот инстинктивно сделал то же самое. - Теперь слушай. Если ты сумеешь с чистым послужным списком продержаться шесть месяцев в отдаленном гарнизоне, короче, если перенесешь лагерь "Вечная мерзлота", я готов верить, что тебе по плечу любое назначение. И я поддержу твой рапорт с просьбой перевода на "Принц". Но если напортачишь - ни я и никто другой тебе не поможет. Плыви или тони, младший лейтенант. Лети, подумал Майлз. Хочу летать! - Сэр... а что представляет собою эта дыра? - Я не хотел бы, чтобы у вас создалось предвзятое впечатление, младший лейтенант Форкосиган, - ханжески произнес Сесил. БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ИНФОРМАЦИЮ, СЭР. - Но почему пехота? Состояние моего здоровья... оно, конечно, не помешает службе, если будет принято во внимание, но не могу же я делать вид, что с ним все в порядке. Не лучше ли, не теряя времени даром, сейчас же спрыгнуть со стены и переломать себе ноги? - (Черт побери, если они хотят сразу убить меня, зачем я три года занимал место в самом дорогостоящем учебном заведении Барраяра?) - Мне почему-то казалось, что эти обстоятельства должны быть приняты во внимание... - Офицер-метеоролог является техническим специалистом, младший лейтенант, - успокоил его майор. - Никто не собирается гонять тебя с полной боевой выкладкой. Не думаю, чтобы в армии нашелся офицер, согласившийся объяснять адмиралу причину твоей смерти. - И добавил немного холоднее: - Ваша светлость. Мутант. Сесил сказал это без всякой насмешки в голосе, просто в очередной - какой по счету? - раз испытывая его. Майлз кивнул. - Может быть, это поможет тем мутантам, которые последуют за мной. - А ты что, уже думал об этом? - Сесил взглянул на него заинтересованно и даже одобрительно. - Не один раз, сэр. - Хм, - Сесил слегка улыбнулся, подошел к Майлзу и протянул руку: - Тогда удачи, лорд Форкосиган. Майлз пожал протянутую руку. - Благодарю вас, сэр. - Он начал перебирать свои проездные документы, сортируя их. - Куда сначала? - спросил Сесил. Очередная проверка. Должно быть, это стало для майора второй натурой. Неожиданно для себя Майлз ответил: - В архивы академии. - Что?! - За пособием по военной метеорологии и другими материалами. - Отлично. Кстати, твой предшественник задержится на пару недель, чтобы ввести тебя в курс дела. - Весьма рад слышать, сэр, - искренне ответил Майлз. - Мы не требуем от вас невозможного, младший лейтенант. Я ПОНИМАЮ. ВСЕГО ЛИШЬ УСЛОЖНЯЕТЕ МНЕ ЖИЗНЬ. - Рад слышать, сэр. - Прощальное приветствие он отдал почти по всем правилам.

Последний отрезок пути на остров Кайрил Майлз проделал на автоматическом транспортном катере вместе со скучающим дежурным пилотом и восемьюдесятью тоннами продовольствия. Большую часть путешествия он провел в упорной зубрежке материалов по метеорологии. А поскольку расписание полетов было чистой формальностью - задержки на последних двух пунктах погрузки исчислялись часами, - к тому времени, когда катер приземлился на базе Лажковского, Майлз продвинулся в своих познаниях гораздо дальше, чем предполагал. В открывшуюся дверь грузового люка проникал тусклый свет лежащего на горизонте солнца. Несмотря на лето, столбик термометра показывал всего пять градусов выше нуля. Первое, что увидел Майлз, была встречающая транспорт группа солдат в черной форме, сопровождаемых усталым капралом. Казалось, никому нет дела до вновь прибывшего. Майлз поежился под своей курткой и двинулся навстречу солдатам. Двое в черной форме, наблюдавшие, как он спускается по трапу, перекинулись между собой несколькими фразами. Они говорили на барраярском греческом - редком диалекте земного происхождения, основательно изменившемся за столетия Изоляции. Майлз, измотанный с дороги, завидев на их лицах давно знакомое ему выражение, тотчас же решил притвориться, что не понимает языка. К тому же Плоз не раз говорил ему, что у него отвратительное произношение. - Взгляни-ка вон туда. Это что за коротышка? - С них станется послать нам офицером сосунка, но этот слишком уж маловат. - Слушай, да это и не парень. Какой-то чертов гном. Акушерка при родах явно ошиблась. Разрази меня гром, если это не мутант! Майлз с трудом сдержался, чтобы не обернуться. Уверившись, что их не понимают, собеседники заговорили в полный голос: - А почему этот урод в форме? - Может, это наш новый талисман? Старые генетические страхи настолько укоренились в людях, что даже теперь они могли растерзать какого-нибудь калеку, не ведая, что творят. Майлз отдавал себе отчет в том, что его защищает положение отца, но с теми, кто стоял ниже на социальной лестнице, случались просто страшные истории. Два года назад в Форбарр-Султане бандой пьяных негодяев с помощью разбитой бутылки из-под вина был кастрирован безногий инвалид. И то, что случившееся обернулось скандалом, считалось большим прогрессом. Раньше такие вещи никого не удивляли. Недавнее детоубийство во владениях Форкосиганов лишний раз подтвердило опасность. В такой ситуации положение в обществе или в армии имеет свои преимущества, и Майлз собирался воспользоваться им немедленно. Он одернул куртку, чтобы были видны офицерские петлицы на воротнике. - Послушайте, капрал. Мне приказано явиться к лейтенанту Ану, метеорологу базы. Где я могу найти его? Ему пришлось дожидаться, пока капрал соизволит поздороваться с ним согласно уставу. Наконец до того дошло, что Майлз действительно может быть офицером. С запозданием он поднес руку к виску: - Извините, что вы сказали, сэр? Майлз невозмутимо отдал честь и повторил вопрос. - А, лейтенант Ан. Он обычно прячется - то есть я хотел сказать, находится - в своем офисе. В главном административном корпусе. - Капрал взмахом руки указал на двухэтажное здание из сборного железобетона, возвышающееся позади приземистых складских помещений, расположенных вдоль асфальтированного шоссе в километре от них. - Вы не ошибетесь - это самое высокое здание базы. К тому же, подумал Майлз, самое заметное, судя по торчащим на крыше антеннам связи. Отлично. Не стоит ли вручить багаж этим болванам и попросить, чтобы его доставили куда надо? Или остановить их работу и приказать довезти его на погрузчике? Он представил себя торчащим на капоте машины, подобно носовой статуе парусника, и двигающимся навстречу судьбе в сопровождении полутонны подштанников с обогревом, длинных, по две дюжины в упаковке, артикул N_6774932. И решил топать пешком. - Благодарю вас, капрал. С вещевым мешком за плечами Майлз зашагал в указанном направлении, остро чувствуя, что все видят его хромоту и выступающие под брюками (из-за добавочной нагрузки) стержни экзоскелета. Расстояние оказалось больше, чем ему показалось сначала, но он постарался не останавливаться и не спотыкаться, пока не исчез из виду за первым складом. База казалась безлюдной. И неудивительно. Обычно ее заполняли пехотинцы, в зимнее время обучающиеся здесь в два потока. Сейчас здесь оставался только постоянный персонал, а большинство сотрудников вдобавок во время короткой летней передышки наверняка взяли отпуск. Поэтому Майлз дошел до административного корпуса, не встретив по пути ни одного человека. Информационное табло с планом здания, судя по наклеенной на экран бумажке, было испорчено. Майлз пошел по единственному коридору, ведущему направо, в надежде отыскать кого-нибудь живого. В комнате с табличкой "Бухгалтерия" сидел человек, одетый в черную форму с красными лейтенантскими петлицами на воротнике. Уставившись на экран головизора с длинными колонками цифр, он вполголоса чертыхался. - Где тут у вас метеостанция? - вежливо спросил Майлз, остановившись в дверях. - На втором. - Лейтенант, не поворачивая головы, ткнул рукой в потолок и придвинулся к экрану, по-прежнему чертыхаясь. Майлз не стал его больше беспокоить и тихонько пошел дальше. Наконец он отыскал нужную ему дверь с выцветшей надписью. Остановившись перед нею, Майлз скинул вещмешок, положил на него куртку и осмотрел себя. После четырнадцатичасового путешествия его новенькая форма, конечно же, помялась. И все же он, насколько это было возможно, сумел уберечь одежду и обувь от крошек, грязи и прочих нежелательных наслоений. Майлз сложил пилотку и аккуратно засунул ее за пояс. К этому моменту он шел полжизни и пересек полпланеты. Понадобилось три напряженнейших года в академии, чтобы как следует к нему подготовиться. И все же это была только учеба. Теперь он лицом к лицу столкнется с реальностью. Встретится со своим первым настоящим командиром. Первое впечатление, особенно в его случае, может определить всю его жизнь... Майлз глубоко вздохнул и постучал. Из-за двери послышался приглушенный ответ, слов было не разобрать. Приглашение? Майлз толкнул дверь и вошел. В глаза ему сразу бросились горящие экраны компьютеров и головизоров, занимающие одну из стен, а в лицо ударила волна горячего воздуха. Жара стояла несусветная. Уловив слева от себя какое-то движение - если не считать света экранов, в комнате было темно, - Майлз повернулся и отдал честь. - Младший лейтенант Форкосиган для несения службы прибыл, сэр, - отчеканил он, вглядываясь и никого не видя. Звуки доносились снизу. На полу, прислонившись спиной к столу, сидел небритый мужчина лет сорока в нижнем белье. Он улыбнулся Майлзу и, помахав наполовину пустой бутылкой с янтарного цвета жидкостью, пробормотал: - Пр-р-вет, парень. Ты мне нр-р-рвис-с-я, - после чего медленно свалился на пол. Майлз во все глаза смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. А мужчина захрапел.

Прикрутив отопление, сняв китель и накинув одеяло на лейтенанта Ана (это был именно он), Майлз решил передохнуть и осмотреться. Было ясно, что без инструкций ему не обойтись. Кроме непрерывно передаваемых на экраны спутниковых изображений, сюда постоянно поступала информация с десятка раскиданных по острову автоматических метеостанций. Если руководства по управлению всем этим хозяйством и существовали, здесь их явно не было. Смущенно поглядывая на распростертого на полу и храпящего человека, Майлз после некоторого замешательства проинспектировал ящики стола, папки с документацией, стоящие на стеллажах, затем заглянул в компьютерные файлы. Это кое-что дало. В частности, выяснилось, что лейтенанту Ану, прослужившему двадцать лет, оставалось несколько недель до отставки. Последнее повышение в чине он получил давным-давно, а последняя перемена места службы произошла еще раньше - он был бессменным метеорологом базы в течение последних пятнадцати лет. "Бедняга торчит на этом айсберге с тех пор, как мне исполнилось шесть лет", - прикинул Майлз - и содрогнулся. Трудно сказать, было ли пьянство Ана следствием его заточения на этом чертовом острове или причиной. Что ж, если он к завтрашнему дню протрезвеет настолько, чтобы показать Майлзу что к чему, прекрасно. Если нет, Майлз придумает пару-тройку способов, от жестких до мягких, чтобы привести бедолагу в чувство. Когда он выложит все, что знает, пусть себе возвращается в исходное состояние, пока не придет пора грузить его в отходящий транспорт. Решив таким образом судьбу Ана, Майлз надел китель, сунул вещмешок с пожитками в угол и отправился на разведку. Должен же здесь найтись хоть один трезвый нормальный индивидуум, выполняющий повседневную работу, иначе эта контора прогорела бы. А может, тут всем заправляют капралы? В таком случае надо отыскать самого толкового из них и принять у него командование. В вестибюле первого этажа Майлз заметил в проеме входной двери силуэт стремительно приближающегося человека. Высокий, крепкий мужчина в тренировочных брюках, майке с короткими рукавами и кроссовках наверняка завершал пятикилометровую пробежку, за которой, вероятно, последует несколько сот отжиманий на закуску. Стального цвета шевелюра, такие же жесткие стальные глаза - у этого сержанта наверняка несварение желудка! Заметив Майлза, незнакомец остановился, недоуменно хмурясь. Майлз слегка расставил ноги и, задрав подбородок, ответил ему таким же бесцеремонным взглядом. Но мужчина продолжал молча рассматривать новичка, не обращая никакого внимания на его лейтенантские нашивки, и тут Майлз не выдержал: - Что, все санитары в отпуске? Или кто-нибудь все же заведует этим дурдомом? Глаза мужчины вспыхнули, будто их сталь чиркнула о кремень, и эта искра зажгла в мозгу Майлза предупредительный огонь, но было поздно. - "Приветствую вас, сэр! - прозвучала в мозгу спасительная фраза, которую следовало произнести, встав по стойке смирно и отвесив почтительный поклон. - Я новый экспонат вашей коллекции!" - Но Майлз безжалостно подавил внутренний голос. Во взирающих на него сверху вниз глазах, в лице, сплошь покрытом шрамами, не было ни капли юмора. Раздувая ноздри, командующий базой смерил Майлза тяжелым взглядом и отчеканил: - Я заведую, младший лейтенант.
К тому времени, когда Майлз отыскал наконец свое новое жилище, с грохочущего вдалеке моря надвинулась плотная пелена тумана. Офицерские бараки и окружающую их местность обволокла серая влажная мгла. Майлз решил, что это предзнаменование. Видно, зима предстоит долгая.

2

К превеликому удивлению Майлза, когда он прибыл в офис Ана к началу следующего дня, обнаружилось, что лейтенант трезв и одет по форме. Выглядел он скверно: лицо отекло, под заплывшими глазами набрякли мешки. Тем не менее Ан прилежно взирал глазами-щелками на экран с раскрашенной картой погоды. Под действием сигналов от пульта дистанционного управления, который он сжимал в потной и трясущейся руке, изображение подрагивало. - Доброе утро, сэр, - сочувственно произнес Майлз и осторожно прикрыл за собой дверь. - А? - Ан обернулся, машинально отвечая на приветствие. - Кто вы, черт побери? А... младший лейтенант... - Прибыл вам на замену, сэр. Разве вам не сказали, что я должен прилететь? - Конечно, конечно! - Ан мгновенно расцвел. - Замечательно, входите! - Майлз, который уже вошел, молча улыбнулся. - Я хотел встретить вас, - смущенно продолжал Ан, - но вы прибыли слишком рано. Хотя вижу, что дорогу все-таки отыскали. - Я прилетел еще вчера, сэр. - Вот как? В таком случае вам следовало доложиться. - Я так и сделал, сэр. - Неужели? - Ан встревоженно посмотрел на Майлза. - Вы обещали объяснить мне все тонкости обращения с приборами сегодня утром, сэр, - как ни в чем не бывало прибавил Майлз. - Да? - Ан недоуменно поморгал. - В таком случае... - начал он с некоторым облегчением и потер лицо ладонями. Решив, по-видимому, что процедура знакомства действительно состоялась накануне, он, оборвав церемонию на полуслове, с места в карьер начал рассказывать о развешенном по стенам оборудовании. Как выяснилось, все компьютеры имели женские имена, но если не обращать внимания на странную привычку лейтенанта говорить о машинах как об одушевленных существах, причем женского пола, Ан объяснял вполне сносно, лишь изредка сбиваясь с мысли. Майлз двумя-тремя словами возвращал его к теме беседы и попутно делал заметки. Завершив довольно-таки сумбурный круиз по стенам, лейтенант перенес свое внимание на контрольные экраны и связанное с каждым из них оборудование. Потом, приготовив свежий кофе в не положенной по уставу кофеварке по имени Жоржетта, благоразумно спрятанной в угловом шкафу, повел Майлза на крышу. Там была установлена собственно метеостанция - датчики, анализаторы, пробоотборники. Без всякого энтузиазма сержант принялся объяснять Майлзу назначение всех этих хитроумных приспособлений. Было очевидно, что длительное умственное напряжение ему не под силу. А может, у него болела голова с перепоя. Как бы там ни было, лейтенант Ан внезапно замолчал и бессмысленно уставился куда-то вдаль, навалившись на ржавые перила, ограждающие метеостанцию. Майлз добросовестно последовал его примеру, изучая далекий горизонт и поглядывая на своего наставника. Не исключено, что внутренняя сосредоточенность лейтенанта была вызвана очередными позывами на рвоту. Утро было тихим, тускло светило солнце, и Майлз припомнил, что здесь оно заходит в два часа ночи. Только что окончились самые длинные дни в году на этой широте. Майлз с любопытством разглядывал базу Лажковского и окружающую ее местность, лежавшие перед ним сейчас как на ладони. Остров Кайрил представлял собой овальную глыбу около семидесяти километров в ширину и ста шестидесяти в длину. От суши его отделяло более пятисот километров. Как остров, так и базу можно было охарактеризовать двумя эпитетами: "уродливый" и "коричневый". Большинство видневшихся вокруг зданий, включая и офицерскую казарму, в которой поселился Майлз, были простыми землянками, крытыми сверху торфом. Никто не позаботился посадить здесь хоть что-то, и остров пребывал в первозданном - барраярском - виде, правда подпорченном людьми и непогодой. Длинные, мощные торфяные насыпи прикрывали казармы, в которых зимой размещались пехотинцы. Сейчас они были пусты. Наполненные грязной водой канавы отмечали границы жилого пространства, полосы препятствий и изрытых учебных полигонов. На юге виднелось неспокойное море глухого свинцового цвета. Далеко на севере просматривалась серая полоса, отделявшая тундру от гряды потухших вулканов. Свой короткий учебный курс по действиям в зимних условиях Майлз проходил на Черном Сбросе, местности в самом центре второго континента Барраяра. Там, разумеется, тоже были суровый климат и снегопады, но по крайней мере воздух был сухим и бодрящим. А тут даже сейчас, в середине лета, едкая морская сырость пронизывала насквозь и заставляла ныть старые переломы. Майлз поежился под своей просторной курткой, но это не помогло. В этот момент Ан, все еще опирающийся на ограждение, оглянулся на Майлза. - Скажите, младший лейтенант, вы не родственник того самого Форкосигана? Я задал себе этот вопрос, еще когда прочитал фамилию в приказе. - Это мой отец, - коротко ответил Майлз. - Черт возьми! - Ан удивленно заморгал и попытался выпрямиться, но снова неуклюже навалился на поручень. - Черт возьми, - повторил он, удивленно прикусив губу, и оловянные глазки загорелись откровенным любопытством. - А какой он? Что за идиотский вопрос, раздраженно подумал Майлз. Адмирал, граф Эйрел Форкосиган. Одна из самых заметных фигур в истории Барраяра за последние полвека. Покоритель Комарры, герой отступления с Эскобара. Лорд-регент в течение всех шестнадцати беспокойных лет несовершеннолетия императора Грегора, доверенный премьер-министр в последующие четыре года. Человек, разрушивший надежды претендовавшего на трон Фордариана, организатор странной победы в Третьей цетагандийской войне. Военачальник, двадцать лет державший в ежовых рукавицах раздираемый междоусобицами Барраяр. Тот самый Форкосиган. Я видел его смеющимся от всей души, когда он, стоя на пристани в Форкосиган-Сюрло, громко командовал мною, когда я в первый раз самостоятельно шел под парусами и, перевернувшись, без чужой помощи выровнял яхту. Видел его плачущим и гораздо более пьяным, чем был вчера ты, Ан, в тот день, когда мы узнали, что майор Дювалье казнен по обвинению в шпионаже. Видел в ярости, с таким апоплексически-красным лицом, что мы боялись за его сердце, когда пришло подробное сообщение об идиотских приказах, приведших к последним беспорядкам в Солстайсе. Видел его бродящим ранним утром по дому в нижнем белье и заставляющим сонную мать подобрать ему два одинаковых носка. Он не похож ни на кого, Ан. Он уникален. - Он беспокоится о Барраяре, - сказал наконец Майлз, чувствуя, что молчание затянулось. - Ему... трудно подражать. К тому же его единственный ребенок калека. И с этим ничего не поделаешь. - Это уж точно... - И Ан сочувственно вздохнул, хотя, может, его просто тошнило. Майлз решил, что может смириться с таким выражением симпатии. В нем не было и следа этой чертовой покровительственной жалости и еще более часто встречавшейся затаенной брезгливости. "Это все из-за того, что я прибыл ему на смену. Если бы у меня было две головы, он все равно был бы счастлив видеть меня". - Так, значит, вы собираетесь идти по его стопам? - поинтересовался Ан. Потом, словно спохватившись, огляделся по сторонам и удивленно добавил: - Здесь? - Я фор, - сухо ответил Майлз. - И я исполняю свой долг. По крайней мере стараюсь. А где - не имеет значения. Таковы правила игры. Ан молча пожал плечами, удивляясь то ли Майлзу, то ли причудам командования, пославшего сына всемогущего лорда на остров Кайрил. - Ну что ж. - Он с видимым трудом оторвался от перил. - Сегодня, кажется, ва-ва не будет. - Чего не будет? Ан зевнул и набрал ряд цифр - на взгляд Майлза, совершенно наобум - на устройстве, передающем кратковременный прогноз погоды. - Ва-ва. Неужели вам ничего о нем не сказали? - Нет... - Странно. Это делается в первую очередь. Чертовски опасная штука. Майлз старался понять, не морочит ли его Ан. Грубые шутки могли заставить его позабыть о субординации и - что совсем скверно - вывести из себя. Уж лучше откровенное насилие - оно причиняло всего лишь физическую боль. Ан между тем вновь облокотился на перила и указал вниз. - Вы обратили внимание на канаты между зданиями? Это на случай ва-ва. За них нужно цепляться, чтобы тебя не сдуло. Если все-таки разожмете руки, не вздумайте цепляться ни за что. Сколько здесь людей со сломанными запястьями. Просто сгруппируйтесь и катитесь. - Прекрасно, но все-таки что это такое - ва-ва? - Жуткий ветер. Внезапный. Я был свидетелем, как за семь минут от полного штиля скорость ветра дошла до ста шестидесяти километров в час, а температура упала от плюс десяти до минус двадцати. Так может продолжаться и десять минут, и два дня. Приходит ва-ва с северо-запада. Автоматические станции на побережье дают предупреждение за двадцать минут. Мы включаем сирены. Это значит, что вы должны не расставаться с теплыми вещами и находиться не далее чем в пятнадцати минутах ходьбы от ближайшего бункера. Они вырыты везде - Ан указал рукой вниз. Его голос звучал серьезно и вполне искренне. - Если услышите сирену, что есть силы спешите в укрытие. Иначе при вашем весе вас просто поднимет в воздух и снесет как пушинку в море, а там ищи-свищи. - Ладно, - сказал Майлз, решив при первом удобном случае проверить сказанное по метеоархивам базы. Он взглянул на передающее устройство. - А откуда вы взяли цифры, что ввели туда? Ан растерянно воззрился на Майлза. - Как вам сказать... В общем, это точные цифры. - Я в этом не сомневаюсь, - терпеливо ответил Майлз. - Мне только хочется знать, откуда вы их взяли. Я ведь должен буду делать то же самое. - Это трудно объяснить... - Ан беспомощно развел руками. - Но вы ведь не выдумали их? - забеспокоился Майлз. - Нет, что вы! - заверил Ан. - Я никогда не задумывался над этим, но... мне кажется, я просто чувствую их. - И он, словно иллюстрируя сказанное, глубоко втянул в себя воздух. Майлз сморщил нос и попытался принюхаться. Он ощутил холод, запах соли и затхлый, йодистый дух гниющих водорослей, к которому примешивалась вонь нагретого пластика - от работающих приборов. Да, из той информации, которую получали его ноздри, вычленить температуру, давление и влажность воздуха было просто невозможно, не говоря уж о прогнозе на восемнадцать часов. Майлз указал на метеооборудование. - А нет ли тут какой-нибудь штуки, которая могла бы заменить ваш нос? Ан тревожно глянул на него, словно его внутренний анализатор вдруг дал сбой. - К сожалению, нет. Конечно, мы получаем стандартные компьютерные прогнозы, но, честно говоря, я давно не пользуюсь ими. Они недостаточно точны. Майлз смотрел на Ана, с ужасом постигая истинное положение вещей. Тот не лгал и ничего не придумывал. Эти способности были просто пятнадцатью годами практики, вошедшими в подсознание. Майлз же ничем не мог компенсировать отсутствие опыта. Откровенно говоря, не больно-то ему и хотелось приобретать его. Позднее Майлз проверил удивительные способности Ана по метеоархивам базы. Тот не шутил, когда говорил о ва-ва. Более того, он не шутил, и когда говорил о компьютерных прогнозах. Автоматизированная система предсказывала погоду в районе базы с вероятностью 86 процентов, которая снижалась до 73 процентов для недельных прогнозов на большие расстояния. Чудесный нос Ана обеспечивал точность прогнозов в 96 процентов, снижавшуюся до 94 процентов на недельных сроках. Когда Ан уедет, точность упадет на 10 и 21 процент, соответственно. Существенная разница. Офицер-метеоролог на базе, без сомнения, был гораздо более важной персоной, чем думалось Майлзу. Здешняя погода убивала или миловала. И этот парень собирается оставить меня на острове наедине с шестью тысячами вооруженных людей, советуя принюхиваться к ва-ва?

На пятые сутки, когда Майлз решил было, что его первое впечатление от Ана было обманчивым, у того случился рецидив. Майлз просидел целый час, ожидая появления чудесного носа и его хозяина на рабочем месте. Наконец, за неимением лучшего, он извлек из компьютера данные стандартного прогноза, ввел их и отправился на поиски лейтенанта. Ан возлежал на своем неопрятном ложе и громко храпел. От него за версту несло перегаром... Фруктовое бренди? Все попытки растолкать или докричаться до него закончились неудачей: он только стонал и плотнее закутывался в одеяло. Пришлось отбросить мысль о насилии и действовать по собственной инициативе. В конце концов, думал Майлз, скоро я буду предоставлен исключительно самому себе. Надо привыкать. Прихрамывая, он направился в гараж. Вчера они с Аном провели рутинное плановое обслуживание пяти автоматизированных метеостанций. Шесть более отдаленных остались на сегодня. Перемещения по острову осуществлялись на наземных машинах, так называемых скатах, управлять которыми оказалось столь же приятно, как и антигравом. Скаты были ярко раскрашены, имели каплевидную форму и, хотя уродовали тундру, отличались образцовой устойчивостью - любой ураган им был нипочем. Как понял Майлз, персоналу базы надоело вылавливать утерянные антигравы из ледяного моря. Гараж представлял собой наполовину вкопанный в землю бункер, как и остальные строения базы Лажковского, только побольше. Майлз отыскал капрала по имени Олни, накануне отправлявшего его и Ана в поездку. Помогавший ему техник, который вывел скат из подземного гаража к выходу, показался Майлзу знакомым. Хотя с чего бы? Высокий, черноволосый, в черной униформе - под такое описание подходил чуть не весь персонал базы. И только когда техник заговорил, Майлз вспомнил, где он слышал этот акцент. Так звучал один из приглушенных голосов, обсуждавших его внешность на посадочной полосе. Майлз решил не подавать вида. Как учил его Ан, перед тем как подписать список имеющегося в наличии оборудования, он внимательно просмотрел его. По инструкции скатам в любое время суток полагалось иметь полный комплект снаряжения, позволяющего выжить при пониженных температурах. Капрал Олни с легким презрением наблюдал за Майлзом, роющимся в поисках отмеченных в списке вещей. "Ну что ж, я действительно медлителен, - пытаясь держать себя в руках, подумал Майлз. - Зеленый новичок. И только таким образом смогу стать не таким зеленым. Медленно и постепенно". Он с трудом сдерживал себя. Болезненный опыт говорил ему, что раздражение - чертовски опасная штука. Думай о деле, а не об этих чертовых зрителях. На тебя всегда глазели. Это неизбежно. Майлз разложил карту на корпусе ската и указал капралу предполагаемый маршрут своей поездки. Подобная процедура, по словам Ана, также входила в инструкцию. Олни хмыкнул в подтверждение того, что все понял. На его лице появилось скучающее выражение, чуть-чуть не дотягивающее до наглого невнимания - ровно столько, чтобы в случае чего Майлзу было нечем крыть. Техник в черной униформе, Паттас, заглянул Майлзу через плечо, поджал губы и сказал: - Младший лейтенант, сэр! - И опять этот нажим, граничащий с издевкой. - Вы собираетесь посетить Станцию Девять? - Да, а в чем дело? - Я вам советую подстраховаться и припарковать скат подальше от ветра, в низине сразу за станцией. - Толстый палец указал на место на карте, отмеченное голубым цветом. - Вы ее сразу увидите. Тогда вы без проблем доберетесь назад. - Эти машины предназначены для работы в космосе, - возразил Майлз. - Какие же тут проблемы? Взгляд Олни на секунду ожил - и тут же затянулся пеленой безразличия. - Разумеется, но вряд ли вы хотите, чтобы скат сдуло, когда внезапно налетит ва-ва. "В таком случае меня сдует раньше, чем скат". - Мне говорили, что скаты достаточно устойчивы. - Ну, может, сдувать их и не сдувало, но случалось, что переворачивало, - пробормотал Паттас. - Что ж, спасибо за информацию. Капрал Олни откашлялся. Паттас подозрительно приветливо помахал Майлзу вслед. Заметили ли эти двое, как дергается его щека? Хорошо бы нет. Майлз сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, тронул скат и направился в глубь острова. Через несколько минут он прибавил скорость, и машина понеслась, продираясь сквозь похожую на папоротники коричневого цвета растительность. Первые полтора-два года учебы в Имперской академии ему приходилось постоянно доказывать первому встречному, что он не слабак. На третий год он, вероятно, расслабился за недостатком практики, а зря. Неужели ему суждено каждый раз нарываться на хамство, получая новое назначение? По-видимому, да, с горечью подумал Майлз, и прибавил скорость. Слава Богу, эта "новость" больше не застанет его врасплох. Было тепло. Обычно бледное, солнце почти сияло, и к тому времени, когда Майлз достиг Станции Шесть, находящейся на восточном побережье острова, к нему вернулось хорошее настроение. Как приятно в одиночестве заниматься своим делом. Никаких зевак, никаких словечек. Можно не спешить и не дергаться. Майлз работал неторопливо, замеряя питание, опустошая пробоотборники, проверяя петли следов коррозии, повреждений и нарушений соединений в аппаратуре. И если он и ронял инструмент, никто не отпускал идиотских замечаний о мутантах. Нервное напряжение спало, он делал все меньше ошибок. Наконец и тик прекратился. Закончив работу, Майлз выпрямился и всей грудью вдохнул влажный воздух, наслаждаясь непривычной роскошью одиночества. Он даже задержался на несколько минут и прошелся вдоль полосы прибоя, наблюдая за множеством выброшенных на берег мелких морских обитателей. На Станции Восемь оказался поврежденным один из датчиков - гигрометр был разбит вдребезги. К тому времени, когда Майлз заменил его, стало ясно, что составленное им расписание было слишком оптимистичным. Он покидал Станцию Восемь уже в сумерках и, когда подъехал к Станции Девять, расположенной на границе тундры с каменистыми склонами, было почти темно. Сама станция, как узнал Майлз, посветив карманным фонариком на карту, располагалась где-то наверху, среди вулканических гор и ледников. Нечего было и думать разыскивать ее в темноте. Надо выждать короткие четыре часа, оставшиеся до рассвета. Он сообщил об изменении своих планов на базу, находящуюся в ста шестидесяти километрах южнее. Дежурный не выказал по этому поводу никакого удивления. Прекрасно. И Майлз решил использовать счастливую возможность без свидетелей опробовать снаряжение, находящееся в багажнике ската. Лучше это сделать сейчас, чем в неблагоприятной ситуации. Когда он установил небольшой пузырь палатки на двух человек, та показалась Майлзу дворцом. Зимой ее нужно было утеплять уплотненным снегом. Он установил палатку с подветренной стороны ската, припаркованного в рекомендованной ему низине, в нескольких сотнях метров от станции. Мысленно сравнивая массы палатки и ската, Майлз живо припомнил показанный ему Аном видеофильм о ва-ва. Что и говорить, передвижной гальюн, несущийся по воздуху со скоростью свыше ста километров в час, являл собой незабываемое зрелище. Ан, правда, не знал, находился ли в нем кто-нибудь во время съемки. На всякий случай Майлз принял меры предосторожности, прикрепив палатку к скату короткой цепью. Удовлетворенный, он заполз внутрь. Снаряжение работало прекрасно. Он включил подвешенный к потолку обогреватель и, сев по-турецки, нежился под излучаемым им теплом. Питательный рацион был превосходен. Саморазогревающаяся банка тушеного мяса с рисом и овощами и вполне приемлемый фруктовый сок из порошка. Поев и убрав за собой, Майлз устроил себе удобное изголовье, вставил диск с книгой в проигрыватель и собрался провести несколько оставшихся ночных часов за чтением. Последние недели достались ему нелегко, как, впрочем, и последние годы. Роман из жизни светского общества Беты, который порекомендовала ему мать, не имел ничего общего с Барраяром, армейскими делами, мутациями, политикой или погодой, и Майлз не заметил, как уснул. Проснулся он неожиданно. Вглядываясь в темноту, освещенную красноватым светом от нагревателя, Майлз пытался понять, который час. Спал он, по-видимому, долго, в окошках палатки было абсолютно черно. Внезапно Майлза охватила паника. Черт возьми, что с того, если он и проспал! Не на экзамен же опаздывает. Майлз взглянул на светящееся окошко часов - да, утро. Должно быть светло. Почему такая темень? Эластичные стенки палатки прогнулись внутрь. От первоначального объема осталось не больше трети, а пол был весь в морщинах. Майлз нажал пальцем на тонкую, холодную ткань. Она подалась с трудом, как застывшее масло, и впадина от пальца так и не заполнилась. Что за черт?.. В висках у Майлза стучало, воздух был спертым и влажным. Так бывает при недостатке кислорода и избытке углекислоты, вызванных долгим пребыванием в тесном закрытом пространстве. Но откуда здесь такое? У Майлза вдруг закружилась голова; казалось, пол палатки стремительно уходит куда-то вглубь. И тут Майлз понял: так оно и есть - отравление углекислотой. Пытаясь не поддаваться панике, он лег, стараясь дышать медленнее, а думать быстрее. Я под землей. Меня поглотило что-то вроде зыбучих песков. Зыбучая грязь. Неужели эти ублюдки там, в гараже, специально подстроили все это? А он попался в их ловушку, угодил прямо в западню. Но, может, грязь не такая уж зыбучая. Ведь за время, пока он устанавливал палатку, скат не осел. Иначе он заметил бы. Хотя, конечно, было темно. Господи, если бы он не остановился здесь надолго, если бы не уснул... У_с_п_о_к_о_й_с_я_! Поверхность тундры, свежий воздух могут быть в каких-нибудь десяти сантиметрах над головой. Или в десяти метрах... У_с_п_о_к_о_й_с_я_! Он пошарил по палатке в поисках чего-либо, могущего служить щупом. Где-то должна быть длинная телескопическая трубка с остро заточенным краем для отбора образцов ледникового льда. Ах да, она в скате, вместе с переговорным устройством. По наклону пола Майлз прикинул, что скат должен находиться двумя с половиной метрами ниже, к северу от палатки. Именно скат и утащил его. Сам пузырь палатки просто плавал бы на замаскированной под тундру поверхности грязевого озера. Если он отсоединит цепь, поднимется ли палатка на поверхность? Слишком мало времени. Майлзу казалось, что легкие набиты ватой. Он должен пробиться на поверхность - или задохнется в этой могиле. Будут ли присутствовать родители, когда его наконец найдут и вскроют эту гробницу? Когда тяжелым подъемником вытащат скат вместе с палаткой... и глазам присутствующих откроется окоченевший труп с раскрытым от удушья ртом, заключенный в эту ужасную пародию на матку... _У_с_п_о_к_о_й_с_я_! Майлз поднялся и начал распрямляться, преодолевая сопротивление давящей на крышу грязи. Ноги утонули в податливой поверхности пола, но ему удалось освободить одно из прогнувшихся под тяжестью ребер палатки. От этого усилия он едва не потерял сознание, однако ему удалось нащупать застежку молнии палатки и сдвинуть ее на несколько сантиметров вниз - как раз настолько, чтобы просунуть стержень. Майлз боялся, что черная грязь польется внутрь и он утонет в ней, но она начала отделяться лепешками и с характерным звуком падать вниз. Очевидная и неприятная аналогия напрашивалась сама собой. БОЖЕ МОЙ, ЕСЛИ РАНЬШЕ МНЕ КАЗАЛОСЬ, ЧТО Я ПО УШИ В ДЕРЬМЕ, ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ? Он начал пропихивать стержень вверх. Тот шел с трудом, скользя во вспотевших ладонях. Не десять сантиметров. И не двадцать. Стержень вошел уже на метр, может быть, метр с третью, его длины оставалось чуть-чуть. Майлз переменил ладонь, ухватился покрепче и толкнул снова. Не стало ли сопротивление меньше? Достигли он поверхности? Он дергал стержень вверх-вниз, но тот был заляпан грязью и понять что-либо было невозможно. Кто знает, может быть, между верхом палатки и поверхностью не более полутора метров. Его собственный рост. Расстояние между смертью и жизнью. Сколько понадобится времени, чтобы пробиться наверх? С какой скоростью затягиваются отверстия, прорытые в этой грязи? В глазах темнело, но не из-за слабеющего освещения. Майлз выключил обогреватель и сунул в карман куртки. В мгновенно наступившей темноте его охватил настоящий ужас. А может, это из-за недостатка кислорода? Неважно. Теперь или никогда. Не зная зачем, он нагнулся и расстегнул застежки ботинок и пряжку пояса, потом нащупал молнию палатки, расстегнул ее пошире и начал копать по-собачьи, отбрасывая большие куски грязи вниз, в небольшое свободное пространство. Потом пролез в образовавшуюся нору, собрался с последними силами и устремился наверх. Грудь горела, перед глазами плыло красное марево - и вдруг его голова пробила поверхность. Воздух! Он выплюнул грязь и обрывки папоротника, заморгал, без особого успеха пытаясь очистить глаза и нос, вытащил одну руку, потом другую и попытался лечь плашмя, наподобие лягушки. Наружный холод обжег его, как боль. Майлз ощущал, что ноги застряли в грязи, будто парализованные страшным проклятием. Он изо всех сил оттолкнулся от крыши палатки. Та подалась вниз, но приподняться удалось всего на сантиметр. Больше не от чего отталкиваться. Теперь - подтягиваться. Майлз уцепился за стебли папоротника. Еще, еще раз. Он почти не продвигался, жадно хватая ртом ледяной воздух. Ведьмины чары не отпускали. Ноги задергались в последнем, отчаянном усилии. И - наконец! Ботинки и брюки так и остались в грязи. А он уже лежал, расставив руки и ноги, чтобы обеспечить себе максимальную опору на ненадежной поверхности, и смотрел в свинцовое небо. Шел мокрый снег. Форменная куртка и теплое нижнее белье промокли насквозь: один носок с обогревом потерялся, не говоря уж о ботинках и брюках.

Его нашли несколько часов спустя, скорчившимся вокруг тускло светящегося нагревателя в одной из ниш метеостанции, из которой была выпотрошена вся начинка. Глаза на перепачканном грязью лице запали, пятки и уши побелели. Онемевшие багровые пальцы в непрерывном, гипнотическом ритме соединяли две проволочки, выстукивая армейский сигнал о помощи. Его без труда можно было прочитать, если бы, конечно, кто-нибудь удосужился взглянуть на показания внезапно забарахлившего датчика и обратить внимание на закономерности в помехах. Даже после того, как Майлза вытащили из его тесного убежища, скрюченные пальцы продолжали выстукивать сигнал, а когда попытались разогнуть онемевшее тело, со спины форменной куртки посыпались осколки льда. Долгое время от него не могли добиться ни слова. Слышно было лишь какое-то прерывистое бормотание, да горели на лице запавшие глаза.

3

Лежа в горячей ванне, Майлз придумывал, каким способом накажет этих мерзавцев из гаража. Подвесит вверх ногами. Протащит привязанными к антиграву на малой высоте над морем. Или, еще лучше, оставит по шею в болоте во время снежной бури... Но когда он наконец согрелся и санитар выудил его из воды, чтобы вытереть, еще раз осмотреть и накормить, он уже успокоился. Можно ли квалифицировать пакостную шутку как покушение на убийство? Вряд ли. А значит, не имеет никакого смысла обращаться к Саймону Иллиану, шефу Имперской службы безопасности и левой руке его отца. Конечно, сладостно представлять, как зловещие офицеры безопасности отправляют обоих шутников в какую-нибудь мерзкую дыру, только стоит ли стрелять из лазерной пушки по воробьям? Кроме того, смогут ли они найти место хуже острова Кайрил? Без сомнения, эта парочка надеялась, что, пока он будет осматривать станцию, скат затянет и ему придется, к своему стыду, вызывать с базы грузоподъемные механизмы. Но конфуз - не убийство. Кто мог предвидеть, что Майлз пристегнет палатку к скату - поступок, едва не погубивший его. Делом может заняться в крайнем случае армейская служба безопасности или просто командование. Майлз спустил ноги с кровати (он был единственным пациентом в лазарете) и поставил на столик тарелку. Вошел санитар. - Как вы себя чувствуете, сэр? - Превосходно, - мрачно ответил Майлз. - Но вы не доели. - Со мной это случается. Порция велика для меня. - Да, вы, конечно, немного э-э... - Санитар что-то отметил в своей электронной книжке, осмотрел уши Майлза, а потом, наклонившись, опытной рукой пощупал его пятки. - Кажется, все в порядке. Вам повезло, знаете ли. - А много у вас случаев обморожения? Или я один такой идиот? - О, когда прибудет очередная смена, тут будет столпотворение. Обморожения, простуды, пневмонии, переломы, сотрясения... зимой скучать некогда. Бедняги набиваются в лазарет, как сельди в бочку. Я всегда жалею инструкторов, вынужденных с ними возиться. - Санитар выпрямился и сделал еще несколько записей. - Боюсь, мне придется доложить, что вы здоровы, сэр. - Боитесь? - Майлз удивленно поднял брови. Санитар бессознательным движением человека, докладывающего о неприятностях, стал по стойке "смирно". На лице его было написано: сожалею, но служба есть служба. - Вам приказано явиться в кабинет командующего базой, как только я отпущу вас, сэр. Майлз подумал, не сказаться ли ему снова больным. Нет. Чем скорее он покончит с этой историей, тем лучше. - Скажите, санитар, а кто-нибудь еще топил скаты? - А как же. Обычно за сезон обучающиеся теряют по пять-шесть штук. Да пару еще затягивает в болота. Технические службы просто кипятком писают. Командующий каждый раз обещает им, что если это повторится, он... хм! - Санитар многозначительно возвел глаза к потолку. Прекрасно, подумал Майлз. Просто замечательно. Он чувствовал, что его ожидает. И чувство это нельзя было назвать радостным.
Майлз поспешил в казарму с намерением переодеться (вряд ли больничная пижама подходит для разговора), но обнаружил, что выбор у него небогатый. Черная рабочая униформа казалась затрапезной, парадный зеленый мундир, напротив, предназначался для особо торжественных случаев, например, посещения Имперского генерального штаба в Форбарр-Султане. Брюки и ботинки от повседневной зеленой униформы благополучно пребывали на дне болота. С собой Майлз привез только по паре того и другого. Основной багаж еще не прибыл. И попросить что-нибудь подходящее у соседей он тоже не мог. Его форма была изготовлена на заказ и стоила раза в четыре дороже обыкновенной. На вид она ничем от нее не отличалась, но искусство портного позволило скрыть недостатки его телосложения. Майлз чертыхнулся и скрепя сердце остановил свой выбор на парадном мундире, к которому прилагались начищенные до блеска высокие ботинки. По крайней мере они скроют стержни экзоскелета. На нужной ему двери висела табличка: генерал Станис Метцов, командующий базой. Со времени их первого, неформального знакомства Майлз тщательно избегал встреч с генералом. Хотя в это время года база напоминала пустыню, они так и не встретились. В компании Ана это было нетрудно: он был отчаянный нелюдим. Но теперь Майлз жалел, что не пытался завести разговор с офицерами в общей столовой. То, что он позволил себе при своей занятости держаться в стороне от них, было ошибкой. За прошедшие пять дней кто-нибудь непременно вспомнил бы про грязь - убийцу номер один острова Кайрил. Капрал, сидевший за интеркомом в приемной, проводил Майлза в кабинет. Майлз волновался, но был полон решимости найти общий язык с командующим. Во что бы то ни стало. Генерал Метцов, похоже, был настроен не столь дружелюбно: он хмуро смотрел, как новичок отдал честь и встал по стойке "смирно". Генерал был в черной рабочей форме. Принимая во внимание его пост, это означало, что командующий желает зарекомендовать себя Настоящим Солдатом. Единственным, что отличало его от офицеров, была безупречно отутюженная одежда. На груди Метцова красовались всего три боевые награды. Но скромность явно была напускной: лишенные обычного лиственного орнамента ордена мало сказать бросались - лезли в глаза. Майлз разразился мысленными аплодисментами - Метцов прекрасно играл роль боевого командира и выглядел при этом совершенно естественно. Ну надо же мне так опростоволоситься, подумал Майлз через секунду, поймав взгляд Метцова, который с издевкой разглядывал сверкающую новизну его парадного мундира - сначала сверху вниз, потом снизу вверх. Вне всякого сомнения, он был для генерала штабным шаркуном-аристократом, не более того. Однако экзекуция затягивалась, и Майлз решил прекратить ее. - Слушаю вас, сэр! Скривившись, Метцов откинулся в кресле. - Я вижу, вы отыскали себе брюки, младший лейтенант Форкосиган. И даже... э-э... ботинки для верховой езды. Только, знаете ли, лошадей на острове не водится. "В Имперском штабе тоже, - раздраженно подумал Майлз. Не я же придумал эти чертовы ботинки!" Его отец пошутил как-то, что офицерам его свиты они нужны для катания на игрушечных лошадках - или гимнастическом коне. Будучи не в состоянии оспорить генеральскую остроту, Майлз молчал, замеров по стойке "смирно". Метцов наконец оставил издевательский тон и, сцепив руки, бросил на него тяжелый взгляд. - В результате парковки в области, ясно обозначенной как зона инверсии вечной мерзлоты, вы потеряли дорогостоящий, полностью снаряженный скат. Неужели в Имперской академии больше не учат чтению карты - или теперешним офицерам важнее знать правила чаепития? Майлз постарался припомнить карту, и она ясно предстала у него перед глазами. Области, окрашенные в голубой цвет, были помечены буквами ЗИВМ. И нигде не объяснялось, что это такое. - Значит, вы, помимо всего прочего, не потрудились даже прочитать инструкцию. Со дня прибытия он только и занимался тем, что читал инструкции. Инструкции по составлению прогнозов погоды, технические описания аппаратуры... - Какую именно, сэр? - Устав базы Лажковского. Майлз лихорадочно пытался вспомнить, держал ли он в руках диск с уставом. - Думаю... лейтенант Ан, по всей видимости, дал мне копию. Позавчера. - На самом деле Ан просто вывалил целую коробку дисков на его койку, сказав, что начал упаковываться и в связи с этим завещает Майлзу свою библиотеку. В тот вечер, перед тем как лечь, Майлз прочитал два диска по метеорологии. Ан вернулся к себе в комнату, где продолжил свой маленький праздник. А на следующее утро Майлз выехал на скате... Один. - И вы до сих пор не прочитали его? - Нет, сэр. - Почему? Я в ловушке, мысленно простонал Майлз. Он чувствовал на своей спине жадный взгляд капрала, которого Метцов так и не отпустил. Публичный стриптиз. Если бы он удосужился прочитать эту чертову инструкцию! Тогда бы и ублюдки из гаража не смогли заманить его в западню! Как бы то ни было, придется платить за ошибку. - У меня нет оправданий, сэр. - Так вот, младший лейтенант, в третьей главе устава базы вы найдете подробное описание всех зон инверсии вечной мерзлоты и рекомендации избегать их. Советую вам заглянуть туда - на досуге, когда выпадет часок, свободный от чаепитий. - Слушаюсь, сэр. - Лицо Майлза вытянулось. Генерал имел право делать с ним что угодно, хоть снять кожу виброножом, но без свидетелей. Форма младшего лейтенанта обязывала окружающих мириться с его ущербностью (Барраяр, как известно, славился своей нетерпимостью к генетическим нарушениям). И оскорбления, которыми осыпал его Метцов в присутствии рядового, обязанного чтить в Майлзе старшего по званию, смахивали на грубое нарушение армейского устава. Интересно, генерал оскорбляет его сознательно или это только от раздражения? Между тем Метцов распалялся все больше и больше: - Армия, может быть, и в состоянии держать никому не нужных задирающих нос форов в Имперском генеральном штабе, но здесь, в полевых условиях, тунеядцы нам не нужны. Я дослужился до генерала на поле боя. Видел жертв попытки переворота Фордариана еще до вашего рождения... "Я сам был жертвой попытки переворота еще до своего рождения", - подумал Майлз, чувствуя, как в нем вскипает злоба. Солтоксин, чуть не убивший его беременную мать и сделавший его калекой, был боевым отравляющим веществом. - ...и участвовал в подавлении Комаррского мятежа. Вы, сопляки, не имеете никакого представления о войне. Слишком долгие мирные периоды деморализуют армию. Если так будет продолжаться, не останется никого, кто обладал бы практическим боевым опытом. Неужели для того, чтобы офицеры могли продвигаться по службе, его императорское величество должен затевать войну каждые пять лет? Майлз задумался о том, что означает выражение "практический боевой опыт". Не в нем ли кроется разгадка, почему этого, находящегося в прекрасной форме, офицера загнали на остров Кайрил? А Метцов явно вошел во вкус. Он гремел хорошо поставленным голосом: - В реальной боевой ситуации вопрос воинского оборудования есть вопрос жизни и смерти! От его сохранности зависят победа или поражение. Человек, теряющий оборудование, теряет свою эффективность, как боевая единица! Неужели вам не говорили, что безоружный беззащитен, как женщина, хуже того - бесполезен! А вы разоружили самого себя! Майлз угрюмо подумал, согласится ли генерал с тем, что сегодня вооруженная женщина может сражаться не хуже мужчины... Вероятно, нет. Барраярские служаки из поколения Метцова наверняка не потерпели бы женщин в своих рядах. Метцов профессионально понизил тон и перешел от философии войны к практическим вопросам. Майлз облегченно вздохнул. - Обычное наказание для человека, утопившего скат в болоте, - приказ откопать его собственными руками. Но в данном случае, насколько я понимаю, это невыполнимо, поскольку глубина, на которую вы затопили свой, - новый рекорд базы. Итак, с четырнадцати ноль-ноль вы поступаете в распоряжение лейтенанта Бонна из инженерной службы, и он подберет вам занятие. Ну что ж, это справедливо. И может даже оказаться полезным. Майлз надеялся, что беседа подходит к концу. НУ ЧТО, ТЫ ОТПУСКАЕШЬ МЕНЯ? Но замолчавший наконец генерал смотрел на него в упор. - В возмещение повреждений, нанесенных вами метеостанции, - медленно начал он, и Майлз мог поклясться, что в его глазах загорелся красноватый огонек, а уголок жесткого рта дернулся вверх, - вы наказываетесь принудительными работами сроком на одну неделю. Четыре часа в день. Помимо исполнения основных обязанностей. Каждый день в пять ноль-ноль вы поступаете в распоряжение сержанта Ньюва из службы обеспечения. Капрал за спиной Майлза издал приглушенный звук, значения которого Майлз не смог разобрать. Смех? Удивление? Но это же полный идиотизм! Он потеряет массу времени, которого и так осталось немного, вместо того, чтобы поучиться у Ана... - Повреждения, которые я нанес метеостанции, были вынужденными, сэр. Это вовсе не результат глупой оплошности, как в случае со скатом. Они были необходимы, чтобы я выжил! Метцов окинул его ледяным взглядом: - Шесть часов в день, младший лейтенант Форкосиган. С трудом выговаривая слова, Майлз произнес: - Вы предпочли бы, чтобы я замерз до смерти, сэр? Воцарилось молчание, распухавшее на глазах, как оставленный на солнце труп. - Вы свободны, младший лейтенант, - процедил наконец генерал, глядя на Майлза сузившимися глазами. Майлз отдал честь, сделал поворот кругом и зашагал к двери, выпрямившись, будто проглотил аршин. Он ничего не замечал, кровь стучала в висках; щека дергалась. Мимо капрала, замершего у двери, как восковая кукла, из кабинета, из приемной. Наконец он оказался в пустом коридоре административного корпуса и сначала мысленно, а потом вслух отругал себя. Он действительно не умеет подобающим образом вести себя со старшими по званию. Наверное, виной всему его чертово происхождение. Слишком много времени провел он среди генералов и адмиралов, толпившихся в доме Форкосиганов. Слишком долго просидел среди них незаметным мышонком, выслушивая их откровения и споры. Младший лейтенант должен видеть в своем командире бога, а не будущего подчиненного. Совершенно естественно со стороны генерала смотреть на новоиспеченного младшего лейтенанта, как на существо низшего сорта. И все же... С Метцовым что-то явно не так. Майлз знавал таких, как он, - энергичных, умных вояк, пока дело не касалось политики. Как самостоятельная политическая сила они исчезли с горизонта двадцать с лишним лет назад, после кровавого провала заговора офицеров, ответственных за самоубийственное вторжение на Эскобар. И с тех самых пор мысль о возможности правого переворота, о некоей гипотетической хунте, намеревающейся спасти императора от его собственного правительства, не давала покоя его отцу. Так, может быть, несомненный политический душок, исходивший от Метцова, и вызвал у него мурашки? Ерунда! Человек с политическими амбициями думал бы, как лучше использовать другого, но не как сильнее его оскорбить. Или, может, ты дергаешься оттого, что генерал направил тебя на унизительные штрафные работы? Садист, получающий наслаждение от издевательств над представителями класса форов, вовсе не обязательно политический экстремист. Разве не мог Метцов когда-то в прошлом обмануться в некоем высокомерном гордом форе? Словом, причиной злобы Метцова могло быть что угодно. Любые мотивы годились - политические, социальные, генетические... И Майлз, немного придя в себя, захромал дальше, чтобы переодеться в черную рабочую униформу и отыскать инженерную службу Базы. Делать нечего - он влип глубже, чем его скат. Значит, в предстоящие шесть месяцев надо потихоньку делать свою работу и избегать Метцова. То, что так хорошо получалось у Ана, получится и у него.

Инженер-лейтенант Бонн готовился к поиску ската. Это был худощавый мужчина лет двадцати восьми - тридцати со скуластым отекшим лицом и кожей нездорового желтоватого цвета, в багровых пятнах. Оценивающий взгляд, руки умельца и несколько язвительная улыбка, которая, надеялся Майлз, не предназначалась конкретно ему. Бонн и Майлз шлепали по грязи болота, а два техника в черных защитных костюмах наблюдали за ними с тяжелой машины на антигравитационной подушке, стоявшей в безопасности на каменистом склоне. Солнце было бледным, дул нескончаемый холодный и влажный ветер. - Попробуйте здесь, сэр, - предложил Майлз, пытаясь определиться на местности, которую он видел только в сумерках. - Я думаю, вам придется углубиться по крайней мере метра на два. Лейтенант Бонн серьезно посмотрел на него, поднял длинный металлический щуп и погрузил в болото. Тот остановился почти сразу. Майлз озадаченно нахмурился. Не мог же скат всплыть наверх... Бонн, однако, не удивился, налег на стержень всем своим весом и повернул его. Тот пошел вниз. - На что вы наткнулись? - спросил Майлз. - На лед, - проворчал Бонн. - В данный момент его толщина примерно три сантиметра. Мы стоим на корке льда. Она под поверхностным слоем грязи. Похоже на замерзшее озеро, только вместо воды - грязь. Майлз топнул ногой. Держит. Как и тогда, когда он разбивал лагерь. Бонн, наблюдавший за ним, добавил: - Толщина льда зависит от погоды и бывает разной - от нескольких сантиметров до промерзания на всю глубину. В середине зимы вы можете посадить сюда тяжелый грузовой транспорт. С наступлением лета толщина начинает уменьшаться. При соответствующей температуре грязь может перейти из псевдотвердого в жидкое состояние буквально за несколько часов. И наоборот. - Да... Мне кажется, я убедился в этом на собственном опыте. - Нагнитесь, - кратко приказал Бонн, и Майлз, обхватив стержень, помог толкать его вниз. Он почувствовал, как щуп с натугой проходит сквозь слой льда. А если бы в ту ночь, когда грязь оттаяла и он утонул, температура опустилась чуть ниже - смог бы он пробиться сквозь ледяную крышу? Поежившись, Майлз подтянул повыше молнию своей куртки. - Замерзли? - спросил Бонн. - Нет. Подумал кое о чем. - Прекрасно. Постарайтесь, чтобы это вошло у вас в привычку. - Бонн нажал на клавишу, и от звука эхолокатора, вмонтированного в стержень, заломило зубы. На экране, в нескольких метрах от них, показался каплеобразный контур. - Вот он. - Бонн прочел показания прибора. - Он действительно здесь. Я бы заставил вас откопать его чайной ложкой, младший лейтенант, но думаю, прежде чем вы закончите, наступит зима. - Он вздохнул и посмотрел на Майлза, как бы представляя себе эту картину. Майлз тоже представил ее себе. - Да, сэр, - осторожно сказал он. Они вытащили щуп обратно. Руки в перчатках скользили по налипшей на него грязи. Бонн отметил место и махнул техникам: - Сюда, ребята! Те быстренько залезли в машину, а Бонн и Майлз отошли подальше и остановились там, где под ногами был камень. Машина поднялась в воздух и зависла над болотом. Мощный силовой луч, рассчитанный на работу в космических условиях, устремился вниз, и навстречу ему с грохотом взметнулся гейзер из грязи, остатков растительности и льда. Через пару минут образовался кратер с жидкими стенками, на дне которого виднелось что-то округлое. Стенки кратера немедленно поползли вниз, но водитель сузил луч и остановил их. С чмокающим звуком скат вырвался наконец из плена. Под ним на цепи болталась обвисшая палатка. Машина осторожно подняла, а затем опустила свою ношу на каменистую поверхность. Бонн и Майлз подошли взглянуть на раскисшие останки. - Вы были в этой палатке, младший лейтенант? - спросил Бонн, пнув ее ногой. - Да, сэр, в ней. Ожидал рассвета. И... уснул. - Но вы же выбрались наружу? - Нет. Когда я проснулся, она уже утонула. Брови Бонна полезли кверху. - И глубоко? Майлз провел ребром ладони на уровне щеки. - Как же вы выбрались? - удивился Бонн. - С трудом. Вероятно, помогло отчаяние. Пришлось вылезти из ботинок и брюк. Кстати, разрешите посмотреть, что там с моими ботинками, сэр. Бонн махнул рукой, и Майлз снова направился в болото, обходя отброшенную лучом породу и стараясь держаться на безопасном расстоянии от заполняющейся водой воронки. Он отыскал перепачканный ботинок, второго не было видно. Не сохранить ли этот на случай, если ему ампутируют ногу? А вдруг это будет не та нога? Он вздохнул. Бонн хмуро глядел на грязный ботинок в руке Майлза. - Но вы же могли погибнуть, - сказал он. - И даже несколько раз. Задохнуться в палатке, застрять в болоте или замерзнуть в ожидании помощи. Бонн пристально смотрел на него. - Да уж. С безразличным видом, как бы желая осмотреться, он отошел от лежащей на земле палатки. Майлз следовал за ним. Убедившись, что техники не слышат его. Бонн остановился, окинул взглядом болото и, как бы продолжая беседу, произнес: - До меня дошли слухи (неофициальные, разумеется), что один из механиков гаража, Паттас хвастался приятелю, как ловко он подстроил вам западню. И как вы глупы. Правда, похвальба обошлась бы ему дорого... если бы вы погибли. - Тогда не имело бы никакого значения, хвастался он или нет, - пожал плечами Майлз. - То, что упустило армейское расследование, наверняка обнаружила бы Имперская служба безопасности. - Так вы знаете, что вам подстроили ловушку? - медленно произнес Бонн, глядя на горизонт. - Конечно. - Тогда мне непонятно, почему вы не вызвали Имперскую службу. - Разве это так сложно? Подумайте, сэр. Бонн снова осмотрел Майлза, как бы исследуя его физические недостатки. - И все-таки кое-чего я не могу понять. Почему вам разрешили поступить на службу? - А как вы думаете? - Привилегия форов. - Это только одна из причин. - Но в таком случае почему вы здесь? Вам бы служить в штабе. - Форбарр-Султан в это время года очаровательное место, - согласился Майлз. (Как-то там поживает кузен Айвен?) - Но я хотел служить на корабле. - И вам не смогли этого устроить? - скептическим тоном поинтересовался Бонн. - Мне сказали, я должен заработать это назначение. Доказать, что смогу вынести тяготы армейской жизни. Или... что не смогу. Если бы я вызвал команду ищеек службы безопасности и они перевернули базу вверх ногами в поисках заговора (которого, на мой взгляд, не существовало), разве это приблизило бы меня к моей цели? Даже если бы ему удалось добиться официального расследования и допрос с суперпентоталом показал, что правда на его стороне, весь этот шум повредил бы его карьере гораздо больше, чем два наложенных на него наказания. Нет. Никакая месть не стоила "Принца Зерга". - Гараж находится в ведении инженерной службы. Если Имперская безопасность займется им, они неизбежно займутся мной. - Карие глаза Бонна сверкнули. - Вы сами вольны заниматься кем вам угодно, сэр. А если вы умеете добывать информацию по неофициальным каналам, значит, можете и передать ее кому следует. А о том, что случилось, вы знаете только с моих слов. И это еще ни о чем не говорит. - Майлз поднял бесполезный ботинок и зашвырнул его в болото. Бонн с задумчивым видом следил за его полетом, пока тот не шлепнулся в образовавшийся пруд. - Слово фора? - В наше дегенеративное время оно ничего не стоит. - Майлз невесело усмехнулся. - Спросите кого угодно. - Угу. - Бонн кивнул головой и пошел назад, к машине.

На следующее утро, ровно в пять, Майлз явился в гараж службы обеспечения, чтобы выполнить вторую часть работы по приведению ската в порядок - очистку оборудования от грязи. Солнце светило уже вовсю, но Майлз никак не мог до конца проснуться. Только проработав около часа, он согрелся и начал входить в ритм. В шесть тридцать появился невозмутимый лейтенант Бонн. Он привел Майлзу двух помощников. - А, капрал Олни и техник Паттас. Вот мы и встретились, - как ни в чем не бывало приветствовал их Майлз. Парочка обменялась беспокойными взглядами. Майлз был сама невозмутимость. Зато он заставил их (и себя, конечно) пошевеливаться. Разговоры свелись к коротким, сухим техническим репликам, и к тому времени, когда Майлзу надлежало поступить в распоряжение лейтенанта Ана, скат и оборудование были гораздо в лучшем состоянии, чем когда он их получал. Майлз вполне искренне пожелал своим помощникам, к этому времени почти впавшим в панику от тревоги, удачного дня. Если они так ничего и не поняли, значит, дело дрянь. Как ему легко находить общий язык с умными людьми, вроде Бонна, и какая мука - с такими вот субъектами. Сесил прав: пока он не научится командовать тупицами, ему не стать настоящим офицером. По крайней мере здесь, в лагере "Вечная мерзлота".
На следующее утро, третье из определенных ему в наказание семи, Майлз представился сержанту Ньюву. Тот снабдил его скатом, набитым оборудованием, диском с инструкциями по его обслуживанию и графиком работ по мелиорации и прокладке дренажных труб на базе Лажковского. Да уж, интересное задание. Хотелось бы знать, откуда оно исходит? Может, от Метцова? Хорошо, если так. В помощь Майлзу прислали тех же двоих. Эта работа была так же незнакома Олни и Паттасу, как и ему, а посему злополучная парочка не имела перед ним никаких преимуществ. Так же, как и он, они должны были вникать в инструкции. Майлз штудировал тонкости неведомого ему предмета с маниакальным упорством, тогда как его помощники-тугодумы становились все мрачнее. Собственно говоря, оборудование для очистки труб и впрямь поражало воображение. И даже вызывало восхищение. А технология промывки трубопроводов под высоким давлением заслуживала самой высокой оценки. Некоторые используемые при этом химические компоненты обладали свойствами, незаменимыми на войне, например, способностью мгновенно растворять что угодно, включая человеческую плоть. За следующие три дня Майлз узнал об инфраструктуре базы все что можно и даже больше. Он даже рассчитал точку, в которую нужно поместить соответствующий заряд, чтобы вывести из строя всю систему, если ему взбредет в голову расквитаться с этим местечком. На шестой день Майлза и его команду послали чистить засорившуюся трубу, отводящую воду со стрельбищ. Поднявшаяся вода почти заливала дорожную насыпь. Но, когда Майлз вытащил из багажника телескопический щуп и погрузил его в воду, тот не встретил никаких препятствий - с затопленной стороны трубы ничто не преграждало путь воде. Пробка где-то дальше, вернее, глубже. Только этого не хватало! Майлз протянул щуп Паттасу, перешел на другую сторону дороги и заглянул в канаву. Труба была около полуметра в диаметре. - Дайте фонарь, - приказал он Олни. Скинув куртку на корпус ската, он слез в канаву и направил свет фонаря в отверстие трубы. Та, видимо, слегка изгибалась, и он ни черта не увидел. Сравнив ширину плеч Олни, Паттаса и своих, Майлз вздохнул. Существует ли занятие, более далекое от обязанностей офицера космического корабля? Копание в недрах трубы напоминало Майлзу исследование пещер в Дендарийских горах. Земля и вода против огня и воздуха. Чертовски много женского начала, хорошо если потом прибудет мужского. Покрепче сжав фонарь, Майлз на четвереньках кое-как втиснулся в трубу. Колени тут же онемели от холода - черная ткань униформы пропускала воду. Затем промокла одна из перчаток, и Майлз чуть не вскрикнул: впечатление было такое, будто по запястью резанули ножом. Он вдруг подумал об Олни и Паттасе. За эти дни между ними установились прохладные, но вполне сносные деловые отношения, основанные, как понимал Майлз, в основном на страхе Божьем, который заронил в их души добрый ангел - лейтенант Бонн. Кстати, каким образом Бонн приобрел подобный авторитет? Надо разобраться. Конечно, он прекрасный работник, но это ли главное? Майлз прополз искривленный участок. А вот и препятствие. Он посветил на закрывающую проход массу - и отпрянул с проклятиями. Потом собрался слухом, рассмотрел ее получше и начал пятиться назад. Когда он, уже стоя в канаве, распрямлял затекшую спину, над ограждением дороги появилась голова капрала Олни. - Ну, что там, лейтенант? Все еще тяжело дыша, Майлз улыбнулся ему: - Пара ботинок. - И только? - удивился Олни. - Они на ногах хозяина.

4

По переговорному устройству был вызван врач - с инструментами, мешком для тела и средствами транспортировки. Затем с помощью своей команды Майлз перекрыл верхний конец дренажной трубы пластмассовым щитом, одолженным с ближайшего стрельбища. Он уже настолько промок и окоченел, что ему было все равно, и он снова заполз в трубу - привязать веревку к обутым в ботинки лодыжкам. Когда Майлз оказался снаружи, его встретили только что прибывшие врач и санитар. Врач, крупный лысеющий человек, подозрительно заглянул в трубу. - Что вы смогли там увидеть, младший лейтенант? Что случилось? - С этой стороны я не мог увидеть ничего, кроме ног, сэр, - доложил Майлз. - Кто-то застрял там. Мне кажется, что труба под ним проржавела. Нужно посмотреть, нет ли там еще чего. - Как он там, черт побери, оказался? - Врач почесал свою покрытую веснушками лысину. Майлз развел руками: - Странноватый способ покончить жизнь самоубийством. Медленный и без гарантии, все равно, что топиться. Чтобы сдвинуть с места застрявшее в трубе тело, пришлось прибегнуть к помощи Олни, Паттаса и санитара. Наконец в потоке грязной воды из трубы показался труп. Паттас и Олни тут же отошли в сторону, Майлз остался возле врача. Тело в промокшей черной униформе напоминало восковую куклу грязно-синего цвета. Нашивка на рукаве и найденные в карманах документы идентифицировали мертвеца, как рядового из службы снабжения. За исключением синяков на плечах и исцарапанных рук, на теле не было никаких повреждений. Врач начал записывать на диктофон короткое предварительное заключение, состоявшее в основном из отрицаний. Сломанных костей нет, разрывов тканей нет. Пострадавший либо утонул, либо переохладился, либо имело место сочетание обеих причин. Смерть наступила примерно двенадцать часов назад. Выключив диктофон, он добавил через плечо. - С полной уверенностью я смогу судить об этом, когда бедняга окажется в прозекторской. - И часто такое здесь случается? - тихо спросил Майлз. Врач хмуро посмотрел на него. - Каждый год мне приходится кромсать нескольких идиотов. Чего еще ждать, собирая пять тысяч мальчишек в возрасте от восемнадцати до двадцати на этом Богом забытом острове и заставляя их играть в войну. Хотя, надо признать, этот нашел весьма оригинальный способ попасть на мой стол. Я думаю, такого вы еще не видели. - Значит, на ваш взгляд, он сам сделал это? - спросил Майлз и тут же подумал: "Наверняка. Неужели такое может прийти в голову кому бы то ни было - сначала убить человека, потом запихнуть его сюда". Врач подошел к трубе и, сев на корточки, заглянул внутрь. - Похоже, так. Не хотите еще раз осмотреть ее, младший лейтенант? На всякий случай? - Хорошо, сэр. - Майлз надеялся, что этот раз действительно будет последним. Он никогда не думал, что прочистка дренажных труб может оказаться столь... волнующим занятием. Он прополз по всей трубе до установленной ими заглушки, проверяя каждый сантиметр, но нашел только оброненный погибшим ручной фонарик. Очевидно, рядовой оказался в трубе, преследуя какую-то цель. Какую? Что было на уме у этого несчастного? Зачем карабкаться по трубе в середине ночи, во время сильного дождя? Майлз выбрался назад и отдал фонарь. Он помог врачу и санитару засунуть тело в мешок и погрузить в транспорт, после чего приказал Олни и Паттасу убрать щит и вернуть его на прежнее место. Из нижнего конца трубы с грохотом вырвался поток мутной воды и понесся по канаве. Врач, стоя рядом с Майлзом, облокотился на дорожное ограждение и смотрел, как понижается уровень воды в искусственной запруде. - Думаете, там на дне еще один? - меланхолично поинтересовался Майлз. - Этот парень был единственным, кто числился пропавшим в утреннем рапорте, - ответил врач, - так что вряд ли. - Хотя чувствовалось, что биться об заклад он не стал бы. Когда вода наконец спала, единственной вещью, оставшейся на земле, оказалась куртка рядового. Очевидно, перед тем как влезть в трубу, он снял ее и повесил ни ограждение, с которого она свалилась или была сдута ветром. Врач забрал ее с собой. - А вы даже не поморщились, - с уважением заметил Паттас, когда Майлз отошел от багажника тронувшейся медицинской машины. Он был ненамного старше Майлза. - Вы когда-нибудь видели мертвецов? - спросил Майлз устало. - Нет А вы? - Видел. - Где? Майлз молчал. События трехлетней давности всплыли перед его глазами. О тех нескольких месяцах, когда он, путешествуя по другим планетам, оказался втянутым в вооруженное противостояние и по воле случая столкнулся с космическими наемниками, нельзя было не то что упоминать - даже намекать. Как бы там ни было, сражения у Тау Верде наглядно ему показали, в чем разница между войной и военными играми. - Это было давно, - неопределенно ответил Майлз. - Пришлось пару раз. Паттас пожал плечами и отошел. - Ну что ж, - неохотно признал он через плечо. - Вы не боитесь испачкать руки, сэр. Майлз удивленно поднял брови. Нет. Чего-чего, а этого я не боюсь. Он отметил на схеме прочищенную трубу, доставил скат, оборудование и притихших Олни и Паттаса сержанту Ньюву в службу обеспечения и направился в офицерские казармы. Никогда еще он так не нуждался в горячей ванне.

Шлепая мокрыми ногами по коридору, Майлз направлялся в свою комнату, когда знакомый офицер высунул голову из двери. - Младший лейтенант Форкосиган? - Да? - Недавно вам звонили по видео. Я записал номер. - Звонили? - Майлз остановился. - Откуда? - Из Форбарр-Султана. Майлз похолодел. Что-нибудь дома? - Спасибо. Он двинулся в другой конец коридора, к видеокабине, предоставленной в распоряжение офицеров его этажа. Сев в кресло, он вызвал записанный номер. Раздалось несколько гудков, потом экран ожил. На нем материализовалось красивое улыбающееся лицо его кузена Айвена. - А, Майлз. Наконец-то! - Айвен! Откуда ты, черт побери? Где ты находишься? - О, я дома. У себя дома, не у матери. Я подумал, тебе захочется взглянуть на мою новую квартиру. У Майлза появилось смутное ощущение, будто он случайно соединился с неким параллельным измерением или другим астральным миром. Форбарр-Султан, подумать только. Когда-то и он жил в этом городе. В другом воплощении. Века тому назад. Айвен между тем взял в руку камеру и обвел ею вокруг себя: - Что, хороша квартирка? Полностью меблирована. Я снял ее у одного капитана из оперативного отдела, которого перевели на Комарру. Недурственная сделка, правда? Только вчера переехал. Видишь балкон? Майлз видел сквозь балконные прутья полуденное небо цвета меди. Вдали, купаясь в золотом мареве, раскинулся Форбарр-Султан, похожий на сказочное видение. На перилах балкона стояли цветы, такие жгуче-красные, что глазам стало больно. Майлз чувствовал, что вот-вот расплачется. - Прекрасные цветы, - выдавил он из себя. - Их принесла моя девушка. - Девушка? - Ах да, когда-то человеческий род делился на два пола. От одного пахло лучше, чем от другого. Гораздо лучше. - Которая из них? - Татти. - Я ее видел? - Майлз попытался вспомнить. - Нет, новенькая. Айвен перестал водить камерой по комнате и снова появился на экране. Раздражение Майлза немного улеглось. - Как там у вас с погодой? - Айвен взглянул на него внимательней. - Да ты мокрый, как губка! Чем это ты там занимался? - Судебной медициной и... трубопроводами, - помедлив, ответил Майлз чистосердечно. - Что? - Брови Айвена поползли вверх. Тут Майлз чихнул: - Послушай, я рад тебя видеть и все такое, - собственно говоря, он действительно был рад, только эта радость почему-то причиняла боль, - но у нас середина рабочего дня. - А я отпросился пару часов назад, - благодушно заметил Айвен. - Мы с Татти собрались пообедать. Еще немного, и ты не застал бы меня. Поэтому расскажи мне поскорее, как там живется у вас в пехоте? - О, великолепно. Вот где настоящая служба. - Майлз не стал уточнять, что он имеет в виду. - Это тебе не... оранжерея для никому не нужных, задирающих нос форов вроде Имперского генштаба. - Я занят важным делом! - возразил уязвленный Айвен. - Даже тебе понравилась бы моя работа. Мы обрабатываем информацию. Просто удивительно, сколько информации получает Оперативный отдел за день. Чувствуешь себя в курсе всего. Как раз для таких, как ты. - Вот как. А мне кажется, тебе подошла бы база Лажковского, Айвен. Может, там, наверху, перепутали наши назначения, а? Айвен почесал нос и хихикнул: - Не думаю. Но его легкомысленный тон тут же стал серьезным: - Ты смотри там, поосторожней. Вид у тебя не блестящий, знаешь ли. - Утро у меня было бурным. А если ты оставишь меня в покое, я смогу принять душ. - Ладно, ладно. Беги! - Желаю приятно пообедать. - Все будет отлично. Пока. Голос из другого мира. И это притом, что Форбарр-Султан всего в двух часах суборбитального полета. Теоретически. И все же Майлз чувствовал удовлетворение от того, что ему напомнили - планета не съежилась до свинцово-серых горизонтов острова Кайрил.
Оставшуюся часть дня Майлз с трудом заставлял себя заниматься метеорологией. К счастью, его начальник не обращал на него внимания. После того, как затонул скат, Ан хранил виноватое молчание, прерывая его, только когда к нему обращались с каким-либо вопросом. Посему, освободившись, Майлз направился прямо в лазарет. Когда он просунул голову в дверь, врач еще работал, во всяком случае сидел за своим столом. - Добрый вечер, сэр. Врач недовольно поднял голову. - В чем дело, младший лейтенант? Несмотря на официальный тон, Майлз счел это за приглашение и вошел в комнату. - Мне интересно, что вы узнали о том парне, которого мы утром вытащили из трубы. Врач пожал плечами. - Не слишком много. Его личность удостоверена. Утонул. Все признаки несомненно указывают на то, что он попал в трубу меньше чем за полчаса до смерти. Я квалифицировал это как смерть от несчастного случая. - Да, но при каких обстоятельствах это произошло? - Что? - Врач недоуменно поднял брови. - Если парень сам себя загубил, значит, он один и мог бы ответить на ваш вопрос, не так ли? - Неужели вам не хочется знать наверняка? - Зачем? - Ну просто, чтобы знать. Быть уверенным в своей правоте. Врач нахмурился. - Я не ставлю под сомнение ваше медицинское заключение сэр, - торопливо добавил Майлз. - Но все это чертовски странно. Разве вам не любопытно? - Нисколько, - отрезал его собеседник. - Я рад, что это не самоубийство и не злой умысел, а что касается деталей, то, какими бы они ни были, в конце концов парень погиб из-за своей дурости. Или у вас другое мнение? Майлз подумал, что сказал бы врач о нем, если бы он утонул вместе со скатом. - Вероятно, вы правы, сэр. Выйдя из лазарета на холодный ветер, Майлз остановился. В самом деле, о чем он беспокоится? Труп - не по его части. Это же не игра в прятки. Он передал дело в нужные руки. И все же... До захода солнца оставалось несколько часов... Все равно у него проблемы со сном. Майлз вернулся в комнату, переоделся в спортивный костюм, сунул ноги в кроссовки и решил пробежаться.

Дорога, ведущая к бездействующим стрельбищам, была пустынна. Солнце медленно приближалось к горизонту. Майлз с бега перешел на шаг. Скрытые брюками стержни на ногах натирали ноги. Скоро ему придется найти время, чтобы заменить хрупкие кости ног синтетическими. В конце концов, если все обернется совсем плохо, эта тривиальная операция послужит отличным предлогом покинуть остров Кайрил, не дожидаясь, пока истекут положенные шесть месяцев этой каторги. Хотя это и смахивает на мошенничество. Майлз огляделся. Если бы он был на месте злополучного рядового, упрямо шагавшего в темноте, под проливным дождем, что бы он видел? Что могло привлечь его внимание именно к этой канаве? И вообще, какого черта его понесло сюда среди ночи? Дорога вела к полосе препятствий и огневому рубежу, больше здесь ничего не было. Вот и канава... Нет, та была чуть дальше. На полукилометровом отрезке насыпной дороги размещались четыре водопропускные трубы. Майлз нашел нужное место и наклонился над ограждением, вглядываясь в успокоившуюся воду. Он не заметил ничего стоящего снимания. Почему, почему, почему это случилось? Он перешел на другую сторону, осмотрел дорожное покрытие, ограждение, заросли мокрого папоротника. Прошелся до поворота, пошел обратно. Вернулся к первой канаве. Ничего. Майлз облокотился на ограждение и задумался. Хорошо, попытаемся мыслить логически. Какая сила заставила рядового залезть в трубу, несмотря на опасность? Гнев? В таком случае - кому он предназначался? Страх? Тогда - кто преследовал его? Или это нелепая случайность, оказавшаяся роковой? Майлз знал толк в ошибках. А что, если этот горемыка ошибся трубой?.. И Майлз не долго думая соскользнул в первую канаву. Погибший мог методично проверять все водопропускные трубы. Если так, откуда он начал: со стороны базы или от стрельбищ? Или в темноте, под дождем перепутал и залез не в ту трубу, какая была нужна ему? Придется обыскать все четыре, но хорошо, если бы повезло с первого раза. Труба была немного шире, чем та, в которой рядовой нашел гибель. Майлз вытащил из-за пояса фонарик, залез в отверстие и сантиметр за сантиметром принялся исследовать круглую пустоту. - Ага, - удовлетворенно произнес он, одолев примерно половину пути. То, за чем он охотился, находилось здесь и было приклеено липкой лентой к верхней части трубы. Сверток, упакованный в водонепроницаемую пластиковую пленку. Интересно! Майлз быстро пополз обратно и уселся прямо в отверстии, не обращая внимания на воду. Сверток лежал у него на коленях, и Майлз смотрел на него, словно это был рождественский подарок. Что там: наркотики, контрабанда, секретные документы, преступные деньги? Он предпочел бы секретные документы, хотя трудно представить себе человека, которого посетила бы бредовая идея засекретить что-либо на острове Кайрил - за исключением рапортов о действительном состоянии дел. Наркотики тоже неплохо, но обнаружить шпионскую сеть - это была бы настоящая удача. Он стал бы героем в глазах службы безопасности, а там... Мысли Майлза понеслись вскачь: он уже продумывал, как поведет расследование. Он пройдет по следам мертвеца и от мелких улик выйдет на главаря, занимающего, может быть, высокий пост. Драматические аресты, благодарность в приказе от самого Саймона Иллиана... Сверток был мягким, но внутри что-то похрустывало. С бьющимся сердцем Майлз открыл пакет - и замер. Сласти. Десятка три маленьких конфет, глазированных, с начинкой из засахаренных фруктов, которые обычно готовили для празднования дня летнего солнцестояния. Конфеты, пролежавшие полтора месяца... Майлз хорошо знал казарменную жизнь, и воображение быстро подсказало ему остальное. Рядовой получает посылку от любимой, матери или сестры и прячет ее, чтобы уберечь от прожорливых, равнодушных соседей. Вероятно, скучая по дому, он разделил ее на порции и потихоньку лакомился. А может, конфеты были припрятаны для какого-то особого случая. Два дня шли проливные дожди, и несчастный начал беспокоиться. Он пошел проведать спрятанное сокровище, но в темноте просмотрел первую трубу. Отчаянно спеша, потому что вода все прибывала, полез во вторую - и слишком поздно понял свою ошибку... Горькая, бессмысленная гибель. Горькая, неутешительная история. Майлз вздохнул, завернул конфеты и потрусил обратно к базе, зажав под мышкой маленький сверток. Когда Майлз добрался до лазарета и рассказал о своей находке, реакция врача была однозначной: - А я что говорил? Отправился на тот свет по собственной дурости. - И он с рассеянным видом надкусил конфету.
На следующий день срок принудительных работ Майлза в службе обеспечения кончался. Ничего интереснее утопленника в трубах не оказалось. Может, оно и к лучшему, потому что прибыл из отпуска служивший под началом Ана капрал, и Майлз обнаружил, что тот настоящий кладезь по части информации, которую он с такими муками добывал все эти две недели. Правда, у капрала не было носа Ана. Ан покидал лагерь "Вечная мерзлота" почти трезвым. Он поднялся по трапу катера без посторонней помощи. Майлз, провожавший его до самой посадочной площадки, никак не мог понять, радоваться ему или грустить. Сам метеоролог выглядел счастливым. Его невеселая физиономия почти сияла. - И куда вы после отставки? - спросил Майлз. - На экватор, - незамедлительно ответил Ан. - Понятно. А в какое место? - Неважно, лишь бы это был экватор, - горячо ответил Ан. Майлз понадеялся, что там хотя бы нет вулканов. На трапе Ан остановился и посмотрел вниз, на Майлза. Он явно хотел что-то сказать, но колебался. - Остерегайтесь Метцова, - наконец решился он. Это запоздалое предупреждение прозвучало крайне неопределенно. Майлз с удивлением поднял глаза на Ана. - Кажется, я не украшаю собой список его гостей. Ан поежился: - Я имел в виду другое. - Что же? - Как вам сказать... Однажды я видел... - Ан покачал головой. - Это было очень давно. Во время Комаррского мятежа случались странные вещи... Одним словом, лучше, если б вы держались подальше от Метцова. - Мне уже приходилось иметь дело с солдафонами. - Метцов не то, чтобы солдафон. Но у него есть одна черта, которая... Короче, он может быть опасен. Никогда не угрожайте ему, ладно? - Мне - угрожать Метцову? - Лицо Майлза вытянулось от удивления. Может быть, он ошибся, и Ан не так трезв, как ему кажется. - Послушайте, Ан, он не может быть настолько плох, иначе его не поставили бы руководить учебным лагерем. - Метцов не командует обучающимися, у них свое командование. Инструкторы имеют дело только с их командирами. Под началом Метцова всего лишь постоянный контингент базы. Вы - колючая штучка, Форкосиган. Никогда, никогда не доводите его до крайности, иначе пожалеете. Вот и все, что я хотел вам сказать. - И Ан решительно взбежал по трапу. "Я уже жалею", - хотел крикнуть ему вслед Майлз. Правда, положенная ему неделя штрафных работ кончилась. Наверное, Метцов думал унизить его, но вышло так, что ему представилась возможность обрести новый опыт. Унизительно было другое - утопить свой скат, например. Но это он проделал самостоятельно. Майлз в последний раз махнул Ану, когда тот уже входил в люк, и двинулся по шоссе к уже привычному силуэту административного корпуса. Во время обеда, когда капрал покинул метеоцентр, Майлз, поддался искушению вытащить занозу, застрявшую в нем после разговора с Аном. Он извлек из компьютера официальное досье Метцова. Простое перечисление дат назначений и повышений мало о чем говорило, хотя знание истории помогало Майлзу читать между строк. Стало быть, Метцов поступил на службу почти тридцать пять лет назад. Ничего удивительного, что наибольшее продвижение по служебной лестнице пришлось на время завоевания Комарры, около четверти века назад. Изобилующая п-в-туннелями система Комарры была для Барраяра единственными воротами к еще более разветвленным узлам галактических маршрутов. В начале века правящая Комаррой олигархия, получив взятку, позволила цетагандийскому флоту пройти через их туннель к Барраяру. Чтобы изгнать цетагандийцев, Барраяру пришлось пожертвовать целым поколением, но он сторицей расплатился с Комаррой во времена расцвета славы графа Форкосигана. Получение доступа к туннелям Комарры превратило Барраяр из захолустной провинции в небольшую, но заметную галактическую силу. Каким-то образом Метцов оказался на стороне власти во время попытки переворота Фордариана - типично барраярского заговора против императора Грегора, тогда пятилетнего, и его регента. До сих пор Майлз думал, что именно выступление на стороне мятежников обрекло столь компетентного офицера на прозябание во льдах острова Кайрил. Однако, как оказалось, карьера Метцова кончилась шестнадцать лет назад, во время Комаррского мятежа. Причины указано не было, если не считать ссылки на другой файл. Майлз узнал код Имперской службы безопасности. Раз так, этот конец отрублен. А может, все-таки нет? Сосредоточенно хмурясь, Майлз набрал новый код. - Оперативный отдел, офис коммодора Джолифа, - официально начал материализовавшийся на экране Айвен. Но в последнюю секунду он узнал Майлза и расплылся в улыбке: - А, привет! В чем дело? - Я провожу небольшое расследование. Ты мог бы мне помочь. - Да уж конечно, станешь ты звонить в Генштаб, чтобы просто поболтать со мной. Ну, что тебе надо? - Ты сейчас один в офисе? - Да, старик заседает в комитете. Мы получили хорошенький щелчок по носу: зарегистрированный на Барраяре грузовой корабль арестован на Ступице Хеджена - на Верванской станции - по подозрению в шпионаже. - А разве мы не можем вмешаться? Попробовать освободить его? - Без согласия Пола не можем. Ни один барраярский военный корабль не вправе сейчас пользоваться туннелями. - Мне казалось, у нас с Полом что-то вроде дружбы. - Так и есть. Но Верван пригрозил Полу разорвать с ним дипломатические отношения, поэтому Пол осторожничает. Самое смешное, что грузовик не имеет никакого отношения к нашей агентуре. Похоже, обвинение высосано из пальца. Галактическая п-в-политика. Стратегия п-в-переходов. Тактика п-в-переходов. Проблемам, связанным с ними, и были посвящены курсы, которые Майлз усердно изучал в Имперской академии. И как, наверное, тепло на этих космических кораблях и станциях! Майлз завистливо вздохнул. Глаза Айвена сузились: он явно заподозрил неладное. - Зачем тебе знать, один ли я? - Затем, что мне нужен один файл. История старая, к теперешним делам отношения не имеет, - успокоил его Майлз и быстро назвал код. - Ясно. - Айвен начал набирать цифры, но вдруг остановился: - Ты с ума сошел! Это же файл данных Имперской службы безопасности. Я ничего не могу с ним поделать! - Ну, там, где ты находишься, это не большая проблема, согласись. Айвен упрямо покачал головой: - Теперь уже большая. Вся база данных Имперской безопасности стала сверхсекретной. Данные оттуда можно получить только через декодер, который надо подключать к аппаратуре и за который я должен расписываться. А чтобы получить право на получение информации, я как минимум должен объяснить, зачем она мне нужна. Может, у тебя есть такое право? Майлз сердито нахмурился: - Но ты можешь получить эту информацию по нашей внутренней сети. - По внутренней могу. Но как я передам данные из внутренней сети во внешнюю? Так что прости. - Погоди. У тебя в комнате есть коммуникационное устройство внутренней сети? - Конечно. - Тогда, - быстро произнес Майлз, - вызови на него файл, поверни стол и пусть два видео поговорят друг с другом. Это ведь ты можешь? Айвен почесал в затылке. - А получится? - Да попробуй же! Пока Айвен перетаскивал стол и крутил ручки настройки, Майлз нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Сигнал был нечеткий, но прочитать можно. - Оставь так, лучше не будет. Попробуй показывать файл по страницам. Сведения были чрезвычайно интересными. Файл представлял собой подборку донесений о загадочной смерти пленного, находившегося в ведении Метцова, - мятежника с Комарры, убившего охранника и, в свою очередь, убитого при попытке к бегству. Когда служба безопасности затребовала тело убитого для вскрытия, Метцов предоставил им только пепел: он сожалеет, но если бы ему сказали об этом чуточку раньше, и т.п. Следователь, занимавшийся делом, полагал, что Метцов пустил в ход пытки, строго запрещенные в армии (возможно, как месть за смерть охранника), но не смог собрать доказательств, позволяющих произвести медикаментозный допрос барраярских свидетелей, среди которых был младший инженер-лейтенант Ан. Следователь выразил официальный протест против решения закрыть дело, и на этом, как водится, все закончилось. Если у жутковатой истории и было продолжение, то сведения об этом хранились только в феноменальной памяти Саймона Иллиана. Но карьере Метцова тем не менее пришел конец, жестокий конец - остров Кайрил. - Майлз, - в четвертый раз пытался дозваться его Айвен. - Зря мы с тобой затеяли все это. Информация имеет гриф "После прочтения сжечь". - Ну и что? Если бы в этом было что-то предосудительное, нам бы не выпала такая возможность. Чтобы вызвать файл, ты должен был прибегнуть к помощи декодера. Ты слышал когда-нибудь про шпиона, который битый час сидел бы в Генштабе, перелистывая секретнейшую информацию? - Ты прав. - Айвен засмеялся и движением руки стер файл. Изображение на экране заметалось: кузен разворачивал стол. Затем послышались скребущие звуки: он энергично затирал подошвами следы на ковре. - Ничего не было. Никаких файлов. Никакой информации. - Само собой. Нам с тобой далеко до шпионов. - Тут Майлз задумался, хмуря брови. - Однако... мне кажется, кто-то должен доложить Иллиану об этом небольшом проколе в мерах по обеспечению секретности. - Только не я! - А почему бы и нет? Представишь это наблюдение как свидетельство блестящей работы ума. Может, получишь благодарность. Только не проболтайся, что мы действительно сделали это. Хотя мы могли проверять твою теорию, а? Айвен даже не ответил на шутку. - Ты просто помешан на карьере. Чтоб я больше не видел твоей физиономии! Если я не дома, разумеется, - прошипел он. Майлз улыбался, глядя на исчезающего с экрана кузена. Некоторое время он сидел в тишине, наблюдая, как мелькают цвета и оттенки на голографической карте погоды, и думая о командующем своей базы, а также о том, что претерпел непокорный пленный. Хотя все это старинные дела. Метцов через пять лет выйдет в отставку, выслужив двойной срок и двойную пенсию, и превратится в обыкновенного несносного старика. Главное - пережить все это по возможности тихо и незаметно. И исчезнуть с базы Лажковского, не оставив следов. И Метцов будет очередным пройденным этапом. В следующие несколько недель Майлз занимался рутинной работой, которую находил вполне терпимой. Во-первых, прибыла партия новобранцев. Целых пять тысяч. В их глазах статус Майлза почти достигал человеческого. Когда дни стали короче и темнее, на базу Лажковского обрушился первый в этом сезоне снегопад, которому сопутствовал всесокрушающий ва-ва, длившийся полдня. Прогноз обоих явлений был сделан Майлзом точно и вовремя. К тому же Майлзу удалось наконец избавиться от репутации первейшего идиота острова Кайрил (сию печальную известность он приобрел, утопив скат) - он уступил ее группе новобранцев, которые однажды ночью умудрились, запуская шутиху, поджечь казарму. На следующий день на нудном совещании по противопожарной безопасности Майлз внес стратегическое предложение - нанести решительный удар по тыловым коммуникациям противника и уничтожить его арсеналы (то есть исключить из меню новобранцев бобовую похлебку), - но под ледяным взглядом Метцова тут же прикусил язык. Однако после совещания серьезный капитан - начальник артиллерии базы - остановил Майлза и поблагодарил его за помощь. И это называется романтикой военной службы! Долгие часы службы Майлз проводил, сидя в одиночестве в метеоцентре, изучая теорию хаоса, свои отчеты и окружающие его стены. Три месяца прошло, три осталось. Снаружи становилось все темнее.

5

Майлз уже вскочил с постели и оделся, когда до его все еще затуманенного сном сознания дошло, что сигнал - вовсе не оповещение о ва-ва. Он остановился, держа ботинок в руке. Не был этот сигнал также ни пожарной, ни боевой тревогой. Поэтому, чем бы он ни был, метеоролога базы это не касалось. Ритмичные завывания прекратились. Правильно говорят - молчание золото. Он посмотрел на светящийся циферблат часов. Еще только вечер. Он проспал два часа мертвым сном после долгой поездки на Станцию Одиннадцать, где под снегом, на ледяном ветру устранял последствия зимнего урагана. Красная лампочка на переговорном устройстве у кровати была темна. Можно улечься снова - постель еще не остыла. Теперь именно тишина мешала Майлзу погрузиться о блаженное тепло. Он натянул второй ботинок и высунул голову из двери. Несколько офицеров, стоя на пороге своих комнат, строили гипотезы о возможных причинах тревоги. Натягивая на ходу куртку, поспешно прошел мимо лейтенант Бонн. Лицо его было напряженным, на нем читались беспокойство и досада. Майлз схватил куртку и поспешил следом. - Вам не нужна помощь, лейтенант? Бонн оглянулся на него, поджав губы. - Может быть, - кивнул он. И Майлз присоединился к нему, втайне польщенный этим косвенным признанием своей небесполезности. - В чем там дело? - Что-то произошло в одном из хранилищ отравляющих веществ. Если это тот бункер, о котором я думаю, у нас будет чем заняться сегодня ночью. Сквозь двойные, хранящие тепло двери офицерской казармы они вышли на обжигающий ночной холод. Снег похрустывал под ботинками, восточный ветер завивал поземку. Самые крупные звезды над их головами соревновались в яркости с освещающими базу прожекторами. Мужчины сели в скат Бонна. Учащенное дыхание вылетало изо рта клубами пара, и через секунду включился вделанный в потолок влагопоглотитель. Скат, набирая скорость, уже мчался на запад от базы. В нескольких километрах от дальних стрельбищ горбились под снегом несколько крытых торфом холмов - бункера. У одного из них стояло несколько машин - пара скатов, один из которых принадлежал начальнику пожарной команды, и "скорая помощь". Рядом суетились люди с ручными фонарями. Бонн развернулся, припарковался рядом и вышел из ската. Майлз поспешно захромал вслед за ним по утоптанному снегу. Врач командовал двумя санитарами, грузившими в "скорую" тело, прикрытое от обморожения металлизированной пленкой. Второй пострадавший, в рабочей форме, дрожал крупной дрожью и непрерывно кашлял, ожидая своей очереди. - Как только прибудете на место, немедленно сложите всю одежду в дезактивационный бак, - распоряжался врач, поддерживая краешек завернувшейся пленки. - Одеяла, белье, бинты - все до последней нитки. Всем пройти полную дезактивационную обработку, прежде чем займетесь сломанной ногой. Обезболивающее поможет ему вытерпеть, а если нет, все равно: дезактивация важнее. Я скоро буду. - Врач отошел от "скорой", насвистывая себе под нос что-то похоронное. Бонн направился к двери бункера. - Не открывайте! - тут же в один голос вскрикнули врач и начальник пожарной команды. - Там теперь никого нет, - добавил врач. - Все эвакуированы. - Вы мне можете объяснить наконец, что случилось? Что там произошло? - Пытаясь рассмотреть внутренности бункера, Бонн рукой в перчатке скреб замерзшее окошко в двери. - Двое парней перемещали бочки, чтобы освободить место для прибывающей завтра новой партии, - начал начальник пожарной охраны лейтенант Яски. - Как им это удалось, не понимаю, только они опрокинули погрузчик, причем один попал под него и сломал себе ногу. - Да, это надо умудриться, - сказал Бонн, представив себе более чем устойчивую конструкцию погрузчика. - Вероятно, молокососы устроили там гонки, - с раздражением вмешался врач. - Но это еще не самое скверное. При этом они опрокинули несколько бочек фитаина. И по крайней мере две из них дали течь. Эта штука теперь распространилась по всему бункеру. Мы закрыли его как можно плотней. Впрочем, очистка, - закончил врач, - это ваша забота. Я уезжаю. - Впечатление было такое, что ему не терпится вылезти не только из одежды, но и из собственной кожи. Он махнул на прощание рукой и зашагал к скату, торопясь присоединиться к проходящим дезактивацию санитарам и их пациентам. - Фитаин! - в изумлении воскликнул Майлз. Бонн быстро отошел от двери. Фитаин был мутагенным отравляющим веществом, задуманным как оружие устрашения и никогда, насколько было известно Майлзу, не применявшимся на практике. - Я думал, эта штука давным-давно снята с производства. - Его действительно не производят почти четверть века, - мрачно ответил Бонн. - Насколько мне известно, наше хранилище - единственное на Барраяре. Но, черт побери, проклятые бочки не должны разрушаться, даже если их сбросить с самолета! - Да, но им уже двадцать лет, - напомнил пожарный. - Может быть, коррозия? - В таком случае, - отрывисто спросил Бонн, - что же делать с остальными? - Может, фитаин разрушается при нагревании? - спросил Майлз, беспокойно оглядываясь, дабы удостовериться, что они стоят с наветренной стороны бункера. - Если мне не изменяет память, все химические соединения при нагревании разлагаются на безобидные компоненты. - Положим, не совсем безобидные, - уточнил лейтенант Яски. - Но по крайней мере они не раскручивают ДНК в наших генах. - Лейтенант Бонн, нет ли в хранилище еще каких-нибудь взрывчатых веществ? - спросил Майлз. - Нет, только фитаин. - А если швырнуть в дверь пару плазменных мин, разрушится ли фитаин до того как расплавится крыша? - Господь с вами! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы расплавилась крыша. Или пол. Если эта штука попадет в вечную мерзлоту... Впрочем, поставить мины на замедленное тепловыделение, да еще добавить несколько килограммов термостойкого герметика, бункер может самогерметизироваться, - Бонн пошевелил губами, что-то подсчитывая про себя, - ...да, ваш план может сработать. Собственно говоря, это самый простой и надежный способ разделаться с этой ерундой. Особенно если остальные бочки начнут терять герметичность. - Все зависит от того, куда будет дуть ветер, - заметил Яски, посмотрев в сторону базы, а затем на Майлза. - До семи ноль-ноль завтрашнего утра ожидается легкий восточный ветер и понижение температуры, - ответил Майлз на невысказанный вопрос. - Потом он переменится на северный и усилится. Условия, благоприятные для начала ва-ва, установятся вечером, около восемнадцати ноль-ноль. - Тогда лучше осуществить задуманное сегодня, - сказал Яски. - Идет, - решительно сказал Бонн. - Соберите свою команду, а я свою. Потом найду план бункера и рассчитаю необходимую скорость выделения тепла. Через час увидимся с вами и начальником артиллерии в административном корпусе. Чтобы никто не подходил к бункеру. Бонн поставил на пост сержанта из пожарной команды. Незавидное задание, но в данной ситуации неизбежное. К тому же ближе к ночи, когда похолодает, часовой сможет укрыться в своем скате. Майлз вместе с Бонном поехал в административный корпус - еще раз проверить правильность своих прогнозов.

Введя в метеокомпьютер свежие данные, чтобы снабдить Бонна наиболее достоверным прогнозом направления ветра на следующие барраярские сутки (продолжительностью 26,7 часа), Майлз увидел в окно, как оба - и Бонн, и Яски - торопливо шагают куда-то в темноту. Может, решили встретиться с начальником артиллерии где-нибудь в другом месте? Майлз подумал было догнать их, но поскольку новый прогноз мало чем отличался от старого, какой в этом смысл? Для чего ему присутствовать при сжигании ядовитой свалки? Конечно, это могло быть интересным и даже полезным зрелищем, но делать там ему решительно нечего. А будучи единственным ребенком в семье (и, возможно, будущим отцом будущего графа Форкосигана), он даже и не вправе подвергать себя риску мутагенного отравления. Если ветер не переменится, непосредственной опасности для базы нет... А что, если за всеми его рассуждениями скрывается элементарная трусость? Хотя, говорят, осторожность - великая добродетель. Окончательно проснувшийся и слишком взбудораженный, чтобы думать о сне, Майлз нервно расхаживал по метеоцентру, вызывая файлы с данными, которые не успел просмотреть утром из-за необходимости устранить неисправность. Через час он сделал все, что отдаленно напоминало работу, и, когда поймал себя на том, что в десятый раз стирает пыль с оборудования и стеллажей, понял, что пора возвращаться в постель, неважно, удастся заснуть или нет. Но тут его внимание привлек мелькнувший за окном луч света от подъехавшего ската. А, Бонн и Яски вернулись. Уже? Быстро же они управились. Или еще не начинали? Майлз оторвал лист пластика с распечаткой свежего, прогноза направления ветра и заторопился вниз, на первый этаж, где в конце коридора располагался инженерный отдел базы. В кабинете Бонна было темно. Но из двери командующего базы падал свет. Свет - и звуки сердитых голосов. Сжимая в руках распечатку, Майлз подошел ближе. Дверь в кабинет была распахнута настежь. Метцов сидел за своим столом: одна рука, сжатая в кулак, - на полированной поверхности. Перед ним вытянувшись стояли Бонн и Яски. Чтобы дать знать о себе, Майлз похрустел пластиковой распечаткой. Яски обернулся на звук и увидел Майлза. - Пошлите Форкосигана, - не своим голосом, быстро и напористо заявил он вдруг Метцову. - Он и без того мутант. Майлз, поздоровавшись со всеми, спокойно заметил: - Извините, сэр, это не совсем так. Мое предыдущее знакомство с отравляющими веществами сделало меня уродом, но и только. Мои дети должны быть здоровыми, как у любого другого... Куда же вы предлагаете послать меня, сэр? Метцов искоса взглянул на Майлза, явно не обратив внимания на дикое предложение Яски. - Разумеется, они должны надеть защитные костюмы, - раздраженно продолжал он, обращаясь к Бонну. - Я еще не сошел с ума, чтобы отправлять туда их чуть не нагишом. - Я понимаю, сэр. Но люди отказываются входить в бункер даже в противорадиационных костюмах, - чрезвычайно сухо и спокойно ответил Бонн. - И я не могу винить их за это. По моему мнению, обыкновенные предосторожности не годятся, когда имеешь дело с фитаином. Благодаря своему молекулярному весу это вещество обладает феноменальной проникающей способностью. Проникает даже сквозь импрегнированную ткань. - Что? Не можете винить своих подчиненных, отказывающихся повиноваться? - переспросил Метцов. - Лейтенант, вы отдали приказ. Во всяком случае, должны были отдать. Надеюсь, вам не надо объяснять, что такое приказ? И что ждет тех, кто не понимает этого? - Я отдал приказ, сэр, однако... - Однако дали почувствовать свою неуверенность. Свою слабость. Черт побери, приказы отдают, а не рассусоливают вокруг да около. - И все-таки не понимаю: почему именно мы должны спасать эту штуку? - уныло произнес Яски. - Хватит об этом, - отрезал Метцов. - Таков приказ. Тот, кто требует повиновения от других, должен уметь подчиняться беспрекословно. - Как, не понимая, о чем речь? Слепо? Мы ведь не знаем, что стало с этим ядом за столько лет. - Ученые, несомненно, имеют рецепт, - невинно вставил Майлз. - Они могут намешать еще, если будет нужно. Свеженького. - Помолчите, Форкосиган, - прорычал Бонн, даже не взглянув на него, но Метцов соизволил обратите на него внимание: - Еще один образчик вашего юмора, младший лейтенант, и можете отправляться на гауптвахту. Майлз захлопнул рот и выдавил из себя натянутую улыбку. Главное, субординация. Помни о "Принце Зерге". Пусть Метцов подавится своим фитаином. На здоровье. - Вы когда-нибудь слышали о прекрасном старом обычае расстреливать трусов, не подчиняющихся приказам, лейтенант? - продолжил Метцов, глядя Бонну в глаза. - Я... Не думаю, что смогу угрожать этим, сэр, - твердо ответил Бонн. - И кроме того, мы же не на войне. Или нет? - Технари! - с отвращением произнес Метцов. - Я не сказал - угрожать, я сказал - расстрелять. Расстреляйте одного, остальные станут в строй как миленькие. Майлз подумал, что юмор Метцова еще подозрительнее, чем его собственный. Или генерал выражается фигурально? - Сэр, фитаин - очень сильный мутаген, - устало произнес Бонн. - Я совсем не уверен, что остальные встанут в строй, чем бы ни грозило обратное. Кроме того, наш разговор зашел слишком далеко. Я, наверное, зарвался. - Похоже на то. - Метцов холодно посмотрел на него, затем перевел взгляд на Яски, который судорожно сглотнул и, выпрямившись, всем видом показывал, что не уступит. Майлзу хотелось провалиться сквозь землю. - Если уж вы претендуете на то, чтобы командовать людьми, придется мне, военному, поучить вас, технарей, как это делается, - решил Метцов. - Сейчас вы оба пойдете и через двадцать минут построите своих людей возле административного корпуса. Мы устроим небольшой старомодный урок дисциплины. - Но вы же не собираетесь на самом деле расстреливать? - беспокойно спросил Яски. Метцов угрюмо усмехнулся. - Не думаю, что дойдет до этого. - Он обратился к Майлзу. - Какая сейчас погода, младший лейтенант? - Пять градусов мороза, сэр, - отчеканил Майлз. Он твердо решил открывать рот только тогда, когда к нему обратятся. - А ветер? - Восточный, два с половиной метра в секунду. - Превосходно. - Глаза Метцова по-волчьи сверкнули. - Вы свободны, джентльмены. Посмотрим, как вы исполните приказ на сей раз.

Генерал Метцов в теплой куртке и перчатках стоял возле пустого флагштока перед административным корпусом и смотрел на тускло освещенную дорогу. Что он там высматривает? Майлз очень хотел бы знать это. Время приближалось к полуночи. Яски и Бонн вместе со своими людьми стояли ровной безмолвной шеренгой - полтора десятка человек в обогреваемых комбинезонах и куртках. Майлз снова поежился, не только от холода. Иссеченное шрамами лицо Метцова выглядело усталым и ужасно старым. Генерал напомнил Майлзу деда, когда тот был уже плох. Граф Петер, старый генерал, казался порой живой окаменелостью. Старомодные уроки дисциплины, о которых упоминал Метцов, были вполне во вкусе деда: они подразумевали применение резиновых шлангов со свинцом внутри. Хотя кто знает, чем лакомилось воображение Метцова в военной истории Барраяра. На губах Метцова появилась нехорошая усмешка, и он повернул голову к дороге, по которой кто-то двигался. Затем подозрительно сердечным тоном обратился к Майлзу: - Вы знаете, младший лейтенант, в чем был смысл тщательно насаждаемого соперничества между родами войск, существовавшего на старушке Земле? В случае мятежа всегда можно было уговорить пехоту стрелять в моряков и наоборот. - Мятеж? - воскликнул Майлз, забыв о своем решении говорить только тогда, когда его спросят. Ему казалось, что он ослышался. - Я думал, речь идет совсем о другом - о страхе отравиться. - Так было сначала. Теперь, из-за нелепого поведения Бонна, вопрос перешел в новую плоскость. - На щеке Метцова дернулся мускул. - Когда-то это должно было случиться в новой армии - мягкотелой армии. Повиновение командиру - это вопрос принципа! Типичная для старой армии трепотня о принципах. Ох уж эти старые пердуны! - Принципа, сэр? Какого? Это же просто уничтожение отходов. - Майлз почувствовал, что задыхается. - Это массовый отказ подчиниться прямому приказу, младший лейтенант. Любой заштатный адвокатишка квалифицирует случившееся как бунт. К счастью, его легко искоренить; надо только поторопиться, пока бунтовщики малочисленны и неорганизованны. По дороге маршировал взвод новобранцев в белых зимних маскировочных халатах под командой сержанта с базы - ветерана, служившего под началом Метцова еще во времена Комаррского мятежа и переведенного сюда вместе с командиром. Новобранцы, как с ужасом убедился Майлз, были вооружены смертоносными нейробластерами, которые никоим образом не должны были попасть в их руки. И Майлз почти физически чувствовал их нервное возбуждение: даже они, эти зеленые ребята, понимали, с чем имеют дело. Сержант между тем расставил новобранцев вокруг онемевшей команды Бонна и пролаял приказ. Они взяли оружие наизготовку, нацелив серебристые параболоиды, поблескивающие в свете окон административного корпуса, в головы техников. Лицо Бонна стало белым, как у привидения. - Раздеться, - сквозь зубы приказал Метцов. Люди не верили своим ушам; в колонне возникло замешательство; только один или двое поняли приказ и начали раздеваться. Остальные, обмениваясь недоумевающими взглядами, с запозданием последовали их примеру. - Когда вы снова будете в состоянии подчиняться, - отчетливо и громко выговорил Метцов, - можете одеваться и приступать к работе. Выбор за вами. - Он отошел назад, кивнул сержанту и занял прежнюю позицию у флагштока. - Это немного охладит их, - пробормотал он так тихо, что Майлз с трудом расслышал его. Метцов, казалось, был уверен, что проведет здесь не более пяти минут; весь его вид свидетельствовал, что мысленно он уже в теплой комнате и наслаждается чем-нибудь горячительным. Майлз заметил среди техников Олни и Паттаса. Были там и другие, досаждавшие ему не меньше, особенно поначалу. Кое-кого Майлз просто встречал, а кое с кем перемолвился парой фраз, когда вел свое, личное расследование биографии утонувшего рядового. Иные лица были ему вовсе не знакомы. Пятнадцать обнаженных людей била дрожь, поземка заметала их голые ноги. На пятнадцати изумленных, перепуганных лицах проступало выражение обреченности, ужаснувшее Майлза. Глаза не отрывались от наставленных на них бластеров. Сдавайтесь, безмолвно убеждал он их. Игра не стоит свеч. Но на кого бы он ни взглянул, в глазах были решимость и отчаяние. Будь он проклят, этот умник, изобретший фитаин! Яски, стоявший позади своих людей, окаменел. Но Бонн медленно начал разуваться. "Нет, нет, не надо! - мысленно закричал ему Майлз. Если ты встанешь с ними, они не сдадутся. Уверятся в том, что правы. Не делай этого, ты даже не представляешь, какая это страшная ошибка..." Бонн сбросил остатки одежды в кучу, вышел вперед, встал в строй, повернул голову и встретился взглядом с Метцовым. Глаза генерала вспыхнули ледяным огнем. - Значит, - прошипел он, - ты сам признаешь себя виновным. Ну что ж, замерзай! Как быстро и как плохо все обернулось. Самое время припомнить какое-нибудь неотложное дело в метеоцентре и убраться отсюда к чертовой матери. Если б только эти дрожащие, околевающие от холода самоубийцы покорились, ночь окончилась бы для него без очередного прокола! Взгляд Метцова упал на Майлза: - Форкосиган, можете взять оружие и принести хоть какую-нибудь пользу. Либо считайте себя свободным. Он вправе уйти. Вправе ли? Когда он еще пару минут простоял, не двинувшись с места, к нему подошел сержант и вложил в руки нейробластер. Майлз безучастно принял его. Пытаясь собраться с мыслями (разве можно назвать мыслями ужас), он, прежде чем поднять парализатор, убедился: оружие не снято с предохранителя. Это уже не мятеж. Бойня. Один из новобранцев нервно хихикнул. Что им приказали? И что они об этом думают? Эти восемнадцати - девятнадцатилетние парни - понимают ли они, что такое преступный приказ? И если да, знают ли, что предпринять в таком случае? А он сам? Все дело в том, что ситуация была сомнительной. Не укладывалась в схему. Майлз знал о преступных приказах. Каждый окончивший академию знал о них. В конце первого полугодия в академию прибывал его отец собственной персоной и устраивал для старшего курса однодневный семинар на эту тему. Во времена своего регентства он лично императорским указом обязал выпускников разбираться в существе проблемы. Уметь дать точное юридическое определение преступного приказа, знать, когда и каким образом можно не подчиниться ему. Все это иллюстрировалось видеофильмом, включающим примеры верного и неверного поведения. Примеры брались из истории, и даже новейшей - рассматривались, например, гибельные политические последствия Солстайской бойни (командующим тогда был сам адмирал). Во время показа этих кадров один-два кадета неизменно покидали аудиторию, дабы освободиться от содержимого своих желудков. Преподаватели академии ненавидели День Форкосигана, поскольку нормальное течение занятий прорывалось и курсанты не могли войти в норму несколько недель. Собственно говоря, адмирал Форкосиган не читал свою лекцию в конце года именно поэтому - каждый раз приходилось уговаривать самых впечатлительных не бросать академию перед выпускными экзаменами. Майлз знал, что лекцию отца слушали только кадеты, хотя адмирал полагал нелишним записать ее на головид и включить в основной курс армейской подготовки. Некоторые места этого семинара были откровением даже для Майлза. Но сейчас... Если бы подчиненные Бонна были гражданскими лицами, Метцов был бы не прав на сто процентов. Но если бы подобное случилось во время войны, перед лицом вражеской угрозы, Метцов просто не мог вести себя иначе. Теперешняя ситуация была промежуточной. Солдаты проявили неповиновение, но пассивное. Никакого врага нет и в помине. Ничто не угрожало персоналу базы (если не считать угрозы их здоровью и даже, может быть, жизни). Хотя, если ветер переменится, и ситуация окажется иной... Я не готов к этому, еще не готов, не так скоро. Какое решение будет правильным? Моя карьера... Майлза охватило что-то вроде приступа клаустрофобии - как человека, застрявшего в лифте. Бластер подрагивал в его руках. Поверх параболического отражателя он видел стоявшего молча Бонна. Уши, пальцы и ноги раздетых людей побелели. Один согнулся в три погибели, превратившись в дрожащий клубок, но не подавал знака, что сдается. Не почудилась ли в позе Метцова легкая тень сомнения? На мгновение у Майлза промелькнула сумасшедшая мысль снять оружие с предохранителя и выстрелить в этого параноика. А что потом? Стрелять в новобранцев? Он не успеет перестрелять всех. Чей-то луч достанет его в ту же минуту. Вероятно, я здесь единственный, кто уже убивал, неважно, в бою или нет. Метцов и сержант, разумеется, не в счет. Новобранцы могут начать стрелять по невежеству или из любопытства. Они слишком мало знают, чтобы ослушаться безумца. Не знают они и самого печального - то, что произойдет в следующие полчаса, останется в их памяти до конца жизни. Что я могу - сейчас, в данную минуту? Только подчиниться приказу. Единственно разумная вещь в повальном безумии, творящемся прямо на глазах. Каждый следующий командир, под чьим началом придется служить еще годы и годы, будет требовать одного - чтобы его приказы выполнялись как можно точнее. Ты думаешь, что после этого сможешь наслаждаться службой на корабле, младший лейтенант Форкосиган? А как насчет компании околевших от холода призраков? Что ж, по крайней мере я не буду одинок... Все еще с бластером в руках, Майлз отступил на несколько шагов назад, выпав из поля зрения новобранцев и Метцова. Горячие слезы обожгли ему веки. Он сел на землю. Снял перчатки, расшнуровал ботинки. На землю упала куртка, потом брюки. Поверх легло зимнее белье с обогревом, а на самом верху аккуратно пристроился нейробластер. Майлз вышел вперед. Стержни, поддерживающие ноги, казались ледяными. НЕНАВИЖУ ПАССИВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ. КАК Я ЕГО НЕНАВИЖУ. - Что вы, черт возьми, делаете, младший лейтенант?! - рявкнул Метцов, когда Майлз прохромал мимо него. - Хочу прекратить это, сэр, - спокойно ответил Майлз. Даже сейчас некоторые из техников отодвинулись от него, словно физические недостатки были заразными. Однако Паттас не сделал этого. Бонн тоже. - Бонн уже попытался валять дурака. Думаю, сейчас он жалеет об этом. А у вас тем более не пройдет, Форкосиган. - Голос Метцова дрожал, почти прерывался - не от холода, разумеется. Ты должен был сказать "младший лейтенант". Значит ли что-нибудь фамилия? Майлз увидел, как по рядам новобранцев прошла волна беспокойства. Да, у Бонна не получилось. Он, младший лейтенант Форкосиган, был здесь единственным, чье личное вмешательство могло переломить ситуацию. Все зависит от того, насколько далеко зашел потерявший от бешенства рассудок Метцов. Майлз обращался прямо к нему - и к новобранцам: - Не исключено, хотя и маловероятно, что служба безопасности не станет расследовать обстоятельства гибели лейтенанта Бонна и его людей, если вы пошлете лживый рапорт и сошлетесь на некий несчастный случай. Но гарантирую вам: обстоятельства моей смерти расследовать будут. На губах Метцова появилась странная улыбка. - А если не останется свидетелей? Сержант Метцова держался столь же непреклонно, как и его командир. Майлз вспомнил Ана - пьяницу Ана, молчуна Ана. Какие сцены наблюдал он на Комарре? И если был свидетелем, почему ему сохранили жизнь? В благодарность за что, за какое предательство? - Из-з-звините, сэр, но передо мной по крайней мере десять свидетелей с нейробластерами. - Серебряные параболоиды с места, где стоял Майлз, казались огромными, как тарелки. Смена точки наблюдения сильно изменила его мнение о ситуации. Она больше не казалась сомнительной. Все ясно. - Или вы собираетесь уничтожить свою расстрельную команду и застрелиться? Служба безопасности подвергнет допросу всех возможных свидетелей. Вы не можете заставить меня замолчать. Живой или мертвый, своими устами или вашими (а может, даже их устами), но я дам показания. - Майлза трясло от холода. Удивительно, как при этой температуре чувствуется даже легкий восточный ветер. Чтобы его дрожь не приняли за что-то иное (у него действительно трясутся поджилки, да только не от страха), Майлз изо всех сил старался говорить членораздельно. - А вдруг вы... э-э... позволите себе замерзнуть, младший лейтенант? - Тяжелый сарказм Метцова подействовал на Майлза. Этот человек все еще думает, что правда на его стороне. Он ненормален. Голые ноги Майлза больше не чувствовали холода. Ресницы покрылись инеем. Он быстро догонял остальных благодаря маленькой массе тела. Кожа покрылась сине-фиолетовыми пятнами. Над занесенной снегом базой нависла мертвая тишина. Майлзу казалось, он слышит падение снежинок, стук зубов замерзающих людей, частое дыхание новобранцев. Время остановилось. Попробовать пригрозить Метцову? Разбить его невозмутимость - намекнуть на Комарру, на то, что правда о его опале выйдет наружу?.. Или обнародовать звание отца и его положение?.. Черт побери, каким бы сумасшедшим ни был Метцов, должен же он понимать, что зашел слишком далеко. Его "старомодный" урок дисциплины сорвался, и теперь этот полоумный упорствует, готовый защищать свой авторитет до конца. Как же сказал Ан на прощанье? "Он может быть весьма опасен. Никогда не угрожайте ему..." За всеми этими садистскими штучками трудно заметить страх. Но он сидит в Метцове где-то там, в глубине... И если нельзя надавить на него, может быть, стоит попробовать потянуть с другого конца?.. - Но подумайте, сэр, - Майлз старался, чтобы голос его звучал как можно убедительнее, - чего вы достигнете, прекратив все это. Во-первых, у вас теперь все доказательства факта мятежа и даже э-э... заговора. Вы можете арестовать и посадить всех на гауптвахту. Тем самым вы приобретаете все, ничего не потеряв. Я, например, расстаюсь с мечтой о карьере, получаю позорную отставку, может быть, тюремную камеру. Вам не кажется, что смерть гораздо почетнее? Остальным за вас займется служба безопасности, и вы только выиграете от этого. Слова Майлза зацепили Метцова - сузившиеся стальные глаза вспыхнули, прямая шея служаки качнулась влево. Теперь дать ему заглотить наживку и ни в коем случае не дергать леску... Метцов подошел совсем близко, нависая над тщедушным Форкосиганом, как каменная глыба, окутанная облачком пара. Понизив голос, он произнес: - Типичный ответ Форкосигана. Твой мягкотелый папаша либеральничал с комаррскими подонками, и это обошлось нам недешево. Военный трибунал для адмиральского сыночка - как ты полагаешь, собьет это спесь с одного бездарного лицемера, а? Майлз сглотнул ледяную слюну. Кто не знаком с собственной историей, вспомнилось ему, тот обречен постоянно натыкаться на нее. К сожалению, тот, кто знаком, - тоже. - Сожгите этот чертов пролившийся фитаин, - хрипло прошептал он, - а там будет видно. - Все арестованы, - неожиданно громко объявил распрямившийся Метцов. - Одевайтесь! От нахлынувшего облегчения люди опешили. Потом, нервно поглядывая на бластеры, бросились к одежде, поспешно натягивая ее непослушными, одеревеневшими на морозе руками. Но Майлз уже минуту назад понял, что все позади. И вспомнил слова отца: "Оружие - просто инструмент, заставляющий врага изменить свою точку зрения. Полем битвы являются умы, все остальное - бутафория". Как оказалось, лейтенант Яски в момент отвлекшего внимание всех присутствующих появления на сцене раздетого Майлза незаметно ускользнул в административный корпус. В результате на месте происшествия оказались командир курсантов, врач базы и заместитель Метцова - в надежде хоть как-то разрядить обстановку. Но к этому времени Майлз, Бонн и техники, уже одевшиеся, спотыкаясь, брели под дулами нейробластеров к бункеру гауптвахты. - Надо ли говорить, как я благодарен вам? - стуча зубами, прошептал Бонн. Они напоминали старых паралитиков: Бонн облокачивался на Майлза, Майлз висел на Бонне - и так странная пара хромала по дороге, не чувствуя под собой ног. - Он собирается сжечь фитаин до того, как ветер переменится. Никто не умрет. Никто не станет мутантом. Мы выиграли, кажется. - С онемевших губ Майлза сорвался нелепый смешок. - Не думал я, - произнес Бонн, тяжело дыша, - что бывают большие безумцы, чем Метцов. - Я шел по вашей дорожке, - возразил Майлз, - только у меня получилось. Как будто получилось. Завтра все будет выглядеть по-другому. - Да. Хуже, - угрюмым тоном предсказал Бонн.

При звуке открывающейся двери Майлз подскочил на койке. Это привели в камеру Бонна. Майлз потер ладонями небритое лицо: - Который час, лейтенант? - Светает. - Бонн - бледный, небритый - выглядел именно таким преступным типом, каким ощущал себя сам Майлз. С болезненным стоном он опустился на жесткое тюремное ложе. - Что там творится? - Всюду шныряет армейская служба безопасности. Прислали капитана, только что прибыл. По-моему, он и занимается делом. Метцов, я думаю, уже напел ему. Пока что они снимают показания. - А как с фитаином? Управились? - Угу. - У Бонна вырвался угрюмый смешок. - Только что заставили меня проверить все и расписаться за работу. Из бункера получилась отличная печь, так что все в порядке. - Младший лейтенант Форкосиган! - объявил охранник, конвоировавший Бонна. - Следуйте за мной. Майлз с трудом встал на ноги и захромал к двери камеры. - Увидимся, лейтенант! - Без сомнения. Если встретите кого-нибудь с подносом, почему бы вам не использовать свое политическое влияние и не послать его ко мне, а? Время завтракать. Майлз слабо улыбнулся: - Постараюсь! Вслед за охранником он прошел по короткому коридору. Гауптвахту базы Лажковского вряд ли можно было назвать крепостью. Она напоминала скорее казарму, двери которой запирались только снаружи, да еще отсутствовали окна. Здешний климат был лучшим сторожем, чем любая охрана, не говоря уже об опоясывающем остров рве необъятной ширины, заполненном ледяной водой. В это утро офис службы безопасности базы выглядел по-деловому. Возле дверей стояли двое угрюмых незнакомцев, лейтенант и могучего телосложения сержант. На их щегольских униформах виднелся глаз Гора - эмблема Имперской службы безопасности. Имперской, не армейской! Службы, охранявшей семью Майлза все годы активной политической жизни его отца. Майлз испытывал к ним почти родственную нежность. Секретарь, на столе которого светился и мигал экран, казалось, нервничал. - Младший лейтенант Форкосиган, сэр, мне нужно, чтобы вы оставили здесь отпечаток ладони. - Конечно. Что я подписываю? - Проездные документы, сэр. - Что? - Майлз помедлил, потом поднял одетые в пластиковые перчатки руки. - Какая рука лучше? - Мне кажется, правая больше подойдет, сэр. Неуклюжей левой рукой Майлз с трудом стянул правую перчатку. Кожа блестела от мази, как глянцевая. Руки опухли, были покрыты красными пятнами и вообще выглядели неважно, но лекарство делало свое дело: пальцы уже сгибались. Майлзу пришлось трижды прикладывать руку к идентификационной пластине, прежде чем компьютер опознал его. - Теперь вы, сэр, - кивнул клерк лейтенанту Имперской службы. Тот приложил руку к пластине, и компьютер удовлетворенно загудел. Офицер отнял руку, подозрительно осмотрел блестящий липкий налет - след мази от обморожения - и украдкой вытер ее о брюки. Клерк поспешно прошелся по пластине рукавом форменного кителя и нажал кнопку интеркома. - Рад видеть вас, ребята, - обратился Майлз к офицеру. - Жаль, вас здесь вчера не было. Лейтенант в ответ не улыбнулся. - Я всего лишь посыльный, сэр. И не уполномочен обсуждать с вами инцидент. Из своего кабинета вынырнул генерал Метцов, одной рукой держа стопку пластиковых листков, а другой придерживая за локоть капитана армейской безопасности, который хмуро кивнул коллеге из Имперской службы. Генерал улыбался прямо-таки по-приятельски. - Доброе утро, младший лейтенант Форкосиган. - Он безо всякого страха смотрел на людей из Имперской безопасности. ЧЕРТ ПОБЕРИ, ДА ПРИ ВИДЕ ИХ ЭТОТ УБИЙЦА ДОЛЖЕН ТРЯСТИСЬ ОТ СТРАХА! - В нашем деле оказалась тонкость, которую я не принял в расчет. Если лорд-фор принимает участие в военном мятеже, ему автоматически предъявляется обвинение в государственной измене. - Что? - Комок в горле заставил Майлза замолчать, но через минуту его голос снова зазвучал нормально. - Лейтенант, надо ли понимать это как арест? Неужели я арестован Имперской службой безопасности? Лейтенант молча вытащил наручники и подошел, чтобы пристегнуть руку Майлза к руке сержанта-великана. На значке сержанта было написано "Оверман". Да уж, действительно сверхчеловек. Этому Оверману достаточно поднять руку, чтобы раздавить его, как котенка. - Вы находитесь под арестом до окончания следствия, - четко произнес офицер. - На какой срок? - Срок еще не определен. Лейтенант направился к двери, сержант и - волей-неволей Майлз - вслед за ним. - Куда мы? - шепотом спросил он у провожатого. - В штаб-квартиру Имперской службы безопасности. В Форбарр-Султан! - Мне нужно собрать вещи... - Ваши вещи собраны. - Вернусь ли я обратно? - Не знаю. К тому времени, когда скат доставил их на посадочную площадку, закат разукрасил лагерь "Вечная мерзлота" в серо-желтые тона. Суборбитальный курьерский корабль Имперской службы на обледенелом бетоне площадки выглядел, как хищная птица в голубятне. Черного цвета, обтекаемой формы и безжалостно-эффектный на вид, он, казалось, был способен, тронувшись с места, сразу же преодолеть звуковой барьер. Пилот был наготове, двигатели работали. Майлз неуклюже взобрался по трапу вслед за сержантом; холодный металл наручников резал руку. Мелкие кристаллики льда плясали над землей, вздымаемые северо-восточным ветром. По тому, как холодный воздух покалывал носовые пазухи, Майлз решил, что к утру температура стабилизируется. Неужели он покидает базу? Бог ты мой, ему уже давно надо было убраться отсюда! Майлз в последний раз вдохнул обжигающий воздух. Дверь корабля с шипением закрылась. Внутри стояла ватная тишина, даже звук моторов тонул в ней. Но по крайней мере здесь было тепло.

6

Осень в Форбарр-Султане считалась лучшим временем года, и сегодняшний день не был исключением. Небо было чистым и пронзительно голубым, воздух - свежим и прохладным; даже обычная промышленная гарь казалась здесь каким-то тропическим ароматом. Осенние цветы еще не отцвели, но листва на деревьях земного происхождения уже пожелтела. Когда Майлза без излишних церемоний вывели из служебного фургона и повели к черным воротам гигантского прямоугольного здания, где располагалась штаб-квартира Имперской службы безопасности, он заметил одно такое дерево. Высокий клен с листвой цвета сердолика и серебристо-серым стволом стоял на другой стороне улицы. Даже когда черные ворота закрылись за ним, Майлз видел перед собой чудесное дерево совершенно отчетливо - его нельзя забывать, потому что всякое может случиться, прежде чем он снова увидит деревья и небо. Лейтенант предъявил пропуск. Охрана у дверей молча пропустила их, и по лабиринту коридоров Майлз с сопровождающим дошли до двух лифтовых шахт. Лифт двинулся вверх. Значит, его ведут не в сверхнадежный тюремный блок, находящийся под зданием. Сердце Майлза сжалось: он с тоскливым сожалением подумал о лифте, ведущем вниз. Арестованного провели в офис, расположенный на одном из верхних этажей. Миновав сидевшего в приемной капитана, конвоиры ввели Майлза прямо в кабинет. Из-за огромного стола с коммуникационным пультом на них взглянул хрупкий, спокойный человек в гражданской одежде. Перед ним горел экран видео. - Благодарю вас. Можете быть свободны, - негромко обратился он к сопровождающим Майлза. Оверман щелкнул замком, освобождая Майлза от своего запястья, а лейтенант спросил с тревогой: - Не опасно ли это, сэр? - Думаю, нет, - сухо ответил человек. "Слушайте, а как же я?" - воскликнул про себя Майлз. Но те двое закрыли за собой дверь, оставив его на полу - в буквальном смысле слова. Немытый, небритый, в грязной черной униформе, которую он впопыхах накинул на себя (неужели вчера вечером?), с обмороженным лицом и с распухшими руками и ногами - нечего сказать, хороша картинка. Все еще заключенные в пластиковые футляры, его пятки скользили по липкой мази. От перевозбуждения Майлз чувствовал себя больным, двухчасовой перелет нисколько не освежил его. Горло горело, нос был заложен, даже дышать было больно. Саймон Иллиан, глава Имперской службы безопасности Барраяра, скрестил руки на груди и медленно осмотрел Майлза сверху донизу. У Майлза немедленно появилось чувство, что он здесь уже не первый раз. Почти каждого на Барраяре пугало имя этого человека, хотя мало кто знал его в лицо. Подобной репутацией, старательно поддерживаемой самим Иллианом, он был частично (но только частично) обязан своему знаменитому предшественнику, легендарному капитану Негри. Иллиан и его организация обеспечивали безопасность отца Майлза в течение всех двадцати лет его политической карьеры и ошиблись лишь один раз. Единственным человеком, которого побаивался Иллиан, была мать Майлза. Он спросил как-то у отца, не вызвано ли это чувством вины за последствия солтоксиновой диверсии, но граф Форкосиган ответил, что Иллиан с самой первой встречи с графиней Форкосиган, тогда Корделией Нейсмит, испытывал нечто вроде страха или, скорее, боязливого почтения. Мальчиком Майлз звал Иллиана "дядя Саймон", а после того, как поступил на службу - "сэр". Сейчас, вглядываясь в лицо всемогущего шефа безопасности, Майлз подумал, что начинает понимать разницу между простым гневом и бешенством. Иллиан, завершая свой осмотр, покачал головой и простонал: - Замечательно. Просто замечательно. Майлз откашлялся: - Скажите... я действительно арестован, сэр? - Это будет зависеть от нашей беседы. - Иллиан удобнее откинулся в кресле. - По случаю твоей выходки я на ногах с двух ночи. Слухи распространяются по Службе со скоростью их передачи по видеосети. Факты мутируют каждые сорок минут, как бактерии. Конечно, каждый сходит с ума по-своему, но неужели нельзя было придумать менее откровенный способ самоубийства? Это все равно, что прилюдно пырнуть перочинным ножом императора на параде в честь его дня рождения. Или изнасиловать овцу на главной площади. В час пик. - Сарказм сменился неподдельной болью. - А он возлагал на тебя такие надежды. Как ты мог?! Спрашивать, кого Иллиан имеет в виду, не было необходимости. Конечно, того самого Форкосигана. На коммуникационном пульте Иллиана замигал огонек. Он вздохнул, быстро взглянул на Майлза и нажал кнопку. Справа от стола, бесшумно скользнув в сторону, открылась потайная дверь и в комнату вошли двое в зеленой форме. На премьер-министре, адмирале, графе Эйреле Форкосигане форма смотрелась так же естественно, как шкура на животном. Ростом он был не выше среднего, коренаст, седовлас, с мощной челюстью, весь и шрамах - наружность головореза, но с самыми проницательными серыми глазами из всех, которые Майлз когда-либо видел. Его сопровождал адъютант, лейтенант Джоул. Майлз встречался с ним, когда в последний раз приезжал домой. Это был отважный и неглупый человек. Раньше он служил в космосе, был награжден за храбрость и сообразительность во время ликвидации тяжелой аварии на борту корабля, где получил ожоги. После лечения Джоула перевели в генштаб, где он быстро занял место секретаря по военным делам у премьер-министра - Форкосиган славился нюхом на таланты. Он так потрясающе выглядел, этот высокий блондин, что его следовало снимать в рекламных видео. Каждый раз при виде Джоула у Майлза вырывался безнадежный вздох. Как можно быть таким совершенством! Айвен при всей его неотразимости хоть умом не отличался. - Благодарю вас, Джоул, - жадно оглядывая Майлза, пробормотал граф Форкосиган. - Увидимся о офисе. - Слушаюсь, сэр. - Адъютант неслышно скользнул в дверной проем, тревожно взглянув на Майлза и на своего начальника. Дверь, зашипев, встала на свое место. Иллиан выпрямился у пульта. - Вы здесь официально? - спросил он графа. - Нет. Иллиан что-то отключил - записывающее устройство, понял Майлз. - Отлично, - сказал он, хотя в его тоне слышались нотки сомнения. Майлз отдал отцу честь. Тот молча обнял сына, а потом сел в единственное, не считая хозяйского, кресло, скрестил руки и ноги и распорядился: - Продолжайте, Саймон. Иллиан, которого прервали в разгар головомойки, разочарованно пожевал губами. - Хватит о слухах, - сказал он Майлзу. - Что на самом деле произошло на этом чертовом острове? В самой нейтральной и сжатой форме, которую он мог придумать, Майлз описал события предыдущей ночи, начиная с утечки фитаина и кончая своим арестом, или задержанием, или чем там еще. За все время его рассказа отец не произнес ни слова. Он вертел в руках световое перо, время от времени похлопывая им по колену. Когда Майлз закончил, воцарилось молчание. Эти манипуляции со световым пером раздражали Майлза безумно. Ему хотелось, чтобы отец выбросил эту штуку куда подальше. К его облегчению, граф засунул перо обратно в нагрудный карман, откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы, нахмурился. - Давай разберемся. Ты сказал, что Метцов в нарушение устава использовал новобранцев в качестве расстрельной команды? Так? - Да. Десять человек. Не знаю, правда, были ли они добровольцами. - Новобранцев. - Лицо графа Форкосигана потемнело. - Мальчиков. - Он нес какую-то ерунду, что это похоже на противостояние армии и флота, как когда-то на Старой Земле. - Вот как? - хмыкнул Иллиан. - Не думаю, что Метцов был вполне нормален, когда его отправили на остров Кайрил после случившегося во время Комаррского мятежа. И пятнадцать лет размышлений об этом не улучшили его настроения, отнюдь. - Майлз помедлил. - Сэр... ответит ли Метцов за свои действия? - Если верить тебе, - отозвался Форкосиган, - генерал Метцов вовлек взвод восемнадцатилетних парней в то, что едва не превратилось в массовое убийство под пытками. С этим Майлз был согласен на все сто процентов. Его тело болело и ныло до сих пор. - Вряд ли ему удастся найти достаточно глухую дыру, чтобы спрятаться там. О Метцове позаботятся, не волнуйся. - Вид у графа был внушительным, почти зловещим. - А что делать с Майлзом и остальными мятежниками? - спросил Иллиан, помедлив. - Боюсь, придется рассматривать это дело отдельно. - Итак, два отдельных дела, - подытожил Иллиан. - Пожалуй. Послушай, Майлз, что ты скажешь о тех, кому угрожали расстрелом? - В основном они техники, сэр. Грекоговорящие. Там, на острове, их целая компания. Иллиан вздрогнул. - Бог мой, неужели этот идиот вообще не имеет понятия о политике? - Насколько я понял, нет. Майлз и сам задумался об этом аспекте проблемы лишь позже, на тюремной койке после медицинского осмотра. Поскольку больше половины замерзающих техников принадлежало к грекоговорящему меньшинству, сепаратисты немедленно устроили бы уличные беспорядки и интерпретировали приказ генерала об уничтожении фитаина как знак расовой дискриминации. А в результате новые жертвы, хаос, воцаряющийся время от времени, как эхо Солстайской бойни... - Мне... мне кажется, если б я погиб вместе с ними, по крайней мере было бы ясно, что это не следствие какой-то интриги правительства. Так что все равно я остался бы в выигрыше. Или по крайней мере исполнил свой долг. Разве это плохая стратегия? Величайший стратег столетия на Барраяре закрыл глаза и потер поседевшие виски, словно унимая нестерпимую боль. - Что ж... пожалуй. - Итак, - Майлз судорожно вздохнул, - будет ли мне предъявлено обвинение в государственной измене? - Второй раз за четыре года? - усмехнулся Иллиан. - Не многовато ли? Нет, черт побери! Пока все не утихнет, я просто уберу тебя подальше. Куда, пока не знаю. Но с островом Кайрил покончено. - Рад слышать. - Глаза Майлза сузились. - А как с остальными? - С новобранцами? - С техниками. Моими... друзьями-"мятежниками"! Иллиан поморщился. - Было бы вопиющей несправедливостью, если б я благодаря своим привилегиям фора остался в стороне, - твердо добавил Майлз. - Публичный скандал (а суд над тобой несомненно обернется таким скандалом) повредит репутации центристской коалиции, возглавляемой твоим отцом. Твои моральные принципы, может быть, и хороши, но вряд ли я могу одобрить их, - сухо заметил шеф барраярской безопасности. Майлз пристально смотрел на премьер-министра графа Форкосигана. - Сэр? Тот в задумчивости покусывал нижнюю губу. - Ну что ж, я вправе императорским указом снять с них обвинение. Хотя за это мне еще придется заплатить. - Пристально глядя на Майлза, граф Форкосиган наклонился вперед. - Больше ты не будешь служить. Слухи все равно пойдут, состоится суд или нет. Ни один командир не захочет иметь с тобой дело. Никто не поверит, что ты рядовой офицер, а не манекен, охраняемый привилегиями. И даже я не могу просить взять тебя; ты будешь наказанием для любого командира. Майлз тяжело вздохнул. - Но так уж случилось, что я оказался связанным с этими людьми. Сделай это. Сними с них обвинение! - Тогда ты немедленно подашь в отставку, - потребовал Иллиан. Майлза вдруг затошнило, и только сейчас он почувствовал, что дрожит - его бил озноб. - Я подам, - пообещал он. Иллиан вдруг задумчиво посмотрел на аппаратуру, вмонтированную в стол. - Майлз, а как ты узнал о сомнительных действиях Метцова во время Комаррского мятежа? Это же сверхсекретные данные! - А разве Айвен не доложил сам о возможности доступа к файловой системе Имперской службы безопасности? - Что ты сказал? Повтори, пожалуйста! Чертов Айвен. - Могу я сесть, сэр? - слабым голосом произнес Майлз. В глазах потемнело, и какие-то огненные круги, вспыхивая, пересекались друг с другом. Не ожидая разрешения, он опустился на ковер, болезненно моргая. Отец рванулся к нему, потом резко остановился. - Я заинтересовался прошлым Метцова после намеков лейтенанта Ана. Кстати, когда займетесь Метцовым, советую сперва подвергнуть медикаментозному допросу Ана. Он знает больше, чем говорит. Я думаю, вы найдете его где-нибудь на экваторе. - Я спрашивал о моих файлах, Майлз. О моих файлах! - Ах, да, извините. Видите ли, если поставить друг против друга пульты внутренней секретной сети и наружной, можно спокойно читать файлы по видео. Конечно, при условии, что кто-то в штабе сможет установить пульты нужным образом и вызвать нужный вам файл. Я был уверен, что вы уже знаете об этом, сэр. - Полная секретность, - заметил граф Форкосиган сдавленным голосом. Сдавленным от смеха, с удивлением заметил Майлз. Иллиан сморщился, будто проглотил лимон. - Как тебе удалось, - начал он, затем взглянул на графа и свирепо продолжил: - Как ты догадался? - Но это же очевидно! - О! Абсолютная секретность? - пробормотал граф Форкосиган, безуспешно борясь со смехом. - Дорогостоящая, абсолютно все предусматривающая система. Недоступная хитрейшим вирусам и сложнейшим аппаратным средствам. И два младших лейтенанта преспокойно манипулируют ею! Иллиан отрезал: - Я не обещал вам, что она будет защищена от идиотов! Форкосиган вытер слезы и вздохнул: - Ох уж этот человеческий фактор. Мы исправим ошибку, Майлз. Спасибо. - Ты похож на потерявшую управление ракету, шарахающуюся куда попало, - прорычал Иллиан, привставая, чтобы взглянуть на скорчившегося на полу Майлза. - За твою предыдущую выходку с наемниками и за все остальное ты заслуживаешь... Мало посадить под домашний арест! Пока я не увижу тебя запертым со связанными за спиной руками, я не смогу спать! Майлз, который был уверен сейчас, что за несколько часов нормального сна может убить человека, только пожал плечами. Ох, как бы вынудить Иллиана поскорее отправить его в эту дивную, тихую тюремную камеру. Граф Форкосиган молчал. В его глазах появилось странное, отрешенное выражение. Иллиан заметил это и умолк. - Саймон, - задумчиво произнес Форкосиган-старший, - Имперская служба без сомнения должна продолжать наблюдать за Майлзом. Столько же ради его блага, сколько и моего. - А также ради блага императора Барраяра и всех прочих ни в чем не повинных людей! - Но разве существует более эффективный для Службы способ наблюдения, чем взять подопечного, в данном случае Майлза, на службу в Имперскую безопасность? - Что? - одновременно ужаснулись Иллиан и Майлз. - Вы смеетесь, - воскликнул Иллиан, а Майлз быстро добавил: - Безопасность никогда не входила в список десяти самых желанных моих назначений. - Дело не в желании, а в профессиональной пригодности. Помню, когда-то мы с майором Сесилом говорили на эту тему. Хотя, как выразился Майлз, безопасность не входит в его список. "Арктическая метеорология тоже не входила в него", - машинально отметил Майлз. - А потом, вы же сами сказали, - продолжал растерявшийся Иллиан. - Его у меня не возьмет ни один начальник. И я не исключение, честное слово! - По правде говоря, мне больше не на кого положиться. Я всегда, - на губах графа появилась донельзя странная улыбка, - полагался на вас, Саймон. Иллиан выглядел ошарашенным, как полководец, которого обошли с фланга. - Это послужит сразу нескольким целям, - как ни в чем не бывало продолжал граф Форкосиган. - Мы можем представить дело так, словно Майлз отправлен в неофициальную внутреннюю ссылку и это своего рода понижение и немилость. Надеюсь, такой наш шаг заставит замолчать моих многочисленных противников, которые не прочь извлечь из всей этой заварухи свою выгоду. Никто не посмеет сказать, будто мы смотрим сквозь пальцы на факт мятежа. - Но это действительно ссылка, - Майлз защищался изо всех сил. - Пусть даже и неофициальная, и внутренняя. - Ты прав, - спокойно согласился граф Форкосиган. - Но можно ли ему доверять? - Иллиан, по-видимому, решил прибегнуть к последнему средству. - По-видимому, да. - На сей раз улыбка графа сверкнула, как отточенное лезвие. - Безопасность сможет использовать его способности. Они подходят ей больше, чем другим подразделениям. - Талант замечать очевидное? - И менее очевидное. Многим офицерам можно доверить жизнь императора. Гораздо меньше тех, кому можно доверить его честь. Иллиан, против воли соглашаясь, махнул рукой. Граф Форкосиган, возможно, из осторожности, решил переменить тему. Повернувшись к Майлзу, он произнес с тревогой: - У тебя такой вид, будто тебе нужно в постель. Немедленно. - Мне и нужно в постель. - Лазаретная койка подойдет? Майлз закашлялся и устало прикрыл глаза. - Мне все равно. - Тогда пойдем вместе поищем что-нибудь. Майлз с трудом поднялся и уцепился за руку отца: ноги, как чужие, скользили и разъезжались в пластиковых чехлах. - Кстати, младший лейтенант Форкосиган, как тебе показался остров Кайрил? - спросил граф. - Мать сказала, ты редко звонил ей. - Я был занят. Учился. Овладевал специальностью метеоролога. Климат там ужасный, местность - голая, треть обитателей, включая моего непосредственного командира, большую часть времени мертвецки пьяны. Средний коэффициент умственного развития соответствует средней температуре в градусах Цельсия, на пятьсот километров в любом направлении ни одной женщины, командующий базой - псих с манией убийства. Если не считать этого, все было прекрасно. - Похоже, за двадцать пять лет там мало что изменилось, - проговорил про себя Форкосиган-старший. - Так ты там был? - прищурился Майлз. - И позволил, чтобы меня отправили в это райское местечко? - Я командовал базой Лажковского в течение пяти месяцев, пока ожидал капитанского поста на крейсере "Генерал Форкрафт". В то время моя звезда, мягко говоря, несколько закатилась. "Мягко говоря?" - о чем это отец? - Ну, и как тебе там понравилось? - Я мало что помню, потому что большую часть времени был пьян. В лагере "Вечная Мерзлота" каждый находил свой способ выживания. И мне кажется, ты справился куда лучше меня. - Я следовал... тому способу выживания, которого вы придерживались позднее, сэр. - Так я и думал. Но ведь это отнюдь не пример для подражания. Майлз быстро взглянул на отца. - Правильно ли я поступил, сэр? Прошлой ночью? - Да, - просто ответил граф. - Поступок правильный. Может быть, не лучший из всех возможных правильных поступков. Дня через три ты бы придумал лучшую тактику, но у тебя не было времени на размышления. Я всегда старался не обсуждать действия своих подчиненных во время боя. И в первый раз с тех пор, как он покинул остров Кайрил, у Майлза стало легко на сердце.

Он думал, что отец отвезет его в гигантский комплекс прославленного Имперского военного госпиталя, но лазарет оказался прямо под рукой: всего тремя этажами ниже. Заведение было небольшим, но прекрасно оборудованным: два приемных покоя, отдельные палаты, камеры для больных заключенных и охраняемых свидетелей, операционная и запертая дверь с устрашающей табличкой "Лаборатория медикаментозного допроса". Иллиан, должно быть, предупредил об их приходе, потому что санитар уже поджидал у входа. Вскоре появился запыхавшийся военврач. Не взглянув на Майлза, он поспешно оправил форму и подчеркнуто четко отдал честь графу Форкосигану. Наверняка этот военврач привык пугать, а не пугаться, и от такой перемены ролей Майлз почувствовал себя неловко. Была ли причиной власти отца над людьми аура прошлого? Витавший над его головой ореол полководца, человека, уже вошедшего в историю? Или то был магнетизм сильной личности, заставлявший мужественных людей склоняться перед ним и беспрекословно повиноваться каждому его слову? Майлз явственно ощущал это "нечто", исходившее от отца, но с ним самим все было по-другому. Совсем по-другому. Может быть, он просто привык к отцу. Одной из странностей бывшего лорда-регента было его обыкновение каждый день, что бы то ни было, на два часа удаляться в свою резиденцию. И только Майлз знал, чем занимался в эти часы великий человек в зеленой военной форме. Проглотив за пять минут сандвич, все оставшееся время он проводил на полу рядом со своим не способным ходить сыном, - играл, разговаривал, читал ему вслух. Когда Майлз бился в истерике, отказываясь подвергаться очередному мучительному курсу терапии, и от него отступался Ботари и даже мать, отец был единственным, у кого хватало твердости настоять на десяти дополнительных сеансах растяжения, кто мог уговорить сына согласиться на очередную пытку, будь то подкожные впрыскивания или обжигающая вены холодом хемотерапия. - Ты фор, мальчик мой. И, значит, тебе не пристало смущать своих вассалов неумением терпеть и держать себя в руках. Ты фор, лорд Майлз. Едкие запахи лазарета, нервничающий врач - все это вызвало поток воспоминаний... Неудивительно, что Метцов не очень-то напугал меня, подумал Майлз. Когда, простившись с сыном, Форкосиган покинул лазарет, у Майлза было чувство, что с ним ушла жизнь. За истекшую с того дня неделю Майлз пришел к выводу, что в штаб-квартире Имперской безопасности не слишком утруждают себя работой. В лазарете было тихо, как в могиле, только изредка появлялись штабные служащие, чтобы выпросить у мягкосердечного санитара таблетки от головной боли, простуды или похмелья, да однажды вечером несколько техников три часа сновали вокруг лаборатории, выполняя какое-то спешное задание. Воспаление легких было захвачено вовремя, дело шло на поправку, и Майлз скучал, претерпевая шестидневный курс лечения антибиотиками и строя грандиозные планы. Как хорошо будет отдохнуть дома, когда закончится наконец его лазаретная жизнь. Но когда она закончится? - Почему я не могу уйти отсюда? - пожаловался Майлз матери при очередном ее посещении. - Если я не арестован, почему мне нельзя отдохнуть дома? Если арестован, почему мне никто не скажет об этом? Я чувствую себя как в тюрьме. Графиня Корделия Форкосиган далеко не светски фыркнула: - Ты и вправду в тюрьме, мой мальчик. Несмотря на насмешливый голос, с детства знакомый акцент уроженки Беты согрел его сердце. Сегодня крашеные волосы матери были заколоты на затылке и свободно ниспадали на спину, на теплую коричневую блузу, отделанную серебром. Бледное, с серыми глазами, лицо матери было по-настоящему умным, и поэтому редко кто замечал, что она некрасива. Двадцать один год она прожила в качестве жены фора, подруги Великого Человека, и до сих пор проста и естественна и напрочь лишена высокомерия. Почему я никогда не хотел стать командиром космического корабля, как мать? Капитан Корделия Нейсмит из Бетанского Астроэкспедиционного корпуса занималась опасным делом, совершая вслепую п-в-переходы - ради человечества, ради чистой науки, ради развития экономики Колонии Бета, ради... Что, собственно, двигало ею? Она командовала исследовательским кораблем с шестьюдесятью членами экипажа, оторванная от дома, от всего, что несло помощь в трудную минуту и утешение. Хотя, если подумать, в том, чем она занималась, были свои преимущества. К примеру, в таком отдалении от родной планеты цепь субординации разрывалась, и выполнение приказов ее командования зависело от умения читать между строк и даже добавлять свое. Умение интерпретировать приказы - великая вещь, и Корделия Нейсмит была мастером по этой части. Она легко вошла в барраярское общество, и только очень внимательный наблюдатель мог заметить, как далека она от него - с ее храбростью и здравомыслием, с ее врожденной способностью ни от кого не зависеть и страхом дать почувствовать другому зависимость от нее самой. В ее системе ценностей, кажется, вовсе отсутствовало понятие иерархии, так много значившее на Барраяре. Капитан Корделия Нейсмит и адмирал Эйрел Форкосиган - это была воистину пара. Но следовать по стопам матери - все равно что ступать по раскаленным угольям. - Как дела на свете? - спросил Майлз. - Тут, знаешь ли, так же весело, как в камере-одиночке. Может, они все-таки решили, что я мятежник? - Не думаю, - ответила графиня. - Остальным потихоньку велели подать в отставку - я имею в виду твоего лейтенанта Бонна и прочих. Не то чтобы вынужденную, но без выходного пособия, пенсии и членства в Императорском легионе, чем вы, барраярцы, так гордитесь... - В таком случае, считай их просто резервистами, - решил Майлз. - А что с Метцовым и новобранцами? - Он был уволен. И, думаю, потерял больше всех. - И его отпустили? - нахмурился Майлз. Графиня Форкосиган пожала плечами. - Так как смертных случаев не было, Эйрела убедили не созывать военный трибунал. А новобранцев решили вообще оставить в покое. - Ну что ж, это правильно. А как насчет меня? - Официально ты числишься арестованным Имперской безопасностью. На неопределенный срок. - О да. Тюрьма и должна быть местом, где царит неопределенность. - Майлз теребил край простыни. Суставы все еще болели. - И сколько времени продлится моя неопределенность? - Столько, сколько необходимо для задуманного ими психологического эффекта. - Какого? Свести меня с ума? Еще три дня - и готов. Мать усмехнулась: - Необходимо убедить барраярских служак, что ты понес должное наказание за свое, э-э, преступление. Если уж ты угодил в это зловещее местечке, пусть, утвердятся в мысли, что с тобой здесь не церемонятся. А если выпустить тебя и позволить расхаживать по городу, вряд ли они поверят, что Иллиан подвешивал тебя вниз головой или поджаривал на медленном огне. - К чему весь этот спектакль? - Майлз откинулся на подушку, стараясь скрыть горечь. - Я хотел быть полезным, и только. Мать снова улыбнулась: - Ты готов присмотреть себе другое занятие? - Быть фором - больше, чем занятие. - Да, ты прав. Это патология. Навязчивая идея. Галактика велика, Майлз. Существуют и другие способы приносить пользу. - В таком случае, что тебя держит здесь, на Барраяре? - ответил он уколом на укол. - Знаешь, - мать слабо улыбнулась, - желания тех, кого мы любим, могущественнее любого оружия. - Если уж речь зашла об отце, он еще придет ко мне? - Нет. Должна тебя предупредить, что он решил для вида рассердиться на тебя. - Только для вида? - Конечно же! Ему приходится быть сверхосторожным, имея дело с барраярским генералитетом. А вообще-то он уже видел тебя продолжателем своих социально-политических реформ. Но все это основывалось на том, что ты сделаешь солидную военную карьеру. Он даже нашел способ использовать на пользу Барраяра твои дефекты. - Да, я знаю, - угрюмо потупился Майлз. - Но ты не думай об этом. Отец, без сомнения, отыщет смысл в том, что случилось. Не только смысл, но и надежду обратить все во благо. Майлз вздохнул. - Но я должен заняться хоть чем-нибудь! Мне нужна одежда! Мать грустно покачала головой... Оставшись один, Майлз попробовал позвонить Айвену. - Где ты сейчас? - подозрительно спросил тот. - В тюрьме. Влип по уши. - Вот как! В таком случае извини. Не хочу, чтобы ко мне прилипло что бы то ни было, - бросил Айвен и отключился.

7

На следующее утро Майлза перевели в другое место. Сопровождающий, разрушив все его надежды снова увидеть небо, спустил Майлза всего лишь этажом ниже. Офицер открыл ключом дверь в одну из тайных квартир, предназначенных для охраняемых свидетелей. И, догадался Майлз, для политически неудобных персон. - Сколько же я здесь просижу? - спросил он офицера. - Об этом мне ничего не известно, - официально ответил тот и вышел. Дорожный мешок, набитый одеждой, и наспех упакованная коробка лежали на полу посреди комнаты. Пожитки с острова Кайрил. Запах плесени и холодное дыхание арктической сырости снова обдали Майлза, когда он принялся рыться в них. Включая библиотечку по метеорологии, все вроде бы на месте. Только теперь Майлз осмотрел новое место жительства. Однокомнатная, убого меблированная в стиле двадцатилетней давности квартирка. Несколько кресел, кровать, небольшая кухонька, пустые стенные шкафы и полки, санузел. И никаких следов предшественника - вещей или предметов туалета. Ровным счетом ничего. Здесь, должно быть, всюду жучки. Любая блестящая поверхность скорее всего скрывала видеокамеру, а подслушивающие устройства могли и вовсе вынести наружу. Интересно, включены ли они? Или Иллиан не счел нужным задействовать их? В коридоре стоял часовой и была установлена видеокамера, но Майлзу показалось, что соседей у него сейчас нет, ни справа, ни слева. Он обнаружил, что имеет право побродить по незасекреченным уголкам и закоулкам штаб-квартиры, но у выхода из здания охрана вежливо, но твердо развернула его назад. Майлз с горя представил, как пытается бежать, спускаясь по веревке с крыши. Скорей всего его пристрелили бы, сломав тем самым карьеру какого-нибудь бедняги из охраны... Офицер безопасности, застав Майлза бесцельно шатающимся по гигантскому зданию, отвел его обратно, снабдил пачкой талонов в местный кафетерий и недвусмысленно намекнул, что ему были бы крайне признательны, если бы в промежутках между принятиями пищи он не покидал квартиру. После его ухода Майлз, как идиот, пересчитал талоны, стараясь прикинуть, сколько времени потребуется, чтобы использовать всю пачку. Их было ровно сто. Распаковав коробку и мешок, Майлз пропустил одежду через ультразвуковую чистку, чтобы уничтожить затхлый дух базы, затем аккуратно повесил ее в шкаф. Он также почистил ботинки, разложил нехитрые пожитки по пустым полкам, принял душ и переоделся. Час прошел. Сколько их еще осталось? Он попробовал читать, но не мог сосредоточиться и кончил тем, что, сидя в наиболее удобном из кресел с закрытыми глазами, представил себе: эта лишенная окон комната - на самом деле кабина космического корабля, и за стеклами, которых нет, - черная космическая ночь.
Два дня спустя, когда он сидел в том же кресле, переваривая тяжеловатый обед из кафетерия, в дверь постучали. Удивленный Майлз вскочил и захромал к двери. Он надеялся, что его не поведут на расстрел, хотя кто его знает. При виде суровых лиц офицеров Имперской секретной службы в зеленой форме Майлз понял: дело серьезное. - Извините, - произнес один из них и, проскользнув мимо Майлза в квартиру, начал проверять ее сканером. Майлз недоуменно заморгал, но увидев, кто стоит в коридоре за спиной второго офицера, понимающе протянул: - А-а. Офицер со сканером приказал ему взглядом поднять руки. - Порядок, сэр, - через секунду произнес он, но Майлз и без того знал, что все в порядке. Эти парни никогда не исключают случайности - даже здесь, в самом сердце Имперской службы безопасности. - Благодарю вас. Можете подождать снаружи, - произнес третий из прибывших. Офицеры кивнули и немедленно заняли пост за дверью. На зеленом мундире вошедшего отсутствовали какие-либо знаки различия, но Майлз сразу же отдал ему честь. Гость был худ, среднего роста, с темными волосами и светло-карими глазами. Серьезное молодое лицо лучилось улыбкой, которой, правда, недоставало искренности. - Прошу вас, сир, - официально произнес Майлз. Худощавый молодой человек сделал движение головой, и Майлз закрыл на ключ дверь, за которой застыли охранники. Император Грегор Форбарра немного расслабился. - Привет, Майлз. - И тебе тоже. - Майлз указал на кресло. - Добро пожаловать в мою скромную обитель. Ты не знаешь, аппаратура включена? - Я просил, чтобы не включали, но не удивлюсь, если Иллиан не подчинится - для моей же пользы, разумеется. - Грегор скорчил гримасу и последовал за Майлзом. В левой руке у него была пластиковая сумка, из которой раздавалось приглушенное бульканье. Он уселся в самое удобное и большое кресло, которое Майлз только что оставил, перекинул ногу через подлокотник и устало вздохнул, словно из него выпустили весь воздух. Затем протянул Майлзу сумку: - Держи. Лучшее обезболивающее. Майлз взял сумку и заглянул внутрь. Две бутылки вина, уже охлажденного! - Да благословит тебя Господь, сын мой. Мне смерть как хотелось выпить. Как же ты догадался? И вообще, каким ветром тебя сюда занесло? Мне казалось, я в одиночном заключении. - Майлз поставил вторую бутылку в холодильник, нашел два стакана и выдул из них пыль. Грегор пожал плечами: - Они не смогли удержать меня. Я, знаешь ли, учусь настаивать на своем. Хотя могу биться об заклад: Иллиан сделал все, чтобы мой тайный визит был действительно тайным. Я могу остаться у тебя только до двадцати пяти ноль-ноль. - Плечи Грегора тяжело опустились, придавленные тяжестью расписанного по минутам регламента. - Кроме того, религия твоей матери обещает хорошую карму тем, кто навещает больных и заключенных, а ты, насколько я слышал, и то и другое. А, так это мать надоумила Грегора. Можно было догадаться по наличию на бутылках личных этикеток Форкосиганов - черт побери, она прислала прекрасное вино. Майлз перестал болтать бутылкой в воздухе: такое вино требует почтительного отношения. Ему было так одиноко, что его не огорчила жалость матери, скорее обрадовала. Откупорив бутылку, он разлил вино по стаканам и, следуя барраярскому этикету, сделал первый глоток. Потом сел в другое кресло и принял такую же позу. - Все равно я рад тебя видеть. Он внимательно рассматривал товарища детских лет. Если бы он и Грегор были немного ближе по возрасту, то вполне сошли бы за молочных братьев. Граф и графиня Форкосиган были официальными опекунами Грегора со времен хаоса и кровопролития, учиненного Фордарианом. Тогда же собрали компанию детей, которых посчитали достаточно "безопасными". Майлз, Айвен и Элен были одногодками или около того, и Грегор, уже тогда не по летам серьезный, играл с ними, не жалуясь на разницу в возрасте, - он был немного старше своих сверстников. Император Барраяра тоже пригубил вино. - Жаль, что для тебя все так скверно обернулось, - сказал он без обиняков. Майлз вскинул голову. - Чем короче солдат, тем короче служба. - Он отхлебнул глоток побольше. - Я бы предпочел служить вне планеты. На корабле. Грегор закончил Имперскую академию за два года до того, как Майлз поступил в нее. Он меланхолически поднял брови. - Как будто мы все не предпочли бы. - Ну, ты прослужил в космосе целый год, - вздохнул Майлз. - Большей частью на орбите. Делал вид, что патрулирую - в окружении катеров службы безопасности. Притворялся, что я офицер и занимаюсь делом, тогда как самим своим присутствием затруднял работу другим... Тебе хотя бы позволили рисковать. - Могу тебя заверить, это не планировалось. - Я все чаще думаю, что дело именно в этом, - продолжал Грегор. - Твой отец, мой, наши деды - они-то понюхали настоящего пороху. Именно поэтому они и стали офицерами, а вовсе не потому, что учились Бог весть сколько. - Он досадливо взмахнул свободной рукой. - Понюхать-то понюхали, но не по своей воле, - уточнил Майлз. - Военная карьера моего отца началась в тот день, когда убийцы Ури Безумного уничтожили почти всю его семью - кажется, он был одиннадцатым. Я только что прошел через что-то, напоминающее боевое крещение. И отнюдь не таким способом, который выбрал бы человек, находящийся в здравом уме. Так что благодарю покорно. Грегор угрюмо молчал. Майлз понял, что сегодня он весь во власти воспоминаний о своем отце - легендарном принце Зерге. Отец Грегора существовал в двух ипостасях. Одна - быть может, Грегор знает только ее - представляла принца Зерга чуть ли не национальным героем, нашедшим славный конец в битве. Но другая... Доходила ли до Грегора хоть крупица правды об истеричном садисте, чья гибель во время злосчастного вторжения на Эскобар была самым счастливым политическим событием в новейшей истории Барраяра? Никто из тех, кто знал Зерга, не говорил о нем. И меньше всего граф Форкосиган. Майлз встретился однажды с жертвой Зерга и от души надеялся, что с Грегором это не случится никогда. Он решил сменить тему разговора. - Ну а что поделывал ты эти три месяца? Извини, что пропустил день твоего рождения. На острове Кайрил его отметили грандиозной пьянкой. Но поскольку пьянки там - повседневность, этот великий день не отличался от других. Грегор усмехнулся, потом вздохнул. - Слишком много церемоний. Слишком много официальных мероприятий - наверное, меня можно заменить пластиковым манекеном в полный рост и никто не заметит. Масса времени уходит, чтобы уклоняться от замечательных матримониальных планов моих советников. - Собственно говоря, не так уж они и не правы, - рассудительно заметил Майлз. - Если тебя... если ты завтра споткнешься о сервировочный столик, снова встанет вопрос о праве наследования. Я могу с ходу назвать шестерых кандидатов императорской крови. И сколько их еще вынырнет неизвестно откуда! А те, у кого нет личных притязаний, готовы на все, даже на убийство, лишь бы другие не получили преимущества. Поэтому у тебя и нет официального преемника. Грегор поднял глаза на Майлза. - Да будет тебе известно, ты тоже в этой компании. - С таким-то телосложением? - Майлз фыркнул. - Надо рехнуться от ненависти, чтобы выбрать меня. А нормальным людям тогда впору бежать отсюда. Подальше и побыстрее. Так что, сделай одолжение, Грегор, - женись, остепенись и подари нам по меньшей мере шестерых маленьких Форбарра. Грегор немного оживился: - Слушай, это идея. Насчет того, чтобы бежать отсюда. Интересно, как далеко мне удастся уйти, прежде чем Иллиан поймает меня? Оба непроизвольно взглянули на потолок, хотя Майлз не знал, где именно спрятана аппаратура. - Пусть лучше тебя поймает Иллиан, чем кто-нибудь другой. - Майлз поморщился, разговор принимал нежелательный оттенок. - Не помню точно, но, кажется, был какой-то император в Китае, окончивший жизнь подметальщиком улиц. А тысячи менее известных случаев? Леди королевской крови, владеющие ресторанчиками? Если очень захочешь, бегство возможно. - Бегство от чего? От того, что ты фор? Легче убежать от собственной тени. Иногда во сне кажется, что ты оседлал фортуну, но когда просыпаешься... - Майлз потряс головой и сунул нос в сумку - там был еще один подарок. - А, такти-го! - Ему вовсе не хотелось играть в такти-то, игра надоела ему еще в четырнадцать лет, но это лучше, чем вести подобные разговоры. Он вытащил доску и положил ее между собой и Грегором, фальшиво-радостно заметив: - О добрые старые времена! Господи, что он несет... Грегор встряхнулся и сделал первый ход. Он делал вид, что ему интересно, чтобы развлечь Майлза, а тот симулировал интерес, чтобы сделать приятное Грегору... В первой игре Майлз, отвлекшись, выиграл у Грегора слишком быстро. Он начал играть внимательнее. В следующей партии, выиграв с трудом, Майлз был вознагражден вспышкой неподдельного интереса - да здравствует бескорыстие! - со стороны Грегора. Они начали вторую бутылку. К этому времени Майлз уже чувствовал действие алкоголя: язык у него заплетался и тянуло в сон. Поэтому он приложил максимум усилий, чтобы Грегор в следующей партии выиграл. Тому не хватило самую малость. - Кажется, я не выигрывал у тебя с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать, - вздохнул Грегор, скрывая тайное удовлетворение минимальной разницей в очках. - Ты должен быть офицером, черт побори! - Отец говорит, что с военной точки зрения это не слишком интересная игра, - дипломатично заметил Майлз. - Слишком мало случайностей и неожиданностей, чтобы воссоздать реальность. Но мне она нравится. - Игра действительно успокаивала - механическое сочетание логики, осторожности и расчета, длинная цепочка ходов, всегда имеющих точное обоснование. Грегор посмотрел на него долгим взглядом. - Никак не могу понять, почему они послали тебя на остров Кайрил. Ты ведь уже командовал космической флотилией. Даже если это и была шайка наемников. - Ш-ш! Официально этого эпизода никогда не было, он отсутствует в моем досье. Представляешь, как бы это понравилось моему начальству, узнай оно такое о своем подчиненном? Кроме того, моя власть над дендарийскими наемниками была фикцией. Если бы не капитан Танг, использовавший мои притязания в своих целях, эта авантюра окончилась бы для меня плачевно. - Мне всегда казалось, что Иллиан мог извлечь из этой истории больше пользы, - протянул задумчиво Грегор. - Пусть случайно, но ты все же поставил на службу Барраяру целую военизированную организацию. - Хоть сами они и не догадываются об этом. Включение их в ведомство Иллиана всего-навсего фикция, правда, юридически оформленная. Кроме того, Иллиан слишком осторожный человек, чтобы из любви к искусству окунуться в галактические военные авантюры. Я уверен, что его интерес к дендарийским наемникам ограничен стремлением удерживать их как можно дальше от Барраяра. Для тебя не тайна, что наемники кормятся за счет беспорядков. И потом, их слишком мало - десяток кораблей, три или четыре тысячи личного состава, - чтобы влиять на планетарную политику. Их стихия - космос, не земля. Они специализировались на блокаде п-в-туннелей, что, в общем, понятно: оставляет руки свободными и не требует сложного оборудования. В основном они ловят гражданские корабли. Так я впервые и столкнулся с ними: наш грузовоз был заблокирован, и угрозы зашли слишком далеко. Лучше не вспоминать, как я тогда рисковал. Даже теперь в дрожь бросает. Я часто думаю, что бы сделал сейчас, доведись мне попасть в такой же переплет... - Майлз прервал свою маленькую лекцию и тряхнул головой: - Это как скалолазание. Лучше не смотреть вниз. Оцепенеешь от страха и свалишься. - А с точки зрения военного это можно сравнить с базой Лажковского? - почему-то смущенно спросил Грегор. - Да, пожалуй, - согласился Майлз. - И там и там я занимался делом, о котором ничего не знал. В обеих ситуациях был риск расстаться с жизнью, из обеих я вырвался с кожей, и это не ради красного словца сказано. Хотя дендарийская эпопея досталась мне тяжелей. Я потерял там сержанта Ботари. В каком-то смысле и Элен. Правда, в лагере "Вечная Мерзлота" терять мне было нечего. - Зато ты приобрел там опыт, - заметил Грегор. Майлз покачал головой и выпил. Надо завести какую-нибудь музыку. Когда разговор замирал, мертвая тишина этой комнаты действовала угнетающе. - Я понимаю, что это неприлично, - медленно начал Майлз, - просить тебя вытащить меня отсюда. Не очень это просто - договариваться с императором об услуге. Похоже на обман или что-то в этом роде. - Что? Ты просишь, чтобы один узник Имперской безопасности освободил другого? - В карих глазах Грегора светилась ирония. - Для меня затруднительно выходить за рамки абсолютной власти: ведь твой отец и Иллиан окружают меня как две скобки. - Он сдвинул согнутые ладони, демонстрируя сказанное. Эта комната действует на подсознание, решил Майлз. Грегор тоже чувствует это. - Конечно, я попытаюсь, - добавил Грегор чуть виновато. - Но Иллиан заявил категорически, что тебе не следует давать о себе знать. Во всяком случае, какое-то время. - Вот именно, какое-то время. - Майлз допил свой стакан и решил остановиться. Говорят, алкоголь - депрессант. - Черт возьми, если завтра-послезавтра меня не займут какой угодно работой, мой случай самовозгорания будет первым, снятым на видео. - Он демонстративно показал пальцем на потолок. - Пускай я не должен покидать здание, но неужели нельзя подыскать мне занятие? Я на все согласен. Клерк, уборщик - что-то я много пью - все что угодно. Отец говорил с Иллианом, чтобы меня взяли в безопасность, поскольку, кроме Саймона, меня никто не возьмет. У него на уме, наверное, было нечто большее, чем делать из меня т-т-талисман. - Майлз налил вина и снова выпил, чтобы не запинаться. Он слишком много говорит. Проклятое вино. Проклятое вино. Грегор, который выстроил из фишек такти-го маленькую башню, разрушил ее. - Что ж, быть талисманом - неплохая работа. Если можешь получить ее. - Он медленно сгреб фишки. - Я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. Майлз так и не узнал, что (или кто) ему помогло - император, или следящая аппаратура, или мать. А может, все шло своим чередом (как всегда неспешно), и через три дня после визита Грегора его определили на должность административного помощника начальника охраны здания. Работа была сидячая - составление расписаний, платежных ведомостей, обновление компьютерных файлов. Примерно с неделю, пока он обучался, было интересно, но к концу месяца нудность и примитивность этого занятия просто убивали его. Теперь Майлз понимал, что охранники тоже весь день находятся в тюрьме. И, разумеется, будучи охранником, он должен сторожить в первую очередь самого себя. Чертовски умно со стороны Иллиана - ничто не удержало бы его здесь, надумай он убежать. Однажды Майлз отыскал окно (в этом здании предпочитали не видеть неба) и выглянул на улицу. Шел мокрый снег. Выйдет ли он из этого дурацкого ящика до зимней ярмарки? И сколько понадобится времени, чтобы о нем забыли? А если он покончит жизнь самоубийством, объявят ли официально, что он убит при попытке к бегству? Любопытно, что задумал Иллиан - свести его с ума или всего лишь вывести из числа сотрудников службы безопасности? Прошел еще месяц. От нечего делать Майлз решил просмотреть в алфавитном порядке все учебные видеофильмы в своей армейской библиотечке. Ему попадались настоящие перлы. Особенно восхитил его тридцатиминутный ролик на букву Г: "Гигиена", объясняющий, как принимать душ - хотя, может, и существует такая глухомань, где не знают, что такое душ. Спустя несколько недель он дошел до "Л"; "лазерное ружье модель Д-67; смена энергоблока, правила пользования и ремонта", и тут его отвлекли приказанием явиться в кабинет Иллиана. Со времени достопамятного последнего визита кабинет Иллиана не изменился - та же спартанского вида комната без окон, где вся меблировка состояла из стола с коммуникационной стойкой. Но гостевых кресел было два, и одно пустовало, что обещало многое. Может быть, Майлзу в этот раз не придется сидеть на ковре? Второе было занято человеком в форме зеленого цвета с капитанскими знаками различия и Глазом Гора на воротнике. Обмениваясь с Иллианом официальными приветствиями, Майлз краем глаза рассматривал капитана. Ему было лет тридцать пять, у него была такая же, как у Иллиана, неприметная внешность и то же обманчиво благодушное бледное лицо, только сложение более крепкое. Он напоминал клерка средней руки, человека, ведущего сидячий образ жизни. Или космолетчика. - Младший лейтенант Форкосиган - капитан Унгари. Капитан - один из моих галактических агентов. Имеет десятилетний опыт сбора информации для этого подразделения. Его специальность - военная разведка. Унгари вежливо кивнул Майлзу - как бы в подтверждение сказанного. Спокойный взгляд на секунду задержался на нем. Майлзу было интересно, что думает капитан о стоящем перед ним коротышке, и он непроизвольно выпрямился. Однако спокойные глаза уже устремились на Иллиана. Шеф службы безопасности между тем откинулся на спинку кресла. - Скажите, младший лейтенант, какие вести о дендарийских наемниках доходили до вас? - Сэр? - Майлза даже качнуло. Такого оборота событий он не ждал... - Я... примерно год назад я получил весточку от Элен Ботари, то есть Ботари-Джезек. Но это послание было сугубо личного характера - поздравление с днем рождения. - У меня есть копия. Еще бы нет, сволочь ты эдакая. - И с тех пор ничего? - Ничего, сэр. - Хм. - Иллиан указал на свободное кресло. - Садись, Майлз. - Он говорил более непринужденно. Неужели, наконец, дело? - Займемся немного астрографией. Говорят, география - мать стратегии. - Тут Иллиан набрал что-то на клавиатуре. Над головизорным экраном появилось яркое трехмерное изображение карты п-в-туннелей и узлов. Она казалась составленной из разноцветных шариков и палочек - точь-в-точь модель сложной органической молекулы. Палочки представляли собой п-в-туннели, а шарики обозначали транспортные узлы. Это была карта-схема - без соблюдения масштаба. Иллиан поколдовал над клавиатурой, и часть карты выросла вдесятеро. Показались красные и голубые точки, сверкавшие в центре пустого шара, и четыре палочки, отходящие от него под различными углами и соединяющиеся с шарами, образующими более сложные системы. Все вместе напоминало неправильный кельтский крест. - Узнаешь? - Ступица Хеджена, сэр? - Отлично. - Иллиан передал ему пульт дистанционного управления. - Дайте стратегическое описание Ступицы Хеджена, младший лейтенант. Майлз прочистил горло. - Ступица Хеджена - двойная звездная система, не имеющая обитаемых планет. В ней расположено несколько станций и силовых установок, но сама по себе она ничем не примечательна. Как и многие транспортные узлы, являет собой скорее перекресток дорог, чем полноценный объект астрографии, и ценность этого места в том, что его окружает. - Иллюстрируя свою лекцию, Майлз высвечивал изображаемое. - Аслунд. Тупик, похожий на Барраяр. Ступица Хеджена является для него единственными воротами, обеспечивающими доступ к более разветвленным галактическим транспортным сетям. Для Аслунда Ступица Хеджена примерно то же, что для нас Комарра - наши ворота в мир. Архипелаг Джексона. Туннель от Ступицы Хеджена - только один из пяти сходящихся к этому транспортному узлу; через Джексон лежит путь к половине всей исследованной Галактики. Верван. Отсюда идут два туннеля - один к Ступице, другой - к узлам, контролируемым Цетагандийской империей. И в-четвертых - наш сосед Республика Пол, которая, в свою очередь, соединяется с контролируемым нами транспортным узлом - Комаррой. Возле Комарры также находится единственный доступный нам прямой проход к цетагандийскому сектору пространства. После захвата Комарры этот путь жестко контролируется нами и полностью закрыт для цетагандийцев. - Майлз взглянул на Иллиана, ожидая одобрения и надеясь, что напал на след. Иллиан, в свою очередь, посмотрел на Унгари, который позволил себе слегка приподнять брови. Что бы все это значило? - Стратегия п-в-туннелей. Дьявольская головоломка, - пробормотал Иллиан и покосился на свою схему. - Четыре игрока - одна доска. Как бы то ни было, - он взял у Майлза пульт и со вздохом уселся в свое кресло, - Ступица Хеджена - возможная точка удушения для всех четырех связанных с нею систем. Через нее осуществляется двадцать пять процентов наших торговых операций. И хотя Верван закрыт для цетагандийских военных кораблей (как Пол - для наших), Цетаганда ведет интенсивный торговый обмен через этот узел и дальше, через Архипелаг Джексона. Любое событие, блокирующее Ступицу Хеджена, (например, война), почти так же невыгодно Цетаганде, как и нам самим. Иллиан нахмурился. - И вот после долгих лет спокойствия и обоюдного нейтралитета этот пустынный район внезапно ожил. Все четыре соседа неожиданно им заинтересовались. Пол поместил военные гарнизоны на все шесть станций, связанных со Ступицей, и даже передислоцировал части, стоявшие до сих пор возле нас, что кажется мне довольно странным: со времен захвата нами Комарры Пол относится к нам без особой любви. Консорциум Джексона со своей стороны делает то же самое. Верван быстренько нанял флот наемников, называющих себя "Бродягами Рэндола". Вся эта активность вызывает, естественно, панику на Аслунде, чья заинтересованность в Ступице Хеджена наиболее велика и очевидна. Там вложили половину годового военного бюджета в строительство новой п-в-станции - настоящей летающей крепости - и, чтобы заткнуть дыру в обороне, тоже пригласили наемников. Ты их знаешь, Майлз. Когда-то они назывались дендарийцами. Иллиан сделал паузу и, сощурившись, наблюдал за реакцией Майлза. Наконец-то весточка - или он ошибается? Майлз с трудом перевел дыхание, прежде чем выговорить: - Они ведь были специалистами по блокированию. Так что, думаю, все совпадает. Вы сказали - "когда-то назывались". Они что, переменили название? - Вроде бы. Вернулись к прежнему - наемники Оссера. Странно... Почему? - Действительно, почему? - Иллиан поджал губы. - Это только один из тысячи вопросов. Но больше всего меня беспокоит причастность (или непричастность) ко всему этому цетагандийцев. Что говорить, хаос в этом районе так же не нужен Цетаганде, как и нам. Но что, если после окончания беспорядков Цетаганда каким-то образом установит контроль над Ступицей Хеджена? Тогда она сможет перекрыть (или контролировать) наши перевозки, как мы сейчас контролируем ее перевозки через Комарру. А если учесть, что другой конец п-в-туннеля Комарра-Цетаганда в руках Цетаганды, может случиться, что они займут два из четырех наших главных галактических путей. Закулисные ходы, обходные маневры - уверяю вас, тут пахнет Цетагандой. Если бы я мог увидеть их липкие руки, тянущие за веревочки... - Иллиан сурово покачал головой. - Если станции Джексона станут недоступны, всем придется переправлять грузы через Цетагандийскую империю... - Или через нас, - заметил Майлз. - Но для чего Цетаганде оказывать нам такую услугу? - Возможное объяснение таково. Собственно говоря, их девять, но для тебя приведу это, Майлз. Какой способ наиболее предпочтителен для взятия под контроль п-в-туннеля? - Захват с обеих сторон, - автоматически ответил Майлз. - В этом одна из причин, почему Пол яростно противодействовал нашему военному присутствию в Ступице Хеджена. Давай предположим, что на Поле бродит мерзкий слух (который я тщетно пытался развеять), что дендарийские наемники, по существу, личная армия некоего барраярского форского рода. Что там должны думать об этом? - Что мы собираемся завоевать их, - сказал Майлз. - Они могли впасть в панику и даже искать временного союза, скажем, с Цетагандой. - Отлично, - кивнул Иллиан. Капитан Унгари, слушавший их разговор со спокойным вниманием человека, которому все давно известно, пристально посмотрел на Майлза. - Но даже если рассматривать дендарийцев как независимую силу, - продолжил Иллиан, - они представляют собой один из самых дестабилизирующих факторов в районе. Ситуация очень тревожная и, по непонятным причинам, напряженность растет. Один неверный шаг - случайная ошибка, недоразумение - может детонировать взрыв. Майлз, мне позарез нужна информация! Я должен знать, в чем там дело. Иллиан жаждал информации, как мученик - терний. - Ваше мнение, капитан? Подойдет? - Теперь Иллиан явно имел в виду Майлза. Унгари помедлил с ответом. - Младший лейтенант... обладает приметной внешностью. - Это не всегда недостаток. Зато вы в его компании будете незаметны. Приманка и охотник. - Возможно, вы правы. Но выдержит ли младший лейтенант нагрузку? У меня не будет времени нянчиться с ним. - Адмирал Форкосиган не сомневается в выносливости младшего лейтенанта Форкосигана. Унгари мельком взглянул на Майлза. - Вы уверены, что мнение адмирала... свободно от личных мотивов? То есть не принимает ли он желаемое за действительное, перевел Майлз вежливую заминку. - Вполне. А если он ошибается, так это впервые на моей памяти, - пожал плечами Иллиан. "Хотя все когда-нибудь случается впервые", повисли в воздухе недосказанные слова. Вслед за тем он повернулся к Майлзу и смерил его долгим оценивающим взглядом. - Майлз, сможешь ли ты, если понадобится, на короткое время сыграть роль адмирала Нейсмита? Майлз знал, что еще услышит это словосочетание, но произнесенное вот так, с ходу... У него похолодело в груди, потом бросило в жар. - Это была не просто роль. Я могу снова сыграть Нейсмита, в этом нет никаких сомнений. Но я боюсь перестать играть Нейсмита. Иллиан холодно улыбнулся не вполне уместной шутке. Ответная улыбка Майлза казалась вымученной. Ты не знаешь, не знаешь, о чем говоришь... На три четверти обман и игра, но остальное... Озарение, экстаз, галлюцинация? Можно ли повторить такое? Сперва цепенеешь от страха, потом падаешь. А вдруг на сей раз это и впрямь обернется игрой? Иллиан откинулся назад, сцепил руки, потом уронил их на стол. - Итак, капитан Унгари, младший лейтенант Форкосиган поступает в ваше распоряжение. Основной вашей задачей является сбор информации о кризисной ситуации в Ступице Хеджена и, если это необходимо, использование Форкосигана для удаления со сцены дендарийских наемников. Если понадобится заключить с этой целью фальшивый контракт, смело подписывайте счет, гарантирующий оплату. Вы знаете, чего я жду от вас. Более подробных инструкций, увы, дать не могу: я не знаю, какого рода информацию вы получите на месте. Так что наслаждайтесь до поры до времени независимостью... Майлз, что касается тебя, ты будешь путешествовать в качестве адмирала Нейсмита, который, в свою очередь, путешествует инкогнито, намереваясь - чем черт не шутит - посетить дендарийцев. Если капитан Унгари решит, что тебе необходимо играть эту роль, он возьмет на себя роль твоего телохранителя, так что в любом случае ситуация не выйдет из-под контроля. Разумеется, я не могу просить Унгари отвечать еще и за твою безопасность, поэтому, кроме него, у тебя будет настоящий телохранитель. Такая схема обеспечит капитану Унгари полную свободу передвижения, поскольку у тебя будет собственный быстроходный курьерский корабль, который мы достали... неважно где, и который ничем не связан с Барраяром. Сейчас он зарегистрирован на Джексоне, что вполне соответствует загадочному происхождению адмирала Нейсмита. Это настолько очевидная фальшивка, что никому и в голову не придет искать концы. - Иллиан помолчал. - Разумеется, ты обязан подчиняться приказам капитана Унгари. Беспрекословно. - Острый взгляд Иллиана был холоден, как остров Кайрил в полночь. Майлз почтительно улыбнулся. - Я буду хорошим, сэр! Обещаю...

8

Виктор Рота, агент по снабжению. Имя - как у сутенера. Майлз подозрительно разглядывал свой новый облик, висящий в воздухе над пластиной головизора в его каюте. Интересно, что плохого в обыкновенном зеркале? И где Иллиан раздобыл этот корабль, изготовленный на Бете и до отказа набитый всяческими приспособлениями? Майлз представил себе грустную картину: сбой в программе хитроумной ультразвуковой зубной щетки. Рота в полном соответствии с его происхождением был одет весьма неопределенно. Майлз отверг мысль о бетанском саронге, поскольку на станции Пол-6 было совсем не жарко. Он залез в свои просторные зеленые брюки, правда, подхваченные поясом от саронга, и бетанские сандалии. Зеленая рубашка была из дешевого эскобарского синтетического шелка, а мешковато сидящая кремовая куртка того же происхождения стоила, напротив, недешево. В общем, гардероб видавшего виды бетанца, которого помотало по галактике. Прекрасно. Расхаживая по роскошной капитанской каюте, Майлз бормотал что-то себе под нос, чтобы освежить в памяти бетанский акцент. Они прибыли на станцию Пол-6 сутки назад, без всяких приключений. И вообще все трехнедельное путешествие протекало на редкость благополучно. Капитан безопасности проводил время, считая все, что попадалось им по пути, делая снимки и опять считая: корабли, количество войск, охранников - как военных, так и гражданских. Они нашли предлог побывать на четырех из шести станций Пола, связанных п-в-туннелями со Ступицей Хеджена, и везде Унгари скрупулезно подсчитывал, измерял, классифицировал и обрабатывал данные на компьютере. Теперь они очутились на последней (или первой, смотря откуда вести счет) тропинке, ведущей к Ступице. Станция Пол-6 была не более чем точкой входа в туннель (или выхода из него), то есть местом аварийной остановки и перевалочным пунктом. Никто пока не решил проблему передачи сообщений через п-в-туннели, (исключая, разумеется, традиционную доставку почты на кораблях). В наиболее освоенных районах сети специальные коммуникационные корабли совершали переходы каждый час или даже чаще, посылая затем к следующей точке спрессованные в короткий импульс сообщения, где они принимались и транслировались дальше. Это был быстрейший способ передачи информации. В менее освоенных районах приходилось ждать, иногда неделями, проходящего корабля и надеяться, что экипаж не забудет отдать вам вашу почту и захватить с собой новую порцию. Сейчас станция Пол-6 уже не была просто точкой в пространстве; скорее она походила на современную крепость. Унгари щелкал языком при виде кораблей вооруженных сил Пола, висящих вокруг заново отстроенной станции. Наконец они вошли в док, окружающий станцию со всех сторон. - Ваша основная задача, - еще раз проинструктировал его Унгари, - отвлечь внимание от моей персоны. Пошатайтесь вокруг. Не думаю, что вам понадобятся какие-либо трюки - вы и без них бросаетесь в глаза. Держитесь своей легенды - при удаче вы можете нарваться на какой-нибудь полезный контракт. Или даже два. А это, как вы понимаете, наилучшее прикрытие. Майлз положил чемоданчик с образцами на кровать и еще раз просмотрел их. Обычный коммивояжер, вот что я такое. На него зловеще уставились стволы различных образцов ручного оружия, правда, без источников питания. Рядом стопка видеодисков, содержащих описание более мощных и сложных систем. И самое интересное (даже захватывающее) - коллекция крошечных дисков, надежно спрятанная в куртке Майлза. Телохранитель поджидал его у выхода из дока. Почему Иллиан поручил эту роль сержанту Оверману? Его послали за Майлзом на остров Кайрил, - значит, Иллиан доверяет ему, но каково работать с тем, кто надевал на тебя наручники? И что думает об этом Оверман? Но гигант отмалчивался. Он был одет так же небрежно и пестро, как Майлз, только вместо сандалий на нем были ботинки. И выглядел он именно так, как должен выглядеть телохранитель, желающий, чтобы его принимали за туриста. Тип человека, идеально соответствующий скромному торговцу оружием, некоему Виктору Рота. Примечательная из них получилась парочка. Даже по отдельности Майлз и Оверман привлекли бы внимание. Но вместе... Унгари был прав. Не стоит волноваться, что они останутся незамеченными. Майлз первым прошел через переходной отсек на станцию Поле-6. Короткий туннель привел их на таможню, где Майлза и его чемоданчик с образцами тщательно проверили, а Овермана обязали предъявить разрешение на парализатор. После этого они получили свободный доступ на станцию. Исключением оказались несколько охраняемых коридоров, ведущих, по всей видимости, в военный сектор. Но Унгари недвусмысленно сказал, что Майлза все это не касается. Его роль - заставлять глядеть на себя. И только. Выполняя свое первое задание, Майлз неспешно прошелся, наслаждаясь давно забытым ощущением, что он в космосе, на космической станции. Ничего общего с небогатым отсталым Барраяром. Тем не менее мелькающие перед ним шедевры технической мысли вызывали смутную тревогу, которая в случае внезапной разгерметизации могла перейти в настоящую панику. Слишком хрупким и искусственным было все вокруг... Вскоре путешественники вышли на небольшую площадь с центре станции, окаймленную магазинами, гостиницами и ресторанчиками. Их внимание тут же привлекла весьма колоритная троица, прогуливающаяся по другую сторону площади. Высокий мужчина в просторной одежде, идеально подходящей для того, чтобы прятать под ней оружие, подозрительно оглядывал окружающих. Без сомнения, собрат Овермана по профессии. Они сразу заметили друг друга, обменялись угрюмыми взглядами и затем подчеркнуто игнорировали друг друга. Блондин, которого охранял собрат Овермана, совершенно терялся рядом со своей спутницей. Она была небольшого роста, но удивительно гибкая и ладная. Очень светлые, коротко стриженные волосы делали ее похожей на эльфа. Черный комбинезон весь искрился и, казалось, стекал с ее тела, как сияющая влага, - вечернее платье в дневное время. Черные туфли на тонких каблуках прибавляли ей несколько сантиметров роста. Вишнево-алые губы гармонировали с длинным шарфом - обвивающим шею, спускающимся по плечам на обнаженную спину и пламенеющим на фоне белоснежной кожи. Красавица выглядела... дорогостоящей. Она, как ни странно, тут же поймала изумленный взгляд Майлза, вздернула подбородок и ответила ему холодным взглядом. - Мистер Виктор Рота? - раздавшийся рядом с ним голос заставил его передернуться от неожиданности. - Мистер... Лига? - рискнул угадать Майлз. Бледное лицо, пухлые, как у кролика, губы, черные волосы - это был тот самый человек, который желал закупить более совершенное вооружение для службы безопасности своего рудника, находящегося на каком-то астероиде. Наверняка он. Каким образом и где Унгари наткнулся на этого Лигу? Майлз, правда, не был уверен, что ему хочется узнать это. - Я уже приготовил укромный уголок, - улыбнулся Лига, кивнув в сторону расположенной неподалеку гостиницы. - Сегодня, похоже, все заняты делом, - взглянув на живописную троицу, превратившуюся в квартет, добавил он. Концы шарфа энергично шагающей блондинки развевались, как знамена. - Кто эта женщина? - поинтересовался Майлз. - Не знаю, - пожал плечами Лига. - Но тот, кто рядом - ваш основной конкурент здесь. Он агент Дома Фелл, джексонианских оружейников. Агент Фелла казался бизнесменом средней руки, ничем не примечательным, во всяком случае со спины. - Разве Пол позволяет джексонианцам появляться на станции? - спросил Майлз. - Я думал, у него напряженные отношения с соседями. - С Аслундом и Верваном, но не с Джексоном, - сказал Лига. - Странно. Ведь Джексонианский Консорциум во весь голос объявил о своем нейтралитете. Они хотят заработать на всех, не иначе. Может быть, пойдем? Здесь не лучшее место для разговоров о политике. Как Майлз и предполагал, Лига устроил встречу в номере гостиницы. Осмотревшись, Майлз без промедления начал заготовленную речь, демонстрируя образцы, называя фальшивые сроки поставок и показывая списки несуществующего оборудования. - По правде говоря, я рассчитывал на что-то более... солидное, - заметил Лига. - На борту моего корабля есть и другие образцы, - объяснил Майлз. - Мне не хотелось раздражать власти Пола. Но я могу продемонстрировать их вам по видео. И он извлек запрятанные в куртке диски с описанием тяжелого вооружения. - Разумеется, изучать их вы можете только ради любопытства: это вооружение запрещено в локальном пространстве Пола. - В окрестностях Пола - да, - согласился Лига. - Но законы Пола недействительны в Ступице Хеджена. Пока что недействительны. Все, что нужно, - это отчалить от Станции Шесть и совершить маленькое путешествие за границы десятитысячекилометровой зоны пограничного контроля. Там вы можете спокойно заключать любые сделки. Проблема в том, чтобы доставить груз назад в пространство Пола. - О, за этим дело не станет. Это моя специальность, знаете ли, неофициальные доставки, - заверил его Майлз. - За небольшую добавочную плату, разумеется. - Прекрасно... - Лига быстро просмотрел каталог. - Эти тяжелые плазменные излучатели... можно ли их совместить со стационарными нейробластерами? Майлз пожал плечами. - Вопрос в том, хотите вы уничтожить только людей или людей вместе с техникой. Могу предложить вам бластеры по вполне приличной цене. - Он назвал цифру в валюте Пола. - Только что я получил более выгодное предложение на устройство с такой же дальнобойностью. - Вполне возможно, - улыбнулся Майлз. - Яд стоит дешево. Противоядие - дорого. - Что вы хотите сказать? - подозрительно спросил Лига. Майлз отвернул полу куртки, пошарил внизу, вытащил миниатюрный диск и вставил его в проигрыватель головизора. - Взгляните! Появилось изображение движущейся фигуры. С ног до головы человек был покрыт чем-то вроде облегающей зеркальной сетки. - Не жидковато ли для нижнего белья? - усмехнулся Лига. Майлз улыбнулся в ответ самой лучезарной из своих улыбок. - Вы видите то, за что положила бы жизнь любая армия галактики. Полная защита от действия нейробластера. Техническая новинка Колонии Бета. Лига вытаращил глаза. - Впервые слышу, что эта сеть поступила в продажу. - В свободную продажу она не поступала. Это, как вам сказать, предварительная оценка спроса. - (Конечно, Колония Бета рекламировала далеко не лучшие свои разработки, но, будучи на несколько шагов впереди всех в области новейших технологий, она уже больше века жестко контролировала рынок вооружения.) - В свое время новинка, конечно, поступит в продажу по всей галактике. А пока... Лига облизал выступающую нижнюю губу. - Мы широко используем нейробластеры. Это в службе-то безопасности? Превосходно, голубчик. - Должен заметить, у меня в наличии ограниченное количество защитных сетей. Кто смел, тот и съел. - А цена? Майлз назвал цифру в бетанских долларах. - Неслыханно! - Лига откинулся в кресле. Майлз пожал плечами. - Подумайте. Ваша организация может оказаться в очень невыгодном положении, если приобретет защиту не первой. - Я должен поразмыслить обо всем этом. И... могу я взять с собой этот диск, чтобы показать моему... э-э... руководству? Майлз сдвинул брови: - Только смотрите, чтобы вас с ним не поймали. - Не беспокойтесь. - Лига еще раз прокрутил рекламный ролик, с восхищением глядя на сверкающего солдатика, затем быстро спрятал диск в карман. Все. В мутной воде рыбка клюнула и повела. Интересно, что попалось, килька или кит. Насколько мог судить Майлз, Лига был маленьким карасиком. Ну что ж, и это улов. Когда они вышли из гостиницы на площадь, Майлз озабоченно шепнул Оверману: - Как вы считаете, я не провалился? - Все было просто превосходно, сэр, - заверил Оверман. Ну что ж, дай-то Бог. Хорошая штука - план. Майлз чувствовал, что уже вошел в роль Виктора Рота. Затем они позавтракали в кафе, столики которого были выставлены прямо на площадь. Смотрите все, кому не лень, и прежде всего те, кто не должен обращать внимания на Унгари. Майлз жевал сэндвич с искусственным белком и старался расслабиться. Эта работа может оказаться не такой уж скучной. Конечно, агент по снабжению не то, что командир корабля... - Адмирал Нейсмит! Майлз чуть не подавился непрожеванным куском, а Оверман сжался, с трудом удерживаясь, чтобы не выхватить парализатор, висящий на поясе. Рядом с их столиком остановились двое. Лицо одного ничего не говорило Майлзу, но второй... черт побери! Это лицо было ему знакомо. Мощная челюсть, загорелое лицо, слишком подтянутая для своих лет фигура. Явно не обыватель, хотя и в гражданском. Имя, как же его звали!.. Один из коммандос Танга, командир батальона десантников. Когда Майлз видел его в последний раз, они вместе сидели в шлюзовом отсеке "Триумфа" и готовились к абордажу. Клайв Чодак, вот как его зовут. Точно. - В чем дело? - совершенно непринужденно ответил Майлз. - Меня зовут Виктор Рота. Чодак недоуменно замигал. - О, извините. Просто вы ужасно похожи на человека, которого я когда-то знал. - Он взглянул на Овермана. Потом снова на Майлза: - Можно к вам присоединиться? - Нет! - чуть не выкрикнул Майлз. Спокойнее. Так он может потерять возможный контакт. Его готовили к подобным осложнениям. Но задействовать Нейсмита раньше времени, без приказа Унгари... - По крайней мере не здесь, - спешно поправился он. - Я... понимаю, сэр. - Коротко кивнув, Чодак удалился, увлекая за собой недовольного компаньона. Отойдя на полметра, он еще раз оглянулся через плечо. Майлз подавил желание укусить салфетку. По энергичным жестам Чодака и его спутника можно было понять, что они о чем-то оживленно спорили. Наконец они растворились в толпе. - Это тоже было превосходно? - упавшим голосом спросил Майлз. Оверман выглядел обеспокоенным. - Не очень. - Нахмурясь, он смотрел на площадь - туда, где скрылась эта пара.

Чодаку понадобилось не больше часа, чтобы отыскать Майлза в доке на борту его бетанского корабля. Унгари еще не появлялся. - Говорит, что хочет вас видеть, - сообщил Оверман. Он и Майлз смотрели на видеоэкран, где возле входного люка нетерпеливо прохаживался Чодак. - Что ему, собственно, надо? - Наверное, поговорить, - ответил Майлз. - И черт меня побери, если я тоже не хочу побеседовать с ним. - Вы хорошо его знаете? - подозрительно спросил Оверман, разглядывая Чодака на видеоэкране. - Не очень, - признался Майлз. - Он казался мне вполне компетентным унтер-офицером. Знал оборудование, умел заставить людей подчиняться, не прятался от огня. - По правде говоря, контакты Майлза с этим человеком были слишком короткими, ничего запоминающегося... Зато некоторые из этих коротких минут были решающими в аду абордажного боя. Можно ли на основе личного впечатления довериться человеку, которого не видел четыре года? - Проверьте его как следует. И давайте впустим его и послушаем. - Если вы приказываете, сэр, - нейтральным тоном ответил Оверман. - Приказываю. Чодак, казалось, не имел ничего против сканирования. При нем оказался только зарегистрированный парализатор. Хотя, припомнил Майлз, он был специалистом по рукопашному бою, а это оружие конфисковать невозможно. Оверман провел гостя в маленькую корабельную кают-компанию. - Мистер Рота, - Чодак внимательно смотрел на Майлза. - Я надеялся поговорить с вами наедине. Он взглянул на Овермана. - Или это замена сержанту Ботари? - Ни в коей мере. - Майлз увлек Овермана за собой в коридор. - Я думаю, ваше присутствие необязательно, сержант. - Майлз не конкретизировал, кому именно мешает Оверман. - Разумеется, вы можете следить за разговором по видео. - Мне это не нравится. А если он нападет на вас? Майлз провел пальцем по губам. - Все может быть. Но Унгари говорил, что следующая наша остановка - на Аслунде, а именно там обосновались сейчас дендарийцы. У этого человека может оказаться ценная информация. - Или ложь. - И ложь может нам пригодиться. - С этим сомнительным аргументом Майлз проскользнул обратно в кают-компанию, оставив Овермана за дверью. Он дружески кивнул посетителю: - Капрал Чодак. Тот просиял: - Так вы помните меня? - Разумеется. Все еще с дендарийцами? - Да, сэр. Только я уже сержант Чодак. - Прекрасно. Нисколько не удивляюсь. - И кроме того... я сейчас с наемниками Оссера. - Понимаю. Хорошо это или плохо - видно будет. - А вы, сэр, в качества кого вы сейчас выступаете? - Виктор Рота - торговец оружием. - Хорошее прикрытие, - рассудительно сказал Чодак. Чтобы следующий вопрос прозвучал как бы случайно, Майлз не спеша приготовил две чашечки кофе. - Кстати, а что вы делаете на Пол-6? Я полагал, что ден... флотилия нанята Аслундом. - Мы находимся на станции Аслунд, здесь, в Ступице, - поправил его Чодак. - Всего в паре дней лета отсюда. Я здесь по делам. Правительственное задание. - Поверх соглашений и за дополнительную плату, разумеется? - Вы, как всегда, правы, сэр! - Чодак взял чашку обеими руками и громко отхлебнул. - Я не могу здесь долго оставаться. - Он осторожно поставил чашку обратно. - Сэр, мне кажется, я нечаянно поставил вас в затруднительное положение. Но я так удивился, увидев вас... Мне хотелось... предупредить вас, что ли. Вы возвращаетесь на флотилию? - Боюсь, я не вправе обсуждать свои планы. Даже с вами. Чодак испытующе посмотрел на него угольно-черными глазами. - Вечно вы мудрите. - А вы, будучи опытным солдатом, всегда предпочитали лобовую атаку? - Нет, сэр! - расплылся в улыбке Чодак. - Ну, рассказывайте! Я полагаю, вы агент (или один из разбросанных по Ступице агентов) флотилии. Надеюсь, все-таки вы не один, иначе остается думать, что в мое отсутствие организация развалилась. - Майлз не сомневался, что по меньшей мере половина обитателей станции Пол-6 кем-нибудь завербована, если вспомнить число потенциальных участников этой межпланетной игры. Не говоря уже о двойных агентах. Или их надо учитывать дважды? - Почему вас так долго не было, сэр? - Тон Чодака был почти обвиняющим. - Это получилось помимо моей воли, - Майлз старался выиграть время. - Некоторое время я был пленником в... месте, которое предпочитал бы не называть. Мне удалось бежать всего лишь три месяца назад. - Что ж, остров Кайрил смело можно назвать тюрьмой или каторгой. Как угодно. - Вы, сэр! Мы могли освободить... - Нет, не могли, - резко бросил Майлз. - Ситуация была чрезвычайно деликатной, хотя, слава Богу, разрешилась в мою пользу. После чего я был вынужден заняться основательной чисткой в одном месте, никоим образом не связанном с флотилией дендарийцев. Извините, парни, но у меня хватает забот помимо вас. Тем не менее положение с флотилией беспокоит меня. Я должен поговорить с коммодором Джезеком. - Действительно, должен. И как можно скорее. - Коммодор Джезек больше не командующий. Примерно с год назад произошла финансовая реорганизация и смена командования, проведенная комитетом капитанов-владельцев и адмиралом Оссером. Под руководством Оссера. - И куда девали Джезека? - Его понизили. Он теперь главный инженер флотилии. Неприятно, но можно было предвидеть такой поворот событий. - Что ж, Джезек никогда не был агрессивен, как, скажем, Танг. А кстати, что с Тангом? Чодак покачал головой. - Его тоже понизили. Из начальников штаба до офицера по кадрам. Никчемная работа. - Это кажется... расточительством, мягко говоря. - Оссер не доверяет Тангу. Да ведь и Танг не питает любви к нему. Весь этот год Оссер пытался вынудить его уйти, но он держится, несмотря на унизительность положения. От Танга не так-то просто избавиться. Оссер не может позволить себе (по крайней мере пока) разогнать его людей. Да и на ключевых постах немало тех, кто лично предан Тангу. Майлз поднял брови. - Включая вас? Чодак неопределенно улыбнулся. - Он хорошо делал свое дело. Я считаю его превосходным офицером. - Я тоже. Чодак коротко кивнул. - Сэр, дело в том, что... человек, который был со мной в кафетерии, мой здешний начальник. И он на стороне Оссера. Я не могу придумать, как помешать ему сообщить о нашей встрече. Разве что убить его. - Я не собираюсь затевать гражданскую войну в моей собственной организации, - с достоинством ответил Майлз. - Мне кажется более существенным, чтобы он не заподозрил о нашем с вами разговоре. Пусть себе сообщает. Я уже имел дело с адмиралом Оссером - к нашей обоюдной выгоде. - Я не уверен, что Оссер придерживается того же мнения, сэр. По-моему, он считает, что его провели. Смех Майлза прозвучал вполне естественно. - Неужели? Да ведь за период войны на Тау Верде численность флотилии удвоилась. Хотя он и был третьим по должности, все же у него под командой оказались большие силы, чем до войны; он получил свой кусок пирога. Немалый кусок. - Но сторона, с которой мы по его инициативе подписали контракт, проиграла. - Это не так. От перемирия, которое мы заключили, выгадали обе стороны. Как раз тот случай, когда выигрывают обе стороны, может быть, немного потеряв лицо. Разве Оссер не может вкусить сладость победы, если при этом никто не проигрывает? У Чодака был угрюмый вид. - Боюсь, так оно и есть, сэр. Он говорил - я сам слышал это, - что вы напустили на нас всякий сброд. И что вы никакой не адмирал и даже не офицер, и если бы Танг не обманул его, он выставил бы вас. - Чодак пристально посмотрел на Майлза. - Кем же вы были на самом деле? Майлз вежливо улыбнулся. - Победителем. Помните? - Еще бы! - довольно фыркнул Чодак. - Тогда не позволяйте Оссеру затуманивать вам мозги. Вы же были там. Чодак с сожалением покачал головой. - Вижу, сэр, вы не нуждаетесь в моих предостережениях. - Он поднялся со стула, собираясь уходить. - Никогда не делайте поспешных выводов. И еще - берегите себя. Я имею в виду, будьте осторожней. Когда придет время, встретимся. Ожидающий в коридоре Оверман проводил Чодака к люку катера. А Майлз сидел в кают-компании и барабанил пальцами по кофейной чашке, думая об удивительных параллелях между переворотом во флоте наемников и междоусобицами барраярских форов. Может быть, наемников можно рассматривать, как лабораторную версию действительности? Должно быть, Оссер во времена заговора Фордариана был где-то поблизости и видел, как ведут себя большие парни. И все же не следует недооценивать сложность ситуации. Смерть в мелкой драке такая же реальность, как и во время грандиозного космического сражения. Черт побери, о чем это он? Какая смерть? Что общего у него с дендарийцами (или оссерианами)? Оссер прав: он действительно командовал в те дни всяким сбродом, может быть, даже подонками. Хотя, собственно говоря, за каким чертом ему снова связываться с дендарийцами? Сейчас он вправе держаться в стороне. Пускай всем этим занимается Оссер. Это его стихия. Но как легко снова стать Нейсмитом!.. Что будет, то будет. И кроме того, он не свободен. Такие вещи должен решать его начальник - капитан Унгари. Первое, что сделал Унгари, когда вернулся и выслушал доклад Овермана, - указал Майлзу именно на это. Как у человека, умеющего сдерживать свои чувства, его ярость проявлялась в мелочах: более резком тоне и углубившихся складках вокруг рта и глаз. - Вы лишились своего прикрытия! А это первое правило для успеха в нашем деле. - Сэр, разрешите заметить, я не раскрывал свое прикрытие, - спокойно ответил Майлз. - Это сделал Чодак. Он тоже понял, что подвел меня. И извинялся как только мог. - На самом деле Чодак был умнее, чем казался. Он не отдал предпочтения ни одной из сторон, рвущихся командовать дендарийцами. Расчет или случайность? Либо Чодак на редкость умен, либо удачлив. В любом случае он мог быть полезным Майлзу... Унгари, хмурясь, сидел перед пластиной головизора, только что воспроизводившего запись разговора Майлза с наемником. - Мне ясно одно: личность Нейсмита вообще опасно задействовать. Если маленький дворцовый переворот Оссера таков, каким описал его этот ваш парень, значит, идея Иллиана, что вы можете взять и приказать дендарийцам убираться, - не более чем мыльный пузырь. Мне с самого начала казалось, что слишком уж это просто. - Унгари прошелся по комнате, постукивая кулаком по ладони. - Что ж, попробуем все-таки извлечь пользу из Виктора Рота. Хотя я предпочел бы запереть вас покрепче... Странно, все его начальники хотят этого. - Лига снова пожелал увидеться с Рота. Сегодня вечером. Может, чтобы сделать заказ на партию нашего липового товара. Потяните за эту ниточку - я хочу проникнуть на следующий уровень его организации. Мне нужен его босс или босс его босса, - Унгари остановился перед Майлзом. - Как вы думаете, на кого работает Лига? На Цетаганду? Джексонианский Консорциум? На кого-нибудь из десятка других? Унгари протестующе поднял руки. - Здесь слишком мало наших агентов. Но если будет доказано, что таинственная организация Лиги - всего лишь цетагандийские марионетки, имеет смысл заслать к ним специального агента. Постарайтесь разузнать это! Намекните, что у вас есть еще кое-что. Берите взятки. Втирайтесь в доверие. И форсируйте события.

Майлз позвонил в колокольчик у двери гостиницы. Щека дернулась. Проклятый тик. Он откашлялся и расправил плечи. Оверман осматривал пустой коридор. Зашипев, дверь открылась, и Майлз удивленно моргнул. - А, мистер Рота. - Мелодичный, непринужденный голос принадлежал маленькой блондинке, которую он видел сегодня утром на площади. Сейчас она была в облегающем красном комбинезоне из шелка. Сверкающий красный гофрированный воротник обрамлял ее точеную головку. Красные замшевые ботинки на высоком каблуке завершали картину. Она приветствовала Майлза ослепительной улыбкой. - Извините, - не помня себя произнес он. - Я, должно быть, не туда попал. - Совсем нет. - Тонкая рука поднялась в приглашающем жесте. - Вы как раз вовремя. - У меня здесь назначена встреча с мистером Лигой. - Я вместо него. Входите же. Меня зовут Ливия Ну. Что ж, вряд ли у нее есть оружие. Майлз вошел и не удивился, завидев ее телохранителя, скучающего в углу комнаты. Человек кивнул Оверману, тот кивнул в ответ. Оба насторожились, как коты. А где же третий? Очевидно, не здесь. Ливия подошла к сверхсовременной гидрокушетке и изящно устроилась на ней. - Мистер Лига - ваш подчиненный? - спросил Майлз. Не может быть. Ведь Лига сказал, что не знает, кто эта дама... Она немного помолчала. - В некотором смысле да... Кто-то из них, безусловно, лгал - хотя нет, не обязательно. Если она из верхушки организации Лиги, он мог и не знать ее. - ...можете считать меня посредником. О Боже! На этой станции шпионы так и кишат. - И на кого же вы работаете? - Видите ли, - красавица тонко улыбнулась. - Одно из преимуществ ведения дела с мелкими поставщиками - то, что они не задают вопросов. Одно из немногих преимуществ. - Я полагаю, "не задавать вопросов" - девиз Дома Фелл. У них есть преимущество - надежная база. А мне приходится быть осторожным, продавая оружие людям, которые, может быть, завтра будут стрелять в меня. Ее голубые глаза неправдоподобно широко раскрылись. - Кто же захочет в вас стрелять? - Люди, введенные в заблуждение, - наугад бросил Майлз. Черт возьми, он не контролирует разговор. - Мы должны поболтать. - Ливия Ну приглашающе указала на кушетку. - Садитесь же, Виктор. Послушайте, - кивнула она своему телохранителю, - почему бы вам не подождать за дверью? Майлз присел на краешек кушетки, пытаясь определить возраст женщины. Кожа на ее лице, девически гладкая, на веках была дряблой. Майлз вспомнил приказ Унгари - берите взятки, втирайтесь в доверие... - Вероятно, вам тоже придется подождать снаружи, - сказал он Оверману. Тот явно пожалел, что не может разорваться пополам, - такое тягостное недоумение читалось в его глазах. Наконец он решился - выбрал вооруженного мужчину, спутника Ливии Ну. После того, как они остались вдвоем, Майлз выдавил из себя улыбку - как он надеялся, достаточно светскую. Женщине определенно хотелось выглядеть соблазнительной. Майлз осторожно откинулся на подушки: кажется, так ведет себя человек, который жаждет быть соблазненным? Типичная сценка из шпионских романов, которой, по словам Унгари, в жизни нет места. Может быть, такое просто не случалось с Унгари? Рука женщины потянулась к вырезу комбинезона - интригующее движение - и вытащила оттуда знакомый миниатюрный диск. Когда Ливия наклонилась, чтобы вставить его в видеопроигрыватель, стоящий на низком столике перед ними, Майлзу потребовалось некоторое время, чтобы переключиться на проигрыватель. Маленькая сверкающая фигурка солдатика проделала свою порцию стилизованных жестов. Стало быть, эта дама действительно стоит над Лигой. Отлично. - Совершенно замечательная вещь, Виктор. Каким образом вы достали это? - Везение. - И как много вы можете поставить? - К сожалению, весьма ограниченное количество. Скажем, пятьдесят штук. Я же их не делаю сам. Лига говорил с вами о цене? - Да, и она кажется мне безумно высокой. - Если вы найдете другого поставщика, который предложит вам меньшую цену, буду счастлив скинуть десять процентов. - Майлз, сидя на кушетке, ухитрился поклониться. У нее вырвался приглушенный смешок. - Объем поставок также недопустимо мал. - Взявшись за дело с умом, то есть достаточно быстро, можно заработать даже на такой партии. Например, продать действующие модели заинтересованным правительствам. Я лично собираюсь заработать на этом прежде, чем рынок насытится и цены упадут. Что мешает вам следовать моему примеру? - Тогда о чем мы вообще говорим? Продавайте их прямо правительствам. - А почему вы решили, что я этого не делаю? - улыбнулся Майлз. - Но примите во внимание проделанную мной дорогу. Я прибыл сюда через Барраяр и Пол и должен вернуться либо через Архипелаг Джексона, либо через Цетагандийскую империю. К великому сожалению, на любом из этих путей меня могут освободить от груза без всякой компенсации. - Хорошо ли он справляется с ролью? А ведь это действительно вопрос - каким образом Барраяр достал действующую модель полевой защиты? И существует ли настоящий Виктор Рота? Если да, где он сейчас? И где Иллиан раздобыл их корабль? - Так вы возите с собой свой товар? - Я этого не говорил. - Хм, - усмехнулась красавица. - Можете ли вы поставить прямо сегодня один образец? - Какого размера? - Небольшой. - Палец с длинным алым ногтем прочертил линию от груди до бедер. Майлз огорченно вздохнул. - К несчастью, наши модели предназначены для солдат и представлены размерами от среднего до большого. - Как это непродуманно со стороны производителя! - Полностью с вами согласен. Она посмотрела на него более внимательно. Не стала ли ее улыбка чуточку искренней? - Однако я предпочитаю продавать свой товар оптом. Если ваша организация финансово не готова... - Да, вероятно, нам потребуется некоторое время. - Надеюсь, не слишком долгое. Я скоро уезжаю. Она что-то пробормотала про себя, потом, нахмурясь, взглянула на него. - Куда же вы летите? Унгари все равно должен представить официальный маршрут полета. - На Аслунд, вероятно. - Что ж... Мы должны прийти к соглашению. Как вы думаете? Может быть, эти синие огоньки и есть то, что называют ведьмиными очами? Их воздействие было неодолимым, почти гипнотическим. Кому-кому, а ему нельзя расслабиться, посчитав эту красавицу очаровательной куколкой, и только. - Могу я встретиться с вашим боссом? - С кем? - снова нахмурилась женщина. - С человеком, что был с вами этим утром. - Вот как?! Значит, вы видели его. - Да. И просил бы вас устроить встречу с ним. Займемся наконец делом. Только помните - бетанские доллары . - Но сначала все-таки удовольствие. - Душистое дыхание щекотало ему ухо. Зачем ей это нужно? Унгари велел не разрушать прикрытия. Для Виктора Рота естественно брать от жизни все, что можно. Плюс десять процентов. - Вы не должны... - с трудом выговорил Майлз: сердце у него билось слишком быстро. - Не имею привычки ради бизнеса делать то, чего мне не хочется, - промурлыкала она. И действительно, какой смысл соблазнять маленького, плохо одетого торговца контрабандным оружием? Какое удовольствие может доставить ей это? Представив себя объясняющимся по этому поводу с Унгари, Майлз содрогнулся. Но тонкая рука уже коснулась его щеки. Его рука сама собой поднялась, чтобы коснуться платиновых волос. Ощущение, как он и предполагал, было необычным и таким приятным... И вдруг рука, лежащая на его шее, напряглась. Инстинктивно Майлз вскочил. Какой же он идиот. Это была ласка, а не попытка удушения. Для нападения поза была совершенно неподходящей. Красавица приподнялась, раскинув нежные руки по подушкам. - О, Виктор! Я вовсе не собиралась укусить вас. Майлз покраснел до корней волос. - Мне пора. Он прочистил горло, чтобы голос звучал нормально, затем вынул видеодиск из проигрывателя. Ее рука потянулась было к диску, потом упала назад, выказывая отсутствие всякого интереса. Майлз нажал кнопку у дверей. Оверман появился в дверном проеме мгновенно. Майлз расслабился. Если бы телохранителя не оказалось сейчас на месте, гадать больше не потребовалось бы: все подстроено заранее. И сцена обольщения тоже. Но Оверман был тут как тут и тревожно смотрел на Майлза. - Может быть, позже... - бормотал Майлз. - После того, как я поставлю груз... Мы встретимся. Поставит несуществующий груз? Кому и куда? Что он плетет? Женщина покачала головой. Когда Майлз выходил, вслед ему раздался мелодичный смех. Он звучал чуточку нервно...

Майлз проснулся от ударившего в лицо света. Да, в его каюте горели все светильники. В дверях стоял Унгари. За его спиной - заспанный пилот в одном белье. - Оденетесь позднее, - почти крикнул Унгари пилоту. - Сначала покиньте док, затем отведете корабль за пределы десяти тысяч километров. Я скоро подойду и помогу проложить курс. - И процедил сквозь зубы: - Как только узнаю, куда, черт возьми, мы летим. Шевелитесь! Пилот исчез. Унгари метнулся к койке Майлза. - Форкосиган, что произошло в этой проклятой комнате? Майлз закрыл глаза: горящие лампы слепили его, а опрокинутое лицо Унгари казалось страшным сном. Он подавил желание залезть под одеяло. - Что? - Голос у него был хриплый, словно чужой. - Только что меня предупредили об ордере, выданном службой безопасности Пола на арест Виктора Рота. У нас с вами буквально пять минут. - Но я даже не прикоснулся к леди! - запротестовал ошеломленный Майлз. - В комнате, где вы встречались, найдено тело убитого Лига. - Как?! - Лаборатория уже определила время убийства - оно приходится на время вашей встречи. Предполагаемой встречи. Приказ на арест передадут по коммуникационной сети через пару минут, и тогда нас не выпустят отсюда. - Но я здесь ни при чем! Я даже не видел Лигу. Вместо него на встречу пришла Ливия Ну, его босс. Но если бы, не дай Бог, мне и пришлось сделать такое, я бы немедленно сообщил вам! - Благодарю, - отрезал Унгари. - Рад слышать. Вас, конечно же, подставили. - Но кто?! Только Ливия Ну могла заставить Лигу расстаться со сверхсекретным видеодиском таким страшным способом. А если она не начальник покойного или член его преступной организации, то кто же? Мы должны узнать об этом! Это может быть началом большой игры, сэр! - Это может быть концом нашей миссии. Дьявольщина! Теперь мы не можем вернуться на Барраяр через Пол. Здесь нам дорогу перерезали. - Унгари, думая вслух, ходил по каюте. - Я хочу добраться до Аслунда. В настоящий момент договор о взаимной выдаче преступников разорван, но... тут дело осложняется вашими отношениями с наемниками. Им уже известно, что Рота и Нейсмит - одно лицо. И все ваша проклятая неосторожность! - Да, если Чодак не солгал, вряд ли адмирала Нейсмита встретят с распростертыми объятиями, - согласился Майлз, пропустив мимо ушей несправедливое обвинение. - Станция Консорциума на Архипелаге Джексона вообще не имеет договоров о выдаче. Ни с кем. Ваше прикрытие погорело. И Рота, и Нейсмит - пустышки. Значит, остается Консорциум. Я доставлю корабль туда, уйду в подполье и доберусь до Аслунда сам. - А я, сэр? - Вам с Оверманом придется проделать длинную дорогу домой. Домой. Домой с позором. - Сэр, бегство - неважное решение. А что, если мы останемся здесь и снимем с Рота обвинение? Тогда мы не будем отрезаны, а Рота как был, так и останется вполне надежным прикрытием. Может быть, от нас как раз и ждут, чтобы мы бежали? - Вряд ли кому известно, что у меня свой источник информации в службе безопасности Пола. Нет. Нас определенно хотели запереть в доке. - Унгари стукнул кулаком по ладони. - Значит, Консорциум. Он повернулся и вышел, стуча каблуками. Смена вибрации пола и давления, а также несколько приглушенных клацающих звуков свидетельствовали, что корабль покидает станцию Пол-6. Майлз громко сказал в пустоту каюты: - А если те, кто играет с нами в эту игру, приняли во внимание обе возможные реакции? Я бы, например, так и сделал. - Он сокрушенно покачал головой и поднялся: одеться и последовать за Унгари.

9

Станция Джексонианского Консорциума, как показалось Майлзу, отличалась от станций Пола главным образом ассортиментом предлагаемых товаров. Он стоял на площади, мало отличающейся от такой же на Поле-6, у автомата для продажи видеокниг и прокручивал на экране гигантский каталог порнографии. Несколько раз, к своему смущению, Майлз задерживался на отдельных позициях, но, мужественно борясь с искушениями, он все-таки одолел его и добрался до раздела военной истории. Увы, здесь выбор не отличался разнообразием. Майлз вставил кредитную карточку, и машина выкинула три упаковки с дисками. Не то чтобы его так уж интересовало "Краткое изложение стратегии Треугольника в войнах Миноса-4", но предстояла длинная и скучная дорога, а сержанта Овермана не назовешь блестящим собеседником. Засунув диски в карман, Майлз вздохнул. Напрасная трата времени и сил. Конечно, он думал не о дисках. Унгари организовал "продажу" корабля Виктора Рота, вместе с пилотом и техником фиктивному покупателю, который, разумеется, в свое время доставит их обратно - службе безопасности Барраяра. Жалкие попытки Майлза предложить шефу варианты, позволяющие извлечь хоть какую-то пользу из Виктора Рота, Нейсмита или даже младшего лейтенанта Форкосигана, прекратились после поступления из штаб-квартиры Имперской безопасности шифрованного послания, предназначенного только Унгари. Тот удалился расшифровывать его и через полчаса вернулся бледным, как полотно. Отменив все задуманные мероприятия, меньше через час он отбыл на торговом корабле на станцию Аслунд. Один. Отказавшись наотрез объясниться с Майлзом и даже с Оверманом. Кто из них на кого оставлен - Оверман на Майлза или наоборот, - сказать было трудно. Оверман вел себя скорее не как подчиненный, а как нянька: он отговаривал Майлза от попыток осмотреться на станции и настаивал, чтобы тот - от греха подальше - вовсе не покидал гостиничного номера. Они ожидали отправления эскобарского лайнера, совершающего беспосадочный рейс на Эскобар. Там им надлежало явиться в барраярское посольство, которое, без сомнения, доставит их домой. Домой - с пустыми руками. Майлз взглянул на часы. До посадки двадцать минут. Надо бы где-нибудь присесть. С тоской взглянув на преследующего его, как тень, Овермана, Майлз двинулся через площадь. Недовольно хмурясь, Оверман последовал за ним. Майлз думал о Ливии Ну. Не ответив на ее призыв, он, без сомнения, прошел мимо приключения, которого еще не было в его короткой жизни. Однако в ее взгляде не было любви. Что угодно, только не любовь. Ну и что? Следовало как раз опасаться женщины, которая могла бы влюбиться в Виктора Рота с первого взгляда. Огонек, зажегшийся в глазах синеглазой красавицы, напоминал блеск в глазах гурмана, разглядывающего необычную закуску. Майлз припомнил, что все время их недолгого свидания он чувствовал себя так, будто у него из ушей торчит петрушка. Ливия Ну могла одеваться, как куртизанка, двигаться, как куртизанка, но в ней совсем не было присущей куртизанкам вкрадчивости. Было другое - сила в оболочке беспомощности. Неуспокоенность. И красота. Куртизанка, преступница, шпионка - кем она была? (Но главное - с кем?) Боссом Лиги или его соперницей? Или его роком? Сама ли она убила этого похожего на кролика человека? Майлз все больше убеждался: эта авантюристка с серебристыми волосами - ключевая фигура в головоломке Ступицы Хеджена. Они должны были не убегать от нее, а следовать за ней во что бы то ни стало. И секс был не единственной упущенной им возможностью. Ушедший в себя Майлз поднял голову и увидел, что путь ему преградили два головореза. Офицеры безопасности, с усмешкой поправил он себя. Ну, что теперь? - Слушаю вас, джентльмены. Один из громил взглянул на второго - настоящего великана. Великан откашлялся. - Мистер Виктор Рота? - А если и так? - Куплен ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве некоего Сиднея Лиги. Будете перекупать? - Может быть. - Майлз поморщился. - И кто заплатил за мой арест? - Некто по имени Кавилло. Майлз покачал головой. - Даже не слышал о таком. А он случайно не из службы безопасности Пола? Офицер взглянул на экран своего электронного блокнота. - Нет. - И доверительно добавил: - Они почти никогда не платят нам. Думают, мы обязаны выдавать им преступников бесплатно. Как будто нам нужны их преступники! - Значит, для вас это вопрос спроса и предложения. - Майлз вздохнул. Вероятно, Иллиан не будет против таких трат. - И в какую сумму этот Кавилло оценил меня? Офицер снова сверился с блокнотом. Брови его поползли вверх. - Двадцать тысяч бетанских долларов. Верно, вы ему позарез понадобились. Майлз присвистнул: - У меня нет таких денег при себе. Офицер вытащил электрошоковую дубинку. - В таком случае - пойдемте. - Я должен отдать кое-какие распоряжения. - Сделаете ваши распоряжения из тюрьмы. - Но я опоздаю на корабль! - Очень может быть, - согласился офицер. - Вряд ли он будет вас ждать. - А если этому безвестному Кавилло только того и надо? И он откажется от ордера? - В таком случае он потеряет внесенный им большой залог. Да, джексонианское правосудие воистину слепо. Им торгуют налево и направо. - Можно мне сказать пару слов моему помощнику? Офицер подозрительно осмотрел Овермана. - Только поскорее. Майлз повернулся в Оверману и тихо спросил: - Что вы об этом думаете, сержант? - И добавил еще тише: - Кажется, на вас у них ордера нет... Оверман явно растерялся. А глазах его был ужас. - Нам бы с вами только до корабля добраться... Остальное подразумевалось само собой. Эскобарцы разделяли неодобрительное отношение властей Пола к джексонианскому "закону". Попав на борт лайнера, Майлз оказался бы тем самым на территории Эскобара. Капитан его не выдаст. Способен ли этот окаянный Кавилло купить целый эскобарский лайнер со всеми его потрохами, то бишь пассажирами? Цена должна быть астрономической. - Попробуем! Майлз повернулся к офицерам Консорциума, показывая, что готов следовать за ними. И тут Оверман начал. Мощным ударом сержант выбил дубинку из рук первого громилы. Налетев на второго, он изо всех сил врезал ему по голове. Майлз не терял времени даром. Он уже летел по площади со всей скоростью, на какую был способен. И тут он увидел третьего из полицейских, в штатском. Майлз понял, кто это, по сиянию силовой ловушки, которую тот швырнул ему под ноги. Когда Майлз нырнул вперед, чтобы сберечь свои хрупкие кости, мужчина насмешливо хрюкнул. Ударившись о покрытие площади с такой силой, что у него перехватило дыхание, Майлз стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Лодыжки, схваченные ловушкой, обожгло, как огнем. Он перевалился набок, чтобы оглянуться. Громила поменьше, стоял, согнувшись и охватив голову руками, видимо не оправившись еще от удара. Второй поднимал электрошоковую дубинку, отлетевшую в сторону. По методу исключения неподвижная масса на тротуаре могла быть только Оверманом. Осмотрев Овермана, второй громила покачал головой и, переступив через него, направился к Майлзу. А первый, вытащив свою дубинку, опустил ее на голову упавшего и, не оглядываясь, последовал за товарищем. За Овермана, очевидно, платить никто не хотел. - За сопротивление при аресте полагается десятипроцентная надбавка, - хладнокровно объявил разговорчивый офицер. Над Майлзом сверкающими колоннами возвышались его начищенные высокие ботинки. Дубинка с маху опустилась. После третьего удара Майлз вскрикнул. После седьмого потерял сознание. Когда он пришел в себя, два одетых в форму человека волокли его куда-то. Дыхание было сбитым и аритмичным, не хватало кислорода. По телу ледяными волнами прокатывалась боль. Майлз смутно замечал мелькающие, как в калейдоскопе, лифты и коридоры. Потом коридоры стали какими-то голыми - наверное, казарма или полицейский участок. Наконец они остановились. Когда конвоиры отпустили его, Майлз мешком свалился на пол. Поверх рабочего стола на него смотрел офицер. Чья-то рука ухватила его за волосы и запрокинула голову назад. Красная вспышка обожгла, ослепила его. Глаза совершенно перестали выносить свет. Потом его трясущиеся ладони грубо приложили к чему-то вроде идентификационной пластины. Когда Майлза оставили в покое, он снова рухнул на пол. Карманы были вывернуты наизнанку, парализатор, документы, билеты - все свалили в одну пластиковую сумку. Когда его белую куртку, полную секретов, сунули туда же, Майлз пытался протестовать, но бесполезно. Сумку закрыли, приложив к застежке его большой палец. Тюремный офицер вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть лежащего на полу. - Он хочет откупиться? - М-м... - промычал Майлз, когда его голову снова приподняли за волосы. - Говорил, что хочет, - ответил один из громил. Тюремщик покачал головой. - Надо подождать, пока исчезнут последствия шока. На этот раз вы, ребята, перестарались. Это же просто карлик. - Да, но с ним был здоровый парень, и он-то задал нам жару. А этот мутантик, кажется, главный. Пусть и платит за двоих. - Точно, - согласился тюремщик. - Ну что ж, подождем, пока он очухается. Киньте его пока что в арестантскую. - Ты уверен, что это хорошая идея? При его странной наружности арестантам наверняка захочется потешиться с ним. А он, глядишь, еще выкупит себя. - Гм, - тюремщик осмотрел Майлза оценивающим взглядом. - Тогда суньте его в предвариловку, к технарям с Марды. Они парни тихие и не полезут к нему. К тому же их скоро выпустят. Майлза снова потащили куда-то. Ноги ему не подчинялись, только спазматически подергивались. Экзоскелет, видимо, усилил эффект от электрошока, а может, сказалось воздействие поля ловушки. Затем перед его воспаленными глазами появилась длинная комната с рядами коек у стен. Громилы довольно аккуратно положили его на свободную кровать в углу. Старший набросил на дрожащее тело старое одеяло, и они ушли. Некоторое время ничто не мешало Майлзу наслаждаться всей гаммой новых для него физических ощущений. Ему всегда казалось, что нет такой боли, которой он еще не изведал, но шоковые дубинки громил затронули такие нервные окончания, синапсы и узлы, о существовании которых он даже не подозревал. Ничто так не способствует погружению в себя, как боль. Становишься солипсистом. В этом было, как ни странно, некоторое облегчение - только бы прекратились эти эпилептические судороги, изматывающие его... Перед глазами колебалось чье-то лицо. Знакомое лицо. - Грегор! Как я рад... - бессмысленно пробормотал Майлз. Потом почувствовал, как его слезящиеся глаза раскрываются, все шире и шире, почти вылезая из орбит. Он поднял руку и ухватил Грегора за одежду, бледно-голубой холщовый арестантский халат. - Что ты здесь делаешь?! - Это долгая история. - А-а? - Майлз, с трудом приподнявшись, дико водил глазами, выискивая наемных убийц, шпионов, призраки, неизвестно что. - Боже мой! Где... Грегор толчком в грудь уложил его обратно. - Успокойся. - Потом шепотом: - И заткнись! Не сказал бы, чтобы ты хорошо выглядишь. Но сидевший на краю койки товарищ по несчастью выглядел не лучше Майлза. Бледный, измученный, на щеках щетина. Обычно коротко подстриженные и тщательно причесанные волосы спутаны, светло-карие глаза лихорадочно блестят. У Майлза перехватило дыхание. - Меня зовут Грег Бликмен, - медленно и внятно сообщил ему император Барраяра. - А я забыл свое имя, - запинаясь, произнес Майлз. - Ах, да, Виктор Рота. Кажется, так. Но скажи мне скорее, что случилось? Как ты здесь оказался? Грегор рассеянно огляделся. - Мне кажется, стены везде имеют уши. И эти не исключение. - Все может быть. - Майлз немного успокоился. Человек на соседней койке раздраженно пробормотал что-то вроде: "Провалитесь вы все...", повернулся к ним спиной и накрыл голову подушкой. - Ты здесь по собственной воле? - Помнишь, мы с тобой в прошлый раз шутили насчет того, чтобы убежать из дома? - Ну? - Так вот, - Грегор вздохнул, - это, как выяснилось, жуткая глупость. - Неужели не мог раньше догадаться? - Я... - Грегор замолчал и посмотрел на дверь, откуда высунулась голова охранника. Через секунду раздался крик: "Даю пять минут!" - А, черт! - Что это? - За нами пришли. - Кто за кем... Что здесь происходит, Грегор... Грег... - Я получил место на грузовом корабле, по крайней мере я так думал, но они выставили меня оттуда. Не заплатив, - торопливо начал Грегор. - У меня не осталось даже марки. Попытался устроиться на отходящий корабль, но прежде чем мне это удалось, был арестован за бродяжничество. Джексонианская Фемида просто безумна, - горько добавил он. - Это мне известно. Дальше? - Потом они провели что-то вроде вербовочной кампании. Похоже, какой-то делец продает опытных техников Аслунду - для работы на их станции в Ступице, где жуткие условия труда - никакой техники безопасности. - Рабский труд? - Что-то вроде. И пряник здесь в том, что после объявления приговора нас, бродяг, должны отправить на станцию Аслунд. Большинство не очень возражает. Работа, правда, не оплачивается, но мы - то есть они - будем сыты, и крыша над головой найдется, а главное - джексонианское правосудие будет далеко. Так что большинству нечего терять, зато укрыться от здешних судей - самое настоящее счастье. Кое-кто надеется со временем выбраться с Аслунда на каком-нибудь проходящем корабле. Безденежье не считается там пороком. В голове у Майлза стучало. - Значит, тебя забирают? Глаза Грегора сделались огромными на кажущемся спокойным лице. - Думаю, прямо сейчас. - Так. Что я должен делать... - А как ты отыскал меня? - спросил Грегор, беспокойно глядя в другой конец комнаты, где одетые в голубые халаты мужчины и женщины, ворча, поднимались на ноги. - Ты здесь, чтобы... Майлз, не отвечая, огляделся. Одетый в голубой халат мужчина на соседней койке повернулся к ним лицом и разглядывал их скучающе и угрюмо. Он был не слишком высок... - Послушайте! - Майлз, как краб, сполз с койки и доковылял до соседней. - Хотите избавиться от этого путешествия? В глазах человека зажегся интерес. - А как? - Обменяемся одеждой. Обменяемся личностями. Вы займете мое место, я - ваше. Мужчина взглянул на него с подозрением. - Зачем тебе это? - Никакой хитрости здесь нет. У меня есть кредит, и я хочу через некоторое время выкупиться отсюда. - Майлз понизил голос: - И еще... я должен доплатить за то, что сопротивлялся при аресте. - Понятно! - Отыскав именно в этом обстоятельстве хитрость, мужчина как-то неприятно оживился. - Пожалуйста! Я хочу уйти с... моим другом. Прямо сейчас. В комнате стоял гомон, техники сбились группой в дальнем конце комнаты: они покидали свое пристанище. Грегор медленно зашел с другой стороны койки соседа. Тот вдруг набычился. - Нет, - заявил он. - Я не хочу иметь никаких дел с полицией; я-то не спорил с властями. - Он сел, поправляя халат, готовый подняться и присоединиться к остальным. Майлз, скрючившийся возле него, взмолился: - Пожалуйста... Между тем занявший идеальную позицию Грегор метнулся вперед. Он крепко схватил мужчину за шею и перебросил его через койку, спрятав от ненужных взглядов. Слава Богу, барраярская аристократия все еще сохраняла традиции обязательной военной подготовки своих отпрысков. Майлз постарался выпрямиться, чтобы загородить друга и императора. Из-за кровати слышалось пыхтение, потом приглушенный шум ударов. Через несколько мгновений из-под нее вылетел голубой арестантский халат и упал прямо к обутым в сандалии ногам Майлза. Усевшись на корточки, он одел его прямо поверх своей зеленой шелковой рубашки (к счастью, халат был великоват), затем с великим трудом натянул последовавшие за халатом брюки. Еще несколько глухих ударов, странный шум - видимо, потерявшего сознание человека запихивали под койку - и над кроватью возник запыхавшийся бледный Грегор. - Никак не могу завязать эти чертовы шнурки на поясе, - пожаловался Майлз. Руки у него дрожали, как у алкоголика. Грегор завязал Майлзу пояс и подвернул слишком длинные брючины. - Нужно достать его документы, иначе не сможешь получать пищу или регистрировать рабочие кредиты, - пробормотал он уголком рта и облокотился на спинку кровати, приняв беспечную позу, хотя вряд ли кто-нибудь обратил на них внимание во всеобщей суматохе. Майлз пошарил в чужих карманах и обнаружил там стандартную компьютерную карточку. - Прекрасно. - Он приблизился к Грегору, улыбаясь мертвой улыбкой: - Я сейчас грохнусь в обморок. Грегор поддержал его за локоть. - Держись! Иначе нас застукают. Они очень медленно пересекли комнату и встали в хвост очереди из неспокойных, невеселых людей в голубых халатах. Возле двери сонный охранник проверял их, проводя сканером по карточкам. - ...двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять. Все. Забирайте. Их передали другой группе охранников, наряженных в ливреи какого-то второстепенного джексонианского Дома, черные с золотом. Пока толпу выводили из следственного изолятора, Майлз брел, опустив голову. На ногах он держался только с помощью Грегора. Они прошли по одному коридору, потом по второму, спустились на лифте - Майлза при этом чуть не вырвало - и вышли в длинный узкий коридор, казавшийся бесконечным. "А что, если по этой чертовой карточке можно определить наше местопребывание?" - мелькнуло в голове у Майлза. При следующем спуске он уронил ее в шахту лифта. Маленькая карточка тихо и незаметно исчезла в полумраке. Наконец их вывели из дока, потом провели через наружный люк. Немного невесомости при переходе по гибкой причальной трубе - и они на корабле. Где вы сейчас, сержант Оверман? Это был определенно транспорт местного сообщения, не предназначенный для п-в-переходов и притом не очень большой. Мужчин отделили от женщин и направили в разные концы коридора, вдоль которого тянулись двери в четырехместные кабинки. Техники занимали их наобум; охрана не вмешивалась. Майлз быстро сориентировался. - Если постараться, можно занять кабинку целиком, - бросил он Грегору. Нырнув в ближайшую к ним, они нажали кнопку закрытия двери. К ним пытался было ввалиться еще один представитель даровой рабочей силы, но, встреченный дружным: "Все занято!" - быстренько ретировался. Больше их не тревожили. Кабина была маленькой и грязной. Такая роскошь, как постельное белье, конечно, отсутствовала, но канализация и водопровод работали. Майлз выпил тепловатой воды, услышал, как закрывается люк и почувствовал, что корабль отходит от дока. Спасены! Надолго ли? - Как ты думаешь, скоро очнется этот парень, которого ты придушил? - спросил Майлз Грегора, присевшего на край одной из коек. - Понятия не имею. До этого я никого еще не душил, - Грегор выглядел совсем больным. - Но что-то как будто хрустнуло у меня под руками... Боюсь, я сломал ему шею. - Он дышал, - успокоил его Майлз, подходя к нижней полке напротив и осматривая ее. Паразитов вроде не было, и он осторожно сел. Сильные судороги, слава Богу, прошли, осталась мелкая противная дрожь в коленях, но слабость все еще была ужасающая. - Когда он очнется - или когда его найдут, - полиции не понадобится много времени, чтобы понять, где я. И чего я полез за тобой? Мне бы подождать немного, а потом двинуться к тебе и выкупить тебя. Если, конечно, ты не откупился бы сам. Почему ты не остановил меня? Грегор посмотрел на него с недоумением. - Я думал, ты знаешь, что делаешь. Разве тебя послал не Иллиан? - Нет. - Я был уверен, что теперь ты у Иллиана. И что он послал тебя отыскать меня. Так, значит, это... не спланированное освобождение? - Нет! - Майлз покачал головой и немедленно пожалел об этом. - Может быть, начнешь теперь сначала? - Сначала... Я был с недельным визитом на Комарре. Под куполами. Переговоры на высоком уровне по поводу использования п-в-туннелей - мы все еще бьемся, чтобы эскобарцы разрешили проход нашим военным кораблям. Кто-то предложил их экспертам опечатывать на время прохода наше оружие. Наши посчитали, что это слишком большая жертва, эскобарцы сомневались. Я подмахнул пару соглашений, которые предложил совет министров. - Отец заставил тебя хотя бы прочитать их? - Еще бы! Как бы там ни было, в то утро был военный парад, вечером торжественный ужин, закончившийся рано, поскольку два-три участника переговоров должны были успеть на свои корабли. Я вернулся в свою резиденцию, старинный городской дом какого-то олигарха. Дом большой, стоит на краю купола, возле космопорта. Мои апартаменты располагались высоко. Я вышел на балкон - но толку было мало: все равно под этим куполом я задыхался. - Да, комарриане не выносят свежего воздуха, - заметил Майлз. - Я знавал одного, у которого были проблемы с дыханием - вроде астмы, - как только он выходил наружу. Чисто психосоматическое заболевание. Грегор, разглядывая носки ботинок, пожал плечами. - Во всяком случае, я заметил, что охраны не видно. Это было что-то новенькое. Как образовалась эта дыра - неизвестно. Перед этим часовой стоял. Думаю, решили, что я уснул. Пробило полночь, а я все еще стоял там. И вдруг перегнулся через перила балкона и подумал - что будет, если я брошусь вниз... Грегор замолчал. - Все происходит мгновенно, - сухо отрезал Майлз. Это состояние было ему знакомо, ох как знакомо. Грегор взглянул на него и иронически улыбнулся. - Наверное, я был пьян. - Да, все очень быстро. Расколоть себе череп, - пара пустяков. Может, с полминуты больно, а может, и нет. Просто огненная вспышка. - Майлз вздрогнул. - Если бы я бросился вниз, - монотонно продолжал Грегор, - то упал бы на деревья. Тут до меня дошло, что лучше просто слезть. Это гораздо легче. Тогда я почувствовал себя свободным, как будто и вправду умер. Я начал спуск. Никто меня не остановил, хотя все время я боялся, что кто-то окликнет меня. Потом я оказался в грузовой части порта. В баре. Сказал одному парню, свободному торговцу, что я навигатор локального пространства. Собственно, я и был им, когда служил на корабле. Сказал еще, что потерял документы и боюсь барраярской службы безопасности. Он поверил - дал мне место. Когда ординарец пришел будить меня утром, мы уже давно снялись с орбиты. Майлз куснул костяшки пальцев. - Значит, с точки зрения Имперской безопасности ты испарился, как дым, из хорошо охраняемой комнаты. Ни записки, никаких следов - и все это произошло на Комарре. - Корабль следовал через Пол, - все так же бесцветно продолжал Грегор, - и потом, без остановок, на станцию Консорциума. Дела у меня пошли не очень хорошо. Я думал, будет лучше. И ошибся. Но я надеялся, что Иллиан уже ищет меня. - Комарра. - Майлз потер риски. - Ты понимаешь, что там произошло? Иллиан решил, что это политическое похищение. Бьюсь об заклад, он поднял на ноги всю службу безопасности и половину армии. В поисках тебя они разобрали эти купола по винтикам. Тебя не стали искать за пределами Комарры до... - Майлз посчитал дни на пальцах. - Иллиан должен был поднять всех своих внешних агентов почти неделю назад. Ага! Так вот что было в том послании, которое так ужаснуло Унгари и после которого он улетел, не допив свой кофе. Но это должно было быть во всех новостях!.. - В общем, так и случилось, - пробормотал Грегор. - Поступило официальное сообщение, что я заболел и удалился в имение Форкосиганов. Они, конечно, прячут правду. Теперь Майлз видел всю картину, как она есть. - Грегор, что же ты натворил! Они там с ума сходят! - Мне очень жаль, - виновато морщась, ответил Грегор. - Я понял, что сглупил, еще до того, как протрезвел. - Почему же ты не сошел на Поле и не обратился в барраярское посольство? - Мне казалось, я все же смогу... Черт возьми! - вдруг взорвался он. - Почему все эти люди вечно распоряжаются мной? - Ребячество, - с презрением процедил Майлз. Грегор гневно вскинул голову, но не ответил. Если на Ступице Хеджена узнают, кем в действительности является Грегор, начнется крупная игра. Джексонианцам он потребуется, чтобы взять за него выкуп. Аслунд, Пол, Верван - каждый по отдельности или все вместе будут искать политической выгоды. Цетагандийцы заинтересованы в нем больше всех. Если они смогут захватить Грегора, кто знает, какие методы психопрограммирования могут отрабатываться на нем? Какими угрозами попытаются сломить его волю? Сейчас они оба - пленники. Заперты на корабле, который принадлежит неизвестно кому. Кроме того, я могу в любой момент угодить в лапы горилл из Консорциума. Или того хуже. Однако каким бы незначительным ни был мой чин и в какой бы переплет я ни угодил, прежде всего я - офицер Имперской службы безопасности. Мы давали клятву охранять безопасность императора - символа Барраяра, объединяющего страну. Бедного Грегора, живого, незадачливого человека, втиснутого в рамки символа. Кому же присягал я на верность? Обоим - и символу, и человеку, Грегору, Грегу. Этот пленник, беглец, преследуемый целым миром, - моя забота. И только моя. У Майлза вырвался печальный смешок.

10

Когда последствия шока начали проходить и в голове у него прояснилось, Майлз решил прежде всего спрятаться. Грегор благодаря своему положению законтрактованного раба будет сыт и благополучен до самой станции Аслунд, если, конечно, его жизнь не осложнит присутствие столь нежелательной личности, как младший лейтенант Форкосиган. Скорее всего Майлз добавил еще одну строчку к перечню уроков, которые дала ему судьба: "Назовем это Правилом 27Б. Никогда не принимай важных решений во время судорог, вызванных электрошоком". Он начал осматривать маленькую кабину. Корабль не был предназначен для перевозки арестантов, и кабина проектировалась как дешевая пассажирская каюта, а не тюремная камера. Пустые ящики для багажа под обеими нижними полками отпадали - любой проверяющий прежде всего заглянет туда. Панель на полу. Такие обеспечивают доступ к межпалубным системам управления, трубопроводам, силовым линиям и гравитирующей решетке. Длинная, узкая, плоская... Раздавшиеся в коридоре грубые голоса заставили Майлза решиться. Он втиснулся в узкое пространство лицом вверх, вытянул руки вдоль тела и выдохнул. - Ты всегда гениально прятался, - пробормотал восхищенный Грегор и положил панель на место. - Да, но тогда я был чуточку поменьше, - пробормотал в ответ Майлз. Щеки сплющило. Трубы и выступающие углы различных устройств резали спину и ягодицы. Грегор уже защелкивал крепления панели. Стало темно и тихо. Так, наверное, чувствует себя заживо погребенный. Или цветок под прессом в гербарии. Или другой биологический экспонат. Консервированный младший лейтенант. Раздалось шипение открываемой двери; над Майлзом прогремели шаги, расплющив его еще больше. А вдруг заметят, что в этом месте шаги звучат глуше? - Встать, технарь! - раздался обращенный к Грегору голос охранника. Послышались глухие удары и хлопанье, как от переворачиваемых матрасов и открываемых ящиков. Что ж, он так и думал - в них сунутся в первую очередь. - Где этот тип, технарь? - По звуку шагов Майлз определил, что Грегор находится где-то возле стены, возможно, с заломленными за спину руками. - Какой тип? - спросил Грегор сдавленно. Без сомнения, стоит лицом к стене. - Твой маленький приятель-мутант. - Этот странный коротышка, который шел вместе со мной? Он мне вовсе не приятель. Слинял куда-то. Снова шарканье ног по полу... - А-а! - Руку императора, должно быть, заломили еще круче, с болью догадался Майлз. - Куда слинял? - Не знаю. Он плохо выглядел. Кто-то недавно отделал его электрошоковой дубинкой. Я тут совершенно ни при чем... Он вышел за несколько минут до того, как мы отчалили. Отлично, Грегор. Может, ты и в отчаянии, но дураком тебя не назовешь. Губы Майлза сплющились. Голова лежала на боку, на верхнюю щеку давила закрытая панель, вторая упиралась во что-то, напоминающее терку для сыра. Раздались глухие удары. - Я же сказал! Он ушел! Невнятное рычание охранника, треск электрошоковой дубинки, короткий болезненный вскрик и глухой стук - бесчувственное тело швырнули на нижнюю койку. Послышался голос другого охранника. - А может, он рванул обратно на станцию перед тем, как нам отчалить? - Что ж, тогда пусть они там и сходят с ума. Но лучше для верности обыскать весь корабль. Судя по разговору, ребята из изолятора готовы вставить фитиль за этого парня. - Они вставят или им вставят? - Хрен их поймешь. Ноги в ботинках - четыре, как определил Майлз - прогремели к двери. Зашипела закрывающаяся дверь, и все стихло. К тому времени, когда Грегор соберется освободить его, решил Майлз, у него на спине образуется просто великолепная коллекция синяков. Дышать было нечем. И пора помочиться. Ну же, Грегор! На Аслунде первым делом надо избавить императора Барраяра от рабского труда. Контрактные работники подобного сорта обречены на самые грязные и опасные работы, сопряженные с длительным воздействием проникающей радиации, использованием допотопных систем жизнеобеспечения, изматывающими дежурствами. Хотя, с другой стороны, такое прикрытие, как у Грегора, никому и во сне не приснится. Потом, когда они обретут свободу передвижения, необходимо разыскать Унгари с его запасом кредитных карточек и связей. А уж после этого... Что ж, после этого Грегор станет проблемой Унгари, только и всего. Все просто и понятно. Никаких причин для паники. Не забрали ли они Грегора с собой? Придется в таком случае освобождаться самому. А как... Раздался звук шаркающих шагов. Перед глазами Майлза возникла расширяющаяся полоса света. Панель открыли. - Ушли, - шепнул Грегор. Медленно, сантиметр за сантиметром, Майлз покинул свое неудобное ложе. Встать на ноги он попробует позднее. Надо передохнуть. Грегор одной рукой держался за красную отметину на лице. Потом опустил руку. - Ударили электрошоком. И... это не так страшно, как я ожидал. - Он, пожалуй, даже немного гордился этим. - Использовали малую мощность, - проворчал Майлз. Грегор уже нацепил маску безразличия, помогая Майлзу подняться с пола. Майлз ухватился за протянутую руку, со стоном выпрямился и бухнулся на койку. Отдышавшись, он поведал Грегору свои планы относительно Унгари. Грегор пожал плечами, уныло соглашаясь. - Пусть так. Это проще, чем мой план. - Твой план? - Я собирался добраться до барраярского консульства на Аслунде. - Ну что ж, отлично. - Майлз помолчал. - Грегор, скажи откровенно: тебе не улыбается моя помощь? - Я и сам могу помочь себе. Уж на это я еще способен. Но... у меня был еще один план. - Какой же? - Не встречаться с барраярским консулом... Может, это и хорошо, что ты появился. - Грегор лег на койку и слепо уставился вверх. - Ясно одно, такая возможность больше мне никогда не представится. - Возможность убежать? А сколько барраярцев лишится жизни, чтобы заплатить за твою драгоценную свободу? Грегор потемнел. - Если принять заговор Фордариана за точку отсчета, поскольку это был банальнейший из дворцовых переворотов, - тысяч семь или восемь. - Ты не учитываешь Комарру. - Ах, да. С учетом Комарры цифра немного увеличится, - согласился Грегор. Его губы скривились в неспокойной усмешке. - Не беспокойся, я не всерьез. Просто... как ты думаешь, могу я жить своим умом? - Конечно! Какие сомнения. - У меня они имеются. - Грегор, - Майлз нервно постукивал ребром ладони о колено. - Ты обладаешь реальной и, поверь, огромной властью. Отец все время своего регентства боролся, чтобы сохранить ее для тебя. Тебе не хватает уверенности в себе, и только. - А что, младший лейтенант, если я, ваш верховный главнокомандующий, прикажу вам покинуть корабль на станции Аслунд и забыть о том, что вы меня видели, - вы подчинитесь? Майлз проглотил комок в горле. - Майор Сесил всегда говорил, что у меня трудности с субординацией. Грегор сдержал улыбку. - Старина Сесил! Помню его. - Он опять помрачнел. Перевернувшись набок и подперев голову рукой, он смотрел на Майлза в упор. - Но если моих приказов не слушается даже младший лейтенант роста ниже среднего, как я могу, скажи на милость, управлять армией или страной? Дело даже не в этом. Я помню все лекции твоего отца о власти, ее использовании, ее иллюзиях. Со временем, хочу я того или нет, власть у меня будет. Но смогу ли я принять ее и справиться с ней? Вспомни, как скверно я показал себя во время заговора Фордрозы и Хессмана четыре года назад. - Зато сейчас вряд ли ты доверишься льстецам. - Льстецам, конечно, нет. - Вот видишь! - Но я должен стать другим, иначе Барраяру лучше вовсе остаться без императора. Так может, история с балконом произошла не столь уж случайно? Майлз скрипнул зубами. - Я ответил на твой вопрос - о приказах - не как младший лейтенант. Я ответил на него как лорд Форкосиган. И твой друг. - Понимаю. - Послушай, может, ты не хочешь моей помощи, как бы мала она ни была. Помощь Иллиана тебе легче принять. Но зато мне как-то приятно быть тебе полезным. - Это да. Всегда приятно чувствовать себя полезным, - улыбнулся Грегор. В его улыбке больше не было горечи. - И мне приятно... не быть одному. Майлз кивнул. - Точно. В течение следующих двух дней Майлз немало времени провел, прячась под панелью или скрючившись в ящике под койкой, хотя каюту больше не обыскивали. Пару раз заходили пленные техники, чтобы поболтать с Грегором, и однажды (по настоянию Майлза) Грегор нанес ответный визит. Он показал себя с лучшей стороны, решил Майлз. Как само собой разумеющееся делил свою порцию с Майлзом и ни разу не согласился взять кусок побольше, хотя Майлз настаивал. Наконец корабль вошел в док станции Аслунд, и Грегора вместе со всей рабочей командой вывели из корабля. Майлз, нервничая, ждал, пока уляжется неизбежная в таких случаях суматоха. Но не дай Бог переосторожничать: корабль мог отчалить и улететь обратным рейсом с неучтенным пассажиром на борту. Когда Майлз осторожно высунулся из приоткрытой двери, коридор был темным и пустым. Изнутри, со стороны корабля, люк не охранялся. На Майлзе все еще была голубая униформа, и это было очень кстати: он ничем не отличался от прочих технарей, которых на Аслунде, надо полагать, пруд пруди. Майлз с уверенным видом вышел из корабля и тут же наткнулся на охранника в черной с золотом ливрее, маявшегося возле люка. Его парализатор был засунут в кобуру, в руках дымилась пластиковая чашка с кофе. Он безразлично взглянул на Майлза, и тот, не останавливаясь, улыбнулся в ответ. Охранник скорчил кислую гримасу. Очевидно, его обязали не пропускать незнакомых на корабль, а покидать его никому не возбранялось. На грузовой площадке перед люком с полдесятка человек в рабочей одежде спокойно занимались своим делом. Майлз набрал воздуха и непринужденно зашагал мимо, делая вид, что ужасно занят. Вроде мальчика на посылках. Его никто не окликнул. Приободрившись, Майлз двинулся дальше, сам не зная куда. Широкий трап привел его в большой зал, заполненный разнообразными конструкциями. Возле них копошились рабочие в самой разнообразной форме. Судя по наполовину смонтированному аппарату, это был ангар для заправки и ремонта боевых катеров - предмет жгучего интереса для Унгари. А что, если он возьмет и прямо сейчас, с ходу, наткнется на него? Нет, так не бывает, конечно. Среди множества мужчин и женщин в голубой военной форме Аслунда вездесущего начальника Майлза не оказалось. Покинув ангар, он вышел на площадку под прозрачным куполом. Выглянув наружу, Майлз сначала оцепенел, а потом выпалил те немногие ругательства, которые были у него на слуху. Сверкая огнями, в нескольких километрах от него висела коммерческая станция. Поблескивали стоящие у доков корабли. Очевидно, военная станция, к которой причалил корабль, была спроектирована как отдельное сооружение или по крайней мере еще не подсоединилась к коммерческой. Неудивительно, что одетым в голубые халаты пленникам разрешалось свободно передвигаться. С бессильным отчаянием смотрел Майлз в открывшуюся ему бездну. Чтоб тебя... Ладно, попробуем разыскать Унгари, остальное потом. Он повернулся и... - Эй, ты! Маленький технарь! У Майлза кровь застыла в жилах. Он едва справился с желанием бежать сломя голову. Нельзя. Эта тактика не увенчалась успехом на станции Консорциума. Изо всех сил стараясь изобразить вежливое любопытство, Майлз обернулся на отклик. Звавший его был крепко скроен и одет в желто-коричневый комбинезон мастера; выглядел он весьма озабоченным. - Да, сэр? - приветливо спросил Майлз. - Ты-то мне и нужен. - Тяжелая рука пригнула Майлза к земле. - Идем. Майлз волей-неволей последовал за мастером с выражением усталой скуки на лице - и бешено колотящимся сердцем. - Какая у тебя специальность? - Трубопроводы. - Превосходно! Дойдя до места, где пересекались два наполовину законченных коридора, Майлз увидел зияющее в стене отверстие. - Видишь эту трубу? Судя по серому цвету, канализационная. Отходы по таким перемещаются под действием сжатого воздуха. Она исчезала где-то в темноте. - Вижу. И что? - Где-то за стенкой коридора в ней утечка. Пролезь в дыру и найди ее, иначе придется отдирать все панели, а мы их только что установили. - У вас есть фонарь? Мужчина порылся в карманах комбинезона и вытащил карманный фонарик. - Отлично, - вздохнул Майлз. - Труба уже подключена? - Нет. Мы только собирались это сделать. Чертова штука не выдержала последнюю проверку под давлением . Значит, где-то утечка. Майлз приободрился. Неужели ему наконец повезло? Он скользнул внутрь и осторожно пополз по гладкой цилиндрической поверхности, ощупывая ее руками и прислушиваясь. Метров через семь он обнаружил утечку. Поток холодного воздуха поступал из довольно широкой трещины. Майлз неодобрительно покачал головой, попытался развернуться в тесном пространстве - и вдруг проломил панель. Пораженный, он высунул голову в образовавшееся отверстие. Потом отломил кусочек панели и принялся разглядывать его. Двое мужчин, устанавливающих в коридоре осветительные приборы, обернулись на шум. - Что вы там, черт возьми, делаете? - Контроль над качеством работ, - ответил Майлз. - У вас, ребята, будет о чем подумать. Не расширить ли дыру? Ладно, не стоит. Майлз повернулся и пополз обратно, к нетерпеливо ожидающему его человеку в желто-коричневом комбинезоне. - Утечка в шестой секции, - сообщил он ему и протянул кусок панели. - Если так и задумано - ставить панели из возгорающегося пластика вместо положенного для военных объектов плетеного кварцевого волокна, то у конструктора явно не в порядке с головой. Если нет - советую прихватить пару громил с электрошоковыми дубинками и нанести визит вашему поставщику. Выругавшись, мастер ухватился за край ближайшей панели и надавил. Раздался треск. В руках у него оказался здоровенный обломок. - Сукины дети! И сколько этого дерьма уже установлено! - Жуть! - поддакнул Майлз и развернулся на сто восемьдесят градусов - надо исчезнуть прежде, чем чертыхающийся мастер придумает ему еще какое-нибудь задание. Раскрасневшийся и запыхавшийся, Майлз не останавливался до тех пор, пока не завернул за второй поворот. И сразу наткнулся на сооруженных людей в бело-серых мундирах. Их было двое. Один из них обернулся к нему. Майлз, закусив губу и не оглядываясь, прошел мимо. Дендарийцы! (Или оссериане!) Здесь, на этой станции! Сколько их, где располагаются? Может быть, что-нибудь патрулируют? Ему страстно захотелось вновь оказаться между стенками, как крыса в норе. Бог весть, на чьей стороне теперь большинство бывших подчиненных адмирала Нейсмита. Только один из них не вызывал у него сомнений. Абсолютно никаких. Элен. Майлз оставил ее четыре года назад женой База Джезека и помощницей Танга, и лучшей защиты в то время он ей дать не мог. Но со времени переворота Оссера он не получал от База никаких известий. Не перехватил ли их Оссер? Баз понижен в должности, Танг, очевидно, впал в немилость. Элен? Какое положение занимает она в непростой иерархической структуре флотилии? И в его сердце! Майлз задумался. Даже сейчас больно вспоминать об этом. Он любил ее с детства. И она знала его лучше, чем любой другой человек на свете, за исключением отца и матери. И все же тоска по ней потихоньку выветрилась, вместе с печалью о сержанте Ботари - его няньке, друге, телохранителе (и отце Элен), так нелепо погибшем на глазах питомца. Заботы новой жизни растворили его отчаяние. Так, иногда что-то находило на него, словно ныли больные суставы. Майлз хотел - и не хотел видеть Элен. Говорить с ней. Коснуться ее... Но время ли думать о себе? Элен - приятельница Грегора, они вместе играли в детстве. Вторая линия обороны для императора. А болью Грегору сейчас не поможешь. Итак, надо отыскать Элен и прекратить свои бесцельные и опасные блуждания по станции. Остался ли кто-то, кроме Элен, во флотилии дендарийцев, на кого можно положиться? Ему необходимо учесть все, использовать все свои ресурсы. Существует ли еще в сознании дендарийцев такая личность, как адмирал Нейсмит? Интересный вопрос. Ему необходимо отыскать укромное место, откуда можно наблюдать за обстановкой. Как только что доказал голубой халат, есть масса способов быть невидимым, оставаясь у всех на виду. Но его необычный рост - ох, что б его - не позволял полагаться только на халат. Нужно раздобыть какие-нибудь инструменты. Да, это самое лучшее - чемоданчик с инструментами, похожий на тот, который сию минуту поставил на пол человек в желто-коричневом комбинезоне, собираясь войти в туалет. В мгновение ока Майлз с чемоданчиком в руках исчез за углом. Двумя уровнями ниже он обнаружил коридор, ведущий к кафетерию. Ага. Смертные, как известно, нуждаются в пище, следовательно, рано или поздно перед ним пройдут все обитатели Станции. Запахи съестного вызвали немедленную реакцию в желудке, выразившем урчанием свой протест против трехдневного пребывания на половинном рационе. Майлз, стоически проигнорировав голодные спазмы, снял со стены панель и нацепил на нос оказавшиеся в чемоданчике защитные очки, обеспечивая себе минимальную маскировку. Затем он залез в простенок, чтобы хоть так скрыть свой рост, и с диагностическими сканерами в руках приступил к роли: сделал вид, что проверяет приборы. Вид на коридор был прекрасный. По доносящимся из кафетерия запахам он определил - там подают прекрасные бифштексы из клонированной говядины, но с овощами обращаются варварски. Необходимо быть начеку, чтобы слюна, мгновенно переполнившая рот, не попала в луч миниатюрного лазерного паяльника, которым он манипулировал, наблюдая за проходящей мимо публикой. Людей в гражданском было немного. Какое все-таки счастье, что у него есть голубой халат: костюм Рота, без сомнения, привлек бы внимание. Мимо мелькали разноцветные комбинезоны, голубые и зеленые халаты, мундиры Аслунда - в основном нижние чины. Неужели у дендарийцев (оссериан) собственная столовая где-то на стороне? Когда Майлз, отчаявшись, собрался покинуть свой наблюдательный пост (приборы управления были отремонтированы им на славу: разобраны до винтиков), мимо прошли двое в серо-белых дендарийских одеждах. Лица были ему незнакомы. Майлз еще раз попытался взвесить свои шансы. Из примерно двух тысяч наемников, находящихся в настоящее время в районе Аслундского п-в-туннеля, ему знакомы (да и то в лицо) от силы несколько сот, еще меньше - по имени. У этой наполовину собранной военной станции стоит только часть флотилии. И скольким из них можно доверять? Пяти? Шести?.. Прошло еще четверо в серо-белом, но Майлз пропустил их, хотя был уверен, что пожилая блондинка - техник с "Триумфа" и когда-то горой стояла за Танга. Желудок буквально выворачивало от голода. Но при виде загорелого лица в приближающейся оживленной группе серо-белых Майлз начисто забыл про свой желудок. Сержант Чодак! Снова удача повернулась к нему лицом. Хотя... Если бы дело касалось его одного, он рискнул бы, но рисковать Грегором?.. Судьба решила за него. Непроизвольно взглянув в сторону Майлза, Чодак, в свою очередь, узнал его. Глаза сержанта в ужасе раскрылись, но в тот же миг лицо приняло прежнее непроницаемо-спокойное выражение. - Сержант, - негромко позвал Майлз, постукивая по коробке какого-то прибора. - Не будете ли вы так добры - не подойдете сюда? Я что-то запутался. - Минутку. - Чодак махнул товарищу, одетому в форму младшего офицера армии Аслунда. Очутившись перед Майлзом, он прошипел ему в лицо: - Вы с ума сошли! Что вы здесь делаете? - Опущенное "сэр" свидетельствовало о необычайном волнении. - Об этом после. Сейчас мне нужна ваша помощь. - Но как вы здесь очутились? Адмирал Оссер перекрыл всю станцию. Сюда и комар не проникнет. Майлз не без важности ответил: - У меня свои каналы. А ведь он так рвался на эту самую станцию... Воистину Бог помогает дуракам и сумасшедшим. - Мне сейчас совершенно необходимо встретиться с Элен Ботари-Джезек. Как можно скорее. Или, если ее здесь нет, с инженер-коммодором Джезеком. Они здесь? - Элен Ботари-Джезек должна быть здесь. "Триумф" стоит в доке. А коммодор Джезек, насколько я знаю, на ремонтной базе. - Но если ни Элен, ни Джезека вы не найдете, тогда устройте встречу с Тангом. Или Ардом Мэйхью. Или лейтенантом Элли Куин. Хотя лучше всего - с Элен. Скажите ей - но больше никому! - что со мной наш общий друг Грег. Пусть она подойдет - скажем, через час - к казармам контрактных работников, каюта Грега Бликмена. Сделаете это для меня? - Да, сэр. - Озабоченный Чодак поспешил прочь. Майлз на скорую руку залатал изуродованное им оборудование, поставил на место панель, взял свой чемоданчик и зашагал с утомленным видом трудяги, стараясь не чувствовать себя так, словно на лбу у него горит красная лампочка. Он шел в защитных очках, выбирая самые пустынные коридоры. В животе творилось черт знает что. Элен нас накормит, твердо пообещал он себе. Попозже. Увеличившееся число голубых халатов не оставляло сомнений, что казармы контрактных рабочих рядом. К счастью, там оказался список обитателей. Майлз без труда нашел нужную строчку: "Бликмен Г. Модуль Б, каюта 8". Он быстро отыскал каюту и, прежде чем постучать, взглянул на часы - Грегор должен быть на месте. Дверь открылась. Грегор был один. Он сидел на койке, безучастный, с сонным видом. Хотя каюта была одноместной и в ней негде было повернуться, она давала возможность уединения. Одиночество с точки зрения психологии большая роскошь, чем пространство. Даже рабы-технари имеют право пользоваться ею. - Мы спасены, - с порога объявил Майлз. - Я только что связался с Элен. - В этой безопасной клетушке напряжение прошедшего дня спало с него, и, почувствовав вдруг слабость, он медленно опустился на край койки. - Элен? Так она здесь? - Грегор рассеянно взглянул на Майлза. - Я думал, ты ищешь своего Унгари. - Элен поможет мне отыскать его. Или, если мы его так и не найдем, поможет убраться отсюда. Если бы Унгари не декламировал так часто, что левая рука не должна знать, чем занята правая, все было бы проще. Ну да ладно. - Он с тревогой смотрел на Грегора. - У тебя осе нормально? - Можешь быть уверен - несколько часов, проведенных за монтажом осветительной аппаратуры, не подорвали моего здоровья, - сухо ответил Грегор. Так тебя заставили заниматься монтажом? Я предполагал другое... Во всяком случае, выглядел Грегор прилично. Может быть, чтобы приводить императора Барраяра в деятельное настроение, следует каждый год на пару недель отправлять его на соляные копи? Майлз немного успокоился. - Трудно представить себе Элен Ботари наемницей, - задумчиво сказал Грегор. - Ты ее не знаешь, она и не на такое способна. Майлз не выказал мучивших его сомнений. Почти четыре года. Он знал, как изменился сам за эти годы. А Элен? Вряд ли она вела более упорядоченную жизнь, чем он. Но времена меняются. И люди вместе с ними... Нет. Если уж сомневаться в Элен, то и в себе надо усомниться. Полчаса, оставшиеся до назначенной встречи, тянулись медленно и дались Майлзу нелегко. Их хватило, чтобы чуточку снять с него напряжение, но отдохнуть, освежить себя сном Майлз не мог. Отпустившая было тревога вспыхнула в нем с новой силой. Ему казалось, что осторожность и здравый смысл покидают его, вытекая, как вода из разбитой чашки. Майлз еще раз взглянул на часы. Час - слишком неопределенный срок. Он должен был назвать точное время. Но кто знает, с какими трудностями или задержками могла столкнуться Элен? Тут Майлз замигал: по своим путаным и несвязным мыслям он понял, что спит сидя. Дверь, зашипев, вдруг открылась - сама, безо всякого участия Грегора. - Он здесь, ребята! Полвзвода одетых в серо-белые формы наемников толпилось с коридоре и дверном проеме. Станнеры, электрошоковые дубинки. Ясно одно - вооруженная до зубов толпа не имела никакого отношения к Элен. Остальное - потемки. Но даже поступившая в кровь порция адреналина не могла до конца смыть с мозга Майлза туман смертельной усталости. А в какой роли я выступаю теперь? Движущейся мишени? Он откинулся спиной к стене, заторможенный, безвольный, зато Грегор вскочил на ноги и совершил отчаянный и совершенно бесполезный поступок - точным ударом выбил парализатор из рук приближающегося наемника. Два громилы, подскочившие к нему, чуть не размазали императора по стенке... Майлза всего передернуло, но в последнюю секунду его уже сдернули с кровати и запеленали с ног до головы в силовую сеть, причем использовали мощность, которой хватило бы, чтобы обезножить лошадь. За кого вы меня принимаете, ребята? Возбужденный предводитель крикнул в наручное переговорное устройство: - Я поймал его, сэр! Майлз иронически приподнял брови. Громила покраснел и выпрямился. Его рука дернулась, - кажется он с трудом удерживал себя, чтобы не отдать честь закутанному в сеть, безоружному и беспомощному пленнику. Майлз слегка улыбнулся. Вожак поджал губы. Ага. Я чуть не подловил тебя, приятель? - Уведите! - последовал приказ. Двое мужчин потащили Майлза к двери. Связанные ноги смешно болтались в нескольких сантиметрах от пола. Стонущего Грегора волокли за ним. Он был без памяти. Когда они приблизились к перекрестку, Майлз краем глаза заметил затененное стеной напряженное лицо Чодака. Значит, сержант Чодак. Майлз в который раз проклял свое "умение" разбираться в людях. Ты думал, что понимаешь других. Что этого у тебя не отнимешь. Конечно. Без сомнения. Может быть. Может быть. Слова бились в мозгу, как карканье посаженного в клетку стервятника. Когда пленников протащили по широкой площадке дока и далее сквозь небольшой люк, Майлз сразу понял, куда попал, - на "Триумф", его "карманный" дредноут, время от времени выступавший в роли флагмана флотилии. Он играл ее и сейчас. Когда-то, до Тау Верде, капитаном-владельцем "Триумфа" был Танг, статус которого в настоящее время сомнителен. Оссер же предпочитал свой собственный "Перегрин". Не была ли такая замена политическим актом? Вот и коридоры корабля, знакомые, словно он вчера расхаживал по ним. Запах мужчин, металла и механизмов. Вот покореженный сводчатый проход - воспоминание о том безумном таране, о первом бое Майлза. Его так и не привели в нормальный вид... Мне казалось, я все забыл. Они продвигались вперед быстро и скрытно. Два наемника шли перед пленными, расчищая коридор от предполагаемых свидетелей. Наверняка предстоит небольшая дружеская беседа с глазу на глаз. Прекрасно, это устраивало Майлза. Конечно, он предпочел бы вообще не встречаться с Оссером, но если уж так суждено, нужно просто-напросто извлечь из этой встречи максимальную выгоду. Он постарался привести себя в порядок, как бы оправить адмиральский мундир. Майлз Нейсмит, космический наемник, человек загадочного образа жизни, прибыл в Ступицу Хеджена - для чего? А тут еще Грег, его угрюмый верный соратник. Надо за оставшиеся минуты придумать правдоподобное объяснение этому факту. Они миновали боевую рубку "Триумфа", оперативный центр и оказались в меньшем из двух расположенных против рубки конференц-залов. Пластина головида, расположенная в центре полированного стола для совещаний, была темна и безмолвна. Столь же безмолвен и мрачен был адмирал Оссер, сидевший во главе стола. Возле него стоял бледный блондин. Вероятно, помощник. Майлз видел его первый раз в жизни. Его и Грегора кое-как усадили в кресла, отставленные подальше, - на случай, если придется развязать пленников. Оставив при себе охранника, Оссер приказал остальным выйти. Майлз нашел, что за эти четыре года внешность адмирала не слишком изменилась. Все так же подобран, та же ястребиная настороженность, только темные виски посеребрила седина. Майлзу почему-то казалось, что он выше Метцова, но на самом деле Оссер уступал ему в росте. А в чем-то они ужасно походили друг на друга. Возрастом, телосложением? Неприязненным выражением лица, красными искорками в глазах? - Майлз, - пробормотал Грегор в его сторону, - как нам отделаться от этого парня? - Пока не знаю, - вполголоса заметил Майлз. Грегора это отнюдь не успокоило. Оссер между тем оперся ладонями на крышку стола и, глядя на Майлза хищными глазами, наклонился вперед. Майлзу почему-то пришло в голову, что, если бы у Оссера был хвост, его кончик сейчас мотался бы взад и вперед. - Что вы здесь делаете? - без предисловий начал командующий флотилией. Это ведь ты доставил меня сюда, о чем же ты спрашиваешь? Нет, не время демонстрировать свое остроумие. Майлз остро ощущал, сколь нелепо выглядит, запеленутый в сеть, как великовозрастный младенец. Но адмирал Нейсмит всегда над обстоятельствами; он преследует высшие цели. Если это необходимо, он может вырядиться в голубой халат контрактного раба. И даже в сеть. И ответ адмирала Нейсмита прозвучал столь же откровенно и веско: - Не заинтересованная в конфликте сторона, пользующаяся этим путем для своих кораблей, наняла меня для оценки военной ситуации в Ступице Хеджена. - Правда, которой, конечно, никто не поверит. - Эта сторона желает получить своевременное предупреждение и эвакуировать из Ступицы своих граждан до того, как начнутся нежелательные события. Попутно я приторговываю оружием. Самоокупающееся прикрытие. Глаза Оссера сузились. - Ваша "незаинтересованная сторона" случайно не Барраяр? - Барраяр имеет собственную разведку. - Как и Цетаганда... Аслунд опасается амбиций Цетаганды. - Что ж, у них есть на то основания. - Барраяр находится в таком же точно положении. - Я абсолютно уверен, - несмотря на мешающее ему поле, Майлз ухитрился благосклонно кивнуть Оссеру, который чуть было не кивнул в ответ, - что на сегодня Барраяр не представляет угрозы для Аслунда. Чтобы контролировать Ступицу Хеджена, Барраяр должен контролировать Пол. В связи с терраформированием своего второго континента и освоением планеты Зергияр у Барраяра тьма-тьмущая собственных, внутренних проблем. Не говоря уж о необходимости держать в узде непокорную Комарру. Военная авантюра, направленная против Пола, серьезно истощит и без того ограниченные людские ресурсы Барраяра. Дешевле дружить или, по крайней мере, соблюдать нейтралитет. - Аслунд также боится Пола. - Вряд ли они начнут войну, если на них не нападут первыми. Дружить с Полом необременительно. Не нужно только ничего предпринимать. - А Верван? - До Вервана очередь еще не дошла. Он - следующий в моем списке. - Так ли это? - Оссер откинулся на спинку кресла и скрестил руки. Это движение трудно было назвать жестом облегчения. - Я могу казнить вас как шпиона. - Но я не шпион, - ответил Майлз, пытаясь выглядеть беззаботно. - Скорее соблюдаю дружеский нейтралитет или - кто знает - являюсь потенциальным союзником. - Зачем вам моя флотилия? - Уверяю вас, мой интерес к денда... к наемникам чисто академический. Вы просто часть общей картины. Скажите лучше, в чем суть вашего контракта с Аслундом? - Заговорив об интересующих его вопросах, Майлз удвоил внимание. Оссер чуть было не начал отвечать, но, спохватившись, раздраженно хмыкнул. Будь Майлз бомбой с часовым механизмом, и то Оссер не смотрел бы на него с такой жесткой настороженностью. - Ну послушайте, - насмешливо прервал Майлз затянувшееся молчание. - Что мы можем сделать вдвоем с напарником? - Рассказывайте свои сказки другому. Я-то помню, как все было в прошлый раз. Вы появились в локальном пространстве Тау Верде с командой из четырех человек. Четыре месяца спустя вы диктовали всем свои условия. Что вы задумали на этот раз? - Вы преувеличиваете мои возможности, уверяю вас. Я просто помогал людям двигаться в том направлении, в каком они сами хотели двигаться. Если это не слишком нелепо звучит, я придавал им ускорение. - Только не мне. Я ухлопал три года, чтобы вновь встать на ноги. В своей собственной флотилии! - Трудно угодить всем. - Майлз поймал потрясенный взгляд Грегора и сбавил тон. Грегор никогда не встречался с адмиралом Нейсмитом, он и представить себе не может, какая это власть и какое бремя. - Но даже вы не пострадали тогда всерьез. Оссер стиснул челюсти. - А это кто? - Он кивнул в сторону Грегора. - Грег? Мой ординарец, - опередил Майлз открывшего было рот Грегора. - Он не похож на простого ординарца. Скорее на офицера. Грегор расцвел, будто ему сделали комплимент. - Не судите по наружности. Коммодор Танг, например, выглядит обычным громилой. Взгляд Оссера внезапно похолодел. - Действительно. И как долго вы поддерживаете связь с коммодором Тангом? У Майлза все похолодело внутри: он понял, что, упомянув Танга, взмахнул красной тряпкой перед быком. Но отступать было некуда, и он постарался скрыть тревогу под маской иронии: - Если б я поддерживал связь с Тангом, меня бы здесь не было. Опершись о стол локтями, Оссер целую бесконечную минуту молча изучал Майлза. Наконец, расцепив ладони, взглянул на охранника, вытянувшегося в струнку. - Вышвырнуть их в открытый космос. - Что?! - воскликнул Майлз. - Ты, - палец указал на безмолвного лейтенанта, - пойдешь с ними. Проследи, чтобы все было сделано чисто. Воспользуйтесь шлюзом левого борта - он самый ближний. Если этот тип, - палец указал на Майлза, - начнет разговаривать, попридержи ему язык. Самый опасный его орган. Охранник отключил поле, связывающее ноги Майлза, и грубо поставил его на ноги. - Вы даже не хотите подвергнуть меня медикаментозному допросу? - Майлз старался говорить спокойно, но губы у него прыгали. - Чтобы вы оказали свое разлагающее влияние на допрашивающих? Единственное, чего я боюсь, - это вашего длинного языка. Не могу представить себе ничего ужаснее, чем измена сотрудников моей службы безопасности. Но какую бы вы речь ни приготовили, отсутствие воздуха помешает вам произнести ее. Вы чуть не убедили даже меня. - Оссера передернуло. А ведь все складывалось так удачно. Господи помилуй... - Но я... - Они подняли на ноги Грегора. - Но вам не обязательно... Когда их вытащили из каюты, к конвоирам присоединились еще двое. Майлза с Грегором поволокли по коридору. - Дела плохи, Майлз, - заметил Грегор. На его бледном лице застыло странное выражение: страх, досада, еще что-то. Кажется, раскаяние. - Нет у тебя в запасе парочки блестящих идей? - Неужели так думает человек, мечтавший летать без крыльев? Разве это хуже, чем, скажем, расплющиться? - По собственной воле. - Впереди замаячил шлюз, и Грегор, сопротивляясь, начал цепляться ногами за пол. - Летать по собственной воле, а не по прихоти кучки... - теперь его уже тащили трое, - грязных простолюдинов! Майлз понял - это конец. Игра закончена. Но тогда к чертовой матери все прикрытия! - Послушайте! - не помня себя крикнул он. - Вы, парни, собираетесь выкинуть в шлюз целое состояние! Два охранника продолжали возиться с Грегором, но третий остановился. - Сколько? - Гигантская сумма, - быстро пообещал Майлз. - Хватит, чтобы купить собственный флот. Лейтенант оставил Грегора и, вытащив из кармана вибронож, направился к Майлзу. Когда он потянулся, чтобы схватить его за язык, ужаснувшийся Майлз понял, что лейтенант собирается буквально исполнить приказ своего начальства. И ему это почти удалось: дьявольское комариное жужжание ножа раздавалось в трех-четырех сантиметрах от носа Майлза. И тут адмирал Нейсмит укусил тянувшиеся к нему толстые пальцы и крутанулся в руках державшего его охранника. Силовое поле, прижимающее руки Майлза, взвыло и затрещало, но не поддалось. Он подался назад - на охранника, который взвизгнул от электрического укуса в промежности. Его хватка ослабла, и Майлз, упав на пол, врезался в колени лейтенанта. Тот споткнулся и упал. Почти дзюдо, механически отметил Майлз. Двое возившихся с Грегором были сбиты с толку - сначала неправдоподобной, дикарской попыткой воспользоваться виброножом, а потом отчаянным сопротивлением Майлза. Они не заметили человека с загорелым лицом, появившегося из-за угла. В руках у него был парализатор. Еще через секунду, когда заряды с жужжанием вонзились им в спины, они рухнули на палубу. Охранник, который тащил Майлза от самого конференц-зала, все еще пытался схватить его. Но тот извивался, как выброшенная на берег рыба, и когда лицо охранника оказалось в поле зрения загорелого мужчины с парализатором в руках, тот выстрелил в упор. Между тем Майлз навалился на лейтенанта-блондина, придавив его голову - увы, на мгновение - к палубе. Он с бешеной силой вдавливал силовую сеть в лицо недруга, но лейтенант, приподнявшись на одном колене, отшвырнул Майлза и стал оглядываться по сторонам. И тут Грегор, подпрыгнув, ударил его ногой в челюсть. Одновременно в затылок лейтенанту попал заряд парализатора. - Чертовски удачная работа, - произнес в мертвой тишине задыхающийся Майлз. - Не уверен, что они поняли хоть что-то - так быстро все случилось. Я был все-таки прав насчет Чодака. Все-таки я не потерял своих способностей. Помогай тебе Бог, сержант. - Для людей со связанными руками вы тоже действовали неплохо. Оба. - Чодак удовлетворенно покачал головой и наклонился над Майлзом, чтобы выключить силовое поле. - Ай да команда, - улыбнулся ему Майлз.

11

Частое цоканье подковок башмаков в конце коридора привлекло внимание Майлза. Он глубоко вздохнул и замер. Элен. Она была в полевой форме офицера наемников: серо-белая куртка с карманами и брюки. На длинных стройных ногах сверкали начищенные ботинки. Все та же Элен - высокая, подтянутая, бледная. Те же светло-карие глаза, прямой нос с горбинкой, четко очерченные скулы. Она подстриглась, подумал Майлз, стоя как истукан. Исчез ниспадающий на спину черный каскад волос, открыв изящные уши. Только короткие темные пряди оттеняли лоб и чуть впалые щеки - строго, практично, продуманно. По-солдатски. Она подошла и одним взглядом окинула всех - Майлза, Грегора, четырех оссериан. - Отличная работа, Чодак. - Элен опустилась возле одного из тел на колено и потрогала пульс на шее. - Мертвы? - Нет, только оглушены, - объяснил Майлз. С некоторым сожалением она взглянула на открытую внутреннюю дверь шлюза. - Вряд ли мы можем выкинуть их наружу. - Конечно. Хотя они и собирались проделать это с нами. Убрать бы их куда-нибудь подальше, пока мы не исчезнем, - добавил Майлз. - Верно. - Элен кивнула Чодаку, помогавшему Грегору перетаскивать бесчувственные тела в шлюз. Увидев лейтенанта-блондина, которого тащили за ноги мимо нее, она нахмурилась: - Хотя кое-кому не мешало бы оказаться за бортом. - Можешь ли ты предоставить нам убежище? - Для того мы и пришли. - Она повернулась к трем солдатам, появившимся вслед за ней. Четвертый встал на пост у ближайшего перекрестка. - Проверьте все вокруг и расчистите дорогу назад - только осторожнее. И исчезните. Вы здесь не были и ничего не видели. Они кивнули. Майлз слышал их отдаляющееся бормотанье: "Это он?" - "Да..." - "Неужели?" Майлз, Грегор и Элен забрались в шлюз и прикрыли за собой внутреннюю дверь. Чодак остался охранять их снаружи. Пока Элен помогала Грегору стащить с одного из оглушенных оссериан форму, Майлз сбросил голубую одежду пленника и остался в помятом костюме Виктора Рота. После четырехдневной круглосуточной носки одеяние выглядело убого. Больше всего Майлз нуждался в ботинках, чтобы заменить наконец неприличные и неудобные сандалии, но ни одни даже близко не подходили ему. Грегор между тем уже облачился в серо-белую форму и натянул солдатские ботинки. Они с Элен в крайнем изумлении разглядывали друг друга. - Это действительно вы. - Элен испуганно покачала головой. - Что вы здесь делаете? - Я здесь по ошибке, - как школьник, ответил Грегор. - Что? По какой ошибке? - Боюсь, по моей, - вмешался Майлз. К некоторому его огорчению, Грегор не возразил. И тут на лице Элен впервые появилась улыбка - правда, очень странная улыбка. Майлз решил не допытываться, что она значит. Этот беглый обмен прозаическими фразами совершенно не напоминал ни одну из десятка бесед, которые приходили ему на ум в ожидании встречи с ней. - Поиски могут начаться сию минуту: Оссер ждет, когда ему доложат, что с нами кончено, а никто не идет, - Майлз торопливо подбирал с пола парализаторы, силовую сеть, вибронож и засовывал их за пояс. Подумав, он проворно освободил четырех отключившихся оссериан от кредитных карточек, пропусков, удостоверений личности и карманных денег, рассовав это все по своим и Грегора карманам, и позаботился, чтобы Грегор избавился от своего отслеживаемого удостоверения личности. К великой радости, Майлз нащупал в одном из карманов наполовину съеденную плитку пищевого рациона. Он немедленно начал жевать, потом, поперхнувшись, протянул ее Грегору. Тот отрицательно покачал головой. Возможно, он уже пообедал в том самом кафетерии. Чодак быстро оглядел Грегора с головы до ног, поправил на нем форму, и они двинулись, держа Майлза в середине, не то загораживая его, не то конвоируя. Подойдя к лифту и спустившись несколькими палубами ниже, странная компания оказалась в большом грузовом шлюзе, соединенном с катером. Один из членов команды Элен, прислонившийся к стене, лениво кивнул ей. Чодак тут же отделился от них и последовал за часовым, махнув на прощанье. Майлз и Грегор прошли за Элен по гибкому стыковочному переходу к люку и оказались в пустом грузовом отсеке одного из катеров "Триумфа", чувствуя легкое головокружение: искусственное гравитационное поля корабля-матки сменилось невесомостью. Далее они проплыли к кабине пилота. Элен, прикрыв за ними люк кабины, жестом указала Грегору на свободное кресло за пультом управления. Места пилота и второго пилота были заняты. Ард Мэйхью приветливо улыбался Майлзу через плечо, полушутливо-полусерьезно отдавая честь. Прежде чем второй пилот обернулся, Майлз уже узнал эту обритую пулеобразную голову. - Привет, сынок. - Улыбка Ки Танга была скорее ироничной, чем приветливой. - Рад тебя видеть. Ты не очень спешил вернуться. - И Танг остался сидеть, скрестив руки на груди и разглядывая вновь прибывших. - Привет, Ки, - кивнул Майлз евразийцу. Вот кто ни капельки не изменился. По-прежнему выглядит где-то между сорока и шестьюдесятью. По-прежнему напоминает доисторический танк. И по-прежнему больше смотрит, чем говорит, - черта, не слишком удобная для тех, кому есть что скрывать. Мэйхью заговорил в микрофон: - Диспетчер, причина неисправность обнаружена: неверный замер давления. Теперь все в порядке. Мы готовы. - Давно пора, С-2, - прозвучал металлический голос. - Можете лететь. Мэйхью за доли секунды убрал стыковочный переход и включил ручное управление. Шипение, лязг - и катер оторвался от корабля-матки, выходя на свою траекторию. Затем Мэйхью отключил передатчик и облегченно вздохнул: - Все. Бояться нечего. Элен, расставив ноги, удерживалась в проходе позади Майлза, который, в свою очередь, цеплялся рукой за поручень. - Почему ты так думаешь? - спросил Майлз. - И что это значит: "бояться нечего"? - Мэйхью имеет в виду, что теперь можно свободно разговаривать, - ответила за него Элен. - Если не считать нас, незарегистрированных пассажиров, это рутинный патрульный рейс. Оссер еще не хватился своих пленников, иначе нас остановил бы диспетчер. Сперва он обыщет сверху донизу "Триумф" и военную станцию. А потом, когда искать начнут за их пределами, можно будет незаметно доставить вас обратно на борт "Триумфа". Если захотите. - Это план Б, - пояснил Танг, повернувшись к ним вполоборота. - Или, может быть, план В. План А (мы полагали, что ваше освобождение пройдет с большим шумом) предусматривал немедленный перелет на "Ариэль", находящийся сейчас на сторожевой станции, и вслед за этим открытый переворот. К счастью, теперь можно действовать менее стихийно. Майлз чуть губу не прокусил. - Боже! Да это еще хуже, чем в прошлый раз! - Снова броситься в гущу событий, ход которых невозможно контролировать. Снова стать знаменосцем наемников, обладая свободой воли головы, насаженной на пику... - Нет, спасибо. Хватит с меня стихийности. - В таком случае, - Танг пошевелил пальцами, - каков твой план? - Мой - что? - План, - Танг произнес это слово подозрительно медленно. - Или, попросту, зачем ты здесь? - Оссер тоже спросил меня об этом, - вздохнул Майлз. - Поверите ли вы, что я здесь случайно? Оссер не поверил. Танг поджал губы. - Случай? Может быть... Я давно заметил, что твои так называемые "случайности" заманивают врагов в такую западню, из которой самому дьяволу не выбраться. Даже самые опытные стратеги зеленеют от зависти. Поскольку и сейчас для простой случайности слишком много счастливых совпадений, думаю, ты что-то утаиваешь. Может быть, даже от себя самого. Если бы ты держался меня, сынок... А может, ты действуешь только в критических ситуациях? Давай я привлеку твое внимание к такой ситуации сейчас, пока ты еще не занял свое место командующего дендарийцев. - Ты не ответил на мой вопрос, - перебил его Майлз. - А ты - на мой, - отрезал Танг. - Мне не нужны дендарийские наемники. - А мне нужны. - А-а! - Майлз помолчал. - Отчего же до сих пор ты не отобрал верных людей и не начал действовать самостоятельно? - Разве мы можем плавать в космосе? - Танг изобразил пальцами движение рыбьих плавников и надул щеки. - Оссер держит под контролем всю технику. Включая мой корабль. "Триумф" был единственной ценностью, которую я приобрел за всю свою тридцатилетнюю службу. И вот, из-за твоих "случайностей" я потерял даже его. По-моему, ты мне кое-что должен за это. Если не Оссер... - Танг многозначительно взглянул на Майлза. - Но я дал тебе вместо "Триумфа" целую флотилию! - возразил Майлз. - Не понимаю, как ты умудрился потерять ее - ты, такой опытный солдат. Танг поморщился. - После того, как мы ушли от Тау Верде, год-полтора все шло нормально. Мы заключили два небольших контракта в районе Восточной сети - небольшие боевые операции, беспроигрышные варианты. Ну, не совсем беспроигрышные - попотеть, конечно, пришлось. Но мы провели их успешно. Майлз взглянул на Элен. - Да, я кое-что слышал об этом. - А во время третьей начались неприятности. Баз Джезек все больше и больше занимался техникой и ее обслуживанием (надо отдать ему должное, инженер он отличный), я командовал боевыми операциями, а Оссер - тогда мне казалось, от скуки, но теперь-то я вижу, что очень даже обдуманно - взял на себя административные вопросы. Все было бы прекрасно - каждый занят своим делом, - если бы Оссер работал с нами, а не против нас. В подобной ситуации я бы подослал наемных убийц. Оссер использовал в этом качестве бухгалтеров. Выполняя условия третьего контракта, мы, само собой, понесли потери. Баз был по уши занят ремонтом и ни во что не вникал, я какое-то время валялся на больничной койке. Когда я вышел из лазарета, Оссер уже подыскал нам всем вполне приличное занятие - долгосрочный контракт на охрану п-в-туннеля. Но это же дало ему возможность подкопаться под меня. Без настоящего дела я... - Танг вдруг закашлялся, - заскучал, потерял бдительность. Оссер обошел меня прежде, чем я понял, что война объявлена. Он затеял финансовую реорганизацию... - После того как попытался соблазнить меня, - нахмурясь, бросила Элен. - Я тебя предупреждала, чтобы ты не верил ему, еще полгода назад. Танг смущенно пожал плечами. - Видишь ли, это вполне простительная слабость. - Соблазнять жену своего подчиненного? - Светло-карие глаза Элен гневно сверкнули. - Замужнюю женщину? Я поняла, что он подонок. Если моя клятва в верности мужу для него пустой звук, чего стоят его заверения? - Но ты сказала, что он спокойно принял твой отказ, - виновато заметил Танг. - Если бы он не прекратил свои домогательства, я бы, конечно, вмешался. А так - мне казалось, что ты должна быть польщена его вниманием. - Хорошего же ты обо мне мнения! - вспыхнула Элен. - Благодарю! Вспомнив о своих недавних желаниях, Майлз опустил глаза. - Это могло быть начальным ходом в его игре, - рассудительно предположил он. - Поиском слабого места во вражеской обороне. Но у него ничего не получилось. - Хм. - Такая точка зрения, казалось, принесла Элен некоторое утешение. - Во всяком случае, Ки не помог мне, а Базу я, естественно, ничего не рассказывала. Так сказать, Кассандра в открытом космосе. Во всяком случае, двойная игра Оссера не всех удивила. Танг нахмурился. - Поскольку он оставался владельцем половины флотилии, ему хватало голосов остальных капитанов-владельцев. Осон тоже голосовал за него. Я задушил бы его собственными руками. - Ты сам потерял Осона своими стонами о "Триумфе", - сердито выложила Элен. - Ему казалось, это угроза его капитанству. Танг пожал плечами. - Пока я был начальником штаба и командующим, мне и в голову не приходило, что он что-то сделает с моим кораблем. "Триумф" находился рядом, и этого мне было достаточно. Я мог ждать твоего возвращения, - он посмотрел на Майлза, - чтобы во всем окончательно разобраться. Но ты не возвращался. - Ждать возвращения хозяина... - пробормотал зачарованно слушающий Грегор, многозначительно взглянув на Майлза. - Не повторяй чужих ошибок, - процедил Майлз сквозь зубы. Грегор, стушевавшись, замолчал. Майлз повернулся к Тангу. - Но Элен-то знала, что я вернусь не скоро, если вообще вернусь! - Я знала, - тихо сказала Элен. - Хотя... мне тоже казалось тогда, что ты... оставишь все и вернешься к нам. - Неужели ты не понимала, что "оставить все" я мог, только отдав Богу душу. - Теперь я это понимаю. - Не позднее, чем через пять минут, - перебил их Мэйхью, - я должен либо запросить у диспетчера станции разрешение причалить, либо направиться к "Ариэлю". Что будем делать? - Я могу поставить под твою команду больше сотни верных офицеров и сержантов, - быстро произнес Танг, глядя на Майлза. - Четыре корабля. - А почему не под свою? - Если бы мог, я бы давно уже сделал это. Но я не могу пойти на раскол флотилии, потому что не уверен, что соберу ее потом. Всю, целиком. Но с тобой в качестве лидера, пользуясь твоей репутацией, - совсем другое дело... - Лидера? Или парадного украшения? - Нанизанная на пику голова вновь предстала перед глазами Майлза. Танг развел руками. - Как тебе будет угодно. Основная масса офицеров наверняка присоединится к победителю. Если мы решим действовать, то быстро добьемся своего. Правда, у Оссера тоже около сотни преданных ему лично офицеров, которых, видимо, придется убрать, иначе победа обойдется нам не в одну сотню жизней. - Замечательно. Мне кажется, ты слишком долго работал с Оссером: начинаешь думать, как он. К тому же, повторяю, я здесь не для того, чтобы возглавить флотилию наемников. У меня более серьезные задачи. - Майлз старался не смотреть на Грегора. - Какие, например? - Ну хотя бы предотвращение планетарной гражданской войны. А может, и межзвездной. - Для меня это не представляет профессионального интереса. Это прозвучало как шутка, жестокая шутка. Но действительно, что Тангу тревоги Барраяра? - А если ты окажешься среди проигравших? Тебе платят за победу, но воспользоваться этой платой может только живой наемник. Узкие глаза Танга сузились еще больше. - Что у тебя на уме? Почему ты вдруг заговорил про обреченную сторону? Если я не доставлю Грегора домой, то сам превращусь в обреченную сторону. Майлз с досадой покачал головой. - Извини. Я должен молчать. Мне нужно попасть на... - Пол для него закрыт, станция Консорциума недоступна, Аслунд теперь стал еще опаснее, - на Верван. - Он взглянул на Элен. - Да. Доставь нас обоих на Верван. - Ты работаешь на верванцев? - сухо спросил Танг. - Нет. - Тогда на кого? - Танг стиснул руки: казалось, он хочет выдавить ответ силой. Элен бросился в глаза этот жест. - Ки, осади, - жестко заметила она. - Если Майлзу нужно на Верван, он туда попадет. Танг взглянул на Элен, на Мэйхью. - На чьей вы стороне? Моей? Его? Элен вскинула голову: - Мы присягали Майлзу. Баз тоже. - И ты еще спрашиваешь, зачем ты мне? - Танг раздраженно указал на Элен с Мэйхью. - Что это за крупная игра, о которой, кажется, знают все, кроме меня? - Я тоже ничего не знаю, - беззаботно улыбнулся Мэйхью. - Я просто иду за Элен. Куда она, туда и я. - Подчиняясь или доверяя? - Разве это такие уж разные вещи? - усмехнулся Майлз. - Появившись здесь, ты раскрыл нас, - настаивал на своем Танг. - Подумай! Мы пришли тебе на помощь, а ты исчезаешь, оставляя нас с Оссером один на один. Ты ведь знаешь, что такое разъяренный Оссер? А мы безоружны. И слишком много было свидетелей. Майлз с болью смотрел на Элен. Совсем другая - такая, какой он увидел ее час назад, когда головорезы Оссера собирались выбросить его из шлюза. И все та же - верная до конца, как ее отец. Танг с удовлетворением заметил, как изменился Майлз после его слов. Ага, задело за живое. Грегор неспокойно задвигался в своем кресле. - Я подумал... если бы вы в Наших интересах стали, как и мы, беглецами, - Майлз видел: Элен тоже отметила заглавное Н в слове "наших", чего, разумеется, не могли понять ни Танг, ни Мэйхью, - Мы могли бы устроить так, чтобы ваши интересы не пострадали. По крайней мере финансовые. Элен понимающе кивнула, а Танг наклонился к ней и ткнул пальцем в сторону Грегора: - Кто этот тип? Элен молча покачала головой. Танг зашипел от злости: - Ты не кажешься мне такой уж надежной опорой, сынок. А что, если мы в твоих интересах станем трупами? Элен возразила: - Мы рисковали отдать Богу душу за гораздо меньшее. - Меньшее - чем что? - почти выкрикнул Танг. Но тут Мэйхью показал на наушники: - Время решать, парни. - Может ли этот катер пересечь систему? - быстро спросил Майлз. - Нет. Не хватит горючего, - словно извиняясь, пожал плечами Мэйхью. - К тому же он недостаточно быстр и плохо вооружен для этого, - добавил Танг. - В таком случае постарайтесь протащить нас на какой-нибудь коммерческий транспорт незаметно для органов безопасности Аслунда, - резюмировал Майлз. Вид у него был по-настоящему несчастный. Танг взглянул на эту компанию непокорных и тяжело вздохнул: - Они уделяют больше внимания прибывающим, чем отбывающим. Думаю, это несложно. Причаливай, Ард. После того как грузовой катер причалил к выделенному ему шлюзу, Майлз, Грегор и Элен остались в каюте пилота, а Танг и Мэйхью вышли наружу, чтобы, как неосмотрительно выразился Танг, "взглянуть, что тут можно сделать". Майлз сидел, нервно покусывая пальцы, стараясь не подпрыгивать при каждом звуке, издаваемом роботами, грузившими продовольствие для наемников. Четкий профиль Элен оставался совершенно спокойным. Какой все-таки она стала теперь? Сможет ли он остаться к ней равнодушным? Эта новая Элен так уверена в себе и невозмутима; прежняя молчаливость покинула ее - она сама вступает в разговор и ведет его на равных с мужчинами. Но Майлз чувствовал с прежней остротой восприятия (ведь он любил ее много лет) - что-то не так. Во всем, что она говорит, даже во взгляде, в жестах, появилась горечь, которой не было раньше. И эта горечь причиняла ему боль. - У тебя все нормально? - помедлив, спросил он. - Я, разумеется, не имею в виду теперешнюю ситуацию с Оссером. Танг был хорошим командиром? Он обещал научить тебя всему, что узнавал я в классных комнатах... - Да, он отличный наставник. Напичкал меня до предела военной информацией - тактикой, историей... Я стала спецом по боевому десантированию: тыловое обеспечение, ориентирование на местности, атака, отступление, даже взлет и посадка катера, если вы не против нескольких толчков. Кажется, меня можно назвать профессионалом - во всяком случае в масштабах флотилии... Да, Танг любит учить. - Мне показалось, у вас с ним непростые отношения. Элен вскинула голову. - Сейчас все отношения непростые. От неразберихи в верхах некуда деться. Хотя... я так и не простила Тангу, что он не оправдал моих ожиданий. Я рассчитывала на него. - Что ж, с надежностью всегда проблемы. А сейчас тем более, - Майлз чувствовал себя неловко. - Ну... а как Баз? - Ничего, - ответила Элен спокойно, но не слишком радостно. - Только он растерян. Вся эта мышиная возня, борьба за власть чужда ему, даже противна. В душе он технарь: дайте ему работу - и он сделает ее на совесть... Танг намекал тут, что, отложи Баз технику, он возглавил бы оппозицию Оссеру, но я думаю, получилось бы как раз наоборот. Он не чета Оссеру: тактика ударов в спину - это не для База. Поэтому он и ушел с головой в технику - там с моралью все в порядке. Хотя, может быть, его поглощенность механизмами отдает фанатизмом. Дрязги, увы, сказываются на душевном равновесии. - Жаль, - пробормотал Майлз. - Еще бы тебе не жалеть. - Голос Элен дрогнул, потом выровнялся. - Базу всегда казалось, что он подводит тебя. Но ведь это ты не оправдал наших ожиданий - не вернулся. Неужели мы вечно могли жить этой иллюзией - что ты вернешься? - Иллюзией? - переспросил Майлз. - Я понимаю... Это действительно нелегко - ждать и не дождаться. Но я надеялся, что вы сможете... войти в свою роль. И наемничество станет вашим делом, профессией, куском хлеба с конце концов. - Быть наемником легко Тангу и ему подобным. Мне казалось одно время, что я сумею войти в эту жизнь, но когда дело дошло до убийств... Я ненавижу Барраяр, но лучше служить Барраяру, чем никому или самому себе. - А кому служит Оссер? - с любопытством спросил Грегор, подняв брови при упоминании их общей родины. - Оссер служит Оссеру. Правда, он говорит, что служит флотилии, но флотилия служит Оссеру, так что получается просто короткое замыкание. Замкнутый круг. Флотилия не может заменить родину. Ни дома, ни семьи... Все стерильно. Хотя что ж... Я не против помощи Аслунду - они в ней нуждаются. Планета такая бедная. Сейчас там паника. - Ты с Базам - и Ард тоже - могли уйти, заняться другим делом. - Как? - горько улыбнулась Элен. - Ты ведь оставил дендарийцев на наше попечение. Баз уже побывал дезертиром. Хватит. "Моя вина", - подумал Майлз. Что тут скажешь. Между тем Элен уже повернулась к Грегору. - Во-первых, ты так и не сказал, что ты здесь делаешь, помимо того, что вляпываешься во всякие истории. Может, какая-то тайная дипломатическая миссия? - Объясняй, - Майлз смотрел на Грегора, стараясь не скрипеть зубами. - Расскажешь ей о балконе, а? Грегор пожал плечами и опустил глаза - он явно избегал пристального взгляда Элен. - Я дезертировал, как и Баз. И, подобно Базу, обнаружил, что это скверная вещь. - Теперь ты понимаешь, насколько это важно - доставить Грегора домой как можно скорее, - Майлз уже не скрывал от Элен своей тревоги. - Они там думают, что он пропал. Или даже похищен. - И Майлз пересказал Элен сокращенную и подредактированную версию их случайной встречи в тюремном изоляторе Консорциума. - Господи! - Элен была поражена. - Теперь я понимаю, почему тебе так важно сбыть его с рук. Если в твоем присутствии с ним что-нибудь случится, пятнадцать партий завопят в голос: "Предательский заговор!" - Как ни странно, эта мысль уже приходила мне в голову, - пробормотал Майлз. - Правительство твоего отца - центристская коалиция - падет в первую очередь, - вслух размышляла Элен. - Правые военные пойдут, я думаю, за графом Фориннесом и рассчитаются с выступающими за децентрализацию либералами. Французы захотят Форвилля, русские - Фортугарова. Или он умер? - Крайне правые фанатики-изоляционисты, мечтающие запечатать п-в-туннели, будут поддерживать Фортрифранни против антифоровской прогалактической группировки, мечтающей о конституции, - мрачно продолжил Майлз. - И не одними словами. - Граф Фортрифранни просто ужасен, - Элен поежилась. - Я слышала его речи. - Для него это просто приличный способ стряхнуть пену с губ, - усмехнулся Майлз. - Грекоговорящее меньшинство тоже захочет воспользоваться случаем - попытается отделиться... - Прекратите! - простонал Грегор. - Да разве это не твоих рук дело? - жестко подытожила Элен. Но когда Грегор поднял голову и горестно взглянул на нее, она смягчилась: - К сожалению, сейчас я не могу предложить тебе место в флотилии. У нас всегда есть работа для людей с военным образованием, хотя бы в качестве инструкторов. - Стать наемником? - оживился Грегор. - Это мысль... - Конечно. У нас полно бывших военных отставников. Глаза Грегора загорелись. Он оглядел свою серо-белую куртку: - Если бы ты здесь командовал, а, Майлз? - Нет! - вспыхнул Майлз. Свет в глазах Грегора потух. - Я пошутил. - Не очень удачно. - Майлз перевел дыхание, моля Бога, чтобы Грегору не пришло в голову превратить свою шутку в приказ... - Итак, попытаемся добраться до барраярского консульства на станции Верван. Надеюсь, оно еще там. Я не слышал новостей уже несколько дней. Ничего не изменилось? - Насколько я знаю, все по-прежнему, если не считать нарастающей паранойи, - ответила Элен. - Верван вкладывает деньги в корабли, а не в станции. - Это имеет смысл, если нужно охранять не только туннель, - вставил Майлз. - Но это дает Аслунду основания считать верванцев потенциальными агрессорами. На Аслунде есть даже группировка, настаивающая на превентивном ударе, пока новый верванский флот не готов. К счастью, сторонники оборонительной стратегии пока в большинстве. Оссер запросил за наше участие непомерно высокую цену. Он не дурак: знает, что Аслунд ничем нам не поможет. Верван в качестве временной меры тоже нанял наемников - собственно, это и побудило Аслунд обратиться к нам. Верванские наемники называют себя "Бродягами Рэндола", хотя, кажется, самого Рэндола уже нет в живых. - Лучше бы нам не встречаться с ними, - с тревогой заметил Майлз. - Я слышала, новый заместитель их командующего - барраярец. Может, вам удастся извлечь из этого какую-то пользу. Грегор задумчиво поднял брови: - Один из сыщиков Иллиана? Это на него похоже. Не туда ли, кстати, направился Унгари? - В любом случае самое лучшее для нас - превратиться в невидимок, - задумчиво произнес Майлз. - Давно пора, - прокомментировал Грегор. - Командующего "Бродягами" зовут Кавилло, - продолжила Элен. - Как?! - вскрикнул Майлз. Элен удивленно подняла брови: - Кавилло. Никто не знает, настоящее это имя или кличка... - Кавилло - имя человека, который пытался купить меня на станции Консорциума за двадцать тысяч бетанских долларов! Брови Элен так и остались заломленными. - Зачем?! - Не знаю. - Майлз вновь перебрал возможные точки назначения. Пол, Консорциум, Аслунд... Нет, все равно остается Верван. - Только бы не наткнуться на верванских наемников. Прямо с корабля отправимся в консульство, спрячемся там, как в норе, даже носа не высунем, пока за нами не придут люди Иллиана. Хватит с нас приключений. Грегор вздохнул. - Это уж точно. И нечего разыгрывать из себя секретного агента. Все его благие намерения окончились тем, что Грегора чуть не убили. Пора стараться не так усердно, решил Майлз. - Странно, - Грегор глядел теперь на Элен (на новую Элен, понял Майлз). - Подумать только, что у тебя больше боевого опыта, чем у меня или у Майлза. - Чем у вас обоих вместе взятых, - чуть высокомерно поправила его Элен. - Да, но настоящая битва... гораздо более нелепая вещь, чем я думала. Если две противостоящие друг другу группировки в состоянии встретиться на поле боя, вооружившись до зубов, почему бы им не затратить десятую часть этих усилий, чтобы договориться? Правда, это не касается партизанских войн, - задумавшись, продолжала Элен. - Партизаны не придерживаются правил игры, что, по-моему, вполне разумно с их стороны. Раз уж тебя вынудили быть безжалостным, значит, надо идти до конца. Если мне еще раз придется участвовать в партизанской войне, я бы хотела быть на стороне партизан. - Но если противостояние дошло до предела, труднее заключить мир, - заметил Майлз. - Война сама по себе не цель, она только аргумент в споре, исключая войны, на которых лежит проклятие. Потому что и такое бывает. Обычно все хотят мира. Мира на лучших условиях, чем те, с которых начиналась война. - Но те, кто дольше остается безжалостным, побеждают? - допытывался Грегор. - Это не подтверждается фактами. Если то, что вы делаете во время войны, действует на вас так разлагающе - настолько, что долгожданный мир страшнее войны... Голоса, послышавшиеся со стороны грузового шлюза, заставили Майлза встрепенуться и замолчать, но это были всего лишь Танг и Мэйхью. - Пойдемте, - заторопился Танг. - Если Ард не будет придерживаться рутинной процедуры, это бросится с глаза. К чему нам лишнее внимание? Они сгрудились в грузовом отсеке, где Мэйхью управлял движением плавающего поддона с укрепленными на нем двумя пластиковыми ящиками. - Твой приятель вполне сойдет за солдата флотилии, - продолжал Танг. - Для тебя же я нашел ящик. Конечно, это гораздо эффектнее - закатать тебя в ковер, но так как капитан транспортника мужчина, боюсь, историческая правда была бы нарушена. Майлз подозрительно осмотрел ящик. Отверстия для воздуха отсутствовали. - Куда вы меня денете? - Существует официально-неофициальная договоренность о возможности нелегального въезда и выезда офицеров разведки флотилии. Капитан этого каботажного транспортника, он же и владелец - верванец. Он уже трижды занимался этим (за плату, разумеется). И сейчас он перевезет вас и проведет через верванскую таможню. А дальше дело за вами. - А вам это ничем не грозит? - обеспокоенно спросил Майлз. - Ни в коей мере, - успокоил его Танг. - Все учтено. Он подумает, что просто-напросто переправляет за деньги все тех же агентов, и будет держать язык за зубами. К тому же вернется он дня через три-четыре, не раньше, а до этого его нельзя допросить. Я сделал все сам. Элен и Арда он не видел. Так что не бойся за них. - Спасибо, - тихо поблагодарил его Майлз. Танг вздохнул. - Остался бы с нами! Какого солдата я сделал бы из тебя за три года! - Если из-за того, что вы помогли нам, у вас будут сложности и вы потеряете работу, - вставил Грегор, - попросите Элен, и она свяжет вас с нами. Танг скривился. - Свяжет с кем? - Сейчас тебе лучше этого не знать, - уронила Элен, помогая Майлзу забраться в упаковочный ящик. - Ладно, - проворчал Танг. - Что с вами поделаешь. Майлз оказался лицом к лицу с Элен, в последний раз. Последний? А что за ним? Она потрепала его по плечу, потом так же по-сестрински обняла Грегора. И снова обратилась к Майлзу: - Передавай привет матери. Я часто вспоминаю леди Форкосиган. - Обязательно. И... мои наилучшие пожелания Базу. Все будет хорошо, вот увидишь. Главное - чтобы с вами ничего не случилось, с тобой и с ним. Дендарийцы просто, просто... - он никак не мог заставить себя произнести что-то вроде "не имеют значения", или "наивная мечта", или "иллюзия", хотя последнее, вероятно, было точнее всего. - Удачи, - запнувшись, закончил он. Взгляд, который Элен кинула на него, окончательно обескуражил Майлза - холодный, колющий... Словно Элен молча сказала ему: "Идиот несчастный". Или что-нибудь в этом роде, только покрепче. Майлз пригнул голову к коленям, давая возможность Мэйхью закрепить крышку и чувствуя себя зоологическим образцом, помещенным в ящик для отправки в лабораторию. Или в зоопарк. Переезд прошел без происшествий. Майлза и Грегора поместили в небольшую, вполне приличную каюту, предназначенную для суперкарго. Через три часа после их прибытия на борт, транспортник отошел от дока, оставив позади станцию Аслунд со всеми ее опасностями - патрулями Оссера и прочими неприятностями. Танг, надо отдать ему должное, все так же хорошо знал свое дело. Майлз был чрезвычайно рад возможности помыться, как следует закусить и выспаться. Малочисленная команда транспортника, казалось, избегала их. Три долгих спокойных дня были дарованы им, чтобы еще раз пересечь Ступицу Хеджена, только в другом обличьи. Следующая остановка - барраярское консульство на станции Верван. Боже мой, когда они прибудут туда, придется писать рапорт. Подробный рапорт в культивируемом Имперской безопасностью доверительном стиле: судя по тем образчикам, что ему приходилось видеть, сухом, как пыль. Унгари, проделав такой же путь, несомненно, представил бы кучу данных, готовых для дальнейшего анализа. А какие цифры в состоянии представить Майлз? Простите, сэр, я сидел в ящике. Он мог, конечно, поделиться кое-какими догадками, основанными на информации, крохи которой машинально подбирал то тут, то там, удирая от всевозможных служб безопасности. Вот будет номер, если он в своем рапорте сосредоточится именно на этих службах. Личное мнение некоего младшего лейтенанта. Начальство будет в диком восторге. А какое, кстати, мнение у него сложилось? Интересный вопрос. Что ж, по его мнению, Пол не является источником беспорядков в Ступице Хеджена, они там не предпринимают никаких действий, только реагируют на них. Консорциум, видимо, тоже не сторонник военных авантюр. К тому же единственная сторона, над которой могут взять верх беспринципные джексонианцы, это Аслунд, но завоевание Аслунда, мира с чисто аграрной экономикой, не принесло бы Консорциуму ощутимой выгоды. В Аслунде психоз дошел почти до сумасшествия, к тому же Аслунд предоставил оборону своих рубежей наемному войску, которое вспыхнет от одной искры и расколется на враждующие группировки. Смешно и думать, что Аслунд может представлять собой реальную угрозу. Стало быть, Верван. Импульс, движущая сила дестабилизации, по методу исключения, могут исходить только от Вервана - или через него. Можно ли разузнать это наверняка?.. Нет. Он уже не играет в эти игры. Верваном займется кто-нибудь другой. От нечего делать Майлз подумал, не попросить ли у Грегора императорского дозволения не писать рапорт. Интересно, как воспринял бы это Иллиан. Вероятно, пришел бы в ужас. Грегор вел себя очень тихо. Лежа на своей койке, Майлз наблюдал, как император (с сожалением, как показалось ему) снимает украденную дендарийскую форму и натягивает гражданскую одежду, которую раздобыл для него Мэйхью. Грегор был худощав, и поношенные брюки, рубашка и куртка болтались на нем, как на вешалке. Настоящий бродяга-неудачник. И взгляд, как у бродяги, - пустой, рассеянный. Майлз решил, что в таком виде его нельзя пускать в общество. Грегор же думал о своем спутнике. - Знаешь, в роли адмирала Нейсмита ты был жутко загадочным. Просто другой человек. Майлз приподнялся на локте. - Мне кажется, Нейсмит - это я, только совсем в иных условиях. Без рамок. Адмирал не должен быть благородным молодым форам, да и вообще никаким форам. Для него не существует субординации, поскольку он не подчиняется никому. - Я это заметил. - Грегор тщательно сложил дендарийскую форму по барраярскому армейскому уставу. - Ты не жалеешь, что пришлось проститься с дендарийцами? - Кто его знает... - (А если всерьез? Иерархическая цепочка субординации покоится на среднем звене. Потяни за любой конец посильнее, и это звено разорвется...) - Но ты-то, надеюсь, не жалеешь, что избавился от рабства по контракту? - Нет, конечно. Это совсем не то, чего я ожидал. Хотя схватка у шлюза произвела на меня сильное впечатление. Совершенно незнакомые мне люди пытаются покончить со мной, ничего обо мне не зная. Незнакомцев, задумавших убить императора Барраяра, я еще могу понять. Но это... Мне надо подумать. Майлз позволил себе мимолетную кривую усмешку. - Это словно быть любимым за то, что ты есть ты, только наоборот. Грегор пристально посмотрел на него. - А еще так странно было увидеть Элен. Послушная дочь Ботари... Она неузнаваема. - Этого следовало ожидать, - уклончиво ответил Майлз. - Кажется, она привязана к этому дезертиру мужу. - Да, - коротко ответил Майлз. - Этого ты тоже ожидал? - Конечно. Логическое следствие целостности натуры. И поскольку ее понятие о верности только что спасло нам жизнь, вряд ли мы вправе прохаживаться на сей счет. Грегор многозначительно поднял бровь. Майлз подавил раздражение. - Во всяком случае, я бы очень хотел, чтобы Элен не пострадала. Оссер оказался опасным. Она и Баз, по-видимому, держатся лишь благодаря Тангу, а он и сам висит на волоске. - Удивляюсь, что ты не принял предложения Танга. - Грегор вернул Майлзу недавнюю усмешку. - Сразу стать адмиралом, минуя скучные промежуточные барраярские ступени... - Предложение Танга? - Майлз хмыкнул. - А ты его хорошо слышал? Кажется, отец давал тебе читать все эти договоры. Танг не предлагал мне командования, он предлагал драку с шансами один против пяти. Ему нужен союзник, влиятельная марионетка, но не хозяин. - Хм. - Грегор опять улегся. - Похоже на то. И все же я не уверен, остался бы ты таким паинькой, если бы с тобой не было меня. - Он остро взглянул на Майлза из-под полуопущенных век. Майлз вздохнул. Стоит ему вольно истолковать фразочку Иллиана: "Используйте младшего лейтенанта Форкосигана, чтобы убрать дендарийских наемников из Ступицы", и можно попытаться... - Нет. Если бы я не наткнулся на тебя, то был бы уже на пути в Эскобар. А ты, я думаю, монтировал бы осветительную арматуру. Интересно, где сейчас Оверман. Связался ли он со штаб-квартирой, постарался ли отыскать Унгари, или его тоже убрал Кавилло (этот сверхзагадочный Кавилло, засадивший Майлза в следственный изолятор Консорциума)? Или он последовал за своим подопечным, младшим лейтенантом Форкосиганом? Жаль, младший лейтенант не может отправиться за Оверманом к Унгари... Нет, получается ерунда. Здесь сам черт ногу сломит, и хватит об этом. Все это уже позади. - Все это уже позади, - улыбнулся Майлз. Грегор потер чуть заметное серое пятно на щеке - след знакомства с электрошоком. - Да, наверное. Хотя с арматурой у меня вроде бы неплохо получалось. Ну вот и конец, думал Майлз, когда они шли вслед за капитаном транспортника по трубе, ведущей к доку Верванской станции. Или нет? Верванец явно нервничал, словно ждал какого-то подвоха. С чего бы это он? Если человек трижды поставлял на Верван контрразведчиков, он знает, что делает. Залитый холодным резким светом док представлял собой громадный пустынный зал, спроектированный для удобства роботов, а не людей. Видимо, сейчас в доке затишье - вокруг никого, механизмы бездействуют. Майлз решил, что если бы контрабандой шпионов занимался он, то выбрал бы время наивысшей активности, когда среди неразберихи погрузки или отгрузки легко проскользнуть незамеченным. Глаза капитана бегали из угла в угол, пока они пересекали безлюдное пространство. Наконец перед ними оказалась пустая кабина управления. - Подождите здесь, - сказал капитан. - Сейчас подойдут люди, которые поведут вас дальше. - Он прислонился к стене будки и начал пяткой постукивать по ней. В этом постукивании слышался, как ни странно, ритм - навязчивый, жесткий. Так продолжалось несколько минут. Потом капитан выпрямился и повернул голову на звук шагов. Из ближайшего коридора вышла группа людей. Майлз оцепенел. Судя по осанке и одежде - военные, возглавляемые лейтенантом, но не в форме верванской армейской или государственной безопасности. На подошедших к ним вплотную была незнакомая желтовато-коричневая форма с короткими рукавами, черными петлицами и нашивками. В руках парализаторы наизготовку. Но если эти типы маршируют как конвой, разговаривают как конвой, вооружены как конвой... - Майлз, - тревожно произнес Грегор, сделав аналогичные выводы. - Это входит в сценарий? - Парализаторы были направлены уже прямо на них. - Три раза контрабанда удавалась, - с уверенностью, которой не ощущал, прошептал Майлз. - Почему бы ей не удаться в четвертый? Капитан слегка улыбнулся и отошел от стены - подальше от линии огня. - Контрабанда удавалась мне всего только дважды, - сообщил он. - На третий раз меня застукали. Майлз дернулся. Потом, проглотив проклятие, поднял руки. Грегор тоже неспешно поднял руки. Лицо его было на удивление спокойным. Надо отдать должное самообладанию императора - единственное, за что он мог поблагодарить свою регламентированную жизнь. Танг сказал, что устроил все сам. Сам. Неужели Танг предал? Не может быть! - А Танг говорил, что вам можно доверять, - усмехнулся Майлз. - Что мне Танг? - огрызнулся капитан. - У меня семья. С парализаторами наизготовку двое - Бог мой, опять головорезы? - вышли вперед и, поставив Майлза и Грегора лицом к стене, обыскали, освободив их от добытого с боем оссерианского оружия и многочисленных документов. Офицер бегло просмотрел всю стопку. - Да. Без сомнения, люди Оссера. - Он передал по наручной связи: - Мы взяли их. - Оставайтесь на местах, - ответил высокий голос. - Мы сейчас будем. Очевидно, это "Бродяги Рэндола", отсюда и незнакомая форма. Но почему не видно верванцев? Ни одного. - Извините, - невинно начал Майлз. - Неужели вы принимаете нас за агентов Аслунда? Офицер взглянул на него сверху вниз и фыркнул. - Не пора ли назвать наши собственные имена? - пробормотал Грегор. - Интересная мысль, - уголком рта отозвался Майлз. - Давай сначала выясним, расстреливают ли они шпионов. Торопливое цоканье ботинок объявило о появлении нового лица. Когда шаги завернули за угол, солдаты подтянулись. Грегор тоже инстинктивно выпрямился и откинул подбородок, хотя одежда, которую раздобыл ему Ард Мэйхью, до смешного не соответствовала его позе. Самый штатский вид был, несомненно, у Майлза: глаза округлились, как у дурачка, нижняя челюсть отвисла. Через секунду он захлопнул рот, пока что-нибудь не влетело туда. Полтора метра роста плюс несколько сантиметров, добавленных черными ботинками с высокими каблуками. Коротко стриженные светлые волосы одуванчиком обрамляли изящную головку. Новая, с иголочки, желто-коричневая форма с золотом знаков отличия идеально подчеркивала линии тела. Ливия Ну! Офицер отдал честь. - Прекрасно, лейтенант... - Голубые глаза остановились на Майлзе. В них мелькнуло изумление, но в ту же секунду пропало. - О, Виктор, дорогой! - произнесла она до странности неестественным тоном. - Какая неожиданная встреча. Все еще продаешь свои чудесные костюмы дуракам? Майлз развел пустыми руками. - Вот и все, что осталось от моего багажа, мадам. Нужно было покупать, пока можно. - Неужели все? - Искорки в ее синих глазах, обеспокоили Майлза. Грегор молчал с видом полнейшего недоумения. Так, значит, ты не Ливия Ну и не просто посредник. Тогда какого черта командующий верванскими наемниками инкогнито встречается на Поле-6 с представителем самого влиятельного дома Джексонианского Консорциума? Это была не просто торговля оружием, дорогая. Кавилло, она же Ливия Ну, поднесла к губам переговорное устройство: - "Десница Курина", лазарет. Говорит Кавилло. Посылаю вам для допроса двух пленных. Возможно, буду присутствовать лично. - И она отключилась. Капитан транспортника шагнул вперед. На лице его были испуг и отчаяние. - Моя жена и сын! Что с ними? Докажите теперь, что они в безопасности. Она оценивающе оглядела его. - Ты можешь пригодиться еще для одного рейса. - Она сделала жест одному из солдат. - Отведи его на гауптвахту "Курина", и пусть ему покажут его родных на экране. Потом приведешь его обратно, ко мне. Ты удачливый предатель, капитан. У меня есть для тебя еще одна работа. Платой за нее и будет твоя семья. - Вы освободите их? - требовательно спросил капитан. Кавилло слегка нахмурилась, недовольная, что ее прервали. - Зачем мне увеличивать твой гонорар? Но так и быть - я подарю им еще одну неделю жизни. Капитан двинулся вслед за солдатом, яростно стиснув кулаки, но благоразумно держа язык за зубами. "Какого черта?" - думал Майлз. Он не слишком много знал о Верване, но был совершенно уверен, что закона, позволяющего даже в условиях военного времени удерживать ни в чем не повинных родственников в качестве заложников, не существует. Нигде. Когда капитан скрылся из вида, Кавилло снова включила переговорное устройство. - "Десница Курина", отдел безопасности? Прекрасно. Посылаю вам моего любимого двойного агента. Прокрутите ему запись, сделанную на прошлой неделе в шестой камере. Не вздумайте только объяснять, что это не прямая передача. Что это значит? Родные капитана на свободе? Или умерщвлены? Или их прячут в каком-то другом месте? Что здесь творится? Из-за поворота послышалась тяжелая поступь. Кавилло скривилась, но, когда она повернулась к вновь пришедшему, гримаса сменилась улыбкой. - Станис, дорогой. Посмотри, что попало к нам в сети на этот раз. Это тот самый бетанец, что пытался торговать краденым оружием на станции Пола. Кажется, не такой уж он и загадочный. Желто-коричневая с черным форма бродяг на Метцове выглядит прекрасно, мелькнуло у Майлза. Сейчас в самый раз закатить глаза и свалиться в обморок. Если знать, как это делается. Генерал Метцов остановился как вкопанный. Стальные глаза вспыхнули: - Это не бетанец, Кави.

12

- Это барраярец. И не простой барраярец. Надо быстро спрятать его, - продолжил Метцов. - Вот как? В таком случае кто послал его сюда? - Кавилло взглянула на Майлза. Губы ее скривились в неопределенной усмешке. - Бог, - с жаром провозгласил опальный генерал. - Бог отдал его в мои руки. - Метцов, исполненный пафоса, являл собою необычное и вселяющее тревогу зрелище. Кавилло удивленно подняла брови, но Метцов ничего не замечал. Он перевел взгляд на Грегора. - Так. Возьмем барраярца, а телохранителя, я полагаю... - и вдруг он замолчал. Изображения на банкнотах не очень походили на теперешнего Грегора: они были сделаны несколько лет назад, но император достаточно часто появлялся на экране, конечно, по-иному одетый... Майлз почти читал мысли Метцова: "Черт побери, лицо знакомое, но никак не вспомню имя..." Может быть, Метцов не узнал Грегора. А может, просто не верит собственным глазам. И тут Грегор спокойно произнес: - Твои очередные старые друзья, Майлз? Именно этот неторопливый, хорошо поставленный голос рассеял последние сомнения. Горящее от возбуждения лицо Метцова побелело. Он машинально оглянулся - ищет Иллиана, догадался Майлз. - Да... Генерал Станис Метцов, - кратко объяснил Майлз. - Метцов с острова Кайрил? - Именно. - Вот как. - Грегор явно мобилизовал последние запасы невозмутимости. - Где ваша охрана, сэр? - хрипло спросил Метцов у Грегора. Ты на нее смотришь, горестно подумал Майлз. - Я думаю, где-то поблизости, - холодно ответил Грегор. - Дайте нам следовать нашим путем, и она вас не побеспокоит. - Ты объяснишь наконец, кто этот парень? - Кавилло нетерпеливо топнула ногой. Майлз больше не мог сдерживаться. - Что вы здесь делаете? - напрямик спросил он Метцова. Тот угрюмо взглянул на него. - А на что жить человеку моих лет, лишенному императорской пенсии и сбережений всей жизни? Или ты думал, я буду сидеть в какой-нибудь дыре и подыхать с голоду? Действительно, напоминать Метцову о причине его жизненного краха сейчас по крайней мере неуместно. - По сравнению с островом Кайрил здесь не так уж скверно, - дипломатично заметил Майлз. Он никак не мог собраться с мыслями. Метцов под командой женщины? Внутренние причины подобной субординации должны быть крайне занимательны. "Станис, дорогой?.." Метцов, однако, не выглядел счастливым. - Да кто же это? - воскликнула Кавилло. - Власть. Деньги. Стратегические рычаги. Больше, чем ты можешь себе представить, - сдавленным голосом ответил Метцов. - И неприятности, - вставил Майлз. - Большие, чем вы можете себе представить. - С тобой, мутант, отдельный разговор, - отрезал генерал. - Я бы просил вас... - Грегор призвал его к порядку самым что ни на есть императорским тоном, стараясь нащупать твердую почву в этой ускользающей от его понимания ситуации. - Мы должны немедленно забрать их на "Десницу Курина". Подальше от всех, - Метцов повернулся к Кавилло, потом взглянул на солдат. - Чтоб их никто не видел и, главное, не слышал. Остальное - когда останемся вдвоем. Толчок в спину, и Майлз двинулся по коридору, ощущая затылком колючий взгляд Метцова. Пройдя через несколько безлюдных доковых отсеков, группа вышла к причалу, у которого стоял корабль. Флагман, если судить по числу охранников. - Отведите их в лазарет на допрос, - приказала Кавилло, когда начальник охраны, отдав честь, довел их до люка. - Исключено! - воскликнул Метцов, потерянно шаря вокруг глазами. - У тебя, случайно, нет глухонемых охранников? - Полагаю, что нет. - Кавилло поморщилась, глядя на взбудораженного Метцова. - В таком случае посадите пленных на гауптвахту, - распорядилась она минуту спустя. - Нет! - Метцов был вне себя. Не решается засадить императора в камеру, догадался Майлз. Между тем, повернувшись к Грегору, Метцов почтительно произнес: - Можете ли вы обещать мне не предпринимать враждебных действий, сир... сэр? - Что? - Кавилло не верила собственным ушам. - Ты свихнулся, Станис! - Такая договоренность, - веско заметил Грегор, - может существовать только между благородными врагами. Хочу верить в ваше благородство. Но значит ли это, что вы объявляете себя нашим врагом? Прекрасный образчик уклончивого ответа, одобрительно подумал Майлз. Напряженный взгляд Метцова остановился на Майлзе. - По всей видимости, нет. Но вы плохо подбираете себе фаворитов. Не говоря уже о советчиках. Лицо Грегора оставалось непроницаемым, когда он медленно ответил: - Иные подданные действительно обманывают меня. Как и некоторые советчики. Наконец Метцов решился: - В мою каюту. - Кавилло открыла было рот, но бывший начальник Майлза жестом остановил ее: - Пока. Для первой беседы. Без свидетелей и протоколов службы безопасности. После этого мы все решим, Кави. - Будь по-твоему. - Кавилло прищурилась и подчеркнуто-ироническим жестом указала вперед. Метцов поставил у своей каюты только двоих охранников. Как только за вошедшими закрылась дверь, он быстро связал Майлза силовым шнуром. Затем с подчеркнутым уважением усадил Грегора в мягкое кресло за своим рабочим столом - лучшее, что могла предложить его спартанская каюта. Кавилло, усевшись на кровати, указала на нелогичность действий своего подчиненного: - Зачем ты связываешь маленького и оставляешь на свободе более крепкого? - Если он тебя так беспокоит, держи наготове свой парализатор, - кратко посоветовал Метцов. Тяжело дыша, он рассматривал Грегора, и в его глазах Майлз читал настоящий ужас. - А почему не твой? - Я еще не решил, обнажать ли оружие в его присутствии. - Теперь мы одни, Станис, - сухо заметила Кавилло. - Не будешь ли ты так добр объяснить мне этот идиотизм? Надеюсь, твое объяснение будет вразумительным. - Без сомнения. Это, - Метцов указал на Майлза, - лорд Майлз Форкосиган, сын премьер-министра Барраяра. Адмирала Эйрела Форкосигана - надеюсь, слышала о таком? Кавилло удивленно подняла брови. - Но... что он делал на Поле-6 в роли бетанского торговца оружием? - Не знаю. Последнее, что я о нем слышал, - что он арестован Имперской безопасностью, хотя, конечно, никто не верил в это всерьез. - Задержан Имперской безопасностью, - поправил Майлз. - Есть небольшая разница. - А это, - Метцов, не слушая, указал на Грегора, - император Барраяра Грегор Форбарра. И что ему здесь понадобилось, знает один Бог. - Император Барраяра?! Ты уверен? - Кавилло не пыталась скрыть изумление. После короткого подтверждающего кивка Метцова она задумалась. Потом взглянула на Грегора, словно увидела его впервые. - Как интересно! - Интересно-то интересно, но где его охрана? Мы должны быть предельно осторожны, Кави. - Сколько они за него заплатят? И кто даст наивысшую цену? Грегор улыбнулся ей. - Я фор, мадам. В некотором роде фор форов. Риск при исполнении долга - профессия форов. Поэтому на вашем месте я не думал бы, что моя цена бесконечно высока. Возражение Грегора имеет под собой некоторые основания, усмехнулся про себя Майлз. Не будь он императором... - Возможность, конечно, благоприятная, - сказал Метцов, - но если мы наживем себе врага, с которым не в силах справиться... - Если он останется у нас в качестве заложника, не вижу никаких трудностей, - задумчиво произнесла Кавилло. - Есть еще одна, наиболее разумная линия поведения, - вставил Майлз. - Помочь нам без помех и задержек продолжить наш путь и получить за это приличное и заслуженное вознаграждение. Уж тут вы никак не промахнетесь. - Заслуженное вознаграждение? - Глаза Метцова загорелись. Он погрузился в молчание, потом пробормотал: - И все-таки что они здесь делают? И где эта змея Иллиан?.. Во всяком случае, мутанта я не отпущу. Черт побери! Либо играть по-крупному, либо не играть совсем. - Он с ненавистью взглянул на Майлза: - А что мне теперь Барраяр и армия, выбросившая меня за дверь после тридцати пяти лет службы... - И Метцов решительно выпрямился, хотя все еще, как заметил Майлз, не в силах был извлечь оружие в присутствии императора. - Да, ты права, Кави, отправь их на гауптвахту. - Не так быстро, - ответила погруженная в раздумья Кавилло. - Если хочешь, отправь туда малыша. Ты же сказал, что он ничего из себя не представляет? Единственный сын самого крупного военного чина Барраяра решил для разнообразия помолчать. Если только, если... - Сравнительно с другим, - стараясь потянуть время, ответил Метцов. Он испугался, что его планы сорвутся. - Отлично, - Кавилло сунула парализатор обратно в кобуру. Потом подошла к двери и распахнула ее настежь. - Отведите пленного, - она указала на Грегора, - в каюту девять на палубе Ж. Отключите связь, заприте дверь и поставьте охранника с парализатором. Но в разумных пределах обеспечьте ему все удобства. - И, улыбаясь, добавила, обращаясь к Грегору: - Это самая комфортабельная каюта, какую только можно найти на "Деснице Курина", э-э... - Зовите меня Грег, - вздохнул Грегор. - Грег. Приятное имя. Каюта номер девять находится рядом с моей. После того, как вы отдохнете, мы продолжим разговор. Возможно, за ужином. Проследи, чтобы все было сделано, Станис. - Она одарила обоих пленительной улыбкой и тронулась с места, изящная штучка в ботинках на каблуках. Потом, спохватившись, обернулась и указала на Майлза: - А этого - на гауптвахту. Второй охранник, подтолкнув Майлза электрошоковой дубинкой, поднял его на ноги и повел. "Десница Курина", судя по тому, что Майлз успел заметить по дороге, была гораздо более крупным кораблем, чем "Триумф". То есть более грузоподъемным, но менее маневренным. Помещение гауптвахты, куда привели Майлза, было просторнее и охранялось гораздо тщательнее. Дверь открылась в дежурную часть, от которой ответвлялись два глухих коридора с камерами. Из одной вышел капитан транспортника, сопровождаемый бдительным охранником. Верванец бросил на Кавилло нескрываемо враждебный взгляд. - Как видишь, твои вполне здоровы, - произнесла та. - Я свои обещания выполняю. Продолжай и ты выполнять свои. Посмотрим, что случится... - Вы видели запись, - громко заговорил Майлз. - Требуйте, чтобы вам показали вашу семью. Кавилло стиснула зубы, но когда капитан-предатель резко повернулся к ней, гримаса раздражения уже исчезла. - Что?!. - Верванец набычился. - Кто же из вас двоих лжет? - Капитан, вам предоставили все гарантии, какие могли. - Кавилло указала на экраны. - Негоже бросать игру на полдороге. - Тогда этот, - разъяренный верванец указал на Майлза, - будет последним, кого я выдал. Легкое движение женской руки к поясу заставило охранников взять парализаторы наизготовку. - Уведите! - приказала Кавилло. - Нет! - Отлично! - раздраженно бросила она. - Заприте его в шестой камере. Капитан, раздираемый страхом и негодованием, резко отвернулся, и тогда Кавилло жестом приказала охраннику отойти от пленника. Удивленный охранник отошел, а Кавилло взглянула на Майлза, хмуро улыбаясь. "Ну, умник, смотри чего ты добился", - говорила ее улыбка. В следующую секунду женщина легким движением расстегнула кобуру, вытащила нейробластер и выстрелила в затылок капитана. Тот дернулся и свалился на палубу. Кавилло потрогала тело носком ботинка, потом взглянула на Майлза, стоявшего с разинутым ртом. - В следующий раз будешь держать язык за зубами. А, малыш? Майлз, лязгнув зубами, сомкнул челюсти. Вот так эксперимент... Теперь он знал, кто убил Лигу. Смерть похожего на кролика человека, о которой он только слышал, внезапно обрела плоть. Выражение восторга, промелькнувшее в глазах Кавилло в момент выстрела, ужаснуло и заинтриговало Майлза. Кого ты на самом деле видишь в прицеле, дорогая? - Да, мадам, - прошептал он, стараясь унять колотившую его дрожь - запоздалую реакцию на случившееся. Ох, черт бы набрал его длинный язык. Женщина подошла к технику, ошеломленно стоящему возле экранов. - Дайте мне копию записи из каюты генерала Метцова за последние полчаса. Начните запись снова. Нет, не прокручивайте! - Она положила диск в нагрудный карман и тщательно застегнула его. - А этого - в четырнадцатую! - Кавилло кивнула в сторону Майлза. - Или, знаете... Если она пустая, лучше в тринадцатую. - Белоснежные зубы сверкнули в усмешке. Охранники еще раз обыскали Майлза и сняли с него все идентификационные признаки. Кавилло сообщила им, что его следует зарегистрировать как Виктора Рота. В это время вошли двое - судя по одежде, медики - с носилками, чтобы убрать труп. Кавилло, уже собравшаяся уходить, повернулась к Майлзу. - Ты лишил меня двойного агента, а он был мне весьма полезен. И годился на большее, чем послужить объектом урока для дурака. Видишь ли, я не коллекционирую бесполезные вещи. Поэтому предлагаю тебе подумать, чем ты можешь послужить мне. Роль мальчика для битья при Метцове? Негусто. - Она улыбнулась куда-то в пространство. - Что-то слишком уж он обрадовался тебе, а? Почему бы это? - А какая вам польза от "дорогого Станиса"? - выпалил Майлз. Неужели Метцов ее любовник? Фу, какая гадость. - Он опытный боевой командир, - как ни в чем не бывало ответила Кавилло. - А зачем охраняющему п-в-туннель космическому флоту опытный пехотный командир? - Ну, значит, - женщина мило улыбнулась, - он меня развлекает. Это был первый ее ответ за все время их знакомства. - О вкусах не спорят, - чуть слышно пробормотал Майлз. Должен ли он рассказать ей о Метцове? Или, наоборот, надо бы предупредить Метцова? Когда за ним захлопнулась дверь камеры-одиночки, он все еще раздумывал над этим. На ознакомление со своим новым местом жительства у Майлза ушло немного времени. Камера размером два, на два была меблирована двумя скамьями и унитазом. Просунутая ему в защищенное силовым полем отверстие в двери плитка армейского рациона оказалась еще менее съедобной, чем барраярский аналог, и напоминала по консистенции подошву. Смоченная слюной, она размягчилась ровно настолько, чтобы можно было оторвать от нее резиноподобные лоскуты - при условии, что у жующего здоровые зубы. Процесс был таким медленным, что это обещало занять все время до следующей раздачи. Должно быть, чертовски питательная штука. А что Кавилло предложила на ужин Грегору? Был ли этот ужин так же научно сбалансирован? Они были так близко к цели. Даже сейчас от барраярского консульства его отделяет всего лишь несколько запертых замков и палуб - меньше километра. Если бы только он смог попасть туда. Может быть, при случае... С другой стороны, сколько времени понадобится Кавилло на размышления, чтобы пренебречь экстерриториальностью и захватить консульство, если она решится на это? Не больше, чем для того, чтобы застрелить капитана, подумал Майлз. Без сомнения, она уже отдала приказ следить за консульством и всеми известными ей барраярскими агентами на станции Верван. Майлз с трудом отодрал кусок резинового рациона от зубов и выругался. Вскоре писк кодового замка сообщил ему о посетителе. Допрос? Так скоро? Майлз думал, что Кавилло сначала спокойно поужинает с Грегором и оценит его, а потом уж займется им. А может, это и не Кавилло вовсе, а какой-нибудь мелкий чиновник? Он с трудом проглотил пережевываемый кусок и сел на лавку, пытаясь принять независимый вид. Дверь скользнула в сторону, и в проеме показался генерал Метцов. - Вы уверены, что я вам не понадоблюсь, сэр? - спросил охранник из-за спины Метцова. Тот презрительно взглянул на Майлза. В измятой и грязной рубашке Виктора Рота, изжеванных брюках и с босыми ногами - охрана отобрала у него сандалии - Майлз выглядел просто чучелом. - Разумеется. Неужели вы думаете, что этот тип может угрожать мне? Что верно, то верно, с сожалением согласился Майлз. Метцов постучал по своему наручному комму: - Когда я закончу, то позову вас. - Хорошо, сэр. - И дверь закрылась. Камера неожиданно действительно стала казаться крохотной. Метцов постоял, задумчиво разглядывая Майлза, потом удобно устроился на противоположной скамье. - Да, - нахмурившись, начал он. - Какая ирония судьбы. - Я думал, вы обедаете с императором, - спокойно заметил Майлз. - Кавилло, будучи женщиной, в экстремальных ситуациях слегка теряется. Когда она придет в себя, она поймет, что мое знание Барраяра может оказаться полезным, - слишком ровным голосом ответил Метцов. Другими словами, тебя не пригласили. - И вы оставили императора с ней наедине? - Императору бояться нечего. Всем известно, что воспитание сделало его марионеткой. Майлз закашлялся. Метцов откинулся назад, его пальцы спокойно постукивали по колену. - Рассказывайте, младший лейтенант Форкосиган - если вы все еще младший лейтенант. Хотя, поскольку в этом мире справедливости не существует, я полагаю, вы сохранили чин и жалованье. Что вы здесь делаете? Да еще с императором? Майлз чуть было не назвал автоматически свое имя, звание и личный номер, но вовремя спохватился. Метцов и так знал все это. А вот был ли он врагом? То есть врагом Барраяра, а не лично Майлза? Отделяет ли он для себя одно от другого? - Император разминулся со своей охраной. Мы надеялись установить с ней контакт через здешнее барраярское посольство. - Это было абсолютно понятно и без Майлза. - А откуда вы прибыли? - С Аслунда. - Нечего изображать из себя идиота, Форкосиган. Я знаю Аслунд. Лучше скажите, кто вас сюда послал? И не пытайтесь вилять: я могу проверить каждое ваше слово, допросив капитана транспортника. - Нет, не можете. Кавилло убила его. - Что? - В глазах Метцова промелькнуло удивление. - Очень умно с ее стороны. Он был единственным, кто знал, куда вы подевались. Думала ли об этом Кавилло, стреляя в затылок капитану? Возможно. Но, с другой стороны, капитан был и единственным, кто знал, откуда они прибыли. Может быть, эта Кавилло не так уж и страшна, как кажется. - И все же, - методично продолжал Метцов (видимо, он думал, что времени у него предостаточно), - как вы оказались в компании императора? - А вы как думаете? - уклончиво спросил Майлз. - Наверняка какой-то заговор, - пожал плечами Метцов. Майлз довольно правдоподобно простонал, изображая возмущение. - Ну разумеется! И какой же план приходит вам в голову, когда вы пытаетесь объяснить наше появление здесь без охраны? Сам того не замечая, Метцов проглотил наживку. - Я думаю, ты каким-то образом изолировал императора, убрав его охрану. А теперь либо приводишь в действие тщательно разработанный план убийства, либо собираешься установить контроль над ним. - И это все, что вам пришло в голову? - Майлз с разочарованным видом откинулся назад. - А может, вы здесь с очередной - и, наверное, гнусной - миссией. Еще одно предательство. - Но если это так, куда делась охрана Грегора? - спросил Майлз. - Не забывайте об этом! - Значит, верна моя первая гипотеза. - В таком случае где моя охрана? - Майлз фыркнул. Действительно, где она? Ау, Оверман! - Заговор Эйрела Форкосигана... Нет, вряд ли это его работа. Он и так держит Грегора в руках... - Благодарю вас, я только что хотел упомянуть об этом. - Извращенный Замысел извращенного ума. Уж не мечтаешь ли ты, мутант, сам стать императором Барраяра? - Позвольте вам заметить, это полная ерунда. Спросите Грегора. - Что мне спрашивать кого-то... Как только Кавилло даст "добро", медики выжмут из тебя все твои секреты. Собственно говоря, жаль, что существует медикаментозный допрос. Я сам с удовольствием ломал бы тебе кости, пока ты не заговоришь. Или не закричишь. Здесь ты не спрячешься за папашины юбки, Форкосиган. - Он помолчал и продолжил: - Хотя, что мне мешает? Видимо, я все-таки займусь тобой. По кости в день. Решено! В человеческом теле двести шесть костей. Двести шесть дней. Иллиан должен найти нас раньше. Майлз грустно усмехнулся. Правда, Метцов слишком удобно расположился, чтобы приняться за работу немедленно. Этот теоретический разговор вряд ли напоминает Допрос. Но если не для допроса и не для пыток, зачем тогда он пришел? Любовница вышвырнула его, он в который раз почувствовал себя здесь отщепенцем и захотел пообщаться с кем-нибудь своим. Хотя бы даже с врагом. Это, в общем, понятно. Если не считать вторжения на Комарру, Метцов, вероятно, никогда не покидал Барраяр и провел большую часть жизни в замкнутом, упорядоченном и предсказуемом мирке имперской армии. Теперь этот жесткий, прямолинейный человек, уволенный со службы, столкнулся с такими вещами, о которых раньше даже не подозревал. Бог мой, маньяк, охваченный ностальгией! Просто мороз по коже. - Я склонен думать, что, сам того не желая, повернул вашу жизнь в лучшую сторону, - осторожно начал Майлз. Если Метцов в таком разговорчивом настроении, почему бы не поощрить его? - Кавилло, несомненно, привлекательнее вашего предыдущего командира. - Несомненно. - А жалованье выше. - Меньше, чем в имперской армии, не платят нигде, - фыркнул Метцов. - К тому же и скучать вам не приходится. На острове Кайрил дни были похожи один на другой. А здесь вы не знаете, что ждет вас завтра. К тому же, видимо, Кавилло во всем полагается на вас... - Я важен для ее планов, - самодовольно усмехнулся Метцов. - Постельных? А я думал, вы пехотинец. Неужели вы сменили специальность? Метцов только улыбнулся на эту неслыханную дерзость. - Вы становитесь банальным, Форкосиган. Майлз пожал плечами. Если так, то я единственная имеющаяся здесь банальная вещь. - Кажется, вы были невысокого мнения о женщинах-солдатах. Кавилло заставила вас изменить его? - Никоим образом. - Метцов напыжился. - Через шесть месяцев я собираюсь стать командующим "Бродяг Рэндола". - Разве эта камера не прослушивается? - Майлз был поражен этой откровенностью. Не то что бы его беспокоила судьба Метцова, но все же... - Сейчас нет. - Разве Кавилло собирается в отставку? - Есть разные способы, позволяющие ускорить это событие. Несчастный случай со смертельным исходом, который Кавилло устроила для Рэндола, может повториться. Или я найду способ обвинить ее в убийстве, если уж она так глупа, чтобы хвастаться этим в постели. Это было не хвастовство, а предупреждение, болван! Майлз попытался представить себе постельный дуэт Метцова и Кавилло. - У вас, наверное, много общего. Неудивительно, что вы так хорошо подошли друг другу. Благодушное настроение Метцова заметно потускнело. - У меня нет ровным счетом ничего общего с этой шлюхой. Я был имперским офицером. - Метцов мрачно смотрел на Майлза. - Тридцать пять лет. А они вышвырнули меня. Что ж, скоро они убедятся в своей ошибке. - Он взглянул на часы. - Я так и не понял цели вашего появления здесь. Вы уверены, что ничего не откроете мне сейчас, в личной беседе, перед тем как завтра под суперпентоталом выложите все Кавилло? Вот оно что. Кавилло и Метцов решили поиграть в старую игру: в хорошего и плохого следователей. Только они скверно договорились между собой и оба взяли на себя роль плохого. - Если вы действительно хотите помочь, доставьте Грегора в барраярское консульство. Или хотя бы сообщите туда, что он здесь. - Не исключено, что я сделаю это. На определенных условиях. - Метцов прищурился. "Может быть, он так же не может раскусить меня, как и я его?" После напряженной паузы он вызвал охранника и удалился. Я тоже не понимаю причины твоего присутствия здесь, подумал Майлз, когда дверь закрылась и раздался писк замка. Ясно, что планируется десант. Не являются ли "Бродяги Рэндола" передовым отрядом верванских сил вторжения? Кавилло тайно встречалась с высокопоставленным представителем Консорциума. Для чего? Чтобы получить гарантии нейтралитета Джексона во время предстоящей войны? Это прекрасно объясняет все, но все-таки почему верванцы не действовали напрямую? Чтобы иметь возможность дезавуировать приготовления Кавилло, если что-нибудь пойдет не так? И кто или что является мишенью? Очевидно, не станция Консорциума и не ее отдаленная метрополия. Остаются Аслунд и Пол. Будучи галактическим тупиком, Аслунд стратегически не слишком соблазнительная цель. Выгодней сначала захватить Пол, отрезать, пользуясь поддержкой Консорциума, Аслунд от Ступицы и грабить беззащитную планету в свое удовольствие. Но за спиной Пола стоит Барраяр, который ничего так не желает, как союза со своим нервным соседом. Союза, который дал бы империи возможность зацепиться за Ступицу Хеджена. Прямое нападение бросило бы Пол в объятия Барраяра. Значит, все-таки Аслунд, но... Что-то тут не так. Это "что-то" беспокоило Майлза не меньше, чем мысль об обедающем наедине с Кавилло Грегором или страх перед допросом. На протяжении всего ночного цикла с его притушенными огнями у него в голове крутилась Ступица Хеджена с ее стратегическими осложнениями. Ступица - и Грегор. Угостила ли его Кавилло психотропными препаратами? Или подошвой армейского рациона, как Майлза? А может, бифштексом и шампанским? А вдруг Грегора пытали? Соблазняли? Ливия Ну в красном вечернем платье стояла у Майлза перед глазами. А может, Грегор прекрасно проводит время? Майлз подозревал, что вряд ли Грегор больший сердцеед, чем он сам, но последние несколько лет он не общался с императором. По слухам, у Грегора теперь целый гарем. Нет, ерунда, иначе Айвен давно бы все разнюхал и раззвонил. Вопрос в том, насколько восприимчив Грегор к этому весьма старомодному методу промывания мозгов. Весь бесконечный дневной цикл Майлз провел в ожидании медикаментозного допроса. Как поступят Кавилло и Метцов, узнав правду о фантастической одиссее императора и сына адмирала Форкосигана? Через кажущиеся бесконечными интервалы Майлз получил три рациона-подошвы. Лампы опять потускнели, показывая наступление еще одной корабельной ночи. Три кормежки и никакого допроса. В чем дело? Что им помешало? Отсутствие шумов или слабых изменений навигационного поля указывало, что корабль не покидал дока. Они все еще на станции Верван. Майлз попытался утомить себя, чтобы уснуть, и начал ходить по камере. Два шага, поворот, два шага, поворот, два шага... Но добился только того, что у него закружилась голова. Прошел еще один мучительный день и еще одна "ночь" в полутьме. На пол упал еще один рацион - очередной завтрак. Может быть, они искусственно сжали или растянули время, нарушив функционирование его биологических часов, чтобы психологически сломать перед допросом? Майлз обкусал все ногти на руках. Отрывал от своей рубашки маленькие зеленые лоскутки и пытался чистить ими зубы. Потом начал вязать мелкими узелками узоры. Потом ему пришла идея послать весточку. Сможет ли он изготовить надпись "Помогите, я пленник..." и укрепить на спине чьей-нибудь куртки с помощью заряда статического электричества? Конечно, если только к нему кто-нибудь заглянет. Майлз успел сплести ажурные П, О, М, потом, потянувшись почесать заросшую щетиной щеку, зацепил нитку заусенцем и превратил все в спутанный зеленый клубок. Тогда он вытянул другую нитку и начал снова. Замок замигал и запищал. Майлз встрепенулся и понял, что, бормоча что-то себе под нос, впал в сомнамбулическое состояние. Сколько прошло времени? Это была Кавилло. Охранник занял пост за дверью камеры. Похоже, предстоит еще один приватный разговор. Майлз постарался собраться с мыслями и вспомнить, каково собственно, состояние дел. Кавилло уселась напротив Майлза - на то же место, которое перед этим выбрал Метцов, и почти в такой же позе: нагнувшись вперед, с руками, свободно лежащими на коленях; собранная, уверенная в себе. Майлз сидел по-турецки на своей койке, упершись спиной в стену и отчетливо ощущая всю невыгодность своего положения. - Лорд Форкосиган, э-э... - Кавилло подняла голову. - Вы что-то неважно выглядите. - Одиночное заключение не идет на пользу. - С непривычки его голос звучал хрипло, и Майлз вынужден был замолчать и прочистить горло. - Если бы мне предоставили аппарат для чтения... Или дали возможность заняться физическими упражнениями. - (Только бы хоть на время покидать камеру: можно войти в контакт с людьми и попробовать подкупить их.) - Состояние моего здоровья вынуждает меня к жестокой самодисциплине. Я крайне нуждаюсь в тренировках, иначе совсем зачахну. - Ладно. Посмотрим. - Кавилло коснулась своих коротких волос и переменила тему разговора: - Итак, лорд Форкосиган, расскажите мне о своей матери. - Что? - Для разговора на военные темы поворот был весьма неожиданным. - Зачем? Она улыбнулась Майлзу обворожительной улыбкой. - Истории Грега захватили меня. - Истории Грега? - (Неужели его все-таки накачали химикатами?) - А что... что, собственно, вас интересует? - Как вам сказать. Насколько я понимаю, графиня Форкосиган - уроженка другой планеты, бетанка, которая через замужество вошла в ряды вашей аристократии. - Вообще-то форы - это военная каста, но остальное верно. - И как она была принята власть имущими - как бы там они себя ни называли? Я думаю, барраярцы страшно провинциальны и чужаков встречают в штыки. - Так оно и есть, - признал Майлз. - Первыми обитателями других систем, с которыми познакомились барраярцы после окончания Эпохи Изоляции, стали цетагандийские силы вторжения. Они оставили по себе такую плохую память, что последствия сказываются даже сейчас, через три-четыре поколения после избавления от них. - И все же никто не ставил под сомнение выбор вашего отца? Майлз в замешательстве потер щеку. - Ему шел уже пятый десяток. И он был... лордом Форкосиганом. - (Как, впрочем, и я. Только почему же у меня так не выходит?) - И происхождение вашей матери не помешало ее браку? - Она была бетанкой. То есть и сейчас бетанка. Сначала работала в Астроэкспедиционном корпусе, потом стала боевым офицером. В то время Колония Бета помогла Эскобару наголову разбить нас во время идиотской попытки вторжения. - Значит, военное прошлое вашей матери, хоть она и была среди врагов Барраяра, помогло ей приобрести уважение форов? - Думаю, да. Плюс к тому во время заговора Фордариана, в год моего рождения, она дважды сумела отличиться - уже на Барраяре. Мать возглавляла лояльные императору войска, когда отец не мог поспеть в два места сразу. И отвечала за безопасность скрывавшегося императора, который был тогда пятилетним ребенком. - (Увы, с гораздо большим успехом, чем теперь ее сын. Собственно, все это можно охарактеризовать одной фразой: "Полнейший провал".) - С тех пор никто не рисковал сказать о матери что-нибудь, плохое... - Ага. - Кавилло откинулась назад, бормоча про себя: "Значит, получилось. И может получиться снова". Что может получиться? Майлз растер лицо руками, стараясь собраться с мыслями. - Как там Грегор? - Вполне доволен! Грегор Мрачный доволен? Но чувство юмора у Кавилло, если оно под стать всему остальному, и должно быть дешевым. - Я имел в виду его здоровье. - Судя по виду, лучше, чем ваше. - Наверное, его кормят получше. - Неужели армейские условия слишком тяжелы для вас, лорд Форкосиган? Вас кормят тем же, что едят мои люди. - Не может быть. - Майлз показал ей наполовину обглоданную подошву, полученную на завтрак. - Иначе они давно подняли бы мятеж. - Боже мой. - Сочувственно хмурясь, Кавилло разглядывала несъедобный огрызок. - Я думала, эти брикеты давно уничтожены. Как они сюда попали? Должно быть, кто-то экономит на еде. Приказать, чтобы вы получали нормальный рацион? - Да, благодарю вас, - выпалил Майлз и прикусил язык. Она весьма искусно переключает его внимание с Грегора на себя, надо быть начеку. Сколько ценной информации успел разгласить к этому времени Грегор? - Вам не кажется, - осторожно произнес Майлз, - что вы провоцируете широкомасштабный конфликт между Верваном и Барраяром? - Вовсе нет, - рассудительно ответила Кавилло. - Я - друг Грегора. Я спасла его от верванской тайной полиции. И сейчас он находится под моим покровительством, пока не представится возможность вернуть ему подобающее положение. Майлз удивленно заморгал: - Разве у верванцев есть тайная полиция? - Нечто вроде, - пожала плечами Кавилло. - На Барраяре-то она существует вне всякого сомнения. И, кажется, весьма беспокоит Станиса. Я думаю, сейчас там царит паника. Еще бы! Потерять императора! Боюсь, репутация барраярской службы безопасности сильно преувеличена. - Не совсем. Я в некотором роде тоже представляю Имперскую безопасность. И я знаю, где Грегор. Так что технически Имперская безопасность на коне. - (Или прямо под ним. Майлз не знал, плакать ему или смеяться.) - Если вы такие хорошие друзья, - внезапно осенило его, - почему я торчу в этой камере? - Для вашей же безопасности, разумеется. Генерал Метцов открыто угрожает... как там... переломать вам все кости. - Кавилло вздохнула. - Боюсь, мой дорогой Станис не в ладах с реальностью. Майлз побледнел. - Из-за... предательства? - Не думаю. Предательство не всегда зло, особенно если его правильно использовать. Однако общая стратегическая ситуация с минуты на минуту может радикально измениться. Самым непредвиденным образом. А сколько я потратила времени, занимаясь с ним. Надеюсь, не все барраярцы так скучны, как Станис. - Она улыбнулась. - Просто уповаю на это. Помолчав, Кавилло наклонилась вперед, словно желая узнать что-то страшно важное для себя. - Это правда, что Грегор убежал из дома, чтобы избежать давления своих советников, вынуждающих его жениться на женщине, к которой он испытывает отвращение? - Я об этом ничего не знаю. - Майлз совсем растерялся. Хотя... Что это там затеял Грегор? Надо осторожнее касаться этой темы. - Хотя... есть опасения. Многие боятся, что, если Грегор не оставит наследника, начнется война группировок. - У него нет преемника? - Группировки не могут сойтись на одной кандидатуре. Если не считать самого Грегора. - Значит, его советники только обрадуются, увидев его женатым? - Думаю, будут вне себя от счастья. И... - Неприятное ощущение, не покидавшее Майлза весь день, и особенно, когда разговор соскользнул в это опасное русло, вдруг разрешилось озарением. - Простите, мадам, не думаете ли вы, что можете сделаться императрицей Барраяра? Улыбка Кавилло сделалась еще шире и напряженнее. - Я, конечно, не могу. Но Грег в силах сделать меня таковой. - Она выпрямилась, очевидно, оскорбленная видом оторопевшего Майлза. - А почему бы и нет? Пол у меня соответствующий. И вполне подходящая военная биография. - Сколько вам лет? - Лорд Форкосиган, ваш вопрос неприличен. - Голубые глаза сверкнули. - Если бы мы с вами лучше понимали друг друга, мы могли бы действовать сообща. - Мадам, вы не знаете Барраяр. И барраярцев. - Собственно говоря, в нашей истории бывали времена, куда Кавилло вполне бы вписалась. Например, период террора во время правления сумасшедшего императора Ури. Но последние двадцать лет Барраяр потратил, чтобы такие времена больше не повторялись. - Мне необходимо ваше сотрудничество, - настаивала Кавилло. - Оно может оказаться полезным для нас обоих. Но, если вы займете позицию невмешательства, я с этим примирюсь. Меня не устраивает только одно - враждебность. Хотя вам она куда более невыгодна, чем мне. Думаю, на данной стадии наших взаимоотношений разумнее мир. - А что случилось с женой и ребенком капитана транспортника? Вернее, с его вдовой и сиротой? - спросил Майлз очень тихо. Кавилло помедлила. - Этот человек был предателем. Худшего сорта. Предал свою планету за деньги. Он был пойман на шпионаже. Не вижу моральной разницы между приказом о приведении приговора в исполнение и самим исполнением. - С этим я согласен. И не я один - многие кодексы тоже. Но есть же разница между приведением приговора в исполнение и убийством! Верван не находится в состоянии войны. Действия шпиона, возможно, были незаконны, они служили поводом для ареста, суда, наконец, помещения в тюрьму - но где же суд? Где он проходил? - Барраярец, говорящий о законности? Как странно. - Но что же-таки случилось с семьей капитана? Черт возьми, время подумать у нее было. - Эти зануды верванцы потребовали освободить ее. Естественно, я не хотела, чтобы шпион знал об этом. Иначе я не могла бы контролировать его. Ложь или правда? Выяснить сейчас невозможно, поскольку Кавилло, заметив свою ошибку, тут же дала задний ход. Свое положение она упрочняла с помощью террора, и это определяло все ее действия. Майлзу было не в диковинку выражение, мелькнувшее тогда на ее лице. Один из таких вот параноиков с манией убийства семнадцать лег был его телохранителем. На какой-то момент эта женщина показалась ему простой и домашней, но она не стала от этого менее опасной. - Кто спорит, - произнес Майлз. - Отдавать приказ, не будучи в состоянии самому исполнить его, вряд ли проявление доблести. И в том, что вы отважны, я лично не сомневаюсь. - Да, он нашел верный тон: тон человека, поддающегося убеждению, но не меняющего свою позицию подозрительно быстро. Кавилло саркастически подняла бровь, как бы говоря: кто ты такой, чтобы судить об этом? Затем лицо ее разгладилось. Она взглянула на часы и поднялась. - Сейчас я покину вас, чтобы подумать о преимуществах сотрудничества. Надеюсь, вы теоретически знакомы с такой математической проблемой, как Дилемма Узника. Интересно проверить ваши способности: сумеете ли вы соединить теорию с практикой? Майлз постарался улыбнуться ей. Красота, энергия - и даже ее неистовый эгоизм - придавали Кавилло неподдельное очарование. Может быть, она действительно соблазнила Грегора? В конце концов он не видел, как эта женщина подняла бластер... Что должен предпринять опытный сотрудник Имперской безопасности перед лицом подобной угрозы императору? Попытаться соблазнить соблазнительницу? Пожертвовать собой ради императора? Но как? Нападение на Кавилло казалось Майлзу столь же нереальным, как попытка прикрыть телом активированную акустическую гранату. Дверь, скользнув, закрылась, и усмехающаяся Кавилло пропала. Майлз спохватился, что не напомнил ей о пище, но было уже поздно. Как ни странно, она все-таки вспомнила. Обед прибыл на тележке вместе с хорошо знающим свое дело невозмутимым ординарцем. Пять прекрасно приготовленных блюд с двумя сортами вина и - в качестве противоядия - кофе. Майлз решил, что вряд ли люди Кавилло получают подобные обеды. Ему представился взвод благодушных гурманов, лениво выплывающих на поле битвы... Нет, рацион-подошва гораздо эффективнее. После случайной обмолвки насчет износившейся одежды со следующей тележкой прибыл пакет, в котором оказались чистое нижнее белье, комплект униформы без знаков различия, ушитый по его размеру, и пара мягких войлочных туфель. А также тюбик депиллярия и различные туалетные принадлежности. Умывшись и побрившись, Майлз почувствовал себя почти человеком. Вот они, преимущества мира. Кавилло не всегда бывала коварной. Интересно, откуда она взялась? Наемник со стажем, чтобы взлететь так высоко, даже при очень удачном стечении обстоятельств должен повариться в этом котле. Танг наверняка знает ее. Мне кажется, по крайней мере один раз она должна была потерпеть крупную неудачу. Ох, если бы Танг каким-нибудь чудом оказался здесь. А еще лучше, если бы здесь оказался Иллиан. Майлз все более убеждался, что экстравагантность Кавилло - просто эффектная игра, что-то вроде театрального грима. На расстоянии это может произвести впечатление, как в случае с одним барраярским генералом времен его деда. Этот генерал обратил на себя внимание тем, что вместо офицерского стека носил плазменное ружье; как по секрету сказали Майлзу, незаряженное - он не был дураком. Или как младший лейтенант - фор, не расстававшийся с антикварным кинжалом. Ярлык, знамя. Расчетливое использование психологии массы. Но личина, под которой прячется Кавилло, выходит за рамки подобной стратегии. Может быть, в глубине души она понимает, что переигрывает, и не уверена в себе? Тебе этого так хочется... Увы, после принятия дозы Кавилло, человек начинает думать только о Кавилло. Сосредоточься, младший лейтенант. Забыла ли она Виктора Рота? Какую небылицу состряпал Грегор, объясняя их встречу на Поле-б? Кажется, он пичкает Кавилло жуткими выдумками - но так ли это? Может быть, действительно существовала ненавистная невеста, и Грегор просто стеснялся говорить об этом? Майлз начал жалеть, что был недостаточно близок с ним. Его мысли кружились, как белка в колесе, вокруг Кавилло и Грегора, Грегора и Кавилло, когда кодовый замок двери запищал снова. Пускай приходит. Он обещает ей все, что угодно, лишь бы она дала ему возможность повидаться с императором. Кавилло появилась, таща за собой на буксире какого-то военного. Этот человек выглядел знакомым - один из арестовывавших его солдат? Нет... Человек просунул голову в дверь камеры и мгновение ошеломленно рассматривал Майлза. Затем повернулся к Кавилло: - Да, это он, никаких сомнений. Адмирал Нейсмит, герой войны в кольце Тау Верде. Я узнал бы малыша где угодно. - И он добавил, обращаясь к Майлзу: - Что вы здесь делаете, сэр? Майлз мысленно переодел человека из желто-коричневой в серо-белую форму. Правильно. В войне у Тау Верде участвовало несколько тысяч наемников. Должны же они куда-нибудь деться. - Спасибо. Это все, сержант. - Кавилло выставила его из комнаты и вышла следом. До Майлза долетело: "Вы должны постараться нанять его, мадам. Он военный гений..." Через минуту Кавилло вернулась и остановилась в дверном проеме, недоверчиво глядя на пленного: - Кто же вы на самом деле? И сколько вас? Майлз развел руками и слабо улыбнулся. Как раз тогда, когда он собрался попросить, чтобы его убрали из этой дыры... - Ух-х. - Кавилло круто повернулась и закрывающаяся дверь отрезала возглас досады. Что теперь? Майлз яростно стукнул кулаком по стене, но стена, естественно, вернула ему удар, только с большей силой.

13

Несмотря ни на что, в этот же день всем населяющим Майлза личностям дали возможность размяться. В его полное распоряжение был предоставлен маленький гимнастический зал. В течение часа Майлз, якобы изучая различные тренажеры, скрупулезно исследовал обстановку, прикидывая расстояние до охраняемых выходов. Он нашел несколько возможностей неожиданно напасть на охрану и прорваться. Но то, что было парой пустяков для рослого красавца Айвена, не годилось для хрупкого и коротконогого лейтенанта Форкосигана. На какое-то мгновение Майлзу страстно захотелось, чтобы Айвен был рядом. Возвращаясь под конвоем назад в камеру номер тринадцать, Майлз заметил странного пленника, которого как раз оформляли в дежурной части. Он с трудом волочил ноги, глаза остекленели, светлые волосы потемнели от пота. Догадаться, кто это, было нелегко, и тем сильнее оказалось удивление Майлза, когда он все-таки узнал новичка. Лейтенант Оссера! Этот убийца с вежливым лицом выглядел сейчас совсем по-другому. На нем остались только серые брюки, торс его был обнажен. Кожу испещряли синевато-багровые отметины - следы электротока. По всей руке, словно отпечатки лап маленького зверька, тянулись розовые пятна - отметины недавних пневмоинъекций. Пленный бормотал что-то мокрыми от слюны губами, поеживался и хихикал. По-видимому, его вели с допроса. Майлз был настолько поражен, что схватил его за левую руку - да, на суставах еще оставались следы зубов. Его, Майлза, зубов - память о недельной давности схватке возле шлюза "Триумфа". Итак, молчаливый лейтенант заговорил. Конвоиры Майлза без церемоний потащили его дальше, но он все оглядывался и оглядывался, пока дверь камеры номер тринадцать не захлопнулась за ним. Что ты здесь делаешь? Майлзу казалось, что сейчас во всем районе Ступицы Хеджена нет вопроса важнее и безнадежнее. Хотя он был уверен, что лейтенант на него ответил - под командой Кавилло наверняка самая действенная во всей Ступице контрразведка. Как скоро наемник Оссера определил, что Майлз и Грегор здесь? И насколько быстро люди Кавилло выследили и схватили его? Следам на теле несчастного не более суток... А важнее всего, не было ли появление на верванской станции человека Оссера эпизодом некоего глобального плана проникновения? Или лейтенант шел по определенному следу? Тогда это значит, что Танг в опасности. А Элен? Вдруг и она арестована? Майлз вздрогнул и заметался по камере. Может быть, я погубил друзей? Значит, Кавилло знает все, что знал Оссер, всю эту невразумительную смесь правды, лжи и слухов. И тайна "адмирала Нейсмита" раскрыта не Грегором, как сначала предполагал Майлз. Ветеран Тау Верде, без сомнения, был привлечен для независимой перепроверки. Если Грегор систематически утаивал информацию, теперь Кавилло поймет это. Если он утаивал ее. А может, он влюблен и болтает, как сорока. Майлзу казалось, что его голова сейчас взорвется.
В середине ночного цикла к нему неожиданно вошли охранники и заставили одеться. Что, все-таки допрос? Майлз вспомнил слюнявого лейтенанта и поежился. Он настоял, чтобы ему позволили умыться, и с такой тщательностью застегивал каждую молнию и пуговицу своей формы, что охранники начали многозначительно похлопывать по своим электрошоковым дубинкам. Скоро он тоже превратится в лепечущего чепуху идиота. С другой стороны, вряд ли воздействие лекарств заставит его сказать что-то такое, что ухудшило бы положение. Кавилло и без того известно все. Майлз стряхнул с себя руки охранников и, окруженный ими, вышел из камеры, пытаясь сохранять чувство собственного достоинства, сколько там его ни осталось. Они провели Майлза по затемненным коридорам корабля и вышли из лифта на уровне, обозначенном как "Палуба Ж". Майлз насторожился: где-то поблизости должен быть Грегор... Его подвели к двери, на которой не было ничего, кроме таблички с надписью "10А". Охранники набрали комбинацию на кодовом замке, запрашивая разрешения войти. Дверь скользнула в сторону. Кавилло сидела за рабочим столом - озерцо света в темноте комнаты, и ее светлые волосы ореолом окружали голову. По-видимому, кабинет командующего, соединенный с его личными апартаментами. Майлз насторожил глаза и уши: может, император где-нибудь поблизости? Кавилло была, как обычно, в прекрасно сидящей на ней щегольской форме. По крайней мере Майлз не был единственным, кому в эти дни не спалось: к его удовольствию, она выглядела немного усталой. Через минуту Кавилло, многозначительно выложив на стол под правую руку парализатор, отпустила конвой. Майлз завертел головой, ища шприц. Женщина потянулась и откинулась назад. Ноздри Майлза щекотал аромат ее духов, более резкий, не мускусный, как тогда, когда она была Ливией Ну. Он сглотнул слюну. - Присаживайтесь, лорд Форкосиган. Он сел в указанное ему кресло и стал ждать, что будет дальше. Кавилло смотрела на него оценивающим взглядом. В носу у него неприятно защипало, но Майлз не пошевелился. Начало разговора не застанет его ковыряющим там. - У вашего императора большие неприятности, маленький лорд фор. Чтобы выручить его, вы должны вернуться к наемникам Оссера и возглавить их. Когда вы примете командование над ними, мы передадим вам дальнейшие инструкции. Майлз не на шутку испугался. - Что ему угрожает? - выдавил он из себя. - Вы? - Ни в коем случае! Грег мой лучший друг. Наконец-то я нашла любовь. Для него я пожертвую всем. Даже своей карьерой. - На губах Кавилло появилась ханжеская, самодовольная усмешка. Губы Майлза непроизвольно скривились в брезгливой гримасе, и улыбка женщины превратилась в оскал. - Если вместо того, чтобы следовать нашим инструкциям, вы предпочтете иной образ действий. Грег попадет в настоящую опасность - в руки еще более страшных врагов. Страшнее тебя? Это невозможно... - А зачем вам нужно, чтобы я возглавил дендарийских наемников? - Этого я не могу вам сказать. - В глазах Кавилло мелькнула усмешка. - Это сюрприз. - И что вы дадите мне в поддержку этого предприятия? - Я доставлю вас на станцию Аслунд. - Еще? Люди, оружие, корабли, деньги? - Я же сказала вам, вы должны добиться всего самостоятельно, своими силами. А я хочу посмотреть, как вы это сделаете. - Но Оссер убьет меня. Он уже один раз попытался это сделать. - Мне придется рискнуть. Я в восторге от этого "мне", леди. - Короче, вы хотите, чтобы меня убили, - заключил Майлз. - Но что, если мне все-таки удастся возглавить дендарийцев? - Глаза у него начали слезиться, он шмыгнул носом, который страшно чесался. - Основой стратегии, маленький фор, - любезно объяснила Кавилло, - является не выбор какого-то одного пути к победе, а создание таких условий, чтобы все пути вели к ней. В идеале. Вашу смерть я использую одним способом, успех - другим. Но имейте в виду - что всякие непродуманные попытки связаться с Барраяром приведут к противоположному результату. Прямо противоположному. "Прекрасный афоризм насчет стратегии, надо будет запомнить". - Тогда дайте мне услышать этот приказ из уст моего верховного главнокомандующего. Разрешите поговорить с Грегором. - Нет. Свидание с ним будет наградой за успех. - Последний, кто попался на вашу удочку, за свою легковерность получил, так сказать, пулю в затылок. Может быть, сэкономим время, и вы застрелите меня прямо сейчас? - Майлз заморгал и зашмыгал носом, по лицу потекли слезы. - Я не хочу убивать вас. - Она взглянула на него и, нахмурясь, встала: - Ну, знаете, лорд Форкосиган, никак не предполагала, что вы разрыдаетесь! Он всхлипнул и беспомощно развел руками. Пораженная Кавилло вытащила из нагрудного кармана платок и подала ему. Надушенный платок. За неимением ничего другого пришлось прижать к лицу его. - Перестань канючить, ты, трусливый... - Жесткий голос Кавилло был прерван, оглушительным чихом, за которым последовал град других. - Я не плачу, скотина! У меня аллергия на твои чертовы духи! - выдавил из себя Майлз. Она схватилась за лоб и захохотала - на этот раз искренне. Наконец-то приоткрылась настоящая Кавилло. Что и говорить, чувство юмора у нее незамысловатое. - О Боже, - отсмеявшись, произнесла женщина. - Прекрасная вещь для газовой гранаты. Жаль, что я никогда... Ну, ладно. В носу у Майлза страшно свербело. Кавилло покачала головой и набрала что-то на клавиатуре. - Думаю, вас надо поскорей отправить, пока вы еще не взорвались, - сказала она. Чихая, Майлз нагнулся, и затуманенный слезами взгляд упал на коричневые войлочные шлепанцы. - Могу я для своего путешествия получить хотя бы пару ботинок? Кавилло поджала губы и задумалась. - Нет, - через мгновение решила она. - Так будет даже интереснее - в тапочках. - В таком виде на Аслунде я буду напоминать кота в собачьей будке, - возразил Майлз. - Меня тут же пристрелят. По ошибке. - По ошибке, намеренно - какая разница? Ей богу, вас ждут просто захватывающие приключения. - И Кавилло распахнула дверь. Когда охрана уводила Майлза, он все еще чихал и сморкался. А Кавилло смеялась.

Действие ядовитых духов продлилось примерно с полчаса, по истечении которых Майлз очутился в крохотной каютке каботажного корабля. Они попали на борт через шлюз "Десницы Курина", так что шансов убежать не было никаких. Майлз осмотрел каюту. Меблировкой и клозетом она сильно напоминала его последнее место жительства. Служба в космосе - ха! Величие императорской службы - ха-ха! Он потерял Грегора... Может быть, я и ничтожество, но я стою, черт побери, на плечах ГИГАНТОВ. Майлз начал колотить в дверь и кричать в переговорное устройство. Никто не явился. "Это сюрприз!" Он может преподнести им всем сюрприз - повесившись. Весьма привлекательная мысль. Но в каюте не было ничего, за что он мог бы зацепить свой пояс. Ну что ж. Этот посыльный корабль был, конечно, быстроходнее неуклюжего транспортника, на котором они с Грегором по меньшей мере трое суток пересекали систему. Но и он двигался не бесконечно быстро. Стало быть, имеется полтора дня, чтобы как следует обдумать положение дел - его и адмирала Нейсмита. "Это сюрприз". Боже мой.
Они достигли оборонительного периметра станции Аслунд примерно в рассчитанное Майлзом время. За ним пришел офицер с охранником. "Но мы еще не причалили к доку. Что-то рановато". Нервная система Майлза среагировала на выброшенный в кровь адреналин, и он глубоко вздохнул, стараясь вернуться в состояние спокойной настороженности. Хотя чрезмерная осторожность тоже не доведет до добра. Офицер провел его по коротким коридорам маленького корабля в рубку. Там уже находился капитан, склонившийся над коммуникационным пультом. Рядом стоял его помощник. Пилот и бортинженер были заняты своими делами. - Если они станут проверять нас, то сразу же арестуют этого типа, - говорил помощник капитану. - А если арестуют его, с тем же успехом могут арестовать и нас. Кавилло приказала доставить его, но ей безразлично, в каком виде он попадет туда - головой или ногами вперед. Нам-то она не приказывала попасть под арест, - ответил капитан. Из комма между тем послышался голос: - Сторожевой корабль "Ариэль", наемный флот Аслунда вызывает Ц6-ВГ с верванской станции Ступицы. Выключите тягу и приготовьте шлюз для приема инспекционной группы. - Голос стал почти дружелюбным. - Я оставляю за собой право открыть огонь, если вы через минуту не остановитесь. Хватит тянуть резину, ребята. - Эти шутливые интонации были удивительно знакомы. Бел? - Уменьши ускорение, - приказал капитан и знаком показал помощнику, чтобы тот выключил переговорное устройство. - Эй ты, Рота, - позвал он Майлза. - Подойди сюда. "Так, значит, я опять Рота". Майлз изобразил приниженную улыбку, робко подошел поближе и жадно взглянул на экран. "Ариэль"?! Да, это он, элегантнейший из крейсеров, построенный на Иллирике... Неужели им все еще командует Бел Торн? Как мне, попасть на этот корабль? - Послушайте! Не отдавайте меня им! - запричитал Майлз. - Оссериане вновь ищут меня. Клянусь, я не знал, что эти плазменные излучатели неисправны! - Какие еще плазменные излучатели? - буркнул капитан. - Я торговец оружием. Продал им несколько плазменных излучателей. Дешево. Оказалось, что они заедают при перегрузках и взрываются в руках. Но я-то этого не знал, я закупил их оптом! Капитан сжал и разжал свою правую руку и машинально вытер ее о брюки - рядом с кобурой, где прятался его собственный плазменный излучатель. Потом, мрачно хмурясь, перевел взгляд на Майлза. - Значит, он попадет туда вперед головой, - помолчав, сказал он. - Лейтенант, вы с капралом отведете этого недомерка в шлюз, упакуете в контейнер и вытолкнете наружу. Мы улетаем домой. - Не надо, - слабым голосом забормотал Майлз, когда его подхватили за руки с обеих сторон. - Вы же не собираетесь выбросить меня в космос!.. Боже мой, "Ариэль"... - Тебя подберут аслундские наемники, - прервал его капитан. - Может быть. Если только не решат, что это бомба, и не развеют тебя в пространстве. - Слегка улыбнувшись такой перспективе, он повернулся к пульту и скучным голосом начал: - "Ариэль"... э-э... говорит Ц6-ВГ. Мы решили изменить наши планы и вернуться на станцию Верван. Следовательно, в предпосадочной инспекции нет никакой необходимости. Однако мы собираемся оставить вам... э-э... небольшой прощальный подарок. Совсем маленький. Что вы будете с ним делать - проблема ваша... Дверь рубки закрылась за спиной Майлза. Протащив его по коридору, конвоиры очутились возле шлюза. Пока капрал держал Майлза, лейтенант открыл шкаф и вытащил оттуда контейнер. Это простейшее аварийно-спасательное устройство сконструировано таким образом, чтобы пассажиры, вынужденные по той или иной причине покинуть корабль, могли забраться внутрь в считанные секунды. Контейнеры называли еще пузырями для идиотов. Обращение с ними не требовало особых навыков, поскольку в них был только запас воздуха на несколько часов и аварийный маяк. Довольно надежное и притом дешевое устройство - если, конечно, спасательный корабль приходил вовремя. Когда Майлза запихнули в сырой, пахнущий пластиком мешок, он вполне правдоподобно завопил. Кто-то дернул за кольцо, и контейнер тут же заклеился и надулся. На какое-то ужасное мгновение Майлзу вспомнилась утонувшая в грязи острова Кайрил палатка, и он закричал уже по-настоящему. Контейнер впихнули в шлюз. Свист, глухой удар, толчок, и наступила невесомость. Сферической формы контейнер имел не более метра в диаметре. Скрюченный в три погибели Майлз, которого от толчка и последующего вращения его конуры затошнило, начал шарить вокруг. Наконец его дрожащие пальцы наткнулись на кнопку, которая, как он надеялся, включает свет. Он надавил на нее - и был вознагражден отвратительным зеленоватым свечением. Стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь слабым шипением регенератора воздуха и звуками его собственного неровного дыхания. "Что ж... Когда меня пытались выбросить в прошлый раз, было хуже". В запасе у него было несколько минут, в течение которых он пытался представить все возможные действия "Ариэля" в случае, если там решат не подбирать его. Майлз как раз отказывался уже от леденящей душу мысли о корабле, открывающем по нему огонь, в пользу медленной смерти от удушья в темноте и одиночестве, когда его прибежище было захвачено силовым лучом. У человека, управлявшего им, без сомнения, дрожали руки, но после двух-трех минут жонглирования контейнером возвращение силы тяжести и наружные звуки убедили Майлза, что он благополучно затянут в грузовой шлюз. Послышалось шипение открываемой внутренней двери, неразборчивые человеческие голоса. Неожиданно контейнер покатился по чему-то твердому. Майлз вскрикнул от неожиданности и покатился вместе с ним. Наконец тот остановился. Майлз сел, глубоко вздохнул и попытался оправить форму. Раздались глухие удары по эластичным стенкам: - Здесь есть кто-нибудь? - Да! - крикнул Майлз. - Подождите минуту. Послышались скрипы, звяканье, потом звук разрываемой ткани, и контейнер открылся. Майлз выбрался из складок, дрожащий и элегантный, как только что вылупившийся цыпленок. Он находился в маленькой грузовой камере. Вокруг стояли трое одетых в серо-белую форму солдат, направивших на него парализаторы и бластеры. Поставив одну ногу на металлическую скамью, за появлением Майлза наблюдал худощавый офицер с капитанскими знаками отличия. Аккуратная форма и стиль стрижки мягких каштановых волос не позволяли определить, изящный ли это мужчина или женщина с не очень развитыми формами. Такая двойственность культивировалась преднамеренно - ведь Бел Торн был гермафродитом, принадлежавшим к меньшинству, которое образовалось на Бете в ходе довольно-таки странного социально-генетического эксперимента. По мере того, как Майлз высвобождался из складок контейнера, выражение лица Торна претерпевало изменения от скуки до изумления. Майлз улыбнулся ему. - Привет, Пандора. Боги шлют тебе подарок. Но в нем есть подвох. - О Господи! - Со светящимся от радости лицом Торн шагнул вперед и обнял Майлза. - Майлз! - Потом он отстранил его и жадно оглядел с ног до головы. - Что вы здесь делаете? - Почему-то я так и думал, что это будет первый ваш вопрос, - вздохнул Майлз. - ...и почему на вас форма "Бродяг"? - Как я рад, что вы не из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы. - Майлз пнул съежившийся контейнер. Солдаты, хотя и несколько неуверенно, продолжали держать его под прицелом. - Э-э... - Майлз сделал жест в их сторону. - Все в порядке, - бросил им Торн. - Уберите свои пушки. - Хотел бы я, чтобы это было правдой, - сказал Майлз. - Бел, нам нужно серьезно поговорить.

Каюта Торна на борту "Ариэля" представляла собой такую же щемящую смесь знакомого и незнакомого, с которой Майлз сталкивался во всем, связанном с наемниками. Она была забита личными вещами Бела - библиотека видеодисков, оружие, боевые трофеи, включая оплавленный шлем от боевого скафандра, некогда спасший жизнь Белу, а теперь превращенный в абажур, маленькая клетка с экзотическим зверьком с Земли, которого Торн называл "хомяк". Прихлебывая натуральный чай из личных запасов Торна, Майлз ввел его в курс дела - разумеется, в версии адмирала Нейсмита, близкой к той, которую он изложил Оссеру и Тангу: необходимость выяснения обстановки в Ступице, таинственный заказчик и т.д. Разумеется, Грегор в этой версии не фигурировал, так же как и Барраяр. Говорил Майлз-Нейсмит - с явно выраженным бетанским акцентом. Зато он, как можно подробнее, описал свое пребывание у "Бродяг Рэндола". - Значит, они захватили Лейка, - задумчиво произнес Торн, когда Майлз описал ему лейтенанта-блондина, встреченного на гауптвахте "Десницы Курина". - Не скажу, что очень этим огорчен, однако нам придется сменить коды. - Несомненно. - Майлз поставил чашку и наклонился вперед. - Я имею полномочия от своего заказчика не только наблюдать, но и пытаться предотвратить войну в Ступице Хеджена. - (Что ж, в некотором роде так оно и есть.) - Но, боюсь, это уже невозможно. А как по-вашему? Торн нахмурился. - Мы вышли из дока пять дней назад, когда Аслунд затеял эту предпосадочную инспекцию. Все более мелкие корабли были задействованы в круглосуточном дежурстве. Теперь, когда их военная станция почти готова, наши наниматели стали еще больше бояться саботажа - взрывов, биологических диверсий... - Что ж, их можно понять. А как в самой флотилии? - Вы имеете в виду слухи о том, что вы не то мертвы, не то живы, не то снова воскресли? Они циркулируют повсюду, пятнадцать версий, никак не меньше. Я не обращал на них внимания - от вас, знаете ли, можно ожидать всего, - но тут Оссер неожиданно арестовал Танга. - Что? - Майлз прикусил губу. - Танга? А Элен, Мэйхью, Чодак - на свободе? - Только Танга. Непонятно... Если он арестовал Танга, то должен был допросить его, и тот наверняка проговорился бы об Элен. Если только ее не оставили на свободе в качестве приманки. - Когда арестовали Танга, стало еще тревожнее. Я думаю, если бы Оссер взялся за Элен и База, началась бы война. Однако, несмотря ни на что, он не выпустил Танга. Ситуация очень острая. Оссер старается расчленить старое руководство, именно потому я торчу здесь. Но когда я видел База последний раз, он был почти готов ввязаться в драку. А ведь ему меньше всего хочется этого. Майлз медленно выдохнул. - Драка... Вот чего хочет Кавилло. Поэтому она и послала меня в качестве подарка, упакованным таким оскорбительным способом. Контейнер с пакостями. Ей все равно, выиграю я или проиграю, если неприятельские силы взорвутся изнутри как раз тогда, когда она преподнесет свой... сюрприз. - А вы еще не поняли, что она имеет в виду? В чем заключается сюрприз этой особы? - Нет. Но "Бродяги" готовят что-то вроде вторжения на планету. То, что меня послали сюда, свидетельствует: вопреки стратегической логике, их целью является Аслунд. Или тут что-нибудь еще? У Кавилло невероятно извращенный ум. Ага! - Майлз хлопнул кулаком о ладонь. - Я должен поговорить с Оссером. И на этот раз он меня выслушает. Взаимодействие между нами - единственное, что не могла предвидеть мадам Кавилло. Ветвь, отсутствующая на дереве стратегических решений, которых она от меня ждет и к которым готова... Вы поможете мне, Бел? Торн сдвинул брови. - Отсюда - да. "Ариэль" самый быстроходный корабль флотилии и, если понадобится, я смогу ускользнуть от Оссера. - И он усмехнулся. А может быть, нам все-таки отправиться на Барраяр? Нет. Грегор все еще у Кавилло. Лучше вести себя так, будто он придерживается инструкций. До поры до времени.
Майлз глубоко вздохнул и поудобнее устроился в кресле перед комм-пультом рубки "Ариэля". Он уже побрился и одолжил серо-белую форму наемника у самой маленькой женщины корабля. Подвернутые брючины были тщательно запрятаны внутрь голенищ высоких армейских ботинок, оказавшихся почти впору. Пояс на слишком узкой талии обернулся почти дважды. Свободная куртка тоже выглядела вполне прилично. Остальное потом. Майлз кивнул Торну: - Ладно. Связывайтесь по своему каналу. Раздался сигнал, что-то замелькало, и в воздухе над пластиной головида появилось ястребиное лицо Оссера. - Да, в чем дело... Вы! - Клацнув зубами, он захлопнул рот. Нечетко сфокусированное изображение руки потянулось к клавиатуре. На этот раз он не может выкинуть меня из шлюза, но может отключить. Необходимо действовать молниеносно. Майлз наклонился над пультом и улыбнулся. - Рад вас видеть, адмирал. Я только что закончил рекогносцировку сил Вервана в Ступице Хеджена. По-моему, вас ждут большие неприятности. - Как вы оказались на этом защищенном канале? - прорычал Оссер. - Узконаправленный луч, двойное кодирование - офицер, проследите! - Как - это вы определите через пару минут. А пока не отключайтесь, пожалуйста, - сказал Майлз. - Имейте в виду: ваш враг не здесь, а на верванской станции. Ваш враг не Пол, не Архипелаг Джексона. И меньше всего я. Заметьте, я назвал верванскую станцию, а не Верван. Вам знакомо имя Кавилло? Вашего противника на другом конце системы? - Я встречался с ней раза два. - Лицо Оссера было непроницаемым, - он ожидал рапорта техников. - Лицо ангела, ум бешеной мангусты. Губы Оссера чуть-чуть искривились: - Вы с ней встречались? - О да. У нас было несколько сердечных бесед. Весьма познавательных. И поскольку сейчас самым ценным в Ступице товаром является информация, во всяком случае моя, я вам предлагаю сделку. Оссер жестом прервал разговор и на короткое время отключился. Когда его лицо появилось снова, оно было зловещим. - Капитан Торн, это мятеж! Торн наклонился, чтобы попасть в поле зрения камеры и бодро ответил: - Нет, сэр, напротив. Мы пытаемся спасти вашу неблагодарную шею, если только вы дадите это сделать. Выслушайте этого человека. У него есть идеи, которые у вас отсутствуют. - В этом я не сомневаюсь, - отрезал Оссер и пробормотал про себя: - Чертовы бетанцы, уже сговорились... - Если вы начнете бороться со мной или я начну бороться с вами, адмирал Оссер, мы оба проиграем, - уверенно сказал Майлз. - Вы никак не можете выиграть, - угрюмо ответил Оссер. - Вам не захватить мой флот с одним "Ариэлем". - Коли на то пошло, "Ариэль" - только трамплин. Но если я не смогу победить, я сумею доставить вам массу неприятностей. В этом-то вы не сомневаетесь, надеюсь? Расколоть ваши силы, что не лучшим образом скажется на ваших отношениях с заказчиком. Каждый заряд, который вы выпустите по мне, каждый поврежденный корабль, каждый убитый и раненый будет в этой междоусобице бессмысленной потерей. Никто не выиграет, кроме Кавилло, которая не ударит для этого пальцем о палец. Какая вам выгода - делать именно то, чего ждет от вас враг? Майлз, затаив дыхание, ожидал ответа. Челюсти Оссера двигались, пережевывая этот аргумент. - А вам? - наконец спросил он. - Боюсь, в нашем уравнении я опасная переменная, адмирал. Я участвую в этой заварушке не ради себя. - Майлз ухмыльнулся. - Так что мое дело сторона. - Любая информация, полученная вами от Кавилло, не стоит и выеденного яйца. Он начал торговаться - значит, клюнул, клюнул... Майлз постарался спрятать радость и, сохраняя серьезное выражение лица, продолжал: - Конечно, все сказанное Кавилло нужно тщательно анализировать. Однако... женщина есть женщина. И я нашел ее уязвимое место. - У Кавилло нет уязвимых мест. - Есть. Ее страсть к извлечению из всего выгоды. Ее корысть. - Не вижу, каким образом это делает ее уязвимой. - А я вижу. Именно поэтому вам необходимо взять меня в свой штаб. И как можно скорее. - Нанять вас! - Оссер в изумлении отпрянул. Ну что ж, во всяком случае, этот угрюмый головорез удивился. Тоже своего рода тактическое преимущество. - Насколько я понимаю, место начальника штаба не занято. От подобной наглости Оссер остолбенел. - Вы ненормальный! - Нет, просто очень спешу. Адмирал, никто из нас не сделал пока ничего непоправимого. Пока. Вы напали на меня - а не наоборот - и ожидали ответного нападения. Но я тут не на прогулке и не намерен тратить время на личные удовольствия вроде мести. Оссер прищурился. - А как насчет Танга? Майлз пожал плечами. - Если вы на этом настаиваете, держите его пока взаперти. Разумеется, в целости и сохранности. - (Только не говорите ему об этом.) - А если я его повешу? - Вот это уже будет неправильно. - Майлз помолчал. - Я только обращу ваше внимание на то, что держать сейчас Танга в тюрьме - все равно что отрезать себе правую руку перед сражением. - Какое еще сражение? С кем? - В этом и заключается сюрприз. Сюрприз Кавилло. У меня есть кое-какие соображения по этому поводу, и я с удовольствием поделюсь с вами своими мыслями. - Неужели? - На лице Оссера было то самое выражение человека, жующего лимон, которое время от времени появлялось на лице Иллиана. Майлз почувствовал себя почти как дома и продолжил, все более уверенно и веско: - В случае, если вы примете мое предложение и я стану работать на вас, я могу - или, вернее, уполномочен - предложить вам честный контракт на обычных условиях: побочный заработок, замена вышедшего из строя оборудования, страховые премии... - (Иллиан, услышь мою молитву.) - Причем контракт, не противоречащий интересам Аслунда. За один и тот же бой вы сможете получить двойную плату, причем вам даже не придется переходить на другую сторону. Мечта наемника. - А какие гарантии вы мне дадите? - Мне кажется, гарантии должны дать вы, сэр. Давайте по порядку. Я не поднимаю бунт; вы больше не пытаетесь выкинуть меня из шлюза. Я присоединяюсь к вам открыто, чтобы все знали о моем прибытии; вы получаете всю имеющуюся у меня информацию. - (Как жалко будет выглядеть вся эта "информация" на фоне столь грандиозных обещаний! Ни количества людей, ни планов операций, сплошные намерения и зыбкие гипотезы, основанные на преданности, амбициях и предательствах.) - Мы спокойно обсудим все. Может быть, у вас есть какие-то соображения, которые не пришли мне в голову. Начнем с них. Оссер молчал, напряженно хмурясь. - Позвольте еще указать, что рискую в основном я, - заметил Майлз. - Так сказать, персонально. - Мне кажется... - Слова наемника повисли в воздухе. - Мне кажется, я еще пожалею об этом, - выдохнул Оссер.

Чтобы привести "Ариэль" обратно в док, потребовалось полдня. Когда первоначальное возбуждение спало, Торн заволновался. А когда "Ариэль" оказался в причальных захватах, совсем приуныл. - Я все-таки не понимаю, что помешает Оссеру впустить нас, оглушить парализаторами и преспокойно повесить. - Торн прикрывал рот тыльной стороной ладони, чтобы его не услышали наемники, собравшиеся в коридоре перед люком "Ариэля". - Любопытство, - уверенно ответил Майлз. - Хорошо. Тогда оглушить, допросить, а потом повесить. - Если он вздумает допросить меня, я все равно расскажу только то, что собирался: - (И, увы, еще кое-что.) - Может, тогда его сомнения уменьшатся? От дальнейших разговоров Майлз был избавлен лязганьем и шипением - стыковалась гибкая переходная галерея. Сержант Торна распахнул люк - хотя, как заметил Майлз, стараясь не показываться в открытом проеме. - Отделение, стройся, - скомандовал сержант. Его люди проверили свои парализаторы. У Торна и сержанта был при себе продуманный набор оружия: кроме парализаторов, дающих возможность исправить ошибку, они были вооружены нейробластерами, шутить с коими не приходилось. У Майлза оружия не было. Мысленно отдав честь Кавилло - собственно говоря, жест был непристойным, - он натянул войлочные шлепанцы и, сопровождаемый Торном, двинулся во главе маленькой процессии к почти достроенным доковым палубам военной станции Аслунда. Верный себе Оссер приготовил им торжественную встречу. Встречающие уже поджидали команду "Ариэля", выстроившись в шеренгу. Их было человек двадцать. Все при оружии. - Их больше, - пробормотал Торн. - Это смотря как считать, - философски заметил Майлз. - Представь, что за твоей спиной империя. - (И не оглядывайся, они могут схватить нас. Хорошо, если только схватят.) - Чем больше публики, тем лучше. Ожидавший их Оссер с кислой миной похлопывал рукой по кобуре. Рядом с ним вытянулась Элен - ЭЛЕН! - без оружия, с каменным лицом. Ее взгляд был напряженным и недоверчивым - вероятно, недоверие относилось не к мотивам, а к методам Майлза. "Что за очередная глупость?" - казалось, спрашивала она. Перед тем как приветствовать Оссера, Майлз коротко кивнул ей. Оссер неохотно отдал честь. - А теперь... "адмирал", давайте вернемся на "Триумф" и перейдем к делу, - раздраженно бросил он. - Но сначала чуть-чуть пройдемся по станции, если вы не против. Минуя, разумеется, секретные объекты. В конце концов, предыдущий мой визит был... прерван. Прошу вас! Оссер осклабился: - Только после вас, "адмирал". Это напоминало экскурсию. Майлз водил их минут сорок пять и даже провел через кафетерий - там как раз обедали. Время от времени он останавливался, весело приветствуя тех немногих наемников, имена которых помнил, и приветливо улыбаясь остальным. За спиной он слышал приглушенный гул голосов. Те, кто не знал о нем, жадно расспрашивали других. Когда Майлз остановился возле аслундских рабочих, которые отдирали от стен панели, - похвалить их работу, - Элен, нагнувшись к нему, грозно шепнула на ухо: - Где Грегор? - Не сейчас, - отозвался Майлз чуть слышно. - Слишком долго рассказывать. - О Боже! - Она подняла глаза к небу. Когда, судя по взбешенной физиономии Оссера, терпению его пришел конец, Майлз позволил отвести себя на "Триумф". Во исполнение слова, данного Кавилло, он не делал попыток связаться с Барраяром. Но если после этой образцово-показательной экскурсии Унгари не отыщет след младшего лейтенанта Форкосигана, ему нечего делать на службе. Ни одна тропическая птица, исполняющая брачный танец, не привлекла бы большего внимания со всей своей диковинной пестротой. У причала "Триумфа" завершался монтаж погрузочно-разгрузочного оборудования. Группа аслундских рабочих в желто-коричневых, голубых и зеленых одеждах, покидала леса. Армейские инженеры в темно-синем осматривали конструкцию, видимо, прикидывая, как побыстрее разобрать ее. Оссер был уже вне себя, и Майлз благоразумно решил воздержаться от улыбок и приветствий. Хватит закидывать удочки, пора дело делать. В любой момент эти двадцать или больше наемников из почетного эскорта могут превратиться в конвоиров. Высокий сержант с "Ариэля", шагавший рядом с Майлзом, с пониманием дела разглядывал новую конструкцию. - К завтрашнему дню эти роботы-разгрузчики будут полностью подключены, - заметил он. - Это поможет... - И вдруг его огромная лапища грубо пригнула Майлза к земле. Сержант, чертыхнувшись, потянулся к кобуре, но в этот момент в грудь ему, как раз на уровне головы Майлза, с треском ударила голубая молния. Нейробластер! Великан дернулся - и перестал дышать. В нос Майлзу ударил мерзкий запах озона, расплавленного пластика и горелого мяса. Падая, сержант со всего маху ударился о палубу и покатился по ней. Второй заряд ужалил Майлза в руку. Он отдернул ее и быстро, как ящерица, нырнул под еще теплое тело. Палубу рядом с ним прожег еще один заряд, следующие два вонзились в тело сержанта. Несмотря на преграду из человеческой плоти, ощущение было не из приятных - Майлзу показалось, что через него прошел высоковольтный разряд. В ушах у него звенело, он слышал крики, глухие удары, торопливые шаги - полнейший хаос. И непрерывное щебетание парализаторов. Послышался голос: "Вот он! Прикончите его!" - и другой, высокий и хриплый: "Ага! Задел! Он твой!" - В палубу ударил еще один заряд. Тело великана давило на Майлза, но если бы он весил килограммов на пятьдесят больше, было бы еще лучше. Неудивительно, что расчетливая Кавилло не пожалела двадцати тысяч бетанских долларов, чтобы раздобыть защитный костюм. Из всех видов оружия, с которыми ему приходилось сталкиваться, нейробластер был самым страшным. Одна мысль о скользящем попадании в голову, которое не убивает, но отнимает разум, обрекает на растительное существование, была для Майлза кошмаром. Разум - единственное, что есть у него. Без разума... Он услышал рядом треск бластера, повернул голову и закричал: - Парализаторы! Он мне нужен живой! Для допроса! Теперь надо выбраться из-под мертвого и присоединиться к схватке. Но если мишенью для убийцы служил именно он - а иначе зачем было тратить заряды на труп? - двигаться нельзя. И Майлз съежился, пытаясь превратиться в горошину. Внезапно перестрелка прекратилась. Кто-то встал возле Майлза на колени и попытался стащить с него тело. Майлз не сразу понял, что должен разжать пальцы и отпустить куртку сержанта, в которую вцепился мертвой хваткой. Пальцы разжались с трудом. Над ним нависло бледное лицо Торна. - Вы в порядке, адмирал? - Вроде бы, - тяжело дыша, ответил Майлз. - Он целился в вас, - сообщил Торн. - Именно в вас! - Я это заметил, - ответил Майлз. Губы у него прыгали, тело сотрясала крупная дрожь. - Я только слегка поджарился. - Торн помог ему сесть. Майлз взглянул на свои дергающиеся руки и с каким-то болезненным изумлением коснулся лежащего рядом с ним тела. "Каждый оставшийся мне день жизни будет подарен тобою". А я даже не знаю твоего имени. - Твой сержант... Как его звали? - Коллинз. - Коллинз. Спасибо. - Настоящий человек. - Я видел. Подоспевший Оссер выглядел обеспокоенным: - Адмирал Нейсмит, поверьте, это не моя работа. - Неужели? - Майлз подмигнул ему. - Помогите мне подняться, Бел... - Вероятно, этого делать не стоило: ноги у Майлза так дрожали, что Торну пришлось поддерживать его. Элен - что с ней? Она была без оружия... Он увидел ее живой и невредимой в компании другой наемницы. Женщины волокли к нему человека в темно-синей форме офицера Аслунда. Элен тянула за одну ногу, ее напарница - за другую, руки террориста безжизненно волочились по палубе. Оглушен? Мертв? Подобно львицам, притащившим детенышам добычу, женщины бросили свою ношу, и человек с глухим стуком свалился у ног Майлза. Генерал Метцов! Что вы здесь делаете? - Вы знаете этого человека? - спросил Оссер у подбежавшего к ним аслундского офицера. - Он из ваших? - Нет... - Аслундец опустился на колени, проверяя документы у стрелявшего. - Бумаги в порядке. - Он мог убить меня и убежать, - волнуясь, сказала Элен, - но продолжал стрелять в тебя. Хорошо сделал, что не вылез. Триумф ума или слабость нервов? - Да, наверное. Майлз сделал еще одну попытку стоять самостоятельно, но сдался и повис на Торне. - Надеюсь, он жив? - Просто оглушен, - ответила Элен, показывая на свой парализатор. Должно быть, когда все началось, какой-то умный человек вернул ей его. - По-моему, у него сломана кисть. - Но кто же это? - в голосе Оссера звучало искреннее непонимание. - Что ж, адмирал, - усмехнулся Майлз, - я обещал дать вам информации больше, чем ваша разведка соберет за месяц. Позвольте представить, - для пущей важности он сделал жест, каким официант снимает крышку с серебряного блюда, но движение приняли, кажется, за очередной спазм. - Генерал Метцов. Заместитель командующего "Бродягами Рэндола". - С каких это пор офицеры высшего командного состава лично занимаются покушениями? - Прошу прощения, этот человек был заместителем командующего три дня назад. Но с тех пор могли случиться перемены. Он прекрасно осведомлен о планах Кавилло. Сдается мне, ему не миновать встречи с пневмошприцем в нашем присутствии. Оссер выглядел озадаченным. - Неужели вы ждали этого? - А для чего еще, вы думаете, я слонялся по станции? - небрежно ответил Майлз. "Должно быть, все это время Метцов пытался улучить момент. Кажется, меня сейчас вырвет. Что я продемонстрировал этим - ум или глупость?" У Оссера был такой вид, будто он тоже пытается найти ответ на этот вопрос. Майлз смотрел на лежащего без сознания Метцова и размышлял. Был ли Метцов послан Кавилло или покушение - его личная инициатива? А если это все же инициатива Кавилло, на что она рассчитывала? И нет ли где-нибудь поблизости убийцы, страхующего Метцова? И кто в таком случае является его целью: Метцов в случае успеха или Майлз в случае неудачи? Или оба? Прибыла команда медиков. - Отведите меня в лазарет, - тихо попросил Майлз. - Пока не очнулся мой старый приятель. - Да, вам это не помешает, - сказал Оссер, покачав головой с выражением, напоминающим, как это ни странно, сочувствие. - Пленника нужно как следует охранять. Я не уверен, что его задержание входило в сценарий. - Будет исполнено, - растерянно согласился Оссер. И, поддерживаемый с двух сторон Торном и Элен, Майлз заковылял к люку "Триумфа".

14

Майлз, все еще сотрясаемый дрожью, сидел на скамье в стеклянном кубе, используемом в лазарете "Триумфа" в качестве изолятора, и наблюдал, как Элен силовым шнуром привязывает Метцова к стулу. Если бы допрос, к которому они собирались приступить, не грозил столь опасными осложнениями, такая перемена ролей доставила бы Майлзу удовольствие. Но Элен снова была без оружия, а за звуконепроницаемой прозрачной дверью стояли два вооруженных парализаторами охранника, время от времени заглядывая внутрь. Майлзу понадобилось все его красноречие, чтобы ограничить число присутствующих на первом допросе тремя людьми - им самим, Оссером и Элен. - Может ли этот человек сообщить что-нибудь ценное? - недоверчиво поинтересовался Оссер. - Раз его послали на убийство... - Информация будет настолько ценной, что вам стоит призадуматься, прежде, чем огласить ее, - ответил Майлз. - А запись останется у вас в любом случае. Метцов выглядел больным и безучастно сидел, не произнося ни слова. Болезненный вид можно было приписать действию парализатора, но молчание не могло помочь Метцову, и все это знали. В порядке своеобразной любезности его не донимали вопросами до инъекции. Оссер хмуро посмотрел на Майлза. - Вы готовы? Майлз взглянул на свои трясущиеся руки. - Если меня не заставят заниматься нейрохирургией, готов. Начинайте. У меня есть основания полагать, что время дорого. Оссер кивнул Элен. Та набрала нужную дозу и поднесла пневмошприц к шее Метцова, глаза которого от отчаяния на миг закрылись. Но вскоре сжатые в кулаки руки расслабились, лицо обмякло и расплылось в идиотской улыбке. Зрелище было препротивное. Элен проверила пульс и давление. - Нормально. Он к вашим услугам, джентльмены. - Она отошла назад и с отрешенным видом прислонилась к дверной раме. Майлз сделал приглашающий жест: - Вы первый, адмирал. Оссер скривился. - Благодарю вас. - Он подошел поближе и внимательно взглянул на Метцова. - Генерал Метцов. Ваше имя Станис Метцов? Метцов ухмыльнулся. - Да, это я. - Заместитель командующего "Бродягами Рэндола"? - Да. - Кто вас послал убить адмирала Нейсмита? На лице Метцова появилось неприкрытое изумление. - Кого? - Называйте меня Майлзом, - шепнул Майлз. - Он знает меня под... псевдонимом. - Вероятность, что после этого интервью его настоящее имя останется нераскрытым, была не больше, чем у снежка, оказавшегося в центре Солнца, не растаять. Но что толку раньше времени искать осложнений? - Кто послал вас убить Майлза? - Кавилло. Видите ли, он убежал. Я был единственным, кому она могла доверять... доверять... сука... Майлз поднял бровь. - На самом деле Кавилло сама отправила меня сюда, - вполголоса сообщил он Оссеру. - Следовательно, генерал Метцов был дезинформирован. Но с какой целью? Мне кажется, теперь моя очередь. Оссер сделал приглашающий жест и отошел. Майлз оторвался от скамьи и неуверенно направился к Метцову. Ярость генерала на мгновение прорвалась сквозь эйфорию, на губах появилась мерзкая улыбка. Майлз решил начать с вопроса, который давно мучил его: - Против кого, против какого противника, запланирована ваша наземная операция? - Верван, - отрезал Метцов. Даже у Оссера отвисла челюсть. В наступившем молчании Майлз слышал, как стучит его собственное сердце. - Но ведь Верван ваш работодатель, - с трудом выговорил Оссер. - Боже мой! Наконец-то все ясно! - Майлз чуть не подпрыгнул, его качнуло, и Элен, мгновенно оторвавшись от стены, поддержала его. - Да-да, конечно... - Какое-то безумие, - пробормотал Оссер. - Так это и есть сюрприз Кавилло? - Ручаюсь, это еще не все. Силы Кавилло значительно превосходят наши, но их не хватит, чтобы оккупировать такую планету, как Верван. Они смогут только пограбить и убежать. - Пограбить и убежать, верно, - как ни в чем не бывало подтвердил Метцов. - Каковы же ваши цели? - требовательно спросил Майлз. - Банки... музеи... генетические банки... заложники... - Это же бандитизм! - воскликнул Оссер. - И что, черт побери, вы собирались делать с добычей? - Доставить ее на Архипелаг Джексона, потом продать. - Но каким образом вы надеялись ускользнуть от верванского флота? - Ударить по нему прежде, чем вступит в действие новая станция. Цетагандийский флот вторжения атакует их в доках. Неподвижные мишени. Это просто. - Вагон, сюрприз Кавилло, - прошептал Майлз. - Теперь я узнаю ее. - Цетагандийское... вторжение? - сам того не осознавая, Оссер грыз ногти. - Боже мой, все объяснилось! - Майлз забегал по изолятору. - Как можно взять под контроль п-в-переход? Только захватив его с двух сторон одновременно. Работодатели Кавилло не верванцы, а цетагандийцы. - Он повернулся и указал на сидевшего с отвисшей губой Метцова. - Теперь понятна и роль Метцова. - Пирата? - предположил Оссер. - Нет. Козла отпущения. - Каким образом? - Вы, очевидно, не знаете, что Метцов был уволен из имперской армии Барраяра... за жестокость. Оссер прищурился. - Из барраярской армии? Значит, действительно натворил дел. Майлз подавил вспыхнувшее в нем раздражение. - Да, пожалуй. Он, как бы это сказать... выбрал себе не ту жертву. Но о нем после. Теперь все ясно. Цетагандийский флот вторжения по приглашению Кавилло перебрасывается в локальное пространство Вервана - а может, и по ее непосредственному сигналу. Наемники устраивают набег и быстро снимают сливки с Вервана. Цетагандийцы по доброте сердечной "спасают" планету от вероломных наемников. Те ретируются и оставляют козла отпущения - Метцова. Это все равно что выбросить кого-то из повозки на съедение волкам (черт, не слишком бетанская метафора). Цетагандийцы, демонстрируя свои "честные намерения", публично вешают генерала. Взгляните, что натворили эти барраярцы! Чтобы раз и навсегда избавиться от угрозы со стороны Барраяра, вам нужна защита - Цетаганда. И вот мы здесь. Кавилло же зарабатывает на этом фокусе трижды. Один раз ей платят верванцы, второй - цетагандийцы, а в третий - Архипелаг Джексона, где она постарается сбыть награбленное. Все на этом выигрывают. Кроме Вервана, естественно. Оссер забеспокоился всерьез: - Вы думаете, цетагандийцы после этого двинутся в Ступицу? Или ограничатся Верваном? - Конечно, двинутся в Ступицу, поскольку она и есть их стратегическая цель. Верван только мост к ней. Потому-то и нужен был этот план использования "гадких наемников". Цетагандийцы хотят усмирить Верван малой кровью. Возможно, они дадут планете статус союзника, захватят космические коммуникации и даже не коснутся ее поверхности - просто экономически ассимилируют ее через поколение. Вопрос в том, остановятся ли цетагандийцы перед Полом. Захватят ли его одним махом или оставят в качестве буфера между собой и Барраяром. Война или дипломатия? Если им удастся спровоцировать барраярцев, они вынудят Пол заключить с Цетагандой союз... Вот оно что! - Майлз опять заметался по комнате, насколько позволяли ему последствия шока. Оссер сморщился, будто проглотил отраву. - Я не нанимался воевать с Цетагандийской империей. В крайнем случае я готов драться с верванскими наемниками. Если цетагандийцы во всеоружии появятся здесь, в Ступице, мы окажемся в ловушке. Припертыми к стене. - И он пробормотал словно про себя: - Может, самое время подумать, как нам убраться отсюда... - Но, адмирал, неужели вы не понимаете? - Майлз кивнул на Метцова. - Кавилло никогда бы не отпустила его с такой информацией, если бы стремилась осуществить именно этот план. Может, ей только и нужно, чтобы Метцов погиб при попытке убрать меня, но при этом оставалась крохотная возможность, что генерал останется в живых и дело кончится подобным допросом. Этот план - старый, древний план. И наверняка существует новый. - (И мне кажется, я знаю, в чем он заключается. - Есть... еще один фактор. Новое неизвестное в уравнении - Грегор.) - Если я не ошибаюсь, вторжение цетагандийцев помешало бы осуществлению этого плана. - Адмирал Нейсмит, Кавилло может предать кого угодно, только не цетагандийцев. Они до конца жизни будут искать возможности отомстить ей. Она не сможет от этого убежать. У нее просто не будет времени воспользоваться своей добычей. Кстати, какой же должна быть добыча, чтобы перекрыть тройную оплату? "Но она полагает, что ее защитит Барраярская империя, служба безопасности..." - Я догадываюсь, каким образом Кавилло намерена ускользнуть, - сказал Майлз. - Если все получится, как она задумала, Кавилло найдет себе защиту. И роскошную добычу. И все это вполне реально, если Грегор поддался ее чарам. И если два неудобных свидетеля-врага, Майлз и Метцов, уничтожат друг друга. Бросив на произвол судьбы свою флотилию, Кавилло действительно может забрать с собой Грегора и исчезнуть до вторжения цетагандийцев, объявившись на Барраяре, как спасительница императора. А если ко всему этому влюбленный Грегор будет настаивать, что его героическая невеста достойна стать матерью будущего императора - кто посмеет возразить ему? Что толку в здравых суждениях советников молодого императора? И, как ни странно, именно судьба Корделии Нейсмит, его матери, дала толчок для разработки этого безумного сценария. "Из Кавилло действительно может получиться императрица. Кавилло Барраярская - звучит!" Ради того, чтобы красиво завершить свою карьеру, она предаст кого угодно, даже собственных людей. - Майлз, что с тобой? У тебя такой вид... - озабоченно шепнула ему Элен. - Когда? - быстро спросил Оссер. - Когда ожидается нападение цетагандийцев? - Это знает только Кави, - захихикал Метцов. - Кави знает все. - Я думаю, совсем скоро, - сказал Майлз. - Может быть, уж началось, если судить по времени моего прибытия, без сомнения просчитанном Кавилло. Она надеется, что ден... что наша флотилия уже парализована внутренними неурядицами. - Но если это правда, - потрясенно пробормотал Оссер, - что же нам делать? - Мы сейчас слишком далеко от места действия: в полутора днях лета от станции Верван, а все события развернутся там. И дальше, в локальном пространстве Вервана. Нам надо подойти поближе. Мы должны перебросить флотилию на другой конец системы, заблокировать Кавилло и заставить ее схватиться с цетагандийцами... - Бред! Я не намерен так, за здорово живешь, атаковать Цетагандийскую империю! - грубо прервал его Оссер. - Вам придется пойти на это. Все равно, раньше или позже, сражаться с ними придется. И вам нужно улучить подходящий момент, иначе они опередят вас. Единственный способ остановить их - заблокировать п-в-туннель. Если они пройдут его, это будет уже невозможно. - Но если я начну перебрасывать флотилию, верванцы подумают, что мы собираемся атаковать их! - И мобилизуются в ожидании военных действий, а это неплохо. Вот только нападение произойдет не с той стороны, и все кончится тем, что мы просто совершим отвлекающий маневр в пользу Кавилло. Черт! Наверняка еще одна из ветвей ее стратегического дерева. - Но предположим - если поверить, что цетагандийцы теперь мешают ее планам, - Кавилло не даст им условного знака? - О, она все еще нуждается в них. Только по другой причине. Они нужны ей, чтобы благополучно ретироваться, обрекая нежелательных свидетелей на массовое уничтожение. Понимаете? Фактически ей нужно одно - чтобы их вторжение провалилось. Если, конечно, Кавилло просчитала все последствия своего плана. Оссер в отчаянии потряс головой, пытаясь постичь то, что и сам Майлз понимал с трудом. - Ну так что? - Единственный наш шанс - и Аслунда тоже - захватить Кавилло и остановить цетагандийцев у точки перехода возле станции Верван. Хотя нет, подождите - мы должны удерживать оба конца туннеля Ступица-Верван. До тех пор, пока не подойдет подкрепление. - Какое еще подкрепление? О чем вы? - Аслунд, Пол! Когда цетагандийские корабли появятся на их горизонте, они поймут наконец, что им угрожает. Вернее, кто. А если Пол примет сторону Барраяра, а не Цетаганды, барраярцы смогут перебросить через них свои силы. Понимаете? Если все произойдет именно в такой последовательности, цетагандийцев можно остановить. - (Но можно ли будет получить Грегора живым? Не путь к победе, а все пути...) - А придут ли барраярцы? - Думаю, придут. Ваша контрразведка должна заниматься подобными вещами. Не заметила ли она усиления активности барраярской разведки в районе Ступицы? - Кажется, да. Кодированный радиообмен в последние дни вырос в четыре раза. Слава Богу! Может быть, подкрепление ближе, чем он смеет надеяться. - Удалось вам дешифровать их коды? - небрежно спросил Майлз. - Только один, самый простой. - Ну что ж, отлично. - (То есть скверно...) Оссер около минуты стоял со скрещенными руками, покусывая губы. Он казался всецело погруженным в свои мысли, и это неприятно напомнило Майлзу отрешенное лицо адмирала перед тем, как он отдал приказ выбросить их с Грегором в ближайший шлюз чуть больше недели назад. - Нет, - твердо сказал наконец Оссер. - Благодарю за информацию. В ответ, думаю, я сохраню вам жизнь. Но мы отступим. Это сражение выиграть невозможно. Такое безумие могут позволить себе те, у кого за спиной ресурсы целой планеты и годы соответствующей подготовки. Мой флот нужен мне в качестве действенного тактического инструмента, а не баррикады из трупов, преграждающей путь какой-то авантюристке. Не хочу быть - как вы изволили выразиться - козлом отпущения. - Вы не поняли меня. Не козлом отпущения, а острием копья. - У вашего "острия" нет древка. Нет! - Это ваше последнее слово, сэр? - тонким голосом спросил Майлз. - Да. - Оссер нажал кнопку наручного комма, связываясь с поджидавшей его охраной. - Капрал, вся компания отправляется на гауптвахту. Предупредите их там. Охранник сквозь стекло отдал честь, и Оссер отключился. - Но, сэр, - умоляюще подняв руки, Элен подошла к нему совсем близко. Похожим на змеиный укус движением кисти она прикоснулась пневмошприцем к шее Оссера. Он неестественно широко открыл глаза. Еще мгновение, два - и губы его растянулись в оскале. Оссер дернулся, пытаясь ударить молодую женщину. Но рука адмирала повисла в воздухе. Охрана за стеклянной стеной, заметив внезапное движение Оссера, насторожилась и вытащила парализаторы. Элен, мгновенно подхватив безжизненную руку, с улыбкой коснулась ее губами. Один из охранников подтолкнул другого и, судя по мерзкой усмешке, сказал какую-то непристойность, но Майлз был слишком занят, чтобы попытаться прочитать по губам. Оссер, изо всех сил пытаясь устоять на ногах, закачался, но Элен проворно скользнула ему под руку и, обхватив командующего за талию, развернула его спиной к двери. На лице Оссера появилась обычная для этого состояния блаженно-идиотская улыбка, исчезла и вновь вернулась. На сей раз окончательно. - Он думал, я безоружна. - Элен яростно тряхнула головой и сунула шприц в нагрудный карман. - И что теперь? - в отчаянии пробормотал Майлз, когда капрал-охранник склонился над кодовым замком. - Думаю, всей компанией отправимся на гауптвахту. Танг уже там, - устало бросила Элен. - Думаешь?.. Черт побери, это не кончится добром! Однако Майлз приветливо улыбнулся входящим охранникам и помог им освободить Метцова, всячески отвлекая их от Оссера, по-прежнему безмятежно улыбавшегося. Улучив момент, он поставил Метцову подножку, и когда тот пошатнулся, дружески посоветовал капралу: - Вы бы лучше взяли его под руки, он плохо стоит на ногах. Сам он тоже едва держался и тем не менее умудрился сманеврировать так, чтобы охранники с Метцовым оказались впереди, он - за ними, а Элен с Оссером под ручку замыкала шествие. - Иди, милый, иди, - услышал Майлз за спиной протяжный голос Элен. Впечатление было такое, будто она уговаривала избалованного кота забраться ей на колени. Это была самая длинная короткая прогулка в его жизни. Немного отстав, Майлз пробормотал в сторону Элен: - Ну хорошо, придем на гауптвахту, где полным-полно людей Оссера. Дальше? Она прикусила губу. - Не знаю. - Так я и думал. Сворачивай налево. Они повернули. Один из охранников оглянулся через плечо. - Что прикажете, сэр? - Не останавливайтесь, парни, - отозвался Майлз. - Когда запрете этого типа, доложите нам. Мы будем в адмиральской каюте. - Так точно, сэр. - Не останавливайся, - прошептал Майлз Элен. - И улыбайся... Шаги охранников замерли в отдалении. - Куда теперь? - спросила Элен. Оссер вдруг сильно пошатнулся. - Он на ногах не стоит! - вскрикнула она. - А почему бы и впрямь не в адмиральскую каюту? - мгновенно решил Майлз. На его губах застыла странная улыбка. Отчаянный жест Элен обернулся самой большой удачей дня. Только бы теперь не останавливаться, не прекращать движения. А если ему физически помешают, - что ж, он сделал, что мог. От радости, что все эти сводящие его с ума "может быть", "может быть" слились в одно непреложное "есть", у Майлза закружилась голова. ВРЕМЯ НАСТАЛО. НАДО ДЕЙСТВОВАТЬ. Может быть. Если только. Они миновали нескольких техников. Оссер сделал движение головой, смахивающее на кивок. Майлз понадеялся, что оно сойдет за небрежный ответ на их приветствие. Во всяком случае, никто не обернулся и не окликнул примечательную группу. Спустившись на два уровня и свернув в очередной раз за угол, заговорщики оказались в хорошо знакомом лабиринте офицерских помещений. Проходя мимо капитанской каюты, Майлз подумал: "Бог мой, мне еще придется иметь дело с Осоном и очень скоро". Ладонь Оссера, прижатая Элен к замку, позволила им войти в апартаменты, которые командующий флотилией превратил в свою резиденцию. Когда дверь за ними захлопнулась, Майлз понял, что все это время почти не дышал. - Все пути назад отрезаны, - прошептала Элен, прислонившись к косяку. - Надеюсь, ты не бросишь нас снова? - На этот раз нет, - угрюмо ответил Майлз. - Ты, должно быть, заметила, что во время этого действа в изоляторе я ни разу не заговорил... - ...о Грегоре. - Правильно, о нем. В настоящий момент Кавилло держит его в качестве заложника на борту своего флагманского корабля. Элен опустила глаза. - Она собирается продать его цетагандийцам? - Еще хуже. Она собирается выйти за него замуж. Элен подавила возглас удивления. - Что?! Майлз, ей никогда бы не пришла в голову такая мысль! Если только... - Если только сам Грегор не заронил в нее зернышко. А также полил и удобрил его. Не знаю, вправду ли он сошел с ума или это только игра, чтобы выиграть время. Кавилло знала, что делает: она предусмотрительно держала нас порознь. Ты знакома с Грегором столько же, сколько и я. Что ты об этом думаешь? - Трудно представить себе Грегора влюбленным до безумия. Он всегда был... каким-то тихим. Как бы это выразиться? Сексуально холодным, что ли. По сравнению с тем же Айвеном. - Не уверен, что такое сравнение уместно. - Да, пожалуй. Ну тогда по сравнению с тобой. Майлз не знал, как ему понимать эти слова. Он попробовал подойти к делу с другой стороны. - У Грегора было не слишком много возможностей. Я хочу сказать, возможностей для личной жизни. За его спиной всегда маячила служба безопасности. Это... это может охладить любого, если человек не извращенец. Элен щелкнула пальцами, словно пытаясь уловить суть проблемы. - Грегор не был извращенцем. - Да и Кавилло позаботилась, чтобы предстать перед ним в самом выгодном свете, - заметил Майлз. Элен тронула губы кончиком языка: - Она красива? - Да, если кому-то по вкусу властолюбивые блондинки, одержимые манией убийства. Она может произвести впечатление. - Майлз сжал руку в кулак: то давнее прикосновения к коротко остриженным волосам Кавилло снова напомнило о себе покалыванием ладони. Он вытер пальцы о брюки. - А, так она тебе не нравится, - усмехнулась заметно повеселевшая Элен. Майлз взглянул на ее суровое лицо валькирии. - На мой вкус, она низковата. - Надеюсь, что так. - Элен подвела волочащего ноги Оссера к креслу и усадила. - В скором времени мы должны будем связать его. Или сделать еще что-нибудь. Раздалось жужжание коммуникатора. Майлз подошел к столу. - Слушаю, - сказал он таким спокойным и усталым голосом, каким только мог. - Говорит капрал Меддис, сэр. - Мы поместили верванского агента в девятую камеру. - Благодарю вас, капрал. И кстати... - (попробовать или нет?), - у нас еще остался суперпентотал. Не могли ли бы вы двое привести сюда для допроса капитана Танга? Стоящая вне пределов видимости камеры Элен тревожно нахмурилась. - Танга, сэр? - В голосе охранника прозвучало сомнение. - Тогда не усилить ли конвой еще парой человек? - Конечно... Взгляните, нет ли поблизости сержанта Чодака. Он наверняка сможет выделить. Впрочем, может, он и сам сейчас свободен? - Краем глаза Майлз заметил, как Элен одобрительно кивнула. - Кажется, да, сэр. - Еще лучше. Действуйте. - Он выключил коммуникатор и посмотрел на него так, будто тот превратился в лампу Аладдина. - Не думаю, что мне суждено умереть сегодня. Я должен дожить до послезавтра. - Вот как? - Именно так. Тогда я буду иметь гораздо большую возможность публично и позорно провалить все дело. И унести с собой тысячи жизней. - Слушай, перестань паниковать. У нас просто нет на это времени. - Элен легонько ударила пневмошприцем по костяшкам пальцев. - Лучше придумай, как нам выбраться из этой дыры. - Слушаюсь, мадам, - смиренно отозвался Майлз. "А где же "милорд"? Никакого уважения, никакого..." Но как ни странно, он чувствовал себя польщенным. - Кстати, когда Оссер арестовал Танга за мой побег, почему он не пошел дальше и не тронул ни тебя, ни Арда, ни Чодака - никого из твоих людей? - Танга он арестовал не из-за тебя. Во всяком случае, я так думаю. Танг попался в ловушку, которую подстроил ему сам Оссер. Они вдвоем были в рубке - что само по себе довольно странно, - и Танг сорвался и бросился на него. Как я слышала, он повалил Оссера на палубу и почти придушил, когда охрана их растащила. - Значит, это не связано с нами? - Майлз почувствовал облегчение. - Я... не уверена. Меня там не было. Нападение могло быть средством отвлечь внимание Оссера в момент, когда он начал понимать, как, собственно, обстоит дело. - Элен покосилась на словно приклеенную к губам улыбку Оссера. - И что дальше? - Оставим его так, пока не приведут Танга. Мы все здесь добрые союзники. - Майлз скривился. - Но ради Бога, не давай никому заговорить с ним. Дверь зажужжала. Элен как ни в чем не бывало встала позади Оссера, положив руку на его плечо. Майлз подошел к двери и открыл замок. Дверь скользнула в сторону. В сопровождении шести нервничающих охранников перед ними стоял глядящий исподлобья Ки Танг. Он был в тюремной светло-желтой пижаме и выглядел как небольшая сверхновая звезда, которая вот-вот взорвется. Когда Танг увидел Майлза, он едва сдержал возглас изумления. - Благодарю вас, капрал, - сказал Майлз. - После этого допроса состоится маленькое неофициальное совещание командного состава. Поэтому буду признателен, если вы со своими людьми займете пост снаружи. А на случай, если капитан Танг начнет горячиться, оставьте нам сержанта Чодака и пару его людей. - Майлз подчеркнул слово "его" взглядом в глаза Чодака. Чодак понял моментально. - Слушаюсь, сэр. Рядовой, пойдете со мной. "Я произведу тебя в лейтенанты", - подумал Майлз, и, отойдя в сторону, позволил Чодаку и выбранному им наемнику провести Танга внутрь. Сидевший словно бы навеселе Оссер все время, пока дверь с шипением не закрылась, был на виду. Танг тоже отлично видел Оссера в проем двери. Войдя, он движением плеч остановил конвоиров и двинулся к адмиралу. - Ну что, сукин ты сын, все еще думаешь... - Танг вдруг замолчал, заметив блаженно-тупую улыбку Оссера. - Что это с ним? - Ничего особенного, - пожала плечами Элен. - Мне кажется, эта маленькая инъекция улучшила его характер. Плохо только, что временно. Танг откинул голову назад и густо захохотал, потом, повернувшись, потряс Майлза за плечи. - Ты сделал это, малыш?! Ты вернулся! Мы снова в деле! Рядовой Чодака дернулся, не понимая, в какую сторону ему прыгать. Чодак поймал его за руку, молча покачал головой и показал на дверь, а сам вложил парализатор в кобуру и сложил руки на груди. Немного помедлив, его человек присоединился к нему, заняв позицию с другой стороны двери. - Стой спокойно, - улыбнувшись, негромко сказал Чодак в его сторону. - Тут будет на что посмотреть. - Это вышло не совсем по моему желанию, - намеренно сухо объяснил Майлз Тангу (чтобы заставить того прикусить язык и погасить вспышку евразийского темперамента). - И мы пока еще не в деле. Извини, Ки. На этот раз я не могу быть вывеской. Ты должен будешь подчиниться мне. - Сохраняя суровое выражение лица, Майлз медленно снял руки Танга со своих плеч. - Капитан верванского транспортника, которого ты нам рекомендовал, доставил меня прямиком в руки Кавилло. И я не уверен, что это простая случайность. - Что? - Танг пошатнулся, будто получил удар в солнечное сплетение. Майлз прекрасно знал, что Танг не был предателем. Но он не мог позволить себе лишиться единственного своего преимущества. - Предательство или грубая работа, Ки? - И прекратишь ли ты избивать свою жену? - Это случайность! - прошипел Танг, становясь бледно-желтым. - Черт побери, я убью этого предателя... - Уже сделано, - холодно сказал Майлз. Брови Танга поднялись в почтительном изумлении. - Я прибыл в Ступицу Хеджена, подрядившись выполнить задание, - непреклонно продолжал Майлз, - которое в силу массы причин едва ли можно выполнить. Я не назначу тебя командующим дендарийцами... - судя по оторопевшему виду Танга, это было для него ударом, - если ты не согласишься работать на меня. Очередность действий и целей устанавливаю я. Ты только решаешь, как это сделать наилучшим образом. - В качестве союзника... - начал Танг. - Не союзника. Подчиненного. Или разговор окончен, - отрезал Майлз. Танг остолбенел, тщетно пытаясь вернуть брови на место. Наконец он тихо произнес: - Кажется, малыш папы Ки становится взрослым. - Это только половина дела. Так "да" или "нет"? - Вторую половину я тоже должен услышать. - Танг как-то странно пошевелил губами и тихо сказал вдруг: - Да. Майлз протянул руку. - Решено? Танг пожал ее. - Решено. - Его рукопожатие было настоящим - тяжелым и крепким. Майлз тяжело вздохнул. - Ладно. В прошлый раз я сказал тебе полуправду. А теперь будет правда, как она есть. - Майлз быстро ходил из угла в угол. На этот раз его трясло вовсе не из-за шока. - Я действительно нанят, но не для выяснения боевой обстановки. Это просто дымовая завеса для Оссера. Но то, что я рассказал тебе о предотвращении межпланетной войны, не было болтовней. Я нанят барраярцами. - Они обычно не используют наемников, - недоуменно произнес Танг. - А я необычный наемник. Мне платит барраярская служба безопасности... - (Боже мой, наконец-то чистая правда!) - ...за то, чтобы я отыскал и освободил одного заложника. Заодно я надеюсь помешать цетагандийскому флоту взять под контроль Ступицу. Следующая по важности задача - удерживать оба конца верванского п-в-туннеля до подхода барраярского подкрепления. Танг помотал головой: - "Следующая по важности?" А если твои барраярцы не появятся? Им ведь придется идти через Пол... И потом, я не понимаю: разве освобождение заложника можно сопоставить с полномасштабной боевой операцией? - Принимая во внимание личность заложника - да. Я гарантирую прибытие барраярцев. Был похищен Грегор Форбарра, император Барраяра. Я отыскал его, потерял снова и теперь должен заполучить обратно. Естественно, у меня есть кое-какие основания полагать, что награда за его благополучное возвращение будет немалой. С лица Танга можно было писать картину воплощенного озарения. - Этот тощий неврастеник, которого ты тащил на буксире, - император? - Он. И между нами говоря, ты и я умудрились направить его прямо в руки Кавилло. - А, дерьмо. - Танг потер колючий затылок. - Она продаст его цетагандийцам. - Нет, ей больше по сердцу собрать дань с Барраяра. Танг открыл было рот, снова закрыл: - Погоди минутку... - Да, действительно, во всем этом черт ногу сломит, - унылым тоном признал Майлз. - Поэтому-то я и собираюсь предоставить самое простое - захват и удержание п-в-туннеля - тебе. Освобождение заложника - моя проблема. - Ничего себе "самое простое"! Дендарийские наемники - пять тысяч человек - без посторонней помощи против Цетагандийской империи. Ты что, разучился считать? - Подумай о славе. О репутации. Подумай, как это будет смотреться в твоем послужном списке! - улыбнулся Майлз. - Ты хочешь сказать - в моем пустом гробу, потому что вряд ли отыщется достаточное для кремации количество моих бесценных атомов. Ты собираешься покрыть расходы на мои похороны, сынок? - Они будут великолепны. Знамена, танцующие девушки и достаточно пива для того, чтобы сплавить твой гроб в Валгаллу. Танг вздохнул. - Пусть лучше он будет плыть по сливовому вину, а? А пиво выпейте. Ну ладно. - Он немного помолчал, покусывая губы. - Первым шагом будет перевод флотилии на часовую готовность вместо двадцатичетырехчасовой. - А разве это еще не сделано? - нахмурился Майлз. - Мы были в обороне и рассчитывали, что имеем по крайней мере тридцать шесть часов для выяснения обстановки, с какой бы окраины Ступицы на нас не двинулся противник. Во всяком случае, так думал Оссер. Для того чтобы перейти на часовую готовность, потребуется почти шесть часов. - Хорошо, тогда это будет твоим вторым шагом. А первым - ты сейчас же пойдешь и помиришься с капитаном Осоном. - Поцелуй меня в задницу! - яростно крикнул Танг. - Этот кретин... - ...нужен, чтобы командовать "Триумфом", пока ты будешь возглавлять флотилию. Ты не можешь одновременно заниматься и тем и этим. Я тоже не могу заниматься реорганизацией перед самым делом. Была бы у меня неделя на прополку... Но у меня ее нет. Надо убедить людей Оссера остаться на своих местах. Если я заполучу Осона, - пальцы Майлза сомкнулись, - то смогу справиться и с остальными. Наверняка. Танг что-то недовольно прорычал, затем его угрюмое лицо медленно расплылось в улыбке: - Но я многое бы отдал, чтобы посмотреть, как ты заставишь его поцеловать Торна. - Хорошенького понемножку. Всему свое время.

Капитан Осон, который и четыре года назад был достаточно грузен, еще прибавил в весе, но в остальном не изменился. Он неторопливо вошел в каюту, но, увидев направленные в его сторону парализаторы, сжал кулаки и остановился. Когда же он заметил Майлза, сидящего на краю адмиральского стола (психологическая уловка, позволяющая ему находиться на уровне всех остальных; Майлз боялся, что в кресле он выглядит как ребенок за обеденным столом, нуждающийся в стульчике на высоких ножках), - гнев на лице Осона сменился откровенным ужасом. - О, дьявол! Неужели опять вы! - Разумеется, - пожал плечами Майлз. Вооруженные парализаторами, Чодак и его человек, предчувствуя представление, с трудом скрывали улыбки. - Вы не могли бы отвести свои пушки в сторону? - И тут, взглянув на Оссера, Осон запнулся. - Что вы с ним сделали? - Чуть-чуть изменили его статус. Если говорить о флотилии, она уже под моим началом. - (Что ж, по крайней мере я добиваюсь этого.) - Что касается вас, решайте: принимаете ли вы сторону победителя? И премию за участие в бою? Или я должен передать командование "Триумфом"... Осон оскалился и яростно взглянул на Танга. - ...Белу Торну? - Что? - крикнул Осон. Танг вздрогнул и поморщился. - Вы не можете... Майлз прервал его: - Вы случайно не помните, как из капитана "Ариэля" превратились в капитана "Триумфа"? Ну так что? Осон указал на Танга. - А этот? - Мой наниматель внесет сумму, равную стоимости "Триумфа", которая станет законной долей Танга в корпорации. Я утверждаю Танга в должности начальника штаба, а вас - капитаном "Триумфа". Ваш первоначальный вклад, равный стоимости "Ариэля" за вычетом суммы залога, будет утвержден как ваша законная доля в корпорации. Оба корабля будут числиться собственностью флотилии. - Вы согласны? - скривившись, спросил у Танга Осон. Майлз сурово взглянул на Танга. - Да, - неохотно проронил тот. Осон нахмурился. - Дело не только в деньгах... - Он остановился, наморщив лоб. - Какая боевая премия? Что за бой? Он колеблется, значит, согласен. - Вы согласны или нет? По круглому лицу Осона мелькнула ехидная улыбка. - Согласен, если Танг извинится передо мной. - Что? Этот кусок мяса думает... - Извинись перед этим человеком, дорогой Танг, - процедил Майлз сквозь зубы, - и давай продолжать. Или "Триумф" получит капитана, который может быть своим собственным первым помощником и который, помимо прочих многочисленных добродетелей, никогда _н_е _с_п_о_р_и_т_ со мной. - Конечно, нет, раз этот плюгавый бетанец влюблен в вас, - огрызнулся Осон. - Я так и не понял, хочет ли это создание, чтобы с ним переспали, или намерено само переспать с вами... Майлз улыбнулся и успокаивающим жестом поднял руку. - Ну-ну. - Он кивнул Элен, та спрятала в кобуру парализатор и вытащила нейробластер, наставив его прямо в голову Осона. Ее улыбка неприятно напомнила ему улыбку сержанта Ботари. Или, что еще хуже, Кавилло. - Я говорила тебе когда-нибудь, Осон, как отвратителен твой голос? - осведомилась она. - Ты не выстрелишь, - неуверенно сказал Осон. - Я не стану ее останавливать, - солгал Майлз. - Мне нужен ваш корабль. Меня устраивает, хотя это вовсе не обязательно, чтобы им командовали вы. - И Майлз уставился на своего предполагаемого начальника штаба: - Танг? Немного неуклюже, спотыкаясь на каждом слове, Танг начал извиняться перед Осоном, перечисляя все свои выпады насчет его поведения, умственных способностей, происхождения, наружности... Когда лицо Осона начало чернеть, Майлз прервал список Танга на середине и попросил его начать снова, только короче. Танг вздохнул. - Осон, иногда ты бываешь настоящим говнюком, но, черт тебя побери, когда надо, ты умеешь драться. Я видел тебя в деле. В смертельно опасном деле из всех капитанов флотилии за своей спиной я предпочел бы иметь именно тебя. Уголок рта Осона пополз вверх. - Вот за это действительно спасибо. Я ценю твою заботу о моей безопасности. Так насколько рискованным может оказаться ваше дело? Смех Танга, решил Майлз, прямо-таки режет ухо.

Капитанов-владельцев приводили по одному и уговаривали, подкупали, шантажировали и ослепляли грандиозными проектами до тех пор, пока у Майлза не пропал голос. Один только капитан "Перегрина" попробовал сопротивляться, причем в прямом смысле слова. Его оглушили, связали, а его помощнику предоставили немедленный выбор между повышением в должности (без увеличения оклада) и прогулкой к ближайшему шлюзу. Помощник выбрал повышение, хотя глаза его говорили: "Ну погодите! Попадетесь вы мне когда-нибудь". Поскольку это "когда-нибудь" должно было наступить после столкновения с цетагандийцами, Майлз был удовлетворен. Они переместились в конференц-зал напротив боевой рубки, чтобы провести самое странное совещание из всех, на которых Майлз когда-либо присутствовал. Оссера, получившего еще один укол, поместили во главе стола, где он и сидел, подперев голову и напоминая улыбающееся чучело. Еще двое были привязаны к креслам с кляпами во рту. Танг сменил свою желтую тюремную пижаму на серую полевую форму. Поверх капитанских нашивок приляпали знаки отличия командующего. Первоначальная реакция аудитории на новость, сообщенную Тангом, пройдя все стадии от сомнения до страха, как всегда, вылилась в откровенную перебранку. Но зловещее предупреждение Танга, что если они не выступят в качестве защитников туннеля, то вскоре им придется атаковать через него оборонительные позиции цетагандийцев, кинула сидящих за столом в дрожь. "Может быть еще хуже" - эти слова всегда были самым неотразимым аргументом. В середине совещания Майлз, потирая виски, наклонился к Элен: - Так было всегда или я просто забыл? Она задумалась, а потом быстро пробормотала: - Нет, раньше оскорбления были посильнее. Майлз спрятал улыбку. Ему пришлось сделать сотню несанкционированных заявлений и ничем не подкрепленных обещаний, пока наконец все не успокоились и не разошлись по боевым постам. Оссера и капитана "Перегрина" под охраной отправили на гауптвахту. Задержавшийся Танг, нахмурясь, взглянул на шлепанцы Майлза. - Если уж ты собираешься командовать моей флотилией, сынок, будь добр, окажи старому солдату любезность и раздобудь пару форменных ботинок. Наконец осталась одна Элен. - Я хочу, чтобы ты еще раз допросила Метцова, - попросил ее Майлз. - Вытяни из него все сведения о "Бродягах", какие только сможешь, - коды, корабли, находящиеся в строю, отсутствующие и ремонтирующиеся, последняя диспозиция, привычки личного состава плюс все, что он сможет рассказать о Верване. Вырежи упоминания о моей личности, которые могут там оказаться, и передай текст в оперативный отдел. Только предупреди, что не все сказанное Метцовым правда. Это может нам здорово помочь. - Хорошо. Попробую. Майлз вздохнул и устало облокотился на стол. - Знаешь, патриоты, такие как барраярцы, все-таки не правы. Наши офицеры считают, что наемники бесчестны, потому что их услуги можно купить или продать. Но честь - это роскошь, которую может позволить себе только свободный человек. Имперский офицер вроде меня служит не ради чести - он просто служит. Сколько из этих честных людей, которым я только что лгал, умрут по моей вине? Жизнь - странная штука. - Ты хочешь что-нибудь изменить? - Все. И ничего. Я лгал бы в два раза быстрее, если бы в этом была необходимость. - С бетанским акцентом ты действительно говоришь быстрей. - Элен, ты все понимаешь. Прав ли я? Если бы был хоть какой-то шанс на успех. Но мы обречены на поражение. - (Не один путь к поражению, но все пути...) Ее брови поднялись. - Без сомнения. Майлз вымученно улыбнулся. - Так что ты (кого я люблю), моя барраярская леди, ненавидящая Барраяр, человек единственный в Ступице, кем я действительно могу пожертвовать. Элен склонила голову, обдумывая его слова. - Благодарю, милорд. - Уходя, она коснулась рукой его головы. Майлз поежился.

15

Майлз вернулся в каюту Оссера и внимательно просмотрел файлы адмирала, стараясь получить представление обо всех технических и кадровых изменениях, происшедших со времен его командования. Ему позарез нужна была общая картина положения в Ступице - по разведданным дендарийцев и Аслунда. Кто-то принес ему сэндвичи и кофе, которые он проглотил, не почувствовав вкуса. Кофе больше не придавал ему бодрости. "Как только мы выйдем из дока, я рухну прямо на постель Оссера". Ему необходимо потратить хоть несколько из этих тридцати шести часов на сон, иначе по прибытии он будет скорее обузой, чем мозговым центром. Там ему придется иметь дело с Кавилло, в разговоре с которой он всегда чувствовал себя простофилей, даже будучи в наилучшей форме. Не говоря уж о цетагандийцах. Майлз задумался о причудливом влиянии, которое разработка новых видов оружия оказала на тактику космического боя. Ракеты класса "корабль-корабль" после создания мощных лазеров и силовых экранов оказались абсолютно непригодны для войны в космосе. Силовые экраны, придуманные, чтобы уберечь корабли от космического мусора, без всякого труда отражали любые снаряды. И лазерное оружие, в свою очередь, оказалось бесполезным после появления бетанского "Шпагоглотателя", который хитроумно использовал вражеский луч, как источник энергии. На подобном же принципе работало плазменное зеркало, разработанное поколением родителей Майлза и обеспечившее защиту от действенного на более коротких дистанциях плазменного оружия. В течение следующего десятилетия и оно, по всей видимости, сойдет на нет. За последние годы самым перспективным оружием в космических схватках стали вихревые генераторы гравитационных волн, являющиеся разновидностью обычных корабельных гравитаторов. Силовые экраны всевозможных конструкций пока что не обеспечивали надежной зашиты от них. Вихревая гравитационная волна оставляла после себя только перекрученные, изуродованные обломки. Во что она превращала человеческое тело, лучше было не видеть. Однако радиус действия пожирающего огромное количество энергии гравидеструктора был до смешного мал - какие-то десятки километров. И корабли, чтобы схватиться друг с другом, должны были замедлять скорость, сближаться и маневрировать. Принимая во внимание небольшие размеры апертур п-в-туннелей, сражения вновь превратились в тесные единоборства, и лишь наиболее плотные построения навлекали на себя "солнечную стену" - массированный ядерный удар. А так - маневры и маневры. Популярной тактикой снова, как давным-давно, стали таран и абордаж. По крайней мере сейчас, пока из мастерских дьявола не вышел очередной сюрприз. Майлз с тоской подумал о добрых старых временах, когда люди могли элегантно убивать друг друга на расстоянии в пятьдесят тысяч километров. Просто яркие искорки. Зависимость огневой мощи от концентрации сил при использовании нового оружия таила в себе определенные тактические резервы, особенно возле п-в-туннелей. Небольшой отряд на малом расстоянии мог обеспечить такую же плотность залпа, как и несравнимо больший, но не имеющий возможности приблизиться на расстояние эффективного поражения, - хотя, разумеется, у последнего было свое преимущество: резервы. И если имеющая численное превосходство сторона была готова к жертвам, можно было продолжать сражение, пока всевозрастающее относительное превосходство не станет абсолютным. Цетагандийские гем-лорды не то чтобы боялись пожертвовать собой, но предпочитали начинать с подчиненных или, еще лучше, с союзников... Майлз потер затекшую шею. Раздался сигнал, и он потянулся через стол, чтобы открыть дверь. В дверном проеме возник стройный темноволосый человек немногим более тридцати лет от роду, одетый в серо-белую форму наемников с нашивками техника. - Милорд? - спросил он мягким, неуверенным голосом. Баз Джезек, главный инженер флота. Бывший дезертир имперской армии. Поклявшийся в верности личный оруженосец Майлза в бытность его лордом Форкосиганом. И, наконец, муж женщины, которую любил Майлз. Когда-то любил. И любит сейчас. Баз. Черт бы тебя побрал. Майлз в замешательстве закашлялся: - Входите, коммодор Джезек. Баз, глядя на него виновато и вместе с тем независимо, бесшумно прошел по устланному ковром полу. - Я только что прибыл на ремонтную базу и услышал, что вы вернулись. - После нескольких лет скитаний по галактике его барраярский акцент сгладился. - Да. На время. - Я... виноват, что все по-другому, не так, как было при вас. У меня такое чувство, словно я растратил приданое, которое вы дали за Элен. Но я не понимал истинного смысла маневров Оссера, пока... как бы это сказать... да что там! - Этот человек обошел и Танга, - тихо напомнил ему Майлз. Услышав извинения База, он внутренне содрогнулся. - Мне кажется, борьба была неравной. - Борьбы вообще не было, - медленно сказал Баз. - В том-то все и дело. Я пришел, чтобы подать просьбу об отставке, милорд. - Просьба отклоняется, - не задумываясь ответил Майлз. - Во-первых, поклявшийся на верность оруженосец не может покинуть своего господина, во-вторых, где же я найду компетентного инженера, - он взглянул на часы, - за два оставшихся нам часа, а в-третьих, в-третьих... должен же быть свидетель, чтобы обелить мое имя, если дела пойдут совсем плохо. Вернее, еще хуже. Вы должны немедленно ознакомить меня с техническими возможностями флотилии, чтобы я мог планировать операцию. А я должен немедленно ввести вас в курс дела. Не считая Элен, вы здесь единственный, кому я могу довериться. Майлз с трудом настоял, чтобы инженер сел, и изложил ему сокращенную версию своих приключений в Ступице Хеджена, не упоминая лишь о попытке Грегора лишить себя жизни, - ему совсем не хотелось, чтобы кто-то еще знал об унижении императора Барраяра. Майлз не очень удивился, когда узнал, что Элен умолчала о его предыдущем, злополучном возвращении. Баз, видимо, не сомневался, что вполне очевидной и извинительной причиной ее молчания был император. К тому времени, когда Майлз кончил, ощущение вины сменилось у База тревогой. - Если императора убьют, или если он не вернется, беспорядки дома могут продолжаться годами, - взволнованно заключил Баз. - Может, вы все-таки дадите Кавилло спасти его, вместо того чтоб рисковать его жизнью?.. - Если уж на то пошло, именно это я и собираюсь сделать, - ответил Майлз. - Лишь бы знать, что у Грегора на уме. - Он помолчал. - Если мы проиграем и Грегора, и битву за туннель, цетагандийцы появятся у нашего порога в самый выгодный для них момент. Какое искушение и какой соблазн! Ведь им всегда грезилась Комарра. Как знать, может, мы стоим перед перспективой второго цетагандийского нашествия, неожиданного и для них, и для нас. Конечно, Цетаганда предпочитает продумывать все до конца, но как не использовать такую возможность... Подхлестываемые столь грозными соображениями, они с головой ушли в техническую документацию. В свободную минуту Майлз напомнил себе древнюю поговорку насчет недостающего гвоздя. Они почти закончили, когда дежурный диспетчер связался с Майлзом. - Адмирал Нейсмит? - диспетчер с любопытством уставился на Майлза, а затем, спохватившись, продолжил: - В доке находится человек, который желает вас видеть. Он уверяет, что у него сверхважная информация. Майлз вспомнил о запасном убийце. - У него есть документы? - Он сказал, что его зовут Унгари. Вот и все. У Майлза перехватило дыхание. Неужели подошла кавалерия! Или это просто уловка, чтобы проникнуть к нему? - Могу ли я посмотреть на него, чтобы он об этом не знал? - Конечно, сэр. - Вместо лица диспетчера на экране появилось изображение палубы дока. Камера сфокусировалась на двух мужчинах в комбинезонах аслундских техников. Майлз облегченно расслабился. Капитан Унгари. И благословенный сержант Оверман! - Благодарю вас, офицер. Отрядите за ними людей и проведите их в мою каюту. Через... десять минут. - Он отключился и объяснил Базу: - Мой начальник из Имперской безопасности. Слава Богу! Вот только сумею ли я объяснить ему ваш статус? Конечно, он из Имперской безопасности, а не из армейской, и вряд ли приказ о вашем аресте занимает его сейчас, но все может быть... Короче, вам лучше не попадаться ему на глаза. - Пожалуй, - согласился Баз. - Думаю, у меня есть чем заняться. - Если честно, Баз... - Какой-то момент Майлз испытывал страстное желание сказать Базу, чтобы тот забирал Элен и бежал с ней как можно дальше. - Скоро может начаться такое... - А может ли быть по-другому, когда командует Безумный Майлз? - Баз пожал плечами, улыбнулся и направился к двери. - Ну не такой же я сумасшедший, как Танг. Слава Богу, этого прозвища я как будто еще не удостоился! - Ну... это старая шутка. Она ходила среди дендарийцев-ветеранов. - Баз заторопился. "А ветеранов осталось не так уж и много". Шутка, к несчастью, была не очень смешной. Зашипела закрывшаяся за спиной инженера дверь. Унгари. Унгари. Наконец-то кто-то сможет взять на себя ответственность. "Если бы Грегор был со мной, я исчез бы прямо сейчас. Но по крайней мере я могу узнать, что делалось у нас все это время". Майлз устало положил голову на руки и закрыл глаза. Помощь. Наконец-то. На мысли наполз какой-то туман, и прозвенел уже второй звонок, когда он наконец очнулся от сна. Потерев онемевшее лицо, Майлз стукнул по клавише на столе. - Войдите. Он взглянул на часы: неужели забытье длилось четыре минуты? Ему определенно нужен отдых. Между тем Чодак и два охранника ввели капитана Унгари и сержанта Овермана. Оба были в желто-коричневых комбинезонах аслундских техников и, несомненно, имели при себе соответствующие удостоверения и пропуска. Майлз радостно улыбнулся. - Сержант Чодак, вы и ваши люди останьтесь снаружи. - Чодак, казалось, был удивлен подобным недоверием. - И, если командор Элен Ботари-Джезек закончила свои дела, попросите сюда командора Элен Ботари-Джезек. Благодарю вас. Унгари спокойно выждал, пока дверь не закрылась за Чодаком и его людьми, и направился к столу. Майлз встал и отдал честь. - Счастлив ви... К великому удивлению Майлза, Унгари не ответил. Вместо этого он ухватил Майлза за куртку и приподнял. Майлз почувствовал, что, только сделав громадное усилие, Унгари схватил его за лацканы, а не за горло. - Форкосиган, вы идиот! В какую чертову игру вы здесь играете?! - Я нашел Грегора, сэр. Я... - (Только не говори: потерял его.) - Сейчас я организую экспедицию для его освобождения. Очень рад, что вы здесь; еще час - и вы бы не нашли корабля. Если мы объединим нашу информацию и ресурсы... Хватка Унгари не ослабла, побелевшие губы словно окаменели. - Мы знаем, что вы нашли императора. Мы проследили весь ваш путь от следственного изолятора Консорциума. Здесь вы оба исчезли. - Так вы не говорили с Элен? Странно... Сэр, сядьте, пожалуйста, и отпустите меня наконец. - Унгари, казалось, не замечал, что ноги Майлза болтаются в воздухе. - И скажите мне, как все это выглядит с вашей точки зрения. Это крайне важно сейчас. Тяжело дышавший Унгари отпустил Майлза и уселся в указанное ему кресло. Оверман стал по стойке "смирно" за его спиной. Майлз с некоторым облегчением взглянул на сержанта-великана, которого в последний раз видел лежащим без сознания на палубе станции Консорциума. Он, очевидно, полностью оправился, хотя вид у него был измученный. Унгари продолжал: - Сержант Оверман, придя в себя, последовал за вами в следственный изолятор, но вы уже исчезли. Он думал, это их работа, они думали, что его. Он потратил массу денег на взятки и наконец узнал всю историю от законтрактованного раба, которого вы избили, - днем позже, когда тот наконец смог говорить... - Значит, он жив! - воскликнул Майлз. - Отлично, а то Гре... мы беспокоились о нем. - Да, но сержант не узнал императора, когда просматривал документы контрактных рабочих: Оверман не входил в список лиц, которые имели право знать о его исчезновении. По лицу сержанта промелькнуло сердитое выражение - вероятно, он еще раз почувствовал всю несправедливость такого отношения к себе. - ...и только когда он вошел в контакт со мной (а к тому времени мы зашли в полный тупик и перепроверяли все заново в надежде найти след, который упустили) я идентифицировал исчезнувшего раба как императора Грегора. Столько времени потеряно зря! - Но я был уверен, что вы свяжетесь с Элен Ботари-Джезек, сэр! Ей было известно все. И вы не могли не знать, что она присягала мне на верность, это есть в моих файлах. Унгари метнул на него сердитый взгляд, но даже не подумал объясниться по этому поводу. Он продолжал дальше: - Когда первая волна агентов добралась до Ступица, мы смогли начать более тщательные поиски... - Прекрасно! Так, значит, дома знали, что Грегор в Ступице? А я боялся, что Иллиан перебросил все свои силы на Комарру или, хуже того, на Эскобар. Руки Унгари снова сжались в кулаки. - Форкосиган, что вы сделали с императором? - Он невредим, но в большой опасности. - Майлз немного подумал. - То есть я думаю, что сейчас с ним все в порядке, но долго ли это будет длиться... - Где он, мы знаем. Три дня назад один из наших агентов обнаружил его у "Бродяг Рэндола". - Должно быть, уже после того, как я их покинул, - прикинул Майлз. - Хотя вряд ли он отыскал бы меня: я сидел на гауптвахте. Ну и что Барраяр намерен предпринять? - Там собирают спасательную экспедицию, не знаю, насколько крупную. - А как насчет разрешения Пола? - Не думаю, чтобы кто-то стал ждать его. - Мы должны предупредить их, чтобы они не трогали Пол. Если... - Младший лейтенант Форкосиган, вам лучше чем кому бы то ни было известно, что Верван держит у себя нашего императора! - Его держит у себя не Верван, а Кавилло, которая командует "Бродягами", - прервал его Майлз. - Это никак не связано с политикой, заговор преследует исключительно личные цели. Я думаю - даже уверен, - что верванское правительство не подозревает о "госте" Кавилло. И еще: нашу экспедицию надо предупредить, чтобы она отложила операцию по освобождению императора до начала цетагандийского вторжения. - Н_а_ч_а_л_а _ч_е_г_о_? Майлз запнулся и сказал далеко не так решительно, как ему хотелось: - Вы хотите сказать, что не знаете о цетагандийском вторжении? - Он помолчал. - Хотя, если вам ничего не известно, это не значит, что Иллиан этого не вычислил. Даже если вы не обнаружили места их сбора в самой Цетаганде, Имперская безопасность, подсчитав, сколько цетагандийских военных кораблей исчезло с баз, наверняка поймет, что они затевают недоброе. Все-таки странно. Кто-то ведь должен следить за такими вещами, даже невзирая на всю суматоху вокруг Грегора. - Унгари все еще сидел с ошеломленным видом, поэтому Майлз продолжил: - Я думаю, цетагандийцы намерены сначала вторгнуться в локальное пространство Вервана, а потом с помощью Кавилло овладеть Ступицей Хеджена. И совсем скоро. Поэтому целесообразно перебросить дендарийскую флотилию на другую сторону системы и, вступив с цетагандийцами в бой у верванского п-в-туннеля, удерживать его до подхода нашего флота. Надеюсь, Барраяр пошлет нечто большее, чем дипломатическую миссию... Кстати, карт-бланш на контракт с наемниками, что дал вам Иллиан, все еще в силе? Он мне понадобится. - Вы, сэр, - сдавленным голосом начал Унгари, когда вновь обрел способность говорить, - отправитесь не куда-нибудь, а прямиком на нашу конспиративную квартиру на станции Аслунд, где будете сидеть тихо, как мышь, пока не прибудет подкрепление Иллиана и не избавит меня от вас. Майлз вежливо проигнорировал эту вспышку эмоций. - Вы должны были, насколько я понимаю, собрать данные для сообщения Иллиану. У вас есть что-нибудь полезное для меня? - Да, я располагаю подробным рапортом о станции Аслунд, но... - У меня это тоже есть. - Майлз раздраженно постучал по аппаратуре Оссера. - Черт возьми, я предпочел бы, чтобы последние две недели вы провели на верванской станции! Унгари скрипнул зубами. - Форкосиган, сейчас вы поднимитесь и пойдете с сержантом Оверманом и со мной. Или я прикажу Оверману отнести вас. Майлз увидел, что Оверман внимательно рассматривает его, что-то прикидывая. - Это будет серьезной ошибкой, сэр. Еще серьезней, чем ваше нежелание вступить в контакт с Элен. Если вы все-таки позволите объяснить вам стратегическую ситуацию... Рассвирепевший Унгари взорвался: - Оверман, взять его! Но, когда сержант бросился на него, Майлз нажал клавишу тревоги на пульте и юркнул за кресло. Зашипев, открылась дверь; в каюту ворвались Чодак и двое охранников, за ними Элен. Овермана, бегущего за Майлзом вокруг стола, вынесло прямо под огонь парализатора Чодака, и он с глухим звуком грохнулся на пол. Майлз поморщился, а Унгари вскочил на ноги и - оказался под прицелом четырех парализаторов. Майлз не знал, смеяться ему или плакать. Ни то, ни другое, увы, не имело смысла. Когда дыхание успокоилось, он скомандовал: - Сержант Чодак, отведите этих двоих на гауптвахту "Триумфа". Поместите их... пожалуй, рядом с Метцовым и Оссером. - Слушаюсь, адмирал. Унгари уходил в гордом молчании, как и подобает взятому в плен сотруднику Имперской службы безопасности. Он не сопротивлялся, но, когда он обернулся к Майлзу, вены на побагровевшей шее пульсировали от ярости. "А я даже не могу допросить его", - с грустью подумал Майлз. Агент ранга Унгари, несомненно, обладает искусственной аллергической реакцией на психотропные препараты - то есть его ждет не эйфория, а анафилактический шок и смерть. Через минуту двое дендарийцев унесли на носилках потерявшего сознание Овермана. Когда дверь за ними закрылась. Элен воскликнула: - Слушай, что ты еще натворил? Майлз глубоко вздохнул. - Это мой начальник из Имперской безопасности, капитан Унгари. К несчастью, у него не было настроения выслушать меня. Глаза Элен расширились. - Боже мой, Майлз! Метцов - Оссер - Унгари - один за другим! Ты действительно суров со своими командирами. Что ты будешь делать, когда настанет время выпускать их? Майлз покачал головой: - Ума не приложу.

Флот снялся со станции Аслунд через час, сохраняя полнейшее радиомолчание. Аслундцы, разумеется, были в панике. Майлз сидел в радиорубке "Триумфа" и прослушивал их суматошные запросы, решив не вмешиваться в естественный ход событий, если только Аслунд не откроет огонь. Пока Грегор не окажется в его руках, он должен во что бы то ни стало демонстрировать Кавилло свою лояльность. Пусть не сомневается, что все идет, как она задумала (или по крайней мере говорила, что задумала). Собственно говоря, естественный ход событий обещал гораздо больше, чем могли дать планирование и убеждение. Как Майлз понял из суматохи в эфире, у аслундцев было три версии происходящего: наемники ретируются из Ступицы, получив секретное сообщение о предстоящей атаке; наемники собираются присоединиться к врагам Аслунда, и - что хуже всего - наемники неожиданно атаковали вышеупомянутого врага, а возмездие неминуемо обрушится на головы аслундцев. Силы Аслунда были приведены в полную боевую готовность, вызвано подкрепление, мобильные отряды переброшены в Ступицу. В общем, внезапный уход вероломных наемников, оставивших Аслунд без защиты, заставил его ввести в действие резервы. Когда последний корабль флотилии покинул окрестности Аслунда и направился в открытый космос, Майлз перевел дыхание. Теперь ни один аслундский отряд, посланный вдогонку, не доберется до них, пока флотилия не сбавит скорость возле верванского туннеля. А уж там, с появлением цетагандийцев, нетрудно будет убедить аслундцев взять сторону дендарийцев. Многое, если не все, решало время. Предположим, Кавилло еще не послала приглашение цетагандийцам. Неожиданное передвижение флотилии дендарийцев может вынудить ее отказаться от своего плана. И это был бы верх удачи, подумал Майлз. Тогда вторжение цетагандийцев удалось бы остановить без единого выстрела. Идеальный военный маневр, по собственному определению адмирала Эйрела Форкосигана. "Конечно, в лицо мне все равно полетели бы политические тухлые яйца и за спиной стояла бы толпа линчевателей, но отец понял бы меня!". И задача сохранить собственную жизнь и освободить Грегора превратилась бы в чисто тактическую, что по контрасту с теперешним нагромождением опасностей казалось до смешного легким и простым. Но вдруг Грегор не захочет, чтоб его освобождали... Что ж, каковы более тонкие ветви дерева стратегии Кавилло, покажет будущее, устало подумал Майлз. Он кое-как добрался до постели Оссера, повалился на нее и заснул мертвым сном.
Майлза разбудила диспетчер "Триумфа", вызвав его к головиду. Все еще в нижнем белье, он дотащился до стола и плюхнулся в кресло. - Слушаю! - Вы просили доложить о сообщениях, поступающих с верванской станции, сэр. - Да, благодарю вас. - Майлз потер лицо руками, стирая последние остатки сна, и взглянул на часы. До цели назначения двенадцать часов лету. - Нет ли признаков повышенной активности на станции Верван или возле точки перехода? - Пока нет, сэр. - Хорошо. Продолжайте перехватывать, записывать и следить за всеми необычными перемещениями. Какова в настоящее время временная задержка в передаче? - Тридцать шесть минут, сэр. - Отлично. Перешлите сообщение сюда. Зевая, он облокотился на стол Оссера и просмотрел информацию. Верванский офицер высокого ранга требовал объяснения причин передислокации оссерианской - или дендарийской - флотилии. Своей сумбурностью сообщение напоминало аслундские. От Кавилло - ничего. Никаких признаков жизни. Майлз связался с диспетчером. - Передайте в ответ, что их информация безнадежно испорчена помехами и нештатной работой нашего декодера. Срочно запросите повтор с усилением. - Слушаюсь, сэр. В последующие семнадцать минут Майлз с давно забытым наслаждением принял душ, оделся и плотно позавтракал. Он появился в рубке "Триумфа" как раз ко времени поступления очередного сообщения. На сей раз за спиной верванца, скрестив на груди руки, стояла Кавилло. Верванец повторил текст, усилив его в буквальном смысле этого слова - он почти кричал. Кавилло негромко добавила: - Объясните свои действия немедленно, или мы будем вынуждены рассматривать вас как неприятеля и поступать соответственно. Это и было тем усилением, которого он ждал. Майлз поудобнее устроился в кресле и, убедившись, что адмиральские знаки отличия на его новехонькой форме бросаются в глаза, кивнул диспетчеру: - Я готов. - Он был теперь воплощением искренности и серьезности. - Говорит Майлз Нейсмит, командующий флотилией дендарийских наемников. Командующему "Бродягами Рэндола" Кавилло, конфиденциально. Мадам, я выполнил свою миссию, точно следуя вашим указаниям. Напоминаю о награде, обещанной мне в случае успеха. Каковы дальнейшие инструкции? Диспетчер, вложив запись в декодер, неуверенно произнесла: - Простите сэр, но если это секретное послание, не лучше ли послать его через верванский армейский канал? Иначе, прежде чем передать, верванцы должны будут обработать его, и оно попадет на глаза многим людям. - Так и надо, лейтенант, - улыбнулся Майлз. - Передавайте. - Понятно. А когда они ответят? Что я должна предпринять? Майлз посмотрел на часы. - К тому времени мы уже попадем в зону помех от короны и останемся без связи на добрых, скажем, три часа. - Я могу дать большее усиление и прорваться... - Нет-нет, лейтенант. Ни в коем случае. Помехи будут просто ужасные. Собственно говоря, если вы сможете растянуть наше молчание на четыре часа, честь вам и хвала. Только постарайтесь, чтобы все выглядело правдоподобно. До тех пор пока мы не войдем в зону, из которой я смогу по направленному лучу переговорить с Кавилло почти без задержки, забудьте, что вы образцовый офицер связи. - Да, сэр, - улыбнулась диспетчер. - Теперь я понимаю. - Приступайте. И запомните: как можно больше нерасторопности, некомпетентности и ошибок. Только не забывайте, что имеете дело с профессионалами. Постарайтесь не перегнуть палку. - Слушаюсь, сэр. И успокоенный Майлз пошел искать Танга. Когда диспетчер снова вышла на связь, Майлз с Тангом сидели у дисплея тактического компьютера "Триумфа", проигрывая один за другим всевозможные сценарии захвата туннеля. - Новости с верванской станции, сэр. Отправление всех коммерческих рейсов отменено. Прибывающим отказано в швартовке в доках. Интенсивность обмена закодированной информацией по военным каналам утроилась. Только что совершили переход четыре больших военных корабля. - В Ступицу или к Вервану? - К Вервану, сэр. Танг наклонился вперед. - Лейтенант, когда данные окончательно подтвердятся, передайте их на тактический компьютер. - Слушаюсь, сэр. - Благодарю вас, - сказал Майлз. - Продолжайте держать нас в курсе дела. И за некодированными гражданскими сообщениями следите тоже. Я хочу быть в курсе всех слухов. - Ясно, сэр. Когда диспетчер переслала новые данные, Танг взглянул на названия четырех военных кораблей. - Поразительно, - угрюмо сказал он. - Все совпадает с тем, что ты говорил. - Как ты думаешь, это из-за нас? - Из-за нас? Эти четыре корабля ни в коем случае не перебросили бы со станции. Только из-за войны. Давай-ка ты лучше оторви зад от кресла... Я имею в виду - переноси свой флаг на "Ариэль", сынок.

Майлз, нервно покусывая губы, смотрел на экран в боевой рубке "Ариэля". Там красовалось схематическое изображение того, что он шутливо называл (про себя, разумеется) "моя маленькая флотилия". Она состояла из самого "Ариэля" и еще двух кораблей, почти равных ему по скорости. Это и есть его личная ударная группа: быстрая, маневренная, способная к внезапным изменениям курса и требующая для этого гораздо меньше места, чем любая другая. По общему мнению, они слабо вооружены. Но если все пойдет так, как намечал Майлз, о стрельбе можно не думать. В боевой рубке "Ариэля" были только свои - сам Майлз, Элен в качестве его личного офицера связи и Ард Мэйхью за всех остальных. Самые близкие, учитывая важность будущего разговора с Кавилло. Если дело все-таки дойдет до схватки, он уступит помещение Торну, который сейчас в навигационной рубке. А потом, скорее всего, вернется к себе в каюту и сделает харакири. - Давай взглянем на верванскую станцию, - предложил Майлз Элен, сидевшей перед коммуникационным пультом. Она коснулась клавиш, и головизорная картина в центре рубки мгновенно изменилась. Схематическое изображение конечной точки их назначения внезапно вскипело беглыми линиями и цветными пятнами, изображающими траектории кораблей, силовые экраны, защитные поля и коммуникации. Дендарийцы были сейчас не более чем в миллионе километров от них, что соответствовало примерно трем световым секундам. Скорость сближения постепенно падала - по мере того как "маленькая флотилия", оторвавшаяся на два часа лета от основного флота дендарийцев, тормозила. - Теперь они действительно забеспокоились, - вполголоса бросила Элен, приложив руку к наушникам. - И повторяют, чтобы мы связались с ними. - Но все еще не готовятся к контратаке, - заметил Майлз, внимательно изучавший изображение. - Я рад, что они наконец поняли, откуда исходит опасность. Хорошо. Скажи им, что нам удалось исправить аппаратуру, но передай, что я буду говорить только с Кавилло. - Они... ага... кажется, они связались с ней. Я поймала направленную передачу на нужном канале. - Проследи за ним! - Майлз перегнулся через плечо Элен, пока она извлекала информацию из коммуникационной сети. - Источник передвигается... Майлз, закрывший глаза в безмолвной молитве, снова открыл их, услышав торжествующий возглас Элен: - Вот он! Этот маленький корабль. - Определи его курс и энергетический спектр. Он движется к точке перехода? - Нет, от нее. - Ага! - Корабль скоростной, небольшой - это курьер класса "Сокол", - негромко произнесла Элен. - Если ее цель - Пол и Барраяр, Кавилло должна пересечь наш треугольник. Майлз шумно выдохнул: - Ну конечно, конечно! Она ждет, когда можно будет связаться с нами по каналу, который ее верванские боссы не в состоянии прослушать. Я так и думал, что она это сделает. Интересно, что она им наплела? И понимает ли, что назад ей возврата нет? - Он простер руки к черточке, только что появившейся на схеме. - Иди же, любовь моя. Иди ко мне! Элен сухо взглянула на него: - Есть связь. Твоя подружка вот-вот появится на третьем мониторе. Майлз сел в указанное кресло перед головидом, на котором уже мелькали искорки. Пора мобилизовать весь имеющийся у него запас самообладания. Когда точеные черты Кавилло материализовались перед ним, на лице Майлза не было ничего, кроме холодного, ироничного интереса. За пределами поля зрения видеокамеры он тем временем вытирал вспотевшие ладони. Голубые глаза Кавилло светились торжеством, выплеснуться которому мешали плотно сжатые губы и нахмуренные брови: корабли Майлза стояли на пути ее корабля. - Лорд Форкосиган, что вы здесь делаете? - Следую вашим указаниям, мадам. Вы приказали, чтобы я возглавил дендарийцев. И ничего не сообщал на Барраяр. Ваше приказание выполнено. На то, чтобы направленный луч преодолел расстояние от корабля до корабля и вернулся обратно, требовалось шесть секунд. Увы, это давало Кавилло столько же времени на раздумья, сколько ему самому. - Но я не приказывала вам пересекать Ступицу. Майлз озадаченно нахмурился: - А где же еще может понадобиться мой флот, как не в центре событий? Только глупец думает иначе. Пауза Кавилло на этот раз длилась дольше, чем можно было приписать естественным причинам. - Вы хотите сказать, что не получили послания от Метцова? - спросила она. Ну и ну! Какое невероятное переплетение двойных смыслов! - А разве вы посылали его в качестве курьера? Пауза. - Да. Откровенная ложь на откровенную ложь. - Я его даже не видел. Может быть, он понял, что вы отдали любовь другому, и сейчас заливает свое горе в баре какого-нибудь космопорта? - Как бы увидев воочию эту грустную сцену, Майлз глубоко вздохнул. Выражение напряженного внимания на лице Кавилло сменилось жгучей злобой. - Идиот! Я знаю, что он у вас в плену! - Да, и я все время думаю, почему вы это допустили. Почему не приняли мер предосторожности. Глаза Кавилло сузились, она решила изменить тактику. - Я боялась эмоций Станиса - они делали его таким ненадежным - и хотела дать ему шанс реабилитироваться. Еще одному человеку был дан приказ убрать его, если он попытается разделаться с вами, но когда Метцов промахнулся, этот болван замешкался. Заменить "если он попытается" на "как только ему удастся", и, вероятно, заявление Кавилло будет правдой. Майлз отдал бы сейчас все на свете за запись беседы Кавилло с этим нерасторопным агентом. - Вот вам лишний аргумент в пользу того, что вы действительно нуждаетесь в независимых подчиненных. Вроде меня. Кавилло оскорбленно откинула голову назад. - Вас? Да я скорее бы легла со змеей, чем взяла бы такого, как вы, к себе на службу. "Интересный образ", - подумал Майлз. - И все-таки вам придется привыкать ко мне. Вы хотите войти в мир неизвестный вам, но прекрасно знакомый мне. Форкосиганы - неотъемлемая часть барраярского общества. Вам может быть полезен такой гид. Пауза. - Правильно. Я стараюсь - должна! - доставить вашего императора в безопасное место, а вы загораживаете путь. Уйдите с дороги! Майлз искоса взглянул на тактический дисплей. Да, все как полагается. Отлично, иди ко мне. - Простите, но рассчитывая на меня, вы упустили одну существенную деталь. Пауза. Лицо Кавилло - как накрашенная маска, только губы шевелятся: - Позвольте мне точнее обрисовать положение. Император у меня в руках. Целиком и полностью. - Прекрасно. Дайте мне услышать это от него самого. Пауза... на этот раз чуть короче. - Я могу перерезать ему глотку у вас на глазах! Дайте мне пройти! - Валяйте, - пожал плечами Майлз. - Хотя что будет твориться у вас на палубе! После очередной паузы она кисло улыбнулась: - Вы блефуете непрофессионально. - Я совсем не блефую. Живой Грегор для вас несравненно важнее, чем для меня. Там, куда вы направляетесь, вам без него нечего делать. Он ваш живой билет. Но говорил ли вам кто-нибудь, что в случае смерти Грегора я могу стать следующим императором Барраяра? - Вряд ли сейчас стоит посвящать Кавилло в детали всех шести конкурирующих теорий барраярского наследования. Лицо Кавилло окаменело: - Он сказал... у него нет наследников. Вы тоже говорили об этом. - Нет официального наследника. И только потому, что мой отец отказался стать им. Со знатностью у меня все в порядке. Но, игнорируя свою родословную, нельзя от нее отказаться. А я единственный ребенок у отца, который не будет жить вечно. Следовательно... Так что можете сопротивляться моим абордажным отрядам сколько угодно. Угрожайте. Приводите угрозы в исполнение. И дайте мне императорскую власть. Император Майлз Первый. Неплохо звучит, верно? Не хуже, чем императрица Кавилло? Или, - Майлз сознательно замедлил свою речь, - мы будем работать вместе. Форкосиганы всегда знали, что суть важнее, чем название. Мой отец, как вам наверняка доложил Грегор, пользуется своим влиянием и властью, пожалуй, слишком долго. И не вам его сокрушить, хлопая своими ресницами. Женщины его не интересуют. Зато я знаю все его слабости. И все продумал. Это может стать моим самым большим шансом в жизни. Кстати, миледи, не все ли вам равно, за какого императора идти замуж? Задержка сигнала позволила ему полностью насладиться всей гаммой страстей, пробежавших по лицу Кавилло, когда его правдоподобно звучащая мерзость попала на благодатную почву. Тревога, отвращение и наконец невольное уважение. - Кажется, я вас недооценивала. Хорошо... Ваши корабли проводят нас в безопасное место, где мы продолжим наш разговор. - Я доставлю вас в безопасное место. Это на борту "Ариэля". И здесь мы немедленно продолжим нашу захватывающую беседу. Кавилло выпрямилась, раздувая ноздри: - Никогда! - Хорошо, я согласен на компромисс. Только подчиняться я буду приказам Грегора, одного Грегора. Как я уже говорил, миледи, вам лучше привыкать к этому. Пока вы не упрочите свое положение, ни один барраярец не будет подчиняться вам непосредственно. Если уж вы решили играть в эту игру, начинайте практиковаться. Потом будет труднее. Или - откажитесь от всего. Я готов занять ваше место! "Старайся выиграть время, Кавилло! Заглатывай наживку!" - Хорошо. Я приведу Грегора. - Изображение сменилось сероватым свечением, показывающим, что связь сохраняется. Майлз откинулся на спинку кресла, растирая шею и поводя головой из стороны в сторону, стараясь снять напряжение. Его трясло, как в лихорадке. Мэйхью смотрел на него с тревогой. - Черт возьми, - сказала Элен охрипшим голосом. - Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты двойник Безумного Ури. Выражение лица... Или мне показалось, или ты действительно сквозь пальцы посмотрел на угрозу уничтожения Грегора, потом предложил наставить ему рога, потом обвинил своего отца в гомосексуализме и сочинил отцеубийственный заговор в союзе с Кавилло... Так что же ты собираешься сделать на бис? - Это зависит от... Я и сам хотел бы знать. - Майлз с трудом переводил дыхание. - Ну как я выглядел? Убедительно? - Ты выглядел ужасно. - Отлично. - Майлз вытер мокрые ладони. - Наш с Кавилло диспут, может статься, предотвратит схватку кораблей... Она ведь жуткая интриганка. Если моя дымовая завеса удалась, и я опутал ее словами, этими "что" да "если", всеми ответвлениями ее дерева стратегий и отвлек ее от единственно важного "сейчас"... - Сигнал, - предупредила Элен. Майлз мгновенно выпрямился. В следующий момент в воздухе над пластиной головида появился Грегор. Живой и невредимый. И очень спокойный. Его глаза на мгновение расширились, но только на мгновение. За спиной императора, немного не в фокусе, стояла Кавилло. - Скажи ему, чего мы с тобой хотим, любимый. Майлз, сидя, поклонился своему императору, насколько позволяла неудобная поза. - Сир, позвольте представить вам личную императорскую флотилию дендарийских наемников. Располагайте нами всецело. Грегор покосился на тактическую схему, аналогичную висящей в рубке "Ариэля". - Бог мой, ты даже их прихватил с собой. Майлз, ты неповторим. - Эта вспышка юмора тотчас сменилась сухим, повелительным тоном: - Благодарю вас, лорд Форкосиган. Я принимаю эти войска под свою руку. - Если бы вы соблаговолили прибыть на "Ариэль", сир, то смогли бы лично командовать нами. Кавилло, наклонившись вперед, вмешалась в разговор: - Ох, какой же лицемер! Предатель! Разреши мне воспроизвести последнюю часть нашего разговора, Грег. - И Кавилло потянулась куда-то за Грегором, чтобы нажать на соответствующую клавишу, а Майлз таким образом получил возможность увидеть и услышать всю сцену, начиная с разговора об официальном наследнике и кончая предложением себя в качестве альтернативного императора. Весьма умно выбранный кусок и видно, что не отредактированный. Задумчиво склонив голову, Грегор прослушал все до конца. Его лицо не изменилось и тогда, когда Майлз произнес свои убийственные заключительные слова. - Но неужели тебя это удивляет, Кави? - взяв ее за руку, чуточку высокомерно спросил Грегор. Судя по выражению лица Кавилло, _к_о_е_-_ч_т_о ее действительно удивило. - В результате мутаций лорд Форкосиган давным-давно свихнулся. Он уже не первый год плетет эту чушь, на которую никто не обращает внимания. Разумеется, я вышвырну его при первой же возможности... "Спасибо, Грегор. Я запомню эти слова". - ...но пока лорд понимает, что, способствуя нашим интересам, он тем самым способствует своим, придется терпеть его. Дом Форкосиганов всегда принимал активное участие в барраярских делах - его дед, граф Петер, возвел на трон моего деда, императора Эзара, - и они могут превратиться в могущественных противников. Я предпочитаю править Барраяром при их содействии. Думаю, и ты тоже. - Но не лучше ли вообще избавиться от них? - Кавилло с ненавистью взглянула на бедного мутанта. - Время на нашей стороне, любовь моя. Его отец уже старик. Их генеалогическая линия бесплодна. Барраяр, как прекрасно понимает Эйрел Форкосиган и даже сам Майлз в минуты просветления, никогда не примет императора-мутанта. Зато во власти Форкосиганов доставить нам массу неприятностей. Интересный баланс сил, не правда ли, лорд Форкосиган? Майлз низко поклонился. - Да, сир. Я много думал об этом. - "Очевидно, и ты тоже". Майлз покосился на Элен, которая, представив себе друга детских лет таким, как описал его Грегор, - бормочущим безумные монологи, - сползла с кресла и сидела на полу, уткнувшись в рукав куртки. Ее темные глаза сияли поверх серой ткани рукава: смех высек у нее слезы. Кое-как справившись с приступом веселья, она снова заняла свое место. "Ард, закрой рот, ради Бога!" - Так что, Кави, придется смириться с моим "великим визирем". С этого момента я сам буду руководить его кораблями. И любое твое желание, - Грегор поцеловал ладонь женщины, все еще сжимающую его плечо, - будет для меня законом. - Ты действительно уверен, что это безопасно? Если он такой псих... - Блестящий... нервный... капризный... неадекватный... Но уверяю тебя: пока он принимает соответствующие препараты, он вполне управляем. Думаю, сейчас, в результате всех наших пертурбаций, ему немного не хватает их. Временная задержка значительно сократилась. - Двадцать минут до точки встречи, сэр, - сообщила Элен, войдя в кадр. - Вам угодно следовать на нашем катере или вы предпочитаете свой, сир? - почтительно произнес Майлз. Грегор безразлично пожал плечами: - Выбор за командующим "Бродягами". - На нашем, - не задумываясь, ответила Кавилло. - Я жду вас. - (И готовлюсь.) Кавилло отключилась.

16

Майлз наблюдал на экране, как первый "бродяга" в боевом скафандре возник в шлюзовом коридоре "Ариэля". За настороженным разведчиком появились еще четверо, сканерами проверявшие пустой коридор, превращенный в камеру посредством опущенных с обеих сторон герметичных переборок. Пусто. Ни вражеских солдат, ни оружия. Озадаченные наемники заняли оборонительную позицию вокруг шлюза. Затем появился Грегор. Майлз так и знал, что Кавилло не даст императору скафандра. Грегор был в аккуратно отглаженной форме "Бродяг" без знаков различия, и единственной его защитой были ботинки, но даже они не помогут, если один из наемников в скафандре наступит ему на ногу. Эти доспехи были чудом военной науки: защищали от парализатора и нейробластера, большинства ядов и биологического оружия; противостояли (до некоторой степени) плазменному огню и радиоактивному излучению; были снабжены встроенным вооружением, системой ориентации и телеметрии. Самая подходящая вещь для абордажа. Хотя когда-то Майлз захватил "Ариэль" с горсткой храбрецов, едва вооруженных и без всяких доспехов. Да, тогда ему удалось преподнести несколько сюрпризов... Кавилло, само собой разумеется, в скафандре, вошла вслед за Грегором. Шлем она держала под мышкой, и он до отвращения напоминал отрубленную голову. Она осмотрела пустынный коридор и нахмурилась. - Что за фокусы? - звонко и холодно воскликнула Кавилло. "Чтобы ответить на твой вопрос..." Майлз нажал на кнопку пульта дистанционного управления, который держал в руках. Звук приглушенного взрыва отозвался в коридоре, и в следующее мгновение трубу гибкого перехода оторвало от шлюза катера. Из-за резкого падения давления автоматические двери моментально закрылись. Хорошая работа. Перед тем как заложить в захваты катера кумулятивные заряды, техники по приказу Майлза удостоверились, что все сработает на совесть. Он взглянул на экран наружного наблюдения. Боевой катер Кавилло нелепо кувыркался возле борта "Ариэля": датчики его системы ориентации и ускорители были повреждены взрывом, который отбросил его от корабля. Стало быть, оставшиеся на катере наемники дендарийцам не помеха. По крайней мере до тех пор, пока растерявшийся пилот не восстановит управление. Если сможет это сделать. - Следи за ним, Бел. Нельзя, чтобы он вернулся, - скомандовал Майлз в переговорное устройство Торну, находящемуся в боевой рубке. - Если хочешь, я могу уничтожить его. - Погоди немного. Надо разобраться здесь. "Да поможет нам Бог". Кавилло надела свой шлем, и наемники быстро окружили ее. Они были готовы стрелять и обороняться, но стрелять было не в кого. Надо выждать еще немного, достаточно, чтобы уменьшить опасность рефлекторной стрельбы, но при этом не дать собраться с мыслями... Майлз взглянул на собственный отряд из шести закованных в боевые скафандры человек и надел свой шлем. Количество людей в таких ситуациях не имело значения. Миллионное войско, вооруженное ядерными бомбами, или один парень с дубинкой - какая разница безоружному и беззащитному заложнику? Сведя столкновение к минимуму, с горечью подумал Майлз, он не добился качественного изменения ситуации. Риск неудачи все так же велик. Главным его козырем была плазменная пушка, нацеленная в сторону коридора. Он кивнул Элен, попечению которой было вверено это сверхмощное оружие, не предназначенное для использования в помещениях. Зато пушка могла остановить неприятеля, закованного в космические доспехи. А также пробить корпус корабля. Майлз прикинул, что на такой дистанции, прежде чем дойдет до рукопашной, они смогут вывести из строя лишь одного из пяти людей Кавилло (если те, конечно, будут достаточно проворны). - Начинаем, - предупредил Майлз по личному каналу. - Помните тренировки. - Он нажал другую кнопку. Переборки, отделяющие его людей от людей Кавилло, начали подниматься. Подниматься неестественно медленно, устрашая странной, а на самом деле тщательно продуманной скоростью, заставляющей цепенеть от страха. Передача велась по всем каналам и через громкоговоритель в коридоре. Для плана Майлза было абсолютно необходимо, чтобы первое слово осталось за ним. - Кавилло! - крикнул он. - Дезактивируйте оружие и не двигайтесь, иначе я разнесу Грегора на атомы! Язык тела более чем красноречив. Просто поразительно, сколько экспрессии могло отразиться на непроницаемой сверкающей поверхности космических доспехов. Маленькая фигурка окаменела, раскинув руки. "Ну, что ты теперь скажешь, дорогая?" Это была рискованная уловка. Майлз знал, что проблема заложника логически неразрешима. Единственное, что ему оставалось, - предоставить ее решение самой Кавилло. Что ж, по крайней мере одну часть приказа "Бродяги" выполнили - застыли на месте. Но он не мог позволить себе длить это неустойчивое равновесие. - Бросайте оружие, Кавилло! Одно неосторожное движение превратит вас из невесты императора в пешку. А потом в ничто. Бросайте! Иначе я не отвечаю за себя. - Ты же сказал, он безопасен! - прошипела Кавилло, повернувшись к Грегору. - Значит, ему не давали лекарств дольше, чем я предполагал, - озабоченно ответил Грегор. - Нет, подожди... Он блефует. Сейчас я докажу тебе это. И безоружный Грегор двинулся прямо на плазменную пушку. У Майлза мороз пошел по коже. ГРЕГОР, ГРЕГОР, ГРЕГОР... Грегор не отрываясь смотрел в окошко шлема Элен. Он шел ровно, не убыстряя и не замедляя шаг, и остановился только тогда, когда грудью коснулся заостренного ствола. Момент был убийственный. Майлз до того потерял голову, что только сейчас смог пошевелить рукой и ткнуть пальцем в кнопку на пульте дистанционного управления, которая опускала переборку. Щит не был приспособлен для медленного закрытия, он упал мгновенно. По другую сторону раздались крики и резкие звуки выстрелов из плазменных ружей. Кавилло закричала на одного из своих людей как раз вовремя: он собрался взорвать мину у стены помещения, в котором они сами находились. Потом наступило молчание. Майлз отбросил свое плазменное ружье и трясущимися руками отстегнул шлем: - Боже всемогущий, этого я не ожидал. Грегор, ты гений! Грегор осторожно поднял руку и отодвинул ствол плазменной пушки в сторону. - Не беспокойся, - сказал Майлз. - Наше оружие не заряжено. Я не хотел рисковать. - Я был в этом почти уверен, - пробормотал Грегор. Он посмотрел через плечо на переборку. - А что бы ты делал, если бы я не двинулся с места? - Продолжал переговоры. Предложил бы кое-какие компромиссы. Потом у меня была еще пара козырей... за дверью напротив стоит команда с настоящим оружием. Если бы Кавилло не клюнула и на это, я бы капитулировал. - Именно этого я и боялся. Из-за двери вдруг раздались непонятные глухие удары. - Элен, разберись с ними, - приказал Майлз. - Если это возможно, возьми Кавилло живой. Но я не хочу, чтобы из-за нее кто-то жертвовал жизнью. Будь крайне осторожна, не верь ни единому ее слову. - Понятно. - Элен отдала честь и повернулась к своим людям, которые воспользовались моментом, чтобы зарядить оружие. Через встроенную в шлем аппаратуру она принялась совещаться с руководителем группы, расположенной по другую сторону от Кавилло, и с командиром боевого катера "Ариэля", блокирующего шлюз со стороны космоса. Майлз тем временем вел Грегора по коридору, желая как можно скорее убрать его со сцены - до занавеса еще далеко. - Пойдем в боевую рубку, я обрисую тебе ситуацию. Тебе придется кое-что решить. Они вошли в лифт. С каждым шагом, увеличивающим расстояние между Грегором и Кавилло, Майлз чувствовал себя все спокойней. - Прежде всего, - начал он, - скажи, Грегор, удалось ли Кавилло затуманить тебе мозги? Это волнует меня больше всего. Откуда она могла почерпнуть свои бредовые идеи, если не от тебя? Я совершенно растерялся и не понимал, что мне делать, разве только тянуть время, пока не появится возможность передать тебя в более разумные руки на Барраяре. Если бы я дожил до этого. Но ты все-таки раскусил ее. И когда это произошло? - О, почти сразу, - пожал плечами Грегор. - У нее была такая же голодная улыбка, как у Фордрозы. И у десятка других каннибалов более мелкого пошиба. Теперь я могу учуять властолюбивых льстецов за километр. - Преклоняюсь перед твоими стратегическими талантами. - Закованной в броню рукой Майлз обозначил поклон. - Знаешь ли ты, что освободил себя сам? Если бы не подвернулся я, она все равно доставила бы тебя домой. - Невелика хитрость. - Грегор нахмурился. - Все, что от меня требовалось, - это поступиться честью. Майлз увидел глаза Грегора - безжизненные, невеселые, совсем не торжествующие глаза. - Но честь отнять невозможно, - неуверенно ответил он. - А если бы она доставила тебя домой? Что бы ты предпринял? - В зависимости от обстоятельств, - Грегор уставился в пространство. - Если бы Кавилло оказалась виновной в твоей смерти, я, вероятно, казнил бы ее. - Они уже вышли из лифта, и Грегор оглянулся. - Так лучше, как сейчас... А вдруг найдется способ дать ей все-таки шанс... Майлз опустил глаза. - На твоем месте я хорошенько бы подумал. Я не прикоснулся бы к ней даже щипцами. Заслуживает ли она человеческого отношения? Понимаешь ли ты, скольких она предала? Погубила? - Более или менее. Но все же... - Что все же? Почти неслышно Грегор произнес: - Мне так хотелось, чтобы она была настоящей.

- ...Такова на текущий момент ситуация в Ступице и локальном пространстве Вервана, исходя, конечно, из имеющейся у меня информации, - завершил Майлз свой рассказ. Они заняли конференц-зал "Ариэля", Ард Мэйхью стоял на посту в коридоре. Майлз начал свое краткое изложение сразу после того, как Элен сообщила, что вторгшиеся на борт надежно изолированы. Он лишь стащил с себя нелепую космическую броню и переоделся в серую дендарийскую форму. Скафандр был спешно одолжен у той же женщины, которая перед этим дала ему свою одежду, и, естественно, в системе удаления отходов жизнедеятельности имелись некоторые отличия. Майлз остановил картинку на дисплее головида. Если бы еще остановить время и развитие событий, одним нажатием на клавишу избавиться от этой ужасной гонки! - Ты, конечно, заметил, что самые большие дыры в нашей информации - это отсутствие точных сведений о цетагандийских силах. Надеюсь, верванцы, если удастся убедить их, что мы не враги, а союзники, смогут заполнить некоторые пустоты, другие лакуны заполнят "Бродяги", так или иначе. Теперь, сир, о вас. Я хоть сейчас могу взять у дендарийцев "Ариэль" и увезти тебя домой, не слишком потеряв от того, что буду избавлен от этой мясорубки - битвы за туннель. Там главное будет не скорость, а плотность огня и качество защиты. Нет никакого сомнения, что именно к такому решению пришли бы мой отец и Иллиан. - Нет! - Грегор встрепенулся. - Ведь их здесь нет. - Да. Их здесь нет. Тогда в качестве альтернативы, не хочешь ли ты принять на себя командование? Всю полноту командования? Не только номинально, но и на деле? Грегор мягко улыбнулся. - Какой соблазн. Но не чувствуется ли в этом некоторое... высокомерие? Принять командование, не зная, что такое повиноваться? Майлз слегка покраснел. - Я... стою перед такой же дилеммой. Ты встречался с нею. Ее зовут Ки Танг. Мы все обсудим с ним, когда вернемся на "Триумф". - Майлз помолчал. - Есть еще кое-что, что ты можешь для нас сделать. Если захочешь. И это была бы самая что ни на есть реальная помощь. Грегор потер подбородок с таким видом, словно смотрел захватывающий спектакль. - Выкладывайте, лорд Форкосиган. - Придай дендарийцам законный статус! Представь их верванцам, как барраярскую группу захвата. Я только блефую. Но каждое твое слово освящено законом. Ты можешь заключить законный оборонительный договор между Барраяром и Верваном - с Аслундом, кстати тоже, если только мы сумеем с ним договориться. Больше всего пользы, уж извини, ты принесешь в качестве дипломата, а не военного. Отправляйся на верванскую станцию и договорись с этими людьми. Но только наверняка. - В безопасности, за линией фронта, - сухо продолжил Грегор. - Если мы выиграем на нашем конце туннеля. В противном случае линия фронта сама подойдет к тебе. - Хотелось бы мне стать заурядным служакой. Каким-нибудь младшим лейтенантом, на попечении которого горстка людей... - Уверяю тебя, в моральном плане нет никакой разницы между единицей и десятью тысячами. Неважно, сколько человек погибло из-за тебя, - все равно ты проклят и заклеймен. - Я хочу участвовать в битве. Возможно это единственный в моей жизни шанс. - А риска погибнуть от руки какого-нибудь маньяка, которому ты подвергаешься каждый день, тебе недостаточно? Тебе нужен больший? - Да. Мне нужен настоящий риск. Активный. А не пассивный. Настоящая служба. - Ну, знаешь, если ты уверен, что наилучшим образом помочь тем, кто рискует жизнью, можно лишь в качестве младшего лейтенанта, я, разумеется, окажу тебе в этом содействие, - холодно заметил Майлз. - Постой... - пробормотал Грегор. - Ты можешь повернуть фразу, как нож в ране. - Он помолчал. - Переговоры, да? - Если вы будете столь добры, сир. - А, перестань, - вздохнул Грегор. - Я сыграю свою роль. Как всегда. - Благодарю вас. - Майлзу хотелось утешить Грегора, но он вовремя одумался. - Другая темная лошадка - "Бродяги Рэндола". Они сейчас в полном замешательстве. Заместитель командующего исчез, Кавилло дезертировала в самом начале акции. Кстати, как получилось, что верванцы дали ей уйти? - Она сказала им, что должна посовещаться с тобой, намекая, будто собирается присоединить дендарийцев к "Бродягам". После чего ринется в бой. - Ага. Похоже, Кавилло сама подготовила для нас плацдарм... А она отрицает сотрудничество с цетагандийцами? - Мне кажется, верванцы так и не поняли, что именно "Бродяги" в ее лице открыли дверь цетагандийцам. Когда мы покидали верванскую станцию, они приписывали неудачную оборону другой стороны туннеля чьей-то халатности. - Вероятно, имели на то основания. Не думаю, что о предательстве знали многие. Иначе тайна недолго осталась бы тайной. А немногие посвященные, те, что имели дело с цетагандийцами, когда Кавилло устремилась к своей имперской цели, прикусили язык. Ты понимаешь, Грегор, что это сделал ты? Что именно ты, своими собственными руками сорвал вторжение цетагандийцев? - Сдается мне, - вздохнул Грегор, - что здесь понадобились две пары рук. Майлз решил сменить тему. - Как бы то ни было, мы с тобой должны нейтрализовать "Бродяг". Взять их под контроль или, по крайней мере, сделать так, чтобы они не маячили у нас за спиной. - Согласен. - Я предлагаю сыграть в хорошего и плохого парня. Буду счастлив взять роль плохого.

Кавилло на силовых носилках доставили двое мужчин. На ней все еще были космические доспехи, только в шрамах и вмятинах. Оружие с брони сняли, системы связи отключили, а шарнирные сочленения зафиксировали, что превратило доспехи в стокилограммовую тюрьму, тесную, как саркофаг. Двое дендарийцев прислонили ее к стенке у конца стола и отошли в сторону. Кавилло напоминала статую с живой головой - результат метаморфозы, подобной пигмалионовской, но прерванной и потому ужасающе неполной. - Благодарю вас, господа, все свободны, - сказал Майлз. - Командор Ботари-Джезек, останьтесь, пожалуйста. Кавилло молча крутила своей коротко остриженной белокурой головой - жест бесполезного сопротивления, единственная оставшаяся у нее степень свободы. Когда солдаты вышли, она остановила полный ненависти взгляд на Грегоре. - Дрянь, - прорычала она. - Подонок. Грегор сидел за столом, подперев голову обеими руками. Он посмотрел на пленницу и устало произнес: - Госпожа командующая, мои родители - оба - погибли насильственной смертью, когда мне не было и шести. Это вам, вероятно, известно. Неужели вы думали, что имеете дело с дилетантом? - Вы с самого начала попали не на тот уровень, Кавилло, - медленно начал Майлз, обходя ее кругом, словно осматривая выигрыш. Она покорно поворачивала голову следом, чтобы не терять его из виду. - Вам следовало придерживаться первоначального контракта. Или вашего второго плана. Или третьего. Собственно говоря, вам надо было держаться чего-то одного. Чего бы то ни было. Но ваш безграничный эгоизм превращает вас в несомую ветром ветошь, не нужную никому. Теперь Грегор - хоть я и против - хочет дать вам шанс спасти вашу никчемную жизнь. - Вы не посмеете выбросить меня из шлюза! - От бешенства ее глаза превратились в ледяные щелки. - А я и не собираюсь. - Поскольку от напряжения Кавилло явно было не по себе, Майлз обошел вокруг нее еще раз. - Нет. Я думаю о будущем. Когда все это кончится, я намерен передать вас цетагандийцам. Приманка для переговоров, которая нам не будет стоить ничего, зато их приведет в восторг. Мне кажется, они захотят с вами встретиться. - Он внезапно остановился перед ней и улыбнулся. Лицо Кавилло напряглось. На стройной шее выступили сухожилия. Но она промолчала. Заговорил Грегор. - Но если вы сделаете то, о чем мы вас попросим, я гарантирую вам беспрепятственный выезд из Ступицы Хеджена через Барраяр. Вместе с остатками ваших людей, если они захотят к вам присоединиться. Это даст вам двухмесячную фору, перед тем, как цетагандийцы начнут мстить за поражение. - Собственно говоря, - продолжал Майлз, - если вы хорошенько сыграете свою роль, вы можете даже показаться героиней! Какая ирония! Сердитый взгляд Грегора был не совсем притворным. - Я до тебя еще доберусь, - хрипло выдохнула Кавилло. - Это лучшая из сделок, которые вы можете сегодня заключить. Жизнь. Трофеи. Новая жизнь далеко отсюда - очень далеко. Саймон Иллиан позаботится об этом. Далеко, но на свободе. Обезображенное бешенством лицо Кавилло приняло осмысленное выражение. - Чего вы от меня хотите? - Сущих пустяков. Вы должны передать командование офицеру, которого мы вам укажем. Возможно, верванскому посреднику - в конце концов, они за вас платят. Затем вы представите своего заместителя вашим офицерам и на время битвы удалитесь в безопасное место - на гауптвахту "Триумфа". - Когда все закончится, в живых не останется ни одного наемника! - Такая возможность существует, - согласился Майлз. - Но заметьте, ведь вы собирались бросить их всех. Кавилло посмотрела на Майлза так, будто хотела плюнуть ему в глаза, но ограничилась коротким: - Вы получите то, чего хотите. - Благодарю вас. - Но ты... - Ее глаза были похожи на ярко-голубые льдинки, голос звучал низко и злобно, - ты достукаешься, коротышка. Сегодня ты на коне, но время сбросит тебя вниз. Я сказала бы тебе: "Подожди лет двадцать", - но сомневаюсь, что ты проживешь так долго. Твоя бездарная верность не даст тебе ничего: в один прекрасный день тебя просто разжуют и выплюнут. Жаль, я не увижу этого. Не полюбуюсь на то, что от тебя останется! Майлз позвал солдат: - Унесите ее. - Это прозвучало почти как просьба. Когда за пленницей и ее носильщиками закрылась дверь, он обернулся и встретил взгляд Элен, значения которого понять не мог. - Бог мой, Элен, меня просто в дрожь от нее бросает! - Да? - заметил Грегор, сидевший в той же позе. - А вы с нею, похоже, думаете одинаково. - Грегор! - протестующе воскликнул Майлз. - Элен?! - Он надеялся, что хоть она защитит его от столь чудовищного сравнения. - Как тебе сказать? Вы оба такие изощренные, - Элен с трудом подбирала слова. - И низкорослые. - Заметив сжатые губы Майлза и его потемневший от боли взгляд, она пояснила: - Ты не понял. Это скорее вопрос формы, чем содержания. Если бы ты был помешан на власти вместо, вместо... - Вместо другой мании. Да, продолжай, пожалуйста. - ...ты мог бы составить подобный план. Мне кажется, ты испытываешь удовольствие от того, что вычислил Кавилло. - Ну спасибо. - Майлз сгорбился, как старик. Неужели правда? Неужели он таков? Зараженный цинизмом, получающий удовольствие лишь от манипулирования людьми - бронированные доспехи на злобной, насмерть раненной твари? - Возвращаемся на "Триумф", - сухо сказал он. - У нас много дел.

Майлз нетерпеливо мерил шагами каюту адмирала Оссера. Грегор полусидел на краю стола и наблюдал, как он мечется. - ...естественно, верванцы будут подозревать нас, но дышащие им в затылок цетагандийцы прибавят им желания поверить. И не только поверить - иметь с нами дело. Только, ни в коем случае не уступай больше, чем будет вызвано необходимостью... Грегор тихо заметил: - Может, ты отправишься со мной в качестве суфлера? Смущенный Майлз остановился и закашлялся: - Извини. Я знаю, ты профессионал в переговорных делах. Просто... когда я нервничаю, начинаю болтать Бог весть что. - Пустяки. Пока не прозвенел сигнал, Майлз старался держать язык за зубами, хотя метаться не перестал. - Вы приказывали привести пленных, сэр, - раздался наконец голос Чодака. - Благодарю вас, войдите, - Майлз наклонился над столом и нажал клавишу. Чодак и конвой ввели в каюту капитана Унгари и сержанта Овермана. С ними обращались скорее как с почетными гостями, чем пленными, - оба были умыты, выбриты и причесаны. Оба - в свежевыглаженной форме дендарийцев с соответствующими рангу каждого нашивками. Несмотря на это, оба смотрели исподлобья - Благодарю вас, сержант, вы и ваши люди свободны. - Свободны? - Поднятые брови Чодака показывали, что он сомневается в разумности приказа. - Вы уверены в этом? Вы не хотите, чтобы мы заняли пост хотя бы в коридоре, сэр? Вспомните прошлый раз. - Прошлый раз не повторится. Судя по взгляду Унгари, такое заявление было преждевременным. Растерявшийся Чодак удалился, до последнего момента держа пленников под прицелом. Оставшись наедине с Майлзом (Оверман не в счет), Унгари набрал в грудь воздуха и начал: - Форкосиган! Я отдам вас под трибунал, где с вас сдерут вашу уродливую шкуру, выдубят и набьют чучело, чтобы... Он не замечал Грегора, молча следившего за происходящим, Грегора, одетого в точно такую же форму, как и они с Оверманом, только без знаков различия - за неимением подходящих его сану. - Но, сэр... - И Майлз смущенно кивнул в сторону императора Барраяра. - Ваши чувства разделяются столь многими, капитан, что, боюсь, вам придется встать в очередь и подождать, пока настанет ваш черед, - едва улыбнувшись, заметил Грегор. Оставшийся запас воздуха Унгари выпустил без слов. Пока он собирался с мыслями, лицо его, меняясь на глазах, неизменно отражало одно - крайнее облегчение. - Сир... - Приношу вам свои извинения, капитан, - сказал Майлз, - за столь вольное обращение с вами и сержантом Оверманом, но я рассудил, что мой план освобождения императора слишком своеобразен, чтобы доверить его вам, и решил взять всю ответственность на себя. - (Вам действительно повезло, что вы этого не видели. А мне - что никто не толкал меня под локоть.) - Младшие лейтенанты не несут персональной ответственности за операции такого масштаба. Ее несут командиры, - сдерживаясь, произнес Унгари. - Это первое, на что указал бы мне Саймон Иллиан, если бы ваш план - каким бы гениальным он ни был - провалился... - Ну что ж, сэр, примите мои поздравления. Вы только что освободили императора, - Майлз был сама сдержанность, - который, будучи вашим главнокомандующим, намерен дать вам несколько распоряжений - если, конечно, вы позволите ему вставить хоть слово. Унгари стиснул зубы. С видимым усилием он перенес свое внимание с Майлза на Грегора: - Сир? Грегор не заставил себя ждать: - Поскольку вы являетесь единственными сотрудниками Имперской безопасности, доступными в радиусе пары миллионов километров, исключая младшего лейтенанта Форкосигана, у которого своих дел по горло, я закрепляю вас за своей персоной. Среди прочих от вас могут потребоваться услуги курьеров. Перед тем как мы покинем "Триумф", поделитесь, пожалуйста, всей информацией, которой вы располагаете, с оперативным штабом дендарийцев. Это подразделение - частица моих имперских, э-э... сил. Рассматривайте вашу одежду, - Унгари взглянул на нее с отвращением, - как свою военную форму. Вы еще оденетесь в зеленые мундиры Барраяра - когда я надену свой. В разговор вступил Майлз. - К личным услугам императора - легкий крейсер "Ариэль" и самый быстрый из двух курьерских катеров, с которыми вы отправитесь на станцию Верван. Для исполнения курьерских обязанностей предлагаю вам забрать катер и оставить "Ариэль" императору. Его капитан Бел Торн - один из самых преданных мне людей. - Все еще думаешь о моем бегстве, а, Майлз? - усмехнулся Грегор. Майлз, не отвлекаясь, продолжал: - Если дело окончится неудачей, кто-то должен остаться в живых и отомстить за нас. Не говоря уж о том, что оставшимся в живых дендарийцам необходимо будет заплатить. Этот факт, надеюсь, не подлежит обсуждению? - Конечно, - согласился Грегор. - Я также хочу, чтобы вы взяли с собой мой личный отчет о состоянии дел и передали его Саймону Иллиану, - продолжил Майлз, - на случай если... если вы увидите его прежде меня. - И Майлз передал Унгари диск с данными. Унгари выглядел несколько ошеломленным. - Станция Верван? Но ваша безопасность требует, чтобы вы отправились на Пол-6, сир. - Мой долг призывает меня на станцию Верван, капитан, а стало быть, и вас. Пойдемте, я все объясню по дороге. - И Форкосиган останется на свободе? - Унгари хмуро посмотрел на Майлза. - Среди всех этих наемников? Меня глубоко тревожит это обстоятельство, сир. - Извините, - Майлз в свою очередь взглянул на Унгари, - но вопрос, как мне спланировать это сражение и остаться в тени, в чем разница между мной и... бывшим командиром "Бродяг Рэндола", тревожит меня не меньше. Должна же быть между нами какая-нибудь разница - может быть, она в этом? Гре... Император меня понимает. - Пожалуй, - отозвался Грегор. - Капитан Унгари, я официально назначаю младшего лейтенанта Форкосигана нашим представителем во флотилии дендарийцев. Беру на себя всю ответственность за это назначение. Вероятно, это удовлетворит вас. - Это должно удовлетворить не только меня, сир. Грегор немного помедлил и произнес чуточку высокомерно: - Этого требуют высшие интересы Барраяра. Достаточный аргумент даже для Саймона. Пойдемте, капитан. - Сержант Оверман, - добавил Майлз, - отныне вы становитесь личным телохранителем императора и его ординарцем. Оверман, однако, не слишком обрадовался. - Сэр, - испуганно прошептал он Майлзу, - я же не кончал высшие курсы! Он имел в виду организованные и руководимые лично Иллианом курсы дворцовой охраны. - Поверьте, сержант, у нас здесь у всех одинаковые проблемы, - пробормотал в ответ Майлз. - Делайте все, на что вы способны.

В боевой рубке "Триумфа" жизнь била ключом. Все кресла были заняты, на каждом головиде светились огни и линии, представляющие корабли и их перемещения. Майлз стоял возле Танга и ощущал себя лишним вдвойне. Он вспомнил шутку, ходившую в академии. Правило первое: вмешивайся в работу тактического компьютера только тогда, когда знаешь что-то, чего не знает он. Правило второе: тактический компьютер всегда знает больше тебя. Так это и есть битва? Полутемное помещение, мелькание огней, мягкие кресла? Но даже сейчас сердце у него в груди колотилось. Поток информации, обрабатываемый в этой рубке, мог перегрузить и полностью отключить мозг, если, конечно, позволить этому случиться. Мастерство заключалось в том, чтобы отсеивать самое важное и притом не забывать, что картинка - еще не реальность. В его задачу, напомнил себе Майлз, не входит командование. Он должен наблюдать за тем, как командует Танг, и учиться его тактическому мастерству, столь отличному от барраярских стандартов. Единственной причиной для его вмешательства могла послужить только неожиданность. То есть ситуация, в которой политическая или стратегическая необходимость возобладали бы над внутренней тактической логикой битвы. Майлз молил Бога, чтобы этого не произошло, потому что более коротким и отвратительным названием подобного вмешательства было просто "предательство". Внимание Майлза привлек маленький корабль-разведчик, материализовавшийся в апертуре п-в-туннеля. На дисплее тактического компьютера он представлял собой розовую искорку на фоне медленно закручивающегося водоворота тьмы. Телеэкран показывал небольшой удлиненный корабль на фоне неподвижных звезд. С точки зрения сидящего в нем опутанного проводами пилота, он был неким необычным продолжением его тела. А на еще одном дисплее он казался просто сгустком телеметрической информации, нумерологией во плоти, неким платоновским идеалом. Что есть истина? Все. Ничего. - Акула-Один вызывает Флот-Один, - раздался голос пилота. - У вас еще десять минут. Приготовьтесь к приему по направленному лучу. Танг отдал приказ. - Флотилия начинает переход, строго по очереди. Первый дендарийский корабль, ожидавший возле точки перехода, заняв нужную позицию, ярко вспыхнул на тактическом дисплее (хотя его изображение на телеэкране не изменилось) - и исчез. Через тридцать секунд (интервал, выдерживаемый по соображениям безопасности) за ним последовал второй корабль. Когда телеметрическая информация "Акулы" поступила по направленному лучу в тактический компьютер, картинка повернулась так, что темный водоворот, представляющий (а не показывающий) точку перехода, внезапно сменился водоворотом точки выхода из п-в-туннеля. Скопление точек, пятен и линий, возникшее следом, значило очень многое. Это были, во-первых, корабли, сражающиеся, маневрирующие, горящие и бегущие; во-вторых, неподвижно висящая в пространстве военная станция верванцев, точная копия внешней станции, на которой Майлз распрощался с Грегором; затем, в-третьих, атакующие цетагандийские корабли и, наконец, их цель. Правда, картинка была десятиминутной давности. - Да, - прокомментировал Танг. - Ну и месиво. Только нас там не хватало... Прозвучал сигнал готовности к переходу. Настала очередь "Триумфа". Майлз вцепился в спинку кресла Танга, хотя и знал, что ощущение движения было иллюзорным. Мозг, казалось, заполнился туманным водоворотом образов: на мгновение, на час - понять невозможно. Какое-то движение в желудке и подступившая волна тошноты точно так же были чистой иллюзией. Это и есть момент перехода. В рубке на мгновение повисло молчание, все старались преодолеть странное чувство потери ориентации. Затем гул голосов возобновился как ни в чем не бывало. "Добро пожаловать на Верван. Приветствуем вас в аду". Картинка на тактическом дисплее закрутилась и передвинулась, отображая новые данные, новый миниатюрный микрокосм. Точка перехода, у которой они сейчас находились, была защищена осажденной станцией и редкой цепочкой кораблей верванского флота (а также "Бродяг Рэндола"). Цетагандийцы, уже атаковавшие, были отбиты и сейчас сгрудились вне огневой дистанции, ожидая подкреплений для следующего удара. Их дополнительные силы подтягивались с другой стороны системы - от другого п-в-туннеля. Эта точка, единственно возможная дорога для атакующих, была захвачена на удивление быстро. Хотя первый удар цетагандийцев был для верванцев полной неожиданностью, они смогли бы остановить агрессора, если бы не три корабля "Бродяг", которые, вместо того, чтобы контратаковать, вдруг отошли - видимо, неверно истолковав приказ. Цетагандийцы, уже захватившие плацдарм, начали просачиваться в систему. Вторая точка перехода, у которой находился Майлз, была бы защищена гораздо лучше, если бы запаниковавшие верванцы не оттянули все резервы на оборону своей планеты. Едва ли их можно было за это винить - выбор перед ними стоял тяжелый. Зато теперь цетагандийцы перемещались по системе практически беспрепятственно, обходя стороной защищенную планету и готовясь прорваться через п-в-туннель в Ступицу. Существовало несколько способов захвата туннелей. Первым было использование подкупа, различных ухищрений и замаскированная инфильтрация, то есть обман. Вторым, тоже предполагавшим обман, был метод охвата, когда в локальное пространство противника кружным путем (если он, конечно, существовал) посылалась военная экспедиция. Третий способ предполагал атаку с использованием корабля-смертника, разворачивающего "солнечную стену" - плотный рой ядерных ракет, взаимодействующих как единое целое и создающих плоскую волну, выметающую из окружающего пространства все, включая порой и сам атакующий корабль. Но "солнечные стены", безумно дорогие, быстро рассеивались, к тому же эффект их был ограничен. Цетагандийцы попытались объединить все три метода, о чем свидетельствовали разбросанные там и сям корабли "Бродяг" и радиоактивный туман, висящий над местом первой атаки. Существовал и четвертый способ осуществления лобовой атаки защищаемого п-в-туннеля - расстрел офицера, предложившего ее. Майлз надеялся, что цетагандийцы еще займутся этим вопросом. Время шло. Майлз уселся в кресло, пристегнулся ремнями и изучал центральный дисплей до тех пор, пока не впал в какое-то гипнотическое состояние и глаза у него не заслезились. Тогда он поднялся, встряхнулся и прошелся по рубке. Цетагандийцы маневрировали. Абсолютно неожиданное появление дендарийской флотилии привело их в замешательство. Вместо запланированной завершающей атаки на потрепанного противника приходилось начинать еще один раунд изматывающих маневров. Это было так некстати и так накладно. Цетагандийцы уже не могли маскироваться. Их корабли, их маршрут - все было на виду, чего никак не скажешь о дендарийцах. У них могли быть скрытые резервы (И кто знает, какие? Во всяком случае, не Майлз.) на другом конце п-в-туннеля. И Бог знает где еще. На мгновение у Майлза затеплилась надежда, что уже одна эта угроза может заставить цетагандийцев прекратить атаку. - Нет, - вздохнул Танг, когда Майлз поделился с ним этой оптимистической мыслью. - Они зашли слишком далеко. Список жертв с их стороны достаточно длинен, чтобы они могли уверить себя, что просто подурачились. Командир, который решится сейчас отступать, попадет под трибунал. Они станут продолжать атаку даже тогда, когда в этом не будет никакого смысла. Командование всегда пытается скрыть раны под знаменем победы. - Это... отвратительно. - Такова система, сынок, и не только цетагандийская. Один из дефектов, изначально присущих ей. И, кроме того, - Танг вдруг улыбнулся, - не так все безнадежно, как кажется. Цетагандийцы снова пришли в движение. Траектории показывали, что готовится сосредоточенный удар. Секрет здесь был в том, чтобы создать локальную концентрацию сил, напасть тремя-четырьмя кораблями на один вражеский и перекрыть оборонительные возможности его плазменных зеркал. Дендарийцы и верванцы ответят тем же, за исключением нескольких отчаянных капитанов, вооруженных новыми гравидеструкторами. С риском превратиться в поджаренных цыплят, они попытаются подобраться к противнику на достаточно близкое расстояние. Майлз старался хоть одним глазом следить за кораблями "Бродяг". Не на каждом присутствовали верванские военные советники, так что спокойнее не терять их из вида. Тихое бормотание людей и компьютеров едва ли изменило свой темп. Как странно. Пляска смерти должна бы сопровождаться громом барабанов и завыванием волынок. Но действительность, вторгшаяся за этот занавес мнимого спокойствия, означала бы мгновенный и верный конец. Тишину вдруг нарушил сигнал внутренней корабельной связи - оказывается, их все еще окружает реальность. И корабль со всеми компьютерами материален. Задыхающийся от волнения офицер сообщил Тангу: - Говорит гауптвахта, сэр. Будьте осторожней: случился побег. Исчез адмирал Оссер, выпустивший остальных заключенных. - Черт побери, - пробормотал Танг, мельком взглянул на Майлза и указал на пульт: - Займись этим. Потряси Осона. - Он снова повернулся к тактическому дисплею, бормоча про себя: - При мне такие штучки не прошли бы. Майлз немедленно связался с капитанской рубкой "Триумфа". - Осон! Слышали об Оссере? Появилось обеспокоенное лицо Осона. - Да, мы занимаемся этим. - Поставьте усиленную охрану у боевой рубки, машинного отделения и возле себя. Не хватало только, чтобы нам помешали именно сейчас. - Еще бы. Мы видим, как приближаются эти ублюдки. - И Осон отключился. Майлз начал проверять все внутренние каналы связи, удостоверившись сначала, что в их коридоре установлен вооруженный пост. Оссеру, несомненно, помогли бежать преданные ему офицеры (или офицер). И это заставило Майлза усомниться в безопасности самой службы безопасности. Попытается ли Оссер скооперироваться с Метцовым и Кавилло? Пару посаженных за мелкие проступки дендарийцев обнаружили бродящими по коридорам и водворили обратно на гауптвахту. Некоторые вернулись сами. Один - подозреваемый в шпионаже - был найден прячущимся на складе. Но никаких следов самых опасных... - Вот он! Майлз поспешно переключился на нужный канал. От одного из стыковочных узлов "Триумфа" отделился грузовой катер, и в ту же секунду Майлз связывался с боевой рубкой. - Не открывайте, повторяю, ни в коем случае не открывайте огонь по этому катеру! - Слушаюсь, сэр, - с готовностью ответила рубка. - Есть не открывать огонь! Откуда у Майлза возникло подсознательное ощущение, что техники и не собирались стрелять? Да, бегство Оссера, несомненно, было спланировано. И хорошо спланировано. Кажется, ко всему прочему им предстоит охота за ведьмами. - Свяжите меня с этим катером! - потребовал Майлз у офицера связи. - (И, разумеется, поставьте охрану в стыковочных коридорах... Слишком поздно.) - Я пытаюсь, сэр, но там не отвечают. - Сколько людей у них на борту? - Неизвестно... - И все-таки свяжите меня с ними. Даже если они не отвечают, слышать-то должны. - Я нахожусь на этом канале, сэр, но не знаю, слышат ли меня. - Я попытаюсь. - Майлз набрал в грудь воздуха: - Адмирал Оссер! Разверните катер и возвращайтесь. Вы направляетесь прямо в зону огня. Я лично гарантирую вашу безопасность в случае возвращения. Танг заглянул через плечо Майлза. - Он пытается добраться до "Перегрина". Черт побери, если этот корабль покинет строй, вся линия обороны рухнет. Майлз обернулся к тактическому компьютеру. - Думаю, нет. Мы ведь поместили его в резерв. "Перегрин" никогда не казался нам стопроцентно надежным. - Да, но если "Перегрин" покинет строй, по меньшей мере три других капитана сделают то же самое. А без четырех кораблей... - ..."Бродяги" побегут, не обращая внимания на своих верванских командиров, и нас здесь поджарят. - Майлз опять взглянул на тактический компьютер. - Но я не думаю, чтобы ему это удалось... Адмирал Оссер! Вы меня слышите? - Черт! - Танг отвернулся, вновь сосредоточив все внимание на цетагандийцах. Четыре цетагандийских корабля сгруппировались тем временем у края оборонительных построений дендарийцев, остальные пытались проникнуть в середину, явно намереваясь подойти на дистанцию эффективного поражения. И когда грузовой катер, только что отчаливший от "Триумфа", попал в поле их зрения, последовал залп. Во все стороны полетели искры. И погасли. - Когда Оссер отчалил, он не знал, что цетагандийцы собираются атаковать нас, - прошептал Майлз. - План его был хорош, но не ко времени... Правда, он мог вернуться, но решил рискнуть... Оссер ли виноват в своей смерти? Может быть, думать так просто удобнее? Завершив очередную атаку, цетагандийцы отошли. Но счет едва ли был в пользу дендарийцев, хотя несколько цетагандийских кораблей получили повреждения, а один был уничтожен. Каналы связи, передающие сообщения о потерях в рядах дендарийцев и "Бродяг", были перегружены. К счастью, дендарийцы не потеряли пока ни одного корабля, зато потери в огневой мощи, технике, системах связи, жизнеобеспечения и защитных силовых экранах могли привести в отчаяние. А следующая атака грозила еще большими неприятностями. "Они могут себе позволить разменять три своих корабля на один наш. И если будут продолжать в том же духе, то неминуемо выиграют, - хладнокровно отметил Майлз. Если мы не получим подкрепления". На переформирование цетагандийцам понадобился не один час. Майлз несколько раз уходил в специально оборудованную для отдыха кают-компанию, но был слишком возбужден, чтобы последовать примеру Танга. Тот уже пару раз прикладывался к подушке - на четверть часика. Старый вояка не просто демонстрировал свое хладнокровие: заслышав его жуткий храп, можно было повредиться в рассудке. Тем временем на экране откуда-то с другой стороны системы подтягивались цетагандийские подкрепления. Игра была рискованной, и главным козырем в ней было время. Чем дольше тянули цетагандийцы, тем совершеннее становилось их построение, но и у противника появлялись шансы восстановить силы. Наверное, где-то на борту флагманского корабля цетагандийцев тактический компьютер сейчас вычерчивал кривые с отмеченными оптимумами за "нас" и за "них". Если бы эти чертовы верванцы слаженнее атаковали со своей базы подтягивающиеся подкрепления... И снова все вернулось на круги своя. Танг углубился в экраны. Его мощные руки бешено мелькали над клавиатурой, когда он, отдавая приказы, тут же корректировал их, предугадывая события, а в короткие мгновения отдыха лежали на коленях, сжимаясь и разжимаясь. Пальцы Майлза подергивались в том же ритме, он старался проникнуть в мысли Танга, запомнить все что можно. Окружающая их реальность воспринималась обоими разрывно, с провалами, как поток данных, то и дело искажаемый поврежденными датчиками. Вот цетагандийцы прорвались сквозь дендарийский заслон, ведя массированный огонь... Взорвался корабль "Бродяг". Еще один, будучи не в состоянии вести огонь, пытался выйти из-под обстрела; три корабля начали отходить плотной группой... Дело, кажется, дрянь... - Говорит Акула-Три, - сильный голос перекрыл все каналы связи и заставил Майлза подпрыгнуть от неожиданности. - Очистите точку перехода. Подходит помощь. - Эх, не вовремя, - прорычал Танг, но попытался перестроить ряды, чтобы прикрыть этот небольшой кусок пространства и очистить его от обломков, ракет, вражеского огня и прежде всего от дендарийцев, вооруженных гравидеструкторами. Находящиеся поблизости корабли противника замерли в ожидании: перемещение дендарийской флотилии сигнализировало им, что ситуация меняется. Может быть, флотилия отступает... Или открываются новые возможности... - Черт побери, что это за штука? - вдруг изумился Танг, когда из глотки п-в-туннеля показалось что-то огромное и непонятное. Он посмотрел на показания датчиков. - Она слишком велика для такой скорости и слишком шустра для такой величины. Даже не разглядев корабль как следует, Майлз узнал его по энергетическому спектру. Какой же потрясающий крейсер они построили! - Это "Принц Зерг". Прибыло подкрепление из Барраярской империи. - Он глубоко вздохнул, голова у него вдруг закружилась. - Разве я не обещал тебе... Охваченный чисто эстетическим восторгом, Танг выругался. Экран заполнили быстро прибывающие корабли - барраярские, аслундские, космического флота Пола. Они четко разворачивались в атакующие - не оборонительные! - порядки. Рябь, нарушившая стройные до того порядки цетагандийских кораблей, распространялась как безмолвный вопль ужаса. Навстречу "Принцу Зергу" уже мчался вооруженный гравидеструктором цетагандийский корабль. Его разрезало практически пополам: дальнобойность усовершенствованных орудий "Зерга" была по меньшей мере в три раза больше. Это был смертельный удар. Затем по всем каналам прозвучало заявление, призывающее цетагандийских агрессоров сдаваться, если они не хотят быть уничтоженными. Меморандум этот направили император Грегор Форбарра и адмирал лорд Эйрел Форкосиган, командующие хедженским союзным флотом. В какой-то момент Майлзу показалось, что Танг свалится замертво. Он совершенно потерялся от радости: - Эйрел Форкосиган! Здесь! Черт побери! - Затем по-детски восторженным шепотом произнес: - Как это они умудрились вытащить его сюда? Может, мне удастся увидеть его? Майлз вспомнил, что почитатель военной истории Танг был буквально помешан на лорде Форкосигане. Он мог часами припоминать малейшие подробности ранних кампаний барраярского адмирала. - Я постараюсь устроить это, - пообещал Майлз. - Если ты сможешь устроить _э_т_о_, сынок... - И Танг с тоской оторвался от любимого занятия - размышлений о военной истории, вернувшись к своей работе, собственно говоря, и делающей эту историю. Корабли цетагандийцев, сначала удиравшие в полном беспорядке, начали собираться в группы. "Принц Зерг" и поддерживающий его флот, не медля ни секунды, бросились в погоню, обходя прикрывающие друг друга подразделения и нападая на отбившихся одиночек. Через несколько часов отступление вылилось в разгром, особенно когда верванские корабли, оборонявшие дальние подступы к своей планете, осмелели и наконец-то присоединились к атаке. Как всякие патриоты, они были безжалостны. Оставалось немногое - прочесать пространство, восстановить нарушенные системы связи и управления, провести спасательные работы. Все это настолько поглотило его внимание, что лишь через пару часов Майлз начал осознавать: для дендарийцев война закончилась. Они свое дело сделали.

17

Перед тем как покинуть боевую рубку, Майлз связался со службой безопасности "Триумфа" - выяснить, как обстоят дела с поисками сбежавших пленников. Ими числились Оссер, капитан "Перегрина", два верных Оссеру офицера, Кавилло и генерал Метцов. Впрочем, Майлз не сомневался, что от Оссера и его офицеров остался пепел. Но были ли Метцов и Кавилло вместе с Оссером на борту похищенного катера? Неужели Кавилло погибла от рук цетагандийцев? Хотя, если вдуматься, не меньшей иронией судьбы было бы для нее погибнуть от рук верванцев, "Бродяг Рэндола", аслундцев, барраярцев и несть им числа - тех, кого она предала за время своей короткой, но бурной деятельности в Ступице Хеджена. По совести, она умерла легкой и своевременной смертью, однако Майлзу не хотелось думать, что ее прощальное проклятие приобрело теперь пророческий оттенок. Он должен бояться Метцова больше, чем Кавилло. Должен, но не боится. Майлз почему-то поежился и, собираясь к себе в каюту, машинально прихватил с собой охранника. По дороге он встретил группу раненых, которых везли в лазарет "Триумфа". Будучи в резервной группе, корабль не получил ни одного удара, но остальным кораблям флотилии повезло значительно меньше. В космических битвах пропорция убитых и раненых обратна таковой в наземных сражениях: число убитых превышает количество раненых. Но при благоприятных обстоятельствах, если не нарушается искусственная среда обитания, раненные могут выжить. Майлз неуверенно двинулся вслед за носилками. Чем он может помочь в лазарете? Легкораненых на "Триумф" не посылали. Во главе процессии несли троих солдат со страшными ожогами и одного - с тяжелой черепно-мозговой травмой. Их с нетерпением поджидал персонал лазарета. Несколько раненых, прикрепленных к своим плавающим носилкам надувными рукавами, были в сознании; глаза их туманились от боли и действия наркотиков. Майлз постарался сказать каждому хоть пару слов. Иные смотрели на него невидящими глазами, но другие, казалось, понимали его. Возле этих Майлз задерживался, изо всех сил стараясь приободрить их. Потом он отошел в сторону и несколько минут неподвижно простоял у двери, дыша знакомым и столь отвратительным запахом лазарета, где преобладала горечь дезинфицирующих средств и крови, вонь горелого мяса, мочи и пластика. Наконец он настолько отупел от усталости и бессильного сострадания, что почувствовал - еще минута, и он расплачется. Тогда Майлз оторвался от стены и заковылял прочь. Пора в постель. Если он кому-нибудь понадобится, его найдут. Майлз набрал код на замке каюты Оссера. Если уж он унаследовал ее, не мешало бы перепрограммировать замок. Вздохнув, Майлз переступил порог. И тут же он осознал два неприятных обстоятельства. Во-первых, отослав охрану при входе в лазарет, он забыл снова вызвать ее, а во-вторых, что он не один. Но прежде, чем он выскочил обратно в коридор, дверь закрылась, и Майлз врезался в нее лбом. Побагровевшее лицо Метцова испугало его даже больше, чем серебристый блеск раструба нейробластера, направленного прямо ему в голову. Метцов ухитрился раздобыть где-то серую дендарийскую форму, и она была ему маловата. На Кавилло, стоявшей рядом с ним, была такая же, но размера на два больше, чем требовалось. Метцов почему-то выглядел огромным и был откровенно страшен. А Кавилло... В ее лице были горечь, ирония и какая-то злобная радость. На шее виднелись синяки, и оружия в руках у нее не было. - Вот он, - торжествующе прошептал Метцов. - Наконец-то. - Улыбаясь одними губами, он шаг за шагом надвигайся на Майлза, пока тот не оказался прижатым к стене тяжелой ручищей, сдавившей ему шею. Тут Метцов, со стуком уронив бластер, сжал шею Майлза второй рукой. - Вам не уйти... - это было все, что успел выдавить из себя Майлз. Он почувствовал, как хрустнула трахея В глазах потемнело. От этого убийства ему Метцова не отговорить... Кавилло по-кошачьи незаметно скользнула вниз, подняла оброненный бластер и зашла с левой стороны от Метцова. - Станис, милый, - проворковала она. Метцову было не до своей соратницы, он даже не повернул головы. Тогда Кавилло, очевидно, передразнивая Метцова, произнесла: - Раздвинь ноги, сука, или я вышибу из тебя мозги. На этот раз Метцов обернулся. Мутные глаза расширились. И - Кавилло вышибла из него мозги. Голубая молния с треском угодила Метцову прямо между глаз. В смертельной судороге, перед тем как свалиться на пол, он чуть не сломал Майлзу шею, несмотря на усиленные пластиком шейные позвонки. Пахнуло озоном - отвратительным электрохимическим запахом смерти. Обмякнув, Майлз привалился к стене, не решаясь пошевелиться. Он медленно поднял глаза от трупа на Кавилло. На ее губах цвела улыбка невыразимого удовольствия. Не была ли процитированная Кавилло фраза произнесена совсем недавно? Чем занималась эта жуткая парочка долгие часы ожидания в каюте Оссера? Молчание затягивалось. - Не то, - Майлз сглотнул, пытаясь вернуть голос, и проскрипел, - не то чтобы я жаждал этого, но почему вы не хотите продолжить дело и покончить со мной? Кавилло улыбнулась: - Быстрая месть лучше, чем никакая. Медленная и постепенная - еще сладостней, но чтобы я могла ею насладиться, я должна остаться в живых. Так что как-нибудь в другой раз, мой мальчик. - Она наклонила бластер, как бы намереваясь засунуть его в кобуру, но потом опустила руку вниз. - Ты поклялся позаботиться, чтобы я беспрепятственно покинула Ступицу Хеджена, лорд фор. И я решила, что ты настолько глуп, что действительно сдержишь слово. Я отнюдь не возражаю против этого. Хотя, если бы Оссер дал нам не один бластер, или дал его мне, а Станису - код своей каюты, а не наоборот, или, если бы Оссер, как я просила, взял нас с собой... все обернулось бы совсем иначе. ДА, СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ. Очень медленно и осторожно Майлз подошел к пульту и вызвал охрану. Кавилло задумчиво наблюдала за его действиями. Спустя две-три минуты, она подошла к Майлзу вплотную: - Знаешь, я тебя недооценивала. - Зато я никогда не недооценивал тебя. - Знаю. Я к этому не привыкла... Спасибо. Она с презрением бросила бластер на тело Метцова. Затем с неожиданной усмешкой повернулась, обхватила Майлза за шею и яростно поцеловала. Ее расчет был точным: не успел Майлз оттолкнуть ее, как в дверь ворвались охранники вместе с Элен и Чодаком.

По гибкой трубе стыковочного узла Майлз перешел с катера "Триумфа" на борт "Принца Зерга". Он с завистью и восхищением разглядывал просторный, чистый, ярко освещенный коридор, шеренгу вытянувшихся в струнку охранников, молодцеватых офицеров в зеленой форме барраярской императорской армии. Тут Майлз озабоченно взглянул на свою серо-белую дендарийскую форму. Не такая уж она и красивая. Да и "Триумф", краса и гордость дендарийской флотилии, как-то усох и казался грязным и потрепанным. "Да, но вы, парни, не выглядели бы так блестяще, если бы мы малость не обтрепались", подумал он. Танг, Элен и Чодак тоже как-то растерялись. Майлз пришел к ним на помощь: губы его сморщились в усмешке, но в следующую секунду лицо приняло самое официальное выражение. Его сподвижники принимали приветствия команды "Принца Зерга" с таким же непроницаемым видом. - Командор Наточини, старший помощник "Принца Зерга", - представился один из офицеров. - Лейтенант Егоров проводит вас, адмирал Нейсмит, и командора Ботари-Джезек к адмиралу Форкосигану. Что касается вас, командующий Танг, я лично покажу вам корабль и сочту за честь ответить на все ваши вопросы, если, конечно, они не коснутся засекреченных объектов. - Разумеется. - Широкое лицо Танга просто сияло от удовольствия. Казалось, еще немного - и он взлетел бы, как воздушный шарик. - После нашей экскурсии мы присоединимся к адмиралу Форкосигану и вам за обедом в кают-компании, - обратился Наточини к Майлзу. - В последний раз, двенадцать дней тому назад, мы принимали там президента Пола и сопровождающих его лиц. Удостоверившись, что наемники полностью осознали, какую честь им оказывают, барраярский офицер повел лопающихся от гордости Танга и Чодака по коридору. Майлз слышал, как Танг пробормотал про себя: - Обед с адмиралом Форкосиганом! Ну и ну... Лейтенант Егоров увлек Майлза и Элен в противоположном направлении. - Вы барраярка, мадам? - спросил он. - Мой отец восемнадцать лет был оруженосцем графа Петера, - объяснила Элен. - Он погиб, служа графу. - Понимаю, - с уважением произнес лейтенант. - Значит, вы знакомы с семьей Форкосиганов. - (И это объясняет твое присутствие здесь, прочитал Майлз его мысли.) - Конечно. Тут лейтенант с некоторым сомнением уставился на "адмирала Нейсмита". - А вы, насколько я понимаю, бетанец, сэр? - По происхождению, - ответил Майлз с ярко выраженным бетанским акцентом. - Хочу заметить, что мы, барраярцы, смотрим на некоторые вещи более формально, что ли, чем уроженцы Беты, - предупредил лейтенант. - Понимаете, граф Форкосиган привык, чтобы ему оказывали уважение. - С тайным наслаждением Майлз следил, как лейтенант пытается отыскать наиболее вежливую форму для поучения развязному бетанцу: "Зовите графа "сэр", не шмыгайте носом и вообще без всякого там бетанского панибратства..." - Он может показаться вам несколько высокомерным, - корректно заключил лейтенант. - Настоящий индюк, а? Лейтенант нахмурился: - Лорд Форкосиган великий человек. - О, гарантирую, если за обедом мы вольем в него две-три рюмки, он растает, и из него просто посыплются неприличные анекдоты! Вежливая улыбка Егорова стала натянутой. Элен, сдерживая смех, наклонилась к Майлзу и громко прошептала: - Адмирал, ведите себя прилично! - Да-да, конечно, - с сожалением пообещал Майлз. Лейтенант поверх его головы с признательностью взглянул на Элен. Идя по кораблю, Майлз наслаждался окружающей его чистотой и порядком. Не говоря уж о том, что "Принц Зерг" блистал новизной, он был задуман так, что мог использоваться как военный, так и дипломатический корабль - без ущерба для своей боевой мощи. На таком корабле мог наносить свои официальные визиты сам император. Майлз заметил в боковом коридоре юного младшего лейтенанта. Там были сняты панели, и молоденький офицер руководил командой техников, что-то ремонтирующих в спешном порядке - хотя нет, там все еще длился монтаж. Кто-то уже упоминал, что "Принц Зерг" покинул орбиту с монтажниками на борту. Майлз оглянулся. Если бы не воля Божья и не генерал Метцов, я мог бы быть на месте этого мальчика в офицерской форме. Стоило мне тихонько просидеть шесть месяцев на острове Кайрил... Как ни странно, но Майлз почувствовал, что завидует этому лейтенантику. Между тем делегация подошла к офицерским помещениям. Лейтенант Егоров провел их через приемную в спартански обставленную адмиральскую каюту - раза в два более просторную, чем любая из тех, что видел Майлз на барраярских кораблях. Когда перед ними открылась дверь, адмирал Форкосиган сидел за своим рабочим столом. Майлз шагнул в каюту и почувствовал, что у него подгибаются колени. Он быстро и грубовато произнес: - Вы, имперские улитки, совсем размякнете, если будете жить среди такой роскоши. - А-а! - Адмирал Форкосиган выбрался из кресла и, торопливо огибая стол, со всего маху ударился об угол. Он крепко обнял Майлза. Майлз, уткнувшись лицом в прохладную ткань отцовского рукава, отчаянно заморгал, но к тому времени, когда граф Форкосиган отстранил его на расстояние вытянутых рук, чтобы получше рассмотреть, справился со своими чувствами. - С тобой все в порядке, мой мальчик? - Прекрасно. А как прошел твой переход? - Изумительно, - в свою очередь ответил граф Форкосиган. - Но имей в виду: были моменты, когда некоторые мои советники требовали, чтобы тебя расстреляли. Иногда я был на их стороне. Лейтенант Егоров, прерванный на середине заготовленной им фразы (Майлз не слышал его, да и отец, вероятно, тоже), все еще стоял, открыв рот, и выглядел смешным до неприличия. Лейтенант Джоул, с трудом скрывая улыбку, поднялся из-за стола и, сжалившись, вежливо выпроводил Егорова за дверь: - Благодарю вас, лейтенант. Адмирал весьма благодарен вам за службу, но сейчас вы свободны... Тут Джоул оглянулся через плечо, задумчиво нахмурил бровь и вышел вслед за Егоровым. Перед тем как дверь за ними закрылась, Майлз краем глаза увидел, как лейтенант уселся в прихожей в непринужденной позе человека, собирающегося просидеть так целую вечность. Джоул бывал неправдоподобно вежлив. - Элен! - С видимым усилием граф Форкосиган оторвался от Майлза и крепко сжал ее руки в ладонях. - У тебя все в порядке? - Да, сэр. - Не могу выразить... как это радует меня. Корделия шлет тебе самые горячие пожелания. И я должен был передать тебе, если увижу... э-э... Скажу дословно (это одна из ее бетанских шуточек): "Если хочешь очутиться дома, он там, куда тебя приведут". - Я почти слышу ее голос, - растроганно улыбнулась Элен. - Поблагодарите ее. Скажите... я запомню ее слова. - Прекрасно. - Граф Форкосиган отпустил ее руки. - Но садитесь, садитесь, - он поспешно показал им на кресла, которые самолично придвинул к столу. "Боже, как он устало выглядит, - подумал Майлз с горечью. - Грегор, тебе за многое придется ответить". К счастью, Грегор и сам понимал это. - Что нового насчет прекращения огня? - спросил Майлз отца. - Пока что договоренность соблюдается. Цетагандийский флот ушел, остались только те корабли, где повреждены стержни Неклина или системы управления. И те, на которых ранены пилоты. Мы разрешили им отремонтироваться здесь. Правда, два-три из них повреждены непоправимо. Так что, думаю, недель через шесть уже можно возобновлять коммерческие перевозки. Майлз покачал головой. - Значит, Пятидневная война окончилась, а я так и не видел вблизи ни одного цетагандийца. Весь этот сыр-бор и вся кровь только для того, чтобы восстановить довоенное статус-кво! - Не совсем так. Несколько представителей цетагандийского верховного командования отозвано в столицу, чтобы объяснить императору свою "самовольную авантюру". Думаю, для них это интервью плохо кончится. Майлз фыркнул. - "Самовольная авантюра"! Кто ж этому поверит? Зачем им вообще это нужно? - Здесь есть одна тонкость. Побежденному врагу надо предоставлять любую возможность сохранить лицо. Важно, чтобы он не сохранил ничего, кроме лица. - Я так понимаю, что вы переиграли Пол. Но я ждал, что за нами прибудет лично Саймон Иллиан. - Он так и хотел, но мы не могли покинуть Барраяр одновременно. Тогда в одночасье рухнуло бы шаткое прикрытие факта отсутствия Грегора. - Кстати, как вам это удалось? - Нашли молодого офицера, как две капли воды похожего на Грегора. Сказали ему, что готовится заговор против императора и он должен служить приманкой. К его чести, он согласился не задумываясь. Он и его охрана, которой сказали то же самое, провели несколько недель в замке Форкосиганов, наслаждаясь тишиной и изысканными яствами, что для многих окончилось несварением желудка. Когда же нам принялись докучать из столицы всерьез, мы отправили двойника Грегора отдыхать на природе. Кое-кто догадывается, в чем дело, но теперь, когда Грегор нашелся, мы можем дать любые нужные нам объяснения. Нужные ему объяснения. - Граф Форкосиган на мгновение как-то странно нахмурился - странно, но совсем не угрюмо. - Я удивился, хотя и ужасно обрадовался, - заметил Майлз, - что вы так быстро договорились с Полом. Мне казалось, они не пропустят вас до тех пор, пока цетагандийцы не проникнут в Ступицу. А тогда было бы слишком поздно. - В этом еще одна причина, почему вместо Саймона ты видишь меня. Являясь премьер-министром и в прошлом регентом, я имел все формальные основания нанести Полу официальный визит. Мы прибыли со списком из пяти соглашений, которые они уже давно жаждали заключить с нами, и предложили их в качестве повестки дня. Все было официально, открыто и честно. Вполне естественно выглядел и тот факт, что я приурочил свой визит к рейсу "Принца Зерга". Мы находились на орбите Пола, время от времени спускаясь на катерах ради всевозможных совещаний и приемов, - Эйрел Форкосиган поморщился и машинально приложил руку к животу. - Я все время пытался как-то исхитриться и получить доступ в Ступицу, как вдруг пришло известие о разбойном нападении цетагандийцев на Верван. Разрешение было получено тотчас же. И от фронта нас отделяли дни, а не недели. Сложнее было уговорить аслундцев не нервничать насчет Пола. Тут меня поразил Грегор, который блестяще все устроил. С верванцами проблем не было: к этому времени они уже крайне нуждались в союзниках. - Говорят, Грегор стал любимцем Вервана? - Наверное, сейчас, когда мы разговариваем, его чествуют в их столице. - Граф Форкосиган взглянул на часы. - Они прямо с ума по нему сходят. Посадить его за пушку в боевой рубке "Принца Зерга" оказалось более чем удачной идеей. С чисто дипломатической точки зрения. - Граф Форкосиган задумался. - И все же... я был удивлен, что ты позволил ему появиться в зоне боевых действий, - протянул Майлз. - Во-первых, если уж на то пошло, боевая, рубка "Принца Зерга" - самое защищенное место во всем локальном пространстве Вервана. А во-вторых, это было, было... Майлз с удивлением смотрел, как отец пытается выговорить два слова - "совершенно безопасно" - и не может. Тут он все понял. - Это была не твоя идея, да? Это Грегор решил так? - Он привел два-три очень сильных аргумента в поддержку своей позиции, - ответил граф Форкосиган. - Что ж, пропагандистский эффект принес свои плоды. - Я думал, ты не позволишь ему рисковать. Граф Форкосиган сосредоточенно изучал свои руки. - Я был, как ты понимаешь, не в восторге от его идеи. Но некогда я поклялся служить императору. Самый опасный для опекуна момент наступает, когда появляется искушение стать кукловодом. Я всегда знал, что этот момент должен... нет, не то. Я знал, что, если этот момент никогда не наступит, я окажусь человеком, не сдержавшим своей клятвы. - Адмирал помолчал. - Это было в некотором роде потрясением для меня. Освобождением. Грегор осадил тебя! Вот, наверное, была сцена! - Даже после стольких лет практики с тобой, - задумчиво произнес граф Форкосиган. - А... как твоя язва? - Лучше не спрашивай. - Адмирал немного посветлел. - В последние три дня, правда, получше. Во всяком случае, могу есть человеческую пищу, а не хлебать эту медицинскую бурду. Майлз осторожно кашлянул. - Как капитан Унгари? Граф Форкосиган поморщился: - Не сказал бы, что он от тебя в восторге. - Очень жаль, что я не могу принести ему свои извинения. Я наделал кучу глупостей, но отказ подчиниться его приказу остаться на аслундской станции не был ошибкой. - Видимо, ты прав. - Граф Форкосиган сдвинул брови. - И все же... я все более убеждаюсь, что строевая служба не для тебя. Это все равно, что затыкать квадратной пробкой... нет, даже хуже - пробовать заткнуть четырехмерным кубом круглое отверстие. У Майлза потемнело в глазах: - Но меня не разжалуют? Элен, рассматривавшая свои ногти, благонравно заметила: - Что с того? Ты всегда можешь найти себе работу в качестве наемника. Как генерал Метцов. Я думаю, Кавилло уже подыскивает себе людей. Майлз гневно обернулся к ней, но Элен только усмехнулась. - Я почти пожалел, когда узнал, что Метцов убит, - сказал граф. - Еще до того, как Грегор исчез, мы хотели добиться его выдачи. - Ага! Значит, вы все-таки решили, что смерть того пленника во время комаррского мятежа - убийство? Граф Форкосиган показал сыну два пальца. - Два убийства. Майлз оторопел: - Боже мой, неужели он отыскал и убил бедного Ана? - Он почти забыл о горемыке-метеорологе с острова Кайрил. - Нет, Ан жив и здоров. Мы его отыскали, хотя, к сожалению, после того, как Метцов покинул Барраяр. И оказалось, что тот комаррский мятежник действительно умер под пытками во время допроса. Правда, он еще страдал какой-то скрытой болезнью. Но смерть его не была местью за смерть охранника, как предполагал первый следователь. Все было по-другому. Если верить Ану, барраярский капрал-охранник, который принимал участие в пытках или, по крайней мере, был их свидетелем, внезапно почувствовал к ним отвращение и стал угрожать Метцову. Тот в приступе ярости прикончил охранника и заставил Ана сфабриковать, а потом и засвидетельствовать всю эту историю с побегом. Так что Ан дважды замешан в этом грязном деле. Метцов держал Ана в страхе, но и сам был в его власти. Когда агенты Иллиана пришли за Аном, он почувствовал облегчение и сам предложил, чтоб его подвергли медикаментозному допросу. Майлз опечалился. Ему было жаль метеоролога. - А что теперь грозит Ану? - Мы собирались выставить его в качестве свидетеля на процессе Метцова... Иллиан даже думал, что мы должны таким способом поправить отношения с Комаррой. Представить им этого неуравновешенного капрала как невоспетого национального героя. А Метцова повесить - во исполнение воли императора и для демонстрации того, что закон един как для барраярцев, так и для комаррцев. Прекрасный сценарий! - Граф огорченно нахмурился. - Думаю, что теперь мы потихоньку замнем это дело. Еще раз. Майлз фыркнул: - Этот Метцов! Вечный козел отпущения. Должно быть, у него плохая карма... Хотя нельзя сказать, что он не заслужил ее. - Бойся желать справедливости. Ты можешь и получить ее. - Этому я уже научился, сэр. - Уже? - Граф Форкосиган с сомнением поднял бровь. - Ну-ну. - Кстати о справедливости, - быстренько сориентировался Майлз. - Меня беспокоит вопрос о плате дендарийцам. У них большие потери. Больше, чем могут себе позволить обычные наемники. Единственной гарантией для них было мое слово. Если... если империя меня не поддержит, я стану клятвопреступником. Граф Форкосиган улыбнулся: - Мы с Иллианом уже рассмотрели этот вопрос. - Но выдержит ли секретный фонд подобные расходы? - Конечно, нет. Бюджет Иллиана лопнул бы, вздумай он расплатиться. Но у тебя, кажется, есть некий высокопоставленный друг. Мы подпишем обязательство, подкрепленное фондами имперской безопасности, моего флота и личным кошельком императора, и постараемся возместить эти потери специальными ассигнованиями совета министров и совета графов. Представь счет. Майлз выудил из кармана диск. - Вот он, сэр. От бухгалтера дендарийской флотилии. Бедняжка не спала всю ночь. Граф Форкосиган постарался спрятать улыбку, но это ему не очень удалось. - Ты учишься, мальчик... - Он вставил диск и быстро просмотрел его. - Во время обеда тебе приготовят обязательство. Получишь его перед уходом. - Благодарю вас. - Сэр, - Элен подалась вперед в своем кресле, - а что станется с дендарийской флотилией? - Думаю, теперь она может делать все, что ей заблагорассудится. Только подальше от Барраяра. - Значит, нас снова оставляют на произвол судьбы? - горько воскликнула Элен. - Оставляют на произвол судьбы? Не понимаю. - Когда-то мы получили статус имперского подразделения. Во всяком случае, так мне казалось. И Базу. А потом Майлз покинул нас и... ничего. - Совсем как с островом Кайрил, - заметил Майлз. - С глаз долой, из сердца вон. - Он меланхолично пожал плечами. - Повсюду одни и те же проблемы. Граф Форкосиган внимательно посмотрел на него. - Судьба дендарийцев - как и твоя военная карьера, Майлз - пока еще в стадии обсуждения. - Могу ли я принять участие в этом обсуждении? А Элен? Баз? - Мы дадим вам знать. - Граф Форкосиган оперся руками на стол и решительно поднялся. - Это все, что я могу сейчас сообщить. Даже вам. Не пора ли обедать, господа офицеры? Майлз и Элен поднялись из своих кресел. - Коммодор Танг не знает о наших истинных отношениях, - предупредил Майлз отца. - Если вы хотите держать их в тайне, мне, когда мы усядемся все вместе за стол, придется играть в адмирала Нейсмита. Граф Форкосиган понимающе улыбнулся: - Иллиан и капитан Унгари, без сомнения, предпочли бы не раскрывать столь полезное прикрытие. Ни в коем случае. Это будет даже забавно. - Должен предупредить вас, что адмирал Нейсмит не слишком почтителен. Элен и Эйрел Форкосиган вдруг расхохотались. Мобилизовав все свое чувство собственного достоинства, Майлз ждал, пока они успокоятся... Во время обеда адмирал Нейсмит вел себя крайне сдержанно. Даже лейтенант Егоров не усмотрел никаких огрехов в его поведении.

Верванский правительственный курьер протянул Майлзу кредитное обязательство. Майлз подтвердил получение, сверив отпечаток большого пальца, узор радужной оболочки и поставив размашистую неразборчивую подпись адмирала Нейсмита, совсем не похожую на аккуратные буковки младшего лейтенанта Форкосигана. - С такими джентльменами, как вы, приятно иметь дело. - Довольный Майлз убрал обязательство в карман и тщательно застегнул его. - Это самое малое, что мы можем для вас сделать, - горячо отозвался стоявший рядом комендант станции. - Не могу описать вам, что со мной было, когда я, уже зная, что следующая атака цетагандийцев будет последней, увидел вдруг корабли дендарийцев! - Дендарийцы были не одиноки, - скромно заметил Майлз. - Все, что мы сделали, - это удерживали плацдарм до подхода основных сил. - Но если бы вы его не удержали, Хедженские союзные силы - или основные, как вы их называете, - никогда бы не попали в локальное пространство Вервана. - Да, пожалуй, - подумав, не без важности согласился Майлз. Комендант взглянул на часы. - Что ж, скоро моя планета выразит свою благодарность в более осязаемой форме. Могу я проводить вас на церемонию, адмирал? - Благодарю. - Майлз поднялся и последовал за ним из кабинета, ощупывая в потайном кармане осязаемую благодарность. МЕДАЛЬ. ПОГИБШИХ МЕДАЛЯМИ НЕ ВЕРНЕШЬ. Он задержался у иллюминатора, заинтересовавшись видом, открывающимся отсюда, а еще - своим собственным отражением. Дендарийская форма сидела превосходно: мягкая серая бархатная куртка с ослепительно белой отделкой и серебряными пуговицами, щегольские брюки и серые ботинки из синтетической замши. Майлзу даже показалось, что в этой форме он выше ростом. Надо взять этот фасон на вооружение. Снаружи виднелась россыпь кораблей: дендарийцы, "Бродяги", верванцы и Союзный флот. "Принца Зерга" среди них не было. Он находился сейчас возле Вервана, где продолжались переговоры на высоком - в буквальном смысле слова - уровне: уточнялись детали договоров о дружбе и ненападении, торговых соглашений, протокола о снижении тарифов и прочая, прочая. Высокими договаривающимися сторонами были Барраяр, Верван, Аслунд и Пол. Грегор, как слышал Майлз, играл свою роль на переговорах просто блестяще - ему не было равных в обсуждении юридических тонкостей. "Лучше уж ты, чем я, парень". Верванская станция приостановила собственные ремонтные работы, чтобы помочь дендарийцам. Баз трудился круглые сутки... Наконец Майлз оторвался от иллюминатора и поспешил за комендантом станции. Они остановились в коридоре, ведущем в большой конференц-зал, где и должна была состояться церемония. Верванцы пожелали, чтобы выход героев дня был обставлен как можно эффектнее. Правда, зрителей было не густо - слишком много дел навалилось на всех, но верванцы все-таки наскребли небольшую толпу. Майлз пожертвовал для той же цели взводом выздоравливающих дендарийцев. Он решил, что в своей речи обязательно упомянет о них. Пока он ждал в коридоре, прибыла Кавилло со своей почетной охраной. Верванцы и не подозревали, что охрана имеет приказ стрелять на поражение при малейшей попытке их подопечной к бегству. Две женщины с суровыми лицами, одетые в форму барраярских вспомогательных войск, обеспечивали круглосуточный надзор за Кавилло, которая без труда делала вид, что не замечает их. Мундиры "Бродяг" были более изящной версией их обычной формы - коричневой с черным и белым. Они вызвали у Майлза ассоциацию с мехом овчарки. "Эта сука кусается", напомнил он себе. Кавилло между тем только улыбнулась и подошла к Майлзу. От нее несло все теми же ядовитыми духами - наверное, она купалась в них. Майлз, склонив голову в приветствии, неторопливо полез в карман, вытащил оттуда два фильтра, засунул в ноздри и глубоко вдохнул, чтобы проверить эффект. Фильтры работали прекрасно и могли задерживать молекулы гораздо меньшего размера, чем у мерзкой органики этих чертовых духов. Затем Майлз выдохнул - через рот. Кавилло следила за его манипуляциями с искаженным от бешенства лицом - уловка не удалась. - Черт бы тебя побрал, - пробормотала она. Майлз пожал плечами, как бы говоря: "А что ты от меня хотела?" - Вы готовы убраться отсюда с оставшимися в живых? - спросил он. - Сразу же после этой идиотской церемонии. Придется бросить шесть кораблей - они слишком повреждены, чтобы совершить переход. - Чувствительная для вас потеря. Если верванцы сами не раскусят вас в ближайшем будущем, цетагандийцы наверняка выложат им не очень-то красивую правду. Лучше бы вам здесь не задерживаться. - Еще бы. Чтоб мне больше никогда не видеть этой дыры! Я уж не говорю о тебе, мутант. Если бы не ты... - она с горечью покачала головой. - Кстати, - прибавил Майлз, - дендарийцам за эту кампанию заплатили трижды. Один раз - за первоначальный контракт с Аслундом, второй - от Барраяра и третий - от благодарных верванцев. Каждая сторона согласилась полностью покрыть все расходы. В итоге получилась очень кругленькая сумма. Кавилло прошипела, как змея: - Молись, чтобы мы никогда больше не встретились! - В таком случае прощайте. И они с достоинством вошли в зал, чтобы получить свои награды. Неужели у Кавилло хватит наглости принять медаль за счет "Бродяг", оказавшихся из-за нее у разбитого корыта? Наглости у Кавилло хватило - и обаяния тоже. Майлз смотрел на нее почти с восхищением. "Первая полученная мной медаль, - думал он, когда комендант с восторженным восклицанием закреплял ее на серебристом лацкане. - А я даже не смогу носить ее дома". Эта медаль, эта форма и сам адмирал Нейсмит снова отправятся в темный чулан. Наверное, уже навсегда. И жизнь младшего лейтенанта Форкосигана показалась Майлзу не слишком привлекательной. Хотя... солдатская служба везде одинакова. Если и существует разница между ним и Кавилло, то она в том, _ч_е_м_у_ они служат. И _к_а_к_. НЕ ВСЕ ПУТИ, А ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ...

Когда через несколько недель Майлз прибыл на Барраяр, Грегор пригласил его на обед в императорскую резиденцию. Они сидели в Северном саду, за столом из нержавеющей стали, знаменитом тем, что его спроектировал император Эзар, дед Грегора. Летом, вероятно, это место находилось в глубокой тени, сейчас же, весною, было неровно освещено свежим солнечным светом, проникающим сквозь молодую листву. Охрана несла свою службу незаметно, слуги, пока Грегор не звонил в колокольчик, держались вне пределов слышимости. Умиротворенный первыми тремя блюдами, Майлз прихлебывал обжигающий кофе и нацеливался на второе пирожное, покрытое толстым слоем крема. Или он переоценивает свои силы? Что ни говори, императорское угощение вкуснее, чем рационы контрактных рабочих, которые они делили когда-то, не говоря уж о подметке Кавилло. Но и Грегор смотрел на знакомый с детства мир новыми глазами. - Знаешь, все-таки космические станции однообразны. Сплошные коридоры, - заметил он, глядя на укромную дорожку, огибающую фонтан и теряющуюся среди пестрых первоцветов. - В один невеселый день я перестал замечать, как красив наш Барраяр. Странно, но чтобы вспомнить о нем, я должен был потерять его. Почти. - Да, бывали моменты, когда и я не мог вспомнить, на какой станции нахожусь, - согласился Майлз с набитым ртом. - Я против излишеств, но станции Ступицы Хеджена слишком уж утилитарны. - При последнем слове он поморщился. Разговор коснулся недавних событий в Ступице. Грегор по-детски расцвел, когда узнал, что Майлз тоже не отдавал приказов, находясь в боевой рубке "Триумфа". Этим занимался Танг, а на Майлза свалился кризис с гауптвахтой. - Когда сражение начинается, большинство офицеров остается без дела: события меняются молниеносно, и кто в состоянии отреагировать на них? - рассуждал он. - Если у тебя есть хорошо работающий тактический компьютер и, при везении, человек, имеющий нюх на такие вещи, держи руки в карманах и посвистывай. У меня был Танг, у тебя... - И хорошие глубокие карманы, - отозвался Грегор. - Я все думаю об этом. Мне казалась почти нереальной вся эта заваруха, пока я не навестил лазарет. И не понял, что маленькая искорка на экране отняла у одного руку, а другой из-за нее обморозил легкие... - Да, с этими огоньками непросто, - согласился Майлз. - Если ты позволишь им себя обмануть. - Он откусил большой кусок пирожного, отхлебнул кофе. - А кстати, ты ведь не сказал Иллиану правды о балконе. - Это был не вопрос, а констатация факта. - Я сказал ему, что был пьян и сам не знаю, как слез вниз. - Грегор сосредоточился на цветах. - А откуда ты знаешь? - Когда он говорил о тебе, я не заметил в его глазах страха. - Я просто... умолчал кое о чем. К чему ворошить старое. Ты ведь тоже не сказал ему об этом, и я тронут твоим молчанием. - К твоим услугам. - Майлз отхлебнул еще глоток. - Окажи мне ответную любезность. Поговори об этом с кем-нибудь. - С кем? Только не с Иллианом. И не с твоим отцом. - А как насчет моей матери? - Гм. - Грегор откусил наконец от большого куска торта, на котором чертил до этого вилкой замысловатые узоры. - Она, наверное, единственный человек на Барраяре, который не видит разницы между Грегором-человеком и Грегором-императором. Мне кажется, все наши ранги для нее просто детские забавы. И она умеет молчать, - добавил Майлз. - Я подумаю об этом, - очень ровным голосом отозвался Грегор. - Мне не хочется быть единственным, кто... Я чувствую, когда что-то выше моих сил, - тихо добавил Майлз. - Даже так? - Грегор поднял брови. - Конечно. Я обычно не обманываю. - Хорошо, я поговорю с твоей матерью. Майлз ждал. - Обещаю, - добавил Грегор. Почувствовав огромное облегчение, Майлз взглянул на третье пирожное. Порции, пожалуй, маловаты. - Теперь тебе лучше? - Гораздо. - Грегор опять принялся чертить борозды на толстом слое крема. - Честно? Теперь борозды пошли поперек. - Не знаю... Не в пример тому бедняге, который разыгрывал тут меня в мое отсутствие, моего согласия никто никогда не спрашивает. - В некотором смысле все форы - рекруты. - Другой фор может исчезнуть, и никто его не хватится. - А разве тебе не будет меня немного не хватать? - жалобным голосом спросил Майлз. Грегор невольно улыбнулся. Майлз оглядел сад. - По сравнению с островом Кайрил твоя работа не кажется такой уж тяжелой. - Посмотрел бы я на тебя, когда ты один в постели и ждешь, не начнут ли сейчас твои гены превращать тебя в чудовище. Как было с моим великим дядюшкой Ури Безумным. Или с принцем Зергом. - Грегор зорко взглянул на Майлза. - Я... знаю о проблемах принца Зерга, - дипломатично ответил тот. - Кажется, об этом знают все, кроме меня. Так вот в чем причина попытки самоубийства Грегора! Вот он, ключ, - щелк, и замок открылся! Майлз постарался не обнаружить торжества, вызванного этим открытием. - Когда ты узнал об этом? - Во время Комаррской конференции. Я и раньше натыкался на кое-какие намеки, но... относил их на счет вражеской пропаганды. Значит, этот танец на балконе не импровизация. Грегору не с кем было поделиться и... - Правда ли, что он участвовал в пытках... - Не все, что говорится о принце Зерге, правда, - торопливо перебил его Майлз. - Хотя правда... достаточно страшна. Моя мать знает об этом. Во время вторжения на Эскобар она была свидетелем таких вещей, о которых даже я не знаю. Но тебе она расскажет. Спроси ее прямо, и она тебе ответит. - Кажется, в нашей семье это наследственное, - тихо продолжал Грегор. - Она скажет тебе, чем ты от него отличаешься. Насколько я слышал от матери, у тебя все в порядке. И если уж на то пошло, во мне столько же генов Ури Безумного - по той или другой линии. Грегор улыбнулся. - Меня это должно утешить? - Ну, если считать, что несчастье любит компанию... - Я боюсь власти... - задумчиво произнес Грегор. - Ты боишься не власти, ты боишься того, что она будет людям во зло, - догадался Майлз. - Что ж, ты почти угадал. - Только почти? - Я боюсь, это будет доставлять мне удовольствие - причинять зло. Как ему... Он имел в виду принца Зерга. Своего отца. - Чушь, - отрезал Майлз. - Я помню, как мой дед пытался вовлечь тебя в охотничьи забавы. У тебя неплохо получалось, - думаю, потому, что ты считал это обязанностью фора, но каждый раз, когда ты ранил животное и нужно было его прикончить, тебя выворачивало наизнанку. Может быть, ты немножко псих, как и все мы. Но ты не садист. Я это точно знаю. - То, о чем я прочитал... и услышал, - беспомощно сказал Грегор, - так привязалось ко мне! Я не могу не думать об этом. Не могу выкинуть это из головы. - Твоя голова полна страхов, потому что мир полон ими. Посмотри на все ужасы, которые Кавилло принесла в Ступицу Хеджена. - Если бы я задушил ее во сне - а у меня был такой шанс, - ничего бы не случилось. - Но если бы этого не случилось, ее не за что было бы душить. Боюсь, здесь что-то вроде парадокса путешествий во времени. Стрела правосудия летит в одну сторону. Без исключений. Ты не должен жалеть, что не задушил ее до того. Хотя, полагаю, можешь жалеть, что не задушил после... - Нет... нет... Оставлю это цетагандийцам, если они смогут поймать ее. - Извини, Грегор, но мне не кажется, что нам угрожает Безумный Император Грегор. Скорее сойдут с ума твои советники. Грегор взглянул на поднос с пирожными и вздохнул: - Думаю, охрана не так поймет, если я попытаюсь размазать эти пирожные по твоей физиономии. - Несомненно. Ты должен был сделать это, когда мне было восемь, а тебе двенадцать. Тогда бы это сошло тебе с рук. Торт с кремом правосудия летит в одну сторону. - Майлз засмеялся. Потом два великих человека мысленно проделали множество неестественных и забавных трюков с подносом пирожных. Кончилось тем, что оба расхохотались. Майлз сказал: - Я знаю, ты от похвал лезешь в бутылку, но, черт побери, ты действительно хорош на своем месте. Должен же ты сам чувствовать это после верванских переговоров. Вот и оставайся таким. - Думаю, так и будет. - Вилка Грегора с новой энергией вонзилась в последний кусок торта. - А сам ты тоже собираешься остаться прежним, а? - Хотелось бы. Но все зависит от сегодняшней встречи с Иллианом, - сказал Майлз. Он решил воздержаться от третьего пирожного. - Не слышу в твоем голосе энтузиазма. - Вряд ли он меня понизит, ниже младшего лейтенанта чина нет. - Да он тобой доволен! Что тебе еще надо? - Когда я был у него, он вовсе не выглядел довольным. Казалось, у него болит живот. И он почти ничего не сказал мне. - Майлз с внезапным подозрением взглянул на Грегора. - Ты что-то знаешь, ведь так? Выкладывай! - Я не могу нарушать субординацию, - нравоучительно ответил император. - Может быть, тебя повысят. Я слышал, место командующего на острове Кайрил еще вакантно. Майлз содрогнулся.

Весна в Форбарр-Султане, столице Барраяра, так же прекрасна, как и осень, подумал Майлз. Прежде чем войти в главный подъезд гигантского прямоугольного здания штаб-квартиры Имперской службы безопасности, Майлз немного помедлил. Знакомый клен с Земли все так же нежно зеленел в солнечном свете. Как он не похож на местную растительность, окрашенную в тусклые красные и коричневые тона. Повидает ли он когда-нибудь Землю? Может быть. У входа Майлз предъявил охранникам пропуск. Лица были ему знакомы: с личными делами этих людей он возился нескончаемо долгой прошлой зимой. Неужели - всего лишь несколько месяцев назад? Казалось, прошли годы. Однако Майлз до сих пор мог назвать суммы их денежного довольствия. Они обменялись любезностями, но опытные сотрудники Имперской безопасности не задали ему вопрос, который он прямо-таки читал в их глазах. ГДЕ ВЫ БЫЛИ, СЭР? Сопровождающего Майлзу не дали - это было хорошим признаком. Теперь-то уж нельзя сказать, что он не знает дороги. Майлз прошел по знакомому лабиринту коридоров к лифтам и поднялся. Капитан, сидевший в приемной Иллиана, едва оторвавшись от стула, указал ему на дверь. Кабинет нисколько не изменился: гигантский стол Иллиана, сам Иллиан... выглядевший усталым и бледным. Ему бы погреться на весеннем солнышке. Но, во всяком случае, седины у него не прибавилось, и одет он был по-прежнему безупречно. Иллиан указал ему на кресло - еще один хороший признак, решил Майлз - и, оторвавшись наконец от своих занятий, поднял голову. Он оперся локтями на стол и взглянул на Майлза с обычным недовольством, словно тот был досадной ошибкой, которой можно пренебречь ради чистоты теории. - Младший лейтенант Форкосиган, - вздохнул Иллиан. - Кажется, у вас все те же проблемы с субординацией. - Я знаю, сэр. Мне очень жаль. - А вы пытались что-нибудь предпринять, помимо сожалений? - Что я могу поделать, сэр, если мне отдают неверные приказы. - Если вы не умеете подчиняться приказам, вы не нужны мне. - Но... мне кажется, я их выполнил. Вы хотели выяснить обстановку в Ступице Хеджена. Я сделал это. Вы хотели узнать, откуда исходит дестабилизирующее воздействие. Я узнал. Хотели убрать дендарийских наемников из Ступицы. Насколько я знаю, они покидают ее недели через три. И вы просили результатов. Вы получили их. - Не слишком ли много? - пробормотал Иллиан. - Правда, я не имел приказа освобождать Грегора. Но я решил, что вы этого хотели, сэр, - почтительно добавил Майлз. Иллиан поискал признаки иронии на его лице и, найдя их, сжал губы. Майлз старался смотреть на шефа бесстрастно, как и подобает примерному офицеру, однако обмануть Иллиана было трудно. - Насколько я помню, - сказал Иллиан, память у которого благодаря вживленной иллирийской микросхеме была абсолютной, - я отдавал все эти приказы капитану Унгари. Тебе я отдал только один приказ. Помнишь какой? - Вопрос был задан тем подбадривающим тоном, каким обращаются к шестилетнему ребенку, который учится завязывать шнурки. Иллиана так же трудно переиграть на почве иронии, как и что-то скрыть от него. - Подчиняться приказам капитана Унгари, - неохотно припомнил Майлз. - Вот именно. - Иллиан наклонился вперед. - Унгари был прекрасным оперативником. Если бы твоя авантюра не удалась, его карьера рухнула бы. Он и так уже не на прежнем счету. Майлз сделал протестующий жест. - Почему же? Он принимал грамотные решения. Вы не можете винить его. Просто... дело было слишком сложным. Я не мог продолжать играть младшего лейтенанта, когда требовалось вмешательство лорда Форкосигана. ИЛИ АДМИРАЛА НЕЙСМИТА... - Быть может, - согласился Иллиан. - И все же... под чье начало я могу теперь тебя отдать? Кому на этот раз ты сломаешь карьеру? Майлз подумал. - А почему бы мне не подчиняться непосредственно вам, сэр? - Ну, спасибо, - усмехнулся Иллиан. - Я не то хотел сказать... - Майлз начал оправдываться, но остановился, заметив в карих глазах Иллиана искру юмора. "Так ты издеваешься надо мной?" - Собственно говоря, именно такое предложение и было выдвинуто. Нет нужды говорить, что не мной. Но галактический оперативник должен уметь действовать самостоятельно. Мы решили превратить недостаток в достоинство... - Загоревшаяся на столе Иллиана лампочка прервала его. Он что-то проверил и нажал клавишу. Справа от стола в стене открылась дверь. Оттуда вышел Грегор. Император оставил одного охранника в коридоре. Второй беззвучно скользнул внутрь и занял позицию у двери в приемную. Иллиан поднялся, чтобы предложить императору кресло, и, кивнув ему - кивок можно было принять за поклон, - сел на место. Майлз вскочил и отдал честь. - Вы уже сказали ему о дендарийцах? - спросил Иллиана Грегор. - Как раз подходил к этому, - ответил Иллиан. - Постепенно. - А что с дендарийцами? - поинтересовался Майлз, не сумев скрыть нетерпения. - Мы решили пользоваться их услугами на постоянной основе, - важно сказал Иллиан. - Ты в роли адмирала Нейсмита будешь нашим представителем. - Консультировать наемников? - Майлз заморгал. НЕЙСМИТ ЖИВ! Грегор усмехнулся: - Личных императорских наемников. Я думаю, мы обязаны им большим, чем просто платой за услуги в Ступице Хеджена. И они, без сомнения, продемонстрировали способность действовать там, где, в силу политических аспектов, регулярная армия бесполезна. Как показалось Майлзу, на лице Иллиана было написано не то чтобы осуждение идеи, а скорее глубокая скорбь о бюджете службы. - Саймон будет подыскивать и обеспечивать возможности их активного использования, - продолжал Грегор. - Должны же они в конце концов оправдывать свое назначение. - Я думаю, дендарийцы более пригодны для разведывательных целей, чем для тайных операций, - поспешно вставил Иллиан. - И, значит, им нельзя ввязываться в какие бы то ни было авантюры. Собственно говоря, я хочу, Майлз, чтобы ты организовал свою разведывательную группу. Способности для этого у тебя есть, а я одолжу тебе пару специалистов. - Надеюсь, не телохранителей-кукловодов, сэр? - с тревогой спросил Майлз. - Не спросить ли мне Унгари, может быть, он захочет? - Иллиан деланно улыбнулся. - Нет. Ты будешь действовать независимо, да поможет нам Бог. Все равно, даже если я пошлю тебя к черту на рога, ты снова очутишься здесь. Так что этот план имеет массу преимуществ, даже если от дендарийцев не будет толку. - Боюсь, недоверие Саймона к тебе вызвано твоим нежным возрастом, - пробормотал двадцатипятилетний Грегор. - Но Мы чувствуем, что на этот раз его предвзятое суждение не подтвердится. Да, в этих словах прозвучало императорское "Мы". Барраярское ухо Майлза не могло ошибиться. Иллиан тоже ясно услышал его. Человека, привыкшего повелевать, поставили на место. На этот раз в иронии Иллиана чувствовалось скрытое одобрение: - Эйрел и я двадцать лет работали, чтобы получить возможность удалиться на покой. Может быть, уже пора. - Он помолчал. - В моем деле, мальчики, это называется "успех". И я бы не возражал, - вполголоса добавил он, - чтобы наконец убрали эту чертову штуку из моей головы... - Надеюсь, вы не собираетесь подыскивать себе домик на берегу моря? - спросил Грегор. Это прозвучало не как извинение или уступка, а просто как выражение доверия Иллиану. Не больше и не меньше. - А насчет остального... все в порядке? - Тон, каким император задал этот вопрос, заставил Майлза встрепенуться. - Пожалуйста. - Иллиан нырнул в ящик своего стола. - Мы решили, что должны тебе кое-что еще, Майлз, - звучно произнес Грегор. Майлз помедлил, выбирая между "не стоит беспокоиться" и "что там такое?!", и изобразил тревожно-вопросительную мину. Иллиан между тем уже выпрямился и бросил Майлзу что-то маленькое, сверкнувшее в воздухе красным. - Лови! Теперь ты лейтенант. Что бы это для тебя ни значило. Майлз держал их между ладонями - пластиковые петлицы, знаки его нового звания. Он был настолько изумлен, что растерянно пробормотал: - Что ж, это начало решения проблемы субординации. Иллиан наградил его колючим взглядом. - Не витай в облаках. Около десяти процентов младших лейтенантов получают повышение после первого года службы. Правда, ваше форское общество сочтет твое повышение кумовством. - Я знаю, - уныло сказал Майлз, но расстегнул воротник и начал прикреплять петлицы. Лицо Иллиана смягчилось. - Но твой отец знает об этом немного больше. И Грегор. И э-э... я сам. Майлз посмотрел на Иллиана и в первый раз поймал ответный взгляд. - Благодарю вас. - Ты их заработал. От меня ты никогда не получишь ничего, тобой не заработанного, исключая головомойку. - Почту за счастье, сэр.

Лоис БУДЖОЛД
ГРАНИЦЫ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Джону

1

- К вам посетитель, лейтенант Форкосиган. Обычно невозмутимое лицо медбрата перекосилось от испуга, взгляд застыл. Он отступил в сторону, пропуская посетителя в палату. Автоматические двери еще не закрылись, а медбрат уже поспешно ретировался. Вздернутый нос, лучистые глаза и открытое доброе лицо очень молодили вошедшего, хотя темно-русые волосы на его висках уже начали седеть. Он был худощав, одет в скромный костюм и отнюдь не распространял вокруг себя атмосферу ужаса, вопреки столь острой реакции медбрата - по правде говоря, гость вообще не производил никакого впечатления. Саймон Иллиан, глава Имперской службы безопасности Барраяра, начинал обычным тайным агентом, и эта работа приучила его быть незаметным. - Привет, босс, - сказал Майлз. - Выглядишь отвратительно, - любезно заметил Иллиан. - Не трудись отдавать честь. Майлз коротко рассмеялся; даже смех сейчас причинял ему боль. У него болело все, кроме рук: они все еще не отошли после анестезии и были забинтованы и зафиксированы от лопаток до кончиков пальцев. Он поглубже зарылся о постель в тщетной надежде найти более удобное положение для своего тщедушного тела, облаченного в больничную пижаму. - Как прошла операция? - осведомился Иллиан. - Примерно так, как я и ожидал. Мне ведь однажды уже оперировали ноги. Самое противное началось, когда разрезали правую руку, чтобы вынуть осколки костей. Нудно. Левую сделали гораздо быстрее - там осколки были крупнее. Теперь буду ждать, приживется ли в пластике костный мозг. Какое-то время у меня будет малокровие. - Надеюсь, ты не возьмешь за правило возвращаться после каждого задания на носилках? - Ну-ну, это ведь всего второй раз! Да и вообще, рано или поздно у меня просто кончатся непересаженные кости. Годам к тридцати я уже буду целиком из пластика. И Майлз представил себе эту невеселую перспективу. Интересно, могут ли его объявить юридически умершим, если больше половины его тела будет из запчастей? Не войдет ли он когда-нибудь на фабрику пластиковых протезов с возгласом "Мама!"?
- Давай-ка поговорим относительно твоего задания, - твердо произнес Иллиан. Значит, этот визит - не просто выражение сочувствия... Да и вообще, способен ли Иллиан хоть кому-нибудь сочувствовать? Иногда это трудно было понять. - Мой доклад у вас, - уклончиво ответил Майлз. - Твой доклад - это шедевр недоговоренности, - в голосе начальника Имперской службы безопасности не было и тени неудовольствия. - Ну... Мало ли кто его прочтет. Никогда нельзя знать заранее. - Оставь, Майлз! Ты прекрасно знаешь, что речь идет не об этом. - Так в чем проблема? - Деньги. А еще конкретнее - финансовая отчетность. Может, все дело было в лекарствах, которыми его напичкали, но Майлз ничего не понял. - Вам не нравится моя работа? - жалобно спросил он. - Если не считать твоих ранений, результаты последнего рейда в высшей степени удовлетворительны... - начал Иллиан. - Очень рад это слышать, - мрачно пробормотал Майлз. - ...а твои похождения на Земле все еще полностью засекречены. Мы поговорим о них позже. - Сначала мне надо будет доложиться парочке вышестоящих инстанций, - решительно заявил Майлз. Иллиан отмахнулся: - Я так и понял. Нет. Обвинения касаются мероприятия на Дагуле и того, которое ему предшествовало. - Обвинения? - озадаченно переспросил Майлз. Иллиан пристально посмотрел на него. - Лично я считаю, что все затраты на поддержание твоих связей со Свободными дендарийскими наемниками окупаются с точки зрения внутренней безопасности. Хотя бы потому, что если бы ты постоянно находился, скажем, в Главном штабе, здесь, в столице, то стал бы превосходным магнитом для любых заговорщиков. Не только для тех, кто добивается почета и расположения властей, но и для тех, кто попытался бы через тебя задеть твоего отца. Как это происходит в настоящее время. Майлз скосил глаза, надеясь, что сосредоточенный взгляд поможет ему собрать воедино и свои разбегающиеся мысли. - Итак?.. - Короче, кое-кто сейчас очень прилежно изучает твои отчеты о тайных операциях флота наемников. Этим господам хотелось бы узнать, на что именно пошли определенные крупные суммы. Некоторые из твоих счетов по замене оборудования просто чудовищны - даже с моей точки зрения. А нашим противникам весьма желательно доказать существование систематических растрат. Осуждение тебя военным трибуналом за хищение казенных денег было бы сейчас чертовски некстати - и для твоего отца, и для всей центристской фракции. - Это зашло настолько далеко?.. - ахнул пораженный Майлз. - Пока нет. Я твердо намерен все замять. Но для этого мне нужны детали. Я не хочу действовать вслепую, как бывало уже не раз. Я еще не забыл, как из-за тебя провел месяц в моей собственной тюрьме... Неприятное воспоминание заставило Майлза нахмуриться. - На этот раз, - продолжал Иллиан, - они действуют через графа Форволка из Казначейства, а он до фанатизма предан императору и к тому же имеет его личную... э-э... поддержку. Под него не подкопаешься. Но боюсь, что достопочтенный граф поддается чужим влияниям. А поскольку он считает себя сторожевым псом, то, чем больше от него отбрыкиваются, тем упорнее он цепляется за свои подозрения. С Форволком следует обращаться предельно осторожно, независимо от того, прав он, или ошибается. - Ошибается?.. - выдохнул Майлз. До него наконец дошло, почему Иллиан пришел в госпиталь сегодня. Да, шефом и вправду руководит не беспокойство о раненом подчиненном. Но задавать свои вопросы сейчас, когда Майлз только очнулся после операции, слаб, накачан лекарствами, возможно, даже плохо соображает... - Почему бы вам не допросить меня с суперпентоталом, да и делу конец? - огрызнулся он. - Потому что я знаю о твоей аллергии к подобным препаратам, - невозмутимо ответил Иллиан. - Это очень прискорбно. - Тогда отчего бы не выкрутить мне руки? Задетый за живое начальник секретной службы помрачнел. - У меня была такая мысль. Но потом я решил поручить это хирургам. - Знаете, Саймон, вы иногда бываете настоящим подонком. - Знаю. - К Иллиану вернулось хладнокровие. Он ждал и наблюдал. - В этом месяце, пока не кончится свара из-за бюджета, у твоего отца не должно быть скандалов в правительстве. И обвинения в твой адрес надо придушить независимо от того, на чьей стороне правда. Все сказанное в этой комнате останется - должно остаться - между нами. Но я должен знать! - Вы что, предлагаете мне амнистию? Голос Майлза превратился в рычание, сердце бешено заколотилось. Иллиан был невозмутим. - Если понадобится. Майлз не мог сжать кулаки - он их даже не чувствовал, - но пальцы ног у него сжались. Он задыхался в мутных волнах ярости. Перед глазами все поплыло. - Ты... мерзкий... ублюдок! Ты смеешь называть меня вором... Майлз заметался в кровати, скидывая с себя больничные простыни. Медицинский монитор тревожно запищал. Тяжелые бесполезные руки болтались из стороны в сторону, как неживые. - Это я крал у Барраяра? Я крал у моих собственных мертвецов?.. Он сбросил ноги и мощным усилием пресса вскочил с кровати. На миг выпрямившись, он резко качнулся вперед и, тут же потеряв равновесие, чуть не грохнулся на пол. Иллиан успел вскочить и поймать его. - Какого черта, парень?! Что за шутки? Майлз и сам толком не знал. - Что вы делаете с моим пациентом? - крикнул, врываясь в палату, бледный военврач. - Он только что перенес серьезную операцию! Доктор был разозлен и испуган, а вбежавший следом за ним медбрат вообще находился на грани истерики. Он попытался остановить своего начальника и даже схватил его за руку, пролепетав: - Сэр, это шеф службы безопасности! - Я знаю, кто он. Но будь он хоть призраком императора Дорки, я не позволю ему заниматься здесь его... работой! - Врач воинственно уставился на Иллиана. - Ваши допросы, или что вы тут затеяли, можете проводить в своих застенках. Я не допущу подобного в госпитале. Этого пациента еще нельзя тревожить! У Иллиана вид был сначала недоумевающий, потом возмущенный. - Я не... Майлз прикинул, не следует ли ему артистично нажать на какие-нибудь нервные окончания и заорать благим матом, но сейчас, к сожалению, ему нечем было нажимать. - Внешность бывает так обманчива, - промурлыкал он на ухо Иллиану, повисая на его руках. Сжав зубы, он изобразил мученическую улыбку. Иллиан нахмурился, но очень бережно уложил молодого человека в кровать. - Все в порядке, - прохрипел Майлз врачу. - Все в порядке. Я просто... просто... - "Разволновался" не вполне характеризовало ощущения Майлза, ему казалось, что сейчас у него лопнет голова. - Ничего. Чувствовал он себя хуже некуда. Подумать только: его заподозрил Иллиан, который знает Майлза всю жизнь, который, казалось бы, полностью ему во всем доверяет... Майлз гордился этим доверием, гордился тем, что он, еще такой молодой офицер, выполняет самостоятельные задания... Похоже, на деле его служба была не государственной необходимостью, а просто удобным предлогом загнать подальше опасного и неуклюжего щенка-фора. Игрушечные солдатики... А теперь он еще и растратчик! Какое страшное пятно на его чести - и на его разуме. Можно подумать, что Майлз не знает, откуда берутся финансы империи и какой ценой они достаются. Черная ярость сменилась черным отчаянием. Неужели Иллиан - Иллиан! - действительно подумал, пусть даже на секунду... Да, он подумал. Он не пришел бы сюда, не расспрашивал бы его, если бы не был всерьез обеспокоен возможной справедливостью обвинений. К своему ужасу Майлз почувствовал, что тихо плачет. Будь прокляты эти лекарства! Иллиан смотрел на него с тревогой. - Майлз, так или иначе я должен объяснить твои затраты уже завтра. Пойми, это затраты моей организации. - Лучше я предстану перед трибуналом. Иллиан сжал губы. - Я приду позже. После того, как ты поспишь. Надеюсь, тогда ты сможешь рассуждать более трезво. Затем над Майлзом хлопотал врач, всадивший в него еще одно чертово лекарство. Молодой человек медленно повернулся лицом к стене - не спать, а вспоминать.

ГОРЫ СКОРБИ
Поднимаясь от озера к дому, Майлз услышал женский плач. Он не стал вытираться после купания, поскольку день обещал быть жарким, а прохладная вода, стекая с волос, приятно освежала голую спину и грудь. Менее приятным было то, что капала она и с рваных шортов Майлза, а стержни, защищавшие его ноги от поломок, легко натирали мокрую кожу. Хлюпая разношенными кроссовками, Майлз в ускоренным темпе преодолел еле заметную тропинку в кустарнике. Когда голоса стали различимы, он замедлил шаги. В женском голосе звучали горе и смертельная усталость. - Пожалуйста, лорд, ну, пожалуйста! Я только хочу справедливости... Охранник был раздражен и смущен. - Не лорд я. Ну же, встань, женщина. Возвращайся в деревню и обратись к окружному судье. - Говорю вам, я только что оттуда! - Майлз вышел из-за кустов и остановился, наблюдая любопытную сцену: женщина, стоявшая на коленях, так и не встала при его появлении. - Судья не вернется еще много-много недель. А я шла сюда четыре дня. У меня мало денег... - Покопавшись с кармане, она протянула охраннику сложенные лодочкой руки. - Здесь только марка и двадцать пенсов, но... Раздосадованный страж заметил Майлза и резко выпрямился, словно боясь, что будет заподозрен в готовности принять такую жалкую взятку. - Убирайся, женщина! - рявкнул он. Майлз вопросительно выгнул бровь и захромал к воротам. - Что тут происходит, капрал? - спокойно осведомился он. Капрал охраны принадлежал к Имперской службе безопасности и весьма рьяно относился к своим обязанностям. Таким душным утром ему было чертовски жарко в застегнутом до горла парадном мундире, но Майлзу казалось, что капрал, находясь на посту, скорее сварится, чем расстегнет хоть одну пуговицу на вороте. Выговор у охранника был не местный - наверняка парень из столицы, где бюрократы всех рангов издавна поднаторели в решении проблемы "пускать или не пускать". Женщина, напротив, была явно местная, из горного захолустья. Она была моложе, чем поначалу показалось Майлзу. Высокая, сероглазая, с покрасневшим от слез лицом и светлыми нечесаными волосами. Если ее отмыть, подкормить, прибавить уверенности в себе и жизнерадостности, она может оказаться почти хорошенькой. Правда, сейчас привлекательного в ней было мало, даже несмотря на потрясающую фигуру - стройная, но полногрудая... "Нет, - поправил себя Майлз, подходя к воротам: - Только временно полногрудая". Лиф домотканого платья женщины был в подтеках молока, хотя младенца поблизости не наблюдалось. Ноги у женщины были босые, ступни заскорузлые и потрескавшиеся. - Никаких проблем, - заверил Майлза охранник. - Убирайся, - прошипел он нарушительнице спокойствия. Та неловко перекатилась с колен на зад. - Я вызову сержанта! - охранник поглядывал на простолюдинку уже с опаской. - Ее сию минуту уберут. - Погодите-ка, - остановил его Майлз. Женщина смотрела на молодого человека снизу вверх и, судя по всему, не знала - радоваться или печалиться его появлению. По тому, что на нем надето, никак нельзя было догадаться об общественном статусе Майлза. Ну а все остальное было видно яснее некуда. Молодой человек вздернул подбородок и невесело улыбнулся. Слишком крупная голова, слишком короткая шея, утолщенная неровным позвоночником спина, кривые ноги, на которых сверкают хромом подпорки экзоскелета. Если бы горянка встала, его макушка едва достала бы ей до плеча. Майлз со скукой ждал, когда рука женщины сделает ритуальный жест, защищающий от сглаза и мутаций, но она только вздрогнула и сжалась. - Мне надо видеть милорда графа, - женщина обращалась к кому-то между Майлзом и охранником. - Это мое право. Мой отец погиб в армии. - Премьер-министр граф Форкосиган, - чопорно заявил капрал, - прибыл в свое загородное поместье на отдых. Если бы он собрался заняться делами, то уехал бы в Форбарр-Султан. При воспоминании о столице его глаза подернулись ностальгической грустью. Женщина воспользовалась паузой: - Ты всего лишь горожанин, а он мой граф. Я имею право. - Зачем тебе надо видеть графа Форкосигана? - терпеливо спросил Майлз. - Убийство, - воскликнула женщина. - Я хочу сообщить об убийстве. - Разве не полагается сначала сообщить об этом своему деревенскому старосте? - спросил Майлз, жестом успокаивая дернувшегося было охранника. - Я ему сказала. Но он ничего не желает слушать. - Ее голос сорвался от бессильной ярости. - Он говорит: сделанного не поправишь. И не хочет записывать мое обвинение, говорит, это чепуха. Только прибавит всем неприятностей, говорит. А мне все равно! Мне нужна справедливость! В этой части родовых владений графа Форкосигана был всего один сильно перегруженный судья, который появлялся в деревне Форкосиган-Сюрло лишь раз в месяц на выездных заседаниях. Какие-либо инциденты были здесь большой редкостью, поскольку территория вокруг загородного поместья премьер-министра кишела охранниками, особенно когда здесь находился сам граф, и преступники предпочитали нарушать спокойствие где-нибудь подальше. - Досмотрите ее и впустите, - приказал Майлз. - Под мою ответственность. Эта женщина имеет право апеллировать к графскому правосудию. Охранник принадлежал к элитному подразделению службы безопасности и был приучен видеть возможного убийцу даже в собственной тени. Понизив голос, он попытался спорить: - Сэр, если я позволю всем деревенским психам бродить по поместью, где им вздумается... - Я ее провожу. Столичный цербер беспомощно пожал плечами, но отдавать честь не стал: в конце концов Майлз был не в мундире. Капрал снял с пояса сканер и демонстративно подверг женщину досмотру - возможно, он даже приказал бы ей раздеться, если бы не присутствие Майлза. Наконец, доказав всему свету, какой он бдительный, сознательный и преданный, капрал приложил ладонь к замку ворот, ввел в компьютер все данные (включая снимок сетчатки глаз посетительницы) и картинно вытянулся в струнку. Майлз усмехнулся и, взяв оборванную женщину за локоть, повел ее через ворота и вверх по извилистой дорожке. Горянка постаралась сразу же освободиться от его руки, но от суеверного жеста все-таки снова удержалась - только смотрела на Майлза со странно жадным любопытством. Было время, когда такое откровенное разглядывание заставило бы Майлза заскрипеть зубами, но теперь он воспринимал его невозмутимо, даже с насмешкой. Они еще научатся. Они привыкнут. Ты служишь графу Форкосигану, человечек? - осторожно спросила женщина. Майлз на секунду задумался над ее вопросом, потом кивнул. В конце концов это соответствовало истине практически во всех смыслах, за исключением того, который имела в виду собеседница. Майлза так и подмывало сказать, что он - придворный шут, но он сдержался. Судя по виду женщины, у нее неприятности гораздо крупнее его собственных. Видимо, горянка была не слишком уверена в своих правах, хотя и упорствовала там, у ворот; но сейчас, по мере приближения к цели, ее все сильнее охватывала паника. - Как... как мне обратиться к графу? - выдавила наконец она. - Надо сделать книксен? Женщина осмотрела себя, словно впервые заметив, какая она потная, грязная и растрепанная. "Стань на колени и стукнись три раза лбом об пол, а потом говори - так всегда делают в Главном штабе". Вместо этого Майлз сказал: - Просто стой прямо и говори правду. Старайся говорить ясно. Граф все поймет. В конце концов, - у Майлза чуть изогнулись губы, - опыта ему не занимать. Женщина с трудом сглотнула. Сто лет тому назад нынешняя резиденция Форкосиганов была бараком охраны, неприметным строением вблизи огромного замка, воздвигнутого на холме над деревней Форкосиган-Сюрло. Теперь от замка остались выгоревшие развалины, а барак превратился в удобное низкое каменное здание, неоднократно модернизированное, окруженное старательно ухоженным парком. Цветущие вьюнки заплели фасад снизу доверху. Прежние амбразуры расширили до размера огромных окон, и теперь оттуда открывался прекрасный вид на озеро. Крыша щетинилась антеннами. Ниже по склону, за деревьями, пряталось новое помещение охраны, но амбразур в нем не было. Когда Майлз и его странная спутница подошли к дому, из парадной двери появился человек в коричнево-серебряной ливрее. Это был новый слуга. Как же его зовут?.. Пим, вот как. - Где милорд граф? - обратился к нему Майлз. - В верхнем павильоне, завтракают с миледи. Взглянув на поселянку, Пим застыл в позе вежливого вопроса. - Вот как... Ну, ладно, эта женщина шла четыре дня, чтобы подать жалобу окружному судье. Его нет, но зато граф здесь. Так что она решила обойтись без посредников и обратиться прямо к начальству. Отведи ее к графу, хорошо? - Во время завтрака? - спросил Пим. Майлз склонил голову набок и обратился к женщине: - Ты завтракала? Та отрицательно помотала головой. - Так я и думал. - Майлз вытянул руки с открытыми ладонями в знак того, что поручает ее заботам слуги. - Да, прямо сейчас. - Мой отец, он погиб на службе, - чуть слышно повторила женщина. - Это мое право. Похоже, этими словами она старалась убедить не столько других, сколько себя. Пим был хоть и не горцем, но все же человеком местным. - Пусть будет по-вашему, - вздохнул он и без долгих слов сделал женщине знак следовать за ним. С расширившимися от страха глазами горянка поплелась за слугой, то и дело оглядываясь на Майлза: - Человечек?.. - Просто стой прямо! - крикнул он ей. Проводив их взглядом до угла, Майлз ухмыльнулся и, перешагивая через две ступени, поспешил к парадному входу в резиденцию.

Побрившись и приняв холодный душ, Майлз оделся в своей комнате, окна которой выходили на озеро. Одевался он очень тщательно - не менее тщательно, чем два дня назад, собираясь на выпускной вечер академии и императорский парад. Чистое белье, кремовая рубашка с длинными рукавами, темно-зеленые брюки с лампасами. Зеленый мундир с высоким воротником, пошитый специально на его неловкую фигуру. На воротнике красовались ромбы младшего лейтенанта. Сняв ножной экзоскелет, Майлз натянул блестящие сапоги до колен и пижамой смахнул с них пыль. Пижама подвернулась под руку, потому что перед тем, как идти купаться, Майлз сбросил ее на пол. Выпрямившись, он осмотрел себя в зеркале. Темные полосы еще не отрасли после стрижки к церемонии выпуска. Бледное лицо с резкими чертами, мешков под глазами почти не видно, да и сами глаза почти не покраснели - увы, недостаточная выносливость к спиртному заставила Майлза прекратить празднование задолго до того, как оно могло бы серьезно отразиться на его внешности. В голове молодого человека еще звучали отголоски выпускной церемонии, и он радостно ухмыльнулся. Вот и он начал свою карьеру, крепко уцепился за первую перекладину самой высокой на Барраяре служебной лестницы - Имперской службы. Там не было поблажек даже для сыновей старейших форов - ты получаешь только то, что заслужил. Пусть посторонние сомневаются, но собратья-офицеры это знают точно. Наконец-то Майлз сможет показать всем сомневающимся, чего он стоит. Вперед и вверх, без оглядки на прошлое! Но сейчас еще предстояло бросить последний взгляд назад. Так же тщательно, как он только что одевался, Майлз собрал все необходимое. Белые матерчатые нашивки кадета академии. Каллиграфическая копия его нового офицерского патента, заказанная специально для этой цели. Копия зачетной ведомости за все три года академии со всеми похвальными отзывами и выговорами. В это утро нет смысла кривить душой. На первом этаже в шкафу Майлз нашел медную курильницу и треножник, бережно завернутые в ткань, и пластиковый пакет с сухой корой можжевельника. Так, теперь химические зажигательные палочки. Он выскользнул из дома через черный ход и пошел наверх по холму. Вскоре тропинка раздвоилась: правая шла к павильону на вершине холма, левая - вдоль склона к окруженной невысокой оградой площадке. Майлз толкнул калитку. - Доброе утро, сумасшедшие предки! - крикнул он, потом посерьезнел. Пройдя между могилами, Майлз нашел ту, которая была ему нужна, опустился на колени и установил треножник с курильницей. На надгробии было высечено только "Генерал граф Петер Форкосиган" - и даты. Если бы камнерезы попытались записать все его награды и подвиги, им пришлось бы перейти на микрошрифт. Майлз уложил в курильницу кору, выстраданные тяжким трудом бумаги, нашивки кадета и прядь своих темных волос, сбереженную после последней стрижки. Он поджег все это и, усевшись на пятки, стал смотреть на пламя. В течение долгих лет он сотни раз представлял себе эту минуту во множестве вариантов - начиная от торжественных речей до танца нагишом на могиле старика. Кончилось тем, что он выбрал традиционную церемонию, без всяких выкрутасов. Все между ними двоими, и никого постороннего. - Ну вот, дедушка, - провозгласил наконец Майлз, - вот мы и здесь. Теперь ты доволен? Позади остались суматоха выпускных церемоний, сумасшедшие усилия последних трех лет, нервотрепка и боль... Они вели к этой минуте - но могила молчала, не сказала ему: "Молодец. Теперь можешь успокоиться". Пепел не составил букв послания, в поднимающемся к небу дыме не возникли видения. Огонь очень быстро догорел. Наверное, слишком мало топлива. Окруженный солнечным светом и тишиной, Майлз встал и отряхнул колени. Так чего же он ждал? Аплодисментов? Почему он оказался здесь? Он осуществляет мечты мертвого старика... Кому вообще нужна эта Служба? Деду? Ему самому? Чахлому императору Грегору? Да какая разница? - Ну, старик, - прошептал Майлз, а потом вдруг крикнул: - Ты, наконец, доволен? Над кладбищем разнеслось эхо. За спиной у него кто-то откашлялся. Майлз подпрыгнул, как ошпаренный, и обернулся. Сердце у него бешено колотилось. - Э-э... милорд? - осторожно проговорил Пим. - Извините, я не хотел мешать... Но граф, ваш отец, просят вас прийти в верхний павильон. Лицо слуги оставалось совершенно невозмутимым. Майлз сглотнул, выжидая, когда поблекнет яркая краска, залившая его щеки. - Хорошо. - Он пожал плечами. - Огонь почти догорел. Я попозже все приберу. Не... разрешай никому к этому прикасаться. Он прошествовал мимо Пима и не стал оборачиваться.
Павильон был легкой постройкой из старого серебристого дерева, открытой со всех четырех сторон. С запада тянул ветерок, и Майлз подумал, что после полудня можно будет покататься на яхте. Осталось только десять дней драгоценного отпуска, а ему так много всего хотелось - в том числе съездить в Форбарр-Султан с кузеном Айвеном, чтобы выбрать новый легкий флайер. А потом он получит свое первое назначение. Он с трудом справился с искушением попросить отца сделать так, чтобы это обязательно было направлением на корабль. Конечно, Майлз с благодарностью примет любое назначение, какое пошлет ему судьба - таковы правила игры, и он постарается выиграть с любыми доставшимися ему картами. В павильоне было сумрачно и прохладно. Здесь стояли удобные старые кресла и столы, на одном из которых виднелись остатки обильного завтрака. Майлз заприметил два одиноких пончика на полном крошек подносе и уже мысленно предназначил их для собственного употребления. Мать как раз допивала последнюю чашку чая. Она улыбнулась сыну через стол. Отец, одетый в рубашку с открытым воротом и шорты, уже позавтракал и перебрался в потрепанное кресло. Эйрел Форкосиган был коренастым седовласым мужчиной с тяжелым подбородком, густыми бровями и шрамом на нижней челюсти. Такое лицо очень удобно для недоброго шаржа - Майлз повидал немало таких карикатур в печати оппозиции и в памфлетах противников Барраяра. Достаточно было изменить только одну деталь - сделать тусклыми эти яркие проницательные глаза - и получалась типичная пародия на военного диктатора. "Как сильно не дает ему покоя дед? - гадал Майлз. - Внешне почти ничего не заметно. Но, в конце концов, это и не должно быть заметно. Адмирал Эйрел Форкосиган, непревзойденный стратег космического боя, покоритель Комарры, герой Эскобара, в течение шестнадцати лет был регентом империи и верховным властителем Барраяра, хотя и не носил императорского титула. А потом нарушил все предсказания и снискал себе неувядаемую славу, добровольно передав власть достигшему совершеннолетия императору Грегору. Так что жизнь адмирала Эйрела затмевала даже достижения генерала Петера..." И с чем теперь остался младший лейтенант Майлз? С двумя двойками и джокером. Надо или сдаваться, или блефовать по-черному... Горянка сидела на низенькой скамеечке, держа в руке недоеденный пончик. Утратив дар речи, она уставилась на Майлза во всем его великолепии. Когда молодой человек поймал ее взгляд, губы женщины сжались, а глаза вспыхнули. Выражение ее лица показалось ему каким-то странным. Что это - гнев, радость, смущение, ликование или какая-то непонятная смесь всех этих чувств? "За кого ты меня приняла, женщина?" Поскольку Майлз был в мундире, он встал перед отцом навытяжку. - Сэр? Граф Форкосиган обратился к женщине: - Это мой сын. Если я пошлю его в качестве моего Голоса, тебя это удовлетворит? - Ох, - выдохнула она, и тут же расплылась в непонятной яростной улыбке. - О, да, милорд! - Прекрасно! Пусть будет так! "Что будет?" - встревоженно подумал Майлз. Граф с довольным видом откинулся в кресле, но сощуренные глаза говорили, что он не на шутку рассержен. Однако гнев его направлен не против этой женщины (они явно в чем-то согласны) и - Майлз быстро проверил себя - не на собственного отпрыска. Молодой человек негромко кашлянул, склонил голову набок и вопросительно улыбнулся. Граф сдвинул кончики пальцев и, наконец, обратился к сыну: - Очень интересное дело. Теперь я понимаю, почему ты послал ее сюда. - О, да, - дипломатично произнес Майлз. На что это он напоролся? Он просто помог ей пройти мимо охранника, это был порыв донкихотства - и еще наивное желание подразнить отца за завтраком... Брови графа Форкосигана поползли вверх. - Ты не знал? - Она говорила об убийстве и о равнодушии местных властей. Я решил, что ты направишь ее к судье... Граф еще глубже вжался в кресло и задумчиво потер шрам на подбородке. - Это дело об убийстве ребенка. У Майлза все внутри похолодело. "Я не хочу с этим связываться! Ну, теперь понятно, почему у нее при таких грудях не было младенца". - О таких случаях властям почти никогда не сообщают. Мы уже больше двадцати лет воюем против старых обычаев, - продолжал граф. - Пропаганда, просвещение... В городах прогресс немалый. - В городах, - вполголоса произнесла графиня, - у людей есть альтернативные выходы. - Да. Но в захолустье - почти ничего не изменилась. Мы знаем, что происходит, но без доклада, без жалобы... А семья обычно защищает своих... Уцепиться не за что. - А какая, - Майлз снова откашлялся и кивнул женщине, - была мутация у твоего ребенка? - Кошачий рот. - Женщина ткнула себе в губу. - Сосала она плохо - захлебывалась и плакала, но молока ей хватало, хватало! - Заячья губа, - графиня Форкосиган, родившаяся на Колонии Бета, перевела барраярское название на общепринятый галактический язык. - И, похоже, несращение неба. Харра, это даже не мутация. Это даже на Старой Земле встречалось. Э-э... Нормальный врожденный дефект, если можно так выразиться. Это не наказание за то, что твои барраярские предки прошли через Огонь. Простой операции было бы достаточно... Графиня замолчала. На лице горянки отразилась душевная мука. - Я слышала, - сказал она. - Милорд построил в Хассадаре больницу. Я собиралась отнести девочку туда, когда немного окрепну, хотя денег у меня не было. Ручки и ножки у нее были здоровенькие, все это видели... - Голос у женщины сорвался. - Но Лэм успел ее убить. Майлз прикинул: неделя ходьбы из Дендарийских гор к долинному городу Хассадару. Понятно, что сразу после родов такой переход был ей не по силам. А флайеру всего час лета... - Итак, мы получили заявление об убийстве, - сказал граф Форкосиган, - и нам предстоит разобрать дело. Это дает законный повод обратиться с посланием к самым отдаленным уголкам наших владений. Ты, Майлз, будешь моим Голосом, который прозвучит там, где не звучал еще никогда. Ты осуществишь графское правосудие - и не тайком. Пора покончить с обычаями, выставляющими нас дикарями в глазах всей галактики. Майлз с трудом сглотнул. - А разве местный судья не больше подходит... Граф чуть улыбнулся: - Для этого дела лучше тебя никого не найдешь. Посланник и послание в одном лице! Как бы Майлзу сейчас хотелось оказаться не здесь - где угодно, но не здесь! Уж лучше снова обливаться кровавым потом на выпускных экзаменах. Он с трудом подавил непристойный вопль: "Мой отпуск!" Но теперь отнекиваться поздно... Майлз почесал затылок: - Кто... э-э... кто же убил твою девочку? "Кого это я должен схватить и поставить к стенке?" - Мой муж, - без всякого выражения проговорила женщина, уставившись на отполированные серебристые доски пола. "Так я и знал, что история получится некрасивая..." - Она все плакала и плакала, - монотонно говорила женщина, - и никак не засыпала, ведь сосала-то она плохо... А он заорал, дескать, заставь ее замолчать... - И тогда? - подсказал Майлз, которого уже начинало тошнить. - Он обругал меня и пошел спать к своей матери. Он сказал, по крайней мере там работник может поспать. Я-то ведь тоже не спала... Похоже, парень что надо. Майлз представил себе огромного полудикого горца, привыкшего помыкать женой... Но в развязке явно чего-то недоставало. Граф тоже это заметил. Он слушал внимательно, как на совещании в генштабе: тело расслаблено, веки опущены, так что можно подумать, будто он задремал. Однако такое предположение было бы серьезной ошибкой. - Ты сама все видела? - спросил он обманчиво мягким тоном, заставившим Майлза насторожиться. - Ты действительно видела, как он ее убил? - Утром я нашла ее мертвой, милорд. - Ты вошла в спальню... - подсказал граф Форкосиган. - У нас только одна комната. - Женщина посмотрела на него так, словно впервые усомнилась в графском всеведении. - Она заснула, заснула наконец. Я пошла набрать немного блестяники, вверх по лощине. А когда вернулась... Мне надо было взять ее с собой, но я так радовалась, что она наконец-то заснула, я не хотела ее будить... - Из крепко зажмуренных глаз женщины потекли слезы. - Я не стала ее будить, когда вернулась. Я решила поесть и отдохнуть, но у меня набралось молоко, - она прикоснулась к груди, - и я пошла к колыбели... - И что, на девочке не было никаких отметин? Горло не перерезано? - спросил граф. Так обычно совершались убийства младенцев в захолустье - быстро и надежно, не то, что, например, переохлаждение. Женщина покачала головой. - По-моему, ее задушили подушкой, милорд. Жестоко, это было так жестоко! А наш староста говорит, что я сама ее заспала. И не захотел принять мою жалобу на Лэма. Не заспала я ее, не заспала! У нее была собственная колыбелька. Лэм смастерил ее, когда моя дочка еще была у меня в животе... Женщина была близка к истерике. Граф обменялся взглядом с женой и чуть наклонил голову. Графиня Форкосиган легко встала. - Харра, давай спустимся вниз. Тебе надо умыться и отдохнуть, а потом Майлз отвезет тебя домой. Горянка была совершенно ошарашена: - Но не в ваших же покоях, миледи! - Извини, другого помещения у меня здесь нет. Если не считать казармы. Охранники - хорошие парни, но они будут тебя стесняться... С этими словами графиня увела ее. - Ясно, - сказал граф Форкосиган, как только женщины отошли достаточно далеко и уже не слышали его слов, - что тебе сначала надо будет проверить медицинские факты, и уже только потом... орудовать. И я надеюсь, ты обратил внимание на небольшую проблему с установлением личности преступника. Этот прецедент может оказаться идеальным для публичного правосудия, но только в том случае, если все совершенно ясно. Хватит действовать втихомолку. - Я не могу делать медицинских заключений, - поспешно напомнил Майлз. Может, еще удастся отговориться... - Конечно. Ты возьмешь с собой доктора Ди. Лейтенант Ди был помощником личного врача премьер-министра, и Майлз был с ним немного знаком. Этот честолюбивый молодой медик постоянно находился в состоянии глубочайшей досады, поскольку его начальник не позволял ему прикасаться к столь важному пациенту... "О, Ди будет в восторге от такого задания", - мрачно решил Майлз. - Он может прихватить и оборудование для лечения переломов, - добавил граф, немного оживившись. - На всякий случай. - Какая предусмотрительность! - отозвался Майлз, трагически закатывая глаза. - Послушай, э-э... А вдруг все подтвердится и мы прищучим этого парня. Я что, должен лично... - Один из наших слуг будет твоим телохранителем. И, если потребуется, выполнит работу палача. Что ж, подумал Майлз, и на том спасибо. - А мы не можем дождаться судьи? - Любое решение, которое принимает судья, принимается от моего имени. Когда-нибудь оно будет приниматься от твоего имени. Пора тебе узнать, как это происходит на практике. И хотя исторически форы появились как каста военных, обязанности лорда-фора никогда не ограничивались только военной службой. Выхода нет. Проклятье, проклятье! Майлз вздохнул. - Ладно. Хорошо... На флайере мы доберемся туда часа за два. Вероятно, придется еще поискать эту дыру... Свалимся на них с неба, соберем народ и учиним суд и расправу... Домой вернемся к ночи. "Поскорее бы покончить с этим". Граф опять прищурился. - Нет, - медленно проговорил он, - не на флайере. - Но в горах наземная машина не пройдет! - запротестовал Майлз. - Там нет дорог, только тропы. Не думаю, что наша прогулка пешком укрепит уважение горцев к закону и власти. Отец взглянул на свежайшую офицерскую форму Майлза и чуть улыбнулся: - Ну, пока у тебя неплохо получались марш-броски. - Но представь себе, как я буду выглядеть после трех-четырех дней в полевых условиях? Ты не видел нас после маршей. И не нюхал. - Я тоже через это прошел, - сухо ответил адмирал. - Но ты совершенно прав. Не пешком. У меня есть идея получше.

"Мой собственный кавалерийский эскадрон, - с иронией подумал Майлз, - точь-в-точь, как у деда". Вообще-то он был уверен, что у старика нашлось бы немало язвительных замечаний относительно всадников, следовавших за Майлзом по лесной дороге - дед высказал бы их после того, как отсмеялся при виде их посадки. Со смертью старика конюшни Форкосиганов захирели: лошади для поло проданы, немногих породистых (и норовистых) скакунов пустили пастись на свободе. Несколько верховых лошадей сохранили за уверенный шаг и добрый нрав, чтобы при желании ими могли воспользоваться редкие гости. За лошадьми ухаживали девчонки из деревни. Майлз подобрал поводья, напряг ногу, и Толстый Дурачок, выполнив аккуратный полуповорот, сделал два шага назад. Даже самый несведущий горожанин не принял бы этого приземистого чалого конька за горячего скакуна, но Майлз обожал его - за темные влажные глаза, широкий бархатистый нос, флегматичный нрав, который не тревожили ни бурные потоки, ни сигналы флайеров, но больше всего - за дивное послушание. Просто побыв с ним рядом, человек становился спокойнее - он снимал все отрицательные эмоции, как мурлыкающая кошка. Майлз потрепал Толстого Дурачка по холке. - Если кто-нибудь спросит, - пробормотал он, - я скажу, что тебя зовут Верховный Вождь. Толстый Дурачок повел мохнатым ухом и шумно вздохнул. К странной процессии, которую сейчас возглавлял Майлз, немалое отношение имел его дед. Великий генерал всю свою юность партизанил в этих горах. Здесь он остановил цетагандийских завоевателей, а позднее заставил их ретироваться. Правда, контрабандные самонаводящиеся зенитные установки, ценой страшных жертв доставленные на планету, способствовали этой победе гораздо больше, чем кавалерия. Дед признавался, что кавалерийские лошади спасли его армию во время самой жестокой военной зимы главным образом благодаря тому, что их можно было есть. Но дух романтики сделал лошадь символом героических походов Петера Форкосигана. Впрочем, Майлз считал, что отец излишне оптимистичен, полагая, будто слава старика может защитить семью от любых невзгод. Тайники и лагеря партизан давно превратились в заросшие лесом холмы. Да, черт подери, именно лесом, а не бурьяном или там кустарником. А люди, которые воевали под командой деда, давно легли в землю. Что здесь делать Майлзу? Его судьба - космические корабли, скачки к далеким мирам сквозь п-в-туннели... Размышления юноши прервала лошадь доктора Ди: ей не понравилась лежавшая поперек тропы ветка, и она, захрапев, резко остановилась. Доктор Ди с жалобным возгласом свалился на землю. - Не бросайте поводья! - крикнул Майлз, заставив Толстого Дурачка попятиться. Ди уже неплохо научился падать: на этот раз он приземлился почти на ноги. Доктор попробовал ухватиться за болтающиеся поводья, но соловая кобылка отпрянула в сторону. Почуяв свободу, она помчалась по тропе, лихо распустив хвост, что на лошадином языке означало: "Не поймаешь, не поймаешь!" Разозлившийся и покрасневший доктор Ди с проклятьями кинулся за ней. Соловая тут же пустилась рысью. - Нет-нет, не бегите! - крикнул Майлз. - Как же, к дьяволу, я ее поймаю, если не побегу за ней? - огрызнулся Ди. - На этом чертовом животном осталась моя аптечка! - А как, по-вашему, вы ее поймаете, если будете за ней гоняться? - спросил Майлз. - Она гораздо быстрее вас. Тем временем Пим, замыкавший их маленький отряд, развернул свою лошадь поперек тропы и загородил путь беглянке. Но та разгадала его маневр и свернула в сторону. - Не суетись, Харра, - посоветовал Майлз, заметив беспокойство своей спутницы, и Харра Журик покорно ссутулилась на лошади, не мешая той идти, как хочет. Она полагалась на равновесие и не пыталась пользоваться поводьями, в отличие от невезучего Ди. Замыкавший цепочку Пим держался в седле вполне уверенно, хотя и без удовольствия. Майлз пустил Толстого Дурачка шагом вслед за сбежавшей кобылкой. "Я совсем не собираюсь тебя ловить. Мы просто наслаждаемся пейзажем. Вот так, а теперь остановимся перекусить". Соловая, отбежав, принялась пощипывать травку, но продолжала косить глазом на приближающегося Майлза. Остановившись достаточно далеко, чтобы не возбудить ее опасений, Майлз спешился и, не обращая внимания на беглянку, начал демонстративно шарить по карманам. Толстый Дурачок нетерпеливо подтолкнул хозяина мордой, и тот, ласково приговаривая, дал ему кусок сахара. Кобылка заинтересованно подняла уши. Толстый Дурачок причмокнул и снова подтолкнул Майлза, прося добавки. Кобылка подошла и зафыркала, требуя своей доли. Она сняла губами кусок сахара с ладони Майлза, а молодой человек тем временем тихо взял поводья. - Ну вот, доктор Ди, получайте вашу лошадь. И никакой беготни. - Нечестно, - пропыхтел Ди, рысцой подбегая к Майлзу. - У вас в кармане был сахар. - Конечно, у меня в кармане был сахар. Это называется предусмотрительностью и планированием. Секрет обращения с лошадьми: не пытайтесь быть быстрее лошади или сильнее ее. Этим вы противопоставляете свои слабости ее сильным сторонам. Весь фокус в том, чтобы быть умнее лошади. Тогда мы противопоставляем ее слабости нашу сильную сторону. Не так ли? Ди принял поводья и подозрительно оглядел свою животину. - Она надо мной смеется. - Это называется ржать, а не смеяться, - ухмыльнулся Майлз. Он похлопал Толстого Дурачка по крупу, и тот послушно опустился на одно колено. Майлз легко вдел ногу в стремя. - А моя это делает? - спросил доктор Ди, зачарованно наблюдая за ним. - К сожалению, нет. Ди сердито нахмурился. - Это животное - настоящий дебил. Уж лучше я его поведу. Толстый Дурачок встал, а Майлз с трудом удержался от едкого замечания в духе деда: "Будьте умнее лошади, Ди". Хотя доктор на время расследования был официально подчинен Майлзу, космоврач лейтенант Ди был чином выше младшего лейтенанта Форкосигана. Чтобы командовать тем, кто старше тебя и по возрасту, и по воинскому званию, требуется определенный такт. Дорога стала чуть шире - здесь по ней вывозили лес, - и Майлз поехал рядом с Харрой Журик. Ее вчерашняя решимость, казалось, по мере приближения к дому, убывала. Или, может быть, бедняжка просто вымоталась: утром она почти все время молчала, а после полудня вообще, как язык проглотила. Если эта женщина утянет его за тридевять земель, а потом скиснет... - Где именно служил твой отец, Харра? - попытался разговорить горянку Майлз. Женщина принялась расчесывать пальцами волосы, но ее жест свидетельствовал, скорее, о волнении, чем о желании покрасоваться. Сквозь эти спутанные пряди соломенного цвета Харра смотрела на него, как пугливый зверек из-за живой изгороди. - В ополчении, милорд. Я его совсем не помню, он погиб, когда я была еще маленькая. - В бою? Харра кивнула: - В столице, в беспорядках во время восстания самозванца Фордариана. Майлз не стал спрашивать, на чьей стороне воевал ее отец: у большинства рядовых выбора не было, а императорская амнистия касалась не только тех, кто уцелел, но и погибших. - А у тебя есть братья или сестры? - Нет, милорд. Остались только мы с матерью. Напряжение чуть отпустило Майлза. Если его приговор действительно приведет к казни, то один неверный шаг может вызвать кровную вражду между семьями. Отец наверняка не хотел бы, чтобы правосудие привело к такому результату. Значит, чем меньше заинтересованных лиц, тем лучше. - А в семье твоего мужа? - У него семеро - четыре брата и три сестры. - Гм. Майлз на мгновение представил целую ораву огромных разгневанных горцев. Он невольно оглянулся на Пима: для выполнения задания явно не хватает сил. Майлз уже говорил об этом отцу, когда они вчера вечером планировали экспедицию. - Тебя поддержит деревенский староста и его помощники, - сказал граф. - Так же, как они помогают судье, когда тот приезжает на выездное заседание. - А если они не захотят мне помогать? - тревожно спросил Майлз. - Офицер, собирающийся командовать войсками императора, - сверкнул глазами граф Форкосиган, - должен сообразить, как добиться поддержки от сельского старосты. Иначе говоря, премьер-министр решил, что это предприятие будет хорошим испытанием для сына, и отказывался подсказывать ему возможные варианты выхода из идиотского положения. "Спасибо, папочка". - А у вас нет братьев и сестер, милорд? - спросила Харра, и Майлз сразу же вернулся в настоящее. - Нет. Но ведь это наверняка известно всем даже в вашем захолустье. - О вас много чего говорят, - пожала плечами Харра. Майлз закусил вопрос зубами, как ломтик лимона. Он не спросит, не спросит... Нет, ничего не поделаешь. - А что, например? - процедил он. - Все знают, что сын графа - мутант. - Во взгляде женщины мелькнул вызов. - Некоторые говорят, что это из-за инопланетянки, на которой граф женился, а еще, мол, - от радиации во время боев, или из-за... того, что в юности он развратничал с другими офицерами... Последняя версия была для Майлза полной неожиданностью. - ...но большинство думает, что его отравили враги. - Я рад, что большинство не ошибается. На отца устроили покушение с помощью газообразного солтоксина, как раз, когда мать была мною беременна. Но это не... "Не мутация, - пошла по знакомой дорожке его мысль. - Сколько раз я уже это объяснял? Это дефект развития, а не генетическое уродство, я не мутант, не..." Но какое значение имеет эта биохимическая тонкость для невежественной женщины, только что потерявшей ребенка? Для нее он все равно мутант. - Это не важно, - закончил Майлз. Харра искоса посмотрела на него. - А еще люди говорят, что вы родились без ног и живете в особняке Форкосиганов в летающем кресле. А некоторые даже утверждают, что вы родились без костей... - И, надо полагать, меня держат в стеклянной банке в подвале, - пробормотал юноша. - Но Кейрел рассказывал, как видел вас с дедом на Хассадарской ярмарке, и что вы просто больной и недоросток. И еще говорили, будто отец устроил вас на Службу, а другие спорили, что вы улетели на планету матери и там ваш мозг превратили в компьютер, а тело кормят через трубочки, погрузив в жидкость. - Я так и знал, что где-нибудь да появится банка с жидкостью, - поморщился Майлз. "А еще ты знал, что пожалеешь о своем вопросе - и все-таки его задал". Ему вдруг показалось, что Харра намеренно дразнит его. Да как она посмела!.. Но веселья на лице женщины было не заметно, только напряженное снимание. Она рискнула очень, очень многим, придя к своему сюзерену с известием об убийстве - вопреки воле семьи и местных властей, вопреки обычаям. И кого же граф дал ей в качестве защиты и поддержки против гнева всех ее близких? Калеку, выродка! Справится ли он? Конечно, Харра сомневается и тревожится. Вдруг он все испортит, сдастся и убежит, оставив ее одну расхлебывать бурю ярости и мщения? Майлз уже жалел, что не оставил ее плакать у ворот. Лес - плод многолетних усилий терраформистов - вдруг кончился, уступив место заросшей бурым кустарником долине - исконно барраярскому пейзажу. Посреди долины вилась какая-то непонятная зелено-розовая лента; когда они подъехали ближе, Майлз с изумлением понял, что это - дикие розы. Настоящие земные розы. Тропа нырнула в их благоуханные заросли и исчезла. Теперь Майлз и Пим по очереди прорубали дорогу своими армейскими ножами. Ветви у роз были мощными, утыканными толстыми шипами; они с успехом наносили людям упругие ответные удары. Толстый Дурачок помогал, как мог, срывая зубами цветы и радостно их жуя. Майлз не знал, опасно ли это: то, что растение не барраярское, еще не значит, что лошадь им не отравится. Отсасывая кровь из уколотого пальца, он размышлял о трудной экологической истории Барраяра. Пятьдесят тысяч первопроходцев должны были стать только передовым отрядом колонизации планеты. Но внезапная гравитационная аномалия перекрыла пространственно-временной туннель, связь с Землей прервалась, а вместе с ней пошла прахом и тщательно спланированная программа освоения новой планеты. Привезенные с Земли растения и животные вышли из-под контроля и одичали; люди тоже сосредоточились на проблемах выживания. Биологи до сих пор горюют из-за массового исчезновения местных видов, эрозий, засух и наводнений, но на самом деле, решил Майлз, в течение многовекового Периода Изоляции виды обоих миров достигли равновесия. Если живая тварь плодится и покрывает землю, то какая разница, откуда она взялась? "Мы все появились здесь случайно. Как розы."

Этой ночью путники разбили лагерь на вершине холма. Наутро они добрались до подножия настоящих гор и вышли за пределы тех мест, которые Майлз знал с детства. Теперь он часто сверял указания Харры со своей картой, сделанной по орбитальным съемкам. На закате второго дня они были уже всего в нескольких часах пути от цели. Харра уверяла, что сможет привесит их туда до наступления темноты, но Майлзу не хотелось приезжать ночью в незнакомую деревню, где их встретят без всякой радости. На рассвете он искупался в ручье и оделся в только что распакованную форму офицера императорской армии. На Пиме была коричневая с серебром ливрея Форкосиганов; на раскладном алюминиевом древке, упертом в стремя, он держал графский штандарт. Ди остался в своем черном полевом комбинезоне, но вид при этом у доктора все равно был смущенный. "Разряжены мы убийственно", - невесело подумал Майлз. Если во всем этом маскараде и был какой-то глубинный смысл, то Майлз его не улавливал. Утро еще не кончилось, когда отряд остановил лошадей перед маленьким домиком на краю рощи сахарных кленов. Деревья, посаженные неизвестно когда, с годами взбирались все выше по склону, забрасывая вперед свои легкие семена. Горный воздух был прохладен и свеж. В зарослях сорняков копались куры; забитая тиной деревянная труба роняла капли воды в корыто. Харра соскользнула с лошади, разгладила юбку и поднялась на крыльцо. - Кейрел? - позвала она. Застыв в седле, Майлз с непреклонно-решительным видом дожидался первой встречи. Никогда не следует терять психологическое преимущество. - Харра? Это ты? - откликнулся мужской голос. Распахнув дверь, староста выбежал из дома. - Где ты была, девочка? Мы тебя искали, думали, ты сломала себе шею где-нибудь в зарослях!.. - Тут он умолк, заметив трех неизвестных всадников. - Ты отказался признать мое обвинение, Кейрел, - поспешно проговорила Харра. Она нервно теребила свою юбку. - И я пошла к судье в Форкосиган-Сюрло, чтобы пожаловаться ему. - Ах, девочка, - горестно вздохнул Кейрел, - как это глупо, как глупо... Он покачал головой и тревожно посмотрел на приезжих. Это был лысеющий человек лет шестидесяти, загорелый, обветренный и грузный. Левая рука его заканчивалась культей - еще один ветеран. - Староста Зерг Кейрел? - сурово заговорил Майлз. - Я - Голос графа Форкосигана. Мне поручено расследовать преступление, о котором заявила Харра Журик перед графским судом: убийство ее дочери, младенца Райны. Как староста Лесной Долины, вы должны мне содействовать и помогать вершить графское правосудие. Произнеся эту сакраментальную формулу, Майлз умолк, ожидая ответа. Толстый Дурачок фыркнул. Шитый серебром по коричневому фону штандарт негромко хлопал на ветру. - Окружного судьи на месте не было, - вставила Харра, - но граф был. Побледневший Кейрел пристально смотрел на Майлза. Наконец взяв себя в руки, он постарался встать навытяжку и отвесил неловкий поклон. - Кто... кто вы, сэр? - Лорд Майлз Форкосиган. Кейрел зашевелил губами. Майлз не умел читать по губам, но был совершенно уверен, что староста в отчаянии беззвучно выругался. - А это мой слуга сержант Пим и медицинский эксперт, лейтенант Имперской Службы Ди. - Вы сын милорда графа? - Тот самый, единственный. Майлзу уже надоела эта игра. Наверное, для первого впечатления достаточно. Он соскользнул с Дурачка и легко приземлился на носки. Кейрел изумленно смотрел на него сверху вниз. "Да, вот такой я низенький. Но подожди, милашка, увидишь, как я танцую!" Перекинув поводья через руку, Майлз шагнул прямо к корыту. - Нам можно напоить здесь лошадей? - Э-э... это для людей, милорд, - спохватился Кейрел. - Подождите, я принесу ведро. Подтянув обвисшие брюки, он поспешно потрусил задом. Наступила минута тишины, потом донесся голос старосты: - Где у вас козье ведро, Зед? Ему ответил другой голос, высокий и молодой: - За поленницей, па. Послышалось невнятное бормотание, и Кейрел притрусил обратно с помятым алюминиевым ведром, которое поставил у корыта. Он выбил затычку, и искристая струя чистой воды зазвенела о ведро. Толстый Дурачок шевельнул ушами и потерся тяжелой головой о Майлза, оставив на мундире рыжие с белым шерстинки и чуть не сбив хозяина с ног. Кейрел поднял глаза и улыбнулся лошади, но улыбка пропала, едва он перевел взгляд на ее хозяина. Пока Толстый Дурачок шумно пил, Майлз успел мельком заметить обладателя второго голоса - мальчишку лет двенадцати, улепетывавшего в кленовую рощу. Майлз оставил Пима расседлывать и кормить животных, а сам прошел за Кейрелом в дом. Харра ни на шаг не отходила от Майлза, и доктор Ди со своим врачебным чемоданчиком тоже потащился за ним. Сапоги Майлза угрожающе протопали по дощатому полу. - Жена вернется к вечеру, - сообщил староста, бесцельно бродя по комнате. Майлз и Ди устроились на скамье, а Харра села на пол у выложенного булыжниками очага и обхватила руками колени. - Я... я заварю чай, милорд. И Кейрел бросился из дома наполнить чайник прежде, чем Майлз успел произнести: "Нет, спасибо!". Ладно, пусть успокоит нервы повседневными делами. Может, тогда удастся определить, насколько его смущение связано с присутствием высокопоставленных незнакомцев, а насколько - с чувством вины. К тому времени, когда староста поставил полный чайник на уголья, он уже заметно лучше владел собой, поэтому Майлз решил приступить к делу. - Я бы предпочел начать расследование немедленно. Полагаю, оно займет немного времени. - Оно могло бы и вообще не начинаться, милорд. Младенец умер естественной смертью. На девочке не было никаких отметин. Она была слабенькая, у нее был кошачий рот и Бог весть какие еще хвори. Она умерла во сне, по какой-нибудь случайности. - Просто удивительно, - сухо заметил Майлз, - как часто подобные случайности происходят в этих краях. Мой отец, граф, тоже это отметил. - Да-да, очень часто. И не стоило утруждать вас из-за такой безделицы. - Кейрел с досадой посмотрел на Харру, но женщина сидела молча и никак не реагировала на происходящее. - Для меня это не составило труда, - невозмутимо ответил Майлз. - Право, милорд, - понизил голос Кейрел, - по-моему, ребенка могли заспать. Неудивительно, если в своем горе Харра не хочет в этом признаться. Лэм Журик - хороший парень, хороший работник. На самом деле Харра никого не винит, просто ее рассудок на время помутился из-за несчастья. Глаза Харры, поблескивавшие из-под копны светлых волос, стали ядовито-холодными. - Да-да, я понимаю, - сочувственно произнес Майлз, и староста немного приободрился. - Все еще будет в порядке, пускай только она потерпит, переживет свое горе. Пусть поговорит с беднягой Лэмом. Я уверен, что он не убивал младенца. Не надо ей сгоряча делать то, о чем потом пожалеешь. - Понимаю, - Майлз позволил своему голосу стать ледяным, - почему Харра Журик сочла необходимым идти четыре дня, чтобы ее выслушали. Вы, похоже, удовлетворяетесь домыслами, староста Кейрел. А я приехал за фактами. Графское правосудие зиждется не на догадках, и у нас нынче не Период Изоляции. Даже в этом захолустье. Расследование начнется сейчас же. Мы не будем делать поспешных выводов, пока не собраны улики. Подтверждение вины или невиновности Лэма Журика прозвучит из его собственных уст под действием суперпентотала, который введет ему доктор Ди в присутствии двух свидетелей - я имею в виду вас и одного из жителей деревни по вашему выбору. Просто, быстро и чисто. "И, может быть, тогда я еще до заката смогу уехать из этой забытой Богом дыры". - Я требую, чтобы вы, староста, сейчас же отправились и привели Лэма Журика для допроса. Сержант Пим вам поможет. Кейрел помедлил, наливая кипяток в большой коричневый заварочный чайник, и только после этого заговорил: - Я-то повидал мир, милорд. Как-никак, двадцать лет был на Службе. Но большинство здешнего люда никогда не уезжали из Лесной Долины. Сыворотка истины для них все равно, что колдовство. Они могут решить, что полученное таким путем признание - неправда. - Тогда вы с вашим помощником скажете им, что они ошибаются. У нас сейчас не старое доброе время, когда признаний добивались пытками. Кроме того, если Лэм Журик невиновен, он оправдается, не так ли? Кейрел неохотно отправился в соседнюю комнату и вышел оттуда, натягивая на себя выцветший мундир с капральскими нашивками. Пуговицы на животе у него уже не застегивались. Видимо, Кейрел хранил его для таких вот официальных случаев. На Барраяре люди отдают честь мундиру, а не тому, кто в нем - следовательно, и возможное недовольство тоже падет на должность, а не на человека, волею судьбы занимающего ее. Майлз оценил этот нюанс. Кейрел приостановился у двери и оглянулся на Харру, которая сидела у очага, погрузившись в молчание и чуть покачиваясь. - Милорд, я уже шестнадцать лет староста в Лесной Долине. За все это время никому не пришлось обращаться в суд - ни при споре о правах на воду, ни из-за краж скота, ни даже тогда, когда Нева обвинил Ворса в древесном пиратстве, то есть, я хочу сказать, в сборе кленового сока с чужого участка. За все это время у нас ни разу не было кровной вражды. - Я не собираюсь провоцировать кровную вражду, Кейрел. Я только хочу знать факты. - В том-то и дело, милорд. Я теперь уже не так верю фактам, как прежде. Иногда от них больше вреда, чем пользы. Похоже, староста готов был встать на голову, жонглируя кошками, лишь бы вынудить Майлза отступить. Интересно, насколько далеко может зайти его противодействие? - Вашей деревне не будет дано ее собственного Периода Изоляции, - предостерегающим тоном произнес Майлз. - Сейчас правосудие распространяется на всех. Даже если они - маленькие и слабые. И даже если имеют какой-то дефект. И даже если не могут сами за себя постоять... Ступайте, староста! Побледневший Кейрел все понял. Не пытаясь больше спорить, он рысцой припустил по тропинке, а за ним настороженно зашагал Пим, расстегивая на ходу кобуру парализатора. Напившись чаю, Майлз походил по дому и все осмотрел, хотя ни к чему не прикасался. Очаг был единственным источником тепла, на нем готовили и подогревали воду для купания. Рядом стояла кованая раковина для мытья посуды: ее надо было наполнять вручную из стоявшего возле нее ведра с крышкой. Вода уходила через сливную трубу, присоединяясь к вытекавшему из корыта ручейку. Во второй комнате была спальня - тут стояли широкая кровать и сундуки с домашним скарбом. На чердаке лежало еще три матраса: должно быть, замеченный Майлзом мальчишка был не единственным ребенком в семье. В жилище старосты было тесно, но чисто, все вещи убраны по местам. На боковом столике громоздились два радиоприемника: один - совсем древний, другой поновее, армейского образца. Старый был вскрыт - видимо, для починки или замены батарей. Еще Майлз обнаружил ящичек, полный всякого радиохлама. Похоже, староста Кейрел по совместительству исполнял обязанности деревенского радиста. Все совпадает. Наверное, они принимают передачи из Хассадара, может, даже мощные правительственные станции из столицы. Конечно, электричества здесь нет, ведь энергоприемники спутниковой сети очень дороги. Со временем они, надо полагать, придут и сюда - некоторые столь же малочисленные, но экономически более развитые поселения уже ими обзавелись. А вот Лесная Долина застряла на уровне полуживотного существования и вынуждена дожидаться, когда спутников станет так много, что их начнут дарить. Ядерная бомба цетагандийцев, уничтожившая город Форкосиган-Вашнуй, отбросила весь этот край назад на многие годы... Майлз вышел на крыльцо и облокотился на перила. Вернулся сын Кейрела. В дальнем конце двора стоял Толстый Дурачок; он развесил уши и похрюкивал от удовольствия, а ухмыляющийся мальчишка почесывал ему морду под уздечкой. Но вот младший Кейрел поднял глаза, увидел, что за ним наблюдает графский посланец, и кинулся наутек. К Майлзу подошел доктор Ди. - Их уже давно нет. Пора, наверное, доставать суперпентотал? - Нет, лучше готовьте скальпели для вскрытия. По-моему, именно этим нам придется заниматься. Ди пристально посмотрел на него: - Я думал, вы отправили с ним Пима, чтобы произвести арест. - Нельзя арестовать человека, которого нет на месте. Вы любите спорить, доктор? Хотите пари на марку, что они не приведут Журика? Нет, постойте... Возможно, я ошибся. Вон возвращаются трое... По тропе шагали Кейрел, Пим и еще один мужчина: огромный, густобровый, угрюмый, с могучими руками и бычьей шеей. - Харра, - окликнул Майлз, - это твой муж? Выглядел он соответствующе, именно таким Майлз его себе и представлял. И еще четверо точно таких же братьев, только, наверное, еще здоровее... Появившаяся рядом с ним Харра шумно вздохнула: - Нет, милорд. Это Алекс, помощник старосты. Кейрел остановился у крыльца и начал путано объяснять, почему он пришел без арестанта. Майлз оборвал его, подняв брови: - Пим? - Сбежал, милорд, - лаконично сказал тот. - Почти наверняка был предупрежден. - Согласен. Майлз хмуро глянул вниз, на Кейрела, который осмотрительно промолчал. - Харра, где ваше кладбище? - Вниз по ручью, милорд, в конце лощины. Примерно в двух километрах. - Берите ваши вещи, доктор, мы пойдем прогуляться. Кейрел, несите лопату. - Милорд, стоит ли нарушать покой мертвых... - начал было Кейрел. - Стоит, стоит. В бланке следственного дела, который у меня с собой, есть графа для отчета о вскрытии. А я должен сдать это дело в суд, когда мы вернемся в Форкосиган-Сюрло. Кроме того, у меня есть разрешение ближайшего родственника - так, Харра?.. Та отупело кивнула. - ...и есть два необходимых свидетеля: вы и ваш... (орангутанг!)... помощник. К нашим услугам врач и дневное освещение - если вы не собираетесь спорить до захода солнца. Единственное, чего нам не хватает, это лопаты. Или вы готовы копать руками, Кейрел? Голос Майлза звучал ровно и угрожающе. Лысеющая голова старосты дернулась: - По закону ближайшим родственником является отец, если он жив, а его... согласия... у вас нет. - Кейрел, - оборвал его Майлз. - Милорд? - Могила, которую вы будете копать, может оказаться вашей собственной. Вы уже одной ногой в ней стоите. - Я... принесу лопату, милорд.

День был теплый, золотистый и по-летнему спокойный. Лопата в руках дюжего помощника ритмично врезалась в землю. Внизу, под склоном, меж чистых обкатанных камней журчал ручей. Съежившись в стороне, Харра наблюдала за ними, молчаливая и угрюмая. Когда могучий Алекс достал из ямы маленький ящичек - такой невообразимо маленький! - сержант Пим отправился патрулировать заросший деревьями край кладбища. Майлз его ничуть не осуждал. Он надеялся только, что в земле на этой глубине достаточно холодно. Алекс открыл ящичек, после чего доктор Ди сделал ему знак отойти и принялся за дело. Помощник старосты тоже предпочел поискать какой-нибудь объект для наблюдения в дальнем конце кладбища. Ди внимательно осмотрел лежавший в гробике матерчатый сверток, потом вынул его и положил на брезент. Инструменты для вскрытия уже были аккуратно разложены на пластиковом лотке. Он развернул по-особому завязанные яркие тряпицы. Неслышно подкравшаяся Харра взяла их, разгладила и сложила, чтобы потом ими снова можно было воспользоваться, и так же неслышно отошла. Майлз нащупал в кармане носовой платок, чтобы в случае нужды прикрыть нос и рот, и, подойдя, начал смотреть через плечо доктора. Неприятно, но вытерпеть можно: ему уже доводилось видеть и обонять вещи похуже. Ди через респиратор наговаривал текст отчета в диктофон, висевший на его плече. Сначала он провел визуальный осмотр, пальпируя подозрительные участки рукой в перчатке, потом включил сканер и медленно повел им вдоль тельца. - Вот, милорд, - сказал Ди, жестом подзывая Майлза поближе. - Почти наверняка это причина смерти, хотя я еще сделаю проверку на токсины. У нее сломана шея. На сканере видно, где был порван спинной мозг, а затем голову младенца вернули в прежнее положение. - Кейрел, Алекс, - Майлз помахал рукой обоим свидетелям, и они неохотно приблизились к врачу. - Скажите, доктор, это могло произойти случайно? - официальным тоном спросил Майлз. - Вероятность весьма невелика. Но на место кости возвратили намеренно. - На это требуется много времени? - Пара секунд. Смерть наступила мгновенно. - Для этого нужна большая физическая сила? Крупного мужчины, или... - О, нет, совсем не обязательно. Это легко мог сделать любой взрослый человек. - Любой, решившийся убить... Майлза затошнило, когда он представил себе то, что сказал Ди. Маленькая пушистая головка легко уместится под ладонью мужчины. Поворот, чуть слышный хруст... Уж кто-кто, а Майлз прекрасно знал, как ломаются кости. - Воля к убийству, - отозвался Ди, - это уже не по моей части. - Он помолчал. - Но могу отметить, что внимательного осмотра было бы достаточно для установления причины смерти. Опытный работник системы правопорядка, - он холодно взглянул на Кейрела, - ответственно относящийся к своим обязанностям, не пропустил бы сломанной шеи. Майлз тоже смотрел на старосту и ждал. - Заспала! - прошипела Харра. Голос ее так и сочился презрением. - Милорд, - осторожно начал Кейрел, - я действительно подозревал... "Какое к черту подозрение! Ты знал". - Но я считал - и сейчас считаю, - в глазах Кейрела сверкнула решимость отчаяния, - что шум вызовет еще больше горя. Я уже ничем не мог помочь младенцу. Мы в долгу перед живыми... - И я тоже, староста Кейрел. Например, перед следующим крошечным подданным империи, которому будет грозить опасность со стороны тех, кому положено его защищать. А он, как назло, виноват всего лишь в том, что физически, - тут Майлз резко улыбнулся, - не похож на них. Граф Форкосиган решил, что это не просто уголовное дело. Будет показательный процесс и он прогремит по всей планете. Шум!.. Вы не представляете, какую кашу заварили... Кейрел сник, словно уменьшившись ростом. Затем последовал еще час дополнительных исследований, давших только отрицательные результаты: других переломов нет, легкие младенца чистые, в кишечнике и крови нет токсинов, кроме тех, что появились в результате разложения. Опухолей в мозгу не обнаружено. Дефект, из-за которого погибла девочка, был легко устраним простой косметической операцией, если бы она могла ее получить. Ди собрал инструменты, и Харра, завернув крошечное тельце в тряпки, снова завязала их сложным, полным особого смысла узлом. Вычистив скальпели, Ди уложил их в чехлы и тщательно вымыл руки и лицо в ручье. Майлзу показалось, что доктор отмывался гораздо дольше, чем требовали соображения гигиены. Помощник старосты снова зарыл ящичек. Харра сделала на могиле небольшое углубление и сложила в него несколько веточек и обломков коры, прибавив отрезанную ножом прядь своих волос. Застигнутый врасплох Майлз порылся в карманах. - При мне нет никакого приношения, которое могло бы гореть, - виновато сказал он. Женщина широко раскрыла глаза. Ее изумило даже само желание графского сына присоединиться к возжиганию в память покойной. - Это неважно, милорд. Маленький огонек вспыхнул на мгновение и погас, как жизнь крошечной Райны. "Нет, это важно, - думал Майлз. - Мир тебе, маленькая леди. Прости, что мы так грубо потревожили тебя. Я устрою тебе приношение получше, даю слово Форкосигана. И дым от возжигания поднимется так высоко, что его увидят все жители этих гор".

Поручив Кейрелу и Алексу доставить ему Лэма Журика, Майлз повез Харру до ее дома на Толстом Дурачке. Их сопровождал Пим. Двое чумазых ребятишек, игравших в одном из дворов, побежали за лошадьми, хихикая и делая в сторону Майлза знаки от сглаза. Малыши подзадоривали друг дружку на все более отчаянные шалости, пока мать не заметила их и, выбежав на улицу, не заставила вернуться в дом, бросив через плечо испуганный взгляд. Майлзу это почему-то показалось странно успокаивающим - вот такой встречи он и ожидал. Это лучше, чем напряженно-неестественное спокойствие Кейрела и Алекса. Да, Райне жилось бы здесь нелегко. Дом Харры располагался у длинного оврага, который, постепенно расширяясь, переходил в лощину. В пестрой тени деревьев жилище казалось удивительно тихим и одиноким. - Ты уверена, что тебе не стоит пока пожить у матери? - с сомнением спросил Майлз. Харра покачала головой и соскользнула с коня. Спешившись, Майлз и Пим вошли следом за ней. Дом был самый обычный: большое крытое крыльцо и одна комната с каменным очагом. Воду, видимо, брали из ручья в овраге. На пороге Пим задержал Майлза и вошел следом за Харрой, держа руку на парализаторе. Если Лэм Журик сбежал, то не прячется ли он где-нибудь здесь? Пим всю дорогу проверял сканером совершенно безобидные заросли кустов. Дом был пуст. Впрочем, опустел он недавно: в нем не чувствовалось пыльного застоявшегося молчания восьмидневной заброшенности. У мойки - грязная посуда, кровать раскрыта и смята. Кругом валялась мужская одежда. Харра принялась машинально наводить порядок, заявляя дому о своем возвращении, своем существовании, своей важности. Если она и не властна над событиями своей жизни, по крайней мере она остается хозяйкой этой небольшой комнатки. Единственным, к чему она не прикасалась, была стоявшая рядом с кроватью колыбелька с крошечными одеяльцами. Харра убежала в Форкосиган-Сюрло через несколько часов после похорон. Майлз прошелся по комнате, посмотрел в окно. - Ты покажешь мне, где собирала блестянику? Женщина повела их по оврагу. Майлз засек время. Пим разрывался между необходимостью озираться и одновременно следить за своим подопечным, чтобы тот не упал и не заработал новые переломы. Раза три увернувшись от попыток Пима подхватить его, Майлз обозлился и с трудом сдерживал желание послать сержанта ко всем чертям. Хотя, конечно, его можно считать лицом заинтересованным: если Майлз сломает себе ногу, то Пиму придется вытаскивать его отсюда на себе. Заросли блестяники начинались примерно в километре от дома. Майлз сорвал несколько красных ягод и рассеянно их съел; Харра с Пимом почтительно ждали. Вечернее солнце пробивалось сквозь листву, но на дне лощины уже царили серые прохладные сумерки. Побеги блестяники цеплялись за камни и маняще свисали с уступов, словно приглашая рискнуть и вскарабкаться за ними. Майлз устоял перед соблазном: он не слишком любил блестянику. - Если бы тебя позвали из дома, ты бы отсюда услышала? - спросил Майлз. - Нет, милорд. - И как долго ты собирала здесь ягоды? Харра пожала плечами: - Пока не набрала корзинку. - Скажем, час. И сорок минут на дорогу в оба конца. Примерно двухчасовое отсутствие. Твой дом не был заперт? - Только на засов, милорд. - Гмм. Научная схема расследования убийства рекомендовала выяснить способ, мотив и возможности. Дьявольщина. Способ установлен - свернуть шею младенцу мог кто угодно. Похоже, что с возможностями дело обстоит не лучше: кто угодно мог подойти к домику, совершить убийство и уйти незамеченным. Прошло слишком много времени, чтобы воспользоваться биополевым детектором, который позволял восстановить картину передвижений в комнате... И наконец мотив - мутная пена предрассудков. То есть, все, что угодно. Майлз старался относиться к обвиняемому непредубежденно, но противиться словам Харры становилось все труднее. Пока она еще ни в чем не ошиблась. Вернувшись в дом, Харра снова принялась за уборку. - Ты уверена, что все будет в порядке? - спросил Майлз, подбирая поводья Толстого Дурачка и устраиваясь в седле. - Я все же думаю, что, если твой муж поблизости, он может заявиться сюда. Ты говоришь, что ничего не исчезло, значит, он вряд ли успел побывать здесь до нашего приезда. Может, Пиму стоит остаться с тобой? - Нет, милорд. - Харра стояла на крыльце, обеими руками обнимая метлу. - Я... мне бы хотелось немного побыть одной... - Ну ладно. Я дам тебе знать, если произойдет что-нибудь важное. - Спасибо, милорд, - вяло отозвалась Харра. Видимо, ей действительно хотелось остаться одной, и Майлз решил не упорствовать. Там, где тропа стала шире, слуга и господин поехали рядом. Пим по-прежнему бдительно озирался. - Милорд, могу ли я подсказать вам, что теперь разумным шагом было бы послать всех здоровых мужчин деревни искать Журика? Вы ведь точно установили факт намеренного детоубийства. "Интересная фраза, - подумал Майлз. - Даже Пиму она не кажется дикой. Ах, мой бедный Барраяр!" - На первый взгляд это кажется разумным, сержант Пим, но не пришло ли вам в голову, что половина всех здоровых мужчин деревни скорее всего в родстве с Журиком? - Предлагаю психологический трюк. Если мы погоняем их как следует, то, может быть, кто-нибудь выдаст парня просто для того, чтобы прекратить все это. - Гм, не исключено. При условии, что Журик не сбежал отсюда. Может, он уже на полдороге к океану. - Только если у него есть транспорт. И Пим глянул в пустое небо. - Откуда нам знать, может, в сарае у каких-нибудь его приятелей стоял старенький флайер. Но это маловероятно. Я не уверен, что он вообще знает, как убегать, куда податься. Конечно, если он все-таки удрал, то проблема перейдет к Имперской гражданской безопасности, и я свободен. ("Приятная мысль!") Плохо то, что я до сих пор не получил четкого представления о нашем подозреваемом. Ты заметил противоречия? - Не могу сказать, чтобы заметил, милорд. - Гм. Кстати, куда Кейрел таскал тебя арестовывать этого типа? - За деревню, в кустарники и ущелья. Там человек шесть все еще разыскивали Харру. Они как раз закончили поиски и возвращались нам навстречу. Похоже, что наше появление не было для них неожиданностью. - Журик действительно был там и сбежал, или Кейрел просто водил тебя за нос? - По-моему, он действительно там был, милорд. Те люди клялись, что не видели его, но, как вы и сказали, они с ним в родстве, и потом, они... э-э... лгали неумело. Они были напряжены. Что до Кейрела, то он, может, и не рвется нам помогать, но я не думаю, чтобы он посмел нарушить ваш прямой приказ. В конце концов, он ведь отслужил двадцать лет. "Как и ты, Пим", - подумал Майлз. Личная охрана графа Форкосигана ограничивалась штатным числом в двадцать человек, и Пим был типичным представителем этого элитного взвода: награжденный орденами ветеран имперской Службы, заменивший покойного сержанта Ботари. Кому еще, кроме Майлза, не хватает в этом мире смертельно опасного и непростого Ботари? - Хотелось бы мне допросить с суперпентоталом самого Кейрела, - мрачно заметил Майлз. - Судя по всему, он знает, где собака зарыта. - Так почему бы вам его не допросить? - логично осведомился Пим. - Возможно, этим и кончится. Однако допрос с суперпентоталом, как ни крути, всегда унизителен. Если человек нам предан, то не в наших интересах публично его оскорблять. - Это будет не публично. - Да, но он не забудет, что его превратили в слюнявого идиота. Мне нужна правдивая информация. - Я думал, у вас уже есть информация, милорд. - У меня есть факты. Огромная куча бессмысленных, бесполезных фактов, - Майлз угрюмо замолчал. - Я доберусь до правды, даже если мне придется накачать суперпентоталом всех этих деревенщин. Но это скверное решение. - Задачка тоже скверная, милорд, - сухо отозвался Пим.

Когда они вернулись, жена старосты уже взяла бразды правления в свои руки. Женщина носилась по всему дому, отчаянно что-то нарезая, взбивая, перемешивая и растапливая. Она взлетала на чердак переменить белье на матрасах, гоняла троих сыновей с поручениями сбегать, принести, попросить... Ошеломленный Ди бродил за ней по пятам, пытаясь угомонить хозяйку и повторяя, что они привезли с собой палатку и еду, что от нее ничего не требуется. Но все уговоры были бесполезны. - Единственный сын моего милорда графа приехал ко мне в дом, а я выставлю его в поле, словно скотину?! Да я умру от стыда! И она снова принялась за работу. - Матушка Кейрел приняла наш визит слишком близко к сердцу, - объяснил доктор Ди. Майлз взял его за локоть и чуть ли не насильно вывел на крыльцо. - Лучше не крутитесь у нее под ногами, доктор. Мы обречены на прием. С обеих сторон это диктуется долгом. Вежливость требует, чтобы мы делали вид, будто нас здесь вроде бы как нет, пока она не подготовится. Ди понизил голос: - В данных обстоятельствах нам было бы разумнее есть только ту пищу, которую мы привезли с собой. Из окна несся манящий стук шинковального ножа и аромат трав и лука. - Ну, по-моему, еда из общего котла будет в порядке, - сказал Майлз. - Если вас что-то встревожит, вы можете взять образцы и проверить, только не афишируя это, ладно? Незачем обижать людей. Они уселись на самодельных стульях, и им тут же был снова подан чай. Принес его мальчуган лет десяти, младший сын Кейрела. Видимо, ему уже было сделано внушение относительно того, как надо себя вести, потому что он так же старательно не замечал физических недостатков Майлза, как и взрослые. Хотя получалось у него это немного хуже. - Вы будете спать на моей постели, милорд? - спросил мальчик. - Ма говорит, мы будем спать на крыльце. - Ну, ма надо слушаться, - дипломатично ответил Майлз. - Э-э... и тебе нравится спать на крыльце? - Не-а. Прошлый раз Зед меня лягнул, и я скатился в темноту. - О! Ну, раз уж мы вас выселяем, может, вы согласитесь в обмен спать в нашей палатке? Мальчишка широко раскрыл глаза: - Правда? - Конечно. Почему же нет? - Вы только подождите, я скажу Зеду! - Он запрыгал вниз по ступенькам, потом стремглав кинулся за дом. - Зед, эй, Зед? - Что ж, - с сомнением сказал Ди, - мы ее потом можем как следует продезинфицировать... У Майлза чуть изогнулись губы. - Они не грязнее, чем вы были в их возрасте. Или я. Когда мне позволяли. Незаметно наступил вечер. Майлз снял свой зеленый мундир и повесил на спинку стула, потом расстегнул воротник рубашки. Ди удивленно поднял брови: - Так у нас рабочий день, как в магазине? Мы уже закрылись на сегодня? - Не совсем. Он задумчиво прихлебывал чай и рассеянно смотрел на верхушки деревьев. За холмами начинались отроги черного хребта, на вершинах которого еще кое-где виднелись грязно-белые снежные шапки. - Убийца по-прежнему на свободе, - напомнил Ди. - Вы с Пимом словно сговорились. - Майлз заметил, что его верный слуга кончил возиться с лошадьми и отправился прогуляться, прихватив сканер. - Я жду. - Чего? - Сам не знаю. Какой-то новости, которая поможет мне понять все это. Пока мы имеем только два варианта: Журик или виновен, или невиновен. В первом случае, он нам не сдастся. Он наверняка втянет в это дело своих родственников, чтобы те его прятали и всячески помогали. При желании я в любой момент могу вызвать подкрепление из Хассадара. Человек двадцать из Службы гражданской безопасности с поисковым оборудованием прилетят сюда на флайере через пару часов. Устроят облаву. Жестокий, гадкий, возбуждающий цирк... Зрители будут довольны: охота на человека с кровавым исходом. Конечно, есть шанс, что Журик ни в чем не виновен, а просто испуган. В этом случае... - В этом случае убийца по-прежнему рядом. - Майлз снова отхлебнул чаю. - Я лишь хотел сказать, что если вы желаете поймать кого-то, погоня - далеко не всегда лучший способ. Ди кашлянул и тоже принялся за чай. - Тем временем я должен выполнить еще одну обязанность. Я нахожусь здесь, чтобы меня видели. Если ваш инстинкт исследователя жаждет деятельности, можете развлечься и посчитать, сколько народа нынче вечером явится поглазеть на фора.

Предсказанное Майлзом паломничество началось почти сразу. Поначалу приходили главным образом женщины, и все как одна с подарками, словно на поминки или на свадьбу. Горянки несли накрытые блюда с едой, цветы, лишние постели и предложения помощи. Всех деревенских дам представляли Майлзу: они нервно приседали, но не отваживались заговорить - видимо, их любопытство удовлетворялось одним лишь созерцанием графского сынка. Матушка Кейрел была вежлива, подавала понять, что прекрасно справляется сама, и отставляла кулинарные дары куда-то на задний план. Некоторые женщины притащили с собой детей. Большую часть детворы отправили играть, но небольшая компания перешептывающихся мальчишек прокралась вокруг дома посмотреть на Майлза. Заметив их маневр, он остался на крыльце. Некоторое время Майлз игнорировал любопытные взоры мальчишек, дав знак Пиму, чтобы тот их не прогонял. "Да-да, смотрите хорошенько. Что видите, то и будете иметь, до конца вашей жизни - или, по крайней мере, моей. Привыкайте..." И тут он услышал шепот Зеда Кейрела, самозваного гида этой экскурсии: - А вон тот, большой, приехал убить Лэма Журика! - Речь, по-видимому, шла о Пиме. - Зед, - позвал Майлз. Под аккомпанемент испуганного шепота и хихиканья средний сын Кейрела нехотя поднялся на крыльцо. - А вы трое, - указующий перст Майлза остановил его готовых сбежать товарищей, - ждите здесь. Для пущей убедительности Пим нахмурился, и мальчишки застыли на месте, широко распахнув глаза. Теперь их физиономии торчали на уровне дощатого пола крыльца, словно отрубленные головы врагов над стеной древней крепости. - Что ты сейчас сказал своим друзьям, Зед? - тихо спросил Майлз. - Повтори. Зед облизнул губы. - Я только сказал, что вы приехали убить Лэма Журика, лорд. Зед теперь явно подозревал, что кровожадные инстинкты Майлза распространяются и на нахальных мальчишек. - Это неправда, Зед. Это опасная ложь. Зед был озадачен. - Но па так говорит. - На самом деле я приехал поймать того, кто убил маленькую дочь Лэма Журика. Может быть, это Лэм. А может быть - нет. Ты понимаешь, в чем разница? - Но Харра всем раззвонила, что Лэм, а уж она-то должна знать, ведь он ее муж и все такое. - Кто-то сломал малышке шею. Харра думает, что Лэм, но сама она этого не видела. Ты и твои друзья должны понять, что я не ошибусь. Я не могу приговорить к смерти невиновного: моя сыворотка истины мне не даст. Если Лэм этого не делал, ему достаточно просто прийти сюда и рассказать все, как было, чтобы оправдаться. Но предположим, что он действительно это сделал. Как мне поступить с человеком, который может убить младенца, а, Зед? Зед неуверенно шмыгнул носом. - Ну, это ведь был всего лишь мутантик... Тут он умолк и покраснел, демонстративно не глядя на Майлза. Наверное, нельзя ждать, чтобы двенадцатилетнего мальчишку интересовал какой-то младенец, тем более мутантик... Нет, черт побери, можно! Но как этого добиться? Если Майлз неспособен убедить одного надутого парнишку, то каким волшебством он сможет переделать стольких взрослых? Ему хотелось заорать от ярости. Эти тупицы совершенно невыносимы! Майлз решительно взял себя в руки. - Твой па отслужил двадцать лет, Зед. Ты ведь гордишься тем, что он служил императору? - Да, милорд, - настороженно согласился Зед, уже предчувствуя какую-то ловушку. Майлз не отступал: - Так вот, этот обычай - убивать мутантиков - позорит императора, когда он представляет Барраяр перед галактикой. Я бывал на других планетах и знаю. Они всех нас называют дикарями из-за преступлений немногих людей. Это позорит графа, моего отца, и позорит вашу Долину. Почетно убить вооруженного врага, а не младенца. Это затрагивает мою честь Форкосигана, Зед. И, кроме того... - тут зубы Майлза оскалились в невеселой усмешке, он подался вперед, и Зед испуганно отпрянул: - Вы все еще удивитесь, когда узнаете, на что способен мутант. В этом я поклялся на могиле моего деда. Вид у парнишки был скорее подавленный, чем убежденный. Он так ссутулился, что согнулся почти пополам. Майлз снова откинулся на спинку стула и устало махнул рукой: - Иди, играй, мальчик. Зеда не понадобилось уговаривать. Он и его приятели кинулись за дом, словно выпущенные из катапульты. Майлз стучал пальцами по стулу и хмурился. Ни Пим, ни Ди не осмеливались нарушить молчание. - Эти горцы - дремучие невежды, - наконец решился сказать сержант. - Эти горцы - мои люди, Пим. Их невежество - это мой позор, позор моего дома. Как получилось, мрачно размышлял он, что вся эта каша стала вдруг его собственной? Ведь не он же ее заварил. А с исторической точки зрения... - По крайней мере, их продолжающееся невежество, - уточнил Майлз, не испытав при этом никакого облегчения; вина по-прежнему давила на него тяжелым грузом. - Неужели это так сложно понять? "Вам больше не надо убивать ваших детей". Казалось бы - чего проще! Ведь не требуем же мы от них знания космонавигации в пятимерном пространстве! - добавил он, вспомнив, чем мучили его последний семестр в академии. - Им нелегко, - пожал плечами доктор Ди. - Правительство издает законы, а этим людям каждую минуту приходится испытывать их на собственной шкуре. Они очень бедны, при этом вынуждены делиться своими скудными доходами с теми, кто намного богаче их. Старые правила кажутся им гораздо разумнее. В сущности, нам самим неясно, сколько реформ мы можем себе позволить, слепо подражая галактике. "Интересно, как ты определяешь богатого человека, Ди?" - подумал Майлз. - Но все-таки жизнь улучшается, - произнес он вслух. - Даже здесь уже не бывает голода каждую зиму. Они не одиноки, когда случается неурожай или другая беда. - По имперскому указу пострадавшему району оказывается помощь... У нас улучшается связь. И потом... - Майлз помолчал и закончил не очень убежденно: - Быть может, вы их недооцениваете. Ди скептически поднял брови. Пим встал, прошелся по крыльцу и на всякий случай провел сканером по зарослям. Майлз повернулся, чтобы взять свой стынущий чай, и заметил какое-то движение в раскрытом окне - там застыла, слушая их, матушка Кейрел. Сколько же она так стоит? Наверное, с той минуты, как он окликнул ее сынишку. Встретив взгляд Майлза, женщина глубоко вздохнула, вытряхнула тряпку, которую держала в руках и, кивнув ему, вернулась к своим делам. Ди, рассеянно наблюдавший за Пимом, ее не заметил.

Кейрел и Алекс пришли только к ужину, оба усталые и запыленные. - Я отправил на поиски шестерых, - осторожно доложил староста, обращаясь к Майлзу, сидевшему на крыльце. Это крыльцо постепенно превращалось в нечто вроде штаба. - Похоже, Лэм ушел в заросли. Теперь его оттуда долго не выкурить. Там сотни укромных местечек. Охотно верю, подумал Майлз. - А может, парень прячется у кого-нибудь из родственников? - спросил он. - Ведь для того, чтобы долго отсиживаться, ему надо бы запастись едой. Они его выдадут, если он появится? - Трудно сказать. - Кейрел развел руками. - Им будет нелегко пойти на это, милорд. - Гм. И сколько же Лэм Журик будет торчать там в зарослях? Ведь вся его жизнь - вся его полетевшая к чертям жизнь - здесь, в Лесной Долине. Майлз задумался над контрастом. Всего несколько недель назад у молодого Лэма было все, о чем только может мечтать деревенский житель: дом, жена, ребенок, благополучие и счастье. А сейчас Лэм - преследуемый беглец, все то немногое, что он имел, исчезло в мгновение ока. Раз его тут ничего не держит, отчего бы парню не удариться в бега? Если ему ни к чему возвращаться, станет ли он задерживаться у обломков своей жизни? Подлинным мучением для Майлза стала мысль о полиции, которую можно вызвать из Хассадара, произнеся всего лишь несколько слов в наручный комм. Может, пора это сделать, пока он не испортил все окончательно? Но... если бы проблему можно было решить простой демонстрацией силы, разве отец запретил бы им лететь сюда на флайере? Майлз сожалел об этом двухдневном пути, который лишил его стремительности, дал время засомневаться. Мог ли граф это предвидеть? Знал ли он что-то такое, что неизвестно Майлзу? Черт подери, не было необходимости искусственно усложнять это испытание, тут и без того хватает трудностей. "Отец хочет, чтобы я вел себя умно, - мрачно размышлял Майлз. - Нет, еще хуже: он хочет, чтобы все здесь увидели, что я поступаю умно". Оставалось лишь молить Бога, чтобы вместо этого не совершить какую-нибудь непоправимую глупость. - Хорошо, староста Кейрел. На сегодня вы сделали все, что могли. Отдыхайте. Пошлите отдыхать и ваших людей. Вряд ли вы кого-то найдете в темноте. Пим взялся за сканер, собираясь предложить свои услуги, но Майлз сделал ему знак молчать.
Впоследствии Майлз не смог бы с точностью сказать в какое мгновение теплый летний вечер перерос в праздник. После ужина начали приходить гости - приятели Кейрела, старшее поколение деревни. Некоторые из них явно были здесь завсегдатаями, регулярно слушающими правительственные новости по приемнику старосты. На Майлза высыпался целый ворох новых имен, и он не имел права забыть хоть одно. Откуда-то появились запыхавшиеся музыканты с самодельными инструментами - видимо, этот оркестрик играл на всех свадьбах и поминках Лесной Долины. Музыканты расположились посреди двора и заиграли. К ним присоединились певцы, и крыльцо Майлза из штаб-квартиры превратилось в почетную ложу. Трудно сосредоточиться на музыке, когда все собравшиеся наблюдают за тобой. Но Майлз старался. Некоторые песни были серьезными, другие (сыгранные поначалу с осторожностью) - шуточными. Конечно, веселье Майлза иногда становилось чуть притворным, но зрители всегда облегченно вздыхали, услышав его смех. А одна песня - плач по потерянной любви, - была так неотразимо прекрасна, что у Майлза сжалось сердце. Элен... Только сейчас он понял, что и эта рана наконец-то зарубцевалась, оставив после себя лишь томительную печаль. Какое-то время он сидел в сгущающихся сумерках совершенно неподвижно, погрузившись о свои мысли и почти не слыша следующих песен. Горы принесенной снеди не пропали даром. К счастью, Майлза не заставили расправляться с ними в одиночку. Один раз Майлз перегнулся через перила и посмотрел в конец двора, где стоял Толстый Дурачок, приобретая себе новых друзей. Конька окружила целая толпа молоденьких девушек, которые гладили его, расчесывали ему шерсть, вплетали в гриву и хвост ленты и цветы, кормили разными лакомствами или просто прижимались щеками к теплому шелковистому боку. Блаженно-довольный Дурачок полузакрыл глаза. "Господи, - завистливо подумал Майлз, - имей я хоть половину обаяния этой чертовой скотины, у меня было бы больше девушек, чем у кузена Айвена". На секунду он прикинул все "за" и "против" того, чтобы приударить за какой-нибудь свободной девицей... Удалые лорды прошлого и все такое прочее... Нет. Таким дураком ему быть не обязательно. С него хватит и той клятвы, которую он дал маленькой леди по имени Райна. Дай Бог ему сдержать ее, не сломавшись. У него опять заныли кости. Он повернулся и увидел, что староста Кейрел идет к нему в сопровождении какой-то пожилой женщины. Худая, низенькая, изможденная, в поношенном "парадном" платье; седые волосы зачесаны назад, глаза тревожно бегают. - Это матушка Журик, милорд. Мать Лэма. Староста склонил голову и попятился, оставив Майлза без помощи. "Вернись, трус!" - Мадам, - приветствовал ее Майлз. Во рту у него пересохло. Черт побери, кажется, Кейрел решил устроить из этого спектакль... Нет, большинство гостей тоже отходят подальше. - Милорд, - отозвалась матушка Журик, испуганно приседая. - Э-э... садитесь, пожалуйста. Непреклонно дернув подбородком, Майлз согнал доктора Ди со стула и указал на него горянке. Сам он развернулся так, чтобы сидеть лицом к женщине. Пим встал у нее за спиной, безмолвный, как истукан, напряженный, как струна. Не иначе ждет, что старуха того и гляди выхватит из юбок лучевой пистолет... Хотя, если подумать, прямой долг Пима - воображать такое и выглядеть идиотом, чтобы Майлз мог без помех сосредоточиться на стоящей перед ним задаче. Крестьяне наблюдают за ним так же пристально, как и за самим Майлзом, и очень предусмотрительно со стороны сержанта держаться отчужденно, пока грязная работа не будет закончена. - Милорд, - повторила матушка Журик и опять замолчала. Майлз мог только ждать и молить Бога, чтобы она вдруг не разрыдалась прямо здесь, на крыльце. Просто мучение какое-то. "Держись, женщина", - мысленно уговаривал он. - Я хочу сказать, что Лэм... - она запнулась. - Я уверена, он не убивал малышку. Клянусь, в нашей семье никогда такого не водилось! Он говорит, что не убивал, и я ему верю. - Прекрасно, - дружелюбно ответил Майлз. - Пусть он скажет мне то же самое с суперпентоталом, и я тоже ему поверю. - Пойдем, ма, - позвал худощавый молодой человек, стоявший у ступеней, и злобно посмотрел на Майлза. - Разве ты не видишь: это бесполезно. Женщина кинула на юношу суровый взгляд и снова повернулась к Майлзу, еще надеясь убедить и с трудом подбирая слова: - Мой Лэм. Ему всего двадцать, милорд. - Мне тоже только двадцать, матушка Журик, - напомнил Майлз. Наступило короткое молчание. - Послушайте меня, прошу вас, - терпеливо заговорил Майлз. - Я уже повторял и буду повторять до тех пор, пока мои слова не дойдут до того, кому они предназначены. Я не могу осудить невинного человека: мои сыворотки истины мне не дадут. Лэм может себя оправдать! Скажите ему это, ладно? Пожалуйста! Женщина встревожилась. - Я... не видела его, милорд. - Но можете увидеть. - Да? А могу и не увидеть. Она бросила стремительный взгляд на Пима, но сразу же отвела глаза, словно обжегшись о вышитые серебром монограммы Форкосиганов на воротнике его мундира. Кейрел вынес на крыльцо зажженные фонари, но по-прежнему держался в отдалении. - Мадам, - напряженно проговорил Майлз, - граф, мой отец, приказал мне расследовать убийство вашей внучки. Если ваш сын столько для вас значит, как может так мало значить его ребенок? Она была... ваша первая внучка? Морщины на лице женщины обозначились еще резче. - Нет, милорд. У старшей сестры Лэма уже двое. Они-то в порядке, - добавила она многозначительно. Майлз вздохнул: - Если вы и правда верите, что ваш сын невиновен в этом преступлении, вы должны помочь мне это доказать. Или... вы сомневаетесь? Женщина тревожно заерзала, и в глазах ее промелькнула неуверенность. Стало быть, и она ничего толком не знает, разрази ее гром! Бесполезно применять к ней суперпентотал... От этого чудо-средства пока никакого проку. - Уйдем, ма, - снова позвал юноша. - Не трать сил понапрасну. Лорд-мутант приехал сюда для убийства, оно им необходимо. Это все спектакль. "Чертовски верно, - подумал Майлз. - А это, стало быть, один из братцев обвиняемого... Сообразительный олух". Матушка Журик позволила своему рассерженному сыну увести себя, но уже на ступеньках остановилась и горько бросила через плечо: - Вам все это так просто, да? "У меня голова от этого разламывается", - подумал Майлз. Но неприятности этого вечера еще не закончились. Голос, долетевший из темноты, был низким и скрипучим: - Не смей мне приказывать, Зерг Кейрел. У меня есть право поглядеть на этого лорда-мутанта. Новая посетительница была высокая и жилистая, а принаряжаться ради этого визита явно не входило в ее намерения. Она казалась живым воплощением ненависти - вся целиком, до кончика длинной седой косы, змеившейся по костлявой спине. Стряхнув руку Кейрела, пытавшегося ее удержать, старуха зашагала к сидевшему в свете фонарей Майлзу. - Э-э... Это матушка Маттулич, милорд, - представил ее Кейрел. - Мать Харры. Майлз поднялся на ноги, заставив себя коротко кивнуть. - Мое почтение, мадам. Он с раздражением заметил, что ниже старухи на целую голову. Когда-то она, наверное, была одного роста с Харрой, но годы уже начали пригибать ее к земле. Матушка Маттулич молча уставилась на Майлза. Судя по чуть заметным черноватым пятнам вокруг рта, она имела привычку жевать листья гумми; у нее и сейчас двигалась челюсть, работая над очередной порцией. Старуха рассматривала сына графа открыто, не прячась и не пытаясь извиняться, обводя взглядом его голову, шею, сгорбленную спину, короткие и кривые ноги. Казалось, эти глаза видят его насквозь, вплоть до каждого из заживших переломов на хрупких костях. Под ее горящим взглядом голова Майлза пару раз дернулась в неуправляемом нервном тике, так что он, наверное, показался зрителям припадочным - ему не сразу удалось с собой справиться. - Ладно, - резко произнес Кейрел, - посмотрела - и хватит. А теперь уходи. - Он вытянул руку, извиняясь перед Майлзом. - Мара из-за всего этого совсем обезумела, милорд. Простите ее. - Вы потеряли единственную внучку, - проговорил Майлз, пытаясь сочувствовать. - Мне понятно ваше горе, мадам. Но маленькая Райна получит правосудие. Я в этом поклялся. - Откуда теперь возьмется правосудие? - хрипло бросила старуха. - Слишком поздно! Поздно, лордик-мутант. Для чего мне теперь ваше проклятое правосудие? - Замолчи, Мара! - снова приказал Кейрел. Нахмурившись и крепко сжав губы, он решительно увел старуху с крыльца. Гости, не успевшие разойтись, расступались перед нею с почтением - все, кроме двух худых подростков, державшихся на краю толпы: те отпрянули, словно от ядовитой твари. Их лица показались Майлзу знакомыми, и он сообразил, что эти ребята - тоже представители семейства Журик. Значит, противостоит ему не банда двухметровых громил, а стайка мальчишек. Но это открытие вовсе не успокоило Майлза. Судя по внешности этих молодых горцев, они, если понадобится, способны напасть со стремительностью хорька.

Было около полуночи, когда вечернее развлечение, наконец, подошло к концу, и последние гости Кейрела удалились в лес с зажженными фонарями. Починенный и подзаряженный приемник был унесен владельцем, горячо благодарившим старосту. Пим устроил мальчишек Кейрела в палатке, последний раз обошел дозором вокруг дома и присоединился к Майлзу и Ди на чердаке. Матрасы были набиты свежим пахучим сеном из местных трав, и Майлз горячо надеялся, что у него не окажется на них аллергии. Матушка Кейрел хотела уступить графскому сыну свою собственную спальню, изгнав себя и мужа все на то же крыльцо, но, к счастью, Пим сумел убедить ее, что уложить лорда на чердаке между слугой и врачом - разумнее с точки зрения безопасности. Ворочаясь на своем матрасе, Майлз снова и снова перебирал в уме события дня. Не действовал ли он чересчур медленно, слишком нерешительно? Когда имеешь дело с превосходящими неприятельскими силами, осторожность - не лучшая тактика. Но, с другой стороны, бессмысленно бросаться в атаку на болоте: это так красиво продемонстрировал на летних учениях его собрат-кадет и кузен Айвен. Понадобилось вызывать вездеход на воздушной подушке с краном, чтобы вытащить шестерых крупных, сильных, здоровых молодцев в полном полевом снаряжении из клейкой черной грязи. Правда, Айвен мог утешиться тем, что снайпер "противника", которого они атаковали, свалился с дерева и, повредил себе руку, ослабев от хохота. Наблюдатель присудил им ничью. Майлз потер руку, ухмыльнулся воспоминанию и, наконец, заснул.
Проснулся он от внезапной уверенности, что случилось что-то нехорошее. В синей темноте чердака мерцали оранжевые отсветы. Тихо, стараясь не разбудить своих спутников, молодой человек поднялся и посмотрел вниз, в комнату. Свет шел из переднего окна. Майлз босиком слез вниз и выглянул из дверей. - Пим! - тихо позвал он. Сержант проснулся мгновенно. - Милорд? - Тихо спускайся. Захвати парализатор. Уже через секунду Пим стоял рядом с Майлзом: он спал, не снимая брюк, положив кобуру с парализатором и ботинки у изголовья. - Что за черт?.. - пробормотал он, тоже выглядывая на улицу. Свет испускал брошенный на крышу их палатки смолистый факел. Пим кинулся было к двери, но остановился. Палатка была армейская, из несгораемом ткани, и спавшим внутри детям ничто не грозило. Но знал ли об этом тот, кто бросил факел? Что это - какой-то магический обряд или на редкость неумелое нападение? Будь палатка обычной, брезентовой... Майлз вздрогнул, представив распускающееся смертоносным цветком пламя. Пим выхватил из кобуры парализатор: - Давно это? - Трудно сказать. Могло гореть минут десять, прежде чем я проснулся. Сержант вздохнул, покачал головой и с оружием наизготовку шагнул с крыльца в позолоченную огнем темноту. - Неприятности, милорд? - прозвучал встревоженный голос Кейрела, и он появился в дверях спальни. - Возможно. - Майлз остановил старосту. - Пускай сначала Пим все осмотрит и даст сигнал, что поблизости все чисто. Вашим мальчикам безопаснее побыть внутри палатки. Кейрел выглянул в окно, охнул и разразился проклятиями. Через несколько минут вернулся сержант. - На километр вокруг - никого, - коротко доложил он. Староста притащил ведро воды и плеснул на факел. Тот зашипел и погас. - Наверное, мне не следовало предлагать им свою палатку, - сдавленным голосом проговорил Майлз. - Я глубоко сожалею, староста Кейрел. Я не подумал. - Этого не должно... - Кейрел трясся от гнева и запоздалого испуга, - этого не должно было произойти, милорд. Я... я прошу у вас прощения за Лесную Долину. Он беспомощно повернулся, вглядываясь в темноту. Даже усыпанное звездами ночное небо теперь казалось угрожающим. Мальчишки проснулись и, узнав новость, хором заявили, что все просто великолепно. Они хотели вернуться в палатку и устроить засаду в ожидании следующего убийцы, но матушка Кейрел уволокла их в дом и уложила в гостиной. Понадобился целый час, чтобы они перестали жаловаться на несправедливость и снова заснули. Но Майлз, взвинтившийся чуть ли не до истерики, заснуть не мог. Он неподвижно лежал на своем матрасе и прислушивался к похрапыванию Ди и мерному дыханию сержанта, который из вежливости притворялся спящим. Майлз как раз собирался предложить Пиму бросить валять дурака и провести остаток ночи на крыльце, когда тишину разорвал пронзительный, нечеловеческий крик. Он доносился с улицы. - Лошади! - С колотящимся сердцем Майлз рывком вскочил с матраса и скользнул на лестницу. Пим обогнал его, спрыгнув с чердака прямо вниз, упруго приземлился и первым очутился в дверях. Там он, охранник до мозга костей, обернулся и попробовал запихнуть Майлза обратно в дом. Майлз чуть не укусил его. - Иди, черт тебя набери! Я вооружен! Оставив свои благие намерения. Пим выбежал во двор. Навстречу им из темноты шарахнулось какое-то массивное фыркающее существо; это вырвалась на свободу соловая. Ночь вновь разорвал вопль, донесшийся оттуда, где были привязаны остальные лошади. Пим бросился к коновязи. - Дурачок?! - в ужасе позвал Майлз. Подобных криков ему не доводилось слышать с тех пор, как в Форкосиган-Сюрло сгорел сарай, где была заперта лошадь. - Дурачок! Раздался еще один вопль, а потом такой звук, словно где-то рядом раскололся арбуз. Пим попятился, шатаясь и с всхлипыванием втягивая в себя воздух, потом споткнулся и упал. Убит? Нет, скорее ранен - судя по тому, что между громкими вздохами ему удавалось отчаянно чертыхаться. Майлз опустился на колени и ощупал его голову. К счастью, удар лошадиного копыта пришелся не по голове, а по грудной клетке. У охранника только дыхание перехватило, да, может, треснуло ребро. Майлз, действуя более осмотрительно, забежал к коновязи спереди. - Дурачок! Толстый Дурачок храпел и натягивал уздечку, пытаясь встать на дыбы; в темноте блеснули его сверкающие белками глаза. - Дурачок, что с тобой? Что случилось? Левой рукой Майлз схватился за уздечку, а правой коснулся шеи своего четвероногого приятеля. Конь вздрогнул, но перестал рваться и встал, весь дрожа, потом потряс головой. Лицо и грудь Майлза вдруг покрылись каплями чего-то темного и горячего. - Ди! - заорал Майлз. - Ди! Сразу шесть человек скатились с крыльца во двор, и ни один из них не сообразил принести свет... Нет, между пальцами доктора Ди вспыхнул холодный огонек люминофора, а матушка Кейрел все еще пытается зажечь фонарь... - Ди, несите этот чертов свет сюда! - взвизгнул Майлз и замолчал, стараясь опустить голос на октаву ниже, до тщательно отработанного командирского тембра. Врач подбежал к нему, осветил Майлза и ахнул, бледнея: - Милорд! Вас ранили? При свете люминофора темная жидкость, залившая рубашку Майлза, сверкнула алым. - Не меня, - ответил Майлз, в ужасе глядя на свою грудь. Опять, как было когда-то, его одежда пропитана кровью друга... Он похолодел, вспомнив смерть сержанта Ботари, которого заменил Пим. Заменил? Никто и никогда не сможет заменить Ботари. - Пим? - позвал Ди. С травы в нескольких метрах от них донесся хриплый вздох, прерываемый проклятьями. - С ним ничего страшного, - сказал Майлз. - Его лягнула лошадь. Несите ваш чемоданчик! Он отлепил пальцы доктора от холодного огня, и Ди помчался обратно на чердак. Осветив Дурачка, Майлз сдавленно чертыхнулся: на блестящей шкуре виднелся огромный порез сантиметров тридцати длиной и неизвестно какой глубины. Кровь пропитала шерсть и ручейком стекала по передней ноге. Майлз попробовал стянуть края пореза, но упругая шкура выскальзывала из рук. Рана обильно кровоточила всякий раз, когда Толстый Дурачок от боли мотал головой. Майлз схватил коня за нос: - Стой спокойно, мальчик! Кто-то пытался перерезать Дурачку яремную вену - и чуть не перерезал. Дурачок, доверчивый, дружелюбный Дурачок, не отстранился от человека, пока боль не стала нестерпимой. Когда вернулся доктор, Кейрел уже помог Пиму встать. Майлз подождал, пока Ди осмотрит сержанта, потом позвал его к себе. Сын старосты, потрясенный не меньше Майлза, помогал удерживать коню голову. - Я сдавал труднейшие экзамены, - вполголоса причитал Ди. - Я опередил двадцать шесть претендентов на должность личного врача премьер-министра. Я умею оказывать экстренную помощь в семидесяти различных вариантах, начиная от коронарного тромбоза и кончая покушением на жизнь. Но никто, никто не предупреждал меня, что в мои обязанности будет входить штопка лошадиной шеи, да еще среди ночи, в какой-то глухой деревушке... Но, жалуясь, он продолжал работать, а Майлз в это время нежно гладил Дурачку нос, стараясь успокоить несчастное животное. Наконец Дурачок немного расслабился и опустил свой слюнявый подбородок хозяину на плечо. - Лошадям делают обезболивание? - тоскливо спросил Ди. - Этой - делают, - отрезал Майлз. - Лечите его, как человека, доктор. Это последнее животное, которое лично дрессировал граф, мой дедушка. Он дал ему имя. Мы вместе обучали его. Дед заставлял меня брать его на руки в течение недели после рождения, пока он не стал слишком велик. Лошади - животные привычки, говорил дед, и никогда не забывают первых впечатлений. С тех пор Дурачок навсегда уверился, что я больше, чем он. Ди вздохнул, сделал анестезирующую инъекцию, промыл рану, присыпал антибиотиком и заклеил биоклеем. Ловкой рукой хирурга он быстро сбрил шерсть по краям раны и закрепил защитную сетку. - Порез чистый, - сказал Ди. - Жаль только, что кожа здесь все время будет перегибаться... Наверное, в этом положении мы не сможем его обездвижить? Конечно, не сможем. Ну, все. Если бы это был человек, я сейчас посоветовал бы ему отдыхать. - Он будет отдыхать, - твердо пообещал Майлз. - Он теперь поправится? - Наверное. Откуда мне, к черту, знать? - тон у доктора был крайне недовольный. - Генерал Петер, - заверил его Майлз, - был бы в восторге от вашей работы. - Говоря это, он представлял, как дед фыркает: "Чертовы технократы. Те же коновалы, только игрушечки у них подороже". - Вы... э-э... никогда не встречались с моим дедом? - Я его не застал, милорд, - ответил Ди, немного оттаяв. - Но, конечно, я изучал его биографию и кампании. - Конечно. Пим уже взял ручной фонарь и ковылял в сопровождении старосты. Описывая расходящуюся спираль вокруг привязанных лошадей, он осматривал землю в поисках следов. Старший сын Кейрела поймал соловую кобылу, привел обратно в стойло и привязал; при свете люминофора было видно, что ее уздечка оборвана, а не перерезана. Выбрал ли таинственный противник свою жертву случайно или намеренно? Напали ли на Дурачка просто как на символ его хозяина, или ночной гость знал, как страстно Майлз любит свою лошадь? Это хулиганство, политический жест или точно направленная жестокость? "Что я тебе сделал?" - мысленно завыл Майлз в окружающую тьму. - Кто бы это ни был, они улизнули, - доложил Пим. - Когда я отдышался, они уже были за пределами действия сканера. Я приношу свои извинения, милорд. На землю, похоже, ничего не уронили. Да, сейчас бы очень пригодился нож, рукоятка которого измазана кровью с четкими отпечатками пальцев. Майлз вздохнул. Неслышно приблизилась матушка Кейрел и стала наблюдать, как Ди чистит и укладывает свои приборы и инструменты. - И все это для лошади, - чуть слышно пробормотала она. Майлз с трудом удержался, чтобы не кинуться доказывать ценность этой конкретной лошади. Сколько раз за свою жизнь эта женщина видела, как ее односельчане страдали и умирали из-за отсутствия даже такой несложной медицинской техники, какая умещалась в чемоданчике доктора Ди?

Сидя на крыльце, Майлз наблюдал, как разгорается рассвет. Он сменил рубашку и вымылся. Пим был в доме - ему перетягивали ребра. Майлз сидел спиной к стене, положив на колени парализатор. Ночной мрак постепенно становился серым. Сквозь туман проступали холмы. Прямо над головой серый туман редел, уступая место бледно-голубому цвету. День обещал быть ясным и жарким. Да, конечно же пора вызывать полицию из Хассадара. Дело становится слишком странным. Вот уже и Пим наполовину выведен из строя - правда, это сделала лошадь Майлза, а не таинственный противник Но хоть ночные нападения и не привели к чьей-то смерти, это не значит, что так и было задумано. Возможно, третья попытка окажется более удачной... На ошибках учатся. Майлз чувствовал себя на грани нервного срыва. Как он позволил какой-то лошади стать таким мощным рычагом его эмоций? Так не годится, это совершенно недопустимо... Но ведь Дурачок - одна из воистину невинных душ! Тут он вспомнил еще одну невинную участницу этого дела и вздрогнул. "Жестоко, это было так жестоко, милорд!"... Пим прав, этот кустарник вполне может кишеть убийцами. Эге, а в кустах действительно кто-то есть! Вон там видно движение: ветка качается, задев... кого или что? У Майлза сжалось сердце. Он переключил парализатор на полную мощность, неслышно скользнул с крыльца и начал слежку, пользуясь прикрытием высокой травы там, где ее вчера не затоптали гости. Пригнувшись, шаг за шагом он осторожно подбирался к кустам. Вот уже в тумане прорисовалась какая-то фигура. Худой невысокий парень понуро стоял около лошадей, глядя на дом Кейрела. Он простоял почти две минуты, не двигаясь, и все это время Майлз держал его на прицеле парализатора. Если этот тип посмеет сделать хоть одно движение в сторону Дурачка... Парень потоптался на месте, потом присел на корточки, по-прежнему не спуская глаз с жилья старосты. Вот он вытащил что-то из кармана своей широкой куртки, и палец Майлза напрягся на спусковом крючке... Но незнакомец поднес загадочный предмет ко рту и откусил. Яблоко. Ветерок донес до Майлза хруст и слабый аромат яблочного сока. Парень съел почти половину, потом остановился, словно о чем-то задумался. Майлз проверил, легко ли достается нож из ножен на поясе. А Дурачок расширил ноздри и тихонько заржал, привлекая внимание молодого человека. Тот встал и пошел к лошади. У Майлза в ушах стучала кровь, рука с оружием напряглась и вспотела. Молодой человек отдал Дурачку свое яблоко. Лошадь с аппетитом схрупала гостинец, потом двинула бедром, подняла копыто и глубоко вздохнула. Если бы Майлз не видел, что парень сам ел это яблоко, он бы выстрелил... Человек потянулся потрепать коня по шее, но изумленно отдернул руку, когда пальцы его наткнулись на сделанную доктором Ди наклейку. Дурачок тревожно замотал головой. Молодой человек почесал ему между ушами, последний раз посмотрел в сторону дома, сделал глубокий вдох, шагнул вперед, увидел Майлза и замер. - Лэм Журик? - спросил Майлз. Молчание. Неловкий кивок. - Лорд Форкосиган? Майлз тоже кивнул. Журик с трудом сглотнул и дрожащим голосом выговорил: - Лорд-фор, вы держите слово? Какое странное начало... У Майлза брови поползли вверх. - Да. Ты сдаешься? - Да и нет, милорд. - Так да или нет? - С условием, лорд. И мне нужно ваше слово, что вы его выполните. - Если ты убил Райну... - Нет, лорд. Клянусь! Я не убивал. - Тогда тебе нечего меня бояться. Губы Лэма растянулись в улыбке. Неужели этот горец смеется над ним? Да как он смеет... - Ах, лорд, - выдохнул Журик, - хотел бы я, чтобы это было так. Но я ведь должен доказать это Харре. Вы должны заставить ее поверить мне, лорд! - Сначала заставь поверить меня. К счастью, это нетрудно. Повтори под суперпентоталом то, что сейчас сказал, и я буду считать, что ты оправдан. Журик покачал головой. - Почему? - терпеливо спросил Майлз. То, что подозреваемый пришел сам, - важное, хотя и косвенное, свидетельство его невиновности. Если только он не вообразил, что сможет обмануть сыворотку. Майлз решил быть терпеливым - по крайней мере, еще три или четыре секунды. А потом. Бог свидетель, он его парализует, затащит в дом, свяжет, пока парень не придет в себя, и разберется с этим делом еще до завтрака. - Это средство... говорят, что ничего нельзя утаить. - Если бы можно было, оно было бы ни к чему. Журик секунду подумал. - Ты хочешь скрыть какое-то менее серьезное преступление? В этом твое условие? Что ж, думаю, я могу заранее простить тебя. Конечно, если это не убийство. - Нет, лорд. Я никогда никого не убивал! - Тогда мы договоримся. Потому что, если ты невиновен, я хочу убедиться в этом как можно скорее. - Здесь-то и трудность, милорд. - Журик потоптался на месте, потом решительно выпрямился. - Ладно, я согласен на вашу сыворотку. И отвечу на все вопросы, какие вы захотите задать. Но вы должны обещать - клятвенно! - что не будете спрашивать меня о... о чем-то еще. О ком-то еще. - Ты знаешь, кто убил твою дочь? - Не наверняка. - Журик вызывающе вскинул голову. - Я этого не видел. Но я догадываюсь. - Я тоже догадываюсь. - Это ваше дело, лорд. Но не заставляйте меня быть доносчиком. Больше я ни о чем не прошу. Майлз вложил парализатор в кобуру и потер подбородок. - Гм... - Он чуть заметно улыбнулся. - Признаюсь, было бы изящнее... решить задачу путем логики и дедукции, а не грубой силой. Даже такой мягкой силой, как суперпентотал. Журик мотнул головой: - Я не понимаю, о чем вы толкуете, милорд. Но я не хочу произносить имя убийцы. Теперь Майлз уже знал разгадку, и ему осталось только выстроить цепочку доказательств - шаг за шагом, точно так же, как в пятимерной математике. - Прекрасно. Я даю слово Форкосигана, что ограничу свои вопросы фактами, свидетелем которых был ты сам. Я не буду просить тебя делать предположения относительно других людей или событий, при которых ты не присутствовал. Ну, это тебя устроит? Журик покусал губу. - Да, лорд. Если вы сдержите слово. - А ты испытай меня, - язвительно предложил Майлз, без комментария проглотив скрытое в последних словах оскорбление. Журик проследовал за Майлзом через двор с видом осужденного, поднимающегося на эшафот. Их появление произвело фурор: Пим и Ди не могли понять, в чем дело, пока Майлз не объявил: - Доктор Ди, доставайте свой суперпентотал. Лэм Журик пришел с нами поговорить. Он провел Журика к стулу, и горец сел, сжав руки на коленях. Пим с багрово-лиловым синяком на груди, проглядывавшим под белой повязкой, взял свой парализатор и отступил назад. Роясь в чемоданчике, доктор вполголоса поинтересовался: - Как вы этого добились? Майлз вытащил из кармана кусочек сахара, поднял его и ухмыльнулся сквозь букву "С", составленную из большого и указательного пальца. Ди фыркнул, но с невольным уважением поджал губы. Когда у его руки зашипел инъектор, Лэм испуганно поежился. - Считайте от десяти до нуля, - велел Ди. Дойдя до трех, Лэм расслабился, а на нуле - захихикал. - Кейрел, матушка Кейрел, Пим, подойдите ближе, - распорядился Майлз. - Вы - мои свидетели. Мальчики, отойдите в сторону и молчите. Прошу меня не прерывать. Майлз начал задавать предварительные вопросы, цель которых в том, чтобы установить ритм беседы и протянуть время, пока суперпентотал не подействует в полную силу. Медикаментозный допрос с суперпентоталом входил в курс военной разведки, который Майлз слушал в академии. Как ни странно, снадобье действовало именно так, как им рассказывали. - Ты вернулся к себе домой в то утро, когда ночевал у родителей? - Да, милорд, - улыбнулся Лэм. - Примерно когда? - В середине утра. Часов здесь ни у кого не было, и на более точный ответ рассчитывать не приходилось. - Что ты сделал, когда пришел? - Позвал Харру. А ее не оказалось. Я испугался, не ушла ли она. Подумал - она меня бросила. - Лэм икнул. - Мне нужна моя Харра. - Подожди. Малышка спала? - Спала. Она проснулась, когда я позвал Харру. Такой рев сразу подняла - просто мороз по коже. - Что ты тогда сделал? Лэм широко раскрыл глаза. - У меня молока нет. Ей нужна была Харра. Я ей ничем помочь не мог. - Ты взял ее из колыбельки? - Нет, милорд. Я ж ей ничем помочь не мог. Да и Харра не позволяла мне до нее дотрагиваться. Говорила - вдруг я ее уроню, или еще что. - Ты ее не встряхнул, чтобы она замолчала? - Нет, лорд, я оставил ее лежать. Я пошел по тропинке вниз, искать Харру. - А потом ты куда пошел? Лэм моргнул: - К сестре. Я обещал помочь возить бревна для нового дома. Белла - еще одна моя сестра - выходит замуж, и... Он ударился в несущественные подробности, как и положено для суперпентотала. - Остановись, - приказал Майлз, и Лэм послушно замолчал, чуть покачиваясь на стуле. Майлз тщательно обдумал следующий вопрос. Опасная черта слишком близко. - Ты кого-нибудь встретил на тропинке? Отвечай "да" или "нет". - Да. - Кого? Спросите его, кого! - зашептал взволнованный врач. Майлз предупреждающе поднял руку. - Отлично. Можете вводить нейтрализатор, доктор Ди. - Разве вы не собираетесь об этом спросить? Это же чрезвычайно важно! - Не могу. Я дал слово. Вводите нейтрализатор, доктор! Озадаченный Ди прижал инъектор к запястью пациента, и уже через несколько секунд полузакрытые глаза Лэма распахнулись. Он выпрямился на стуле, растирая себе руку и лицо. - Кого вы встретили на тропинке? - напрямую спросил Ди. Лэм не ответил и посмотрел на Майлза, ожидая помощи. Ди тоже на него посмотрел: - Почему вы не захотели его спрашивать? - Потому что мне это не нужно, - сказал Майлз. - Я совершенно точно знаю, кого Лэм встретил на тропинке и почему он пошел дальше, а не вернулся. Человек, который шел ему навстречу, убил Райну. Как я очень скоро докажу. И - засвидетельствуйте мои слова, вы, Кейрел, и вы, матушка Кейрел - эта информация получена не от Лэма. Подтвердите! Кейрел медленно кивнул: - Понимаю, милорд. Вы... очень добры. Майлз взглянул ему прямо в глаза, напряженно улыбаясь: - А когда для вас тайна перестала быть тайной? Кейрел покраснел и минуту не отвечал. Потом он сказал: - Вы можете продолжать так, как начали, милорд. Сдается мне, теперь уже поздно идти на попятную. - Да, вы правы.

Майлз послал гонцов: матушку Кейрел в одном направлении, Зеда - в другом, Кейрела и его старшего - в третьем. Пим и Ди приглядывали за Лэмом. Жена старосты вернулась первой, ведя за собой матушку Журик и двух из ее сыновей. Мать кинулась к Лэму и обняла его. Младшие братья держались позади, но Пим уже занял позицию между ними и дверью. - Все в порядке, ма, - похлопал ее по спине Лэм. - По крайней мере, со мной все в порядке. Я чист. Лорд Форкосиган мне верит. Не выпуская руки Лэма, женщина сердито посмотрела на Майлза. - Но ты ведь не дал лорду-мутанту напичкать тебя своим ядом? - Это не яд, - поправил ее Майлз. - На самом деле эта штука спасла жизнь вашему сыну, так что вернее было бы считать ее лекарством. Однако, - тут он сурово повернулся к двум младшим братьям Лэма и скрестил руки на груди, - я хотел бы знать, кто из вас, юных идиотов, бросил этой ночью мне на палатку факел? Младший из двух побледнел. Тот, что постарше, успел издать возмущенный возглас, но, заметив лицо брата, замолк на полуслове. - Ты?! - в ужасе прошипел он. - Не бросал я, - заныл младший. - Никто не бросал! Майлз поднял брови. Наступило короткое напряженное молчание. - Ну, пусть тогда этот никто извиняется перед старостой и матушкой Кейрел, - проговорил Майлз, - поскольку это их сыновья спали в палатке. Я с моими людьми ночевал на чердаке. Мальчишка в ужасе открыл рот. Самый младший из сыновей Кейрела раздулся от гордости и важно прошептал: - Ты, Доно! Идиотина, ты что, не знал, что палатка не загорится? Это же настоящая армейская! Майлз заложил руки за спину и пронзил Журиков ледяным взглядом: - Это было покушение на жизнь наследника вашего графа, что по закону считается таким же преступлением, как покушение на самого графа, и карается смертной казнью. Или, может, Доно об этом не подумал? Тут никакого суперпентотала не требовалось: парень совершенно не умел врать. Матушка Журик, не отпуская Лэма, схватила теперь за руку и Доно. В эту минуту она походила на курицу, застигнутую грозой и старающуюся спрятать под крыльями весь свой многочисленный выводок. - Я не пытался вас убить, лорд! - в смятении воскликнул Доно. - А что же ты тогда пытался сделать? - Вы же ловили моего брата Лэма. Я хотел заставить вас уехать. Хотел спугнуть вас. Я не думал, что кто-то взаправду пострадает... Ведь это же была только палатка! - Насколько я понял, ты еще никогда не видел пожара. А вы видели, матушка Журик? Мать Лэма растерянно кивнула, явно разрываясь между стремлением защитить сына и желанием отлупить его. - Ну так вот, если бы не случайность, ты мог бы убить или ужасно покалечить трех своих друзей. Пожалуйста, поразмысли над этим. Ввиду твоего малолетства и... э-э... явной умственной отсталости, я не буду выдвигать обвинения в предательстве своего сюзерена. Вместо этого староста Кейрел и твои родители будут в дальнейшем отвечать за твое хорошее поведение и решат, как тебя следует наказать. Матушка Журик растаяла от облегчения и благодарности, а у Доно вид был такой унылый, словно он предпочел бы расстрел. Брат ткнул его в бок и прошептал: - Умственно отсталый! Тут матушка Журик отвела душу, закатив дразнилке звонкую оплеуху. - А как насчет лошади, милорд? - напомнил Пим. - В том деле я их не подозреваю, - медленно ответил Майлз. - Попытка поджечь палатку - просто ребячья глупость. А это - совсем другое... Зед, которому разрешили воспользоваться лошадью Пима, вернулся с Харрой. Женщина вошла в дом, увидела своего мужа и остановилась, пристально глядя на него. Лэм стоял перед ней, опустив руки, с обидой в глазах. - Так, лорд, - произнесла Харра, - значит, вы его поймали... - Не совсем, - ответил Майлз. - Он сам пришел сюда. Он сделал заявление под действием суперпентотала и оправдан. Лэм не убивал Райны. Харра поворачивалась то в одну, то в другую сторону. - Но я видела, что он там был! Он оставил свою куртку и забрал с собой свою лучшую пилу и рубанок. Я знаю, что он возвращался, пока меня не было. Ваша сыворотка неправильная! Майлз покачал головой: - Сыворотка подействовала прекрасно. А вот ты ошибаешься. Лэм действительно заходил в твое отсутствие, но, когда он ушел, Райна была жива и громко плакала. Убийца - не Лэм. Харра покачнулась. - Тогда кто же? - По-моему, ты догадываешься, но изо всех сил стараешься этого не признавать. Вот откуда твоя настойчивость. Пока ты не позволяла себе усомниться в том, что убийца - Лэм, тебе не надо было думать о других вариантах. - Но кому еще было до этого дело? - воскликнула Харра. - Кто еще дал бы себе труд?.. - Действительно, кто? - вздохнул Майлз. Он подошел к окну и выглянул во двор. Туман почти рассеялся под ярким утренним солнцем. Внезапно лошади перестали есть и забеспокоились. - Доктор Ди, приготовьте, пожалуйста, вторую дозу суперпентотала. Майлз повернулся и прошел к очагу, где еще теплились угли; их слабый жар приятно прогревал его кривую спину. Ди озирался по сторонам, держа в руке инъектор. Он явно не понимал, кто должен стать его следующей жертвой. - Милорд? - Разве вам это не очевидно, доктор? - небрежно спросил Майлз. - Нет, милорд, - с негодованием отозвался Ди и насупился. - А тебе, Пим? - Не совсем, милорд, - промямлил телохранитель, и его взгляд вместе с парализатором неуверенно обратился к Харре. - Наверное, это потому, что вы оба не были знакомы с моим дедом, - задумчиво произнес Майлз. - Он умер как раз перед тем, как вы поступили на службу к отцу, Пим. Граф Петер Форкосиган родился в самом конце Периода Изоляции; на его глазах прошли все мучительные перемены, которые выпали Барраяру за эти сто лет. Деда называли последним из старых форов, но на самом деле он был первым из новых. Он менялся вместе со временем - от кавалерийских эскадронов до звеньев флайеров, от шпаг до ядерного оружия - и менялся успешно. Наша сегодняшняя свобода - верное свидетельство того, как яростно он умел приспосабливаться, а потом отбрасывать все и приспосабливаться снова. В конце жизни деда считали консерватором, но только потому, что очень многие на Барраяре обогнали его, промчавшись мимо в том самом направлении, куда он вел, толкал, тянул и указывал всю свою жизнь. Он менялся, и приспосабливался, и гнулся под ветром перемен. А потом, когда генерал состарился, - ведь мой отец был его младшим сыном и единственный остался в живых, а женился только в зрелом возрасте, - на него обрушился я. И ему надо было снова меняться. А он уже не мог. Дед умолял, чтобы моя мать сделала аборт. Ведь они заранее более или менее точно узнали, как будет поврежден эмбрион. Мои родители и генерал пять лет после моего рождения были в ссоре. Они не встречались, не разговаривали, не имели друг с другом связи. Когда отец стал регентом, он поселился в императорском дворце, и все думали, что адмирал Форкосиган подбирается поближе к трону. На самом деле им с матерью было негде больше жить - граф, мой дед, запретил отцу пользоваться особняком Форкосиганов. Такой вот скандал в благородном семействе... У нас в роду по наследству переходят язвы желудка - мы их дарим друг другу. Майлз прошелся к окну и выглянул. - Примирение наступило постепенно, когда стало ясно, что другого сына у моих родителей не будет, - продолжал он. - Никаких театральных сцен, конечно. Помогло то, что благодаря врачам я начал ходить. К тому же тесты показали мою сообразительность. А самое главное - дед никогда не видел, чтобы я сдавался. Никто не осмелился прервать этот монолог, хотя на лицах слушателей отражалось почтительное недоумение. Майлз умолк, и в наступившей тишине громко прозвучали чьи-то шаги по дощатому настилу крыльца. Пим тихо вышел вперед и взял под прицел дверь. - Доктор Ди, - сказал смотревший в окно Майлз. - Будьте добры ввести суперпентотал первому, кто войдет в дверь, - сразу же, как только этот человек появится. - Вы не будете ждать согласия, милорд? - На этот раз нет. Дверь распахнулась, и врач шагнул вперед. Зашипел инъектор. Матушка Маттулич повернулась к Ди так резко, что подол ее рабочего платья хлестнул по икрам с набухшими венами. - Ты посмел! - взвизгнула она, занося руку для удара. Ди отпрянул, а старуха потеряла равновесие и покачнулась. Шедший за ней староста Кейрел подхватил ее и удержал. - Ты посмел! - теперь уже взвыла матушка Маттулич, обернулась и увидела не только Ди, но и всех прочих - матушку Журик, матушку Кейрел, Лэма, Харру, Пима. Плечи у нее ссутулились, и тут начал действовать препарат. Старуха застыла на месте. Глупая ухмылка на ее жестком лице боролась с отчаянием. От этой улыбки Майлза затошнило, но именно она и была ему нужна. - Усадите ее, - велел он. Старуху подвели к стулу, с которого так недавно встал Лэм Журик. Она отчаянно сопротивлялась действию сыворотки: приступы ярости сменялись вялым послушанием. Постепенно послушание взяло верх, матушка Маттулич обмякла и теперь только бессильно ухмылялась. Майлз тайком взглянул на Харру. Та стояла молчаливая и бледная, целиком отгородившись от окружающих. ...В течение нескольких лет после примирения Майлза не оставляли наедине с дедом без охранника. Сержант Ботари носил ливрею графа, но был предан одному только Майлзу. Он был единственным человеком, достаточно свирепым и бесстрашным (как некоторые говорили, достаточно безумным), чтобы противостоять самому великому генералу. Майлз решил, что незачем объяснять слушателям, какой именно случай заставил его родителей считать присутствие сержанта Ботари необходимой предосторожностью. Пусть незапятнанная репутация генерала Петера послужит его внуку - послужит так, как он сочтет нужным. Лэм опустил голову. - Если бы я знал... Если бы я вовремя догадался... Я бы не оставил их одних, милорд. Но я подумал, что бабушка о ней позаботится. Я не мог... я не знал, как... Харра даже не взглянула на него. - Давайте закончим с этим, - вздохнул Майлз. Он снова назначил официальных свидетелей из числа собравшихся в комнате и предупредил, чтобы его не прерывали, поскольку это путает допрашиваемого. Облизав губы, он повернулся к старухе и повторил весь ряд стандартных нейтральных вопросов: имя, год рождения, имена родителей, факты биографии... Успокоить матушку Маттулич оказалось труднее, чем готового сотрудничать Лэма - ее ответы были неровными, отрывистыми, и Майлз с трудом подавил нетерпение. Несмотря на кажущуюся легкость, допрос с суперпентоталом требует от следователя умения и выдержки. Сейчас нельзя рисковать. Постепенно он подошел к первым важным вопросам. - Где вы были, когда родилась Райна? Голос старухи звучал теперь тихо и плавно, даже сонно. - Роды начались ночью. Лэм пошел за Джин, повитухой. Сын повитухи должен был позвать меня, но заснул. Я туда попала только утром, и было уже поздно. Они все видели. - Что видели? - Кошачий рот, гадкую мутацию. Чудовище! Их надо вырезать. Гадкий человечишка. - Майлз понял, что последние слова относились к нему. Старуха не сводила с него завороженных глаз. - Мутанты рождают новых мутантов, они плодятся, плодятся... Я видела, как ты смотришь на наших девушек. Ты хочешь сделать им мутантов, заразить нас всех... Пора возвращать ее к главному. - Вы когда-нибудь оставались с младенцем после этого? - Нет. Джин - она от нее не отходила. Джин меня знает, она понимала, чего я хочу. Не ее дело, проклятой. И Харра тоже все время тут вертелась. Харра не должна... С чего это она так легко отделается? Зараза-то ведь в ней. Наверное, получила от своего отца, я спала только с ее отцом - и они все оказались плохие, кроме одной-единственной. Майлз моргнул: - Кто оказался плохой? Кейрел сжал губы. Поймав на себе взгляд Майлза, староста уставился в пол, словно устраняясь от всего происходящего. Лэм и остальные парнишки слушали, разинув рты; Харра не шевелилась. - Все мои дети, - сказала матушка Маттулич. Тут Харра резко подняла голову. Глаза ее округлились. - Харра была не единственным вашим ребенком? - спросил Майлз. Очень трудно заставить свой голос звучать спокойно и хладнокровно, когда так и подмывает заорать. Ему хотелось сбежать отсюда... - Конечно, нет. Я думала, она мой единственный чистый ребенок. Я так думала, но, значит, и в ней прятался яд. А я-то на коленях благодарила Бога, когда она родилась чистая. Наконец чистый ребенок, после стольких уродов, после такой боли... Я думала - мое наказание закончилось. Но, значит, она все-таки была мутант: тайный, хитрый... - Сколько, - с трудом выдавил Майлз, - сколько у вас было детей? - Четыре, не считая Харры, моей последней. - И вы убили всех четырех? Краем глаза он заметил, что староста медленно кивнул, все так же глядя в пол. - Нет! - сказала матушка Маттулич. На миг сквозь туман суперпентотала прорезалось возмущение. - Двое уже родились мертвыми: первый и тот, весь перекрученный. А того, у которого было слишком много пальцев на руках и ногах, и того, с огромной головой, тех я вырезала. Вырезала. Моя мать - она проследила, чтобы я все сделала, как надо. Харра... Харра слишком легко отделалась. Я сделала все за нее. - Так что на самом деле вы убили не одного младенца, а трех? - ледяным голосом спросил Майлз. Самые молодые из присутствующих - сыновья Кейрела и братья Журики - явно были в ужасе, а старшее поколение дружно прятало глаза. Да, они наверняка все знали. - Убила? - сказала матушка Маттулич. - Нет! Я их вырезала. Так надо. Надо было сделать то, что положено. - Она гордо подняла голову, потом снова ее опустила. - Убила моих детей ради, ради... Я не знаю, ради кого. А теперь вы называете меня убийцей? Будьте вы прокляты! Какой мне теперь толк в вашем правосудии? Оно мне было нужно тогда! Где вы были тогда? - Старуха вдруг неожиданно разрыдалась, а потом столь же мгновенно пришла в ярость: - Если мои дети должны были умереть, то ее - тоже! Почему она должна так легко отделаться? Я ее избаловала... Я хотела, как лучше... я старалась делать, как лучше, это несправедливо... Суперпентотал с этим не справлялся... Нет, решил Майлз, он все-таки действует, но ее чувства слишком сильны. А если увеличить дозу (с риском остановки дыхания), то эмоциональные пики выровняются, но признание не станет более полным. Его трясло, и он только надеялся, что окружающие этого не видят. Пора заканчивать. - Почему вы сломали Райне шею, а не перерезали горло? - Из-за Харры! - Она не должна была знать, - объяснила матушка Маттулич. - Бедная девочка. Ей будет казаться, что мутант просто умер... Майлз посмотрел на Лэма, на старосту Кейрела: - Похоже, это мнение разделял еще кое-кто. - Я не хотел, чтобы она услышала это от меня, - стойко повторил Лэм. - Я надеялся уберечь ее от двойного горя, милорд, - сказал Кейрел. - Ей пришлось пережить такое... Майлз встретился взглядом с Харрой. - По-моему, вы все ее недооцениваете. Ваша чрезмерная мягкость оскорбительна для ее разума и воли. Она из стойкого рода, эта женщина. Харра глубоко вздохнула, стараясь справиться с дрожью, и коротко кивнула, словно говоря: "Спасибо, человечек". Он ответно наклонил голову: "Да, я понимаю". - Я еще не вынес окончательного решения по этому делу, - сказал Майлз, - но в одном я клянусь: время круговой поруки миновало. Больше не будет тайных ночных преступлений. Настал день. И кстати о ночных преступлениях. - Он снова повернулся к матушке Маттулич. - Это вы пытались прошлой ночью перерезать горло моей лошади? - Я, - охотно согласилась старуха. - И перерезала бы, но она все вставала на дыбы. - В чем же виновата лошадь?! Он не мог скрыть раздражения, хотя учебники рекомендовали вести допрос спокойным, ровным голосом. - До тебя мне было не добраться, - просто ответила матушка Маттулич. Майлз потер лоб и недоуменно пробормотал: - Это что же, ритуальное убийство? - Ты, ты, - проговорила старуха, и ее отвращение пробилось даже сквозь тошнотворный оптимизм суперпентотала, - ты хуже всех. Сколько я пережила, сколько было горя, и вот являешься ты. Нам всем в лорды дают мутанта и меняют все правила: мы преданы слабостью этой женщины из другого мира. Из-за тебя все это было зря. Ненавижу тебя. Грязный мутант... Голос ее перешел в невнятное пьяное бормотанье. Майлз сделал глубокий вдох и обвел взглядом всех присутствующих. Стояла глубочайшая тишина, которую никто не решался нарушить. - Полагаю, - сказал Майлз, - расследование можно считать законченным. Тайна гибели Райны была раскрыта, но, к сожалению, оставалась еще проблема правосудия.

Он пошел прогуляться. Кладбище было всего лишь вырубкой в лесу, но в утреннем свете оно превратилось в царство покоя и красоты. Искрясь на солнце, неумолчно журчал ручей, а легкий ветерок, разогнавший остатки ночного тумана, шептал в листве деревьев. Крошечные однодневки, которых на Барраяре все, кроме биологов, называли жуками, стрекотали в зарослях кустарников. - Ну, Райна, - вздохнул Майлз, - что мне теперь делать? Пим задержался на краю вырубки, чтобы не мешать. - Ничего страшного, - успокоил Майлз крошечную могилку. - Пим и раньше заставал меня за разговором с мертвыми. Наверное, он считает меня психом, но он слишком хорошо вышколен, чтобы сказать это вслух. По правде говоря, выглядел Пим не слишком радостным, и даже не совсем здоровым; Майлзу было немного стыдно, что он вынудил его к этой прогулке. Сейчас сержанту следовало бы лежать в постели. Но Пим страдал не только от боли в ребрах - он замолчал с того часа, как Майлз добился признания от матушки Маттулич. В этом не было ничего удивительного. Пим был готов к тому, что ему придется стать палачом мужчины-детоубийцы, но перспектива исполнения приговора над полоумной старухой заметно выбила его из колеи. Впрочем, Майлз не сомневался, что Пим выполнит любой его приказ. Бродя по вырубке и изредка переворачивая камушки носком сапога, Майлз глядел на освещенный солнцем ручей и размышлял над причудами барраярского правосудия. Основной принцип ясен - дух важнее буквы, правда важнее процедуры. Прецедент считался менее важным, чем личное мнение судьи. Парадокс заключался в том, что судья не мог спрятаться за спасительными словами "закон гласит". Прозвучит голос только его, Майлза. Да и кому поможет смерть полусумасшедшей бабки? Харре? Отношения матери и дочери уже получили смертельную рану, он прочел это в глазах обеих женщин, но все же у Харры нет желания стать матереубийцей. Майлза это вполне устраивало: было бы трудновато сосредоточиться, если бы сейчас она стояла рядом, требуя мести... Хорошенькая награда за ее мужество. Райне? О! Это вопрос потруднее. - Я бы с удовольствием уложил старую каргу прямо у твоих ног, маленькая леди, - пробормотал Майлз. - Ты бы этого хотела? Тебе это поможет? Разве казнь старухи может стать тем приношением, какое он обещал? Таким, которое разнесется эхом по всей цепи Дендарийских гор? Должен ли он сделать этих людей марионетками в своем политическом спектакле? Или ему следует забыть о своей клятве? Он поднял камешек и с силой швырнул его в ручей. Повернув назад, Майлз обнаружил, что на краю кладбища его дожидается староста. Они медленно подошли друг к другу. - Такие-то дела, милорд, - сказал Кейрел. - Вот именно, - отозвался Майлз. - Вы пришли к какому-нибудь решению? - Не совсем. - Майлз огляделся. - Если не приговаривать преступницу к смерти, это покажется издевкой над правосудием, и в то же время... Я не вижу, кому поможет ее смерть. - Я тоже этого не знаю. Потому и старался все замять. - Нет... - медленно проговорил Майлз, - нет, тут вы были неправы. Во-первых, это чуть не сгубило Лэма Журика - был момент, когда я уже хотел вызвать сюда полицию. И во-вторых, ваше молчание делало его убийцей в глазах собственной жены. Правда всегда лучше, чем ложь. Хоть немного, но лучше. - Поначалу я не знал, чего от вас ждать, - признался Кейрел. Майлз покачал головой. - Я хотел бы вызвать перемены. Что-то сделать. Но теперь... Я не знаю. Староста наморщил лоб. - Но ведь мы меняемся. - Слишком мало. Слишком медленно. - Вы еще очень молоды, вот почему не видите, как сильно и как быстро. Посмотрите на разницу между Харрой и ее матерью! А если сравнить Мару Маттулич с ее родительницей... Вот уж была ведьма! - Староста содрогнулся. - Я ее прекрасно помню. А ведь она не была исключением - в свое время. Что там вызвать перемены! Да их уже не остановить, даже если кто попытается. Когда у нас, наконец, появится приемник спутниковой энергии и мы присоединимся к комм-сети, с прошлым будет покончено. Как только дети увидят будущее, их будущее, они ринутся за ним. Старики, вроде матушки Маттулич, уже не имеют над ними власти. И старики это прекрасно понимают, не сомневайтесь. Как вы думаете, почему мы до сих пор не обзавелись хотя бы самой слабенькой установкой? Дело не только в деньгах - старики сопротивляются. Они называют это развратом, пришедшим из космоса, но на самом деле они просто боятся будущего. - Сколько же еще надо сделать! - Дела у нас неважнецкие, это верно. Но у нас есть надежда. Вы даже не представляете, как много сделали одним своим приездом. - Ничего я не сделал, - горько сказал Майлз. - Только сидел да разговоры разговаривал. И сейчас, похоже, все кончится тем же. А потом уеду восвояси. Проклятье! Староста поджал губы, посмотрел себе под ноги, потом вдаль, на вершины холмов. - Вы каждую минуту что-то для нас делаете. Лорд-мутант. Вы что, невидимка? Майлз осклабился. - Кейрел, я - целый оркестр. Я - парад из одного человека! - Как вы выражаетесь - "вот именно". Что ж, это хорошо. Простым людям нужны необычные примеры. Чтобы каждый сказал себе: ну, уж если он может вот это, то я, конечно же, могу вон то. И никаких оправданий. - Да, никаких оправданий, никакой жалости. Мне эта игра знакома, я играю в нее всю жизнь. - По-моему, - сказал Кейрел, - вы нужны Барраяру. И как раз таким, какой вы есть. - Барраяр сожрет меня, если сможет. - Верно, - подтвердил Кейрел, глядя вдаль. - Потом он перевел взгляд на окружавшие их могилы. - Но ведь в конце концов он проглатывает нас всех, правда? Вы переживете стариков. Майлз указал на маленький холмик. - Не говорите мне, кого я переживу. Скажите Райне. Кейрел ссутулился: - Верно. Это правда. Выносите приговор, милорд. Я вас поддержу.

Крыльцо теперь превратилось в трибуну, а внизу, во дворе, собралась целая толпа: староста с женой, их сыновья, все Журики, большинство стариков, которые накануне были на вечеринке, мужчины, женщины и дети. Харра сидела в стороне от всех. Временами Лэм пытался взять ее за руку, но по тому, как она отстранялась, было видно, что ей неприятны эти прикосновения. Обвиняемая была выставлена на всеобщее обозрение рядом с Майлзом, молчаливая и угрюмая, а по обе стороны от нее стояли Пим и смущенный помощник старосты. Майлз поднял голову, и в подбородок ему уперся высокий воротник парадного мундира, отглаженного и начищенного стараниями сержанта. Знают ли эти люди, что он честно заработал свой мундир, или они уверены, что это просто подарок его отца? Впрочем, наплевать, что они думают. Майлз выпрямился и сжал руками перила. - Я завершил расследование обвинений, принесенных Харрой Журик графскому суду, относительно убийства ее дочери Райны. По совокупности улик, показаниям свидетелей и по ее собственному признанию я нашел виновной в этом убийстве Мару Маттулич: она свернула младенцу шею, сломав позвонки. Впоследствии она попыталась скрыть свое преступление, несмотря на то, что это поставило ее зятя Лэма Журика в смертельную опасность из-за ложного обвинения. Ввиду беспомощности жертвы, жестокости самого убийства и трусливого эгоизма при попытке его сокрытия, я не нахожу в деле смягчающих обстоятельств. Кроме того, Мара Маттулич призналась в двух других детоубийствах примерно двадцатилетней давности, жертвами которых были ее собственные дети. Эти факты староста Кейрел объявит по всей Лесной Долине, чтобы о них знали все наши подданные. Майлз чувствовал, как глаза матушки Маттулич буравят ему спину. "Да, давай, ненавидь меня, старуха. Я еще тебя похороню, и ты это знаешь". Официальный язык заслонял его, словно щитом. Он сглотнул и продолжил: - Единственной справедливой карой за все это является смертная казнь, к которой я и приговариваю Мару Маттулич. Но, учитывая возраст преступницы и близкое родство с потерпевшей - ее дочерью Харрой Журик, я откладываю осуществление приговора. На неопределенное время. Уголком глаза он заметил, как Пим испустил сдержанный вздох облегчения. Харра, как обычно, расчесывала пальцами свою светлую челку, вслушиваясь в речь Майлза. - Но в глазах закона она будет мертва. Все ее имущество, включая то, что на ней надето, теперь принадлежит ее дочери Харре, и та может распорядиться им, как желает. Отныне Мара Маттулич не может ни владеть имуществом, ни заключать контракты, ни подавать в суд за ущерб, ни оставить завещание. Она не может покинуть Лесную Долину без разрешения Харры. Дочь получает над ней такую же власть, которую родитель имеет над ребенком или опекун над слабоумным. В отсутствии Харры ее замещает староста Кейрел. За Марой Маттулич будут наблюдать, чтобы она не нанесла вреда другим детям. Далее. Она умрет без жертвоприношения. Никто, ни Харра, ни кто-либо еще не зажжет для нее поминальный огонь, когда она, наконец, ляжет в землю. Она убила свое будущее, и будущее воздаст ее духу только забвение. Она умрет, как умирают бездетные, не оставив по себе воспоминаний. Чуть слышный вздох пронесся по рядам слушателей, и Мара Маттулич впервые опустила свою высокомерную голову. Майлз знал, что некоторые сочтут приговор только духовно-символическим. Зато для других он покажется убийственным буквально - все зависит от силы их веры. Он обратился к матушке Маттулич и заговорил тише: - С этой минуты каждый твой вздох ты получаешь только моей милостью. Каждая кроха пищи, которую ты съешь, - милосердие Харры. Милостью и милосердием, которых ты не проявляла, ты будешь теперь жить. Мертвая женщина. - Нечего сказать, помиловал, проклятый мутант, - еле слышно прохрипела старуха. - Вижу, ты меня поняла, - произнес Майлз сквозь зубы, отвесил ей иронический поклон и снова повернулся к толпе. - Я - Голос графа Форкосигана. Я все сказал.
Потом Майлз встретился с Харрой и Лэмом в домике старосты Кейрела. - У меня есть для вас предложение. - Майлз заставил себя перестать нервно метаться по комнате и остановился. - Вы можете от него отказаться или взять время подумать. Я знаю, что сейчас вы очень устали. "Как и все мы". Неужели он пробыл в Лесной Долине всего полтора дня? Они кажутся целым столетием. Голова у Майлза раскалывалась от усталости. У Харры покраснели глаза. - Во-первых, ты умеешь читать и писать? - Немного, - призналась Харра. - Староста Кейрел нас учил, и еще матушка Ланье. - Ну и прекрасно. Значит, ты начнешь не с нуля. Слушай. Несколько лет тому назад в Хассадаре открылся учительский колледж. Он пока еще очень маленький, но все же действует, и там существуют стипендии. Я могу сделать так, что тебе дадут стипендию, если ты согласишься три года жить в Хассадаре и напряженно учиться. - Я? - поразилась Харра. - Я не смогу учиться в колледже! Я же почти ничего не знаю... - Знание - это то, с чем ты оттуда выходишь, а не с чем приходишь. У них масса вводных курсов. Конечно, тебе придется много работать, чтобы догнать горожан и жителей равнин. Но я знаю, что силы воли и упрямства тебе не занимать. Ты это можешь сделать, клянусь, что можешь. Сидевший рядом с ней Лэм забеспокоился и снова поймал руку жены. - Три года? - спросил он шепотом. - Одна среди чужих? - Стипендия совсем небольшая, - сказал Майлз. - Но Лэм, насколько я понял, плотник. А в Хассадаре сейчас строительный бум. По-моему, это будет новый Форкосиган-Вашнуй. Я уверен, что ты сможешь найти там работу. Вдвоем вы проживете. Облегчение на лице Лэма мгновенно сменилось беспокойством. - Но они все ведь пользуются силовыми инструментами... компьютерами... роботами... - Ну и что? Эти умения у них не врожденные. Если они могли научиться, ты тоже сможешь. Кроме того, богатые хорошо платят за ручную работу, за штучные изделия, если они хорошего качества. Я помогу тебе начать - это всегда самое трудное. А потом ты и сам сообразишь, что к чему. - Уехать из Лесной Долины... - с болью проговорила Харра. - Только для того, чтобы вернуться. Теперь вторая половина нашего уговора. Я могу прислать сюда маленькое комм-устройство с переносным аккумулятором, которого хватит на год. Конечно, кому-то придется ежегодно спускаться в Форкосиган-Сюрло, чтобы подзаряжать аккумулятор, но это не такая уж сложная проблема. Все это обойдется не намного дороже, чем... э-э... легкий флайер. Такой, какой Майлз присмотрел у дилера в Форбарр-Султане - блестящий, ярко-красный. "Подходящий подарок на окончание академии", - подсказал он родителям. В ящике его стола в загородном доме у озера и сейчас лежит кредитная карточка. - Это не такое масштабное дело, как монтаж энергоприемника спутниковой сети для всей Долины. Но и обычное головидео сможет принимать образовательные программы из столицы. Установите его в каком-нибудь подходящем доме, прибавьте пару дюжин настольных экранов для ребятишек - вот вам и школа. Все дети обязаны будут ее посещать. Староста Кейрел будет за этим следить, хотя как только они освоят головидео, их, наверное, придется насильно оттуда гнать. Я... э-э... - Майлз прокашлялся, - подумал, что вы могли бы назвать ее "Начальной школой Райны Журик". - Ох! - сказала Харра и заплакала - впервые за этот ужасный день. Лэм неловко погладил жену по голове, и она наконец сжала его руку. - Я могу ненадолго прислать сюда городского учителя, - сказал Майлз. - Найду кого-нибудь на первое время, пока ты не будешь готова вернуться. Но он или она не сможет понимать Лесную Долину так, как ты. А ты уже теперь знаешь такое, чему не обучат ни в одном колледже. Харра утерла глаза и подняла их (очень невысоко подняла!), чтобы посмотреть ему в лицо. - Вы учились в Имперской Академии. - Да. - Майлз гордо поднял голову. - Тогда я, - дрожащим голосом выговорила она, - смогу осилить... Хассадарский учительский колледж. По крайней мере... я попробую, милорд. - Я готов на тебя поставить, - согласился Майлз. - На вас обоих. Только... э-э... - По его губам скользнула легкая улыбка и тотчас исчезла: - Стой прямо и говори правду, а? Харра моргнула - она вспомнила, и ответная улыбка осветила ее лицо. - Хорошо. Человечек.

На следующее утро Толстый Дурачок улетел домой на грузовом флайере вместе с Пимом, доктором Ди и соловой кобылой. Флайер доставил в деревню нового охранника - он был прислан из Форкосиган-Сюрло, чтобы сменить Пима и помочь Майлзу вернуться обратно на оставшихся двух лошадях. Ну что же, решил Майлз, он все равно планировал во время отпуска проехаться с ночевкой по горам в обществе кузена Айвена. А Эстергази, ливрейный слуга, немногословный ветеран, знакомый Майлзу с детства, был, в отличие от Айвена, идеальным спутником для человека, которому не хочется разговаривать о прошедшем. Можно было почти забыть, что он рядом. Майлз гадал, выбрали ли его случайно, или это акт милосердия со стороны графа. Эстергази любил лошадей. На ночь они остановились у реки роз. Майлз пошел вверх по долине, не слишком серьезно пытаясь найти ее начало. Но через пару километров цветочная преграда закончилась, слившись с обыкновенным кустарником. Майлз сорвал розу, проверил, не видит ли его Эстергази, и с любопытством надкусил ее. Нет, он явно не лошадь, да и букет вряд ли выдержит дорогу. Придется Дурачку удовольствоваться овсом. Майлз смотрел, как вечерние тени плывут вверх по Дендарийскому хребту. Какими маленькими кажутся эти горы из космоса! Маленькие морщинки на оболочке глобуса, которые можно прикрыть рукой: раз - и вся их давящая махина становится невидимой. Что же иллюзорно - расстояние или близость? Расстояние, решил Майлз. Расстояние - наглая ложь. Знал ли это отец? Майлз подозревал, что знал. Он задумался над желанием отдать все свои деньги - а не только сумму, предназначавшуюся на флайер, - этим горам. Бросить все и учить детей читать и писать, устроить бесплатную больницу, сеть спутникового приема - или даже все сразу. Но Лесная Долина - только одно из сотни таких же поселений, разбросанных в этих горах, и одно из нескольких тысяч на всем Барраяре. Налоги, выжатые из этого района, помогают содержать элитарную военную школу, в которой он только что потратил... Какую часть их средств? Сколько теперь ему надо отдать только для того, чтобы сквитаться? Он ведь и сам теперь ресурс планеты, подготовка сделала Майлза таковым, он избрал свой путь. Верующая мать Майлза всегда утверждала, что по способностям человека можно понять, к чему его предназначил Бог. Высшие баллы по академическим дисциплинам Майлз зарабатывал усидчивостью и упорным трудом. Но военные игры, соревнования, в которых требовалось перехитрить противника, опередить его действия хоть на шаг - конечно, он должен был побеждать, он не имел права на ошибку - все это было ему просто в радость. Когда-то война была в этих краях отнюдь не игрой. Не так уж давно. И она может прийти сюда снова. То, что получается у тебя лучше всего, и есть твое призвание. Похоже, по крайней мере, в этом Бог заодно с императором. Меньше двух недель назад Майлз, раздуваясь от гордости за свои достижения, принес офицерскую присягу императору. Втайне он представлял, как будет хранить верность этой присяге в огне сражений, под пытками врагов - куда ни забросит его судьба (что не мешало, впрочем, ему обмениваться с Айвеном циничными шуточками относительно архаичных шпаг и замшелых стариканов, которые настаивают на том, чтобы их носили). Но теперь он понял, что в его сердце император больше не будет символом Барраяра. "Мир тебе, маленькая леди, - мысленно обратился он к Райне. - Твой девиз будет носить на щите неказистый и скособоченный современный рыцарь. Но мы с тобой родились в неказистом и скособоченном мире, который отвергает нас без жалости и изгоняет без спроса. И знай, что в твою честь я не стану бросаться с копьем на ветряные мельницы. Я пошлю саперов, чтобы они заминировали этих крутящихся паразитов, и разнесу их в щепки..." Теперь он знал, кому служит. И почему не может отступать. И почему не имеет права сдаться.

2

- Чувствуешь себя получше? - спросил Иллиан. - Немного, - настороженно ответил Майлз. Шеф службы безопасности придвинул себе стул, сел и вгляделся в лицо своего подчиненного, простертого на больничной койке. - Приношу мои извинения, лорд Форкосиган, за то, что поставил под сомнение ваше слово. - Да, вам следовало извиниться, - согласился Майлз. - Да. Тем не менее, - Иллиан хмуро посмотрел куда-то вдаль, - я не уверен, Майлз, что ты осознаешь, до какой степени тебе, как сыну твоего отца, важно не только быть честным, но и выглядеть таковым. - Как сыну моего отца - нет, - решительно возразил Майлз. Иллиан фыркнул. - Ха! Может, и нет. - Он забарабанил пальцами по столу. - Как бы то ни было, граф Форволк ухватился за два несоответствия в твоих докладах об операциях наемников. Дикие перерасходы там, где задача была простейшая - взять на борт одного человека. Я понимаю, что с Дагулой у тебя были крупные осложнения, но как насчет первого раза? - Какого первого раза? - Они снова копают тот случай, когда ты выполнял задание на Архипелаге Джексона. И подозревают, что после того, как тебе удалось успешно скрыть растрату, ты решил сделать это снова, в еще больших масштабах, на Дагуле. - Но это было почти два года назад! - запротестовал Майлз. - Глубоко копают, - согласился Иллиан. - Очень старательно ищут. Им хотелось бы выставить тебя у позорного столба, а я, так сказать, пытаюсь спилить этот столб. Черт побери, - раздраженно добавил он, - не смотри ты на меня так. Ты ведь вовсе ни при чем. Если бы ты был не Форкосиганом, вопрос бы даже не возник. Ты это понимаешь, я это понимаю, и они это понимают. А казначейские ревизии проводятся занудами-форами, которым наплевать на меня и на все мои соображения. Моя единственная надежда - утомить их и заставить отцепиться. Так что выкладывай. Майлз вздохнул: - Сэр, я, как всегда, в вашем распоряжении. Что вы хотите знать? - Расшифруй счет на оборудование при операции по вывозу человека с Архипелага Джексона. - Я думал, в моем докладе все перечислено. - Перечислено, да. Но не объяснено. - Мы бросили половину оплаченного груза высококлассного вооружения в порту станции Фелл. Если бы мы этого не сделали, у вас было бы на одного ученого, на один корабль и на одного полученного меньше. - В самом деле? - Иллиан сложил пальцы домиком и откинулся на спинку стула. - Почему? - Ну... Там вышла довольно запутанная история. - Майлз невольно улыбнулся. - Это останется между нами? Иллиан склонил голову набок. - Хорошо...

ЛАБИРИНТ
Майлз всмотрелся в изображение на экране. Там медленно рос маленький яркий шарик - планета Архипелаг Джексона. Сверкающая, богатая, порочная... Джексониане утверждают, что их пороки - следствие развращенности миров: если бы галактика была готова платить за добродетель, то они мигом нашпиговали бы планету храмами, и все желающие могли бы прилетать сюда для покаяния и духовного очищения. На взгляд Майлза, эта аргументация была сомнительной, но все же, не существуй Архипелаг Джексона, галактике, возможно, пришлось бы его изобрести. Соседи могут сколько угодно прикидываться возмущенными, но они не позволили бы этой планете существовать, если бы втайне не считали ее полезной для своей теневой экономики. Да и вообще, здесь чувствовалось какое-то романтическое очарование, хотя, конечно, уже не такое, как пару столетий назад, когда планета была центром космического пиратства. Банды головорезов превратились со временем в монополии-синдикаты, почти такие же устоявшиеся и организованные, как небольшие государства. В каждом - свое правительство, своя аристократия. "Интересно, - думал Майлз, - сколько времени здешние лидеры смогут сопротивляться незаметно подступающему приливу порядочности?" Дом Дайн, универсальная банковская прачечная: "Отмывайте ваши капиталы на Архипелаге Джексона!" Дом Фелл: продажа оружия без всяких формальностей и вопросов. Дом Бхарапутра - незаконная генетика; тем же занимается их главный конкурент, дом Риоваль, чей девиз: "Мечты, превращенные в плоть". Наверное, это самый дьявольский (Майлз был уверен, что подобрал наиболее подходящий эпитет) сводник во всей истории человечества. Дом Харгрейв, галактический скупщик краденого; они же - чопорные посредники при выкупе заложников. Надо отдать Харгрейвам должное - заложники, вызволенные с их помощью, возвращались домой живыми... как правило. И еще дюжина более мелких синдикатов, составляющих переменчивые, непрочные коалиции. "Даже для нас вы полезны". Майлз нажал кнопку, изображение погасло. Брезгливо поморщившись, он затребовал на экран список вооружений, чтобы в последний раз проверить намеченные покупки. Чуть заметно изменившаяся вибрация корпуса корабля свидетельствовала о выходе на стационарную орбиту: скоростной крейсер "Ариэль" готовился ошвартоваться на станции Фелл. Из прорези на пульте как раз выскочила дискета с их заказом, когда из-за двери кто-то произнес: - Адмирал Нейсмит? - Войдите. Через порог шагнул капитан Торн и дружелюбно отсалютовал: - Стыковка примерно минут через тридцать, сэр. - Спасибо, Бел. Бел Торн, командир "Ариэля" был бетанским гермафродитом, двуполым реликтом проведенного пару веков тому назад социогенетического эксперимента. Майлз считал, что эксперимент этот был не менее рискован, чем все то, что, по слухам, делается сговорчивыми специалистами дома Риоваль. Тут бетанское стремление к равноправию явно вышло из-под контроля. Гермафродитизм не привился, и несчастные потомки первых андрогинов так и остались на сверхтерпимой Колонии Бета замкнутым меньшинством. Как командир наемников, Торн был старателен, лоялен, инициативен, и он/она/оно (бетанцы пользовались местоимением среднего рода) нравился Майлзу. Однако... До Майлза донесся запах духов - сегодня Бел подчеркивал свою женственность, как и все пять дней полета. Раньше он придерживался мужской линии поведения: агрессивные манеры и колкий юмор. Майлза чрезвычайно беспокоило то, что последнее время в его присутствии Бел прямо-таки таял на глазах. Снова повернувшись к экрану, Майлз вызвал изображение планеты, к которой они приближались. Издали Архипелаг Джексона выглядел не слишком привлекательно: гористый ландшафт, довольно холодный климат, заселена только экваториальная зона. О бурной жизни планеты говорило лишь высвеченное компьютером кружево разноцветных орбит спутников, орбитальных пересадочных станций и разрешенных траекторий подлета. - Вы когда-нибудь здесь бывали, Бел? - Один раз, еще лейтенантом флота адмирала Оссера. С тех пор дом Фелл возглавил новый барон. Но их продукция по-прежнему пользуется доброй славой - если только знать, что покупаешь. Не соблазняйтесь скидкой на нейтронные гранаты. - Ха. Они хороши для тех, кто умеет далеко метать. Не тревожьтесь, гранат в списке нет. Майлз протянул ему дискету с данными, и Бел грациозно перегнулся через спинку кресла, чтобы взять ее. - Отправить экипаж в увольнение, пока мы будем дожидаться загрузки? А как вы? Неподалеку от порта есть отель со всеми удобствами: бассейн, сауна, великолепная кухня... - Бел понизил голос. - Можно было бы снять номер на двоих. - Э-э... Кхм, кхм. Я планирую давать увольнения только на дневное время. - Я ведь и женщина тоже, - негромко напомнил Бел. - Но далеко не только женщина. - Вы так безнадежно моносексуальны, Майлз. - Извините. Майлз неловко похлопал по руке, ненароком очутившейся у него на плече. Бел вздохнул, выпрямляясь: - Вы не виноваты. Майлз тоже вздохнул. Возможно, ему следовало облечь сбой отказ в более решительную форму: они с Белом говорят на эту тему уже в седьмой раз. Это превратилось почти в ритуал, почти - но все же не совсем - в шутку. Он знал, что если сейчас обернется, то прочтет в глазах капитана Торна глубокое одиночество, никогда не находившее словесного выражения. Майлз не стал оборачиваться. Кто ты такой, чтобы осуждать других, с горечью подумал он, ведь собственное тело приносит тебе так мало радости! И с чего это Бела - высокого, стройного, здорового - так привлек коротышка-полуинвалид, и к тому же чокнутый. Да уж, тут есть над чем подумать. "Если не можешь иметь двухметровый рост, имей двухметровую смекалку". Но разум пока не помог ему найти решение проблемы с Торном. - Вам никогда не хотелось вернуться на Бету и найти себе кого-нибудь из своих? - серьезно спросил он. Торн пожал плечами: - Слишком скучно. От этого мне и хотелось убежать. Все так безопасно, так предсказуемо... - Но зато до чего хорошо растить там детей! Торн ухмыльнулся: - Это точно. А знаете, вы почти идеальный бетанец. Почти. Произношение у вас верное, знаете местные шутки... - А что же мне не удается? Торн прикоснулся к его щеке, и Майлза передернуло. - Рефлексы, - объяснил Торн. - А! - Я вас не выдам. - Знаю. Бел снова подался к нему: - Можно было бы сгладить эту последнюю шероховатость... - Некогда, - ответил Майлз, чуть покраснев, - у нас много дел. - Ну еще бы, инвентаризация вооружения, - презрительно откликнулся Торн. - Нет, это не дело, - объяснил Майлз, - это прикрытие. - Ага! - Торн выпрямился. - Наконец-то! - Э-э... Что вы имеете в виду? - Тут не нужно быть семи пядей во лбу. Мы летим покупать вооружение, но вместо того, чтобы взять корабль максимальной грузоподъемности, вы выбираете "Ариэль" - самый быстрый. Нет занятия более нудного, чем приемка груза, но вместо того, чтобы послать сюда опытного интенданта, вы отправляетесь сами. - Я действительно хочу познакомиться с новым бароном, - мягко сказал Майлз. - Дом Фелл - один из крупнейших поставщиков вооружения по эту сторону от Беты. Если мне понравится качество первой партии, они могли бы стать нашими постоянными партнерами. - Четверть фелловского оружия изготовлена на Бете, только клеймо заменено, - вставил Торн. - ...и пока мы здесь находимся, - продолжал Майлз, - к нам обратится некий биолог, пожелавший завербоваться во флот дендарийских наемников в качестве фельдшера. В этот момент все увольнения прекратятся, мы быстро закончим погрузку и улетим. Торн удовлетворенно ухмыльнулся. - Берем на борт пассажира. Полагаю, нам неплохо заплатят? - Очень неплохо. Если доставим его в пункт назначения живым. Этот человек - главный генетик лабораторий дома Бхарапутра. Ему предложило убежище некое правительство, способное защитить его от длинных рук барона Луиджи. Но барон, конечно, будет крайне раздосадован, узнав, что его лучший специалист скрылся, не попрощавшись. Нам платят за то, чтобы мы доставили генетика новым хозяевам живым и э-э... в здравом уме и твердой памяти. Поскольку дом Бхарапутра может, не моргнув глазом, купить и перекупить весь Свободный флот дендарийских наемников, даже не обращаясь в банк, я бы тоже предпочел не иметь дела с подручными барона Луиджи. Так что прикинемся наивными дурачками. Мы всего только наняли чертова медтеха, сэр! И сами будем взбешены, когда он дезертирует, едва мы вернемся к месту сбора флота у Эскобара. - Звучит неплохо, - согласился Торн. - Просто и эффективно. - Надеюсь, - вздохнул Майлз. - Ну почему бы для разнообразия хотя бы этой операции не пройти по плану?

Офисы и демонстрационные залы располагались неподалеку от порта, и большинство мелких покупателей никогда не забиралось в глубь станции Фелл. Но вскоре после того, как Майлз и Торн сделали свой заказ (прошло примерно столько времени, сколько нужно, чтобы проверить кредитную карточку), перед ними предстал сверхвежливый лакей в зеленом форменном шелке и вложил в руку адмирала Нейсмита кубический жетон - приглашение на прием в личных апартаментах барона. Через четыре часа, стоя перед шлюзом, ведущим в жилую часть станции, Майлз отдал свой кубик-пропуск мажордому барона Фелла и в последний раз проверил, как они с Торном выглядят. Парадная форма дендарийцев - бархатная, серая с белым - вдруг показалась ему излишне вычурной. Ну, не он ее придумал - форма досталась Майлзу по наследству. Будем терпеть. Майлз с интересом разглядывал шлюз, пока мажордом проверял, нет ли при них оружия. Похоже было, что все системы жизнеобеспечения жилого отсека автономны и никак не связаны с остальной станцией. Эту часть станции не только можно было заблокировать, она могла отделиться. Практически получался не отсек, а корабль: Майлз готов был поспорить, что где-то тут есть и двигатели, и вооружение, хотя идти искать их без сопровождения было бы самоубийством. Мажордом впустил гостей, проговорив в свой радиобраслет: - Адмирал Майлз Нейсмит, командующий Свободным флотом дендарийских наемников, капитан Бел Торн, командир скоростного крейсера "Ариэль" Свободного флота дендарийских наемников. Интересно, кто принимает его сообщения? Большой зал приемов был обставлен с изысканным вкусом. Переливающиеся всеми цветами радуги плавающие лестницы и платформы создавали укромные уголки, не нарушая иллюзии открытого пространства. У каждого выхода (Майлз насчитал их шесть) стояли рослые охранники в зеленом одеянии, изображая прислугу - впрочем, с очень малым успехом. Почти всю стену занимал огромный иллюминатор, выходивший на оживленный порт станции Фелл и яркий край планеты, пересекавший усеянную звездами черноту космоса. Множество элегантных красавиц в зеленых шелковых сари скользили между гостями, предлагая закуски и напитки. "Серый бархат, - решил Майлз, посмотрев на остальных гостей, - это скромнейший наряд". Они с Белом просто неотличимы от стен. Немногие покупатели, осчастливленные приглашением к барону, поражали взгляд немыслимым разнообразием одежд. Гости держались тесными группами, отнюдь не стремясь перезнакомиться между собой. Оказалось, что партизаны не желают якшаться с наемниками, а контрабандисты - с революционерами. А Гностические Святые, естественно, беседуют только с Единым Истинным Божеством - и, может быть, еще с бароном Феллом. - Вот это прием, - заметил Бел. - Помню одну выставку комнатных животных: так вот, там была такая же атмосфера. А гвоздем программы стал инцидент, когда чья-то бородатая ящерица с Тау Кита сорвалась с поводка и слопала чемпиона из разряда собак. - Ша! - Майлз не сдержал ухмылки. - Помни о деле. Женщина в зеленом сари безмолвно поклонилась им, предлагая экзотические яства. Торн вопросительно поднял бровь: "Можно ли?.." - Почему бы и нет? - пробормотал Майлз. - В конце концов, это все за наши денежки. Сомневаюсь, чтобы барон травил своих покупателей - это может повредить бизнесу. А бизнес здесь - прежде всего. Он выбрал розовый кусочек в форме цветка лотоса и таинственный беловатый напиток. Торн последовал его примеру. Увы, розовый лотос оказался какой-то сырой рыбой. Она противно скрипела на зубах, но выхода не было, и откушенный кусок пришлось проглотить. Напиток оказался крепчайшим спиртным, и, сделав один глоток, чтобы избавиться от рыбного вкуса, Майлз с сожалением оставил свой бокал на первой же ровной поверхности. Его карликовое тело не справлялось с алкоголем, а встречаться с бароном Феллом в полубессознательном состоянии или беспомощно хихикая было бы неблагоразумно. Неустрашимый гермафродит оставил бокал при себе. Откуда-то донеслась удивительная музыка: стремительный бег сложных аккордов. Майлз безуспешно старался угадать, что это за инструмент - да нет, конечно, там не один, а несколько инструментов. Обменявшись взглядами, они с Торном двинулись в направлении звуков. Но когда, завернув за спиральную лестницу, они увидели музыканта, Майлз широко раскрыл глаза. Да уж, на этот раз хирурги дома Риоваль зашли слишком далеко... Декоративные разноцветные искорки очерчивали шарообразное поле антигравитационного пузыря. Внутри находилась женщина. Она играла, и белые руки мелькали на фоне ее зеленых шелковых одежд. Все четыре белые руки... На ней был свободный жакет-кимоно, перехваченный поясом, и такого же цвета шорты, из которых вместо ног тянулись еще две руки. Волосы у музыкантки были короткие, мягкие, иссиня-черные. Глаза женщины были закрыты, а на лице застыло неземное спокойствие - глубокое, прекрасное, пугающее. Инструмент представлял собой плоский отполированный деревянный корпус, по верху и низу которого были натянуты бесчисленные ряды сверкающих металлических струн. Женщина ударяла по струнам четырьмя обтянутыми войлоком молоточками. И верхние, и нижние руки двигались с умопомрачительной скоростью в сложном контрапункте. Мелодия рассыпалась каскадами нот. - Бог ты мой, - произнес Торн, - эта же квадди. - Что-что? - Квадди. Далеко она залетела. - Она... не местного производства? - Ничуть. - Слава тебе, Господи! Но тогда откуда она взялась? - Лет двести тому назад, примерно в то же время, когда создавали гермафродитов, - по лицу Торна скользнула странная гримаса, - генетики разных планет наперебой стремились улучшить человеческую породу. Кому-то из них пришло в голову создать расу обитателей невесомости. Потом создали генераторы искусственной гравитации, так что это оказалось ни к чему. Квадди бежали - их потомки расселились на окраинах обитаемого космоса, где-то далеко по другую сторону Земли в пространственно-временной сети. По эту сторону их почти никогда не встретишь. Ш-ш... Приоткрыв губы. Торн внимал волшебной музыке. "В конце концов, это не более удивительно, чем найти бетанского гермафродита среди свободных наемников", - решил про себя Майлз. Но музыка заслуживала безраздельного внимания, хотя в этой толпе параноиков ее почти никто даже не заметил. Майлз не был меломаном, но даже он ощутил напряженную страстность исполнения, далеко превосходящую обычный талант и граничившую с гениальностью. На одно краткое мгновение гению удается сплести звуки со временем и задержать их... Но, подобно времени, они всегда просачиваются между пальцами, оставаясь лишь в памяти. Переливы музыки стихли до манящего эха и замерли. Четырехрукая исполнительница открыла голубые глаза и ее лицо из небесно-прекрасного стало просто человеческим, напряженным и печальным. - О-ох, - вздохнул Торн. Он сунул опустевший бокал под мышку, поднял руки, собираясь зааплодировать, - и замер, заметив равнодушие собравшихся. Майлзу не хотелось выделяться. - Может, вам с ней поговорить? - предложил он капитану. - В качестве альтернативы рукоплесканиям. - Правда? - Торн сразу же оживился, поставил бокал на ближайший стол и, приложив ладони к искрящемуся пузырю, растерянно улыбнулся: - Э-э... - Было видно, как поднимается и опадает его грудь. "Боже правый. Торн не находит слов? Кто бы мог ожидать такого?" - Спросите, как называется ее инструмент, - подсказал Майлз. Четырехрукая женщина заинтересованно наклонила голову, грациозно перелетела через громоздкий инструмент и повисла над Торном по другую сторону переливающегося барьера. - Да? - Как называется этот необычный инструмент? - спросил Торн. - Это двухсторонние цимбалы, мадам... сэр... - Ее вежливый голос слуги, обращающегося к гостю, дрогнул из-за страха нанести обиду, - ...офицер. - Капитан Бел Торн, - мгновенно подсказал бравый гермафродит, уже успевший вернуть себе присутствие духа. - Командир скоростного крейсера дендарийцев "Ариэль". К вашим услугам. Как вы здесь оказались? - Я добралась до Земли, зарабатывая себе на дорогу, и барон Фелл нанял меня. Она гордо вскинула голову, словно отметая какое-то скрытое осуждение, хотя Торн ничего не сказал. - Вы - настоящая квадди? - Вы слышали о моем народе? - Ее темные брови изумленно взметнулись. - Большинство тех, с кем я встречалась, уверены, что я - чудище, сконструированное по специальному заказу. Торн откашлялось. - Я с Беты. У меня есть основания для личного интереса к первому взрыву генетических экспериментов. - Он снова кашлянул. - Видите ли, я - бетанский гермафродит. И он с тревогой глянул на собеседницу. Вот это да! Бел никогда не ожидал ничьей реакции - он шел напролом, и пусть будет, что будет. "Ни за что не буду в это встревать". И Майлз чуть-чуть попятился, пряча улыбку при виде того, как к Торну на глазах возвращаются все мужские ухватки. Женщина заинтересованно наклонила голову. Одна из верхних рук поднялась и оперлась на сверкающий барьер неподалеку от руки наемника. - Неужели? Значит, вы тоже... - О, да. Скажите, как вас зовут? - Николь. - Николь? И все? То есть, я хочу сказать - дивное имя. - У моего народа нет фамилий. - И... э-э... что вы будете делать, когда вечер закончится? Но в эту минуту их прервали. - Выше голову, капитан, - пробормотал Майлз. Торн мгновенно выпрямился, спокойный и собранный, проследив за направлением взгляда Майлза. А квадди отплыла от силового барьера и грустно опустила голову на сложенные стопкой четыре ладони. К ним приближался хозяин дома, и Майлз поспешно изобразил некий великосветский вариант стойки "смирно". Джориш Стойбер, барон Фелл, оказался на удивление старым - во плоти он выглядел еще старше, чем на головидео, которое показывали Майлзу при подготовке к заданию. Барон был лыс (вокруг блестящего черепа осталась лишь редкая седая бахрома), радушен и толст. Вид у него был как у доброго дедушки. Не как у дедушки Майлза - тот был сух и неприступен даже на склоне лет. Но и титул старого графа был самым настоящим, родовым титулом, а не вежливым обращением к безжалостному дельцу, пережившему все схватки внутри синдиката. Майлз напомнил себе, что несмотря на радостно-румяные щеки, барон взобрался так высоко, шагая по горе трупов. - Адмирал Нейсмит, капитан Торн! Добро пожаловать на станцию Фелл, - пророкотал барон, расплываясь в благодушной улыбке. Майлз отвесил ему аристократический поклон. Торн последовал его примеру, но несколько неуклюже. Черт!.. В следующий раз надо будет изобразить такую же неловкость. Вот такие мелочи и создают маску - или, наоборот, разрушают ее. - Мои люди позаботились о вас? - Спасибо, все превосходно. - Я так рад наконец с вами познакомиться, - продолжал барон. - Мы тут немало о вас наслышаны. - Вот как? - откликнулся Майлз, поддерживая беседу. Взгляд барона был странно жадным. Что за повышенное внимание к какому-то ничтожному наемнику? Такая честь была бы чрезмерной даже для самого крупного покупателя. Майлз постарался спрятать тревогу за ответной улыбкой. "Терпение. Пусть опасность обозначится почетче. Не бросайся навстречу тому, чего пока не видишь". - Надеюсь, вы слышали обо мне что-нибудь хорошее? - Более того, удивительное. Стремительность вашей карьеры сравнима только с таинственностью вашего происхождения. Проклятье, что это еще за наживка? Уж не намекает ли барон, что ему известно настоящее имя "адмирала Нейсмита"? Это может обернуться чертовски серьезной неприятностью. Нет, страх опережает разум. Надо подождать. Надо забыть, что в этом теле когда-то существовал лейтенант-лорд Форкосиган из Имперской службы безопасности Барраяра. И все же, почему эта старая акула так льстиво улыбается? Майлз постарался изобразить на лице полнейшее спокойствие. - Даже сюда донеслись вести об успехах вашего флота у Вервана. Увы, его прежний командир... Майлз напрягся. - Я тоже весьма сожалею о гибели адмирала Оссера. Барон философски пожал плечами: - В работе такое случается. Командовать должен кто-то один. - Он был выдающимся полководцем. - Гордость - опасная вещь, - улыбнулся Фелл. Майлз прикусил язык. "Так он считает, что я подстроил гибель Оссера? Ну и пусть считает". А ведь в этом зале на одного наемника меньше, чем кажется. Благодаря Майлзу дендарийцы являются теперь тайным подразделением Имперской службы безопасности Барраяра - настолько тайным, что большинство из них и сами об этом не знают... Только последний дурак не смог бы с выгодой для себя распорядиться такой информацией. Майлз ответил барону многозначительной улыбкой, но ничего не сказал. - Вы чрезвычайно меня интересуете, - продолжал барон. - Например, загадка вашего возраста. И ваша прежняя карьера военного. Если бы Майлз не избавился от своего бокала, сейчас он осушил бы его одним глотком. Вместо этого он лишь судорожно сжал руки за спиной. Или морщины боли все же недостаточно старят его лицо? Неужели барон и вправду разглядел под адмиральской личиной двадцатитрехлетнего лейтенанта службы безопасности?.. Но ведь обычно ему удавалось вполне успешно оставаться в образе! Барон понизил голос: - Я полагаю, слухи не лгут и относительно того, что бетанцы подвергли вас процедуре омоложения? Так вот в чем речь? У Майлза даже голова закружилась от облегчения. - Чем же это может заинтересовать вас, милорд? - любезно затараторил он. - Я-то считал, что Джексон - родина практического бессмертия. Говорят, что здесь многие донашивают уже третье клонированное тело. - Я не из их числа, - с сожалением ответил барон. Майлз непритворно изумился. Не может быть, чтобы этот престарелый убийца по этическим соображениям отвергал процесс пересадки мозга в новое тело! - Какое-нибудь неприятное медицинское противопоказание? - сочувственно осведомился он. - Примите мои соболезнования. - В некотором роде. - Улыбка барона стала напряженной. - Сама операция по пересадке мозга убивает некоторый процент пациентов - снизить его не удается... "Ага, - подумал Майлз, - не говоря о стопроцентной смертности "доноров", чьи мозги выбрасывают чтобы освободить место..." - ...а еще какой-то процент получает необратимые повреждения. Это неизбежный риск. - Но награда так огромна. - Однако главная трудность в том, что часть пациентов умирает на операционном столе вовсе не случайно. Когда у тебя есть деньги и власть, это тоже можно устроить. У меня немало врагов, адмирал Нейсмит. Майлз сделал неопределенный жест, сохраняя на лице выражение глубочайшего интереса. - По моим расчетам мои теперешние шансы пережить пересадку мозга намного ниже средних, - продолжал барон. - Поэтому меня интересуют альтернативы. И он выжидательно замолчал. - О! Хм... - сказал Майлз. Уставившись на свои пальцы, он стремительно соображал. - Вы правы, я когда-то принял участие в... запрещенном эксперименте. Как оказалось, он был преждевременно перенесен с животных на человека. И оказался неудачным. - В самом деле? - отозвался барон. - Вы выглядите вполне здоровым. Майлз пожал плечами. - Да, были кое-какие положительные результаты для мышц, тонуса кожи, волос. Но мои кости - это кости старика, они очень хрупкие. - (И это правда.) - Я подвержен острым приступам артрита, и бывают дни, когда без лекарств я не мог бы ходить. - (И это тоже правда, черт побери. Недавнее и чрезвычайно неприятное осложнение.) - Продолжительность жизни мне обещана очень небольшая. - (Например, если кое-кто из присутствующих вдруг узнает, кто же такой на самом деле этот "адмирал Нейсмит", мне не прожить и четверти часа.) - Так что если вы любите физическую боль и считаете, что вам понравится жизнь калеки, то я мог бы рекомендовать вам эту процедуру. Старик осмотрел Майлза с ног до головы, и углы его рта разочарованно опустились. - Понятно. Капитан Торн, прекрасно знавший, что процедуры "бетанского омоложения" не существует, слушал их беседу со скрытым удовольствием. - И все же, - настаивал барон, - быть может ваш знакомый медик достиг некоторых успехов за эти годы. - Боюсь, что нет, - ответил Майлз, разводя руками. - Он умер. От старости. - Ах вот как! - плечи барона бессильно поникли. - А, вот ты где, Фелл! - раздался рядом с ними чей-то голос. Барон расправил плечи и повернулся. Новый гость был одет так же просто, как и сам Фелл, но в его молчаливом спутнике угадывался телохранитель. Костюм слуги, в отличие от хозяйского, был вызывающе наряден - шелковая красная туника с высоким воротом и широкие черные шаровары. Оружия при нем не было - на станции Фелл его имели только люди Фелла. Но мозоли на кулаках этого поджарого супермена говорили о том, что он может обойтись и без оружия. Взгляд его все время рыскал, руки чуть заметно подрагивали: он находился в состоянии гипербдительности, поддерживаемой с помощью специальных препаратов, и в случае приказа нанес бы удар с умопомрачительной скоростью и силой. Конечно, долго он не протянет, но нарушенный обмен веществ и ранняя старость - это, так сказать, профессиональные заболевания телохранителей. Человек, которого он охранял, тоже был молод. Его блестящие черные волосы были заплетены в длинную косу; мелкие, но правильные черты смуглого лица оттеняла гладкая, как у девушки, кожа. Ему не могло быть больше двадцати пяти лет, однако держался он с уверенностью зрелого человека. - Здравствуй, Ри, - кивнул юноше барон Фелл, здороваясь как с равным, а не как с младшим. Снова входя в роль радушного хозяина, он добавил: - Офицеры, могу ли я представить вам барона Риоваля из дома Риоваль? Адмирал Нейсмит, капитан Торн. Они с того скоростного крейсера иллирийской постройки, Ри. Ты его, наверное, заметил в порту. - Боюсь, у меня не так наметан глаз на технику, как у тебя, Джориш. Молодой барон удостоил офицеров кивка и, не обращая внимания на ответный поклон Майлза, вгляделся в обитательницу антигравитационного пузыря. - Мои агенты не преувеличили ее чар. Фелл сдержанно улыбнулся. Николь, с минуту назад отлетевшая вглубь шара, сейчас плавала за своим инструментом, хлопоча над настройкой. Ее глаза тревожно взглянули на Риоваля и снова вернулись к цимбалам, словно музыка могла воздвигнуть между ними какую-то магическую стену. - Не попросишь ли ты ее... - начал Риоваль, но его прервал мелодичный сигнал наручного комма. - Извини, Джориш. - Не без раздражения барон полуотвернулся и произнес в микрофон: - Риоваль. Ради вас надеюсь, что вопрос действительно важный. - Да, милорд, - отозвался высокий голос из радиобраслета. - Говорит Дим, управляющий отделом сбыта. Возникла небольшая проблема. Эта тварь, которую нам продал дом Бхарапутра, искалечила покупателя. Скульптурные губы Риоваля раздвинулись в свирепом оскале. - Я же велел приковать ее дюросплавом. - Мы так и сделали, милорд. Цепи выдержали, но она вырвала болты из стены. - Парализуйте ее. - Уже сделано. - И как следует накажите, когда очнется. Думаю, голодовка умерит ее агрессивность. Для существа с таким аппетитом это самое верное средство. - А как насчет покупателя? - Предоставьте ему любые удобства, каких он только потребует. За счет фирмы. - Боюсь, что он очень нескоро сможет оценить их, милорд. Сейчас он в больнице. Все еще без сознания. - Приставьте к нему моего личного врача. Остальным я займусь, когда вернусь, примерно через шесть часов. - И барон Риоваль щелчком отключил связь. - Идиоты, - проворчал он, потом сделал сдержанный, медитативный вдох и, словно программу из компьютерной памяти, вызвал обратно свои светские манеры. - Пожалуйста, извини, что нас прервали, Джориш. Фелл снисходительно махнул ладонью - дескать, все понятно, дела. - Так вот я говорю - не попросишь ли ты ее что-нибудь сыграть? - Риоваль кивнул в сторону квадди. Старый барон заложил руки за спину и сверкнул зубами в благодушной улыбке. - Сыграй нам, Николь. Женщина робко кивнула, устроилась за инструментом и закрыла глаза. Тревога на ее лице, постепенно уступила место внутреннему покою, и музыкантка начала тихую сладкозвучную мелодию, которая постепенно крепла, разрасталась и ускорялась. - Достаточно! - вскинул руку Риоваль. - Она совершенно такая, как ее описывали. Николь остановилась на середине аккорда и медленно, глубоко вздохнула; ноздри ее затрепетали от обиды. Ее явно удручала невозможность довести пьесу до конца, ее артистическое достоинство было оскорблено. Резкими, порывистыми движениями она положила молоточки в гнезда по бокам цимбал и скрестила верхнюю и нижнюю пару рук. У Торна дернулся уголок рта, и он тоже скрестил руки на груди, невольно скопировав движение квадди. Майлз насторожился. - Мой агент говорил правду, - повторил Риоваль. - Тогда, возможно, твой агент передал тебе и мои сожаления, - сухо заметил Фелл. - Конечно. Но он не был уполномочен предлагать сумму, превышающую некую цифру. Для такого исключительного случая необходим личный контакт. - Дело в том, что я получаю от нее удовольствие здесь, где она есть, - сказал Фелл. - А в моем возрасте удовольствие получить гораздо труднее, чем деньги. - Совершенно верно. Но одно можно заменить другим. Я мог бы предложить тебе нечто совершенно особенное, такое, чего нет в каталогах. - Ничто не заменит мне удовольствие от ее музыки, Риоваль. От музыки, которая не просто прекрасна, а уникальна. Она естественна, не запятнана никаким искусственным вмешательством. И не может быть воспроизведена в твоих лабораториях. - Мои лаборатории могут воспроизвести все, что угодно, сэр. Фелл улыбнулся, принимая скрытый вызов. - Кроме уникальности. По определению. Риоваль развел руками, признавая, что в этом философском споре он проиграл. Насколько понял Майлз, Фелл не просто наслаждался музыкой квадди - он еще и смаковал обладание тем, что так остро хотелось иметь его сопернику. Обыграть конкурента - радость, доступная в любом возрасте. Похоже, даже всемогущему Риовалю нелегко придумать что-то похлеще... А все же, если Риоваль найдет, чем заплатить Феллу, то какая сила на Архипелаге Джексона сможет спасти Николь? Майлз вдруг понял: он знает, что именно мог бы запросить старый барон. Интересно, догадывается ли Риоваль? Молодой магнат чуть нахмурился. - Тогда давай обсудим вопрос об образце тканей. Это ей не повредит, и ты сможешь без помех услаждаться ее игрой. - Это повредит ее уникальности. Тебе же прекрасно известно, Ри, что когда в оборот вводятся подделки, цена оригинала падает, - ухмыльнулся барон Фелл. - Далеко не сразу, - напомнил Риоваль. - Время взросления клона - не меньше десяти лет. Ах, но ведь ты же и сам это знаешь! Он покраснел и слегка поклонился, словно извиняясь за допущенную неловкость. Судя по тому, как сжал губы Фелл, это и вправду была серьезная неловкость. - Действительно, знаю, - сухо отозвался он. В этот миг Торн, внимательно прислушивавшийся к обмену репликами, не выдержал: - Вы не имеете права продавать ее ткани! Они вам не принадлежат! Она не конструкт Архипелага Джексона, а свободнорожденная гражданка Галактики! Вельможи повернулись к Белу, словно наемник был каким-то неожиданно и некстати заговорившим предметом мебели. - Барон может продать ее контракт, - пояснил Риоваль с холодной снисходительностью. - Именно это мы и обсуждаем. Между собой. Бел проигнорировал намек: - А какая разница на Джексоне, называете вы это контрактом или плотью? Риоваль улыбнулся: - Абсолютно никакой. - Но это совершенно противозаконно! - Законно, дорогой мой... э-э... да, вы ведь бетанец, не так ли? Ну, тогда все понятно... Законно или противозаконно то, что планета, на которой вы находитесь, называет таковым и способна отследить за его выполнением. Я здесь что-то не вижу ваших бетанских правоохранителей, которые навязали бы всем нам свое нелепое понимание этики, а ты, Джориш? Старый барон слушал их спор, приподняв брови, и явно разрывался между гневом и желанием расхохотаться. - Значит, если я вытащу бластер и снесу вам голову, это будет совершенно законно? - осведомился Торн. Охранник Риоваля напрягся, готовясь к молниеносному броску. - Заткнись, Бел, - чуть слышно пробормотал Майлз. А Риоваль, по-видимому, уже вошел во вкус новой игры. - У вас нет оружия. Но если отбросить юриспруденцию, то у моих подчиненных есть приказ мстить за меня. Это, так сказать, естественный или фактический закон. В результате вы увидите, что ваш неразумный порыв был поистине противозаконен. Барон Фелл поймал взгляд Майлза и чуть заметно наклонил голову. Пора вмешаться. - Ну, довольно, идемте, капитан, - сказал Майлз. - Мы у барона не единственные гости. - Советую отведать горячих закусок, - гостеприимно предложил Фелл. Риоваль тут же забыл о своем оппоненте и повернулся к Майлзу: - Прошу посетить мое заведение, если будете спускаться на планету, адмирал. Даже бетанец может там с пользой расширить свой кругозор. Я уверен, что мои служащие сумеют найти для вас что-нибудь интересное и за приемлемую сумму. - Теперь уже не найдут, - отозвался Майлз. - Все наши деньги - у барона Фелла. - Ах, как жаль. Ну, может в следующий раз. Момент для расставания был самым подходящим, но Бел не двинулся с места. - Вы не смеете продавать эту гражданку Галактики! И он резко махнул рукой в сторону квадди, чьи сосредоточенные голубые глаза сверкали за переливающейся поверхностью шара. Риоваль остановился на полпути и изобразил налицо искреннее изумление. - О, капитан! Я только сейчас понял. Бетанец... Значит, вы настоящий генетический гермафродит! У вас самого есть определенное редкое качество, имеющее рыночную стоимость. Я могу предложить вам совершенно потрясающую работу, которая заставит вас по-новому видеть мир. И заработок вдвое выше вашего теперешнего! Причем в вас даже не будут стрелять. Гарантирую, что вы будете пользоваться огромным уважением. Оплата сдельная. Впоследствии Майлз клялся, что физически ощутил, как у Торна зашкалило давление, когда до него дошел смысл сказанного. Видя, как потемнело лицо капитана, Майлз протянул руку и изо всех сил впился пальцами в его плечо. - Нет? - удивился Риоваль, склоняя голову набок. - Ну, ладно. Однако, если серьезно, я бы хорошо заплатил вам за образец тканей для моей коллекции. Бел взорвался: - Чтобы еще сотни лет мои клоны были секс-рабами? Только через мой труп! Или ваш... ах вы... вы... Он так разъярился, что даже начал заикаться, чего Майлз не замечал еще ни разу за все годы их знакомства. Даже во время боя Торн держался гораздо спокойнее. - Ах, как это по-бетански! - ухмыльнулся Риоваль. - Уймись, Ри, - проворчал оружейный магнат. Риоваль вздохнул: - Так уж и быть. Но это так увлекает! - Нам не выиграть, Бел, - прошипел Майлз. - Пора убираться. Фелл одобрительно кивнул. - Благодарю вас за гостеприимство, барон Фелл, - официальным тоном проговорил Майлз. - До свидания, барон Риоваль. - До свидания, адмирал, - отозвался Риоваль, неохотно прекращая то, что явно оказалось для него лучшим развлечением дня. - Для бетанца вы, похоже, не слишком закоснели в предрассудках. Надеюсь, когда-нибудь вы сможете навестить нас без вашего высокоморального друга. - Не думаю, - пробормотал Майлз, тщетно роясь в памяти в поисках сокрушительного оскорбления, которое можно было бы бросить на прощание. - Ах, как жаль, - не унимался барон. - У нас есть один номер: карлик с собакой. Я уверен, вы нашли бы его захватывающе интересным. Наступило мгновение полной тишины. - Поджарьте их с орбиты, - напряженно посоветовал Бел. Майлз ухмыльнулся, стиснув зубы, поклонился и отошел, таща Бела за рукав. Почти сразу же подле них возник мажордом. - Выход вон в той стороне, офицеры, будьте добры, - улыбнулся он. Никогда еще Майлза не выставляли за дверь с такой любезностью.

Когда они вернулись на "Ариэль", Торн забегал взад-вперед по кают-компании. Майлз сидел и цедил кофе, такой же горький и черный, как его мысли. - Извините, что я вышел из себя с этим сопляком Риовалем, - хрипло проговорил Торн. - Какой он, к дьяволу, сопляк, - с досадой ответил Майлз. - Мозгу этого тела не меньше ста лет. Он управлял вами, как марионеткой. Нет. Нам нечего было надеяться выиграть у него партию. Честно говоря, было бы гораздо лучше, если бы у вас хватило ума заткнуться. Он глубоко втянул в себя воздух, стараясь охладить ошпаренный язык. Бел сокрушенно махнул рукой, признавая свою вину, и опять заметался, как зверь по клетке. - А эта бедняжка, заключенная в своем пузыре... И я, дурак, упустил единственную возможность поговорить с нею! Бубнил какую-то чушь... "Николь основательно разбередила в Торне мужское начало", - отметил про себя Майлз. - Случается с каждым, - пробормотал он, улыбаясь в чашку, потом нахмурился. Пожалуй, не следует поощрять интерес Торна к квадди. Женщина явно не просто одна из домашних слуг Фелла. У них здесь всего один корабль с экипажем о двадцать человек, но даже будь с ним весь дендарийский флот, Майлз не решился бы оскорбить оружейного барона на его собственной территории. В конце концов они на задании... Кстати: где этот проклятый пассажир? Почему он до сих пор не связался с "Ариэлем"? Запищало переговорное устройство, и расстроенный капитан шагнул к двери. - Торн слушает. - Сэр, говорит капрал Нот от стыковочного узла. Здесь... женщина. Она вас спрашивает. Торн и Майлз обменялись удивленными взглядами: - Ее имя? - спросил Торн. Послышалось приглушенное бормотание, а потом ответ: - Она говорит - Николь. Торн удивленно хмыкнул. - Хорошо. Проведите ее в кают-компанию. - Есть, капитан. - Капрал забыл отключить свое переговорное устройство и до них донеслось: - ...послужи здесь подольше, и не такого насмотришься... Николь появилась о дверях, балансируя на летающем кресле - парящей округлой чаше, которая, казалось, ищет свое блюдце. Эмаль на кресле была того же голубого цвета, что и ее глаза. Пролетев на нем в дверь с грацией покачивающей бедрами женщины, она резко затормозила у стола, установив кресло на уровне сидящего человека. Нижние руки квадди управляли креслом, а верхние оставались свободными. Опора для нижней части тела была явно изготовлена специально для нее. Майлз с огромным интересом наблюдал, как Николь маневрирует - он и не знал, что квадди могут жить за пределами "пузыря невесомости". Майлз предполагал, что вне своего аквариума Николь будет беспомощной, как медуза на песке, однако она выглядела вполне крепкой и решительной дамой. Торн явно повеселел. - Николь! Как приятно снова вас видеть. Николь отрывисто кивнула. - Добрый день, капитан Торн. Здравствуйте, адмирал Нейсмит. Она переводила взгляд с одного на другого и, наконец, задержала его на Торне. Майлз уже догадался, в чем дело, но решил пока помолчать. Прихлебывая кофе, он ожидал дальнейшего развития событий. - Капитан Торн. Вы наемник, не так ли? - Да... - И... извините, если я вас не так поняла, но мне показалось, что вы отчасти... сочувствуете моему положению. Торн отвесил галантный поклон: - Я вижу, что вы висите над пропастью. Николь сжала губы и молча кивнула. - Не надо забывать, что она сама вовлекла себя в такую ситуацию, - напомнил Майлз. Женщина гордо подняла голову: - И намерена сама из нее выбраться. Майлз опять укрылся за чашкой, а Николь принялась нервно изменять высоту кресла - взлетела чуть вверх, потом вниз и в результате зависла на прежнем уровне... - Мне представляется, - снова заговорил Майлз, - что барон - весьма внушительный покровитель. Не думаю, чтобы у вас были основания опасаться... э-э... плотского интереса Риоваля, пока Фелл стоит у власти. - Барон Фелл умирает, - мотнула головой Николь. - По крайней мере, он сам так думает. - Я это понял. А почему он не закажет себе клона? - Он заказывал. Был договор с домом Бхарапутра. Клону было уже четырнадцать лет, он достиг полного размера. И тут пару месяцев назад юношу убили. Барон до сих пор не дознался, кто именно это сделал, хотя у него и есть небольшой список кандидатур, возглавляемый его единоутробным братом. - И Фелл оказался в плену дряхлеющего тела. Очень остроумный тактический ход, - заметил Майлз. - Интересно, что теперь предпримет этот неизвестный враг? Будет просто ждать? - Не знаю, - ответила Николь. - Барон распорядился, чтобы ему вырастили новую копию, но она пока еще не вышла из маточного репликатора. Даже при использовании стимуляторов роста клон еще много лет не созреет для пересадки мозга. И очень может быть, что барон умрет, не дожив до этого момента. Даже независимо от состояния его здоровья. - Скверно, - согласился Майлз. - Я хочу уехать. Я заплачу, чтобы вы меня отсюда увезли. - Тогда почему же, - сухо спросил Майлз, - вы не хотите истратить свои деньги в одной из трех галактических компаний, которые совершают сюда пассажирские полеты? - Дело в моем контракте, - объяснила Николь. - Когда я подписывала его на Земле, то не представляла, чем это обернется на Архипелаге Джексона. Без разрешения барона я даже не могу купить билет, чтобы улететь отсюда. И к тому же стоимость жизни здесь все растет и растет. Не сомневаюсь, что прежде, чем истечет мой срок, положение станет гораздо хуже. - А когда он истечет? - спросил Торн. - Через пять лет. - Ох! - Так что вы... э-э... хотите, чтобы мы помогли вам нарушить контракт с синдикатом, - подытожил Майлз, отпечатывая чашечкой маленькие мокрые круги на крышке стола. - Вывезли вас контрабандой. - Я могу заплатить. Сейчас я могу заплатить больше, чем через год. Когда я сюда ехала, я ждала совсем другого. Были разговоры о демонстрационной записи, но ее не сделали. По-моему, ее так никогда и не сделают, а мне надо много выступать, чтобы собрать денег на дорогу домой. К моему народу... Я хочу... вырваться отсюда, пока не поздно. - Николь ткнула пальцем вниз, в направлении планеты, вокруг которой они сейчас вращались. - Люди, которые туда спускаются, часто не возвращаются обратно. - Она помолчала. - Вы ведь не боитесь барона Фелла? - Нет! - ответил Торн. - Да! - столь же решительно заявил Майлз. Они обменялись взглядами. - Мы склонны быть осторожными с бароном Феллом, - уточнил Майлз, и Торн пожал плечами, соглашаясь. Николь нахмурилась и пододвинулась к столу. Вытянув из кармана шелкового жакета пачку ассигнаций со всевозможных планет, она положила ее перед офицерами: - Это прибавит вам храбрости? Торн взвесил пачку на руке, потом перелистал ее. По крайней мере пара тысяч бетанских долларов, главным образом в средних купюрах, хотя сверху лежала однодолларовая бумажка, маскируя величину суммы для невнимательного наблюдателя. - Ну, - спросил Торн, глядя на Майлза, - и что мы, наемники, по этому поводу думаем? Майлз задумчиво откинулся на спинку стула. Если Торн захочет, он может припомнить ему немало долгов - среди них и свято хранимую им тайну личности адмирала Нейсмита. Майлз вспомнил тот день, когда Торн помог захватить астероидную станцию и дредноут "Триумф", не имея ничего, кроме шестнадцати бойцов плюс дьявольское нахальство. - Я поощряю творческие порывы моих подчиненных, - сказал он, наконец. - Торгуйтесь, капитан. Торн улыбнулся и взял бетанский доллар. - Вы все правильно поняли, - сказал он музыкантке, - но сумма не та. Женщина нерешительно потянулась к карману, но замерла, когда Торн подтолкнул обратно всю пачку. - Что? Торн сложил долларовую купюру в несколько раз. - Это и есть необходимая сумма. Таким образом, наш договор стал официальным. - Бел протянул ей руку, зардевшаяся Николь торопливо пожала ее. - Заметано! - Герой, - сказал Майлз, грозя ему пальцем, - имейте в виду: я наложу свое вето, если вы не придумаете, как осуществить это дело в полной тайне. - Есть, сэр, - отозвался Торн.

Несколько часов спустя Майлза разбудил отчаянный писк комм-пульта. Снившийся сон мгновенно рассеялся, оставив после себя только смутную уверенность в том, что он был реалистический и неприятный. Очень реалистический и очень неприятный. - Нейсмит слушает. - Говорит дежурный навигатор-связист, сэр. Вас вызывает по коммерческой связи какой-то тип с планеты. Его фамилия Воэн. Так должен был назваться беглец, за которым они сюда прибыли. Настоящее его имя было Канабе. Майлз схватил китель, натянул его поверх черной майки, попытался пригладить волосы и уселся в кресло у пульта. - Соедините нас. На видеоэкране материализовалось мужское лицо: смуглое, с неопределенными чертами, не говорящими ни о какой расе; короткие волнистые волосы были тронуты сединой. Необыкновенным был только ум, светившийся в карих глазах. "Да, это он, - удовлетворенно подумал Майлз. - Ну, начали". Но Канабе выглядел не просто встревоженным - казалось, он в полном отчаянии. - Адмирал Нейсмит? - Да. Воэн? Канабе кивнул. - Где вы? - спросил Майлз. - На планете. - Вы должны были прибыть сюда. - Знаю. Кое-что случилось. Есть проблема. - Что за проблема?! Э-э... эта линия безопасна? Канабе с горечью засмеялся. - На этой планете нет ничего безопасного. Но я не думаю, чтобы за мной следили. Однако улететь я пока не могу. Мне нужна... помощь. - Воэн, мы не в состоянии забрать вас силой... Если вы в плену... Ученый затряс головой. - Нет, дело не в этом. Я... кое-что потерял. Мне нужна помощь, чтобы это вернуть. - Насколько я понял, вы должны были все оставить. Вам компенсируют любой ущерб. - Это не личное имущество. Это нечто необходимое вашему нанимателю. Некие... образцы, которые... вышли из-под моего контроля. Без них меня не возьмут. Похоже, доктор Канабе принимает Майлза за рядового исполнителя, которому доверен лишь минимум секретной информации. Что ж, тем лучше. - Меня просили перевезти только лично вас и ваши навыки. - Вам не сказали всего. "Ну да, не сказали! Барраяр был бы счастлив заполучить тебя даже нагишом! Что же происходит?" Встретив раздраженный взгляд Майлза, биолог решительно сжал губы. - Я без этих препаратов не уеду. Если вы не согласны, то сделка отменяется. И плакали ваши денежки, наемник. Он это серьезно. Проклятье! Майлз нахмурился. - Все это чересчур таинственно. Канабе пожал плечами. - Извините, но я не могу иначе. Давайте встретимся, и я расскажу вам остальное. Или улетайте. Мне безразлично, что вы решите. Но то, о чем я говорю, должно быть сделано... должно быть... искуплено. Майлз тяжело вздохнул. - Хорошо. Но все сложности, которые вы устраиваете, увеличивают опасность для вас же. И для меня. Поэтому ваши требования должны иметь под собой действительно серьезные основания. - Ах, адмирал, - проговорил Канабе, - это очень серьезно. Для меня.
С неба медленно падал снег, давая Майлзу новый повод для проклятий... Но увы - все ругательства у него кончились уже несколько часов назад. Его трясло от холода даже в толстой форменной куртке. Наконец-то у ветхой будки, в которой приютились Майлз и Бел, появился Канабе. Сохраняя полное молчание, дендарийцы последовали за ученым. Лаборатории Бхарапутры располагались в центре города, и Майлзу здесь было откровенно неуютно: охраняемый космопорт, охраняемые небоскребы синдикатов, охраняемые муниципальные здания, охраняемые жилые массивы, а между ними - хаос заброшенных трущоб, которые никто не охранял и откуда крадучись выходили оборванные люди. Майлз с беспокойством подумал, что двоих дендарийцев, которым поручено тайно следовать за ними, может в случае чего и не хватить. Но обитатели трущоб сторонились их: они явно понимали, что значит охрана. По крайней мере, в дневное время. Канабе завернул в одно из близлежащих зданий. Лифты здесь не работали, а коридоры не отапливались. Какая-то темная фигура (кажется, женская) метнулась в сторону, во мрак, заставив Майлза вспомнить о крысах. Они неохотно поднялись за Канабе по пожарной лестнице, расположенной рядом с отключенным лифтом, прошли еще один коридор, а потом через дверь со сломанным замком попали в пустую грязную комнату. Что ж, тут хотя бы не было ветра. - Думаю, теперь мы можем поговорить, - начал доктор Канабе, стягивая перчатки. - Бел? - спокойно окликнул Майлз. Торн вытащил сканер и быстро обследовал комнату, а охранники обшарили соседние помещения. Один занял пост в коридоре, другой расположился у окна. - Здесь, похоже, чисто, - без особой уверенности доложил Торн. - Во всяком случае, пока. Он демонстративно обошел со сканером вокруг Канабе. Тот ждал, опустив голову, словно сознавая, что лучшего и не заслуживает. Закончив проверку. Торн включил противоподслушивающее устройство. Майлз скинул с головы капюшон и расстегнул куртку, чтобы при необходимости легче было достать спрятанное оружие. Поведение их клиента было каким-то странным. Что руководит этим человеком? Нынешнее положение гарантирует ему богатство - об этом говорят его шуба и богатая одежда под ней. Уровень его жизни, конечно, не станет ниже, когда он перейдет в Имперский научный центр Барраяра, но там у него наверняка будет меньше возможностей обогатиться на стороне. Следовательно, им движут не деньги. Но тогда зачем вообще служить в таком месте? Архипелаг Джексона - пристанище людей, чья жадность сильнее порядочности. - Вы для меня загадка, доктор Канабе, - небрежно бросил Майлз. - Почему вы вдруг решили поменять место работы? Я неплохо знаю ваших новых нанимателей и, честно говоря, сомневаюсь, чтобы они могли предложить вам больше, чем дом Бхарапутра. Именно так и должен говорить наемник. - Они обещали мне защиту от барона Луиджи. Хотя, если они имели в виду вас... Тут Канабе с сомнением посмотрел сверху вниз на Майлза. Ха! Похоже, он не лукавит, а действительно испуган и, того гляди, удерет от своих спасителей. А Майлзу потом лично объяснять шефу Имперской службы безопасности Иллиану, почему он не выполнил задания. - Наши услуги уже оплачены, - сказал Майлз, - и, следовательно, вы можете распоряжаться нами. Но мы не можем защищать вас, если вы нарушаете планы, составленные для вашей максимальной безопасности, вводите посторонние факторы и требуете, чтобы мы действовали с закрытыми глазами. Для того, чтобы гарантировать результаты, мне необходима полная информация относительно того, что происходит. - Никто не требует от вас каких-то гарантий. - Прошу прощения, доктор, требуют. - О! - произнес Канабе. - Я... понимаю. - Он прошел к окну, вернулся. - Но вы сделаете то, о чем я попрошу? - Я сделаю, что смогу. - Хорошо! - фыркнул Канабе. - Господи!.. - Он устало покачал головой, потом сделал решительный вдох. - Я приехал сюда не из-за денег. Я приехал, потому что мог проводить здесь такие исследования, какие невозможны больше нигде. Я мечтал о крупных открытиях... Но это превратилось в кошмар. Вместо свободы я попал в рабство. Чего они от меня требовали!.. И вечно мешали делать то, что я хотел. Да, всегда можно найти специалистов, готовых ради денег на все, но это - посредственности. Здешние лаборатории полны таких. А настоящих ученых купить нельзя. Я делал вещи - уникальные вещи, - которые Бхарапутра не стал использовать, потому что они недостаточно выгодны: ему все равно, скольких людей это облагодетельствует... У меня нет признания, нет уважения среди коллег... Год за годом я слежу по публикациям, как галактическая известность приходит к людям, которые во всем мне уступают! И только потому, что я не могу публиковать результаты своих исследований... - Канабе умолк и понурился. - Наверное, вы решили, что у меня мания величия. - Нет, почему же, - отозвался Майлз. - Я решил, что вы испытываете острое чувство неудовлетворенности. - Эта неудовлетворенность, - встрепенулся Канабе, - пробудила меня от долгого сна. А гордость заставила меня вновь открыть для себя стыд. И его груз ошеломил меня, совершенно ошеломил... Вы понимаете? Да нужно ли, чтобы вы понимали? Он сделал несколько шагов и остановился, глядя в стену. - Э-э... - Майлз виновато почесал в затылке. - Видите ли, доктор... Я буду счастлив выслушать ваши увлекательнейшие объяснения, но только на моем корабле. Нам следует как можно скорее улететь отсюда. Канабе обернулся к нему с кривой усмешкой. - Вы человек практичный. Солдат. Ну, видит Бог, мне сейчас именно солдат и нужен. - Дела настолько запутались? - Это... произошло внезапно. Было семь синтезированных генокомплексов. Один из них - средство для лечения некоего малораспространенного нарушения обмена. Другой в двадцать раз увеличивает производство кислорода водорослями на космических станциях. Один вообще не из лабораторий Бхарапутры: его привез человек... Мы так и не узнали, кто он такой на самом деле, но смерть следовала за ним по пятам. Несколько моих коллег, работавших над его темой, были убиты в одну ночь. К счастью, я никому не признался, что позаимствовал образец ткани для исследования. Я его еще не полностью расшифровал, но могу вам гарантировать: он абсолютно уникален. От неожиданности Майлз чуть не задохнулся: странное стечение обстоятельств привело такой же образец ткани в руки дендарийской разведки уже год тому назад! Телепатический комплекс Теренса Си, тот самый, ради которого его императорскому величеству вдруг понадобился ведущий специалист-генетик. Когда доктор Канабе прибудет в свою новую барраярскую лабораторию, его будет ждать небольшой сюрприз. Но если остальные шесть комплексов по своей ценности хотя бы близки к тому, о котором идет речь, то шеф безопасности Иллиан будет тупым ножиком срезать с Майлза шкуру за то, что он их упустил. А задание-то оказывается не таким уж тривиальным... - Все эти семь комплексов - плоды десятков тысяч часов исследований, главным образом моих, но некоторые - и других людей. Это итог всей моей жизни. Я с самого начала собирался прихватить их с собой, свернул их в вирусоподобную форму и поместил, связанные и дремлющие, в живую... - Канабе запнулся, - ...в живой организм. Я был уверен, что в этом организме никто не будет их искать. - А почему вы не спрятали их в собственном теле? - раздраженно спросил Майлз. - Тогда вы не могли бы их потерять. Канабе опешил: - Я... не догадался. Как изящно! Почему я не додумался до этого? - Он изумленно дотронулся до лба, словно пытаясь найти отказавшую извилину. Потом снова сжал губы. - Но это все равно ничего не изменило бы. Мне необходимо... - Канабе умолк. - Дело в том организме, - объяснил он наконец. - В... существе. Наступило еще одно долгое молчание, потом генетик стыдливо продолжил: - Из всего, что я сделал по заказам этих мерзавцев, больше всего я жалею об одном. Вы должны понять: я тогда был моложе и все еще полагал, что меня здесь ждет карьера, о которой следует заботиться. И вина не на мне одном - так сказать, групповое преступление... - Доктор, чем дольше мы здесь пробудем, тем больше у нас шансов сорвать операцию. Пожалуйста, переходите к сути. - Да-да. Ну вот, несколько лет назад лаборатории дома Бхарапутра подрядились создать... новое существо. Согласно спецификациям. - Я думал, что это дом Риоваль славится изготовлением людей или еще кого-то, согласно спецификациям, - сказал Майлз. - Они изготавливают секс-рабов, штучные изделия. Это весьма специализированная область. И небольшая - покупателей очень мало. На свете есть много богачей и много извращенцев, но клиент дома Риоваль должен принадлежать одновременно к обеим категориям, а таких меньше, чем можно было бы ожидать. Короче, наш проект подразумевал массовое производство, которое Риовалю не под силу. Одно из правительств моей планеты, притесняемое соседями, захотело, чтобы мы разработали для них суперсолдат. - Как, опять? - изумился Майлз. - Я считал, что такое уже пробовали, и не однажды. - На этот раз мы решили, что справимся. По крайней мере, руководство фирмы было готово взять у заказчика деньги. Но дело сорвалось из-за слишком большого количества предложений. Клиенты, наше собственное начальство, генетики - у всех имелись какие-то идеи. В результате проект был обречен еще на стадии планирования. - Суперсолдат, да еще и спроектированный целым комитетом! Милосердные боги! Просто ум за разум заходит. - Завороженный Майлз широко открыл глаза. - Ну, и что же произошло? - Нескольким из нас показалось, что физические пределы обычного человека уже достигнуты. Скажем, если мышечная система идеально здорова, стимулируется максимальным количеством гормонов, натренирована до определенного уровня, то большего уже сделать нельзя. Так что мы обратились к другим видам. Я, например, увлекся аэробным и анаэробным метаболизмом мышечной системы чистокровной лошади... - Что? - ахнул пораженный Торн. - Были и другие идеи. Много идей. Клянусь, не все они были моими. - Вы соединили гены человека и животного? - Почему бы и нет? Гены человека соединяли с генами животных уже в самом начале эпохи генной инженерии: это было испробовано чуть ли не в первую очередь. Человеческий инсулин от бактерий и тому подобное. Но до сих пор никто не осмеливался сделать обратное. Я сломал барьер, разгадал коды... Поначалу все шло хорошо. Только когда образцы достигли зрелости, стали видны все наши ошибки. Ну, это ведь была только первая проба. Эти создания должны были внушать страх. Но они оказались просто чудовищны. - Скажите, - еле выдавил из себя Майлз, - а в вашем комитете был хоть один военный с боевым опытом? - Полагаю, у клиента они были. Именно они дали нам спецификации, - ответил Канабе. - Понимаю! - выпалил Торн. - Им требовался только рядовой состав! Майлз кинул на него гневный взгляд, требуя молчания, и постучал пальцем по своему хронометру: - Не будем отвлекаться, доктор. После недолгой паузы Канабе снова заговорил: - Мы изготовили десять образцов. А потом наш клиент... прекратил существование. Они проиграли свою войну... - Ничего удивительного, - пробормотал Майлз. - ...финансирование закончилось, и проект был закрыт, а мы лишились возможности исправить ошибки. Из десяти образцов девять уже погибли. А один остался. Мы держали его в лаборатории, и я поместил свои генокомплексы в это существо. Они и сейчас в нем. Последнее, что я собирался сделать перед отъездом, - это убить его. Мое искупление, если хотите. - И тут? - подсказал Майлз. - Несколько дней назад его вдруг продали дому Риоваля. Барон Риоваль охотно приобретает всевозможные диковинки для своих банков тканей... Майлз с Белом переглянулись. - Я понятия не имел, что его должны продать. Пришел утром, а его нет. По-моему, Риоваль понятия не имеет о его истинной ценности. Насколько я знаю, он и сейчас там, в заведении Риоваля. Майлз решил, что у него начинается насморочная головная боль - несомненно, из-за холода. - Скажите, будьте любезны, чего же вы теперь хотите от нас, от солдат? - Проникните туда. Убейте его. Возьмите образец ткани. Только тогда я улечу с вами. - Что именно взять: оба уха и хвост? Ученый кинул на Майлза холодный взгляд: - Левую икроножную мышцу. Именно туда я ввел мои комплексы. Вирус-носитель не заразный, далеко не мигрировал. Максимальная концентрация по-прежнему будет там. - Ясно. - Майлз потер виски, прижал пальцами веки. - Ладно. Мы об этом позаботимся. Личный контакт между нами очень рискован, и я предпочел бы, чтобы он не повторялся. Планируйте явиться на мой корабль через двое суток. Как мы узнаем вашу тварь? - Ошибиться трудно. Эта особь выросла до восьми футов. Я... хочу, чтобы вы знали: клыки - это не моя идея. - По... понимаю. - Она может двигаться очень быстро, если по-прежнему здорова. Я не могу вам чем-нибудь помочь? У меня есть доступ к сильным ядам... - Спасибо, вы сделали уже достаточно. Дальше предоставьте действовать нам. Договорились? - Лучше всего было бы полностью уничтожить тело. Чтобы не осталось клеток. - Для этого и изобретались плазменные дуги. А сейчас вам лучше поторопиться. Но Канабе все еще колебался. - Адмирал Нейсмит? - Да?.. - Наверное, было бы лучше, если бы мои будущие наниматели не узнали об этом эксперименте. Это воинственный народ. Они могли бы слишком заинтересоваться моим изобретением. - О? - сказал Майлз - адмирал Нейсмит - лейтенант Барраярской Имперской службы - лорд Форкосиган. - По-моему, вам не следует тревожиться по этому поводу. - А для вашего рейда хватит двух суток? - забеспокоился Канабе. - Учтите - если вы не получите ткани, я вернусь обратно на планету. Я не позволю захватить меня в плен. - Вы будете довольны. Это оговорено в моем контракте, - ответил Майлз. - А теперь вам лучше уйти. - Я полагаюсь на вас, сэр. Биолог кивнул, стараясь подавить душевное смятение, и удалился. Они подождали несколько минут в холодной комнате, чтобы дать ему время отойти подальше. Здание скрипело на ветру. С верхнего этажа донесся странный вскрик, чуть позже - резко оборвавшийся смех. Вернулся проследивший за Канабе охранник и доложил: - Он благополучно добрался до своей машины, сэр. - Ну, - начал Торн, - теперь нам придется раздобывать план помещений Риоваля... - Не думаю, - ответил Майлз. - Если мы устроим рейд.... - Какой, к черту, рейд! Я не буду рисковать людьми ради такого идиотизма. Я сказал, что берусь загладить его грехи, но не сказал - как.

Пункт коммерческой связи центрального космопорта вполне подходил для предстоящих переговоров. Майлз зашел в кабину и вставил в прорезь свою кредитную карточку. Торн примостился сбоку, вне обзора, а охранники ждали снаружи. Майлз набрал код вызова. Через мгновение экран воспроизвел образ миловидной секретарши с ямочками на щеках и белым меховым хохолком вместо волос. - Дом Риоваль, служба сбыта. Я могу вам чем-то помочь, сэр? - Я хотел бы поговорить с управляющим, мистером Димом, - непринужденно заявил Майлз, - по поводу закупок для моей организации. - Кто именно будет с ним говорить? - Адмирал Майлз Нейсмит, Свободный флот дендарийских наемников. - Секундочку, сэр. - Вы и правда думаете, что они его продадут? - зашептал Бел, когда на месте девушки замерцал переливающийся всеми красками узор и зазвучала сладкая музыка. - Вспомните вчерашний скандал, - сказал Майлз. - Готов поспорить, что эта тварь продается. И дешево. В следующую секунду вместо многоцветного пятна возникло лицо поразительно красивого молодого человека, голубоглазого альбиноса в красной шелковой рубашке. На его розовой щеке красовался огромный синяк. - Говорит управляющий Дим. Чем могу быть вам полезен, адмирал? Майлз не спеша откашлялся. - Моего внимания достиг слух, что дом Риоваль недавно приобрел у дома Бхарапутра некий образец, интересующий меня с профессиональной точки зрения. Предполагалось, что это существо станет прототипом идеального солдата. Вы ничего об этом не знаете? Дим невольно дотронулся до своего синяка, потом, спохватившись, отдернул руку. - Действительно, сэр, у нас имеется такой товар. - Он продается? - О, еще... То есть, я хотел сказать, некоторые предложения у нас уже имеются. Но, возможно, еще не поздно назначить вашу цену. - Мне можно будет его осмотреть? - Конечно, - отозвался Дим с плохо скрытой поспешностью. - Как скоро? Раздался треск помех, картинка раскололась, и лицо управляющего отодвинулось в сторону. При виде их нового собеседника, появившегося на экране. Торн в своем углу зашипел, как рассерженная кобра. - Я сам продолжу переговоры, Дим, - произнес барон Риоваль. - Да, милорд. Явно изумленный управляющий отключился, и изображение барона заняло все пространство. - Итак, мой дорогой бетанец, - улыбнулся Риоваль, - как видно, у меня все-таки нашлось нечто такое, что вам по вкусу. Майлз пожал плечами и равнодушно проговорил: - Возможно. Если цена окажется сходной. - Но мне казалось, что все ваши деньги потрачены у Фелла. Майлз вскинул ладони: - У хорошего командующего всегда есть скрытые резервы. Однако действительная ценность товара мне пока неясна. По правде говоря, даже само его существование вызывает у меня сомнения. - О, этот товар действительно существует. И он очень... внушителен. Я с огромным удовольствием присоединил его к моей коллекции. Мне не хотелось бы с ним расставаться. Однако для вас, - тут Риоваль улыбнулся еще шире, - я мог бы назначить совсем небольшую цену. И он рассмеялся, словно какой-то шутке, понятной лишь ему одному. - О? - Я предлагаю обмен, - пояснил Риоваль. - Плоть за плоть. - Похоже, вы переоцениваете мою заинтересованность, барон. Глаза Риоваля блеснули: - Не думаю. "Он знает, что я не стал бы с ним разговаривать, не будь это для меня достаточно важным. Логично, ничего не скажешь". - Ну что же, сформулируйте ваше предложение. - Вот оно: ручное чудище Бхарапутры (ах, вам бы только на него посмотреть, адмирал!) в обмен на три образца ткани. Три образца, которые, если вы будете действовать умно, не будут вам стоить ни гроша. - Риоваль поднял один палец: - Во-первых, от вашего бетанского гермафродита. - Второй палец: - Во-вторых, ваш собственный. - Третий: от музыкантки-квадди барона Фелла. Торна при этих словах чуть не хватил удар, но, слава Богу, он сидел тихо. - Заполучить этот третий будет чрезвычайно трудно, - сказал Майлз, стараясь выгадать время для размышления. - Вам - легче, чем мне, - ответил Риоваль. - Фелл знает моих агентов, а мои расспросы заставили его быть настороже. Вы даете мне уникальную возможность перехитрить его. При достаточном желании, это в ваших силах, я уверен. - При достаточном желании практически все в моих силах, - уклончиво ответил Майлз. - Вот видите. Я жду вашего ответа... скажем... в течение суток. Затем мое предложение снимается. До свидания, адмирал. - Риоваль дружески кивнул, и экран погас. - Вот видите, - эхом повторил Майлз. - Видите что? - с подозрением переспросил Торн. - Вы же не приняли всерьез это... мерзкое предложение, правда? - Господи, да зачем ему понадобился образец моих тканей? - вслух удивился Майлз. - Несомненно, для номера "карлик с собакой", - откликнулся Торн. - Ну-ну. Боюсь, его ожидало бы горькое разочарование, когда мой клон вырос бы до метра восьмидесяти. - Майлз откашлялся. - В сущности, никому из нас это не повредит - дать маленький образец ткани. А устраивать налет - значит рисковать жизнью. Торн прислонился к стене, скрестив руки на груди. - Неверно. Вам придется рисковать жизнью, сражаясь со мной за мой образец. И за ее. Майлз кисло улыбнулся. - Что ж, итак... - Итак? - Итак пошли искать план зверинца Риоваля. Похоже, нам предстоит серьезная охота.

Роскошные биолаборатории дома Риоваль были, конечно, не настоящей крепостью, а всего лишь несколькими охраняемыми зданиями. Несколькими большими и чертовски хорошо охраняемыми зданиями. Майлз стоял на крыше арендованного летающего фургона, изучая местность в бинокль ночного видения. Капли сгущающегося тумана блестели в его волосах, а влажный холодный ветер пытался отыскать щели в его куртке, с таким же упорством, как он - щели в охране Риоваля. Группы белых корпусов возвышалась на фоне лесистого горного склона. Сады были освещены прожекторами: туман и мороз превратили их в настоящую сказку. Ворота с ближней стороны казались достаточно перспективными. Майлз медленно кивнул своим мыслям и слез с крыши фургона (убедительно сломавшегося на том участке горной дороги, откуда открывался хороший вид на владения Риоваля). Отворив заднюю дверцу, он юркнул внутрь, спрятавшись наконец от пронизывающего ветра. - Хорошо, ребята, слушайте. Его команда столпилась вокруг установленной посередине голокарты. Разноцветные огоньки бросали отсветы на лица младшего лейтенанта Марко, заместителя Торна, и двух рослых рядовых. За штурвалом фургона сидела сержант Лорин Андерсен, которой вместе с рядовым Сэнди Херельдом и капитаном Торном было поручено прикрывать поисковую группу. Тайный барраярский предрассудок не позволял Майлзу брать с собой в царство Риоваля женщин и - тем более - Торна. К тому же Лорин клялась, что сумеет провести любой сделанный человеком летательный аппарат даже сквозь игольное ушко (хотя Майлз сомневался, что она когда-нибудь в жизни держала в руках иголку с ниткой). Следовательно, полученный приказ не должен вызвать у нее удивления. - Главная трудность в том, что мы до сих пор не знаем, где именно они держат эту бхарапутрскую тварь. Сначала преодолеваем заграждение, передний двор и главное здание - здесь и здесь. - Извилистая красная линия пролегла по намеченному Майлзом маршруту. - Затем прихватываем одного из внутренних служащих и допрашиваем его под суперпентоталом. С этого момента все решает скорость, поскольку будем рассчитывать, что его быстро хватятся. Ключевое слово операции - "тихо". Мы пришли сюда не воевать с подчиненными Риоваля. Держите наготове только парализаторы и припрячьте плазмотроны и остальные игрушки до того момента, как мы найдем нашего зверя. Мы его быстро и без шума приканчиваем, я беру образец... - тут Майлз притронулся к куртке, под которой был спрятан криогенный контейнер, - и мы бежим. Если нас обнаруживают до того, как я заполучу этот драгоценный кусок мяса, мы не пытаемся пробиться на свободу. Не стоит. У них тут своеобразный метод расправы, а я не хотел бы пополнить собой знаменитый банк тканей Риоваля. Мы сдаемся и ждем, пока капитан Торн нас выкупит, а потом предпринимаем что-нибудь еще. На крайний случай у нас есть кое-какая приманка для Риоваля. - На самый крайний случай... - пробормотал Торн. - Если что-то разладится после того, как будет выполнено задание, вступают в действие правила боя. Образец в криоконтейнере должен быть любой ценой доставлен капитану Торну. Лорин, ты запомнила место аварийной встречи? - Да, сэр. - Остальные тоже запомнили? Вопросы? Предложения? Замечания? Тогда проверьте связь, капитан Торн. Все наручные коммы работали нормально. Младший лейтенант Марко надел рюкзак с оружием, а Майлз спрятал в карман чертежи и планы, за которые совсем недавно заплатил изрядную сумму одной сговорчивой строительной компании. Четыре человека выскользнули из фургона и растворились в морозной темноте. Они быстро пробежали через замерзший лес и приблизились к ограде. Марко вовремя заметил монитор наблюдения, ослепил его короткой вспышкой радиопомех и поисковая группа перемахнула через стену (Майлз, подброшенный своими рослыми спутниками, взлетел на нее с легкостью мячика). Внутренний двор оказался пустынным и неинтересным: запертые ворота, погрузочные эстакады, мусорные контейнеры, несколько припаркованных автомобилей. Поблизости раздались гулкие шаги, и они поспешно нырнули за мусорный контейнер. Медленно водя по сторонам инфракрасным сканером, прошел охранник. Четверо пригнулись, спрятав лица в теплоизолирующие накидки, и стали неотличимы от мешков с мусором. Ключом к помещениям Риоваля оказались каналы для отопительных магистралей, подвода оптических кабелей и комм-систем. Узкие каналы, совершенно непроходимые для крупного человека. Майлз скинул с себя накидку и передал рядовому - сложить и упаковать. Встав на плечи Марко, Майлз прорезал вход в первый канал - вентиляционную решетку, расположенную высоко на стене над грузовой эстакадой. Он молча передал решетку вниз и, быстро оглядевшись - нет ли поблизости лишних зрителей, - проскользнул в трубу. Даже ему там было тесно. Мягко спрыгнув на цементный пол пакгауза, Майлз нашел пульт управления воротами, закоротил сигнал тревоги и приподнял их примерно на метр. Команда вкатилась внутрь, и он опустил ворота на место, стараясь действовать как можно тише. Пока все хорошо: им даже не пришлось сказать ни одного слова. Дендарийцы едва успели спрятаться в дальнем углу приемного отсека, когда появился электрокар, нагруженным роботами-уборщиками. Машиной управлял рабочий в красном комбинезоне. Марко потянул Майлза за рукав и изобразил на лице вопрос: "Этого?" Майлз покачал головой. Прислуга вряд ли осведомлена, где держат зверя, - скорее, это может знать кто-то из начальства. Ни к чему усеивать свой путь бесчувственными телами... Туннель в главное здание находился именно там, где предсказывала карта, но, как и следовало ожидать, дверь в конце его оказалась запертой. Пришлось снова взбираться Марко на плечи. Быстро прожужжал резак, освобождая потолочную панель, и Майлз проскользнул в канал энергосетей. Хлипкая конструкция наверняка провалилась бы под более крупным человеком. А вот и питающий кабель дверного запора. Майлз как раз начал вытаскивать инструменты из кармана куртки, когда рука Марко просунула в отверстие мешок с оружием и беззвучно установила панель на место. Майлз распластался на животе и приник глазом к щели. Внизу в коридоре чей-то голос проревел: - Стоять! Майлз в своем укрытии заскрипел зубами. В одно мгновение дендарийцев окружило человек пять вооруженных охранников в красно-черной форме. - Что вы тут делаете? - А, дьявол! - воскликнул Марко. - Умоляю вас, мистер, не сообщайте моему командиру, что вы нас тут застукали. Он меня разжалует. - Чего? - изумился сержант, тыча Марко в ребра стволом нейробластера. - Руки вверх! Кто вы такие? - Меня звать Марко. Мы прилетели на Станцию Фелл на корабле наемников, но капитан не дал нам увольнений на планету. Только подумайте: добрались аж до самого Архипелага Джексона, а этот сукин сын не пускает нас вниз! Чертов чистоплюй не разрешает нам посмотреть на дом Риоваля! Красномундирные охранники провели быстрое сканирование и обыск, но нашли только парализаторы да ту часть оборудования для взлома, которая осталась у Марко. - Я побился об заклад, что мы сюда попадем, пусть даже у нас нет денег, чтобы войти в парадную дверь. - Губы Марко обиженно скривились. - Похоже, я проиграл. - Похоже, что да, - прорычал сержант охраны. Один из его людей продемонстрировал жалкую коллекцию конфискованных побрякушек и доложил: - Для убийства эти парни не экипированы. Марко выпрямился, великолепно изобразив возмущение: - Мы не убийцы! Сержант охраны покрутил в руках парализатор: - В самоволке, да? - Если успеем вернуться до полуночи - нет. - Теперь в голос Марко уже появились заискивающие нотки. - Послушайте, мой командир - форменный ублюдок. Нельзя ли сделать так, чтобы он ни о чем не узнал? И Марко выразительно провел рукой по карману. Главный охранник осмотрел его с головы до ног и усмехнулся: - Может, и сделаем. Майлз слушал, восхищенно открыв рот. "Марко, если это сработает, получишь повышение". Марко помолчал, потом добавил: - А можно нам сначала посмотреть что-нибудь? Пусть даже не девочек, а просто помещения? Чтобы я смог доказать, что был здесь... - Тут тебе не бордель, салага! - отрезал сержант. Марко был ошеломлен: - То есть как не бордель? - Здесь биолаборатории. - Ох! - Ах ты, идиот! - кстати вставил один из рядовых дендарийцев, и Майлз мысленно осыпал его благодарностями. Ни один из трех ни на секунду не поднял глаз к потолку. - Но тот тип в городе сказал мне... - начал Марко. - Какой тип? - спросил сержант. - Тот тип, что взял у меня деньги, - объяснил Марко. Двое из красномундирных уже начали ухмыляться. Сержант ткнул Марко своим нейробластером: - Двигай, сопляк, обратно, откуда пришел. Сегодня тебе везет. - Значит, мы все же заглянем внутрь? - с надеждой спросил Марко. - Нет, - ответил сержант. - Значит, мы не переломаем тебе ноги, когда будем отсюда вышибать. - Помолчав, он немного мягче добавил: - В городе есть заведение с девочками. Сержант вытащил из кармана Марко бумажник, проверил имя на кредитной карточке и, забрав наличные, вернул бумажник с карточкой владельцу; его подчиненные проделали то же самое с двумя рядовыми. - Они там принимают кредитные карточки, а время до полуночи у вас еще есть. А теперь пошевеливайтесь! И команду Майлза, опозоренную, но невредимую, увели по тоннелю. Майлз дождался, пока все отойдут достаточно далеко, потом включил свой наручный комм. - Бел? - Да? - послышался мгновенный ответ. - Неприятности. Марко и рядовых только что замела охрана Риоваля. Кажется, гениальный парень сумел задурить им головы, так что их просто выкинут за дверь, а не разберут на запчасти. Я последую за ними, как только смогу. Встретимся и подготовимся к следующей попытке. Майлз помолчал, обдумывая ситуацию. Это полный провал: они теперь в худшем положении, чем были. Весь остаток ночи охрана будет начеку. - Перед тем, как отступать, - прибавил он в комм, - я попробую хотя бы выяснить, где зверюшка. Это повысит наши шансы на успех в следующем заходе. Бел прочувствованно чертыхнулся. - Будьте осторожны. - Еще бы. Ждите Марко и его ребят. Нейсмит связь закончил. После того, как Майлз определил нужные провода, открыть дверь было несложно. Потом он несколько секунд висел на одной руке, другой прилаживая на место проклятую панель, а затем спрыгнул вниз. Против ожидания, кости выдержали, и ничего не сломалось. Проскользнув в главное здание, Майлз как можно скорее снова юркнул в вентиляцию - задерживаться в коридорах было опасно. Лежа на спине в узком канале, Майлз развернул карту и постарался отыскать новый, более безопасный маршрут - теперь уже не заботясь о том, чтобы он был проходимым для здоровенных рядовых. Но где же искать чудовище? В каком-нибудь карцере? Сделав третий поворот, он заметил, что его путь больше не совпадает с картой. Черт бы их всех побрал! То ли систему изменили уже после окончания строительства, то ли карту ему подсунули неправильную... Ну, это не имеет значения: он ведь не заблудился, и всегда можно вернуться тем же путем. Майлз полз еще примерно полчаса, успев по дороге обнаружить и отключить два датчика системы безопасности. Время серьезно поджимало. Скоро надо будет... Ага, вот! Сквозь вентиляционную решетку он разглядел полутемную комнату, заставленную головидеопультами и комм-оборудованием. На карте эта комната значилась как "Мелкий ремонт", но с мастерской не имела ничего общего. Еще одна перемена с тех пор, как сюда вселился Риоваль? За пультом спиной к Майлзу сидел какой-то человек. Упускать такую возможность было нельзя. Медленно-медленно, опасаясь издать хоть малейший звук, Майлз вытащил из рюкзака пневморужье, проверил, заряжено ли оно - суперпентотал с примесью парализатора, специальный коктейль, приготовленный медтехом "Ариэля", - прицелился и мягко нажал на спуск. Человек у пульта всего лишь раз хлопнул себя по шее и застыл, бессильно уронив руку. Майлз ухмыльнулся, быстро прорезал решетку и спустился в комнату. Мужчина был одет в хорошо сшитый костюм. Может, это один из здешних ученых? Откинувшись на спинку стула, он со спокойным интересом наблюдал за Майлзом. Потом вдруг начал медленно падать. Майлз подхватил его и усадил прямо. - Ну-ка, сядьте вот так, нельзя же разговаривать, уткнувшись носом в ковер, правда? - Не-е... - Мужчина кивнул и дружелюбно улыбнулся. - Вам что-нибудь известно о чудовищном создании, которое совсем недавно купили у дома Бхарапутра и привезли сюда? - Да. Майлз напомнил себе, что суперпентотал заставляет допрашиваемого отвечать на все вопросы прямо и недвусмысленно. - Где его держат? - Внизу. - Где именно внизу? - В подвале. Там много всяких закоулков... Вот мы и решили - пускай оно там крыс переловит. - Мужчина хихикнул. - Съест ли песик крысика? Съест ли крысик песика?.. Майлз прикинул маршрут. Если думать о том, как его команде туда пробраться и как выбраться обратно, то место удачное. Но придется осмотреть большую территорию: настоящий лабиринт из утопленных в скалу бетонных опор и специальных виброустойчивых колонн, идущих наверх, в лаборатории. Что ж, примем это к сведению... Майлз открыл футляр с инъекторами, отыскивая быстродействующее снотворное, и тут впервые заметил на левом запястье мужчины радиобраслет, такой же многофункциональный, как и у него самого. На нем мигал сигнал вызова. Майлз со внезапным беспокойством уставился на приборчик. Эта комната... - Кстати, кто вы? - Моглиа, начальник службы безопасности дома Риоваль, - радостно сообщил его собеседник. - К вашим услугам, сэр. - Ах вот как. Майлз начал поспешно копаться в инъекторах. Проклятые пальцы вдруг сделались какими-то непослушными... Дверь резко распахнулась. - Стоять, мистер! Майлз нажал кнопку направленной тревоги на своем браслете и вскинул руки вверх, одновременно отбрасывая его подальше в сторону. Еще в воздухе сработал самоликвидатор, и начинка комма расплавилась; теперь охрана Риоваля не сможет с его помощью найти остальных членов команды, а Бел хотя бы знает, что случилось что-то непредвиденное. Шеф службы безопасности весело хихикал, поглощенный пересчитыванием собственных пальцев. А охранник одним прыжком добрался до Майлза, скрутил его, прижал лицом к стене и с жестоким умением принялся обыскивать. Через несколько секунд Майлз уже был разлучен с бряцающей горой своего недвусмысленного оборудования, а также с курткой, сапогами и брючным ремнем. Держась за стену, он корчился от боли (результат точно нацеленных ударов в нервные центры) и обиды из-за так внезапно изменившей ему удачи.

Когда начальника службы безопасности наконец вывели из-под действия суперпентотала, он был весьма недоволен, узнав, что чуть раньше его подчиненные отпустили трех незнакомцев в военной форме, только оштрафовав их. Моглиа приказал привести охрану в состояние полной боевой готовности и отправил вооруженный отряд в погоню за улизнувшими нарушителями. Потом со стыдливым опасением посмотрел на комм-пульт и, поколебавшись, набрал номер. - Милорд? - В чем дело, Моглиа? - Лицо барона Риоваля было заспанным и раздраженным. - Извините, что разбудил вас, сэр, но я подумал, что вы захотите об этом знать. Мы только что поймали здесь незваного гостя. Странный тип, похожий на карлика-переростка. Пролез по вентиляционным каналам. Вот что было у него с собой... И начальник продемонстрировал криоконтейнер, электронные устройства для нейтрализации системы наблюдения и оружие Майлза. Повинуясь его знаку, сержант охраны выпихнул спотыкающегося пленника в поле обзора. - Он задавал вопросы о бхарапутрском чудище. Губы Риоваля приоткрылись. Потом глазасто вспыхнули, и барон расхохотался, откинув голову. - Мне следовало бы заранее догадаться. Крадете вместо того, чтобы покупать! Ах, адмирал! - проворковал он. - Прекрасно, Моглиа! - Вы знаете этого маленького мутанта, милорд? - Да, еще как. Его зовут Майлз Нейсмит. Наемник в чине адмирала. Чином он, разумеется, сам себя пожаловал. Прекрасно сработано, Моглиа. Задержите его: я приеду утром и лично им займусь. - Как с ним обращаться, сэр? Риоваль пожал плечами: - Как вам вздумается. Когда изображение погасло, Майлз очутился под перекрестным огнем злобных взглядов. Следующие несколько минут были хуже некуда: охранник держал Майлза, а начальник бил, стараясь попасть по печени. Но, видимо, сам он все еще неважно себя чувствовал, чтобы по-настоящему насладиться экзекуцией. - Так ты пришел посмотреть на игрушечного солдатика Бхарапутры, а? - прохрипел он, растирая собственный живот. Сержант охраны поймал взгляд шефа. - Знаете, сэр, по-моему, мы можем удовлетворить его желание. Начальник службы безопасности блаженно улыбнулся, словно перед ним предстало прекрасное видение: - Да... Майлз надеялся, что ему ничего не сломают. Завернув руки за спину, его повели по лабиринту коридоров и подъемников. Наконец они спустились в самый низ - в пыльный подвал, заставленный старыми приборами и ящиками, и пробрались к заделанному в пол люку. Под ним оказалась металлическая лесенка, отвесно уходившая о темноту. - Последнее, что мы туда кинули, - это крысу, - сердечно сообщил Майлзу сержант. - Чудище моментально откусило ей голову. Девятая модель очень хочет есть. У нее обмен веществ, как у домны. Охранник пихнул Майлза на лестницу и заставил спуститься на метр-другой, колотя его дубинкой по пальцам. Остановившись вне пределов досягаемости дубинки, Майлз рассмотрел тускло освещенный каменный пол. Дальше виднелся только хаос теней. - Девять! - крикнул сержант в гулкую темноту. - Эй! Девять! Обед! Иди лови! Начальник службы безопасности рассмеялся, но тут же обхватил руками голову и застонал. Риоваль сказал, что утром сам займется Майлзом; значит, эти подонки должны были понять, что их шефу нужен живой пленник. Поняли ли они? Нужен ли? Майлз сплюнул кровавую слюну и огляделся. - Это что, темница? - Нет-нет, всего лишь подвал, - жизнерадостно заверил его сержант. - Темница - это для тех, кто может заплатить за постой. Ха, ха, ха! Все еще посмеиваясь, он захлопнул крышку люка. Лязгнул запирающий механизм, прозвучали удаляющиеся шаги, потом все стихло. Майлз был в одних носках, и ноги быстро замерзли на металлических перекладинах лестницы. Зацепившись за перекладину одной рукой, он сунул вторую в рукав футболки, чтобы хоть немного ее согреть. В карманах не осталось ничего, кроме плитки рациона да носового платка. Он долго стоял на лестнице. Подниматься было бесполезно, спускаться - удивительно не хотелось. Постепенно боль от побоев стала утихать, нервная дрожь прошла. "Все могло бы обернуться гораздо хуже", - решил Майлз. Сержант и шестеро его горилл могли бы затеять с ним какую-нибудь исключительно неприятную игру - например, в Лоуренса Аравийского и шестерых турок. Начальник штаба дендарийцев, коммодор Танг, в последнее время усиленно пичкал Майлза военными мемуарами. Так как же полковник Лоуренс выбрался из затруднительного положения? Ах, да, прикинулся идиотом. Наверное, Танг давал эту книгу и Марко. Постепенно глаза Майлза привыкли к полумраку. Редкие, слабо светящиеся плафоны отбрасывали пятна мертвящего желтого света. Он представил себе срочный выпуск новостей на Барраяре: "Тело имперского офицера найдено в подвале сказочного дворца Царя Плоти. Смерть от истощения?" Черт подери, как это непохоже на картинное самопожертвование во имя императора, пойти на которое он когда-то клялся! Просто стыд и срам. Одна надежда, что бхарапутрское чудище съест улики. С таким мрачным утешением Майлз спустился вниз и начал хромать от колонны к колонне, то и дело останавливаясь, прислушиваясь, оглядываясь. Может, где-нибудь окажется еще одна лестница? Может, там есть люк, который забыли запереть? Может, еще осталась какая-нибудь лазейка? Может, что-то движется во мраке вон за той колонной! У Майлза захватило дух. Потом снова отпустило: движущийся предмет оказался толстой крысой-альбиносом. При виде человека она отпрянула и засеменила прочь, постукивая коготками о камни пола. Всего лишь сбежавшая лабораторная крыса. Чертовски крупная - но все равно всего лишь крыса. Гигантская тень с невероятной быстротой появилась из ниоткуда. Поймав крысу за хвост, она ударила взвизгнувшего зверька о колонну и с хрустом размозжила ему голову. Мелькнул толстый ноготь-коготь, располосовавший белую шкуру от горла до хвоста; отчаянно спешащие пальцы, разбрызгивая кровь, мгновенно ободрали тушку. Клыки Майлз заметил только тогда, когда они вонзились в крысиное мясо, разрывая его на части. Это были настоящие клыки, а не декоративное украшение, и росли они на выдвинутой вперед челюсти с длинными губами и большим ртом, но впечатление создавалось не обезьянье, а волчье. Плоский нос, мощные надбровные дуги, волосы - темные, грязные и спутанные. И... да, полные восемь футов роста: высокое, длиннокостное, мускулистое тело. Карабкаться обратно на лестницу бесполезно: это чудовище моментально схватит его и прихлопнет, как ту крысу. Взлететь вверх по колонне? Ах, если бы на его руках и ногах были присоски! Как жаль, что барраярские инженеры об этом не подумали... Замереть на месте и притвориться камнем? Майлз невольно остановился именно на этом способе защиты: он оцепенел от ужаса. Ногти на здоровенных ступнях, босых на ледяном полу, тоже напоминали когти. Но существо это не было голым, оно носило сшитую из зеленой лабораторной ткани одежду - свободную куртку, перехваченную ремнем, и широкие брюки. Однако самым поразительным было другое... "Мне не говорили, что это женщина!" Кошмарное создание почти закончило свою трапезу, когда подняло глаза и увидело человека. С окровавленными руками, окровавленным лицом оно застыло так же неподвижно, как дендариец. Судорожным движением Майлз вытащил из заднего кармана раздавленную плитку рациона и протянул чудовищу. - На сладкое? - предложил он с истерическим смешком. Уронив обглоданный скелет крысы, Девятая выхватила плитку из его руки, сорвала обертку и сожрала четырьмя глотками. Потом шагнула вперед, ухватила Майлза за плечо и приподняла так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Когтистые пальцы впились в его тело, ноги беспомощно болтались над полом. Из клыкастой пасти разило именно так, как и ожидал Майлз. Глаза ужасной твари были воспалены и пылали. - Воды! - прохрипела она. "Мне не говорили, что она разговаривает!" - Э-э... воды, - пискнул Майлз. - Точно. Здесь должна быть вода... Посмотри, там на потолке столько всяких труб. Если ты... э-э... поставишь меня на пол, милая моя, я попробую найти трубу с водой или еще что... Она медленно опустила его и разжала когти. Майлз осторожно попятился, держа руки по швам ладонями наружу. Откашлявшись, он постарался заставить свой голос звучать низко и успокаивающе. - Попробуем-ка вон там. Потолок идет вниз, или, вернее, скала идет вверх... Вон там, видишь - освещенная трубка... Белый цвет обычно обозначает воду. Серый нам ни к чему, это канализация, а красный - оптические кабели... - Неизвестно, насколько она понимает речь, но тон для животных значит все. - Если бы ты... э-э... согласилась поставить меня себе на плечи, как делал младший лейтенант Марко, я попробовал бы открутить вон тот переходник... Майлз сопровождал свои слова пантомимой, не зная, доходит ли что-нибудь до разума, который скрывается за этими ужасными глазами. Окровавленные руки, в два раза больше человеческих, резко схватили его за бедра и подняли вверх. Майлз уцепился за белую трубу и передвинулся к навинчивающемуся переходнику. Мощные плечи под его ногами двинулись вместе с ним. Муфта была тугой, но Майлз старался изо всех сил, почти ломая свои хрупкие кости. Наконец пластик скрипнул, поддаваясь, и между пальцами начала брызгать вода. Еще один поворот - и сверкающая струя ударила в камни пола. Девятая так спешила, что чуть не уронила Майлза. Широко раскрыв рот, она начала пить, захлебываясь, кашляя и глотая воду с еще большей жадностью, чем сырое мясо. Она пила, и пила, и пила, обливала водой руки, лицо и голову, смывая с себя кровь, и снова принималась пить. Майлз уже решил было, что она никогда не напьется, но, в этот миг Девятая попятилась, откинула с лица мокрые волосы и уставилась на него. Смотрела она чуть ли не целую минуту, а потом вдруг взревела: - Холодно! Майлз подскочил. - А... холодно... да. Мне тоже, и носки у меня промокли. Тепло, тебе нужно тепло. Ну-ка, посмотрим. Э-э... давай попробуем вон там, где потолок ниже. Здесь бессмысленно, все тепло будет собираться наверху, нам не достанется... Девятая шла за ним с напряженным вниманием фокстерьера, выслеживающего... э-э... ну да, крысу. А Майлз петлял вокруг колонн - туда, где до потолка оставалось чуть больше метра. - Хорошо бы открыть вот эту, - он указал на широкую трубу под потолком. - По ней нагнетается горячий воздух. Но я не вижу здесь удобных переходников. Он нахмурился, пытаясь найти решение. Композитный пластик необычайно прочен. Девятая нагнулась и дернула трубу, потом легла на спину и несколько раз ударила по ней ногами... Это ни к чему не привело, и на ее лице отразилось глубочайшее разочарование. - Попробуй вот так. Дендариец с опаской взял чудовище за руку и провел ее твердыми ногтями по всей окружности. Она царапала и царапала, а потом снова посмотрела на него, словно хотела сказать: "Не получается!" - А теперь снова попробуй лягать и тянуть, - посоветовал Майлз. Веса в Девятой было, наверное, не меньше полутора центнеров, и она налегла всем телом, упершись ногами в потолок и выгибаясь. Труба треснула по линии царапин, и наружу с шипением начал выходить горячий воздух. Девятая подставляла ему руки, лицо - чуть ли не обернулась вокруг этой трубы; потом встала на колени, обдуваемая жарким ветром. А Майлз стянул с себя носки и бросил их на теплую трубу сушиться. Вот подходящий момент бежать - если бы было куда. Кроме того, Майлзу не хотелось выпускать из вида свою добычу. Он напомнил себе о невообразимой стоимости мышцы левой икры Девятой, а она уселась на камень и уткнулась лицом в колени. "Мне не говорили, что она умеет плакать!" Майлз вытащил из кармана форменный носовой платок (вот и нашлось применение этому бесполезному куску материи) и протянул его Девятой. - На, утри слезы вот этим. Девятая взяла, высморкала плоский носище и попыталась вернуть ему платок. - Оставь себе, - сказал Майлз. - Э-э... Скажи, как тебя зовут? - Девятая. - Ее хриплый, низкий голос был странно напряженным. - А как зовут тебя? "Боже, целое предложение!" - Майлз изумленно моргнул и представился: - Адмирал Майлз Нейсмит. Девятая подняла на него потрясенный взгляд: - Военный?! Настоящий офицер?!! - И с сомнением добавила, словно впервые как следует его рассмотрела: - Ты? Майлз решительно кашлянул. - Самый что ни на есть настоящий. Но только сейчас немного не в форме, - признался он. - Я тоже, - уныло проговорила Девятая и шмыгнула носом. - Не знаю, сколько я уже сижу в этом подвале, но попила я в первый раз. - По-моему, три дня, - сказал Майлз. - А... э-э... еды тебе тоже не давали? - Нет. - Она нахмурилась. В сочетании с клыками это производило потрясающее впечатление. - Это хуже того, что они делали со мной в лаборатории. А я-то думала, что там плохо! Да уж. Как говорится, лучше ошибиться, чем обмануться... Майлз вспомнил свою карту и представил себе, как берет столь тщательно разработанный план всего этого предприятия и аккуратно спускает его в мусоропровод. Вентиляционное отверстие на потолке не давало ему покоя. Девятая ни за что в него не пролезет... Великанша отбросила с лица мокрые волосы и снова уставилась на Майлза. Глаза у нее были светлые, золотисто-зеленые, отчего она еще больше походила на волчицу. - А что ты в самом деле здесь делаешь? Это еще одна проверка? - Нет, это все взаправду. - Майлз чуть не улыбнулся. - Я... э-э... совершил ошибку. - Наверное, я тоже, - сказала Девятая, опуская голову... Майлз подергал себя за губу. - Интересно, что у тебя была за жизнь? - пробормотал он. Девятая ответила так, словно ей задали самый обыкновенный вопрос: - Я жила у приемных родителей, пока мне не исполнилось восемь. Как все клоны. Потом я стала большая и неловкая и начала все ломать. Тогда меня поселили в лаборатории. Там было неплохо, тепло и много еды. - Они не могли тебя сильно упростить, если серьезно думали сделать солдата. Интересно, что показали твои тесты на умственное развитие? - проговорил Майлз. Он не ждал ответа, а просто размышлял вслух. - Сто тридцать пять. Майлз едва не потерял дар речи: рекордно высокий показатель! - По...понятно. Тебя когда-нибудь учили? Она пожала плечами. - Было много проверок. Это было... ничего, неплохо. Кроме тестов на агрессивность. Мне не нравится электрошок. - Она помрачнела, вспоминая. - И психологов я тоже не люблю. Они всегда врут. - Девятая ссутулилась. - Все равно я не справилась. Мы все не справились. - Как можно говорить, что ты не справилась, если тебя как следует не обучали? - презрительно сказал Майлз. - Специальность военного включает в себя сложнейшие навыки и умение взаимодействовать в больших группах. Я уже сколько лет изучаю стратегию и тактику, а знаю еще очень мало. Все дело вот в этом, - и он постучал пальцем по голове. Девятая пристально посмотрела на Майлза. - Если это так, - и она перевела взгляд на свои когтистые руки, - то почему они сделали со мной такое? Майлз замолчал, почувствовав, что в горле у него странно пересохло. "Итак, адмиралы тоже врут. Иногда даже самим себе". После неловкой паузы он спросил: - А тебе самой не приходило в голову сломать водопроводную трубу? - Когда что-то ломаешь, тебя наказывают. Или меня наказывали. Может, тебя и нет. Ты ведь человек. - А ты не думала вырваться, убежать? Долг попавшего в плен солдата - бежать. Выжить, освободиться, навредить врагу. Вот в такой последовательности. - Врагу? - Девятая подняла глаза к нависшему над ними массиву лабораторного корпуса. - А кто мои друзья? - Хм! Что ответишь на такой вопрос? И куда бы бежал этот гигантский генетический коктейль с клыками? Девятая сделала глубокий вдох, и Майлз понял, каким должен быть его следующий шаг. - Твои друзья ближе, чем ты думаешь. Зачем, по-твоему, я сюда приехал? "Вот именно, зачем?" Девятая только кинула на него хмурый взгляд. - Я пришел за тобой. Мне о тебе рассказали. Я... веду набор. Точнее говоря, вел. Все пошло не так, как надо, и теперь приходится удирать. Но если ты убежишь со мной, то сможешь присоединиться к дендарийским наемникам. Команда высшего класса, и там всегда найдется место нескольким талантливым людям... или не совсем людям. У меня есть один сержант, которому просто необходим такой новобранец, как ты. Он подразумевал сержанта Дайба, знаменитого стойким предубеждением к "солдатам в юбках". Женщина-новобранец, выдержавшая его муштру, становилась на удивление агрессивной. Майлз представил себе, как Дайба держат вниз головой на высоте трех метров... Нет, так нельзя. Усмирив разгулявшееся воображение, он вновь сосредоточился на настоящем. Вид у Девятой был недоверчивый. - Очень смешно, - холодно сказала она, и Майлз в ужасе подумал - а не заложили ли в нее и способности к телепатии... Нет, не может быть, этот генокомплекс разработан совсем недавно. - Но я даже не человек. Или об этом тебе не рассказывали? Майлз осторожно пожал плечами. - Человек тот, кто поступает по-человечески. - Он заставил себя протянуть руку и коснуться ее влажной щеки. - Животные не плачут, Девятая. Она вздрогнула, словно от удара током. - Животные не врут. А люди - врут. Всегда. - Не всегда. Майлз надеялся, что в этом тусклом свете не видно, как он покраснел. А Девятая пристально вглядывалась в его лицо. - Докажи. Она склонила голову набок, и ее бледно-золотые глаза вдруг вспыхнули. - Э-э... конечно. Как? - Сними одежду. - ...что? - Сними одежду и ляг со мной, как делают люди. Мужчины и женщины. Медленно протянув руку, она дотронулась до его шеи. Огромные когти вдавились в горло. Майлз полупридушенно вскрикнул - ему казалось, что глаза выскакивают из орбит. Сейчас Девятая надавит чуть посильнее, и из него забьют алые фонтаны. "Я вот-вот умру". Она смотрела в лицо молодого человека со странной, пугающей жаждой. Потом вдруг разжала пальцы. Майлз вскочил, треснувшись со всего размаха головой о низкий потолок, и снова плюхнулся на пол. Мысли у него путались, но это не имело никакого отношения к любви с первого взгляда. Девятая издала стон, раздвинув губы над клыками. - Уродина! - взвыла она. Когти скользнули по ее щекам, оставляя кровавые борозды. - Уродина... животное... Казалось, ее переполняет какая-то отчаянная решимость. - Нет-нет-нет! - поспешно закричал Майлз, рывком поднимаясь на колени и хватая ее за руки. - Дело не в этом. Просто... э-э... и вообще, сколько тебе лет? - Шестнадцать. Шестнадцать. Боже! Он хорошо помнил этот возраст. Одержимость сексом и адские муки из-за своего искореженного, хрупкого, ненормального тела. Одному Богу известно, как ему удалось пережить собственную ненависть к себе. Нет... Теперь он вспомнил. Его спасли те, кто его любил. - Разве тебе не рано об этом думать? - с надеждой спросил Майлз. - А сколько было тебе? - Пятнадцать, - признался он, не успев придумать какую-нибудь подходящую ложь. - Но... это было тяжело. В конечном итоге ни к чему хорошему это не привело. Девятая опять поднесла когти к своему лицу. - Не смей! - крикнул Майлз, повисая на ее руках. Все это слишком живо напомнило ему навсегда врезавшуюся в память сцену с сержантом Ботари и ножом. Сержант тогда силой отнял у юноши нож; в данном случае этот вариант отпадает. - Изволь успокоиться! - заорал он. Девятая заколебалась. - Дело просто в том, что э-э... офицер и джентльмен не бросается на свою даму, едва войдя в комнату. Надо сесть, устроиться поудобнее. Поговорить, выпить немного вина, послушать музыку... расслабиться. Ты еще и не согрелась как следует. Ну-ка, садись сюда, здесь теплее. Майлз устроил Девятую поближе к сломанной трубе, и, встав у нее за спиной, попробовал размять ей шею и плечи. Могучие мускулы у него под пальцами перекатывались, как булыжники. Да, пытаться задушить ее явно бесполезно. "Вот так ситуация: заперт в подвале с сексуально озабоченным оборотнем-подростком! Об этом не говорилось ни в одном учебнике по тактике... - Майлз вспомнил о своем задании: доставить левую икроножную мышцу Девятой на "Ариэль". - Доктор Канабе, если я вырвусь отсюда живым, у нас с вами состоится небольшой разговор..." - По-твоему, я слишком высокая. Горе и странная форма рта делали голос Девятой низким и глухим. - Ничуть. - Майлз понемногу овладевал собой и врал теперь гораздо быстрее. - Я обожаю высоких женщин, спроси кого хочешь. Кроме того, я давным-давно сделал приятное открытие, что разница в росте важна только пока стоишь. Когда лежишь, это перестает быть такой проблемой. Он невольно припомнил все, чему научился методом проб и ошибок... главным образом ошибок. Тяжелое воспоминание. Что вообще женщинам надо? Устроившись перед Девятой, он с серьезным видом взял ее за руку. Девятая смотрела на него с не меньшей серьезностью, ожидая... чего? Инструкций! В этот миг до Майлза дошло, что перед ним - его первая девственница. Совершенно обалдев, он несколько секунд мог только глупо улыбаться. - Девятая... Ты раньше никогда этого не делала, да? - Я видела фильмы. - Она нахмурилась, вспоминая. - Обычно начинают с поцелуев, но... - Она неопределенно махнула в сторону своих неправильных губ, - ты, наверное, не захочешь... Майлз постарался забыть о съеденной крысе. В конце концов, девушку морили голодом. - Фильмы могут здорово обмануть. Женщине - особенно впервые - нужно время, чтобы научиться понимать реакции своего тела. Так мне говорили мои друзья-женщины. Я боюсь, что могу причинить тебе боль. "И тогда ты выпустишь мне кишки". Девятая смотрела прямо ему в глаза. - Это не страшно. У меня очень высокий болевой порог. "А у меня - нет". Это просто безумие. Она сумасшедшая. Он тоже сумасшедший. Но все-таки Майлз ощущал, как его захватывает колдовское очарование этого немыслимого предприятия... Нет сомнении, что встретить более высокую женщину ему не доведется. Очень кстати вспомнились и анекдоты о великанше и карлике. Он может, наконец, исполнить свое заветное желание... "Черт подери, а она будет недурна собой, когда отмоется". Девятая была не лишена некоего... нет, "очарование" - явно не то слово... Той особой привлекательности, которая всегда сопутствует силе, ловкости, целесообразности форм. Надо только привыкнуть к необычному масштабу. Майлз даже издали чувствовал жар этого огромного тела... "Животный магнетизм?" - подсказал затаившийся где-то в уголке его мозга хладнокровный наблюдатель. В одном можно не сомневаться - ощущения явно будут удивительные. Ему вдруг вспомнился один из афоризмов матери. "Если уж за что-то берешься, - говаривала леди Форкосиган, - делай это как следует". Опьяненный своими мыслями, Майлз отбросил костыли логики, сменив их на крылья вдохновения. - Ну что же, доктор, - пробормотал он, - начнем эксперимент. Целовать женщину с клыками было действительно необычным ощущением. Ее ответный поцелуй (а она оказалась способной ученицей) - еще необычнее. Девятая в экстазе обхватила Майлза, и с этого момента он совершенно потерял контроль над происходящим. Только спустя долгое время, пытаясь отдышаться, он открыл глаза и спросил: - Девятая, ты когда-нибудь слышала о паучихах? - Нет... а в чем дело? - Да так, - отмахнулся он. Все получалось неумело и неловко, но искренне, а когда главное было позади, то слезы по ее щекам катились от радости, а не от боли. Девятая была чудовищно (а как же еще?) довольна им. А Майлз настолько обессилел, что даже на несколько минут заснул, положив голову ей на грудь. И проснулся с диким хохотом.

- У тебя и правда изящные скулы, - сказал он, проводя пальцем по ее лицу. Она подалась к Майлзу, прижимаясь одновременно к нему и к трубе с горячим воздухом. - На моем корабле есть одна женщина с длинными волосами, она заплетает их в косу. Может, она тебя научит. Девятая протянула вперед свалявшуюся прядь и скосила взгляд, пытаясь рассмотреть ее. Потом тоже прикоснулась к его лицу: - Ты очень хорош собой, адмирал. - Я? - Майлз представил свою небритую физиономию. "Не иначе, ее ослепляет мой чин!" - У тебя лицо... живое. А глаза видят то, на что смотрят. - Девятая... - Майлз смущенно кашлянул. - Черт подери, это же не имя. Это цифра. А что случилось с Десятой? - Умерла. "Может, и я умру", - добавили золотистые волчьи глаза, прежде чем она успела прикрыть их веками. - А тебя звали только Девятой? - Есть еще длинный компьютерный код - мое настоящее наименование. - Ну, номера есть у всех нас. - (А у меня, если подумать, даже два.) - Но я не могу звать тебя "Девятая", словно ты какой-то робот. Тебе необходимо настоящее имя, имя которое тебе подойдет. Майлз прислонился к обнаженному плечу, гладкому, твердому и невероятно горячему. Да, о ее метаболизме говорили правду. Он улыбнулся. - Таура. - Таура? - Ее длинный рот с трудом произнес непривычное слово. - Для меня это слишком красиво! - Таура, - твердо повторил Майлз. - Прекрасное, но сильное. Полное тайного смысла. Превосходно. И, кстати, о тайнах... Не пора ли сообщить ей о кладе, который доктор Канабе зарыл в ее левую икру? Или ей будет больно, как женщине, за которой ухаживали из-за ее состояния... или титула?.. Майлз решил обождать. - Ну а теперь, когда мы лучше узнали друг друга, нам пора отсюда выметаться. Таура оглядела мрачный подвал: - Как? - Вот это нам и надо сообразить. Признаюсь, мне в голову так и лезут вентиляционные каналы. Труба с теплым воздухом не годилась - Майлзу надо будет несколько месяцев голодать, прежде чем он в нее пролезет, и к тому же в ней сваришься. Он расправил и надел свою черную футболку (брюки Майлз натянул, как только проснулся: каменный пол безжалостно высасывал тепло из тела) и с трудом поднялся на ноги. Кажется, он уже становится староват для таких приключений! А этой трехметровой шестнадцатилетке хоть бы хны... Майлз даже ощутил нечто вроде зависти. Сам он в шестнадцать лет валялся в песочке и грелся на солнышке. Таура тоже оделась и, пригнувшись, чтобы не задеть головой потолок, пошла следом за Майлзом. Они несколько раз обошли подземелье. Здесь было четыре лестницы, каждая из которых упиралась в запертый люк. В самом низу они обнаружили запертые грузовые ворота. Проще всего было бы попытаться их выломать, но если Майлзу не удастся сразу же связаться с Торном, то до города предстоит идти двадцать семь километров по снегу. Он - в носках, она - босиком. Но даже если они туда дойдут, то Майлз не сможет воспользоваться связью, потому что его кредитная карточка заперта у охраны. А просить милостыню в городе Риоваля - сомнительное мероприятие. Итак, выломать дверь и потом пожалеть об этом, или остаться и поискать какую-нибудь экипировку, рискуя быть снова пойманными? Тактические решения - такая прелесть! Вентиляционные каналы победили. Майлз выбрал самый подходящий и указал наверх. - Как думаешь, ты могла бы его открыть и подсадить меня туда? - спросил он. Таура внимательно осмотрела решетку и медленно кивнула. Вытянувшись, она вонзила когти под край решетки и одним рывком отогнула ее; затем просунула пальцы в получившуюся щель, поджала ноги и повисла. Под тяжестью огромного тела труба заметно прогнулась. - Ну вот, - сказала Таура. Она легко, как котенка, подняла Майлза, и он, извиваясь, протиснулся внутрь. Канал оказался на редкость тесным, хотя Майлз выбрал самый большой. Дважды ему пришлось остановиться, чтобы справиться с приступами истерического хохота. Канал повернул вверх, и Майлз уже было возликовал, но очень скоро оказался у новой решетки, с которой ничего, нельзя было сделать. Чертыхнувшись, он пополз обратно. Таура ждала его, запрокинув лицо вверх - это был непривычный угол зрения. - Бесполезно, - сообщил он. - Э-э... ты не поможешь мне спуститься? - Она поставила его на пол, и Майлз попытался отряхнуться. - Пойдем поищем еще чего-нибудь. Таура послушно следовала за ним, но что-то в выражении ее лица подсказывало, что она теряет веру в его адмиральство. Тут внимание Майлза привлекло некое архитектурное сооружение, и он подошел, чтобы получше рассмотреть его. Это была одна из виброустойчивых опор - колонна двухметрового диаметра, погруженная в глубокий резервуар с жидкостью в скальном грунте. Несомненно, она идет в одну из лабораторий, обеспечивая неподвижность аппаратуры для выращивания кристаллов. Майлз постучал по колонне. Раздался глухой звук. "Ну, конечно, вполне естественно - сплошной бетон ведь не очень плавуч, не так ли?" А что это за желоб сбоку?.. Люк? Майлз провел пальцами по углублению, потом, протянув вторую руку, нащупал такое же на другой стороне колонны, надавил... Раздался негромкий хлопок, шипение - и кусок обшивки остался в руках Майлза. От неожиданности он пошатнулся и чуть не уронил панель в образовавшееся отверстие, но все же устоял на ногах и с победной ухмылкой продемонстрировал свою добычу Тауре. Засунув голову в проем, он огляделся. Темно, как в преисподней. Майлз очень осторожно исследовал внутреннюю поверхность колонны, и вскоре его рука наткнулась на металлическую лесенку. Так, это для обслуживающего персонала. После ремонта колонну наверняка запрессовывают жидкостью или сжатым воздухом - тогда в нее снаружи не попасть. Вынырнув обратно, он тщательно осмотрел внутреннюю сторону люка. Вот удача! Открывается и изнутри тоже! - Ну-ка слазим да поглядим, нет ли повыше таких же. Двигаться приходилось медленно, на ощупь отыскивая в темноте новые желобки. Майлз старался не думать о том, что, будет, если он поскользнется. Глубокое дыхание Тауры за его спиной успокаивало. Они поднялись примерно на три этажа, когда немеющие от холода пальцы Майлза нащупали еще один люк. Он чуть не пропустил его - люк был с противоположной стороны лестницы. Но попытка открыть его едва не закончилась плачевно - стараясь дотянуться до замков, Майлз поскользнулся, после этого несколько секунд вынужден был судорожно цепляться за лестницу, ожидая, пока сердце перестанет бешено колотиться. - Таура? - проскрипел Майлз. - Я взберусь повыше, а ты попробуй открыть. Длинных рук Тауры хватило, и запоры, протестующе завизжав, поддались ее сильным пальцам. - Что там? - прошептал Майлз. - Большая темная комната. Наверное, лаборатория. - Этого и следовало ожидать. Лезь вниз и поставь на место нижнюю крышку: незачем подсказывать охране, куда мы делись. Пока Таура выполняла свое задание, Майлз пролез через отверстие в темную лабораторию. Он не осмелился включить свет, но в этом и не было необходимости - разноцветные огоньки на пультах давали достаточное освещение, чтобы видеть очертания предметов. Единственная стеклянная дверь выходила в коридор; там кое-где горели лампы, и Майлз разглядел, как вдали промелькнул красно-черный силуэт охранника. Интересно, что они тут стерегут? Таура бесшумно выскользнула из тесного для нее люка и тяжело опустилась на пол, уткнувшись лицом в ладони. Встревожившись, Майлз поспешно подошел к ней. - Как ты? В порядке? Она потрясла головой: - Нет. Есть хочу. - Как, уже? Так ведь это же была суточная плитка рациона! (Не говоря уже о двух-трех килограммах сырого мяса в качестве закуски!) - Может, для тебя, - свистящим шепотом отозвалась Таура. Ее била крупная дрожь. Майлз начал понимать, почему Канабе сказал, что проект провалился. Только представить себе, что пришлось бы кормить целую армию таких едоков! Тут и Наполеон бы призадумался. А если эта худая девчонка еще и растет... В конце лаборатории возвышался огромный холодильник. Может быть, лаборантам Риоваля не чужды человеческие слабости? Ага! Действительно, среди колб нашелся сверток с недоеденным бутербродом и большой, хотя и помятой, грушей. Майлз вручил все это Тауре, и она была потрясена, словно адмирал волшебством извлек угощение из своей шляпы. Мгновенно проглотив еду, бедняжка немного оправилась. На всякий случай Майлз пошарил еще, но в холодильнике больше не было никакой органики, если не считать закрытых кювет с чем-то студнеобразным, покрытым разноцветной плесенью. Но зато здесь были три огромные морозильные камеры. Майлз прижался лицом к стеклянному окошечку и рискнул нажать на клавишу внутренней подсветки. Его взору предстали целые штабеля перенумерованных пластиковых поддонов, уставленных маленькими-прозрачными бюксами. Какие-то замороженные образцы. Тысячи... нет, какое там - сотни тысяч. Он взглянул на шкалу термометра: внутри - температура жидкого азота... Майлз вдруг с размаху сел на пол. - Знаешь, где мы? - напряженно шепнул он. - Извини, нет, - шепотом ответила Таура, подползая поближе. - Это был риторический вопрос. Я уже знаю... - Где? - В сокровищнице Риоваля. - Что? - Это, - Майлз ткнул пальцем в морозильник, - вековая коллекция тканей. Господи! Она практически бесценна. Все уникальные, невосполнимые диковинки, все мутации, которые Риоваль выпросил, купил, одолжил или украл за последние три четверти столетия, выстроены в аккуратные шеренги и дожидаются, пока их разморозят, чтобы вырастить очередного беднягу-раба. Здесь - сердце всего этого дерьмового инкубатора! Майлз вскочил, вглядываясь в панель управления. Получится ли? В этой лаборатории наверняка есть своя система слежения, и показания мониторов передаются как минимум в центр безопасности. Да, вон сколько сигнализаторов, у входа... Ну и что! Майлз и не собирается открывать дверь. Он до нее даже не дотронулся. Что его интересует, так это показания системы. Если удастся запороть хотя бы один датчик... Интересно, эта штука передает данные на несколько внешних пультов или только на один? На лабораторном столе нашелся фонарик, а рядом - бесконечные ящики со всевозможными инструментами и реактивами. Таура озабоченно наблюдала, как Майлз мечется по лаборатории и все исследует. Действительно, монитор морозильников передавал данные по радио, так что до него было не добраться. А что если попробовать сдублировать входные данные? Майлз постарался как можно бесшумнее снять пластиковый кожух дымного цвета. Да, вот она - оптическая нить выходит из стены, постоянно передавая информацию о внутренней температуре морозильника. Она соединена с более страшной черной коробкой, управляющей дверным сигналом. Но он уже видел целый ящичек с разнообразными оптическими волокнами и переходниками... Из пучка технического спагетти Майлз извлек то, что ему было нужно: в ящичке оказалось три устройства для регистрации оптических данных. Два из них были неисправны. Третье - исправно. Быстрая манипуляция, и вот уже один морозильник разговаривает с двумя коробками управления. Ему просто пришлось рискнуть тем, что во время переключения сигнализация замигает. Если кто-то захочет проверить, то увидит, что все снова выглядит прекрасно. Майлз подождал, пока устройство для регистрации выйдет на непрерывный режим воспроизведения. Он низко пригнулся, выключив даже крошечный фонарик. Таура ждала абсолютно бесшумно, с терпением хищного зверя, выслеживающего добычу. Раз, два, три - и устройство для регистрации данных разговаривает уже со всеми тремя коробками управления. Штекеры настоящих вводов бессильно повисли. Получится ли? Сигнала тревоги не слышно, по коридору не мчатся толпы разъяренных охранников... - Таура, подойди сюда. Она сделала два шага и нависла над ним, все еще ничего не понимая. - Ты когда-нибудь встречалась с бароном Риовалем? - Да, один раз... Когда он пришел меня купить. - Он тебе понравился? Таура изумленно посмотрела на Майлза, словно спрашивая: "Ты что, спятил?" - Да, мне он тоже не слишком приглянулся. Тебе хотелось бы вырвать ему печенку, а? Она сжала когтистые пальцы в кулак: - Дай только возможность! - Прекрасно! - Майлз весело улыбнулся. - Я собираюсь дать тебе первый урок тактики. Видишь вот этот рычажок? Температуру в морозильниках можно поднять почти до двухсот градусов Цельсия, для стерилизации во время очистки. Дай-ка мне палец. Один палец. Расслабь руку. Вот так. - Он поднес коготь Тауры к регулятору. - Самое маленькое давление, чтобы только его сдвинуть... А теперь следующий... - Майлз подвел ее ко второму пульту, - и последний. - А знаешь, в чем урок? - выдохнул он, сам еще не до конца веря случившемуся. - Дело не в том, сколько силы ты прикладываешь. Главное - куда. Майлз еле справился с желанием написать фломастером на стенке морозилок что-нибудь вроде: "Привет от карлика!" Соблазн был велик, но разумнее сохранить инкогнито. Чем дольше смертельно разгневанный барон не сможет сообразить, кого преследовать, тем дальше они успеют удрать. Понадобится несколько часов, чтобы довести все это хозяйство от температуры жидкого азота до стадии хорошо прожаренного бифштекса, но если никто сюда не заглянет до начала утренней смены, разрушение будет необратимым. - А теперь, - сказал он Тауре, все еще рассматривавшей регулятор и свою руку сияющими золотыми глазами, - нам надо отсюда выбираться. Нам по-настоящему надо отсюда выбираться! "Иначе следующий урок придется озаглавить "Не взрывай моста, на котором стоишь", если дело вообще дойдет до уроков", - с тревогой признался себе Майлз. Более внимательно рассмотрев автоматический замок, а также то, что находилось за дверью (например, самонаводящиеся мониторы, способные вести лазерный огонь), Майлз чуть было не вернулся снова наладить морозильники. Его электронные отмычки, оставшиеся в центре службы безопасности, может быть, и справились бы с этой сложнейшей охранной аппаратурой. Но, конечно, ему не добыть свои инструменты без инструментов... такой вот парадокс. Майлза не удивило то, что свою самую сложную систему Риоваль приберег для единственной двери в лабораторию. Но из-за этого помещение стало еще худшей ловушкой, чем подвал. Он еще раз прошелся по ящикам лаборатории с краденным фонариком. Компьютерных чипов-ключей там не оказалось, но все же он обнаружил пару грубых кусачек и вспомнил о вентиляционной решетке подвала. Так. Подъем в лабораторию оказался всего лишь иллюзорным путем к побегу. - Не надо стыдиться отступления на более выгодную позицию, - прошептал он, когда Таура заупрямилась, не желая снова влезать в темную трубу опоры. - Здесь тупик. Сомнение, отразившееся в этих нечеловеческих глазах, странно огорчило Майлза, тяжелым грузом упав на сердце. "Ты все еще не доверяешь мне, да? Ну, что же, тот, кто познал настоящее предательства, нуждается в серьезных доказательствах". - Держись меня, девочка, - пробормотал Майлз, влезая в трубу. - Мы далеко пойдем. Недоверие Тауры скрылось под полуопущенными веками, и она последовала за Майлзом, закрыв люк. Благодаря фонарику спуск оказался немного менее утомительным, чем подъем в неизвестное. Других выходов не нашлось, и вскоре они уже стояли на каменном полу помещения, из которого недавно бежали. Майлз проверил состояние их фонтанчика, а Таура снова попила. Вода мелким ручьем стекала по покатому полу. Если учесть колоссальные размеры помещения, то понадобится несколько дней для того, чтобы скапливающаяся внизу вода представила какие-нибудь стратегические возможности, хотя всегда остается надежда на то, что она поможет ослабить фундамент. Таура снова подсадила Майлза к вентиляции. - Пожелай мне удачи, - бросил он через плечо. - Прощай, - сказала она. Майлз не видел выражения ее лица, а голос ничего не выражал. - До встречи, - твердо поправил он Тауру. Вскоре Майлз уже был у вентиляционной решетки. За ней оказался чулан, заваленный барахлом, - часть настоящего подвала, тихая и пустынная. Щелканье перерезающих решетку кусачек показалось Майлзу таким громким, что он уже ждал появления всех охранников Риоваля, но никто не пришел. Может, начальник службы безопасности отсыпается после суперпентотала? В вентиляционном канале послышалось какое-то царапанье, и Майлз замер на месте. Посветив фонариком в ответвление, он увидел блеск двух рубинов - глаза гигантской крысы. Не пристукнуть ли ее на закуску Тауре? Нет. Когда они вернутся на "Ариэль", она получит обед с бифштексом. С двумя бифштексами. Крыса спаслась бегством. Решетка, наконец, была разрезана, и Майлз протиснулся в чулан. Интересно, который сейчас час? Осталось мало, очень мало. Дверь из чулана вела в коридор, а там в полу тускло блеснул один из люков. Сердце Майлза забилось в жаркой надежде. Как только он выведет Тауру, надо будет попытаться захватить какой-нибудь транспорт... Этот люк, как и тот, через который его впихнули, открывался вручную, и здесь не надо было обезвреживать никакой заумной электроники. Прежде чем спуститься по лестнице, Майлз заклинил его кусачками. - Таура! - шепотом позвал он и посветил фонариком вниз. - Где ты? Ответа не последовало, а кричать ему не хотелось. Стремительно спустившись, Майлз молча зарысил по подвалу. Каменный пол холодил босые ноги, заставляя его страстно мечтать о потерянных ботинках. Он нашел Тауру, молчаливо притулившуюся у колонны. Она сидела, положив щеку на колено; лицо ее было задумчивым и печальным. Право, не так уж трудно научиться читать мысли по ее волчьему лицу. - Пора шагать, солдат, - позвал Майлз. Она подняла голову. - Ты вернулся! - А что я, по-твоему, собирался сделать? Конечно, я вернулся. Ты же мой новобранец, так? Таура потерла лицо тыльной стороной своей большой лапы... ("руки" - сурово поправил себя Майлз...) и выпрямилась во весь свой внушительный рост. - Выходит, так. Клыкастый рот улыбнулся. Да уж, с непривычки можно здорово испугаться. - Я сумел открыть люк. Нам надо попытаться выбраться из главного здания на задворки. Там я видел несколько машин. Что значит небольшая кража по сравнению... Его прервал громкий скрежет, и грузовые ворота начали раздвигаться. В помещение ворвался холодный сухой воздух, узкий луч желтого рассвета отбросил голубые тени. Из яркого сияния, заставившего их зажмуриться, возникло несколько фигур в красном, поспешно сходивших с оружием наизготовку. Таура стиснула руку Майлзу. Он хотел было крикнуть ей: "Беги!" - но остановил себя. От луча нейробластера не убежать, а это оружие есть по крайней мере у двух охранников. Майлз только зашипел в бессильной ярости: даже чертыхнуться не получилось бы. Они были уже так близко... Неспешно подошел начальник службы безопасности Моглиа. - Что, Нейсмит, все еще цел? - ухмыльнулся он. - Похоже, до Девятой наконец-то дошло, что надо слушаться! А, Девятая? Майлз с силой сжал Тауре руку, надеясь, что она поймет его правильно. "Выжидай". Она подняла голову и холодно ответила: - Пожалуй! - Пора бы уже, - сказал Моглиа. - Будь умницей, и мы отведем тебя наверх и дадим завтрак. "Прекрасно", - просигналила ей рука Майлза. Теперь Таура и сама наблюдала за ним, ожидая подсказки. Моглиа ткнул Майлза дубинкой: - Идем, недомерок. Твои друзья выложили-таки выкуп. Удивили меня. Майлз и сам удивился. Он двинулся к выходу, словно невзначай увлекая за собой Тауру. Теперь важно не привлечь внимания охранников к их контакту. Майлз отпустил ее руку, как только она двинулась за ним следом. "Что здесь, черт возьми, происходит?" - недоумевал Майлз, когда они вышли в ослепительный рассвет, на асфальт, покрытый сверкающим инеем. Там их ожидала весьма странная компания. Бел Торн и один из дендарийцев, оба с парализаторами... не пленные? Шестеро людей в зеленой форме дома Фелл с оружием наизготовку. И рядом с одним из них - квадди Николь, кутающаяся в белый мех от холода. Солнце, поднимающееся над далекими горами, только начало разгонять облака. Утро было золотыми морозным. - Это тот, кто вам нужен? - спросил зеленый капитан охраны у Бела Торна. - Да, это он. - На бледном лице Торна проступала странная смесь облегчения и отчаяния. - Адмирал, с вами все в порядке? - тревожно крикнул Бел, и тут глаза его широко распахнулись при виде спутницы Майлза. - А это еще что такое? - Это солдат-новобранец Таура, - твердо проговорил Майлз, надеясь, что Бел разберется в нескольких подтекстах этого заявления, а охранники Риоваля ничего не поймут. Вид у Торна был потрясенный, у начальника же службы безопасности - подозрительно-недоумевающий. Однако, видимо, Моглиа решил, что Майлз - это проблема, от которой он вот-вот избавится, поэтому отбросил свои недоумения, чтобы заняться более важным - капитаном охраны Фелла. - Что происходит? - шепотом спросил Майлз у Торна, подбираясь поближе, пока охранник в красном не поднял нейробластер. Моглиа и капитан Фелла, отойдя в сторону, обменивались какими-то дискетами - видимо, сопроводительными данными официального характера. - Когда вчера ночью мы вас потеряли, я запаниковал, - негромко объяснил Бел Майлзу. - Прямая атака даже не обсуждалась, поэтому я связался с бароном Феллом и попросил о помощи. Но помощь, которую я получил, оказалась довольно неожиданной: Фелл с Риовалем договорились между собой обменять вас на Николь. Клянусь, я узнал подробности только час тому назад! - с отчаянием добавил он, заметив возмущенный взгляд квадди. - Понятно... - Майлз помолчи. - Мы собираемся вернуть ей ее доллар? - Сэр, - с отчаянием ответил Торн, - мы же понятия не имели, что с вами тут происходит. Мы с минуты на минуту ждали, что Риоваль начнет транслировать какие-нибудь кошмарные пыточные шоу с вами в главной роли. Пользуясь словами коммодора Танга: в трудном положении - изворачивайся. Майлз узнал один из столь любимых старым космическим волком афоризмов Сунь Цзы. Коммодор Танг имел привычку цитировать умершего четыре тысячи лет тому назад генерала на его родном китайском, а в добром расположении духа сообщал и перевод. Майлз осмотрелся, прикидывая количество оружия, охранников, оборудования... У большинства зеленых были парализаторы. Тринадцать против... Трех? Четырех? Он взглянул на Николь. Может быть, пяти? Сунь Цзы рекомендовал: "В отчаянном положении - сражайтесь". Можно ли представить себе более отчаянное положение? - И что же мы предложили барону в обмен на эту потрясающую милость? Или он выручает нас исключительно по доброте душевной? Торн откашлялся. - Я обещал сказать ему всю правду о бетанской процедуре омоложения. - Бел!.. Торн расстроенно пожал плечами: - Мне казалось, когда мы вас получим, то что-нибудь придумаем. Но мне и в голову не пришло, что он предложит Риовалю Николь, клянусь! Майлз заметил что внизу, в долине, по рельсу фуникулера ползет бусинка. Скоро должна прибыть утренняя смена биоинженеров и буфетчиков. Взглянув на третий этаж, он представил себе сцену, которая разыграется, когда охрана отключит сигнализацию в лаборатории третьего этажа и впустит работников. Первый же вошедший сморщит нос и недовольно скажет: "Чем тут так гадко воняет?" - "Медтех Воэн" уже записался в команду? - спросил Майлз. - Через час после того, как вы отправились сюда. - Угу... Ну... оказалось, что нам вовсе не надо закалывать упитанного тельца. Он идет сам. - И Майлз кивком указал на Тауру. Бел еще сильнее понизил голос: - Вот эта летит с нами? - Безусловно. Воэн нам не все сказал. Мягко выражаясь. Потом объясню, - добавил Майлз, потому что капитаны как раз закончили свои переговоры. Размахивая своей дубинкой, Моглиа направился к Майлзу. - Дело в том, что ты допустил небольшой просчет. Положение не трудное. Оно отчаянное. Николь, я хочу, чтобы вы знали: дендарийцы никогда не разрывают сделок. Николь нахмурилась, не понимая. Бел изумленно расширил глаза, подсчитывая соотношение сил: Майлз понял, что у него получилось тринадцать против трех. - Правда? - выдавил из себя Бел. - По-настоящему отчаянное, - подтвердил Майлз. Он сделал глубокий вдох. - Вперед! Таура, нападай! Майлз кинулся к Моглиа - не столько в надежде вырвать у него дубинку, сколько для того, чтобы тот оказался между ним и нейробластерами. Рядовой-дендариец, внимательно ко всему прислушивающийся, первым же выстрелом парализатора свалил одного из охранников с нейробластером, а потом откатился в сторону, увертываясь от огня второго. Бел свалил второго с нейробластером и отскочил. Два красных охранника, целившихся из своих парализаторов в бегущего гермафродита, вдруг оказались поднятыми за шкирки. Таура столкнула их головами: не по правилам боевого искусства, но мощно. Они упали на землю и ползли на карачках, пытаясь найти свое оружие. Зеленые охранники замешкались, не зная, в кого им стрелять, и тут Николь с разгоревшимся ангельским лицом вдруг взвилась вверх на своем кресле и спикировала прямо на голову своего стража, поглощенного картиной боя. Тот рухнул, как подкошенный. Николь повернула свое кресло боком, закрывшись от огня парализаторов зеленых, и снова взмыла вверх. Таура схватила красного охранника и швырнула им в зеленого. Оба рухнули бесформенной кучей. Рядовой-дендариец вошел с зеленым охранником в ближний бой, заслоняясь им от удара парализатора. Капитан Фелла не попался на этот маневр и безжалостно парализовал обоих: разумный тактический ход при таком превосходстве сил. Моглиа прижал свою дубинку к горлу Майлза и начал душить его, одновременно выкрикивая приказы в свой комм-браслет. Он вызывал подкрепление. Заорал зеленый охранник: Таура вывихнула ему руку в плече и, раскрутив за нее, швырнула в другого, целившегося в нее из своего парализатора. У Майлза начало темнеть в глазах. Капитан Фелла, сосредоточившись на Тауре, как на самом опасном бойце, был свален парализатором Бела Торна, и в тот же момент Николь врезалась на своем кресле в спину последнего зеленого охранника. - Фургон! - прохрипел Майлз. - Захватывайте летающий грузовик. Бел с отчаянием взглянул на него и помчался к машине. Майлз извивался ужом, но Моглиа дотянулся до сапога, извлек острый узкий нож и приставил его к шее Майлза. - Не двигайся! - рявкнул Моглиа. - Вот так-то... Он выпрямился во внезапно наступившей тишине, осознав, что ему удалось овладеть ситуацией, стремительно перераставшей в катастрофу. - Всем стоять! Бел замер, положив руку на пластинку замка двери. Лежавшие на асфальте охранники слабо зашевелились и застонали. - А теперь отойдите от... Он подавился последним словом, почувствовав на своем плече железные пальцы. А Таура, нагнувшись, тихо-тихо прорычала ему в ухо: - Брось нож. Или я голыми руками вырву тебе горло. Майлз скосил глаза, пытаясь увидеть что-нибудь и при этом не пошевельнуть головой - лезвие ножа касалось его кожи. - Я могу убить его раньше, - выдавил Моглиа. - Человечек мой, - проворковала Таура. - Ты сам его мне отдал. Только попробуй сделать ему плохо, и я пущу тебе кровь. Майлз почувствовал, что Моглиа поднимают вверх. Нож со стуком упал на землю. Таура держала Моглиа за шею, глубоко запустив в нее когти. - Я все равно хочу оторвать ему голову, - заявила она капризным тоном маленькой девочки. - Оставь, - с трудом прохрипел Майлз. - Будь уверена, через пару часов он испытает более утонченное мщение, чем все, на что мы способны. Бел примчался обратно и выстрелом в упор парализовал начальника службы безопасности, которого Таура протянула ему, как новорожденного котенка. Майлз велел Тауре взвалить на плечо парализованного дендарийца, а сам подбежал к задней двери фургона и распахнул ее перед Николь, влетевшей внутрь на своем кресле. Они ввалились в грузовик и едва успели захлопнуть дверцы, как усевшийся на водительское место Бел стремительно поднял машину в воздух. Где-то в здании уже выла сирена. - Связь, скорее связь, - бормотал Майлз, снимая радиобраслет с запястья бесчувственного рядового. - Бел, где стоит наш катер? - Мы сели в маленьком коммерческом космопорте на окраине города, километрах в сорока отсюда. - Там кто-нибудь остался? - Андерсен и Нот. - Код их канала? - Двадцать три. Майлз уселся рядом с Торном и включил связь. Прошла чуть ли не вечность - секунд тридцать или сорок - прежде чем сержант Андерсен им ответила. Летающий грузовик мчался над вершинами деревьев, приближаясь к первым отрогам горного хребта. - Лорин, поднимай катер в воздух. Нас нужно срочно забрать. Мы находимся в грузовике дома Фелл и направляемся... Тут Майлз сунул свое запястье под нос Торну. - ...на север от Биоцентра Риоваля, - сообщил капитан. - Со скоростью около двухсот шестидесяти миль в час: быстрее эта колымага не может. - Наводись по пеленгу. - Майлз установил на комме сигнал вызова. - И не жди разрешения на взлет, потому что ты его не получишь. Пусть Нот свяжет меня с "Ариэлем". - Будет сделано, сэр, - отозвался жизнерадостный голосок Андерсен. Шум помех, еще несколько секунд мучительного ожидания. Потом возбужденный голос: - Марко на связи. Я вчера думал, что вы выберетесь следом за нами. У вас все в порядке, сэр? - Местами. "Медтех Воэн" на борту? - Да, сэр. - Прекрасно. Не выпускайте его. Скажите, что я везу ему образец ткани. - Правда?! Как это вам... - Не сейчас. Вызовите всех на корабль и уходите на свободную орбиту. Рассчитывайте на то, что катер придется подобрать на лету. Передайте навигатору, чтобы он сразу же после стыковки с максимальным ускорением направил корабль к п-в-туннелю на Эскобар. Не ждите разрешения. - Но мы все еще грузимся... - Бросьте все, что не успели взять на борт. - Мы серьезно влипли, сэр? - По самые уши, Марко. - Слушаюсь, сэр. - И Марко отключился. - А ведь мы собирались вести себя на Джексоне тихо, как мышки, - пожаловался Бел. - Не повредит ли нам столь драматический уход? - Ситуация изменилась, и терять уже нечего. После того, что мы натворили, никакие переговоры с Риовалем невозможны. Я там кое-что сделал - в защиту истины и справедливости. Барона кондрашка хватит. И вообще, вы что, хотите услышать, как я стану рассказывать Феллу о "бетанском методе омоложения"? - О! - со вспыхнувшими глазами Бел сосредоточился на управлении полетом. - Никаких денег не пожалел бы за такое представление! - Ха! Нет. В самый последний момент у нас в руках оказались все козыри. По крайней мере, потенциально. - Майлз начал рассматривать данные на панели управления грузовика. - Мы бы никогда больше не собрали всех вместе, никогда. Пока возможно, надо маневрировать, но счастливый момент требует действий. Если его упустить, боги отступятся от нас навечно. И наоборот... Кстати о действиях: вы видели, как Таура обезвредила семерых? - Майлз довольно хмыкнул. - Какова она будет после обучения? Бел тревожно взглянуло через плечо туда, где стояло кресло Николь и где рядом с телом бесчувственного дендарийца скрючилась в три погибели огромная Таура. - У меня не было времени считать. Майлз снова встал и пробрался назад проведать своих бесценных пассажиров. - Николь, вы были великолепны, - заявил он музыкантке. - Вы бились, как орлица. Мне, наверное, придется сделать вам скидку с того доллара. Николь еще не успела отдышаться, щеки ее пылали. Верхней рукой она отвела черную прядь со лба. - Сперва я боялась, что они разобьют мой инструмент. - Нижней рукой она погладила футляр, который пристроила на сиденье у себя за спиной. - А потом я испугалась, что покалечат или убьют Бела... Таура сидела у стены и казалась страшно бледной. Он опустился рядом с ней на колени. - Таура, милая, ты в порядке? Майлз нежно взял когтистую руку и проверил пульс - он оказался страшно неровным. - Есть хочу! - выдохнула Таура. - Опять? Ну конечно же, такие затраты энергии! У кого-нибудь найдется плитка рациона? Долго искать не пришлось. Из заднего кармана рядового торчала надкушенная плитка, и Майлз быстро ее вытащил. Глядя, как Таура уплетает суточный рацион, он благодушно улыбнулся. Таура постаралась ответить ему улыбкой, хотя с полным ртом ей это было трудно. "Больше никаких крыс, - мысленно пообещал Майлз. - Три бифштекса, когда вернемся на "Ариэль", и пара шоколадных тортов на десерт..." Летающий грузовик вильнул. Немного оправившаяся Таура вытянула ноги и удержала на месте покореженное кресло Николь. - Спасибо, - опасливо поблагодарила квадди, и Таура кивнула. - Гости, - кинул через плечо Торн. Майлз поспешно прошел вперед. Их быстро догоняли два флайера охраны Риоваля. Несомненно, они вооружены лучше любой полицейской машины... Бел снова вильнул, увернувшись от лазерного луча, оставившего на сетчатке глаз Майлза ярко-зеленую полосу. Их преследователи полувоенного образца были серьезно ими недовольны. - Это же грузовик Фелла! Тут наверняка найдется что-нибудь, чем бы мы могли ответить! Но на приборной доске ничто даже отдаленно не напоминало об управлении оружием. Раздался гулкий удар. Николь вскрикнула. Грузовик ухнул вниз, потом выровнялся. Воздух сотрясся от оглушительного рева. Майлз отчаянно взглянул назад: верхний край грузового отсека как корова языком слизнула. Задняя дверь в одном углу оплавилась, в другом - бессильно провисла. Таура по-прежнему придерживала кресло Николь, а та теперь отчаянно цеплялась верхними руками за щиколотки Тауры. - А! - сказал Торн. - Никакой брони. - Они что, думали, что едут с миротворческой миссией? - Майлз снова обратился к наручному комму: - Лорин, ты уже поднялась? - Лечу, сэр. - Ну, если тебе когда-нибудь хотелось превысить допустимую скорость, то сейчас самое подходящее время. На этот раз никто не станет зудеть, что ты плохо обращаешься с оборудованием. - Огромное спасибо, сэр! - радостно отозвалась дендарийка. Они теряли высоту и скорость. - Держитесь! - заорал Бел через плечо, меняя направление тяги. Приближавшиеся преследователи проскочили мимо, но тут же начали разворачиваться. Бел дал ускорение, и сзади опять раздался крик: их живой груз стало прижимать к ненадежным задним дверям. Дендарийские ручные парализаторы были абсолютно бесполезны. Майлз пробрался назад, пытаясь отыскать какое-нибудь багажное отделение, пирамиду с оружием, хоть что-нибудь! Не может быть, чтобы охранники Фелла полагали, будто их защитит одна лишь репутация... Под мягкими сидениями скамеек, шедших вдоль грузового отсека, оказались ящики. Первый был пуст, второй набит каким-то тряпьем. Майлз на мгновение представил себе, как душит противника чьими-то пижамными брюками, или, скажем, кидает подштанники в воздухозаборник вражеского двигателя... Третий ящик тоже был пуст. Четвертый - заперт. Грузовик подбросило очередным попаданием, часть крыши снесло набегающим потоком. Едва Майлз схватился за Тауру, как ему показалось, что его желудок, а следом за ним и он сам, поплыли вверх. Но Торну удалось остановить падение, и пассажиров прижало к полу. Летающий грузовик затрясся, накренился, и все они - Майлз, Таура, бесчувственный рядовой и Николь в ее кресле - полетели вперед и упали друг на друга. Грузовик резко замер в рощице, запутавшись в почерневшем от мороза кустарнике. Бел с залитым кровью лицом переполз к ним, крича: - Выходите, выходите, выходите! Майлз подтянулся к отверстию в крыше - и отдернул руку, обжегшись об оплавленный металл и пластик. Таура выпрямилась, просунула голову в дырку, а потом снова присела, чтобы подсадить Майлза. Он соскользнул на землю и огляделся. Они находились в безлюдной долине, окруженной со всех сторон белоснежными остроконечными вершинами. К ним подлетали два преследовавших их флайера: они становились все больше, замедляя движение... Будут брать в плен или просто хотят поточнее прицелиться? Боевой катер "Ариэля" с ревом вынырнул из-за хребта и начал опускаться, как карающая десница Господа. Флайеры-преследователи внезапно показались гораздо мельче. Один повернул и спасся бегством, другой был расплющен о землю ударом силового луча. Даже дымка не поднялось оттуда, где он упал. Ломая ветки, катер аккуратно сел рядом с беглецами, и крышка люка гостеприимно откинулась. - Хвастунья! - пробормотал Майлз, подразумевая Лорин Андерсен. Он поддерживал полуоглушенного Торна, Таура несла парализованного рядового, кресло Николь вихляло по воздуху: все они, преисполненные благодарности, торопливо ковыляли навстречу спасителям.

Выйдя из шлюза в коридор "Ариэля", Майлз сразу уловил знакомый гул - признак того, что двигатели корабля работают в форсированном режиме. Они набрали ускорение и уже сходили с орбиты. Майлз хотел как можно скорее добраться до мостика, хотя, судя по всему, Марко успешно справлялся со своей задачей. Андерсен и Нот втащили парализованного рядового, который уже начал стонать, приходя в себя. Они передали его медикам, ожидавшим в коридоре с парящими носилками. Торн, украсившийся пластповязкой вокруг лба, велел Николь следовать за ними, а сам поспешно ушел на мостик. Майлз остался наедине с человеком, которого меньше всего хотел бы видеть. Доктор Канабе, с озабоченным выражением на смуглом лице, ожидал в коридоре. - Вы, вы... - Майлз заговорил голосом, полным такой черной ярости, что ученый невольно отпрянул. Майлзу очень хотелось схватить Канабе за горло и притиснуть к стене, но для этого ему не хватало роста. Пришлось отказаться и от мысли поручить это рядовому Ноту. Но Майлз отвел душу, пригвоздив генетика взглядом. - Хладнокровный лживый сукин сын! Вы послали меня убивать шестнадцатилетнюю девочку! Канабе протестующе воздел руки: - Вы не понимаете... Из люка катера появилась Таура. Изумление в ее золотых глазах уступало лишь изумлению Канабе. - О, доктор Канабе! Что вы здесь делаете? Майлз ткнул пальцем в ученого. - Оставайтесь здесь, - хрипло приказал он. Притушив свой гнев, он повернулся к пилоту катера: - Лорин? - Да, сэр? Майлз взял Тауру за руку и подвел к сержанту Андерсен. - Лорин, я прошу тебя взять с собой новобранца Тауру и как следует накормить. Дашь ей такую порцию, какую она сможет съесть, не меньше. Потом помоги ей вымыться, выдай обмундирование и познакомь с кораблем. Андерсен с опаской взглянула на огромную Тауру: - Э-э... слушаюсь, сэр. Майлз не удержался и объяснил: - Ей пришлось чертовски туго. - Помолчав, он добавил: - Не посрами нас. Это важно. - Слушаюсь, сэр, - решительно ответила Андерсен и пошла вперед. Таура двинулась за ней, бросив робкий взгляд на своих начальников - прежнего и теперешнего. Майлз потер заросший щетиной подбородок, прямо-таки кожей ощущая, как провонял и выпачкался. Страх и усталость до предела натянули его нервы. Он повернулся к пораженному генетику: - Ну, доктор, постарайтесь мне объяснить. Очень постарайтесь. - Я не мог оставить ее в руках Риоваля! - взволнованно сказал Канабе. - Чтобы она стала его агентом, или, того хуже, его товаром, очередной диковинкой из его каталога... - А вам не приходило в голову попросить нас помочь ей бежать? - Но, - изумился Канабе, - зачем вам взваливать на себя такое? Этого не было в вашем контракте! Вы же наемник... - Доктор, вы слишком много времени провели на Архипелаге Джексона. - Я это понял давно, когда меня стало рвать каждое утро перед выходом на работу. - Канабе с достоинством выпрямился. - Но, адмирал, вы не понимаете. - Он посмотрел вслед Тауре. - Я не мог оставить ее в руках Риоваля, но не могу и взять ее с собой на Барраяр. Они там убивают мутантов! - Неправда... - выпалил Майлз в наступившем молчании и тут же постарался загладить невольную резкость: - Они пытаются справиться с этим предрассудком. По крайней мере, так я слышал. Однако вы совершенно правы. На Барраяре ей не место. - Когда я с вами встретился, то начал надеяться, что мне не придется самому убивать бедняжку. Это нелегкая задача. Я знаю ее... слишком давно. Но оставить ее там, на планете, было бы самым страшным приговором... - Это чистая правда. Ну, оттуда она уже выбралась. Так же, как и вы. - (Если нам удастся продержаться!) Майлзу не терпелось скорее попасть на мостик, чтобы узнать, что происходит. Риоваль уже начал преследование? А Фелл? Не прикажут ли космической станции, охраняющей вход в п-в-туннель, перекрыть им путь к отступлению? - Я не хотел просто бросать ее, - повторил Канабе. - Но взять с собой я тоже не мог! - Да уж, это точно. Вы абсолютно недостойны быть ее опекуном. Я собираюсь уговорить беглянку присоединиться к дендарийским наемникам. По-моему, такова ее генетическая судьба. Или вам известна причина, по которой этого нельзя делать? - Но она же умрет! Майлз замер. - А мы с вами - нет? - чуть слышно проговорил он спустя мгновение, а потом громче добавил: - Почему? Когда? - Дело в ее метаболизме; видимо, еще одна ошибка в проекте. Она может продержаться еще год или два. Или десять. - Или пятнадцать? - Или пятнадцать. Хотя это и маловероятно. Но все равно, она умрет рано. - И вы хотели отнять у нее то немногое, что ей оставалось? Почему? - Из жалости. Последняя стадия ослабления организма длится недолго, но протекает очень болезненно, судя по тому, что наблюдалось у предыдущих... образцов. Женщины физиологически сложнее мужчин, и я не могу дать точный прогноз... Но это отвратительная смерть. Особенно отвратительная для раба Риоваля. - Я что-то не помню, чтобы мне встретилась прекрасная смерть, а я повидал их немало. А насчет продолжительности жизни, то могу сказать вам, что мы все можем погибнуть в ближайшие пятнадцать минут. Так как же тогда насчет вашей чуткой заботы? - Майлз почувствовал, что ему просто необходимо срочно уйти на мостик. - Я объявляю, что вы больше не имеете к ней никакого отношения, доктор. А пока пусть она насладится тем, что ей осталось. - Но это мой проект... Я в ответе за нее... - Нет. Теперь это свободная женщина. Она сама должна за себя отвечать. - Как она может быть свободной в этом теле, движимом таким метаболизмом, с этим лицом... Жизнь урода... Лучше безболезненно умереть, чем так мучиться. Майлз ответил, отчеканивая каждое слово: - Нет. Не лучше. Генетик обомлел, потом в глазах его мелькнуло что-то вроде понимания. "Правильно, доктор, - мысленно осклабился Майлз. - Вытащи голову из задницы и посмотри на меня. Наконец". - Почему вас так волнует ее судьба? - спросил Канабе. - Она мне нравится. Гораздо больше, чем вы, позвольте добавить. Майлз замолчал. Неприятно было думать о том, что еще предстоит объясняться с Таурой по поводу генокомплексов в ее икре. А раньше или позже их придется извлечь. Или сблефовать, сделать вид, что биопсия - часть стандартного медицинского осмотра при поступлении к дендарийцам?.. Нет, Таура заслуживает честного отношения. Майлза страшно раздражало, что Канабе внес эту фальшь в их с Таурой отношения, и все же... Если бы не генокомплексы, разве Майлз отправился бы за ней? Продлил бы свою миссию и рискнул ее успехом только по доброте душевной, а? Теперь он этого никогда не узнает. Гнев отступил, волной накатила усталость, знакомая депрессия по окончании полета... Преждевременная, полет еще далеко не кончился, строго напомнил себе Майлз. Он набрал воздуха в легкие: - Вам не спасти ее от жизни, доктор Канабе. Слишком поздно. Отпустите ее. Отпустите. Канабе печально сжал губы, но, склонив голову, приподнял раскрытые ладони.

Входя на мостик, Майлз услышал, как Торн говорит: - Вызовите адмирала. - И тут же, обернувшись на звук открываемой двери, добавил: - Нет, отмените. Вы как раз вовремя, сэр. - Что происходит? Майлз уселся в кресло у комма, на которое ему указал Торн. Прапорщик Марко следил за приборами, управляющими оружием и защитой корабля, а их нуль-пилот уже сидел наготове под странной тиарой-шлемом, от которой тянулись многочисленные провода. Пейджет весь ушел в себя, лицо его было сдержанным и задумчивым. Сейчас его сознание полностью поглощено "Ариэлем", слито с ним. Молодец! - Вас вызывает по комму барон Риоваль, - сообщил Торн. - Лично. - Интересно, он уже проверил морозильники? - Майлз устроился поудобнее. - Давно он меня ждет? - Меньше минуты, - ответил офицер-связист. - Гм. Ну так пусть подождет еще немного. Что запущено в погоню? - Пока ничего, - доложил Марко. Эта новость заставила Майлза изумленно поднять брови. Жаль, что некогда помыться и переодеться. Он почесал зудящий подбородок, пригладил волосы и прошел ногами в мокрых носках по полу, до которого еле доставал. Потом чуть опустил сиденье, постарался выпрямить спину и дышать ровно. - Хорошо. Можете нас соединить. Немного размытый фон, на котором возникло лицо его собеседника, показался знакомым. Ах, да - помещение службы безопасности Биоцентра... Барон лично прибыл к месту происшествия, как и обещал. Одного взгляда на его искаженное яростью юное лицо было достаточно, чтобы представить дальнейший ход событий. Майлз сложил руки и невинно улыбнулся: - Доброе утро, барон. Чем могу быть вам полезен? - Чтоб ты сдох, мутантишка! - рявкнул Риоваль. - Знай, не найдется такой норы, где бы ты смог от меня укрыться. Я назначу за твою голову такую цену, что к тебе на хвост сядут все авантюристы галактики... Я не стану ни есть, ни спать... Я тебя... Очевидно, барон уже успел полюбоваться на свои морозильники. Куда девалось его издевательское спокойствие времен их первой встречи! Но Майлза удивили эти угрозы. Похоже, барон не сомневается, что им удастся покинуть Архипелаг Джексона. Правда, у дома Риоваля нет собственного флота, но почему бы ему не арендовать у Фелла дредноут и не атаковать прямо сейчас? Именно такого шага Майлз опасался больше всего - что Риоваль и Фелл (и, возможно, Бхарапутра) объединятся, чтобы не дать ему улизнуть со своей добычей. - А вы сможете нанять этих самых авантюристов? - участливо спросил он. - По-моему, ваши ресурсы несколько пострадали. Хотя, наверное, у вас еще остались кое-какие резервы. Риоваль, тяжело дыша, вытер пену с губ. - Это мой младший братец тебя натравил? - Кто? - неподдельно удивился Майлз. Еще один участник игры?.. - Барон Фелл. - Я не знал, что вы с ним в родстве. Младший братец?.. - Ты и врать-то как следует не умеешь, - с ненавистью процедил барон. - Я знал, что это его работа. - Вам лучше спросить его самого, - заметил Майлз, стараясь выиграть хоть немного времени на размышление. У него кружилась голова: новые сведения стремительно меняли всю картину. Черт бы взял тех, кто готовил его к заданию - они ни словом не упомянули об этой родственной связи, подробно остановились только на доме Бхарапутра. Но, конечно же, они не могут быть родными братьями... Да, кажется, Николь что-то об этом говорила. - Я оторву тебе голову, - бушевал Риоваль. - Мне пришлют ее в коробке. Я залью ее пластиком и повешу у себя над... Нет, еще лучше: я предложу двойную плату тому, кто доставит тебя живьем. Ты умрешь медленно, испытав... Вдруг барон прервал свои излияния и нахмурился: - Или тебя нанял дом Бхарапутра? Решили ослабить конкурента, вместо того, чтобы объединяться?.. - Ну с чего это, - протянул Майлз, - Бхарапутра станет интриговать против главы другого дома? У вас есть данные, что они занимаются такими вещами? Да, кстати, а кто убил э-э... клона вашего брата? Наконец-то у него начала складываться четкая картина происшедшего. Милосердные боги! Оказывается, он со своим заданием угодил в самую гущу джексонианских междоусобиц. Николь говорила, что Феллу так и не удалось обнаружить убийцу своего молодого двойника... - Или мне попробовать угадать? - Пошел ты со своими догадками, - рявкнул Риоваль. - Кто из них тебя нанял? Фелл или Бхарапутра? Кто?! Ясно было, что Риовалю пока ничего не известно об истинной цели визита наемников - эвакуации ведущего специалиста лаборатории Бхарапутра! А если учесть отношения между домами, то, надо думать, они очень не скоро сопоставят свои факты. И чем дольше этого не случится, тем лучше для Майлза. Он начал было прятать улыбочку, а потом специально ее показал. - Неужели вы не можете поверить, что это было мое личное выступление против генетической работорговли? Подвиг в честь моей дамы? Намек на Тауру до Риоваля не дошел: у него была теперь собственная навязчивая идея, лишившая барона способности воспринимать новые данные. Человек, склонный к предательству, всегда готов поверить, что его самого предали. - Фелл или Бхарапутра? - яростно повторил Риоваль. - Этим бессмысленным разрушением ты надеялся скрыть кражу, которую совершил для Бхарапутры? Майлз лихорадочно соображал. Кражу? Какую кражу? Он явно имеет ввиду не Тауру... Какой-нибудь образец ткани, который пытался приобрести у Риоваля дом Бхарапутра? Скорее всего, именно так... - Разве это не очевидно? - ласково спросил Майлз. - Помешав брату продлить его жизнь, вы дали ему повод для серьезного недовольства. И вы слишком многого хотели от Бхарапутры, поэтому они помогли мне, заблаговременно поместив своего супервоина в вашем курятнике. Вы сыграли им на руку, да еще и заплатили за это! Но весь план в целом, - тут Майлз скромно потупился и начал полировать ногти о свою футболку, - составил, конечно, я. Похоже было, что Риовалю стало трудно дышать. Резко хлопнув трясущейся рукой по клавише, барон отключил контакт. Мурлыкал песенку, Майлз отправился принять душ.

Он вернулся на мостик в чистой и свежевыглаженной форме, с кружкой черного кофе в руке. Именно в этот момент пришел новый вызов. В отличие от своего брата, барон Фелл не разразился гневной тирадой, а несколько секунд сидел молча, просто глядя на Майлза. Зардевшись под этим пристальным взглядом, Майлз возблагодарил небо за то, что успел привести себя в порядок. Ну что: барон Фелл наконец хватился своей квадди? Или Риоваль поделился с ним каким-то из откровений, услышанных от Майлза? Пока что со Станции Фелл еще не выслали преследователей, но это должно вскоре произойти, чтобы корабль мог развить необходимое ускорение и догнать "Ариэль", с него придется снять все вооружение. Догнать-то он догонит, а что потом?.. Если только Фелл не собирается попросить об услуге консорциум, управляющий Туннельной Станцией... Майлз почувствовал: еще одна минута - и он не выдержит и примется нести чушь. Но тут барон наконец заговорил. - Похоже, адмирал Нейсмит, - пророкотал он, - что вы - то ли по ошибке, то ли умышленно - прихватили с собой нечто вам не принадлежащее. "Очень даже немало всяких "нечто", - мысленно поправил его Майлз и извиняющимся тоном объяснил: - Мы были вынуждены улететь довольно поспешно. - Мне это известно, - со сдержанным сарказмом отозвался Фелл. Видимо, ему обо всем доложил несчастный капитан охраны. - Но вы можете избавить себя от неприятностей. На мою исполнительницу была установлена твердая цена, и мне не так уж важно, отдам я ее вам или Риовалю. Если только я получу то, что мне причитается. Управлявший "Ариэлем" капитан Торн вздрогнул. - Насколько я понял, ваша цена - секрет бетанской процедуры омоложения, - сказал Майлз. - Вот именно. - Э-э... гм! - Майлз облизнул губы. - Барон, я не могу. Фелл повернул голову: - Командующий станцией, дайте старт кораблям преследования... - Подождите! - воскликнул Майлз. Фелл приподнял брови: - Вы передумали? Прекрасно. - Дело не в том, что я не хочу его вам раскрыть, - отчаянно проговорил Майлз, - а в том, что правда окажется для вас бесполезной. Совершенно бесполезной. Но все же я согласен: вам причитается вознаграждение. У меня есть другая информация, которой я могу вам заплатить. Она представляет для вас куда более насущный интерес. - Вот как? - Голос старого барона звучал безразлично, лицо ничего не выражало. - Вы подозревали вашего брата Риоваля в убийстве вашего клона, но не смогли найти доказательств. Я не ошибся? Фелл чуть заинтересовался. - Ни мои агенты, ни агенты Бхарапутры не обнаружили никаких улик. - Ничего удивительного. Потому что осуществили это люди Бхарапутры. "Ну, по крайней мере, такое вполне вероятно". - Уничтожили свое собственное изделие? - медленно переспросил Фелл. - Полагаю, Риоваль вошел в сговор с домом Бхарапутра, чтобы те вас предали. Кажется, договор основывался на передаче нескольких уникальных биообразцов, находившихся у Риоваля: одних только денег оказалось бы недостаточно, чтобы заставить их так рисковать. Сделка, ясно, заключалась на самом высоком уровне. Не знаю, как они договорились поделить добычу после вашей смерти - может, они вообще не собирались ее делить. Похоже у них был план в конце концов объединить свои дома, приобретя таким образом полную монополию на биоизделия Архипелага Джексона. - Майлз сделал паузу, чтобы собеседник лучше все прочувствовал. - Могу ли я подсказать, что вам целесообразно поберечь силы и союзников для борьбы с... э-э... более близкими и важными врагами, нежели я? Кроме того, вы получили от нас все деньги, а мы - только половину товара. Может, вы согласитесь, что мы квиты? Фелл гневно смотрел на него чуть ли не минуту. У него было лицо человека, пытающегося обдумать одновременно три проблемы; Майлз отлично знал это чувство. Наконец барон повернул голову и, скривив губы, хрипло бросил: - Отставить корабли преследования. Майлз вздохнул спокойнее. - Я благодарен вам за эту информацию, адмирал, - холодно сказал Фелл, - но прыгать от восторга не собираюсь. Я не стану мешать вашему поспешному отлету. Но если вы или любой из ваших кораблей снова появитесь в пространстве Архипелага Джексона... - Ах, барон, - искренне сказал Майлз, - отныне моей самой важной жизненной целью станет держаться как можно дальше отсюда. - Разумно, - проворчал Фелл, протягивая руку, чтобы отключить связь. - Барон! - вдруг окликнул его Майлз, поддаваясь внезапному порыву. Фелл остановился. - Для вашего сведения... Нас больше никто не слышит? - Нет. - Настоящий секрет бетанской техники омоложения состоит в том, что ее не существует. Не попадайтесь больше на эту удочку. Я кажусь таким, потому что я такой и есть. Фелл ничего не сказал, но на его губах промелькнула слабая улыбка. Он покачал головой и отключил комм. На всякий случай Майлз задержался на мостике, пока офицер связи не доложил, что туннельная станция дала кораблю "добро" на выход из пространства Джексона. Теперь, надо думать, Фелл, Риоваль и Бхарапутра будут слишком заняты друг другом, чтобы интересоваться кем-то еще. И нетрудно было догадаться, что сведения, подкинутые двоим из участников конфликта, сыграют роль кости, брошенной голодным бешеным псам. Майлз почти сожалел, что не может задержаться и увидеть результаты. Почти. Спустя много часов после прыжка он проснулся в своей каюте - полностью одетый, и только сапоги были аккуратно поставлены у кровати. Как он сюда попал, Майлз совершенно не помнил. Почему-то казалось, что его провожал Марко. Если бы Майлз пришел один, то наверняка заснул бы, не сняв сапог.

Прежде всего он справился у дежурного офицера, где и в каком положении находится "Ариэль". Все было в порядке. Они летели через систему голубой звезды, расположенную между двумя туннелями, ведущими к Эскобару. Здесь не было колоний и только изредка пролетали торговые корабли. Успокоившись, Майлз немного поел, гадая, что это - завтрак, обед или ужин (после планетных приключений он совершенно выбился из корабельного времени). Потом Майлз отыскал Торна и Николь. Они оказались в инженерном отсеке, где техник как раз заканчивал ремонт летающего кресла. Музыкантка, одетая теперь в белую куртку и шорты с розовой отделкой, устроилась на столе; лежа на животе, она наблюдала за работой. Очень странно было видеть ее без кресла: все равно что рак-отшельник без раковины. В своем аппарате она выглядела настолько естественно, что Майлз очень скоро забывал о второй паре рук. Торн помог технику вставить сиденье кресла в шасси с антигравитационным двигателем и обернулся, чтобы поздороваться со своим адмиралом. Майлз уселся на стол рядом с Николь. - Судя по всему, - сказал он музыкантке, - вы можете не опасаться преследования со стороны барона Фелла. Они с Риовалем какое-то время будут по горло заняты взаимной местью. - Гм, - печально отозвалась Николь. - Вы в безопасности, - ободрил ее Торн. - О, нет, дело не в этом, - вздохнула квадди. - Я просто вспомнила моих сестер. Было время, когда я стремилась вырваться от них. А теперь мне не терпится их увидеть. - Какие у вас планы? - спросил Майлз. - Сначала я остановлюсь на Эскобаре - это удобный перекресток в сети туннелей, и оттуда можно добраться до Земли. С Земли я попаду на Ориент-4, а там уже близко до дома. - Вы собираетесь домой? - У нас здесь тоже есть на что посмотреть, - напомнил Торн. - Не знаю, можно ли включить в число дендарийцев исполнительницу, но... Николь покачала головой. - Домой, - твердо сказала она. - Я устала все время сопротивляться притяжению. Я устала быть одна. Все время вижу кошмары, будто у меня начинают расти ноги. Торн чуть слышно вздохнул. - У нас есть колония инопланетян, - многозначительно сообщила Николь. - Они оборудовали себе астероид с искусственной силой тяжести. Совсем как настоящая планета, только сквозняков нет. И работу там найти нетрудно... Или вас связывает контракт? - Дело не о этом. Ваш пояс астероидов так далеко от дома... - голос Торна дрогнул. - Так значит, вы собираетесь вернуться на Колонию Бета? - спросила Николь. - Или теперь ваш дом и семья - здесь, на кораблях дендарийских наемников? Майлз немного встревожился: потерять преданного командира корабля... - Да разве в этом дело! - воскликнул Торн. - Я служу главным образом потому, что мне невыносимо любопытно увидеть, что произойдет в следующую минуту. Он одарил Майлза странной улыбкой, а затем помог Николь устроиться в глубокой чаше кресла. Быстро проверив системы, музыкантка снова стала такой же - или даже более - подвижной, как ее спутники с ногами. Чуть покачавшись, она весело посмотрела на Торна. - До орбиты Эскобара еще трое суток, - с сожалением сказал он. - Но все же... это семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Сколько можно успеть за четыре тысячи триста двадцать минут? "Или сколько раз, - хмыкнул про себя Майлз. - Особенно если не спать". Если он правильно все понял, то Торн не имеет в виду сон, как таковой. Что ж, удачи им обоим. - А тем временем, - Торн провел Николь в коридор, - позвольте показать вам мой корабль. Иллирийской постройки... История о том, как "Ариэль" попал в руки дендарийцев (мы тогда служили под началом адмирала Оссера) необыкновенно интересна... Николь что-то с любопытством прощебетала, а Майлз со вздохом зависти слез со стола и отправился разыскивать доктора Канабе. Предстояло выполнить последний неприятный долг.
Дверь лазарета с шипением отъехала в сторону. Майлз положил инъектор, повернулся в кресле и уставился на вошедших сержанта Андерсен и Тауру. - Вот это да! Андерсен четко отсалютовала. - Прибыли по вашему распоряжению, сэр. У Тауры дернулась рука - она не знала, следует ли ей повторить военное приветствие или нет. А Майлз оглядывался в нее, разинув рот от восторга. Таура преобразилась именно так, как он себе это представлял - или даже еще больше. Непонятно, как Лорин столковалась со швейным компьютером, но каким-то образом она убедила его выкроить увеличенную вдвое полную повседневную форму - китель, брюки, легкие полусапожки. Темные волосы Тауры были теперь аккуратно уложены в толстую косу, закрученную на затылке причудливым узлом, и сияли неожиданными красноватыми отблесками. С огромных рук исчезли грязные струпья, и (гениальное решение!) когти были не спилены, а только отполированы, обточены и покрыты переливающимся жемчужным лаком, сочетавшимся с серо-белой формой лучше любых драгоценностей. Лаком наверняка поделилась из своих запасов сама сержант Андерсен. Таура казалась если и не упитанной, то по крайней мере не изголодавшейся, глаза ее блестели вполне живым человеческим интересом, уже не напоминая призрачные желто-зеленые, и даже издали было ясно, что хорошая еда, а также возможность почистить зубы устранили отвратительную вонь изо рта, вызванную несколькими днями питания сырыми крысами. - Великолепно, Лорин! - восхищенно сказал Майлз. Лорин горделиво улыбнулась: - Вы примерно это имели в виду, сэр? - Да, именно это, - подтвердил он и обратился к Тауре: - Как тебе твой первый п-в-прыжок? Длинные губы изогнулись, и Майлз понял, что так бывает, когда Таура пытается их поджать. - Я подумала, что заболеваю, и испугалась. У меня вдруг начала кружиться голова... Но сержант Андерсен объяснила, в чем дело. - Никаких видений, странного удлинения времени? - Нет, но это было... Хорошо хоть, что так недолго. - Гм. Похоже, ты не из тех счастливчиков или несчастных, кого надо проверять на способность стать скачковыми пилотами. Но это даже к лучшему. Десантная команда нипочем не согласится отдать тебя на мостик после того, как ты продемонстрировала свои таланты на посадочной площадке Риоваля. - Майлз помолчал. - Спасибо, Лорин. Кстати, где ты была? - Обычный осмотр катеров, консервация. Таура смотрела, что и как, а я работала. - Ладно, можешь продолжать. Я пришлю Тауру, когда она освободится. Андерсен неохотно вышла, явно сгорая от любопытства, Майлз дождался, пока за ней закроется дверь, и затем продолжил: - Сядь, Таура. Итак, твой первый день у дендарийцев прошел хорошо? Таура улыбнулась, устраиваясь на стуле, который протестующе заскрипел. - Просто отлично. - Да? - Майлз помешкал. - Понимаешь, когда мы прилетим на Эскобар, ты будешь свободна. Ты не обязана поступать к нам в отряд. Я позабочусь, чтобы ты могла начать на планете какое-нибудь свое дело. - Что? - в глазах Тауры вспыхнул испуг. - Нет! То есть... я слишком много ем? - Ничуть! Ты сражаешься за четверых, так что мы вполне можем позволить себе кормить тебя за троих. Но... мне надо кое-что объяснить, прежде чем ты примешь присягу. - Майлз откашлялся. - Я пришел к Риовалю совсем не для того, чтобы завербовать тебя. Ты помнишь, что за несколько дней до того, как тебя увезли от Бхарапутры, доктор Канабе сделал тебе инъекцию в ногу? Иголкой, а не инъектором. - Да. - Она бессознательно потерла левую икру. - Получилась шишка. - Он сказал тебе, зачем? - Прививка. Майлз подумал, что при первой их встрече она не ошиблась - люди действительно очень часто лгут. - Ну так это была никакая не прививка. Канабе использовал тебя как живое хранилище для геноконструкторского материала. Молекулярно связанного пассивного материала, - поспешно добавил он, когда Таура изогнулась и обеспокоенно посмотрела на свою ногу. - Доктор уверил меня, что этот препарат не может самостоятельно активизироваться. Вообще-то моим заданием было просто забрать доктора Канабе, но он не желал улетать без своих генокомплексов. - Он решил взять меня с собой? - радостно удивилась Таура. - Так это его я должна благодарить за то, что попала к вам? Хотелось бы Майлзу посмотреть на Канабе, услыхавшего эту благодарность! - И да, и нет. Более точно, нет. - Он заторопился, пока ему не изменило мужество. - Тебе не за что его благодарить, и меня тоже. Он собирался взять только образец ткани и прислал меня за ним. - Так вы бы предпочли оставить меня в том подвале... Вот почему Эскобар... Таура все еще не понимала. - Тебе повезло, - продолжал Майлз, - что когда мы, наконец, встретились, я потерял своих людей и был безоружен. Канабе и мне солгал. Он сказал мне, что я должен убить чудовище. Тебя, Таура. В его оправдание можно только сказать, что ему хотелось спасти тебя от ужасной жизни рабыни Риоваля. Там, в подвале, я бессовестно лгал тебе, потому что это мне казалось необходимым. Я должен был выжить и победить. Озадаченное лицо Тауры застыло, глаза погасли. - Значит вы на самом деле... не поверили, что я - человек. - Напротив. Ты прекрасно выбрала способ доказательства. Телом лгать гораздо труднее, чем языком. Когда я... э-э... демонстрировал свою убежденность, она была настоящей. При взгляде на Тауру он все еще испытывал какие-то отголоски того сумасшедшего наслаждения. Наверное, от этого ему уже не избавиться - получилось нечто вроде условного рефлекса. - Ты хотела бы, чтобы я доказал это снова? - с надеждой спросил он и прикусил язык. - Нет... Раз я буду твоим командиром... Майлз страшно разволновался. Он взял инъектор, нервно покрутил в пальцах, снова положил. - Короче, доктор Канабе просил меня снова тебе солгать. Он хотел, чтобы я дал тебе общий наркоз, и тогда он сможет спокойно вырезать свой образец. Ты, наверное, заметила, что Канабе трус? Он сейчас стоит за дверью и трясется от страха, боится, что ты узнаешь, какие у него были планы в отношении тебя. Лично я думаю, что для этой процедуры хватит и местного обезболивания. По крайней мере, если бы доктор Канабе делал что-то со мной, я предпочел бы оставаться в сознании и присматривать за ним. Таура сидела молча, и хоть Майлз уже начал привыкать к ее странному волчьему лицу, но разобрать, о чем она думает, ему не удалось. - Вы хотите, чтобы я разрешила... разрезать мне ногу? - наконец спросила она. - Да. - А что потом? - Потом - ничего. Ты сможешь забыть о докторе Канабе, об Архипелаге Джексона и обо всем остальном. Это я тебе обещаю. Хотя не удивлюсь, если ты не станешь доверять моим обещаниям. - Забыть... - выдохнула Таура. Она понурилась, потом снова вскинула голову, и плечи ее расправились. - Давайте поскорее покончим с этим. Длинные губы ее уже не улыбались.

Доктор Канабе был отнюдь не в восторге, узнав, что его подопечная находится в полном сознании, но ледяная физиономия Майлза заставила его воздержаться от споров. Быстро произведя биопсию, он упрятал драгоценный препарат в криоконтейнер и поспешил сбежать с ним в свою каюту. Майлз остался в лазарете, дожидаясь, пока пройдет действие анестезии и Таура сможет двигаться, не спотыкаясь. Она молчала, а Майлз наблюдал за ее застывшим лицом, всей душой жалея, что не знает, как снова зажечь эти золотые глаза. - Когда я впервые увидела вас, - тихо начала Таура, - это было как сон. Какое-то волшебство. Все, чего я хотела, о чем мечтала. Еда. Вода. Тепло. Месть. Побег. - Она опустила взгляд на свои полированные когти, потом подняла взгляд к нему. - Друзья... ласковые прикосновения... - Что мне сделать для тебя, Таура? - воскликнул он. Она медленно проговорила: - Я хотела бы стать нормальной. Майлз ответил: - Я не могу дать тебе того, чего не имею сам. - Слова прозвучали как-то безнадежно, и он заставил себя попробовать еще раз. - Нет. Не надо этого хотеть. У меня есть идея получше - пожелай быть собой! До упора! Выясни, в чем ты сильнее всего, и делай это. Перешагни через свои слабости. На них просто не должно быть времени. Посмотри на Николь... - Она так красива, - вздохнула Таура. - Или посмотри на капитана Торна и спроси у себя: что такое "нормальный" и за каким чертом тебе это нужно? Если хочешь - посмотри на меня. Мне что, лопнуть с натуги, пытаясь победить в рукопашном бою людей вдвое тяжелее меня? А может, лучше перевести бой туда, где их мускулы будут бесполезны? Я не могу позволить себе терять время. И ты тоже! - Ты знаешь, как мало мне осталось? - вдруг спросила она. - Э-э... А ты? - осторожно спросил Майлз. - Из всех нас в живых осталась только я одна. Как я могу не знать? - Тогда не мечтай быть нормальной! - страстно сказал Майлз, вскакивая и начиная ходить по комнате. - Ты только зря потратишь время на бессмысленную тоску. Захоти быть великолепной! Вот это у тебя получится. Великолепным солдатом, великолепным офицером - да мало ли кем еще! Великолепным исполнителем, как Николь! Только представь себе, как было бы ужасно, растрать она свои силы и талант на мечты о том, чтобы всего лишь быть нормальной. Таура вгляделась о свои накрашенные когти и вздохнула: - Наверное, мне нет смысла хотеть быть красивой, как сержант Андерсен. - Тебе бесполезно пытаться быть красивой, как кто-то другой, - сказал Майлз. - Быть красивой, как Таура, - вот это ты можешь, и очень неплохо. - Сам не зная, как это получилось, он сжал ее руки и провел пальцем по переливающемуся когтю. - Лорин поняла, каким должен быть твой стиль, и ты можешь положиться на ее вкус. - Адмирал, - медленно проговорила Таура, не отпуская его рук, - вы уже мой командующий? Сержант Андерсен говорила что-то о вводном курсе и экзамене, о присяге... - Все это будет, когда мы присоединимся к флоту. До той поры ты считаешься нашей гостьей. В ее золотые глаза стали возвращаться искры. - Значит... До той поры мы не нарушим никаких дендарийских правил, если вы снова докажете мне, насколько я человек? Еще один раз? Майлз почувствовал, как в нем поднимается неудержимая волна - смех, бросающий вызов смерти. Должно быть, именно это чувство заставляло мужчин карабкаться по отвесным скалам без антигравитационных поясов или прыгать со старинных самолетов, когда от гибельного удара о землю спасает только комок шелка... - Не торопясь? - придушенным голосом спросил он. - На этот раз сделаем все по правилам? Немного поговорим, выпьем вина, послушаем музыку? А над головой не будет охраны Риоваля и ледяной скалы - у меня под... Ее огромные глаза были золотыми и влажными: - Ты ведь сказал, что любишь делать то, что у тебя лучше всего получается. Майлз раньше и не знал, как опьяняет его лесть высоких женщин. Обязательно надо будет справиться с этой слабостью. Когда-нибудь впоследствии... Они отправились в его каюту и усердно занимались тем, что получалось у Майлза лучше всего, пока не оказались на полпути к Эскобару.

3

- А что потом стало с девушкой-волчицей? - спросил Иллиан, нарушив долгое, зачарованное молчание. - У нее все хорошо. Недавно получила сержантские нашивки. Врачи дендарийцев посадили ее на какие-то лекарства, немного замедлившие метаболизм. - Это продлит ей жизнь? Майлз пожал плечами: - Хотел бы я знать. Может быть. Мы надеемся. - Так. - Иллиан уселся поудобнее. - Тогда остается Дагула. Могу напомнить, что единственным твоим докладом был тот, чрезвычайно краткий, который отправлен с Махата Солярис. - Это же был только предварительный отчет. Я думал, что вернусь гораздо раньше. - Дело не в краткости. По крайней мере, граф Форволк задает не этот вопрос. Расходы, Майлз. Выкладывай, а потом можешь поспать. Майлз устало нахмурился. - Задание выглядело совсем простым - почти таким же простым, как и то, на Архипелаге Джексона. Ну а потом дела пошли плохо. Потом дела пошли отвратительно... - Тогда давай сначала. - Начало. О, Господи. Значит, так...

ГРАНИЦЫ БЕСКОНЕЧНОСТИ
"Неужели меня угораздило умереть, попасть в преисподнюю и даже не заметить этого?" Огромный опалесцирующий купол силового поля ограничивал идеально ровный круг диаметром в полкилометра. Майлз стоял у самого края, там, где светящаяся вогнутая поверхность ныряла в утоптанную землю и исчезала. Воображение невольно следовало вглубь, стремясь завершить эту гигантскую сферу - упругую, нематериальную скорлупу, которую невозможно разбить. Внутри была сцена древнего преддверия ада. Отчаявшиеся мужчины и женщины сидели, стояли или, большей частью, лежали поодиночке и группами по всей поверхности круга. Майлз быстро огляделся, надеясь заметить хоть какие-то остатки военного порядка и дисциплины, но оказалось, что люди разбросаны произвольно, как брызги дождя на стекле. Может, на самом деле он был убит перед самым входом в лагерь военнопленных? Может, с ним поступили так же, как это делалось в древние времена на Земле, когда тюремщики заманивали свои жертвы в газовые камеры, успокаивая их подозрения каменным мылом? И люди шли - покорно, как овцы, не догадываясь о своей участи, пока предсмертное озарение не спускалось на них душным облаком... Может, его тело было уничтожено так быстро, что нейроны не успели передать эту информацию мозгу? Не зря же столько древних мифов описывают ад как нечто круглое... Неужели это и есть пресловутый объект высшей степени секретности на планете Дагула - лагерь военнопленных номер три? Эта голая... суповая тарелка? Майлз туманно воображал бараки, вымуштрованную охрану, ежедневные построения, тайные подкопы, заговоры с целью побега... Но силовой купол все упростил. Зачем бараки для защиты пленных от непогоды? Купол эффективнее любой крыши. Зачем охрана? Купол поддерживается извне, и ничто, находящееся внутри, не может его пробить. Не нужны ни охрана, ни построения. Подкопы бесполезны, заговоры с целью побега - бессмысленны. И все благодаря куполу. Единственными сооружениями, разнообразившими пейзаж, были большие серые пластиковые будки, равномерно распределенные по периметру купола. Скудная деятельность лагеря концентрировалась вокруг них. "Сортиры", - понял Майлз. Они вошли через временный проход, который закрылся за ними еще раньше, чем исчезла слабая выпуклость в силовой стене. Ближайший обитатель купола лежал в нескольких метрах от них на циновке - точно такой же, какую сейчас держал в руках Майлз. Мужчина чуть повернул голову, чтобы посмотреть на группку новоприбывших, кисло улыбнулся и перекатился на бок, спиной к ним. Больше никто даже не потрудился поднять головы. - Чтоб меня черти взяли! - пробормотал один из спутников Майлза. Он и два его товарища невольно придвинулись поближе друг к другу. Раньше все трое, по их словам, были в одном взводе. Майлз встретился с ними всего несколько минут тому назад, на последнем этапе обработки, когда им всем выдали амуницию, полагающуюся заключенным дагульского лагеря номер три. Единственная пара широких серых брюк. Такая же рубашка с короткими рукавами. Прямоугольная циновка для сна, свернутая в рулон. Пластиковая чашка. Вот и все. Это - и еще номер, написанный на коже. Майлза чрезвычайно раздражало, что проклятые цифры находятся на спине, где их нельзя увидеть. Ему приходилось все время бороться с желанием вывернуть шею, и рука тянулась почесать зудящий участок кожи, хотя зуд был чисто нервного происхождения. На ощупь номер тоже не определялся. Неподалеку началось какое-то движение, и к ним приблизилась компания из нескольких человек, одетых в живописные лохмотья. Что, их наконец заметили и приветствуют? Майлзу была отчаянно нужна информация. Где-то среди всех этих бессчетных мужчин и женщин - тот, кого он ищет... "Нет, не бессчетных, - твердо поправил себя Майлз. - Их здесь всех пересчитали". Разбитые останки Третьей и Четвертой мотопехотных бригад. Хитроумные и упорные защитники Гарсоновской орбитальной станции. Второй батальон Уиновеха, взятый в плен почти целиком. И Четырнадцатый отряд коммандос, захваченный при штурме крепости Фэллоу-Кор. А в сумме - десять тысяч двести четырнадцать человек, лучшие солдаты планеты Мэрилак. Точнее - десять тысяч двести пятнадцать, если считать его самого. Следует ли Майлзу считать себя самого? "Группа приветствия" остановилась в нескольких метрах. Эти люди были крепкими, мускулистыми и выглядели не слишком дружелюбно. В их погасших глазах застыло выражение угрюмой скуки, которую не развеял даже тот осмотр, который они вели. Две группы - пятеро и трое - оценили друг друга. Трое повернулись и благоразумно пошли прочь. Майлз с опозданием понял, что теперь он остался в одиночестве. Один и страшно заметен. Его внезапно охватило чувство стыда за свою внешность. Он такой низкорослый, да в придачу еще и весь покореженный... Правда, ноги у него в результате последней операции стали одинаковой длины, но все равно слишком коротки, чтобы убежать от этой пятерки. Да и куда здесь бежать? Майлз вычеркнул бегство из списка вариантов. Драться? Не будем шутить. "Ничего не получится", - печально подумал он, направляясь к молчавшим парням. По крайней мере, это более достойно, чем искать спасения в бегстве, а результат будет один. Он постарался сделать свою улыбку суровой, а не просто глуповатой. Нельзя сказать, что ему это удалось. - Привет. Не подскажете, где найти Четырнадцатый отряд коммандос полковника Гая Тремонта? Один из пятерки презрительно фыркнул. Двое зашли Майлзу за спину. Ну что же, фырканье - это почти речь. По крайней мере, хоть какое-то выражение чувств. Начало, зацепка. Майлз сосредоточился на фыркнувшем: - Как вас зовут, солдат? Где служили и в каком звании? - Здесь нет званий, мутант. И родов войск. И солдат. Ничего! Майлз осмотрелся. Естественно, его окружили. Этого и следовало ожидать. - Ну, а друзья-то у вас есть? Говоривший почти улыбнулся. - Нет. Майлз подумал, что, возможно, поторопился, вычеркнув бегство из списка вариантов. - Я бы не был в этом так уверен, если бы... Сильный удар по почкам заставил его умолкнуть - он чертовски больно прикусил язык. Майлз рухнул на землю, уронив циновку и чашку. Пинали босой ногой. Слава Богу, на этот раз боевых сапог ни на ком нет. По третьему закону Ньютона, ноге нападающего должно быть так же больно, как и его спине. Вот и замечательно. Может, они собьют себе костяшки пальцев, пока будут его колотить до полусмерти... Один из шайки подобрал недавнее богатство Майлза: чашку и циновку. - Хотите его одежду? Мне мала. - Не-а. - Ну ладно, - решил говорун. - Все равно возьмем. Может, купим одну из баб. С Майлза сдернули рубашку и брюки. Он был слишком занят предохранением головы от случайных пинков, так что особо за одежду и не цеплялся. Максимум того, что он может себе здесь позволить - это сломанное ребро. В самом-то начале! А хуже всего перелом челюсти... Нападающие лишь слегка умерили свой пыл, когда экспериментальным путем обнаружили слабость его костей. - Вот оно как здесь, мутант, - сказал говорун, немного запыхавшись. - Я родился нагим, - пропыхтел Майлз. - Меня это не остановило. - Нахальное дерьмецо, - заметил говорун. - Медленно до него доходит, - заметил кто-то еще. Второй раз его побили сильнее, чем в первый. По крайней мере два ребра треснуло, и челюсть тоже чуть не раздробили - Майлз едва спас ее, вскинув левую руку. И с запястьем случилось что-то нехорошее. На этот раз Майлз удержался от полемики. Он лежал в грязи и мечтал потерять сознание.

Майлз лежал очень долго, закутавшись в свою боль. Он точно не знал, сколько. С силового купола струился ровный свет. Время остановилось - наступила вечность. Ведь ад вечен, не так ли? Здесь многое, слишком многое напоминало ад. А вот пожаловал еще один демон... Майлз постарался сосредоточить взгляд на приближающейся фигуре. Мужчина, такой же избитый и голый, как и Майлз, все ребра наружу - вид голодающего. Худое, постаревшее от пережитого лицо. Лет ему, наверное, от сорока до пятидесяти. А может - двадцать пять. Он опустился на колени в нескольких метрах от Майлза. Из-за страшной худобы глаза его казались неестественно выпученными, и белки лихорадочно поблескивали на темном лице. Кожа потемнела от грязи, не от щетины: у всех пленных, мужчин и женщин, волосы были острижены накоротко, а волосяные луковицы парализованы, чтобы остановить рост. Постоянно выбритое лицо и стрижка под бобрик. Майлз совсем недавно и сам был подвергнут такой же процедуре. Но тот, кто обрабатывал этого типа, видно, сильно торопился: на его щеке осталась нетронутая парализатором полоса, и там росло несколько десятков довольно длинных волосков, так что лицо его напоминало плохо подстриженный газон. Если бы знать скорость роста волос, можно было бы подсчитать, как давно находится здесь этот человек. "Слишком давно, каковы бы ни были цифры", - мысленно вздохнул Майлз. В руке у мужчины было отломанное донышко пластиковой кружки, которое он осторожно подтолкнул к Майлзу. Дышал он тяжело, с хрипом - из-за усталости, волнения или болезни... Хотя вряд ли из-за болезни, ведь здесь всем сделаны прививки. Побег, даже с помощью смерти, - дело не настолько простое. Майлз повернулся и с трудом приподнялся на локте, всматриваясь в незнакомца сквозь начинающую редеть дымку боли. Мужчина попятился, тревожно улыбаясь, и кивком указал на плошку: - Вода. Лучше выпейте. Чашка треснула. Если слишком долго ждать, вода вытечет. - Спасибо, - просипел Майлз. Неделю назад (или в прошлой жизни, смотря как считать) Майлз неспешно выбирал вино, колеблясь между тем или другим оттенком букета. Пересохшие губы больно треснули, когда он улыбнулся своему воспоминанию. Он начал пить. Это оказалась самая обыкновенная вода, тепловатая, чуть отдающая хлором и серой. Да уж, букет еще тот. Мужчина продолжал сидеть с демонстративной вежливостью, пока Майлз не допил воду. Потом подался вперед, опершись на костяшки пальцев: - Вы - Один-из-Двух? Майлз моргнул: - Кто-кто? - Один-из-Двух. Недостающий. Мне надо было сказать "Второй". Писание говорит, что их должно быть двое. - Э-э... - Майлз помедлил. - А что именно говорит Писание? Мужчина взялся правой рукой за костлявое левое запястье, вокруг которого была обернута какая-то скрученная тряпка. Он прикрыл глаза, беззвучно пошевелил губами, а потом продекламировал: - ...но пилигримы легко поднялись на гору, потому что за руки их вели те два человека. И еще они оставили свои одежды, потому что хотя они и пришли в одеждах, но вышли нагими. Он раскрыл глаза, с надеждой уставившись на Майлза. "Ну, теперь понятно, почему этому типу нужен Второй..." - А вы, случайно, не тот самый Первый? - спросил Майлз. Его собеседник смущенно кивнул. - Понятно. Э-э... Почему он вечно притягивает к себе всяких психов? Майлз слизнул с губ последние капли воды. У этого парня, может, и не все дома, но, по крайней мере, он будет получше тех пятерых. Конечно, если в его башке не прячется где-нибудь еще пара личностей маниакального плана. Нет, в этом случае он представился бы сразу Двумя избранными и не искал бы помощи посторонних. - Э-э... как вас зовут? - Сьюгар. - Сьюгар. Ладно, хорошо. Кстати, меня зовут Майлз. - Хм! - Сьюгар улыбнулся с очень довольным видом. - Ваше имя значит "солдат". Вы это знаете? - Да, мне говорили. - Но вы не солдат... Как неприятно, когда нет дорогой одежды или мундира, которые могут скрыть хотя бы от него - если не от окружающих - особенности его телосложения... - Ближе к концу стали брать всех подряд. Меня сделали клерком по рекрутскому набору. Я даже ни разу не выстрелил. Послушайте, Сьюгар, а как вы узнали, что вы - Первый, или, по крайней мере, Один-из-Двух? Это вы и раньше знали? - До меня это дошло постепенно, - признался Сьюгар и сел, скрестив ноги. - Я здесь единственный со словами, вот в чем дело. - Он снова провел пальцами по тряпичной веревке. - Я обыскал весь лагерь, но они только смеются. Видите ли, когда все, кроме меня, сдались, то сработал метод исключения. - О! Майлз тоже сел, чуть охнув от боли. Эти ребра следующие несколько дней будут дьявольски болеть. Майлз кивнул на веревку: - Вы в ней держите свое Писание? Можно мне посмотреть? Интересно, откуда этот полоумный добыл лист бумаги, или что там у него? Сьюгар спрятал руки под мышками и затряс головой. - Они уже много месяцев пытаются ее у меня отнять, понимаете? Я должен быть очень осторожен. Пока вы не докажете, что вы - Один-из-Двух. Ведь дьявол тоже может цитировать Писание, верно? "Да, примерно это я и собирался сделать..." Как знать, какие возможности может подарить "писание" Сьюгара? Ну что же, может, потом получится. А пока продолжим танец. - А есть другие приметы? - спросил Майлз. - Видите ли, я не уверен, что я - ваш Один-из-Двух, но, с другой стороны, я не уверен и в том, что я - не он. В конце концов, я только что сюда попал. Сьюгар снова покачал головой. - Это всего пять-шесть предложений. Приходится многое домысливать. "Еще бы". Но Майлз не произнес этого вслух. - А как оно вам досталось? Откуда оно у вас? - Это было в Порт-Лизме, как раз перед тем как нас взяли в плен, - ответил Сьюгар. - Мы отступали, дом за домом. У меня немного отстал каблук и стучал при ходьбе. Кругом взрывы, пальба, а такой пустяк вдруг начал страшно меня раздражать. В одном доме я увидел книжный шкаф со стеклянными дверцами и с настоящими древними книгами на бумаге... Я разбил прикладом стекло, оторвал кусок страницы из какой то книги, сложил и всунул под каблук, чтобы он больше не стучал. Не посмотрел на книгу. Только потом понял, что это - Писание. По крайней мере, мне так кажется. Звучит-то как Писание. Это обязательно должно быть Писанием! Сьюгар нервно покрутил клок волос на щеке. - Пока мы ждали обработки, я вытащил эту бумагу из-под каблука. Просто так, понимаете? Охранник видел ее у меня в руке, но не стал отбирать. Наверное, подумал, что это просто безобидная бумажка. Ему и невдомек было, что это Писание. Когда нас сюда забросили, я все еще ее держал. Знаете, это единственный кусок текста во всем лагере! - не без гордости добавил он. - Это должно быть Писанием! - Ну... тогда вам надо хорошенько его беречь, - ласково посоветовал Майлз. - Раз вы его так долго хранили, значит, это предназначено вам судьбой. - Угу... - Сьюгар моргнул. Слезы? - Я ведь здесь единственный, у кого есть дело... Так что, значит, я один из Них. - По-моему, звучит убедительно, - добродушно согласился Майлз. - Послушайте, э-э... - Он оглядел огромную, тускло мерцающую полусферу. - А как вы здесь вообще ориентируетесь? Действительно, под куполом ощущалась явная нехватка достопримечательностей. Майлзу почему-то вспомнилась колония пингвинов. Но пингвины все же как-то находят свои каменистые гнезда. Пора начинать мыслить по-пингвиньи или найти себе проводника-пингвина. Майлз внимательно посмотрел на свою птицу-гида, которая задумчиво чертила что-то на земле. Круги, естественно. - А где столовая? - громче спросил Майлз. - Где берут воду? - Краны с водой на внешней стороне сортиров, - сказал Сьюгар, - но они работают не всегда. Столовой нет. Мы просто получаем плитки рационов. Иногда. - Иногда? - возмущенно переспросил Майлз. У Сьюгара все ребра можно было пересчитать. - Черт подери, цетагандийцы во всеуслышание заявляют, что обращаются с пленными в соответствии с правилами Межзвездной Конвенции: столько-то квадратных метров на человека, три тысячи калорий в день, не меньше пятидесяти граммов белка, два литра питьевой воды... Вы должны были бы получать по крайней мере две стандартные плитки рациона в день. Вас морят голодом? - Спустя какое-то время, - вздохнул Сьюгар, - становится все равно, досталась тебе порция или нет. Похоже было, что возбуждение, вызванное его интересом к Майлзу, как к новому и многообещающему объекту, уже спадает. Дыхание Сьюгара замедлилось, плечи ссутулились - казалось, он вот-вот ляжет на землю. Интересно, что случилось с его циновкой? Надо думать, то же самое, что и с циновкой Майлза... И, скорее всего, уже достаточно давно. - Послушайте, Сьюгар, у меня здесь в лагере есть родственник. Двоюродный брат моей матери. Вы не могли бы мне помочь его найти? - Вам бы стоило найти своего родственника, - подтвердил Сьюгар. - Здесь плохо быть одному. - Угу, я это уже понял. Но как здесь кого-то найти? Тут все так неорганизованно. - О, здесь есть... группы - и группы. Каждая из них старается придерживаться своего участка. - Он был в Четырнадцатом отряде коммандос. Где они? - Прежних подразделений почти не осталось. - Его зовут полковник Тремонт. Полковник Гай Тремонт. - О, так он офицер! - Лоб Сьюгара обеспокоенно наморщился. - Это осложняет дело. Вы-то ведь не были офицером, а? Если были, лучше не говорите... - Я был клерком, - напомнил Майлз. - ...потому что есть группы, которые не любят офицеров. Клерком. Тогда, наверное, ничего. - А вы были офицером, Сьюгар? - с любопытством спросил Майлз. Сьюгар нахмурился и закрутил прядь бороды. - Армии Мэрилака больше нет. Если армии нет, то офицеров тоже быть не может, так? Майлз прикинул, не будет ли быстрее и проще, если он отойдет от Сьюгара и попробует завязать разговор с кем-нибудь из первых встречных пленных. "Группы и группы". Видимо, устоявшиеся компании, вроде тех пяти крепких суровых братцев. Майлз решил еще какое-то время подержаться рядом со Сьюгаром. По крайней мере, он не будет чувствовать себя таким голым, если будет голый не один. - А вы не могли бы отвести меня к кому-нибудь, кто был в Четырнадцатом? - снова попросил он Сьюгара. - К кому-нибудь, кто знает, как выглядит Тремонт. - Вы с ним незнакомы? - Мы никогда не встречались лично. Я его когда-то видел, но с тех пор, боюсь, его внешность могла здорово измениться. Сьюгар печально дотронулся до собственного лица: - Угу, вероятно. Майлз с трудом поднялся на ноги. Без одежды тут было довольно прохладно, и он уже начал покрываться гусиной кожей. Любопытно, какой предмет своего туалета он бы предпочел сохранить, если бы была такая возможность, - брюки, чтобы прикрыть срам, или рубашку, чтобы спрятать кривую спину? К черту! Некогда. Майлз протянул руку, чтобы помочь Сьюгару встать. - Пошли. Сьюгар посмотрел на него, не трогаясь с места. - Новичка сразу видно. Вы все еще спешите. А здесь отвыкаешь от торопливости. Мозги замедляются... - В вашем Писании по этому поводу что-нибудь сказано? - нетерпеливо осведомился Майлз. - ...поэтому они поднялись туда с великой ловкостью и быстротой, хотя основание, на котором покоился город... Между бровями Сьюгара залегли морщины, и он задумался. Обреченно вздохнув, Майлз силой поднял пророка с земли. - Ну, пошли. Ни ловкости, ни быстроты, но по крайней мере движение. Шаркая ногами, Сьюгар вел Майлза через лагерь, проходя сквозь какие-то группы, обходя далеко стороной другие. Майлз снова увидел издали суровых братцев, сидевших на своей коллекции циновок. В среднем каждый клан включал от двенадцати до пятнадцати человек. Некоторые сидели по двое-трое, иные - поодиночке, как можно дальше от остальных (все равно это было недалеко). Но самая многочисленная группировка состояла исключительно из женщин. Как только Майлз оценил размер их немаркированной территории, в нем проснулся исследовательский интерес. Женщин было по крайней мере несколько сот, и у всех были циновки, хотя некоторые пользовались одной на двоих. Граница охранялась: вдоль нее неспешно прогуливалось несколько решительного вида дам. - Расскажите мне о женщинах, Сьюгар, - попросил Майлз своего спутника, кивая в сторону охраняемой территории. Тот сардонически ухмыльнулся. - Забудьте о женщинах. Они не дают. - Как, совсем? Ни одна? Я хочу сказать: вот мы тут все собраны в кучу, и дела никакого, только развлекать друг друга. Казалось бы, идеальные условия для всяческого флирта... Мысли его понеслись галопом, подгоняемые неприятными образами. Что же здесь творилось? Вместо ответа Сьюгар указал вверх, на купол. - Разве вы знаете, что за нами наблюдают? Они могут видеть все, слышать любое наше слово. Конечно, если там еще кто-нибудь остался. Может, все давно ушли и просто забыли отключить купол. Мне иногда снится такое. Мне снится, что я навсегда попал сюда, под этот купол. Потом просыпаюсь - а я и вправду под этим куполом... Иногда и сам не пойму, проснулся я или еще сплю. Только вот еду по-прежнему дают, и изредка - теперь уже совсем нечасто - появляется кто-то новый, вроде вас. Хотя, наверное, еду могут подавать автоматически. А вы мне снитесь... - Они по-прежнему там, - мрачно сказал Майлз. Сьюгар вздохнул: - Знаете, я почти рад это слышать. Наблюдают, да. Майлзу все известно о наблюдении. Он подавил желание замахать рукой и крикнуть: "Привет, мамочка!" Этим олухам наверняка ужасно надоело следить за пленными. Эх, если бы они перемерли от скуки! - Но какое отношение это имеет к женщинам? - Ну, поначалу всех это останавливало, - и Сьюгар снова указал вверх. - Однако со временем мы обнаружили, что цетагандийцы ни во что не вмешиваются. Совсем ни во что. Было несколько изнасилований... А потом все пошло еще хуже. - Гм... Значит, идея начать заваруху и вырваться из-под купола в тот момент, когда они вводят внутрь войска, не пройдет? - Один раз это попробовали, очень давно. Не знаю, когда именно. - Сьюгар закрутил свой клок бороды. - Им не нужно заходить внутрь, чтобы подавить мятеж. Они могут просто уменьшить диаметр купола... В тот раз они уменьшили его примерно до ста метров. Ничто не может помешать им уменьшить его до одного метра, оставив нас внутри - если им вздумается. В общем, это всех угомонило. Или возьмут да и уменьшат проницаемость купола до нуля, чтобы мы постепенно надышали тут до обморока. Такое было два раза. - Понятно, - отозвался Майлз. По коже у него поползли мурашки. В сотне метров от них на внутренней стороне купола начал расти пузырь - словно волдырь на обожженной коже. Майлз тронул, за руку своего спутника: - Что там происходит? Доставили еще пленных? Сьюгар обернулся. - Ох! Мы оказались здесь в неудачном месте. Он на мгновение замер, не зная, что предпринять, а по лагерю тем временем распространялась волна движения, начиная от пузыря и до самых дальних секторов. Люди начали вставать, и все лица обращались к выпуклости на куполе. Многие побежали. Майлз посмотрел на женщин и увидел, что примерно половина из них стала быстро строиться в некое подобие клина. - Впрочем, мы довольно близко... - рассуждал Сьюгар. - Какого черта, может, у нас есть шанс. Вперед! Он бросился к пузырю на своей самой большой скорости - рысцой. Майлз затрусил следом, стараясь не слишком растрясти свои ребра. Но он очень быстро запыхался, и усиленное дыхание вызвало новый приступ мучительной боли. - Что мы делаем... - начал было он, но в этот миг пузырь силового поля беззвучно лопнул, и Майлз наконец понял смысл происходящего. У мерцающей стены лежала теперь темно-коричневая горка, примерно метр высотой, два метра длиной и три метра шириной. Майлз узнал стандартные плитки дневного рациона, по пятнадцать сотен калорий в каждой. Двадцать пять граммов белка, пятьдесят процентов суточной нормы витаминов А, В, С (и дальше по алфавиту), а на вкус - как булыжник, посыпанный сахаром. Обеспечивают жизнь, пока вы сможете заставить себя их есть. "Не объявить ли нам викторину: угадайте, детки, сколько плиток в этой куче? - подумал Майлз. - Впрочем, викторина ни к чему; их обязательно должно быть ровно 10215, не больше и не меньше. Как хитроумно". У психологов цетагандийцев поистине светлые головы. Интересно, что с ними делать, если они когда-нибудь попадут к нему в руки: перевербовать или уничтожить? Но сладкие мечты тут же развеялись перед лицом более насущной задачи - устоять на ногах, когда примерно десять тысяч человек, за исключением доходяг, уже неспособных двигаться, ринулись вперед, норовя свалиться на одни и те же три квадратных метра лагеря. Первые спринтеры достигли кучи, схватили охапки плиток и кинулись наутек. Некоторые успели добраться до своих друзей, разделили добычу и двинулись в сторону от растущего водоворота. Других атаковали разбойничьи шайки, вроде команды суровых братцев-крепышей, и силой лишили добытого. Те из плитковладельцев, кому не удалось вовремя отскочить, оказались прижаты к краю купола телами второй волны бегунов. Майлз и Сьюгар были в числе этих неудачников. Все вокруг мгновенно заслонили потные, пихающиеся, вонючие локти, груди и спины. - Ешьте, ешьте, - торопил его Сьюгар, уже успевший набить рот. В следующую секунду их растащило в разные стороны. Драгоценную плитку, которую изловчился схватить Майлз, вырвали у него из рук прежде, чем он успел опомниться и последовать совету Сьюгара. Он даже не особенно огорчился - голод не шел в сравнение со страхом быть раздавленным или затоптанным насмерть. Его собственные ноги топтали что-то мягкое, но Майлз не мог оттолкнуться с достаточной силой, чтобы дать упавшему (мужчине, женщине - кто знает?) возможность подняться. Через какое-то время давка уменьшилась, и Майлза вынесло на край толпы. Он вырвался на свободу, отошел, шатаясь, и тяжело сел на землю - потрясенный, дрожащий, бледный. Прошло не меньше часа, прежде чем он сумел овладеть собой. В эти ужасные минуты едва не выплеснулся наружу его главный, непобедимый, глубоко укоренившийся страх - боязнь умереть, так и не увидев лица противника. Но, кажется, на сей раз все обошлось, и даже без новых переломов. Может, только в левой ступне? Насчет левой ступни Майлз был не совсем уверен. Тот слон, который на него наступил, наверняка получает больше плиток, чем ему причиталось бы по справедливости.

"Ладно, - решил наконец, Майлз. - На разведку и рекогносцировку потрачено достаточно времени. Вставай, солдат. Пора найти полковника Тремонта". Гай Тремонт, герой обороны Фэллоу-Кор. Он держался и не сдавал крепость, даже когда убили Бэнери, даже когда эвакуировался генерал Сян. Сян хотел вернуться, но попал в мясорубку на станции Васильева. Командование обещало подмогу, но штаб и космопорт были захвачены цетагандийцами. К этому моменту Тремонт и его войска уже остались без связи. И все равно ждали и надеялись. В конце концов у них остались только надежда и камни. Камни не лежали без дела - их клали в суп, их швыряли во врага. И, наконец, Фэллоу-Кор был взят. Не сдался! Был взят. Майлзу очень хотелось увидеть Гая Тремонта. Встав на ноги и осмотревшись, Майлз увидел вдали прихрамывающее чучело, которое какая-то группа отгоняла комьями грязи. Сьюгар остановился вне досягаемости земляных снарядов; он по-прежнему указывал на закрученную на запястье тряпку и что-то объяснял. Трое или четверо из слушателей прекратили бомбардировку и в качестве намека повернулись спиной к проповеднику. - Эй, Сьюгар! - окликнул Майлз и замахал рукой. - А, вот вы где! - обрадовался Сьюгар. - Я вас потерял. - Он стряхнул с бровей грязь. - Никто не хочет слушать, понимаете? - Наверное, большинство уже выслушало вас хоть разок? - Может и двадцать раз. Но мне все кажется - а вдруг я кого-то пропустил? Может, того самого. Второго. - Ну, я буду рад вас послушать, но сначала мне надо найти полковника Тремонта. Вы сказали, что кого-то знаете... - А, правильно. Вон там. Сьюгар снова повел его. - Спасибо. Скажите, что, у вас всегда бывает такая свалка? - Более или менее. - А что мешает какому-нибудь клану просто захватить этот сектор купола? - Пищу никогда не дают в одном и том же месте. Они передвигают место раздачи по окружности. Одно время много обсуждали стратегию: лучше ли быть в центре, чтобы всегда оставалось пробежать не больше одного радиуса, или на краю, чтобы хоть иногда поспевать первым. Некоторые парни даже делали математические расчеты: вероятности и все такое прочее... - А вы как предпочитаете? - О, у меня нет постоянного места, так что надеюсь на удачу. - И Сьюгар опять прикоснулся к своей тряпке. - Да и вообще, это не самое важное. Но все же приятно было сегодня поесть. Когда бы оно ни было, это сегодня. - Сегодня второе ноября 97 года по общечеловеческому летоисчислению. - Всего-то? - Сьюгар расправил свою прядь и скосил глаза, пытаясь ее разглядеть. - Я думал, что нахожусь здесь гораздо дольше. А выходит, что и трех лет не прошло! - М-м, - отозвался Майлз. - Значит, плитки рационов всегда дают такой кучей, а? - Угу. - Чертовски хитро. - Да уж, - вздохнул Сьюгар. Но этот вздох скрывал ярость, о которой говорили его сжавшиеся кулаки. "А мой безумец не так уж и прост..." - Ну, вот мы и пришли, - добавил Сьюгар. Они остановились возле "участка", обозначенного пятью-шестью положенными кругом циновками. Один из лежащих сердито нахмурился. - Убирайся, Сьюгар. У меня нет настроения слушать твои проповеди. - Это полковник? - прошептал Майлз. - Не-а, его зовут Оливер. Когда-то, еще до лагеря, я был с ним знаком. И он был в Фэллоу-Кор, - тоже шепотом ответил Сьюгар. - Он может отвести вас к полковнику. Сьюгар подтолкнул Майлза вперед: - Это Майлз. Он новенький. Хочет с вами поговорить. Сам он отошел подальше, и Майлз понял, что таким образом Сьюгар пытается ему помочь. Похоже, пророк знает о своей непопулярности. Майлз рассматривал очередное звено цепочки. Оливеру удалось сохранить в целости свою серую пижаму, циновку и чашку, что снова напомнило Майлзу о его собственной наготе. С другой стороны, похоже, у Оливера не было нечестно добытых излишков имущества. Да, этот парень такой же здоровяк, как и суровые братцы, но в остальном он им не чета. Это утешало, хотя самому Майлзу уже можно было и не опасаться грабежа. Оливер неприветливо взглянул на гостя, но потом вроде бы смягчился. - Чего надо? - проворчал он. - Я ищу полковника Гая Тремонта. - Здесь нет полковников, парень. - Он двоюродный брат моей матери. Никто из родных... вообще никто ничего не слышал о нем после падения Фэллоу-Кор. Я... не из тех частей, личный состав которых попал сюда. Полковник Тремонт единственный, о ком я хоть что-то знаю. Майлз сжал руки и постарался выглядеть по-несчастнее. А терзавшее его вполне реальное беспокойство помогло ему принять особенно жалостный вид. - Да и жив ли он еще? Оливер нахмурился. - Родственник, да? - Толстым пальцем он поскреб себе нос. - Наверное, у тебя есть право с ним встретиться. Но это тебе ничего не даст, парень, если ты на что-то надеялся. - Я... - Майлз тряхнул головой. - Я просто хочу знать. - Ну, тогда пошли. Кряхтя, Оливер встал и побрел куда-то, не оглядываясь. Майлз пошел за ним. - Вы ведете меня к полковнику? Оливер ничего не ответил, но в этом не было надобности - путешествие закончилось всего в нескольких десятках метров от пункта отправления, среди другой группы циновок. Кто-то чертыхнулся, кто-то сплюнул. Большинство не обратили на них никакого внимания. Одна циновка располагалась на отшибе, достаточно далеко, чтобы считаться отдельной. На ней, свернувшись калачиком, лежал спиной к ним какой-то человек. Оливер молча постоял, уперев свои огромные кулаки в бока и не отрывая глаз от лежащего. - Это полковник? - нетерпеливо спросил Майлз. - Нет, парень. - Оливер закусил нижнюю губу. - Только его останки. Встревоженный Майлз опустился на колени и с облегчением убедился, что сказанное - всего лишь метафора. Человек дышал. - Полковник Тремонт? Сэр? У Майлза снова оборвалось сердце. Он понял: дыхание - это единственное, на что еще способен полковник. Тремонт лежал неподвижно, глядя куда-то вдаль широко открытыми невидящими глазами. Посетители его не заинтересовали - он на них даже не взглянул. Полковник исхудал даже сильнее, чем Сьюгар. Майлз с большим трудом узнал его черты, хотя и видел их на фотографиях. Это были развалины прежнего лица - словно разрушенные укрепления Фэллоу-Кор. Требовалось чуть ли не умение археолога, чтобы установить личность этого человека. Тремонт был одет, и у его головы стояла чашка, но земля вокруг циновки превратилась в пропитанную мочой грязь. На локтях Тремонта виднелись лиловые пятна пролежней. Влажное пятно на серой ткани брюк подсказывало, что там скрываются более серьезные и неприятные болячки. И все же было очевидно, что за полковником кто-то ухаживает, иначе он был бы в еще худшем состоянии. Оливер опустился на колени рядом с Майлзом, хлюпнув при этом ступнями по зловонной жиже, и вытащил из-под резинки штанов полплитки рациона. Отломив кусочек, он размял его и просунул Тремонту в рот - Ешь, - прошептал Оливер. Губы чуть заметно шевельнулись. Крошки просыпались на циновку. Оливер сделал еще одну попытку, потом вдруг вспомнил про наблюдающего за ним Майлза и, что-то неразборчиво проворчав, спрятал плитку обратно. - Его... его ранило при штурме Фэллоу-Кор? - спросил Майлз. - В голову? Оливер покачал головой: - Фэллоу-Кор не штурмовали, парень. - Но крепость пала шестого октября, так сообщалось, и... - Не шестого, а пятого. Фэллоу-Кор предали. Оливер отвернулся и быстро ушел, видимо боясь, что на его суровом лице отразятся какие-нибудь чувства. А Майлз остался стоять на коленях в грязи. Вот оно как, значит... Можно считать, что розыски окончены?

Ему всегда легче думалось на ходу, но отдавленная нога требовала покоя. Он отковылял в сторону, стараясь не зайти ненароком на территорию какой-нибудь группы, и сел, а потом лег на землю, заложив руки за голову и глядя на опалесцирующий купол. Майлз перебрал все возможные варианты: первый, второй, третий. Он обдумал их очень тщательно, но времени на это ушло совсем немного. "Ты ведь, кажется, расстался с привычкой делить человечество на героев и злодеев?" - напомнил он себе. Майлз был уверен, что, входя сюда, надежно заблокировал все свои чувства, но теперь он ощутил, как его тщательно взлелеянное равнодушие уходит. Он начал ненавидеть купол, как некое существо, личного врага. В эстетическом изяществе этой нематериальной скорлупы, в непогрешимом единстве ее формы и функции крылось что-то оскорбительное. Чудо физики, превращенное в орудие пытки. Изощренной пытки... Майлз припомнил параграфы Межзвездной Конвенции относительно обращения с военнопленными, подписанной цетагандийцами. Столько-то квадратных метров на человека - да, им это, несомненно, предоставлено. Ни один пленный не может быть подвергнут одиночному заключению на срок, превышающий сутки - правильно, здесь нет одиночества, здесь можно уединиться только в безумии. Периоды затемнения не должны превышать двенадцати часов - запросто: вообще никакого затемнения, вместо этого - вечный полдень. Никаких избиений - действительно, охранники могут правдиво заявить, что ни разу даже пальцем не прикоснулись к пленным. Они просто наблюдали, как пленные сами избивают друг друга. Точно так же обстоит дело и с сексуальными притязаниями. А каких богатых результатов им удалось добиться, применив этот трюк с раздачей пищи! Да, свалка у плиток - это особо изощренный ход. Никто не в силах уклониться от нее (Майлз потер урчащий от голода желудок). А спровоцировать начальную неразбериху проще простого - однажды прислать "по ошибке" чуть меньше плиток. Хотя это и не обязательно - первый же человек, схвативший две порции вместо одной, оставил другого без еды. В следующий раз потерпевший возьмет три, чтобы компенсировать потерю - и нехватка разрастается, как снежный ком, подрубив в корне всякую надежду на порядок, натравив группу на группу, человека на человека в мерзкой свалке, дважды в день напоминающей всем об их бессилии и униженности. Никакого принудительного труда - ха, еще бы! Тогда потребовалось бы навести порядок. Доступность медицинского персонала? Правильно, здесь должны быть пленные врачи. Майлз снова вызвал в памяти точную формулировку этого пункта. Господи, неужели там действительно сказано "медицинского персонала"? Не медицинской помощи, а только медицинского персонала. Беспомощных, голых докторов и медтехников. Он невесело усмехнулся. Точные списки пленных были переданы посредникам - все как положено, в установленные сроки. Но никакой другой связи... Отсутствие сведений из внешнего мира может свести с ума кого угодно. Это еще хуже бесплодной молитвы, когда говоришь с Богом, который тебе не отвечает. Неудивительно, что у всех у них тут понемногу развивается солипсическая шизофрения. Майлз чувствовал, что и его начинают одолевать сомнения. В самом деле - есть ли кто-то там, снаружи? В условиях информационного голода спасти человека может только вера... Правая рука сжалась, словно расплющивая скорлупу. - Сложившаяся ситуация, - произнес Майлз вслух, - требует радикального пересмотра всех планов. Он заставил себя встать и отправился искать Сьюгара. Проповедник оказался неподалеку: сидел на земле и что-то рисовал. Он поднял голову и приветливо улыбнулся: - Оливер отвел вас к вашему родственнику? - Да, но я опоздал. Он умирает. - Угу... Этого-то я и опасался. Мне очень жаль. - Мне тоже. - Любопытство заставило Майлза на секунду забыть о своей цели. - Сьюгар, а что они здесь делают с телами умерших? - У одной из стенок купола есть что-то вроде свалки. Время от времени стена вроде как вытягивается и все слизывает - так же, как доставляют еду и новых пленных. Когда труп распухает и начинает вонять, кто-нибудь отволакивает его туда. Иногда это делаю я. - Наверное, сбежать этим путем невозможно? - Они сжигают все микроволнами еще до того, как открывают проход. - А! - Майлз сделал глубокий вдох и решился. - Сьюгар, я понял. Я действительно Один-из-Двух. Сьюгар безмятежно кивнул: - Я сразу догадался. Майлз изумленно замолчал. И это все? Он ожидал большего энтузиазма. - Мне было откровение! - торжественно объявил он, решив все же не отступать от своего сценария. - О? - теперь Сьюгар явно заинтересовался. - У меня никогда не было откровений, - завистливо добавил он. - Пришлось самому до всего доходить, так сказать, из контекста. На что это похоже? Вроде транса? "Проклятие, а я-то думал, что ему не в диковинку беседовать с феями и ангелами!" - Майлз пошел на попятную. - Нет, это как мысль, только гораздо сильнее. Овладевает всей вашей волей... Обжигает, как страсть, но только не так легко удовлетворяется. Это не похоже на транс, потому что ведет наружу, а не вовнутрь. Он осекся, смутившись, потому что сказанное было куда ближе к правде, чем ему хотелось. А Сьюгар, наоборот, приободрился. - О, хорошо. А то уж я было испугался - вдруг вы из тех, кто начинает разговаривать с теми, кого другим не видно. Майлз невольно глянул вверх, но тут же снова опустил глаза. - ...Так это, стало быть, откровения... Ну, такое я тоже ощущал. - А вы сами не поняли, что это? - невозмутимо спросил Майлз. - Не понял... Очень неловко быть избранным. Я долго пытался от этого увильнуть. Но Господь сам находит способ справиться с уклоняющимися от призыва. - Вы слишком скромны, Сьюгар. Вы верили в свое Писание, но не верили в себя. Разве вы не знаете, что, получая назначение, получаешь и силы его выполнить? Сьюгар удовлетворенно вздохнул. - Я знал, что это дело для двоих. Так и сказано в Писании. - Угу, да. Так теперь нас двое. Но надо, чтобы нас стало больше. Наверное, нам следует начать с ваших друзей. - Это не займет много времени, - горьковато отозвался Сьюгар. - Ну а если с ними у нас ничего не выйдет? - Тогда мы начнем с ваших врагов. Или шапочных знакомых. Мы начнем с первого встречного-поперечного. Неважно, где мы начнем, потому что я намерен в конце концов получить их всех. Всех до самого разнаипоследнего. - Тут на память Майлзу пришла особенно подходящая цитата, и он энергично провозгласил: - Имеющий уши да услышит! С этими словами Майлз вознес - про себя - настоящую молитву и заставил Сьюгара встать. - Идем проповедовать язычникам. Сьюгар вдруг расхохотался: - Я когда-то знавал одного боксера, который точно таким же тоном говорил: "Пойдем накидаем пачек какому-нибудь дураку". - Без этого тоже не обойдется, - вздохнул Майлз. - Понимаешь, всеобщая принадлежность к нашей пастве вряд ли будет целиком добровольной. Но набор предоставь мне, слышишь? Сьюгар разгладил свой клок бороды, и в глазах его мелькнули веселые искорки: - Значит, вы бывший клерк, а? - Точно. - Слушаюсь, сэр.

Они начали с Оливера. Майлз взмахнул рукой: - Можно войти в ваш кабинет? Оливер потер нос тыльной стороной ладони и фыркнул: - Позволь дать тебе совет, парень. Как клоун ты здесь не приживешься. Все мыслимые шутки уже заезжены до смерти. Даже черные. - Прекрасно. Он сел на землю - неподалеку от Оливера, но все же не слишком близко. Сьюгар пристроился у Майлза за плечом, готовый ретироваться, как только возникнет необходимость. - Раз мои шутки вам не по душе, то я буду говорить прямо. Мне не нравится, как тут все устроено. Оливер насмешливо скривил губы, но вслух ничего не сказал. Этого и не требовалось. - Я собираюсь все изменить, - продолжал Майлз. - Чушь собачья, - отозвался Оливер, укладываясь на спину. - Начиная отсюда и с этой минуты. Немного помолчав, Оливер произнес: - Убирайся, или я тебя поколочу. Сьюгар уже начал вставать, но Майлз жестом вернул его на место. - Он был в Четырнадцатом, - озабоченно прошептал Сьюгар. - Он вас пополам переломит. - Девять десятых обитателей лагеря, включая девушек, могут переломить меня пополам, - шепотом ответил Майлз. - Этот довод не актуален. Наклонившись, он схватил Оливера за подбородок и повернул лицом к себе. Сьюгар беззвучно ахнул, потрясенный столь рискованной манерой привлекать внимание слушателя. - Вот что я сижу вам насчет цинизма, сержант: это самая бессильная мораль на свете. Но зато какая удобная! Убеди себя, что барахтаться бесполезно, - и можно со спокойной душой сидеть по уши в дерьме и ничего не делать. Оливер отбросил руку Майлза, но не ударил его и не отвернулся. В глазах его полыхала ярость. - Это Сьюгар тебе сказал, что я сержант? - Нет, это у тебя на лбу написано кровавыми буквами. Послушай-ка меня, друг... Оливер перекатился на живот и привстал, упираясь в циновку костяшками пальцев. Сьюгар вздрогнул. - Это ты слушай, мутантишка, - прорычал бывший сержант. - Мы уже все пробовали. Устраивали учения, игры, жили по правилам, качали мускулы - только вот душа тут нет. Мы устраивали фестивали и ставили спектакли. Мы пробовали силу и хорошенько повоевали друг с другом. А потом занимались грехом, сексом и садизмом, пока не затошнило. Мы все попробовали не меньше десяти раз. Ты что, думаешь, ты тут первый реформатор? - Нет, Оливер. - Майлз наклонился совсем близко, и голос его упал до шепота. - Я уверен, что я - последний. Оливер на миг опешил, потом рассмеялся: - Господи, наконец-то Сьюгар нашел себе пару. Двое психов, как и сказано в его Писании. Майлз пропустил эту реплику мимо ушей и постарался сесть как можно прямее. - Прочти мне свое Писание еще раз, Сьюгар. Целиком. Он закрыл глаза, чтобы получше сосредоточиться и не отвлекаться на пикировку со скептиком-сержантом. Сьюгар нервно пошуршал рядом, откашлялся и начал: - Для тех кто станет наследниками спасения. Так они и направились к вратам. Теперь ты должен запомнить, что город стоял на огромной горе, но пилигримы поднялись на эту гору легко, потому что их вели за руки те двое. К тому же они оставили свою смертную одежду позади, в реке: хоть они и пришли в одеждах, но вышли нагими. Поэтому они поднялись туда с великой ловкостью и быстротой, хотя основание, на котором покоился город, поднималось выше облаков. Потом они проследовали через воздушные области... - Сьюгар умолк, затем добавил извиняющимся тоном: - Тут оно заканчивается. Я оторвал страницу. Не понимаю, что это может означать. - Наверное, то, что дальше вы должны додумать сами, - подсказал Майлз, снова открывая глаза. Так вот тот материал, из которого ему предстоит строить. Не блещет разнообразием, но по смыслу подходит. Что ж, сгодится и такой. А последняя фраза вообще потрясла его, обдав холодом. Ну, так тому и быть. Вперед! - Теперь понимаешь, Оливер? Вот это я и предлагаю. Единственную надежду, ради которой стоит дышать. Спасение для всех. - Возвышенно до чертиков! - с издевкой отозвался Оливер. - Именно этого мне и надо! Чтобы вы все возвысились. И учти, Оливер: я - фундаменталист. Я понимаю мое писание очень, ну, очень буквально. Здоровяк открыл было рот, потом закрыл, так ничего и не сказав. "Наконец-то заинтересовался, - мысленно вздохнул Майлз. - Можно считать, контакт установлен". Через какое-то время Оливер проговорил: - Необходимо чудо, чтобы всех переделать. - Это не теология для избранных. Я намерен проповедовать массам. Даже, - Майлз начал входить во вкус, - закоренелым грешникам. Небеса открыты для всех, но приблизиться к ним можно лишь собственными усилиями. Мы не несем чудо в карманах... - Уж ты-то точно... - пробормотал Оливер, бросив взгляд на голого Майлза. - ...мы можем только молиться и готовить себя к лучшему миру. Но чудеса случаются только с подготовленными. Ты подготовлен, Оливер? Майлз подался вперед, и голос его зазвенел. А Оливер пришел в такое замешательство, что даже обратился за подтверждением к Сьюгару: - Этот тип действительно такой? - Он думает, что притворяется, - хладнокровно ответил лагерный пророк, - но на самом деле говорит правду. Это действительно Один-из-Двух, никакого сомнения. Черт подери, неужели он о чем-то догадывается? Майлз решил, что иметь дело со Сьюгаром все равно, что фехтовать в зеркальном зале - нипочем не разберешь, где живой противник, а где его отражение. Оливер почесал в затылке. На его лице попеременно отражались раздражение, вера и сомнение. - Как же мы спасемся, эй, ты, благочинный? - Зови меня брат Майлз. Да. Скажи, сколько новообращенных ты можешь привести к нам своим личным авторитетом? Ничем не подкрепленным? Оливер задумался. - Дай только им надежду, и они пойдут за тобой куда угодно. - Ну... спасение-то, конечно, будет даровано всем, однако существуют определенные временные ограничения. Поэтому и нужны посредники между Господом и паствой. Я хочу сказать: блаженные те, кто не видел, но уверовал. - Это точно, - согласился Оливер. - Но если твоя религия не сумеет сотворить чудо, то наверняка последует жертвоприношение. - Э-э... вот именно, - выдавил Майлз. - Ты на редкость проницателен. - Это не проницательность, - сказал Оливер, - а просто обещание. - Да, ну так вот... гм, возвращаясь к моему вопросу. Сколько последователей ты сможешь привести? Я веду речь о плоти, а не о духе. Оливер нахмурился. - Наверное, человек двадцать. - А кто-нибудь их них сможет привести других? Убедить еще кого-то? - Ну, допустим... - Тогда сделай их своими капралами. По-моему, нам лучше забыть о прежних чинах. Назовемся... э-э... Армией возрождения. Или нет - Армией реформации! Да, это звучит лучше. Мы реформируемся, словно гусеница в куколке, а в итоге превратимся в бабочку и улетим. - А что за реформы ты планируешь? - Пока только одну: еду для всех. Оливер кинул на него недоверчивый взгляд: - А ты уверен, что не блефуешь в расчете подкормиться за чужой счет? - По правде говоря, я действительно проголодался... - Оливер встретил этот намек ледяным молчанием, и Майлз поспешно сменил тему. - Но то же чувствует еще множество людей. К завтрашнему дню мы их всех будем кормить с рук. - Когда тебе понадобятся эти двадцать? - К следующему сигналу раздачи еды. - Так скоро? - Видишь ли, Оливер, здесь всем нам специально внушается мысль, будто спешить абсолютно некуда. Сопротивляйтесь ей, ибо это ложь. - Да, уж ты не мешкаешь. - А я тебя не к зубному врачу тащу. Кроме того я вдвое легче, поэтому мне и приходится двигаться в два раза быстрее, чтобы у меня был такой же момент инерции. Итак, к следующей раздаче. - И что, по-твоему, ты сможешь сделать с двадцатью парнями? - Мы захватим штабель плиток... Оливер с отвращением скривился. - Это с двадцатью-то? Никогда. Кроме того, это уже пробовали. Я же говорил тебе здесь была настоящая война. И сегодня получится просто крепкая потасовка. - ...а когда захватим, то перераспределим их. Честно и справедливо, по одной порции на рыло, как положено. Праведникам, грешникам и всем прочим. К следующему сигналу все, кто голодал, будут уже за нас. И тогда мы сможем заняться перевоспитанием. - Ты просто псих. Ты ничего не сможешь. С двумя-то десятками! - Разве я говорил, что у нас будет только двадцать человек? Сьюгар, я это говорил? Внимательно слушавший проповедник покачал головой. - Ну, я не собираюсь высовываться и лезть в драку, если ты не предоставишь мне каких-нибудь видимых средств поддержки, - заявил Оливер. - Это может погубить нас. - Будет сделано, - опрометчиво пообещал Майлз. С чего-то ведь надо начинать. - К сигналу я выведу пятьдесят бойцов. За святое дело! - Сделай, и я пройду вокруг всего лагеря на руках и голый, - отозвался Оливер. Майлз усмехнулся: - Смотри, сержант, поймаю на слове. Двадцать с лишним. К следующей раздаче. - Майлз встал. - Пошли, Сьюгар. Первая победа была одержана, и новоявленные миссионеры отступили в полном боевом порядке. Оглянувшись, Майлз увидел, что Оливер встал и, помахав кому-то знакомому, направился к группе циновок неподалеку от своей.

- Так откуда же мы возьмем к следующему сигналу пятьдесят бойцов? - спросил Сьюгар. - Должен предупредить вас: Оливер - лучший из моих знакомых. С другими наверняка будет труднее. - Что? - изумился Майлз. - Ваша вера уже колеблется? - Я верую, - смущенно сказал Сьюгар. - Я просто не понимаю. Может, это и значит, что я блаженный? - Удивительно. Я полагал, что все достаточно очевидно. Вон они, наши бойцы, - и Майлз указал на другую сторону лагеря, где пролегала невидимая граница территории женщин. - Ох! - Сьюгар остановился как вкопанный. - Нет, Майлз, боюсь, что на этот раз вы ошибаетесь. - Пошли. - Вам туда не попасть без операции по перемене пола. - Что, невзирая на Божью волю, вы не стали проповедовать им свое писание? - Пытался, но был избит. После этого обращался к другим. Майлз поджал губы и вгляделся в Сьюгара. - А точно ли дело только в неудачах? Не стыд ли подточил вашу обычную решимость? Вам надо что-то загладить в этом отношении? Сьюгар покачал головой: - Лично мне нет. Если не считать греха бездействия. Слава Богу, Сьюгар не насильник. Майлз еще раз осмотрелся, как бы пытаясь заново оценить всю лагерную обстановку в целом. - Да... Давление хищников создает психологию стада. И приходится заключить, что давление достаточно сильное, раз удерживает вместе коллектив такого размера. Но никаких инцидентов со времени моего появления здесь я не заметил... - Они то есть, то нет, - пояснил Сьюгар. - Фазы луны или еще что... Лунные фазы, точно. Майлз в душе возблагодарил богов (если они есть) за то, что цетагандийцы, похоже, имплантировали всем пленным женщинам какой-то регулярно действующий противозачаточный препарат. Да будет благословенен тот неизвестный, который включил этот пункт в правила Международной Конвенции. Хотя... Возможно, присутствие среди пленных беременных, младенцев и детей могло бы оказаться еще одним дестабилизирующим фактором. Или, наоборот, стабилизирующим... М-да, все же хорошо, что этот вопрос так и не вышел из теоретической плоскости. - Ну... - он сделал глубокий вдох и агрессивно надвинул на лоб воображаемую шляпу. - Я новенький, и потому временно не смущаюсь. Пусть тот из нас, кто без греха, бросит первую приманку. Кроме того, для таких переговоров у меня есть еще одно преимущество - сразу видно, что я ни для кого не представляю угрозы. Он двинулся вперед. - Я подожду вас здесь, - услужливо пообещал Сьюгар и уселся на землю. Майлз так рассчитал маршрут, чтобы встретиться с патрулем из шести женщин, обходивших свою территорию. Он расположился перед ними, сдернул воображаемую шляпу и стратегически прикрыл ею то место, которое не принято показывать в обществе. - Добрый день, дамы. Позвольте извиниться за мой внешний ви... Его галантная фраза была прервана самым неделикатным образом: в рот набилась грязь, ноги дернулись назад, а плечи - вперед... Четыре женщины аккуратно бросили Майлза лицом вниз. И не успел он отплеваться, как его подхватили и начали раскачивать, держа за руки и за ноги. На негромкий счет "три" он взлетел в воздух и шмякнулся неподалеку от Сьюгара. Патрульные двинулись дальше, не сказав ни слова. - Ну, что я вам говорил? - спросил Сьюгар. Майлз повернул голову и посмотрел на него: - Вы заранее вычислили мою траекторию? - Вроде того, - согласился Сьюгар. - Я прикинул, что они смогут зашвырнуть вас гораздо дальше обычного. Из-за вашего роста. Майлз с трудом сел, пытаясь отдышаться. Черт подери эти ребра: они уже начали проходить, а теперь опять каждый вздох болью опоясывает грудь. Через несколько минут он встал и отряхнулся, а потом, словно опомнившись, поднял свою невидимую шляпу. При этом у него потемнело в глазах, так что ему пришлось постоять, упираясь руками в колени. - Ну ладно, - пробормотал он, - возвращаемся. - Майлз... - Это необходимо, Сьюгар. Другого выхода нет. Да и вообще, когда я начинаю, то уже не могу отступить. Мне говорили, что я патологически упрям. Я просто неспособен отступать. Сьюгар, кажется, собирался выдвинуть какое-то возражение, но раздумал. - Хорошо, - только и сказал он. - Я буду ждать, пока вы меня не позовете. И погрузился то ли в воспоминания, то ли в медитацию, то ли в дремоту. Вторая попытка Майлза закончилась точно так же, как и первая - разве что траектория была, возможно, немного длиннее и круче. Третья попытка была подобна второй, но полет закончился гораздо быстрее. - Отлично, - пробормотал Майлз, вставая. - Похоже, они выдыхаются. На этот раз он запрыгал параллельно патрулю - вне досягаемости, но в пределах слышимости. - Послушайте, - пропыхтел он, - вам незачем тратить столько сил. Давайте я вам помогу. У меня врожденное заболевание костей: я не мутант, знаете ли, мои гены в порядке, а уродился я таким потому, что моя мать во время беременности подверглась действию яда. Так что моя хворь ненаследуема и не окажет влияния на детей, которых я мог бы иметь. Я всегда считал, что добиться свидания проще, если сразу внести ясность в этот вопрос: я не мутант... Короче, кости у меня такие хрупкие, что любая из вас без труда их все переломает. Вы, может, удивляетесь, зачем я вам это говорю... Правду сказать, я не люблю это афишировать... Вы должны остановиться и поговорить со мной. Я же вам не угрожаю... Разве я похож на угрозу?.. Может, я и бросаю вам вызов, но не угрожаю... Вы что, собираетесь тащить меня за собой вокруг всего лагеря? Притормозите, ради Бога... Майлз почувствовал, что еще немного - и он настолько запыхается, что лишится своего главного оружия - речи. Он бросился женщинам наперерез и встал у них на пути, раскинув руки. - ...если вы собираетесь переломать мне кости, пожалуйста, принимайтесь за дело и кончайте с этим поскорее, потому что я все равно буду возвращаться сюда, пока смогу двигаться. Повинуясь незаметному жесту предводительницы, патрульные остановились. - Давайте так и сделаем, - предложила высокая рыжеволосая женщина. Щетка ее медных волос ужасно отвлекала Майлза; он представил себе, как падали на пол густые пряди под ножницами безжалостных тюремщиков-цетагандийцев. - Я сломаю ему левую руку, если ты займешься правой, Конри, - добавила она. - Если это единственное, что может заставить вас остановиться на пять минут и выслушать меня, то так тому и быть, - отозвался Майлз, не отступая. Рыжая сделала шаг вперед, ловко захватила его левую руку и, не торопясь, начала ее заламывать. - Пять минут, а? - отчаянно попросил Майлз, чувствуя, как нарастает боль. Яростный взгляд женщины обжег его лицо. Он закрыл глаза, затаил дыхание и стал ждать. Давление достигло критической величины: Майлз встал на цыпочки, готовясь услышать знакомый хруст... Рыжая отпустила его так резко, что Майлз чуть не упал. - Чертовы мужики, - с отвращением проговорила она, - вечно они из всего устраивают соревнование. Даже кто дальше пописает. - Пол - это судьба, - выдохнул Майлз, открывая глаза. - Или ты извращенец и тебе нравится, когда тебя избивают женщины? Тело едва не предало Майлза радостным салютом. Черт побери, если эта встреча с рыжей - не последняя, придется где-то срочно доставать штаны. - А если я скажу "да", вы нарочно откажетесь меня избивать? - осведомился он. - Ну, уж нет! - А я-то надеялся... - Прекрати болтать, Беатрис, - приказала начальница патруля, и ее короткий кивок вернул Беатрис обратно в ряд. - Ладно, коротышка, у тебя есть твои пять минут... может быть. - Благодарю, мадам. - Майлз сделал вдох и привел себя в порядок - насколько это осуществимо без мундира, который можно было бы одернуть. - Во-первых, позвольте мне принести извинения за то, что я вторгся в ваше общество в таком неодетом виде. Практически первые же люди, которых я здесь встретил, оказались активистами движения за упрощение жизни. Они упростили меня, в частности, освободили от одежды... - Я это видела, - неожиданно подтвердила рыжая Беатрис. - Ребята Питта. Майлз сдернул с головы шляпу и поклонился: - Вы правы, мадам. - Когда кланяешься, ты показываешь зад тем, кто у тебя за спиной, - бесстрастно заметила Беатрис. - Это их трудности, - откликнулся Майлз. - Что до меня, то я хочу поговорить с вашим руководством. У меня есть планы по серьезному улучшению местных манер, в чем мне хотелось бы заручиться вашей поддержкой. Вы - самый крупный из сохранившихся здесь островков цивилизации, не говоря уже о военной дисциплине. Думаю, что пришло время расширить ваши границы. - Все наши силы уходят на то, чтобы поддерживать теперешние границы, сынок, - ответила начальница. - Дудки. Так что убирайся. - И сам себя обслужи, - предложила Беатрис. - Здесь тебе не дадут. Майлз вздохнул, поворачивая шляпу в руках за широкие поля. Потом он несколько секунд покрутил ее на указательном пальце - и встретился взглядом с рыжей. - Обратите внимание на мою шляпу. Это единственный предмет одежды, который мне удалось сохранить от покушения братьев-крепышей. Тех, кого вы назвали ребятами Питта. Беатрис фыркнула. - Эти подонки... А почему только шляпу? Почему не штаны? Почему уж тогда вообще не парадный мундир? - саркастически добавила она. - Шляпа - это важнейшее средство общения. Вы можете сделать широкий жест, - тут Майлз сделал этот жест, - или показать свою искренность, - он прижал мнимую шляпу к сердцу. - Вы можете выразить смущение, - он прикрыл гениталии и виновато согнулся, - или ярость, - он с силой швырнул шляпу на землю, потом поднял и тщательно отряхнул. - Вы можете выказать решимость, - он нахлобучил шляпу на голову и надвинул на лоб, - или проявить любезность. - Тут Майлз снова сдернул шляпу, приветствуя Беатрис. - Видите шляпу? Рыжей уже стало забавно: - Да... - А перья на шляпе видите? - Да... - Опишите их. - О... пушистые такие. - Сколько? - Два. Сколоты вместе. - А цвет перьев видите? Женщина отступила, вдруг отрезвев, и покосилась на своих спутниц: - Нет. - Когда вы увидите цвет перьев, - негромко проговорил Майлз, - вы поймете, как можно раздвинуть ваши границы в бесконечность. Беатрис молчала, и лицо ее было бесстрастно. Но начальница патруля пробормотала: - Наверное, этому коротышке надо поговорить с Трис. В порядке исключения.

Женщина-командующая явно воевала на передовой: горбясь за экраном в каком-нибудь тыловом бункере не приобретешь такую мускулатуру, буграми перекатывающуюся под кожей. Она носила настоящее оружие, извергавшее настоящую смерть; она билась на грани человеческих возможностей, и война выжгла шрамы в ее душе. Ярость пылала в ней подобно пламени в угольном пласте: скрыто и неугасимо. Ей было, наверное, лет тридцать пять - сорок. "Господи, я влюбился, - подумал Майлз. - Дорогая, вы нужны брату Майлзу в Армию реформации..." Потом он постарался овладеть собой. Наступил самый решающий момент его плана, и шутливая болтовня была бы здесь бесполезна и даже опасна. "Обиженным нужна власть, больше ничего. Они думают, что власть спасет их от новых обид. Эту не заинтересует странное послание Сьюгара, во всяком случае - пока..." Он набрал в легкие побольше воздуха. - Мадам, я пришел предложить вам командование этим лагерем. Женщина уставилась на него так, словно Майлз был каким-то паразитом, копошащимся в темном углу сортира. Глаза ее полоснули по наготе молодого человека, и ему показалось, что по всему телу от подбородка до ступней пролегли следы когтей. - Которое вы, видимо, носите в своем планшете, - отрезала женщина. - Командования в этом лагере не существует, мутант. Так что ты им распоряжаться не можешь. Отнеси его за нашу территорию по кусочкам, Беатрис. Майлз увернулся от рыжей. Вопрос о мутантстве он прояснит потом. - Командование в этом лагере будет создано мною, - объяснил он. - Обратите внимание: я предлагаю вам власть, а не отмщение. Месть - непозволительная роскошь. Командующие не могут ее себе позволить. Трис поднялась со своей циновки, выпрямилась в полный рост, потом согнула колени, чтобы оказаться лицом к лицу с Майлзом, и процедила: - Очень жаль, дерьмецо. Ты почти заинтересовал меня. Потому что я хочу отомстить. Каждому мужику в этом лагере. - Значит, цетагандийцы добились своего: вы забыли, кто ваш настоящий враг. - Наоборот, я узнала, кто мой настоящий враг. Хочешь знать, что они с нами делали - наши собственные парни?.. - Цетагандийцы хотят, чтобы вы думали, будто все это, - тут он обвел рукой лагерь, - вы сотворили сами. Так что, воюя друг с другом, вы становитесь их марионетками. А они все время наблюдают за вами и наслаждаются вашим унижением. И вы знаете об этом! Взгляд Трис на мгновение метнулся к куполу, потом опять вонзился ему в лицо. - Власть лучше отмщения, - продолжал Майлз, не дрогнув перед горящими углями ее глаз. - Власть - это нечто живое, и благодаря ей вы протягиваете руку к будущему. А месть - мертва, она тянется из прошлого и тащит вас назад. - А ты талантливый враль, - оборвала его Трис. - Я тебя уже раскусила: ты норовишь схватить, что плохо лежит. Вот настоящая власть. - Она сжала руку у него под носом, поиграв мускулами. - Это единственная власть, которая здесь существует. У тебя ее нет, вот ты и ищешь, к кому бы приткнуться. Но ты не туда обратился. - Нет, - возразил Майлз и постучал себя по лбу. - Вот где настоящая власть. И этого у меня хватает, никуда обращаться не надо. Власть, которая управляет силой. - И он шлепнул по своему кулаку. - Люди могут сдвинуть горы, а людьми движут идеи. Но верно и обратное - на ум можно воздействовать через тело! Для чего, по-вашему, все это, - он указал на лагерь, - как не для того, чтобы воздействовать на ваши умы через ваши тела? Когда вы позволили цетагандийцам свести вашу силу только вот к этому, - и Майлз для вящей наглядности рискнул сжать ее бицепс, - вы тем самым отдали им свое гласное оружие. И они победили. - Они все равно победили, - отрезала Трис, стряхивая с себя его руку. (Майлз облегченно вздохнул: она не сочла нужным ее ломать.) - Что бы мы ни делали в этом цирке, никакого толка не будет. Все равно мы будем пленными. Они могут отключить нам пищу, или чертов воздух, или смять нас в лепешку. И время работает на них. Мы можем сколько угодно надрывать себе кишки, восстанавливая порядок (если ты к этому гнешь), а им только и нужно подождать, пока он снова нарушится. Мы побеждены. Мы в плену. И тебе пора начать привыкать к этой мысли. - Эту песенку я уже слышал, - ответил Майлз. - Включите мозги. Если бы они собирались держать вас тут вечно, то могли бы сразу всех кремировать и сэкономить немалые расходы на поддержанием этого лагеря. Нет. Им нужны ваши умы. Вы находитесь здесь потому, что вы - лучшие бойцы Мэрилака: самые отважные бойцы, самые сильные, самые отчаянные, самые опасные. Вы - те, от кого будут ждать руководства все противники оккупации. Цетагандийцы хотят сломать вас, а потом вернуть на Мэрилак, как вакцину: убеждать своих соплеменников сдаться. Когда вот это убито, - Майлз прикоснулся ко лбу Трис (о, едва-едва), - тогда цетагандийцам больше нечего бояться вот этого, - он приложил палец к ее бицепсу. - Вас сломают, а потом отпустят в мир, чей горизонт замкнет вас подобно этому куполу. - Война не окончена, поймите. И вы находитесь здесь, потому что цетагандийцы все еще ожидают, когда Фэллоу-Кор падет. Секунду или две ему казалось, что Трис его убьет, придушит на месте, лишь бы не показать свои слезы. Но она сдержалась. Вскинув голову и глотнув воздуха, женщина вновь обрела свою агрессивность, служившую ей защитой. - Если это правда, тогда, послушавшись тебя, мы отодвинем час своего освобождения, а не приблизим его. Вот так сюрприз - она к тому же еще и логик! Ей даже незачем пускать в ход кулаки, она может заспорить его до смерти, если он не вывернется. Майлз вывернулся: - Есть немалая разница между пленом и рабством. Хотя, конечно, ни то, ни другое - не свобода. Я это понимаю. И вы - тоже. Трис долго молчала, глядя на него прищуренными глазами. - Ты странный, - сказала она наконец. - Почему ты говоришь "вы", а не "мы"? Майлз небрежно пожал плечами, быстро припоминая все, что говорил. Черт подери, а ведь тетушка Трис права! Тут он, пожалуй, слишком близко подошел к опасному краю. Но пока еще эту ошибку можно выгодно использовать: - Неужели я похож на цвет военной мощи Мэрилака? Я - странник, заброшенный в мир, который создан не мною. Путешественник, пилигрим. Я тут проездом. Спросите Сьюгара. Трис хмыкнула: - Этого психа?! Она не заметила зацепки. Свинство, как сказала бы Элли. Как ему не хватает Элли! Надо будет попробовать еще разок, попозже. - Не следует недооценивать Сьюгара. У него есть для вас послание, которое показалось мне весьма захватывающим. - Слышала я его. Другого такого зануду поискать... Так что ты рассчитываешь со всего этого иметь? И не говори "ничего", потому что я не поверю. Честно говоря, по-моему, ты сам хочешь стать командующим лагерем, и я не собираюсь служить ступенькой какого-нибудь грандиозного имперского плана. Теперь уже заработал ее острый солдатский ум. Она стремительно соображала - и, похоже, не только насчет того, как бы поскорее доставить Майлза к границе в разобранном виде. Теплее, теплее... - Я только хочу быть вашим духовным советником. Мне не нужна власть, да я и не смог бы ею воспользоваться. Только место советника... Видимо, в слове "советник" было что-то важное, потому что глаза женщины вдруг широко раскрылись. Майлз сидел так близко, что увидел даже, как расширились ее зрачки. А Трис подалась вперед и провела пальцем по чуть заметным ямкам по обе стороны его носа - там, где касается кожи шлем боевого скафандра. Снова выпрямившись, женщина погладила средним и указательным пальцем такие же, но, более глубокие впадины, навсегда отпечатавшиеся на ее лице. - Так как ты сказал? Кем ты был раньше? - Клерком. На призывном пункте, - упрямо ответил Майлз. - Понятно. Если Трис догадалась, что он не тот, за кого себя выдает, то он пропал. А может быть, и нет. Трис снова устроилась на своей циновке и указала Майлзу на ее противоположный край: - Садись, капеллан. И продолжай говорить.

Когда Майлз нашел Сьюгара, тот мирно спал, оставаясь, впрочем, в сидячем положении. Майлз легонько похлопал его по плечу: - Просыпайся, Сьюгар, все в порядке. Проповедник всхрапнул в последний раз и проснулся: - Господи, как мне не хватает кофе! Э? - Он изумленно поморгал: - Вы целы? - Уцелел все же. Послушай, я хотел бы уточнить насчет того отрывка об одеждах в реке: теперь, когда мы нашли друг друга, нам все равно надо ходить голыми? Или пророчество уже исполнено? - Э? - Мы можем теперь одеться? - терпеливо повторил Майлз. - Ну... я не знаю. Наверное, если бы нам суждено было иметь одежду, ее бы нам дали... Майлз толкнул его в бок, показывая: - Вот. Как раз тот самый случай. В нескольких метрах от них стояла Беатрис, всем своим видом выражая нетерпеливую скуку. Подмышкой у нее был какой-то серый сверток. - Ну, вы, психи, вы берете все это барахло или нет? Я ухожу. - Вы заставили их дать вам одежду? - потрясенно прошептал Сьюгар. - Нам обоим, а не мне, - и Майлз махнул Беатрис. - Кажется, берем. Женщина швырнула ему сверток, фыркнула и удалилась. - Спасибо! - крикнул ей вслед Майлз. Он развернул подарок. Два серых пижамных комплекта: один маленький, один большой. Майлзу можно всего один раз подвернуть брюки - и они уже будут впору. Конечно, одежда не первой свежести - может, даже с трупов, но... Сьюгар натянул рубашку и штаны и стоял, изумленно щупая серую ткань. - Они дали нам одежду. Ну и ну! - бормотал он. - Как вы этого добились? - Они все нам дали, Сьюгар. Пошли, мне надо снова поговорить с Оливером. - Майлз решительно потащил Сьюгара за собой. - Интересно, сколько у нас времени до следующей раздачи? Конечно, рационы выдают дважды в сутки, но я нисколько не удивлюсь, если это происходит через неправильные промежутки времени, дабы усилить путаницу в мозгах. Ведь в конце концов, это наши единственные часы... Тут внимание Майлза привлекло движение: в их сторону бежал какой-то мужчина. Он явно ни от кого не удирал, а просто мчался изо всех сил, пригнув голову к земле. Он бежал, не разбирая дороги, свернул только на границе женской территории. На бегу он плакал. - Что это? - спросил Майлз, кивнув на приближающуюся фигуру. Сьюгар пожал плечами: - Иногда на людей находит. Когда больше невыносимо здесь сидеть. Однажды я видел, как какой-то парень загнал себя до смерти. Кружил, кружил и кружил, пока не упал. - Сдается мне, - решил Майлз, - что этот бежит прямо к нам. - А через секунду побежит уже от нас. - Тогда помоги мне его поймать. Майлз сделал беглецу подножку. Не успел он упасть, как Сьюгар уселся ему на грудь, а Майлз - на правую руку, таким образом наполовину уменьшив возможное сопротивление. Наверное, парень попал в плен сразу же после призыва, а может, еще и неправильно указал свой возраст, когда вступал в армию - даже сейчас лицо у него было совсем мальчишеское. Он рвался и брыкался, захлебываясь рыданиями вперемешку с руганью, а потом обессилел и затих, тяжело дыша. Майлз наклонился к нему и хищно усмехнулся: - Любишь повеселиться, приятель? - Ага... - пленник отчаянно скосил глаза вправо и влево, но помощи нигде не было. - А как насчет твоих друзей? Тоже любят повеселиться? - Мои друзья - крутые ребята! Еще какие! - заявил юнец, по-видимому, уже решивший, что попал в руки еще больших психов, чем он сам. - Слезай-ка с меня, мутант, а то они тебя на клочки разорвут. - Я хочу пригласить тебя и твоих друзей на грандиозное развлечение, - продекламировал Майлз. - У нас сегодня будет просто ис-то-ри-ческий вечер. Знаешь, где найти сержанта Оливера из Четырнадцатого отряда коммандос? - Ага... - неуверенно пробормотал парень. - Ну вот, бери своих приятелей и двигай к нему. Советую тебе прямо сейчас забронировать место в нашем э-ки-па-же, потому что кто не в нем, те под ним. Армия реформации начинает действовать. Понял? - Понял! - охнул тот, когда Сьюгар для убедительности ткнул его кулаком. - Скажешь, что тебя прислал брат Майлз! - крикнул Майлз вслед пареньку. - И помни, что тебе здесь не спрятаться. Если сам не явишься, пришлю за тобой Коммандос космоса! Сьюгар встал и отряхнул свою заскорузлую обновку. - Думаете, придет? Майлз ухмыльнулся: - Придет обязательно. - Он потянулся и напомнил себе: - К Оливеру!

В конце концов у них оказалось не двадцать, а двести добровольцев. Оливер подобрал сорок шесть человек, паренек привел восемнадцать. Признаки порядка и деятельности увеличивали приток кандидатур. Стоило кому-нибудь любопытствующему спросить. "Что здесь стряслось?" - как его записывали в армию и делали капралом. Интерес среди зрителей достиг апогея, когда команда Оливера строем подошла к территории женщин и была пропущена через границу. К ним мгновенно присоединилось еще семьдесят пять добровольцев. - А ты знаешь, что мы затеваем? - спросил Майлз у кого-то из новичков, прежде чем определить его в один из четырнадцати сформированных отрядов. - Нет, - признался тот, а потом махнул рукой в сторону женщин, - но мне тоже охота прогуляться к бабам... Майлз прекратил набор на двухстах, поскольку Трис уже начала нервничать, видя, что столько мужчин перешли ее границы. Впрочем, он тут же превратил эту любезность в козырную карту в их все еще не закончившемся стратегическом споре. Трис хотела разделить своих амазонок как обычно - половину для атаки, половину - охранять базу и границы; Майлз же настаивал на том, чтобы бросить в атаку все силы. - Если мы победим, вам больше не понадобится охрана. - А если проиграем? Майлз понизил голос: - Мы не смеем проигрывать. Преимущество внезапности срабатывает только один раз. Можно отступить, перегруппировать силы - лично я так и буду делать, пока не свалюсь замертво, - но после этой попытки всем противостоящим группировкам будет ясно, чего мы добиваемся, и у них будет время спланировать ответный ход. Должен признаться, что у меня всегда было непреодолимое отвращение к патовым ситуациям. Я предпочитаю выигрывать сражения, а не затягивать их. Трис вздохнула, став на мгновение усталой, выжатой, старой. - Знаешь, я уже давно воюю... Спустя какое-то время даже поражение начинает казаться более привлекательным, чем война. Майлз почувствовал, как тает его собственная решимость, затянутая тем же черным водоворотом сомнений. Но он ткнул пальцем вверх и перешел на шепот: - Но ведь не этим же подонкам мы будем проигрывать? Трис глянула на купол, и плечи ее расправились. - Нет. Не этим... - Она глубоко вздохнула. - Ладно, капеллан. Получишь свое всеобщее усилие. Один раз... Оливер вернулся с обхода и, подойдя, присел рядом на корточки: - Приказы они получили. Сколько человек дает Трис в каждый отряд? - Командор Трис, - быстро поправил его Майлз, заметив, как нахмурилась женщина. - Мы будет действовать всеми силами. Вы получите всех ходячих бойцов. Оливер сделал пальцем на земле какие-то вычисления. - Значит, в каждом будет человек по пятьдесят. Должно бы хватить... Кстати, почему бы нам не сделать двадцать отрядов? Ускорит раздачу, когда построим очереди. Может помочь успешному завершению дела. - Нет, - быстро вмешался Майлз, опередив утвердительный кивок Трис. - Их должно быть четырнадцать. Четырнадцать отрядов создадут четырнадцать очередей к четырнадцати кучам плиток. Четырнадцать - это... это мистическое, божественное число, - добавил он в ответ на их недоумевающие взгляды. - Почему? - спросила Трис. - Из-за четырнадцати апостолов, - изрек Майлз, благоговейно складывая руки. Трис пожала плечами. Сьюгар почесал в затылке и начал было опровергать, но Майлз кинул на него такой злобный взгляд, что он тут же затих. Оливер, пристально наблюдавший за ними, что-то хмыкнул, но спорить больше не стал.
Потянулось ожидание. Майлз перестал беспокоиться о самом худшем, - что тюремщики забросят следующую порцию раньше, чем его планы оформятся, - и начал тревожиться о другом, почти столь же опасном обороте дела: вдруг плитки не появятся слишком долго, и его бойцы, заскучав и разочаровавшись, начнут расходиться. В эти минуты Майлз чувствовал себя так, словно он ведет строптивую козу на веревке, свитой из воды. Никогда еще он столь остро не ощущал нематериальность Идеи. Оливер тронул его за плечо: - Начинается... Стена купола примерно в трети окружности от них начала выгибаться. Момент был просто идеальный. Слишком идеальный... Цетагандийцы в курсе происходящего и наверняка замыслили какую-нибудь пакость. Если куча плиток не подана слишком рано, значит, ее должны были бы задержать. Или... Майлз вскочил на ноги: - Подождите! Стойте! Ждите приказа! "Летучие отряды" заволновались, притягиваемые вожделенной выпуклостью. Но Оливер не ошибся в выборе командиров - они удержались сами и удержали своих людей. Все в ожидании повернулись к Оливеру. Они все-таки когда-то были солдатами. Оливер глянул на Трис, а Трис гневно воззрилась на Майлза. - Ну, в чем дело? Мы же лишимся своего преимущества... - начала она. - Если я ошибся, - простонал Майлз, - то покончу с собой. Ждите, черт подери! Сьюгар, подсади меня! Он взобрался на худые плечи проповедника и уставился на выпуклость. Силовой экран еще не успел окончательно выровняться, когда до них донеслись первые крики разочарования. Майлз отчаянно завертел головой. Попробуй, разгадай этот ребус: если цетагандийцы все знают, а он знает, что они знают, а они знают, что он знает, что они знают, и... Майлз не успел завершить цепочку силлогизмов: на противоположной стороне лагеря начал расти второй пузырь. Он выкинул руку вперед, словно бросая кости: - Туда! Туда! Скорей, скорей, скорей! Теперь и Трис поняла, в чем дело. Присвистнув, она наградила Майлза уважительно-изумленным взглядом, стремительно развернулась и поспешила возглавить марш-бросок своего отряда. Неуклюже соскочив на землю, Майлз двинулся следом. Обернувшись, он увидел, как серая человеческая масса ударилась о противоположный край купола и отхлынула. С этой минуты Майлз оказался в положении человека, пытающегося обогнать приливную волну. Заранее всхлипнув, он заковылял быстрее. Неужели он ошибся?.. Нет! "Летучие отряды" вовремя добрались до цели, и плитки действительно оказались на месте. Командиры уже начали раскладывать кучу на несколько мелких. Группы поддержки окружили их стеной и приготовились к обороне. На этот раз цетагандийцы перехитрили сами себя. Волна прилива догнала Майлза, и вместо широкого обзора, приличествующего командующему, у него осталась только точка зрения червяка-рядового. Кто-то пихнул его сзади, и он упал; ему показалось, что в спине перепрыгнувшего через него человека он узнал Питта. Впрочем, тот, наверное, предпочел бы наступить на Майлза, а не перешагнуть... Сьюгар помог ему подняться, и Майлзу удалось проглотить стон. Кругом и так хватало шума. Он узнал своего паренька, как раз схватившегося с каким-то громилой. Майлз протолкнулся мимо него, громко напомнив: - Ты должен кричать "Становись в очередь!", а не "Иди в жопу!" Команда в бою всегда искажается, - пробормотал он себе под нос. - Вечно одно и то же... Рядом возникла Беатрис, и Майлз уцепился за нее. У Беатрис было собственное пространство, нечто вроде личной границы. Майлз увидел, как она ее охраняет: небрежно ткнула локтем в чью-то физиономию, так что ее хозяин только зубами щелкнул. Если бы такое попытался проделать Майлз, он разбил бы свой локоть, а не выпуклость вражеской скулы. Кстати о выпуклости: он оказался лицом... ну, не к лицу... Короче, перед рыжеволосой. Он едва справился с желанием вздохнуть и уткнуться в мягкую серую ткань, прикрывшую родное убежище. Напомнив себе о травмах, которыми обернется для него это предприятие, Майлз оторвал взгляд от притягательной области и уставился в лицо Беатрис. - Пошли, - буркнула она и поволокла его через толпу. Не начал ли стихать шум? Стена его бойцов чуть раздвинулась, позволив им протиснуться в центр. Они оказались рядом с началом очереди. Получилось, видит Бог, получилось! Четырнадцать групп, довольно тесно сбившихся у стены-купола (в следующий раз это надо будет исправить), пропускали по одному голодных просителей. Распорядители заставляли очередь двигаться на предельной скорости, отводя получивших плитки вдоль стены обратно в лагерь, к краю толпы. Оливер отрядил пары самых крепких солдат следить за уходящими, чтобы ни одна плитка не была отобрана у законного владельца. Большинство новоиспеченных полицейских отнеслось к своему делу с огромным энтузиазмом. Возможно, кое-где под шумок вымещались и старые обиды - Майлз увидел одного из суровых крепышей, взятого в оборот парой патрульных. Вчерашнему супермену били морду. Майлз опять напомнил себе о недопустимости личных симпатий и антипатий в столь важном деле и со вздохом легкого сожаления отправился за Оливером, чтобы тот восстановил порядок среди своих подчиненных. На раздаче у Трис царила идеальная дисциплина. Майлз поздравил себя с тем, что поручил раздавать еду женщинам - здесь удалось задействовать эмоциональный фактор огромной силы. Немало мужчин, получая в руки плитку рациона, смущенно бормотали "спасибо", а потом их примеру следовали многие идущие следом. "Получайте, ублюдки! - мысленно обратился Майлз к невидимым наблюдателям за куполом. - Вы потеряли монополию на психологическую войну. Мы еще повернем ваше пищеварение в обратную сторону! И пускай у вас от злости все кишки вывернет..." Его размышления были прерваны каким-то шумом у одной из точек раздачи. Майлз раздраженно наморщился, увидев, что в центре заварухи находится Питт, и поспешно заковылял туда. Оказалось, что Питт отплатил за свою плитку не словами благодарности, а недвусмысленным взглядом, улыбочкой и какой-то грязной шуткой. Оскорбленные дамы тут же атаковали его, но безуспешно: Питт был парень крепкий и к тому же не стеснялся бить женщин. Одна из нападавших, только чуть выше Майлза, отлетела назад и уже не смогла подняться. Очередь замерла, плавный цивилизованный поток желающих пообедать разбился окончательно. Майлз вполголоса чертыхнулся. - Ты, ты, ты и ты, - постучал он по каким-то плечам, - схватите этого парня. Те, к кому он обратился, не слишком рвались выполнять полученное задание, но к месту происшествия подоспели Трис и Беатрис. Нарушитель порядка был схвачен, скручен и вытащен за линию оцепления. Майлз удостоверился, что раздача снова заработала, и повернулся к разъяренному сквернословящему Питту. В этот момент подошли Оливер и Сьюгар. - Я оторву этому подонку яйца, - бушевала Трис. - Я имею полное право... - Вы - военный комендант, - прервал Майлз. - Если этого человека обвиняют в хулиганстве, его следует предать военно-полевому суду. - Он насильник и убийца, - ледяным тоном отозвалась женщина. - Суд для него слишком большая честь. Он должен умереть медленной смертью... Майлз отвел Сьюгара в сторону. - Это соблазнительно, но почему-то мне не хочется сейчас отдавать ей парня. Очень не хочется. С чего бы это? Сьюгар уважительно посмотрел на него: - По-моему, вы правы. Видите ли... здесь... здесь слишком многие подобны ему. А Питт, вне себя от ярости, уже заметил Майлза. - Ты! Ты, бабский прихвостень! Думаешь, они тебя защитят? - Он дернул головой в сторону Трис и Беатрис. - У них сил не хватит. Мы и раньше им вставляли, вставим и теперь. Мы не проиграли бы эту чертову войну, будь у нас настоящие солдаты - как у барраярцев. Они вот не берут в армию бабья и всяких жополизов. Оттого и выгнали цетагандийцев со своей планеты... - Почему-то, - медленно проговорил Майлз, - мне не верится, будто ты специалист по тактике барраярцев во время Первой цетагандийской войны. Иначе кое-чему научился бы... - А тебя, небось, уже сделали почетной девицей, мутант? - не остался в долгу Питт. - Для этого много не нужно... "Чего ради я тут стою и переругиваюсь с примитивным бандитом? - одернул себя Майлз. - Некогда. Надо с этим кончать". Он отступил и скрестил руки на груди: - Никому из вас до сих пор не приходило в голову, что этот тип - агент цетагандийцев? Потрясенный Питт утратил дар речи. - Это совершенно очевидно, - с напором заявил Майлз, возвысив голос, чтобы слышали все окружающие. - Он зачинщик всех беспорядков. Своим примером, своими безобразиями он совратил многих честных солдат, натравив их друг на друга. Цетагандийцы не могли надеяться на то, что вы сдадитесь, а потому постарались посеять среди вас семена зла. Чтобы действовать наверняка. И это сработало на удивление хорошо. Вы даже не подозревали... Оливер тронул его за плечо и пробормотал: - Брат Майлз! Я знаю этого парня. Никакой он не шпион. Он просто... - Оливер, - прошипел Майлз, не разжимая зубов, - заткнись! - И продолжил своим самым зычным голосом: - Конечно, он цетагандийский агент. Тайный. А вы все это время думали, что сами творите это над собой. "А где нет дьявола, - добавил он про себя, - там приходится его изобретать". Его подташнивало, но он сохранял маску праведного возмущения. Майлз всмотрелся в лица сгрудившихся вокруг людей. Где-то в недрах толпы нарастал глухой грозный ропот. - Снимите с него рубашку, - приказал Майлз, - и положите на живот. Сьюгар, дай мне твою чашку. У разбитой чашки Сьюгара был острый край. Майлз уселся на своего врага и крупными печатными буквами нацарапал по всей спине Питта "ШПИОН ЦЕТАГАНДЫ". Он погружал острие глубоко и безжалостно, и из царапин выступала кровь. Питт кричал, матерился и брыкался. Майлз поднялся на ноги, дрожа и задыхаясь. - А теперь, - велел он, - дайте ему его плитку рациона и уведите прочь. Трис молча пробуравила взглядом спину уводимого Питта. Потом посмотрела на Майлза, стоявшего между нею и Оливером. - Вы действительно считаете, что он цетагандиец? - тихо спросила она. - Не может быть! - заявил Оливер. - Так к чему был весь этот спектакль, брат Майлз? - Я не сомневаюсь, что все обвинения Трис справедливы, - напряженно ответил Майлз. - Но его нельзя было наказать за прежние грехи, не расколов лагерь и не подрывая авторитета Трис. Таким образом Трис и женщины получают свое отмщение, не настроив против себя половины мужчин. Руки командора чисты, а нам больше не будет мешать закоренелый преступник, который наверняка восстал бы против нас. Более того, и другие преступники получили предупреждение, которое они вряд ли забудут. Так что моя выдумка эффективна во всех отношениях. Лицо Оливера застыло. Помолчав немного, он заметил: - Вы бьетесь не по правилам, брат Майлз. - Я не могу позволить себе проиграть! - Майлз гневно посмотрел на него. - А вы можете? Сержант сжал губы: - Нет. Трис вообще ничего не сказала.

Майлз лично проследил за раздачей плиток рациона всем пленным, кто был слишком слаб, чтобы встать в очередь. Полковник Тремонт лежал на своей циновке как-то слишком неподвижно. Гадать о причинах не приходилось. Оливер встал на колени и закрыл мертвецу глаза. За последние несколько часов полковник мог умереть когда угодно - рядом с ним никого не было. - Мне очень жаль, - искренне сказал Майлз. - Жаль, что я пришел слишком поздно. - Да... - произнес Оливер. - Да... Он встал, кусая губы, и встряхнул головой. Майлз и Сьюгар, Трис и Беатрис помогли Оливеру отнести тело, циновку, одежду и чашку на свалку. Оливер засунул приготовленную плитку подмышку мертвецу. Никто не попытался ограбить его после их ухода, хотя еще один покойник, лежавший рядом, уже был обчищен догола. Вскоре после этого они наткнулись на тело Питта. Причиной смерти скорее всего было удушение, но лицо было так разбито, что его синева могла быть и обманчивой. Трис посмотрела на Майлза: - Наверное, вы все же не ошиблись насчет власти, коротышка. - А насчет мести? - Я думала, что никогда не успокоюсь, - вздохнула Трис, глядя на безжизненное тело. - Ага... И насчет мести тоже. - Спасибо. - Майлз ткнул труп ногой. - Но не забудьте: это - наша потеря. Он заставил Сьюгара поручить кому-нибудь оттащить тело к свалке.
Сразу же после раздачи Майлз устроил военный совет. Провожавшие в последний путь Тремонта - всех их Майлз уже начал считать своим штабом - и четырнадцать командиров групп собрались вокруг него на свободном пятачке земли неподалеку от границы территории женщин. Майлз расхаживал перед ними, энергично жестикулируя. - Я благодарю командиров групп за прекрасно выполненное задание, а сержанта Оливера - за правильный выбор людей. Осуществив эту акцию, вы завоевали не только преданность большей части пленных, но и передышку. Каждая следующая раздача еды будет проходить немного лучше, немного проще. Каждая будет тренировкой для последующей. И не забывайте - это военная тренировка. Мы уже заставили цетагандийцев отступить от своей тщательно разработанной стратегии и попробовать применить контрмеры. Мы действовали. Они - отвечали. Как это ни странно, но инициатива принадлежала нам. Теперь мы должны планировать нашу дальнейшую стратегию. Я хочу, чтобы вы подумали, каким может оказаться следующий шаг цетагандийцев. "На самом деле я просто хочу, чтобы вы думали - и точка". - Проповедь окончена. Командор Трис, вам слово. Майлз заставил себя сесть, уступая место той, кого он выбрал - хотела она того или нет. Он напомнил себе, что Трис боевой офицер, а не штабист: ей тренировка более необходима, чем ему. - Конечно, они могут опять устроить нам нехватку плиток, как делали уже не раз, - начала Трис, откашлявшись. - Было высказано предположение, что именно так и началась вся эта гадость. - Она встретилась взглядом с Майлзом, который ободряюще кивнул. - Это значит, что надо заранее выработать строгую очередность людей, которые будут делиться своими плитками с теми, кому их не хватит. Каждый командир группы должен назначить интенданта и двух учетчиков, которые бы его контролировали. - Столь же неприятный шаг, на который могли бы пойти цетагандийцы, - не выдержав, вставил Майлз, - это прислать избыток и поставить нас перед проблемой честного распределения излишков. Я бы на вашем месте учел и такой вариант. И он хладнокровно улыбнулся Трис. Та чуть приподняла бровь и продолжила: - Они могут разделить общий объем плиток на несколько частей, осложнив нашу задачу по их захвату и контролю за распределением. Есть еще какие-нибудь грязные уловки, которые кто-нибудь из вас может предусмотреть? И Трис невольно снова посмотрела на Майлза. Один из командиров нерешительно поднял руку: - Сударыня, они же нас слышат. Разве мы не делаем за них работу? Майлз встал, чтобы дать на это громкий и ясный ответ: - Конечно, слышат. Несомненно, они прямо-таки дрожат от желания нас услышать. - И он сделал грубый жест в сторону купола. - Ну и пусть. Любое их действие - это весть извне, тень, обозначающая их форму, информация о них. Она нам нужна. - А что, если они снова перекроют нам воздух? - еще более нерешительно проговорил другой командир. - Навсегда? - В этом случае, - без запинки отозвался Майлз, - они лишатся членства в Межзвездной Конвенции, которое приобрели с таким трудом. А оно им нужно для пропаганды. Когда наша сторона по причине скверного развития событий оказалась не в состоянии хорошо содержать войска, не говоря уже о пленных, цетагандийское правительство тут же объявило, что согласно допустить в свои лагеря инспекционную комиссию и что это свидетельствует о превосходстве их цивилизации, которую они несут нам, и доброй воле... Насмешливые возгласы и свист продемонстрировали отношение пленных к этой новости. Майлз улыбнулся и продолжил: - Смертность в лагерях оказалась настолько необычной, что вызвала кое-какие вопросы. Пока цетагандийцам удалось убедить три инспекции, но сто процентов им объяснить никак не удастся. Майлз снова уселся. Оливер наклонился к нему и прошептал: - Откуда у вас все эти сведения? Майлз изобразил довольную ухмылку: - А что, звучало убедительно? Вот и прекрасно! Оливер отшатнулся и вытаращил глаза: - У вас что, вообще нет никаких принципов? - В бою - нет. Следующие два часа Трис и ее командиры обсуждали схемы различных способов подачи пищи и свою тактику в случае каждого из них. Потом командиры отправились знакомить с ними своих подчиненных, а Оливер отбыл к группе поддержания порядка... Трис задержалась возле Майлза, который на исходе первого часа совещания уступил силе тяжести и теперь лежал на земле, тупо глядя в купол и моргая, чтобы глаза не слиплись окончательно. Прежде чем попасть сюда, он не спал больше суток. А сколько времени прошло с тех пор, сказать было трудно. - Мне пришел в голову еще один вариант, - заметила Трис. - А что, если они вообще ничего не предпримут? Ничего не будут делать, ничего не будут менять. Майлз сонно улыбнулся: - Это кажется наиболее вероятным. По-моему, попытка перехитрить нас на прошлой раздаче была с их стороны роковой ошибкой. - Но без конкретного противника как долго можно притворяться, что мы - армия? - настаивала Трис. - Для этой попытки вы нас еле подняли со дна. Если все сойдет на нет, то что тогда? Майлз свернулся калачиком, неудержимо погружаясь в дремоту. Где-то в глубинах подсознания маячило обещание эротического сна с высокой агрессивной рыжеволосой женщиной. Он зевнул, едва не вывихнув челюсть: - Тогда мы будем молиться о чуде. Напомните мне, что мы еще должны поговорить с вами о чудесах... когда-нибудь... Один раз он наполовину проснулся, когда кто-то подсунул под него циновку. Майлз подарил Беатрис сонную интимную улыбку. - Мутант психованный, - огрызнулась та, грубо перекатывая его на подстилку. - Не думай, пожалуйста, что это моя идея. - Смотри, Сьюгар, - пробормотал Майлз, - кажется, я ей нравлюсь. И он умиротворенно вернулся в раскрытые объятия Беатрис своего сна.

К тайному ужасу Майлза, прогноз оказался верным. Цетагандийцы возобновили обычный порядок раздачи пищи и никак не реагировали на внутренние дела пленных. Майлзу, пожалуй, это не нравилось. Конечно, это давало отличную возможность отточить его систему организации. Но какое-то давление извне направило бы внимание пленных за пределы купола, снова подарило бы им врага и, прежде всего, нарушило бы одуряющее однообразие их существования. В конечном итоге Трис будет права. - Ненавижу противника, который не делает ошибок, - раздраженно бормотал Майлз, направляя свои усилия на разрешение текущих проблем. Он выбрал флегматичного пленного с ровным сердцебиением и велел ему лежать на земле, отсчитывая вслух свой пульс. С помощью этих "говорящих часов" можно было измерять время раздачи и работать над его сокращением. - Мы упражняем дух, - объявил он, заставив своих четырнадцать интендантов раздавать плитки по двести за раз с получасовым перерывом между группами. - Меняем темп, - объяснил он Трис. - Раз нам не удается заставить цетагандийцев внести хоть какое-то разнообразие, придется нам делать это самим. Ему также удалось, наконец, точно пересчитать оставшихся в живых пленных. Майлз был одновременно везде: он заставлял, убеждал, тянул и сдерживал. - Если вам действительно нужно, чтобы раздача шла быстрее, сформируйте побольше раздаточных команд, - предложил Оливер. - Не кощунствуйте, - ответил Майлз, отправляясь уговаривать группы разносить плитки на равные расстояния по всей окружности купола. К концу девятнадцатой раздачи с момента его появления в лагере Майлз решил, что система распределения завершена и теологически верна. Считая каждые две раздачи за "день", он пробыл здесь девять дней. - Все сделано, - простонал он, - а еще слишком рано. - Горюете из-за того, что нечего больше завоевывать? - ухмыльнулась Трис. К моменту тридцать второго сигнала система все еще работала гладко, но Майлз начал сдавать. - Добро пожаловать в ряды старожилов, - сухо сказала Беатрис. - Тебе пора бы начать себя притормаживать, брат Майлз. Если Трис не ошиблась, мы здесь из-за тебя пробудем еще дольше. Надо мне не забыть когда-нибудь поблагодарить тебя по-настоящему. Она зловеще улыбнулась, и Майлз сразу же вспомнил о каком-то неотложном деле на другой стороне лагеря. Пришлось признать, что рыжая права. Большинство пленных провели здесь не дни или недели, а месяцы и годы. Сам Майлз превратился в болтливого безумца за срок, который большинство здешних обитателей сочло бы просто мгновением. Он мрачно прикинул, в какую форму отольется его сумасшествие. Будет ли это мания, вдохновленная сверкающим заблуждением, что он... ну, например... покоритель Комарры? Или депрессия, как у Тремонта, так что он замкнется на себе, пока вообще не исчезнет, подобно какой-то живой черной дыре? История знает немало вождей, которые неправильно рассчитали время Армагеддона и привели своих остриженных овец на вершины - ждать апофеоза, который так и не наступил. Их дальнейшая жизнь обычно характеризовалась забвением и алкоголизмом. А здесь пить нечего. Майлзу хотелось выпить по крайней мере шесть двойных порций виски - прямо сейчас. Сейчас. Сейчас. Сейчас.
Майлз стал обходить лагерь после каждой раздачи пищи - отчасти для того, чтобы создать иллюзию деятельности, но в основном - чтобы хоть немного растратить накопившуюся в нем нервную энергию. Засыпать ему становилось все труднее и труднее. После того, как удалось наладить раздачу пищи, в лагере наступил период затишья, словно их организация явилась кристаллом, брошенным в перенасыщенный раствор. Но в последнее время резко возросло количество драк, которые пришлось разнимать блюстителям порядка. Сами патрульные начали охотнее прибегать к силе, понемногу приобретая нежелательное нахальство. Лунные фазы. Кто может обогнать луну? - Помедленнее, Майлз, - пожаловался Сьюгар, тащившийся рядом с ним. - Извини. Замедлив шаги, Майлз вышел из задумчивости и осмотрелся. Слева от него вздымался сверкающий купол, который, казалось, пульсировал с каким-то неприятным еле слышным гулом. Справа простиралась тишина: люди в основном сидели группами. С первого дня пребывания здесь Майлза видимых изменений практически не произошло. Может, напряженность чуть спала, может, о больных и раненых стали заботиться чуть больше. Лунные фазы. Он постарался отбросить беспокойство и жизнерадостно улыбнулся Сьюгару. - Твои проповеди теперь проходят успешнее? - Ну... Никто больше не пытается меня избить, - ответил Сьюгар. - Но я проповедую меньше, чем прежде: занимаюсь раздачей и всем прочим. И потом, теперь ведь есть патрульные. Трудно сказать. - Будешь пробовать и дальше? - О, да! - Сьюгар помолчал. - Я видел места и похуже этого, понимаете? Когда-то я жил в шахтерском поселке, еще совсем мальчишкой. Там открыли месторождение огненных опалов; почему-то на него не успела наложить лапу ни одна крупная компания - ни государственная, ни частная. Месторождение поделили на сотни крошечных участков, длиной обычно метра по два. Люди работали вручную, пользуясь лишь саперными лопатками и щеточками. Крупные опалы очень хрупкие, знаете ли, и от неосторожного удара легко раскалываются. Рыли землю под обжигающим солнцем, день за днем. На многих одежды было меньше, чем сейчас на нас. Да и питались они похуже, чем мы. Там было больше несчастных случаев, больше болезней, чем здесь. И драк было множество. Но они жили и добровольно терпели совершенно немыслимые вещи ради надежды. Они были одержимыми, и они не отступали. За год своими лопатками они превратили гору в пропасть. Это было форменное безумие, но я ими восхищался. А здесь... - Сьюгар поглядел вокруг, - здесь мне просто страшно. - Он притронулся к своему тряпичному браслету. - Этот лагерь высасывает из тебя будущее, проглатывает тебя. После него смерть покажется пустой формальностью. Город призраков, столица самоубийств. Как только я прекращу проповедовать, он сожрет меня. - Угу, - согласился Майлз. Они приближались к самой дальней точке обхода, противоположной стороне от территории женщин: ее границы стали теперь проницаемыми, и Майлз со Сьюгаром держали там свои циновки. В эту минуту двое шедших им навстречу мужчин словно бы невзначай объединились с еще одной серой парой. И тут же еще трое встали со своих циновок справа от Майлза. Трудно было определить, не поворачивая головы, что творится сзади, но Майлзу и там почудилось какое-то движение. Четверка остановилась в нескольких метрах перед ними. Мужчины в сером, все выше Майлза - да и кто не был выше его? Лица нахмурены, в глазах - нетерпение и еле сдерживаемая ярость. Майлз узнал только одного из них, бывшего сурового братца, которого он видел с Питтом. Майлз не стал оглядываться в поисках патрульного. Он был почти уверен, что один из тех, кто стоит сейчас перед ним, как раз и является блюстителем лагерного порядка. А главное, он сам виноват, что его загнали в тупик, что его действия стали предсказуемыми. Глупая, элементарная ошибка, непростительная даже для начинающего. Друг Питта шагнул вперед, кусая губу и глядя на Майлза запавшими глазами. Видно было, что он к чему-то готовится. Мужчина держал в руках тщательно сплетенную тряпичную веревку. Да, это будет не просто избиение. На сей раз дело серьезнее - веревка заканчивалась петлей. - Ты!.. - хрипло проговорил заместитель Питта. - Я сначала не мог тебя раскусить. Не догадался, что ты не из наших. Ты сам подсказал мне. Мутант... Питт не был цетагандийским шпионом. Шпион - ты! И он бросился вперед. Майлз увернулся, но сердце у него упало. Проклятье, надо было понять, почему устранение Питта показалось ему такой серьезной ошибкой, несмотря на его эффективность. Ложное обвинение - оружие обоюдоострое, одинаково опасное и для жертвы, и для того, кто им воспользовался. Возможно, этот парень даже верит тому, что сейчас сказал. Майлз сам начал охоту на ведьм, и будет справедливо, если он станет ее второй жертвой. Неудивительно, что тюремщики не стали вмешиваться. Сейчас они, наверное, покатываются со смеху... Ошибка на ошибке, и все кончится тем, что Майлз так глупо умрет, - погибнет позорной смертью в этой окаянной дыре... Его схватили. Он дергался, лягался, но не мог вырваться из их сильных рук. Сьюгар кинулся ему на выручку, но отвага не могла возместить нехватку сил и умения драться. Руку проповедника, занесенную для удара, поймали и вывернули. Майлз поморщился, сочувственно ожидая услышать знакомый глухой треск ломающихся костей, но вместо этого один из линчевателей сорвал с запястья Сьюгара тряпичный браслет. - Эй, Сьюгар! - поддразнил он, отпрыгивая назад. - Смотри, что у меня есть! Он вытащил смятый, оборванный кусочек бумаги из его тряпичной обложки и помахал им в воздухе. Сьюгар отчаянно вскрикнул и бросился вперед, но был остановлен двумя другими, перегородившими ему дорогу. А дразнивший разорвал бумажку, сложил обрывки, разорвал снова и остановился, словно раздумывая, куда их теперь деть. Неожиданно ухмыльнувшись, он засунул клочки бумаги в рот и начал жевать. Сьюгар закричал. - Сволочи! - взвизгнул Майлз. - Вам же нужен я! Зачем было... - И он со всей силой двинул кулаком в рожу ближайшего мучителя, который на мгновение отвлекся. В следующую секунду Майлз почувствовал, как по всему запястью ломаются кости. Ох, как же он устал от своих костей, от все новых и новых переломов... Сьюгар кричал, рыдал и пытался добраться до обидчика, а тот продолжал жевать и ухмылялся. Майлз увидел, как проповедник рухнул под чьим-то ударом, а потом уже не мог обращать внимание ни на что, кроме змеиных тисков удавки, захлестнувшей его горло. Ему удалось просунуть сломанную руку между веревкой и шеей, но толку от этого было мало. Давление дошло до невыносимого предела, в глазах стало темно. Темно-лиловые и желтые муаровые тени вскипали в голове, как грозовые облака. Майлз успел еще заметить блестящую искру рыжих волос, метнувшуюся перед самыми его глазами... А потом он лежал на земле, и кровь, дивная живая кровь пульсировала в его задыхающемся мозгу. Он мгновение был неподвижен и ни о чем не думал. Как хорошо было бы больше никогда не вставать... Проклятый купол, холодный, белый и однообразный, насмешливо встретил его возвращающееся зрение. Майлз рывком встал на колени и дико огляделся. Беатрис и несколько приятелей-коммандос Оливера гнались по лагерю за неудачливыми убийцами. Майлз, похоже, был без сознания всего несколько секунд. В двух метрах от него лежал Сьюгар. Майлз подполз к нему. Тот свернулся калачиком, и его позеленевшее лицо было покрыто холодным потом. Все тело сотрясалось от дрожи. Плохо. Похоже на шок. Укройте пациента потеплее и введите синергин. Синергина нет. Майлз неловко снял рубашку и укрыл ею Сьюгара. - Сьюгар? У тебя все в порядке? Беатрис прогнала негодяев... Сьюгар поднял глаза и мимолетно улыбнулся, но улыбка почти сразу же потонула в гримасе боли. Вскоре вернулась Беатрис, слегка поцарапанная и запыхавшаяся, но по-прежнему не склонная к какой-либо сентиментальности. - Ах вы, психи, - бесстрастно приветствовала она их. - Вам не охранники нужны, а няньки. Опустившись на колени рядом со Сьюгаром, женщина осмотрела его, сжав губы так, что они побелели. Между бровей ее залегли морщины. - Вам надо бы вернуться к своим циновкам, - сказала она. - По-моему, Сьюгар не сможет идти. Беатрис собрала людей покрепче, пострадавшего перекатили на циновку и понесли. Майлзу это слишком напомнило полковника Тремонта. Сьюгара положили на их обычное спальное место. - Найдите врача, - потребовал Майлз. Беатрис ушла и вскоре вернулась с коренастой сердитой старухой. - Наверное, разрывы в брюшной полости, - буркнула врач. - Если бы у меня была диагностическая камера, я могла бы сказать, где именно. У вас есть диагностическая камера? Ему нужно ввести синергин и плазму. У вас они есть? Я могла бы сделать ему операцию и ускорить заживление электростимулятором - будь у меня здесь операционная. Поставила бы его на ноги дня за три играючи. У вас есть операционная? Я так и думала, что нет. И нечего на меня так смотреть. Раньше я считала себя врачевателем. И только здесь поняла, что я всего лишь посредник, связующее звено между медицинской техникой и моими пациентами... - Но что же делать? - Укройте его. Через несколько дней он или начнет поправляться, или умрет. Все зависит от того, какие органы повреждены. Вот так. Женщина замолчала и, скрестив руки, раздраженно посмотрела на раненого, словно грозящая ему опасность была для нее личным оскорблением. Да так оно и было, наверное... - По-моему, он умрет, - добавила она. - По-моему, тоже, - сказал Майлз. - Тогда зачем было меня звать? И возмущенная врач удалилась. Позже она вернулась с циновкой и парой лишних тряпок и помогла Майлзу получше укутать Сьюгара, после чего снова ушла. Трис доложила: - Мы изловили тех типов, которые пытались вас убить. Что вы хотите с ними сделать? - Отпустите их, - устало сказал Майлз. - Это не враги. - Да уж, не враги! - Ну, по крайней мере, мне они не враги. Они просто обознались. Я здесь лишь случайный странник, мимоходом. - Проснитесь, коротышка. Я не разделяю веры Оливера в ваше "чудо". Вовсе вы здесь не мимоходом. Это - конечная остановка. Майлз вздохнул: - Мне уже начинает казаться, что вы правы. - Он взглянул на Сьюгара: тот дышал поверхностно и слишком часто. - Вы почти наверняка правы. Тем не менее... отпустите их. - Почему? - возмущенно выкрикнула Трис. - Потому что я так хочу. Потому что я попросил. Вы хотите, чтобы я встал ради них на колени? - Р-р-р! Нет. Ладно. Трис резко отвернулась, ероша пальцами коротко остриженные волосы и что-то бормоча себе под нос.

Прошло бесконечно долгое время. Сьюгар лежал на боку и не разговаривал, хотя время от времени приоткрывал глаза и смотрел куда-то невидящим взглядом. Майлз смачивал ему губы водой. Раздача пищи началась и закончилась без каких-либо инцидентов и без участия Майлза. Подошла Беатрис, бросила рядом с ними две плитки рациона, посмотрела осуждающим взглядом и удалилась, не сказав ни слова. Майлз сидел, баюкая на весу сломанную руку, и мысленно просматривал список ошибок, которые привели к данной ситуации. Он пытался осмыслить свое гениальное умение способствовать гибели друзей. Его не оставляло предчувствие, что смерть Сьюгара причинит ему такую же боль, как смерть сержанта Ботари шесть лет тому назад. А ведь он знал Сьюгара всего несколько недель, а не многие годы. Майлз на собственном опыте убедился, что повторение боли усиливает страх, а не уменьшает его. Растущий, животный страх. Только не надо этого опять, никогда, никогда... Он лег на спину и уставился в купол - белый немигающий глаз мертвого божества. Сколько еще друзей погибло в результате этой "геройской" выходки? Как это было бы похоже на цетагандийцев: оставить его здесь в полном неведении, чтобы сомнения и страх постепенно свели его с ума. Постепенно? Нет, очень быстро! Он увидел, как глаз божества внезапно подмигнул!
Майлз непроизвольно подмигнул в ответ. Потом широко распахнул глаза и уставился на купол так пристально, словно мог пронзить его взглядом. Мигнул ли он? Или это галлюцинация? Он действительно тронулся? Глаз снова мигнул. Майлз вскочил, набирая в легкие побольше воздуха. Купол погас. На короткое мгновение к ним ворвалась ночь планеты: туман, мороз и поцелуй холодного влажного ветра. Неотфильтрованный воздух разил тухлыми яйцами. Непривычная темнота ошеломляла. - Раздача еды! - заорал Майлз что было мочи. И тут преддверие ада преобразилось в ад - ослепительная вспышка самонаводящейся бомбы возвестила наступление перемен. Красные сполохи выхватили из тьмы тучу взлетающих к небу обломков. За первым взрывом последовала целая серия - грохочущее кольцо, окружавшее лагерь призрачной стеной дымных грибов. Ответный огонь с земли пронизывал их разноцветными трассами. Мимо бежала изумленная Трис. Майлз схватил ее за руку и уперся пятками, надеясь притормозить. Сквозь грохот взрывов он сумел прокричать ей в ухо: - Час настал! Пусть руководители четырнадцати групп соберутся и выстроят свои первые смены по двести человек вдоль окружности лагеря. Найдите Оливера. Надо, чтобы патрульные заставили всех организованно дожидаться своей очереди. Если все пойдет так, как мы отработали, улетим все. - (Я надеюсь.) - Но если они кинутся к катерам так же, как кидались к плиткам рациона, не улетит никто. Поняли? - Я не верила... не думала... Катера? - И не думайте. Мы все отработали уже раз пятьдесят. Просто выполняйте процедуру раздачи. - Ах ты хитрый сукин сын! Взмах руки Трис удивительно напоминал армейский салют. Цепочка осветительных ракет повисла над лагерем, как застывшая молния, отбросив на все призрачный свет. Лагерь кипел, как разворошенный муравейник. Мужчины и женщины беспорядочно метались и что-то кричали. Майлз представлял себе совсем другую картину... И почему это, позвольте узнать, его люди решили садиться ночью, а не днем? Он еще допросит штабистов... после того, как поцелует им ноги. - Беатрис! - окликнул Майлз, заметив в толчее рыжую голову. - Передавай всем: выполнять процедуру раздачи! Но вместо плитки рациона каждый получает место в катере. Объясни это всем, чтобы не разбегались, иначе пропустят свой рейс. А потом возвращайся и оставайся со Сьюгаром. Я не хочу, чтобы он потерялся или был затоптан. Стереги его, поняла? - Я тебе не собака. Какие катера? Наконец, сквозь шум до Майлза донеслись звуки, которые он уже давно пытался уловить: пронзительное переливчатое завывание, становившееся все громче и громче. Тяжелые аппараты вынырнули из клубящихся багровых облаков - словно огромные жуки, гладкие и крылатые, прямо на глазах выпуская свои лапы. Мощные, быстроходные боевые катера, два, три... семь, восемь... Майлз считал, шевеля губами. Тринадцать... Четырнадцать, слава тебе, Господи! Им все же удалось вовремя отремонтировать Б-7! Майлз ткнул рукой вверх: - Мои катера. Беатрис застыла с открытым ртом. - Боже! Какая красота! - Было видно, как бешено несутся у нее в голове мысли. - Но это не наши. И не цетагандийцы. Кто, к черту... Майлз поклонился: - Проводится оплаченная межправительственная операция по спасению военнопленных. - Наемники? - Мы не что-то извивающееся и многоногое, заползшее к тебе под циновку. Правильный тон вот какой: "Наемники!!!" Радостный крик. - Но... но... но... - Иди, мать твою! Спорить будешь потом. Беатрис всплеснула руками и побежала. А Майлз начал останавливать всех, кто оказывался поблизости, и передавать им приказ. Поймав одного из приятелей Оливера, он потребовал, чтобы тот поднял его себе на плечи, и быстро оглядел лагерь. Вдоль периметра уже выстроились четырнадцать отрядов - почти на нужных местах. Катера зависли, воя двигателями, потом один за другим приземлились вокруг лагеря. - Сгодится, - пробормотал Майлз и шлепнул мэрилакца по плечу. - Опускай. Он заставил себя идти к ближнему катеру спокойно и не торопясь: ведь все эти последние (три? четыре?..) недели он не жалел своей крови, костей и гордости именно для того, чтобы избежать всеобщего беспорядочного рывка, который свел бы к нулю шансы на успех операции. Четверо вооруженных до зубов наемников в легких скафандрах первыми спустились по трапу и заняли круговую оборону возле катера. Хорошо. У них даже оружие было нацелено в нужном направлении: на пленных, которых они собирались вызволять. Более многочисленная штурмовая команда в десантных боевых костюмах галопом выкатилась вслед за ними и сразу же взяла под обстрел цетагандийские строения, окружавшие купол. Так, правильно: противника нужно сковать огнем. Последним вышел человек, в котором Майлз нуждался сейчас больше, чем в ком бы то ни было, - офицер-связист. - Лейтенант... - Тут Майлз узнал его лицо. - Марко! Сюда! Марко заметил своего командира и кинулся к нему, радостно крича: - Коммодор Танг! Он здесь, я его нашел! Не тратя времени на приветствия, Майлз бесцеремонно стащил комм-шлем с послушно нагнувшегося лейтенанта и левой рукой нахлобучил его себе на голову. В тот же миг он услышал ворчливый голос Танга: - Только, ради Бога, не упусти его снова, Марко. Если надо, сядь на него и держи. - Мне нужны мои заместители, - произнес Майлз в микрофон. - Вы уже забрали Элли и Элен? Сколько у нас времени на все? - Да, сэр; нет; и примерно два часа, если повезет, - рявкнул Танг. - Чертовски рад опять вас слышать, адмирал Нейсмит. - Скажешь тоже... Найди Элен и Элли. Это первоочередная задача. - Выполняю. Танг связь закончил. Повернувшись, Майлз увидел, что одна из помощниц Трис уже собрала свою первую группу в двести человек и теперь занята тем, чтобы заставить следующих двести сесть и всем вместе ждать своей очереди. Великолепно. Пленных вели по трапу, подвергая конвейерной обработке: один наемник быстро вспарывал на каждом серую рубашку, другой хлопал человека по спине медпарализатором. Третий проводил хирургическим зондом, бесцеремонно вырывая лагерный номер, введенный под кожу. На перевязку время не тратили. - Проходите вперед и садитесь по пять в ряд; проходите вперед и садитесь по пять в ряд; проходите вперед... - бубнил наемник в такт своему ритмично движущемуся инструменту. Из резких теней, отбрасываемых огнем осветительных ракет, появился бывший адъютант Майлза капитан Торн. С ним шла одна из корабельных врачей и - слава Богу! - рядовой с одеждой и сапогами. Майлз бросился к сапогам, но его поймала врач. Она провела медпарализатором, а потом зондом между его голых неровных лопаток. - Уй! - вскрикнул Майлз. - Неужели нельзя подождать секунду, чтобы парализатор подействовал? Боль быстро сменилась онемением. Майлз потрогал спину левой рукой и возмущенно спросил: - И вообще, что все это значит? - Прощу прощения, сэр, - сухо ответила врач. - Прекратите шум и не хватайтесь за рану, у вас пальцы грязные. - Она наложила пластповязку. - Капитан Ботари-Джезек и командор Куин выяснили кое-какие подробности у своих цетагандийских коллег. Когда вы сюда пробирались, мы этого еще не знали. В номере у вас на спине содержались микрокапсулы, липидные мембраны которых стабилизируются низкочастотным магнитным полем. Пробудьте час вне купола, и мембраны начнут разрушаться, высвобождая яд. Примерно четыре часа спустя человек умирает в сильных муках. Так называемая "небольшая предосторожность" на случай бегства. Майлз содрогнулся. - Понимаю, - пролепетал он и, откашлявшись, добавил уже громче: - Капитан Торн, объявите в приказе благодарность командору Элли Куин и капитану Элен Ботари-Джезек. Разведка... э-э... наших нанимателей и не подозревала об этой ловушке с номерами. По правде говоря, их сведения были неполными и во многих других отношениях. Мне придется серьезно поговорить с ними. И все будет включено в счет за расширенную операцию... Пока не убрали эту штуку, доктор, парализуйте мне, пожалуйста, еще и запястье. - Опять вас угораздило, а? - пробормотала врач, осматривая сломанную руку. - Казалось бы, должны были поумнеть... Она провела медпарализатором, и Майлз перестал ощущать свою распухшую конечность. Только глаза еще подтверждали, что кисть по-прежнему на месте. - Да, но согласятся ли они платить за расширенную операцию? - обеспокоенно спросил Торн. - Ведь планировалась стремительная посадка одного корабля, чтобы забрать только одного человека. Как раз то, на чем специализируются небольшие группы вроде нашей. А теперь весь дендарийский флот напряжен до предела. Этих проклятых пленных больше, чем нас. В контракте ни о чем подобном не говорится. А что, если наш таинственный наниматель захочет проехаться на дармовщинку? - Не захочет, - ответил Майлз. - Даю слово. Но... несомненно, мне придется лично утрясти вопрос с оплатой. - И да поможет Бог нашему клиенту, кто бы он ни был, - пробормотала врач, отправляясь выдирать коды у ожидающих своей очереди пленных. Коммодор Ки Танг, коренастый пожилой азиат в полудоспехах и командном шлеме, появился рядом с Майлзом, когда первые катера, загрузив пленных, уже захлопнули люки и с воем умчались в черный туман. Взлет шел по принципу "первым пришел - первым получил". Зная, что Танг любит плотные построения, Майлз решил, что временной фактор - самый важный. - А где мы разместим этих типов наверху? - спросил он. - Мы вычистили пару старых грузовиков. В трюм каждого войдет тысяч пять. Полет, конечно, будет не из приятных. Им всем придется лечь и дышать пореже. - А чем цетагандийцы будут нас ловить? - Сейчас у них всего несколько полицейских катеров. Так получилось, что почти весь гарнизон занят на маневрах по ту сторону их солнца. Вот почему мы решили зайти за вами именно сейчас... Нам пришлось ждать, пока у них снова начнутся учения. А вы тут удивлялись, чего мы тянем? Это тот же сценарий, по которому мы собирались вывозить полковника Тремонта. - Только умноженный на десять тысяч. И нам придется совершить четыре полета вместо одного. - Да, но зато подумайте вот о чем, - ухмыльнулся Танг. - Они устроили лагеря военнопленных на этой жалкой планетке, чтобы не тратить много людей и оборудования на охрану. Рассчитывали, что удаленность от Мэрилака и военные трудности помешают любым попыткам освобождения. С того времени, как вы сюда попали, половина их гарнизона была переведена в другие горячие точки. Половина! - Они полагались на купол. - Подозрительно посмотрев на Танга, Майлз пробормотал: - А дурная новость какая? Улыбка Танга померкла. - Времени у нас всего два часа. - Ох! Даже половина их гарнизона - это слишком много. И они вернутся через два часа? - Теперь уже через час сорок. И коммодор Танг скосил глаза на хронометр, шкала которого проецировалось на внутреннем экране шлема. Майлз сделал мысленные подсчеты и понизил голос: - Мы успеем вывезти последнюю партию? - Все зависит от того, как быстро пройдут первые три, - ответил Танг. Его спокойный голос был еще более невыразительным, чем обычно, и не выдавал ни надежды, ни опасений. "А это зависит от того, насколько хорошо я все подготовил..." Что было, то прошло, а что будет - еще не настало. Майлз вернулся к настоящему. - Вы еще не нашли Элли и Элен? - Три патруля брошены на поиски. Значит, пока не нашли... У Майлза сжалось сердце. - Я даже не стал бы пробовать расширить операцию, если бы не знал, что они следят за мной и могут перевести намеки и приказы. - Они поняли вас правильно? - спросил Танг. - Мы ведь не соглашались с их интерпретацией ваших проповедей. - Они поняли меня правильно... Значит, у вас есть записи всего этого? - Изумленный Майлз обвел рукой лагерь. - Прямо с цетагандийских мониторов. Элли каждый день передавала их сжатым импульсом. Очень... э-э... занимательно, сэр, - невозмутимо добавил Танг. - Чертовски рискованно... Когда вы в последний раз связывались с ними? - Вчера. - Танг схватил Майлза за руку, с завидной прозорливостью предупреждая попытки побега. - Вам все равно не справиться с этим лучше трех патрульных групп, сэр, а у меня нет лишних людей, чтобы разыскивать еще и вас. Майлз в бессильном раздражении ударил кулаком по ладони, и только потом вспомнил, что этого делать не следовало. Что же случилось с двумя его подчиненными, - связными между лагерем и дендарийцами? А цетагандийцы с удручающей последовательностью расстреливают пойманных шпионов. Обычно после нескольких допросов, которые и смерть делают желанным избавлением... Майлз попытался успокоить себя логическими доводами. Если бы цетагандийцы распознали в симпатичных операторшах вражескую агентуру и допросили их, то Танг угодил бы здесь в мясорубку. Этого не случилось, следовательно, и того не случилось тоже. Конечно, их могли только что накрыть огнем свои... Ох уж эти "свои" - до чего же много их у него набралось! - Ты, - сказал Майлз, забирая свою одежду у все еще ожидавшего рядом солдата, - пойди туда, - он ткнул пальцем в сторону освобожденных, - и найди рыжую леди по имени Беатрис и раненого мужчину по имени Сьюгар. Доставь их ко мне. Мужчину надо нести поосторожнее - у него внутренние повреждения. Солдат отдал честь и отправился выполнять приказ. Ах, как же это приятно - снова отдавать приказы, не подкрепляя их теологическими аргументами! Майлз вздохнул. Усталость грозила поглотить его. Все факторы - грузоподъемность катеров, скорость кораблей, приближение противника, расстояние до п-в-туннеля - во всевозможных вариантах прокручивались в его мозгу. Особенно беспокоили небольшие неопределенности в сроках - умножаясь, они грозили превратиться в серьезные неприятности. Но Майлз знал, как это будет, с самого начала. Чудо, что они вообще сумели сделать столь многое. Нет... Он посмотрел на Танга, на Торна... Не чудо, а удивительная инициативность и преданность этих людей. Молодцы, ах, молодцы! Торн помог ему, когда Майлз попытался одеться с помощью только одной руки. - Где мой командный шлем? - Нам сообщили, что вы ранены, сэр, и было решено немедленно вас эвакуировать. - Чертовски самонадеянно с чьей-то стороны... Майлз подавил гнев. Сейчас нет времени на лишние приказы. А будь у него шлем, он наверняка стал бы командовать, хотя плохо разбирается в деталях разворачивающейся операции - с точки зрения дендарийского флота. Майлз смирился со своим положением наблюдателя. Так он сможет прикрывать отступление. Вернулся наемник - с Беатрис и четырьмя бывшими пленными, которые несли на циновке Сьюгара. - Приведи моего врача, - сказал Майлз. Солдат быстро разыскал ее. Врач опустилась на колени рядом с лежавшим в полузабытьи Сьюгаром и убрала его код. Когда запищал инъектор с синергином, напряжение немного оставило Майлза. - Насколько серьезно? - Дела неважные, - призналась врач, проверяя показания диагнодатчиков. - Разрыв селезенки, кровотечение в желудке. Его надо поскорее доставить в операционную на флагмане. Врач подозвала санитара, ожидавшего возвращения катера рядом с охранниками, и тот закутал Сьюгара в тонкую фольгу теплозащиты. - Я позабочусь, чтобы его туда отправили, - пообещал Майлз. Он дрожал, завидуя теплозащите: кисловатый тяжелый туман капельками оседал на его волосах, холод пронизывал до костей. Судя по лицу Танга, в его наушниках прозвучало какое-то важное сообщение. Майлз, вернувший Марко комм-шлем, чтобы тот мог исполнять свои обязанности, переминался с ноги на ногу. "Элен, Элли, если я убил вас..." Танг сказал в микрофон: - Хорошо. Молодцы. Возвращайтесь к посадочной точке А-7. - Дернув подбородком, он переключил канал. - Сим, Нот, ведите свои группы к вашим посадочным точкам. Их нашли. Майлз вдруг обнаружил, что сложился пополам, упираясь руками в подогнувшиеся коленки. Ожидая, пока у него в голове прояснится, он судорожно глотал воздух. - Как Элли и Элен? С ними все в порядке? - Доктора они не звали... А вам-то он не требуется? Вы что-то позеленели. - Я в порядке. - Майлз немного пришел в себя и встретился с вопросительным взглядом Беатрис. - Беатрис, позови-ка сюда Оливера и Трис. Мне надо поговорить с ними до следующего взлета. Женщина как-то растерянно кивнула и повернулась, чтобы уйти. Честь она ему не отдала, но зато и спорить не стала. Майлз очень обрадовался последнему обстоятельству. Канонада вокруг лагеря стихла и перешла в редкие одиночные выстрелы. Иногда слышались крики или невнятный рев голосов в рупоре. Вдали полыхали пожары. Удара хирургической точности не получилось. Пора уходить... Давно пора уходить. Майлз напомнил себе об отравленных номерах, надеясь отогнать мысль о персонале, погребенном под развалинами горящих зданий. Но кошмары не уничтожили друг друга, а, наоборот, усилили. Подошли Трис и Оливер, оба немного удивленные. Беатрис встала у правого плеча Трис. - Поздравляю, - заговорил Майлз, опережая их. Ему надо обсудить очень многое, а времени осталось мало. - Вы смогли создать армию. Махнув рукой, он указал на стройные ряды пленных - бывших пленных, - расположившихся вокруг лагеря. Ждали они спокойно, большинство сидели на земле. Или это цетагандийцы приучили их к терпению? Неважно. - На время, - ответила Трис. - Сейчас затишье. Если положение осложнится, если вы потеряете катер-другой, если кто-то запаникует... - Всем, кто склонен к панике, скажите, что, если им будет спокойнее, они могут лететь со мной. Да... и добавьте, что я собираюсь лететь последним рейсом. Коммодор Танг, разрывающийся между своим командным шлемом и совещанием, досадливо поморщился, услыхав эту новость. - Тут они заткнутся, - хмыкнул Оливер. - Ну, по крайней мере, им будет над чем подумать, - согласилась Трис. - А теперь я вам скажу кое-что, над чем следует подумать нам всем. Новое сопротивление Мэрилака зависит от вас. Мой наниматель поручил мне вызволить полковника Тремонта, который смог бы набрать новую армию и продолжить борьбу. Когда я нашел его... в том состоянии, мне надо было решить, выполнять ли букву договора, спасая паралитика, или соблюсти его дух - и доставить армию. Я выбрал последнее и сделал ставку на вас двоих. Вы должны продолжить дело Тремонта. - Я же всего лишь фронтовой лейтенант... - в ужасе начала Трис. Ей вторил Оливер: - Я боец, а не штабист. А полковник Тремонт был гением... - Теперь вы его наследники. Я утверждаю это. Осмотритесь вокруг. Разве я ошибаюсь в выборе подчиненных? После секундного молчания Трис пробормотала: - Похоже, что нет. - Наберите себе штабистов. Найдите гениев-тактиков, чудодеев-техников и заставьте их работать на вас. Но воля, решения и приказы должны исходить только от вас. И никогда не забывайте это место! Оливер негромко спросил: - И когда же мы уйдем из этой армии, брат Майлз? Мой контракт истек во время осады Фэллоу-Кор. Не будь я там, то давно бы уже отправился домой. - И оккупационная армия цетагандийцев прокатилась бы по твоей улице? - Пусть так. Шансы слишком малы. - В свое время на Барраяре шансы были еще меньше, а они сумели изгнать цетагандийцев. На это понадобилось двадцать лет и такое море крови, какое вы вдвоем за всю жизнь не видели. Но они это сделали! На Оливера этот исторический факт произвел большее впечатление, чем на Трис. Та скептически заметила: - На Барраяре были фанатики-форы. Психи, которые рвались в бой, которым нравилось умирать. На Мэрилаке таких традиций нет. Мы - люди цивилизованные... или когда-то были таковыми. - Давайте-ка я расскажу вам о форах, - прервал ее Майлз. - Идиоты, которые искали славной смерти в бою, нашли ее в самом начале. Это быстро очистило командование от набравшихся в нем дураков. А выжили те, кто научился биться не по правилам и выживать, чтобы снова биться и побеждать, и побеждать, и побеждать. Для них не было ничего важнее победы, и ради нее они жертвовали комфортом, безопасностью, семьей и друзьями. Выжить и победить - вот их закон. Они не были сверхлюдьми, и боль они чувствовали. Они страдали от неуверенности и незнания. И не имея даже половины тех ресурсов, которые сейчас есть у Мэрилака, они победили. Когда ты фор, - пояснил Майлз, немного успокаиваясь, - отставки для тебя не существует. После короткой паузы Трис сказала: - Даже армия патриотов-добровольцев должна что-то есть. И нам не победить цетагандийцев, стреляя из рогаток. - Вы будете получать финансовую и военную помощь. Каналы для этого найдутся. Единственное, что требуется, - должно существовать командование Сопротивления, которому ее можно было бы предоставить. Трис смерила Оливера выразительным взглядом. Майлз еще никогда не видел, чтобы в ее глазах пылал такой огонь. Туман пронзил вой первого возвращающегося катера. Трис негромко произнесла: - А я-то считала себя атеисткой, сержант, а тебя - верующим. Ну что, увольняешься или идешь со мной? Плечи Оливера сгорбились, но Майлз понял, что это - груз ответственности, а не бремя поражения. - Иду, - проворчал он. Майлз поймал взгляд Танга: - Как у вас дела? Коммодор покачал головой: - На шесть минут задержались при разгрузке. - Хорошо. - Майлз снова повернулся к своим лагерным друзьям. - Я хочу, чтобы вы оба улетели с этой сменой, но на разных катерах, - по одному в каждый грузовик. Когда попадете туда, ускорьте разгрузку людей. Лейтенант Марко назовет вам катера... Жестом подозвав Марко, он отправил Трис и Оливера выполнять приказ. Беатрис задержалась. - Я склонна к панике, - сообщила она холодным тоном, рисуя в грязи завитушки пальцем ноги. - Мне больше не нужна охрана, - усмехнулся Майлз. - Может, нянька... В ее глазах промелькнула улыбка, пока еще не добравшаяся до губ. "Потом!" - пообещал себе Майлз. Потом он добьется, чтобы она смеялась от счастья. Пока приземлялись последние катера второго захода, прибывшие первыми уже взлетели вновь. Майлз молил Бога, чтобы в этом тумане не начало барахлить навигационное оборудование. Дальше они будут подлетать еще более беспорядочно. Туман быстро превратился в холодный дождь. "Интеллект, лишенный любви и страха, мог бы счесть происходящее весьма интересным", - решил Майлз. Он стал левой рукой делать на грязи расчеты: число взлетевших, опустившихся, находящихся в полете, оставшихся... Но грязь уже превратилась в вязкую жижу и не сохраняла цифр. - Дерьмо, - вдруг прошипел Танг сквозь сжатые зубы и судорожно стиснул дернувшуюся правую руку, словно ему хотелось от отчаяниями досады сдернуть с головы шлем и швырнуть его в грязь. - Ну вот! Мы только что потеряли два катера из второй волны. "Которые? - в ужасе подумал Майлз. - Оливер, Трис?.." Он заставил себя спросить: - Каким образом? "Клянусь, что если они столкнулись, я найду стенку и буду биться об нее башкой, пока не одурею". - Цетагандский истребитель прорвался через заслон. Он метил в наши грузовики, но мы его вовремя прищучили. Почти вовремя. - Какие именно катера погибли? Они были нагружены или возвращались? Танг подвигал губами, читая: - А-7 - полностью груженый. Б-7 - возвращался пустым. Потеряны окончательно, выживших нет. Боевой катер "Триумфа" выведен из строя огнем противника. Сейчас ведется поиск пилота. Майлз не потерял своих командиров. Тщательно выбранные и выпестованные преемники полковника Тремонта целы. Майлз открыл зажмуренные от боли глаза и увидел, что Беатрис, для которой кодовые номера катеров ничего не значили, с беспокойством ждет его объяснений. - Двести погибших? - прошептала она. - Двести шесть, - поправил Майлз. У него в памяти промелькнули лица, имена и голоса шестерых дендарийцев. У цифры двести тоже были свои лица. Он запретил себе думать об этом - слишком большая перегрузка. - Такое случается, - тупо прошептала Беатрис. - С тобой все в порядке? - Конечно, в порядке. Такое случается неизбежно. Я не слюнявый слабак, чтобы раскиснуть под огнем. - Быстро моргая, женщина подняла голову. - Дайте мне какое-нибудь поручение. Любое. "И побыстрее", - мысленно договорил за нее Майлз. Он ткнул пальцем в противоположную сторону лагеря. - Найди Пела и Лианта. Раздели их оставшихся людей на группы по тридцать три человека и присоедини к тем, кто полетит в третьей волне. Придется посылать третью смену с перегрузкой. Потом вернешься обратно. Быстрее, остальные вернутся с минуты на минуту. - Слушаюсь, сэр. Беатрис отдала честь. Майлз хладнокровно ответил тем же жестом. - Катера и так перегружены, - возразил Танг, когда Беатрис отошла подальше. - Если запихнуть туда двести тридцать человек, они будут лететь как камни. И прибавится время на погрузку и разгрузку. - О, Господи! - Майлз бросил царапать цифры. - Сделай мне компьютерные подсчеты, Ки. Я сейчас даже два на два не помножу. На сколько мы не уложимся к тому моменту, когда вернется основной контингент цетагандийцев? Постарайся вычислить как можно точнее, без допусков. Танг забормотал в микрофон цепочку цифр, вариантов, сроков. Через несколько секунд он сурово проговорил. - К концу последней волны пять катеров будет еще не разгружено. Именно тогда цетагандийцы начнут в нас стрелять. Тысяча мужчин и женщин... - Могу я со всем уважением напомнить вам, сэр, что имеются кое-какие способы снизить потери? - прибавил Танг. - Можете, коммодор. - Вариант номер один, самый эффективный: в последний заход посадить только семь катеров. Остальных пленных оставить на земле. Их снова поместят в лагерь, но, по крайней мере, они останутся живы. - Только одна проблема, Ки: я не хочу здесь оставаться. - Вы все равно можете улететь на последнем поднимающемся катере, как и обещали. Кстати, сэр, я еще не говорил вам, что думаю по поводу этого идиотского героизма? - Говорил, и очень выразительно - с помощью бровей. И хотя я склонен с тобой согласиться... Скажи, ты заметил, как пристально наблюдают за мной оставшиеся пленные? Видел когда-нибудь, как тигр крадется к антилопе? Танг окинул лагерь обеспокоенным взглядом. - Мне не хотелось бы расстреливать последнюю тысячу, чтобы поднять мой катер в воздух, - заключил Майлз. - Да они даже не поймут, что больше катеров не будет, и вы успеете улететь. - И мы просто оставим их стоять и ждать нас? "Овцы смотрят вверх, но никто их не кормит..." - Похоже, что так. - Тебе нравится этот вариант? - Тянет блевануть, но... подумайте об остальных девяти тысячах. И о дендарийцах. Представьте, что мы их всех спустили в унитаз в обреченной на провал попытке собрать всех этих ваших... несчастных грешников... От этого тянет блевануть еще сильнее. Девять десятых лучше, чем ничего. - Согласен. Перейдем к варианту номер два. Полет к п-в-туннелю рассчитан по скорости нашего самого медленного корабля, а это... что? - Грузовики. - А "Триумф" по-прежнему самый быстрый? - Еще бы! - (Танг был когда-то капитаном "Триумфа"). - И защита у него самая мощная. - Угу. И что? Танг прекрасно понимал, к какой мысли его подводят, и показное тугодумие было лишь формой скрытого протеста. - А то. Первые семь катеров из последнего захода стыкуются с грузовиками и отлетают по расписанию. Мы отзываем пять пилотов истребителей "Триумфа" и бросаем и уничтожаем их корабли. Один ведь уже поврежден, так? Последние катера стыкуются с "Триумфом" вместо них. И тогда они будут прикрыты от огня подлетающих цетагандийцев силовым экраном "Триумфа". Набиваем пленных в коридоры "Триумфа", герметизируем люки катеров и разгоняемся как сумасшедшие. - Добавочная масса тысячи человек... - Меньше, чем пары катеров. Отстыкуйте и взорвите их тоже, если это понадобится, чтобы привести ускоряемую массу в норму. - ...перегрузит систему жизнеобеспечения... - Резервного кислорода хватит до п-в-туннеля. А потом пленных можно будет спокойно распределить по другим кораблям. В голосе Танга звучала неподдельная мука: - Но эти катера совсем новенькие! А мои истребители? Целых пять! Вы представляете себе, как трудно будет найти средства, чтобы их заменить? Если уж на то пошло... - Я просил тебя рассчитать сроки, а не расходы, - процедил Майлз сквозь зубы. - Я включу стоимость катеров и истребителей в счет услуг. - А вы, мой мальчик, когда-нибудь слышали термин "неоправданные затраты"? Вы... - и Танг снова переключил свое внимание на командный шлем. Делались расчеты, отдавались новые приказы. - Получается, - вздохнул Танг. - Дает нам необходимые пятнадцать минут форы. Если ничего не случится... И он раздраженно забормотал что-то: ему не меньше Майлза хотелось бы сейчас находиться в нескольких местах. - Вот возвращается мой катер, - вслух заметил Танг. Он взглянул на Майлза, явно не желая оставлять адмирала одного и не менее явно мечтая, убраться из-под кислого дождя, от темноты и грязи к мозговому центру операции. - Проваливай, - сказал Майлз. - Тебе все равно нельзя взлетать со мной, это против правил. - В гробу видал я эти правила, - мрачно отозвался коммодор Танг. Начался отлет третьей смены, и на Земле осталось уже всего около двух тысяч пленных. Дело шло к завершению. Патрули в доспехах возвращались из цетагандийских руин к местам посадки своих катеров. - Увидимся на борту "Триумфа", - подчеркнуто сказал Танг. Он задержался, чтобы сказать несколько слов лейтенанту Марко. Майлз улыбнулся, сочувствуя лейтенанту: он прекрасно знал, какие именно приказы отдает сейчас Танг. Если Марко не сможет вернуться с Майлзом, ему лучше вообще не возвращаться.

Осталось только немного подождать. Майлз очень скоро понял, что ожидание ему совсем некстати. Действие выброшенного в кровь адреналина не прошло, и он почувствовал, насколько измучен и ранен. Осветительные ракеты начали гаснуть; свет их покраснел. Почти не было перерыва между замирающим ревом последнего катера третьего захода и пронзительным воем первого садящегося катера четвертого. Увы, это свидетельствовало не столько о стремительности, сколько о неразберихе. Мэрилакцы по-прежнему дожидались по своим командам раздачи плиток, дисциплина не нарушалась. Конечно, никто не поделился с ними проблемами, связанными со временем. Но нервничающие дендарийцы гнали их вверх по трапам в темпе, удовлетворяющем Майлза. Быть в арьергарде никто не любит, даже бравые вояки, делающие зарубки на прикладах и готовые жить в своем костюме. Майлз проследил, чтобы по трапу в первую очередь занесли Сьюгара. Он рассчитал, что Сьюгар окажется в лазарете "Триумфа" скорее, если полетит сразу с ним прямым рейсом, а не предыдущим на грузовик, чтобы ожидать там переброски на флагман. Лагерь стал тихим и темным, мокрым и печальным, призрачным. "Я сломаю двери ада и изведу из него мертвецов..." Полузабытая цитата звучала как-то неправильно. Ладно. Облаченная в доспехи группа охраны катера - последняя - вернулась из тумана и тьмы, повинуясь электронному свистку, словно команда пастушеских собак. Их хозяин, Марко, стоял внизу у трапа. Пилот ревом двигателей катера выражал свое нетерпение поскорее отправиться в обратный путь. И вдруг из тьмы начался плазменный обстрел, заставивший зашипеть влажный от дождя воздух. Какой-то цетагандийский герой - кто знает, офицер, пехотинец или техник - выполз из развалин и нашел оружие. И противника, по которому можно стрелять. У Майлза в глазах замелькали красно-зеленые отблески. Из темноты выкатился дендарийский патрульный - по спине его доспехов змеилась светящаяся полоса. Впрочем, она почти тут же потухла в грязи. У доспехов заклинило ноги, и теперь патрульный извивался, как отчаянно бьющаяся рыба, пытаясь вылезти из них. Второй неприцельный плазменный удар растратился на превращение нескольких кубометров тумана и дождя в перегретый пар. Именно то, чего им сейчас не хватало: застрять под огнем снайпера. Пара наемников снова нырнула в туман. Перевозбудившийся пленный (Господи, это же еще один приятель Питта!) выхватил оружие у застрявшего в доспехах солдата и собрался последовать за ними. - Стой! Возвращайся потом и дерись тут сколько душе угодно, болван! - Майлз захлюпал по грязи к Марко. - Отходите, грузитесь, взлетайте. Не тратьте время на перестрелку! Некогда! Кое-кто из оставшихся пленных упал лицом в грязь и начал зарываться в нее, как червяк. Вполне разумный рефлекс в любой другой ситуации. - Поднимайтесь на борт, по трапу. Марш, марш, марш! Беатрис вскочила и начала повторять его слова, загоняя пленных на катер. Майлз задержался около упавшего дендарийца, левой рукой расстегнул зажимы доспехов. Солдат скинул чуть не убивший его панцирь, вскочил и захромал к катеру. Марко и еще один охранник ждали у трапа. - Готовься поднять трап и взлететь по моему сигналу, - крикнул пилоту Марко. И тут плазменный луч полоснул лейтенанта по шее. Майлз ощутил обжигающий жар в нескольких сантиметрах над своей головой. Марко рухнул, не издав ни звука. Майлз пригнулся, задержавшись на секунду, чтобы сдернуть с Марко шлем с передатчиком. Шлем снялся вместе с головой. Майлзу пришлось упереться парализованной рукой, чтобы высвободить шлем от страшного груза. Вес головы, ее плотность и округлость запечатлелись всеми его чувствами - прочно, до конца жизни. Голова упала рядом с телом Марко. Майлз проковылял по трапу - последний дендариец в доспехах втянул его за руку. Трап странно проседал у них под ногами: глянув вниз, Майлз увидел в том месте, где прошел убивший Марко плазменный луч, оплавленную полосу. Он ввалился в люк, сжимая в руках шлем и крича в него: - Взлетай, взлетай! Марк, сейчас же! Марш! - Кто говорит? - послышался голос пилота. - Нейсмит. - Есть, сэр! Трап еще не успел втянуться, когда катер уже начал подъем. С надсадным визгом механизм трапа пытался справиться с искореженной дорожкой. - Запечатайте люк! - завопил в шлеме голос пилота. - Трап заклинило! - в свою очередь завопил Майлз. - Отстрели его! Механизмы завизжали вновь, начав обратное движение. Трап затрясся и снова заклинился. Множество рук начали отчаянно дергать его. - Так ничего не выйдет! - яростно заорала Беатрис, стоявшая у люка напротив Майлза, и начала пинать дорожку босыми ногами. Нарастающий поток воздуха с воем несся мимо открытого люка, сотрясая катер. Под крики, удары и проклятия катер резко накренился. Люди и незакрепленное оборудование покатились по палубе. Окровавленными ногами Беатрис пинала последний неподдающийся болт. Трап, наконец, оторвался. Поскользнувшись, Беатрис упала вместе с ним. Майлз кинулся за ней. Он так и не узнал, успел ли он до нее дотронуться: его правая рука была бесчувственным куском. Лицо Беатрис промелькнуло бледным пятном, и женщина исчезла во тьме. В голове у Майлза вдруг воцарилась глубокая тишина. Хотя рев ветра и двигателей, крики, проклятия и визг не прекратились, между его ушами и мозгом что-то оборвалось. Он видел только уносящееся во тьму бледное пятно - еще и еще раз, словно на экран проецировалась замкнутая пленка. Майлз почувствовал, что стоит на четвереньках: ускорение катера вжимало его в пол. Люк удалось закрыть. Теперь людской шум казался приглушенным и жидким, ибо замолкли ревущие голоса божеств. Майлз взглянул в побелевшее лицо приятеля Питта, согнувшегося рядом и все еще сжимающего оружие, из которого ему так и не удалось пострелять. - Смотри, парень, убей побольше цетагандийцев за Мэрилак, - прохрипел ему Майлз. - Надо, чтобы ты хоть для кого-то чего-нибудь стоил, потому что мне ты обошелся слишком дорого. Лицо мэрилакца сморщилось: он был настолько испуган, что даже не пытался принять виноватый вид. Майлз мимолетно заинтересовался, как выглядит сейчас он сам. Судя по лицу этого парня, странно, очень странно. Он пополз вперед, пытаясь отыскать кого-то... что-то... В глазах то и дело вспыхивали какие-то странные желтые искры. Еще не снявшая доспехов дендарийка помогла ему встать. - Как вы, сэр? Может, вам пройти к пилоту? - Да, ладно... Она обхватила Майлза рукой, чтобы он снова не упал. Они начали пробираться вперед по переполненному мэрилакцами и дендарийцами катеру. К нему оборачивалось множество лиц, но никто не пытался ничего сказать. Возле кабины пилота Майлз увидел серебряный кокон. - Подожди... Он упал на колени рядом со Сьюгаром. Прилив надежды... - Сьюгар! Эй, Сьюгар! Проповедник чуть приоткрыл глаза. Трудно было сказать, насколько он воспринимает происходящее сквозь боль, шок и лекарства. - Мы уже в пути. Мы справились, уложились в срок. С легкостью. С ловкостью и быстротой. Вверх через воздушные области, выше облаков. Ты правильно понял писание, правильно. Сьюгар шевельнул губами. Майлз наклонился поближе. - ...не настоящее Писание, - прошептал умирающий. - Я это знал... ты это знал... нечего тут заливать... Майлз оцепенел. Потом снова наклонился к Сьюгару и прошептал: - Нет, брат. Потому что хоть мы и пришли в одеждах, но определенно вышли нагими. С сухих губ Сьюгара сорвался слабый смешок. Майлз не плакал, пока они не вышли из п-в-туннеля.

4

Иллиан сидел молча. Майлз откинулся на подушке, бледный и измученный. Струна, натянувшаяся где-то внутри, заставила дрожать его голос. - Извините. Думал, что уже все забыл. С тех пор столько случилось: не было времени подумать, переварить... - Синдром боевой усталости, - подсказал Иллиан. - Бой длился всего пару часов. - Да? Судя по твоему рассказу, недель шесть, не меньше. - Все равно. Но если ваш граф Форволк будет говорить, что надо было обменять жизни на оборудование... У меня было всего минут пять, чтобы принять решение под огнем противника. Если бы у меня был месяц на размышления, я поступил бы точно так же. И я повторю это, хоть перед трибуналом, хоть где. - Успокойся, - посоветовал Иллиан. - Форволком и его тайными советчиками займусь я. Думаю... нет, гарантирую, что их козни больше не будут мешать вашему выздоровлению, лейтенант Форкосиган. Иллиан сверкнул глазами, и Майлз напомнил себе, что этот худощавый человек уже тридцать лет работает в Имперской службе безопасности. У "Пса Эйрела" еще целы зубы. - Мне жаль, что моя... небрежность поколебала вашу веру в меня, - сказал Майлз. Его странно ранило подозрение шефа - словно какой-то незаживающий нарыв в груди. Значит, доверие гораздо больше зависит от обратной связи, чем он прежде думал. Может, Иллиан прав, и Майлзу следует больше внимания обращать на материальное? - Впредь я постараюсь быть разумнее. Иллиан покраснел и кинул на него непонятный взгляд: - И я тоже, лейтенант. Зашипела дверь, прошелестели юбки. Это была графиня Форкосиган - высокая женщина с каштановыми волосами и стремительной походкой. Она так и не сумела приспособить темп своих движений к барраярским нарядам, но пышные туалеты знатной дамы она надевала охотно, словно ребенок, устроивший маскарад, - и носила их с такой же убедительностью. - Миледи, - кивнул Иллиан, вставая. - Привет, Саймон, - ухмыльнулась она. - Доктор, которого ты спугнул, умоляет меня применить силу и вышвырнуть тебя. Я знаю, у вас, офицеры и джентльмены, свои дела, но пора бы вам и закругляться. По крайней мере, так советуют приборы. Она посмотрела на Майлза. На добродушном лице ее промелькнуло недовольство, намек на стальную волю. Иллиан тоже заметил это и поклонился: - Мы закончили, миледи. Нет проблем. - Надеюсь. Вскинув голову, графиня ждала, пока Иллиан уйдет. Разглядывая решительный профиль матери, Майлз вдруг осознал, почему смерть агрессивной высокой женщины с рыжими волосами все еще рвет ему душу, хотя он давно примирился с другими потерями, в которых виноват не меньше. "Как поздно мы начинаем себя понимать! И как это бесполезно". Но все же, когда графиня Форкосиган повернулась к нему, комок, застрявший в горле, начал растворяться. - Ты ужасно выглядишь, мой милый. Она прикоснулась теплыми губами к его лбу. - Спасибо, мама! - прошептал Майлз. - Эта славная командор Куин, которая тебя привезла, говорит, что ты плохо ел. Как обычно. - А! - Майлз повеселел. - Где Куин? Я могу ее увидеть? - Здесь - нет. Ее не допускают на засекреченные объекты, каковым считается этот императорский госпиталь. Ведь она офицер чужой армии. Проклятые барраярцы! Последние два слова были любимым ругательством графини - отставного капитана Корделии Нейсмит из астроэкспедиционного корпуса Беты. - Я взяла ее в дом Форкосиганов. - Спасибо. Я... в немалом долгу у Куин. - Я так и поняла. - Графиня улыбнулась. - Через три часа после того, как убедишь врачей выписать тебя из этого скучного места, ты будешь на озере. Я пригласила туда и командора Куин. Мне показалось, что это заставит тебя серьезнее отнестись к выздоровлению. - Да, сударыня. Майлз забрался поглубже под одеяло. К рукам начала возвращаться чувствительность, но пока, к сожалению, чувствовали они одну лишь боль. Все равно это лучше, чем никакой чувствительности! Он ухмыльнулся. - Мы по очереди будем тебя кормить и баловать, - размечталась мать. - И... ты сможешь рассказать мне о Земле. - А... да. Я могу немало порассказать тебе о Земле. - Ну, отдыхай. Еще один поцелуй, и она ушла.

Лоис БУДЖОЛД
УЧЕНИК ВОИНА
Лилиан Стюарт Карл посвящается

1

Высокий, хмурый старшина в парадном мундире императорской армии выглядел очень величественно, и даже коммуникатор у него в руке казался чем-то вроде маршальского жезла. Старшина рассеянно похлопывал им себя по бедру; глаза его с нескрываемой иронией прошлись по строю молодых людей. Ну что ж, так в эти игры и играют, подумал Майлз. Он стоял на свежем, даже очень свежем осеннем ветру в трусах и кроссовках и старался не дрожать. Трудно сохранять спокойствие и ясность духа, когда стоишь вот так, почти голый, перед людьми, одетыми, как на смотре у императора Грегора. Хотя, если разобраться, большинство здесь щеголяло в том же наряде, что и он. А вот старшина, надзиравший за испытаниями, был один, но казалось, что он вездесущ - умел человек себя поставить. Майлз присмотрелся к нему: интересно, каким образом ему удается производить такое впечатление. Тут можно кое-чему поучиться... - Бежать будете парами, - наставлял старшина. Он вроде и говорит-то негромко, а слышно в обоих концах строя. Это напомнило Майлзу отцовскую привычку понижать голос до шепота в минуты ярости. Попробуй тогда его не послушать. - Как только закончите бег с препятствиями, пойдет отсчет времени бега на пять километров. Запомнили? - И старшина начал вызывать пары. Конкурсные испытания для поступающих в Императорскую Военную Академию длились уже целую неделю. За спиной у Майлза было пять изнурительных дней - устные и письменные экзамены. Кругом уже вздыхали с облегчением, готовясь расслабиться. Кое-где слышался смех и, как всегда, когда худшее позади, - преувеличенные жалобы на недосып, коварство экзаменаторов... Но все эти сетования значили одно - можно лишний раз поздравить себя: они все-таки выдержали, уцелели, выжили. Для абитуриентов Императорской Военной Академии экзамены по физической подготовке будут игрой, временем отдыха. Самое трудное действительно позади - для всех, кроме Майлза. Юноша вытянулся, словно пытаясь усилием воли распрямить свой искривленный позвоночник. Он слегка вздернул подбородок, чтобы удержать в равновесии слишком большую голову - она была бы впору человеку ростом за метр восемьдесят, а в нем всего-то полтора метра, - и внимательно осмотрел полосу препятствий. Начиналась она пятиметровой бетонной стеной с острыми металлическими штырями наверху. Взобраться на нее - не проблема, мышцы у него в порядке, а вот спуск... Кости, его окаянные хрупкие кости... - Косиган, Костолиц, - выкрикнул старшина, проходя мимо. Майлз нахмурился и вскинул гневные глаза на старшину, но тут же овладел собою. Старшина опустил почтительную приставку перед его именем, но это вовсе не было оскорблением. В нынешние времена на императорской службе все классы равны, и это правильная политика. Одобренная, кстати, его собственным отцом. Дедушка из-за этого ругался, но он старик, его уже не переделаешь. Он начинал карьеру еще в те времена, когда главным родом войск была кавалерия, а каждый командир сам обучал своих солдат. В те дни обратиться к нему без приставки "фор", значило нарваться на дуэль, если не хуже. А теперь вот внук генерала Форкосигана пытается поступить в военную академию, такую же, как на других планетах, там его обучат премудростям использования космического оружия, стремительными бросками сквозь пространственно-временные туннели и тактике обороны планет. И стоит он плечом к плечу с мальчишками, которым прежде не разрешили бы чистить его меч. Ну, не совсем плечом к плечу, иронически поправил себя Майлз, искоса поглядывая на кандидатов в кадеты по обе стороны от себя. Его напарник по преодолению препятствий Костолиц столкнулся с ним взглядом. В глазах его было откровенное любопытство. А глаза Майлза находились как раз на уровне здоровенного бицепса Костолица. Тут старшина дал команду "Разойдись!" - для тех, кто вступал в соревнования попозже, и Майлз с напарником сели на землю. - Я уже неделю все к тебе приглядываюсь, - начал Костолиц. - Что это за хреновина у тебя на ноге? Майлз легко подавил раздражение - чему-чему, а этому он научился. Такой, как у него, практикой не всякий похвалиться. Видит Бог, он действительно бросается в глаза в любой толпе, а тем более в такой. По крайней мере Костолиц при виде его не отмахивается и не заклинает нечистую силу, как одна дряхлая старуха у них в Форкосиган-Сюрло. В иных отсталых районах Барраяра например, в глубине Дендарийских гор, в местности, принадлежащей Форкосиганам, младенцев до сих пор убивают из-за любого врожденного дефекта, вплоть до заячьей губы, хотя власти и пытаются бороться с этим варварством. Майлз глянул на пару блестящих металлических стержней на своей левой голени, - до сегодняшнего дня их скрывали брюки. - Накладки, - ответил он суховато. Костолиц смотрел на стержни, как завороженный. - А зачем это? - Временно. У меня там пара хрупких костей. Накладки предохраняют их от поломок, пока хирург не убедится, что я больше не расту. А потом их заменят чем-то синтетическим. - Ничего себе... Это болезнь такая или что? - Парень поменял позу и при этом еле заметно отодвинулся от Майлза. Господи, с болью и яростью подумал Майлз, может, нацепить колокольчик, как прокаженные? Нужно сказать этому типу, что я заразный: мол, в прошлом году во мне было два метра... Он вздохнул и отогнал соблазн. - Когда мать была мной беременна, ее пытались отравить ядовитым газом. Она в конце концов оправилась, но с костями у меня теперь неполадки. - А-а... Тебя лечили? - Еще как. В инквизиции и то так не лечат. Поэтому я и хожу на своих двоих, а то носили бы меня в ведре. На лице у Костолица теперь читалось легкое отвращение, зато он прекратил свои незаметные маневры. - А как ты прорвался через медосмотр? Тут же есть какое-то правило насчет минимального роста. - На это закрыли глаза - пока не станут известны результаты экзаменов. Мысли Майлза снова обратились к предстоящему испытанию. Им придется преодолевать часть дистанции по-пластунски, под лазерным огнем, и он сможет отыграть какие-то секунды, это ему очень пригодится на пятикилометровой дистанции. Там он подзадержится, с его-то ростом и хромотой, - он уже не помнил, сколько раз ломал ноги, и теперь его левая на четыре сантиметра короче правой. Но тут ничего не поделаешь. А завтра должно быть полегче - завтра испытания на выносливость. Конечно, поначалу это стадо длинноногих парней обойдет его, как миленького. На первых двадцати пяти километрах он будет в хвосте, да и на пятидесятом километре тоже, а вот после семидесяти пяти они почувствуют почем фунт лиха. Там уже начнется настоящая боль. Я профессионал в этой науке, Костолиц, мысленно обратился он к своему сопернику. Завтра, где-то на сотом километре, мы продолжим разговор, задавай тогда свои дурацкие вопросы - если дыхалки у тебя хватит... А-а, черт, надо думать о деле, а не об этом придурке. Прыжок с пяти метров... Пожалуй, лучше обойти стенку, заработать минус на этом. Но тогда средний балл будет паршивый. Ужасно не хочется жертвовать хоть одним очком, да еще в самом начале. Каждое очко для него - на вес золота. Если пропустить стенку, в резерве ничего не останется... - Ты и вправду собираешься справиться со всем этим? - спросил Костолиц, оглядываясь. - Набрать больше пятидесяти процентов? - Нет. Костолиц тупо посмотрел на него. - Тогда какого хрена тебе здесь надо? - А мне и не надо набирать пятьдесят процентов. Так, что-нибудь более или менее приличное... Брови Костолица полезли вверх. - Интересно, чью задницу тебе приходится лизать за такой блат? Может, самого Грегора Форбарры? В его голосе звучали зависть и подозрительность. Майлз стиснул челюсти. Только не надо вспоминать про родителей... - Ну а все-таки, как это ты собираешься поступить с такими оценками? - настойчиво допытывался Костолиц. - Глаза его сузились, а ноздри раздувались: не иначе как уловил запах привилегий. Будь политиком, приказал себе Майлз. Это должно быть у тебя в крови, как и страсть к военному делу. - Я подал прошение, - терпеливо объяснил он, - чтобы мне вывели средний балл, а не рассматривали все предметы по отдельности. Надеюсь, отметки за письменные компенсируют завал на физподготовке. - Да ведь тебе придется набрать там почти сто процентов! - Вот именно, - отрезал Майлз. - Косиган, Костолиц, - выкликнул их имена другой старшина, в парадной форме. Они пошли к старту. - Мне из-за тебя придется туго, - недовольно заметил Костолиц. - Почему? Ты к этому не имеешь никакого отношения. Это мои проблемы, - спокойно отозвался Майлз. - Мы бежим в паре, чтобы задавать друг другу темп. А подстраиваться к тебе - невелика радость... - А ты не слишком за мной гонись, - промурлыкал Майлз. Костолиц нахмурился. Их поставили на черту. Майлз глянул через плац, туда, где стояла группа людей - несколько военных, у которых поступали родственники, и челядь графских сынков, присутствовавших здесь сегодня. Он различил пару суровых слуг в ливреях Форпатрилов; должно быть, его кузен Айвен где-то недалеко. А вон и Ботари, высокий и тощий, как лезвие ножа. На нем серебристо-коричневая ливрея Форкосиганов. Майлз приподнял подбородок, незаметно приветствуя отставного сержанта, Ботари уловил его жест на расстоянии ста метров; до этого он стоял по команде "вольно", а тут вытянул руки по швам. Пара офицеров-экзаменаторов, старшина и двое инспекторов, судивших на дистанции, сошлись в отдалении и о чем-то заспорили. Майлз заметил, как они жестикулируют и поглядывают на него. Спор быстро закончился, инспектора вернулись по местам, и один из офицеров дал старт следующей паре ребят. Старшина подошел к Майлзу и его напарнику; вид у него сейчас был уже не столь самоуверенный. Майлз изобразил на лице внимание и готовность. - Косиган, - произнес старшина старательно-равнодушным тоном. - Тебе придется снять накладки с ноги. Во время экзаменов какие-либо искусственные вспомогательные средства не разрешаются. Майлзу мгновенно пришла в голову целая дюжина контрдоводов, но он сдержался. Старшина был в некотором смысле его командиром, а Майлз знал, что сегодня оцениваются не только физические способности поступающих, но и кое-что еще, поважнее. - Слушаюсь, сэр. Разрешите передать их моему слуге? - Во взгляде, который он бросил на старшину, была скрытая угроза: попробуй не разреши, я их суну тебе, и будешь таскаться с ними целый день... - О, разумеется, сэр. - Это "сэр" вырвалось невольно; конечно, старшина знал кто он такой. По губам Майлза скользнула еле заметная усмешка и тут же исчезла. Он махнул Ботари, и телохранитель подбежал к нему. - Разговаривать с домашними запрещено, - предупредил старшина. - Слушаюсь, сэр, - отозвался Майлз, сел на землю и отстегнул ненавистный аппарат. Ну и хорошо: на целый килограмм меньше тащить на себе. Он кинул стержни Ботари - тот поймал их на лету. Потом Майлз неловким движением поднялся на ноги. Ботари не подал ему руки, чтобы помочь, - и правильно сделал. Сейчас, видя их рядом, Майлз понял, что все познается в сравнении. Старшина оказался не таким уж высоким, довольно молодым и, в общем, вполне безобидным типом. Ботари был выше, старше и намного уродливее. Его действительно можно было испугаться. Но, конечно, Ботари уже носил погоны, когда этот парень еще пешком под стол ходил. Узкая нижняя челюсть, хищно изогнутый нос, близко посаженные глаза непонятного цвета... Майлз глянул на слугу с любовной гордостью. Потом он смерил взглядом полосу препятствий, покосился на Ботари. Тот взглянул туда же, сжал губы, поправил накладки под мышкой и слегка качнул головой. Майлз в ответ чуть дернул уголком рта. Ботари вздохнул и трусцой отправился туда, где ждали остальные. Значит, старина Ботари советует быть осторожнее. Ну что ж, это его работа: он должен следить, чтобы Майлз был цел и невредим. А карьера Майлза его не касается. Нет, ты несправедлив, тут же упрекнул себя юноша. Когда шла подготовка к этой сумасшедшей неделе, не было человека полезнее Ботари. Он тренировал Майлза долгими часами, выжимая из него все, на что способно его тело, выказывая неослабное рвение. Мой первый подчиненный, подумал Майлз. Моя личная армия. Костолиц, вытаращив глаза, смотрел вслед Ботари. Похоже, он наконец-то узнал родовые цвета Форкосиганов. - Ах, вот ты кто, - проговорил он со смесью зависти и почтительности. - Теперь ясно, почему тебе разрешили сдавать экзамены... Майлз только напряженно улыбнулся, услыхав новое оскорбление. Он попытался придумать ответ поуничижительнее, но их уже вызывали на старт. Как видно, творческая мысль Костолица продолжала работать, потому как он язвительно добавил: - Так, значит, вот почему лорд-регент не стал добиваться трона! - На старт! - между тем крикнул инспектор. - Внимание! Марш! Разумеется, Костолиц сразу же вырвался далеко вперед. Беги, беги, безмозглый ублюдок. Если догоню, я тебя тут же и пришибу, - бесился Майлз, чувствуя себя хромой коровой на скачках чистокровных лошадей. Эта стена, эта чертова стена... Костолиц уже пыхтел где-то посередине, когда Майлз коснулся каменной кладки. Ну, по крайней мере сейчас он покажет этому мужлану, как лазать. Он взлетел вверх, словно крохотные опоры для пальцев рук и ног были широкими ступенями. Мышцы работали как бешеные, подстегиваемые яростью. Оказавшись на гребне раньше Костолица, Майлз глянул вниз - и остановился, неуверенно присев между штырями. Инспектор внимательно наблюдал за ними. Раскрасневшийся напарник уже догнал Майлза. - Ну что, фор? Испугался высоты? - выдохнул Костолиц, ухмыляясь через плечо. Он спрыгнул, ловко приземлился и помчался дальше. Если спускаться осторожно, как какая-нибудь старая дама с артритом, будут потеряны драгоценные секунды... Может, удастся после приземления уйти в перекат? - Инспектор все смотрит, а Костолиц уже добрался до следующего препятствия... И Майлз прыгнул. Время, казалось, растянулось в бесконечность, пока он камнем летел к земле, - растянулось специально ради того, чтобы он полностью, до тошноты, прочувствовал свою ошибку. Майлз ударился о песок со знакомым треском ломающихся костей. Он не вскрикнул, а только моргнул от боли. Равнодушный наблюдатель где-то в глубине души отметил, что сегодня его не спасли бы никакие накладки... Сломанные ноги начали быстро опухать, покрываясь багровыми кровоподтеками. Майлз чуть отодвинулся назад, чтобы выпрямить их, а потом быстрым, непроизвольным движением уткнулся головой в колени. И только тут он позволил себе закричать. Это был бесконечный, отчаянный, безмолвный вопль раненого в самое сердце. Даже ругаться он не мог - никакое проклятие не дало бы ему облегчения сейчас. До инспектора наконец дошло, что парень не собирается вставать. Майлз задом, опираясь на руки, отполз от стены, чтобы не мешать следующей паре, и терпеливо ждал Ботари. Торопиться ему теперь было решительно некуда.

- Сколько себя помню, ты все собираешь приданое Элен. Но такие вещи давным-давно вышли из моды, еще с кавалерией, неужели ты не понимаешь? Даже форы теперь женятся без всякого приданого. Нынче не период Изоляции. - Майлз говорил насмешливо, но насмешка была мягкой, тщательно соразмеренной с одержимостью собеседника. - Я хочу, чтобы все у нее было, как у людей. - Да ты уже наверняка насобирал столько, что можешь купить ей Грегора Форбарру, - ухмыльнулся Майлз. Все знали, что его телохранитель годами урезал себя во всем ради приданого дочери. - Об императорах не шутят. - Ботари пресек эти кощунственные остроты со всей твердостью, какой они заслуживали. Майлз вздохнул и начал осторожно взбираться по ступенькам, неуклюже двигая ногами, зажатыми в пластиковые шины. Болеутоляющие, которыми его накачали перед уходом из госпиталя, уже перестали действовать, и он чувствовал безмерную усталость. Ночь он провел без сна, под местным наркозом, обмениваясь шутками с хирургом, который трудился несколько часов, складывая в одно целое крохотные кусочки его переломанных костей. А ты держался совсем неплохо, подбадривал себя Майлз; но единственное, чего ему хотелось, - убраться со сцены и рухнуть где-нибудь в уголке. Оставалось доиграть еще два акта. - А какого жениха ты ей хочешь подобрать? - весело поинтересовался Майлз, останавливаясь, чтобы передохнуть. - Офицера, - твердо произнес Ботари. Улыбка Майлза слегка поблекла. Значит, офицерское звание - предел твоих желаний, дорогой сержант? - Надеюсь, ты еще не завтра потащишь ее под венец... Ботари фыркнул. - Конечно, нет. Ей же всего... - Он помолчал. Складка на лбу сержанта обозначилась еще сильнее. - Время идет... - пробормотал он и умолк окончательно. Майлз преодолел последнюю ступеньку и вошел в дом Форкосиганов, мысленно готовясь к встрече с родными. Похоже, первой будет мама; тут без проблем. Она действительно появилась в парадном холле, как только слуга-телохранитель открыл дверь. Леди Форкосиган была уже в летах, ее огненно-рыжие волосы поседели, высокий рост скрадывал полноту. Она тяжело дышала: скорее всего сбежала вниз, увидев их в окно. Мать и сын молча обнялись. Глаза матери смотрели серьезно и понимающе. - Отец дома? - спросил Майлз. - Нет. Он сегодня с министром Квинтиллианом в императорской ставке, сражается с генштабом по поводу бюджета. Отец велел передать тебе привет и сказал, что попытается вернуться к обеду. - Он... он ничего не говорил деду насчет вчерашнего, а? - Нет, но мне кажется, чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. - Я думаю. - Он посмотрел вверх, туда, где кончалась длиннющая парадная лестница особняка Форкосиганов. Что ж, начнем с самого трудного... - Дед наверху? - Да, в своих апартаментах. Хотя, рада тебе сообщить, утром он даже прогулялся в саду. - А-а. - И Майлз двинулся к лестнице. - В лифт, - односложно скомандовал Ботари. - Пустяки, тут всего один пролет. - Хирург сказал, что вам надо избегать любых нагрузок. Леди Форкосиган наградила Ботари одобрительной улыбкой; в ответ он вежливо пробормотал: "Миледи..." Майлз недовольно передернул плечами и направился вглубь дома. - Майлз, - проговорила мать, когда он ковылял мимо. - Дед очень стар и не очень здоров, и уже много лет ему ни с кем не приходилось спорить, так что принимай его таким, какой он есть, ладно? - Ты же знаешь, я так и делаю. - Он скорчил почтительную гримасу, демонстрируя готовность ко всяческой дипломатии. Мать рассмеялась, но ее глаза остались серьезными. Добравшись до покоев деда, Майлз встретил Элен Ботари - она как раз выходила оттуда. Сержант приветствовал дочь молчаливым кивком, получив в ответ прелестную улыбку. В тысячный раз Майлз задавался вопросом: как мог этот урод породить такую красавицу? Все его черты по отдельности отражались в лице Элен, но в преображенном виде. В свои восемнадцать лет она была очень высокой - метр восемьдесят, совсем как отец, с его метром девяносто пять; но Ботари был худ, как щепка, и вечно напряжен и озабочен, а она - изящна и полна жизни. У него нос изогнут клювом, а у Элен очень милый носик с легкой горбинкой. Его лицо кажется слишком узким, а у дочери - идеальный овал, красота, в которой безошибочно чувствуется порода. Глаза - темные, светящиеся, внимательные, без отцовской подозрительности и въедливости. Словом, отец и дочь походили друг на друга, словно два изваяния, высеченных одним и тем же скульптором, - василиск и святая, застывшие над входом в старинный собор. Майлз встряхнулся и обменялся коротким взглядом с очаровательной девушкой на голову выше себя. Надеюсь, ты еще не завтра выдашь ее замуж, сержант... - Вот здорово. Я так рада, что ты здесь, - обратилась она к нему. - Сегодня с утра прямо беда с ним. - Что, капризничает? - Нет, напротив. Он очень бодр. Играл со мной в страто, не обращая на меня никакого внимания. Знаешь, я чуть у него не выиграла. А потом рассказывал про войну и все вспоминал о тебе. Будь у него карта, он бы втыкал флажки по дистанции, пока ты ее преодолевал... Может, мне остаться? - Нет, что ты. Элен сочувственно и с облегчением улыбнулась и пошла по коридору. Майлз, глубоко вздохнув, толкнул дверь в комнату генерала графа Петера Форкосигана.

2

Старик был чисто выбрит и одет во все свежее. Он сидел в кресле, задумчиво глядя в сад за окном. Нахмурившись, граф оглянулся на того, кто прервал его размышления, увидел внука и широко улыбнулся. - А-а, это ты, малыш. Садись. - Он указал на другое кресло, в котором, наверное, только что сидела Элен. Улыбка старика стала несколько озадаченной. - Черт, неужели я обсчитался на день? Мне казалось, сегодня ты должен трусить по горе Сенселе - вверх-вниз, вверх-вниз... И так сто километров. - Нет, сэр, вы вовсе не потеряли этот день. - Майлз опустился в кресло. Ботари поставил перед ним стул и показал пальцем на его ноги - не нужно ли помочь, но Майлз, отрицательно покачав головой, попытался справиться с ними сам. Боль обожгла его, как огонь. - Ладно, подними-ка их, сержант, - устало согласился он, и Ботари помог ему задрать вверх злосчастные конечности, утвердив их под медицински правильным углом. Потом сержант ретировался - хороший тактический ход, подумал Майлз, - и замер у двери по стойке смирно. Когда до старого графа дошел смысл всей этой пантомимы, его глаза расширились. - Что ты натворил, малыш? Надо проделать все быстро и безболезненно, как отрубают голову, например, раз - и все кончено. - Спрыгнул со стенки и сломал обе ноги. Вчера, на полосе препятствий. В общем, провалился на физподготовке. Остальное... Впрочем, теперь это неважно. - И вот ты вернулся домой. - И вот я вернулся домой. - Так. - Дед забарабанил изуродованными пальцами по подлокотнику. - Так. - Он неловко поерзал в кресле и сжал губы, не глядя на Майлза. Пальцы его снова застучали по подлокотнику. - А все из-за этой дурацкой ползучей демократии, - не выдержав, сварливо начал он. - Из-за убогого инопланетного вздора! Твой отец поощрял эти глупости - думал, что послужит тем Барраяру, ай нет. У него была прекрасная возможность искоренить все это в бытность его регентом, и он упустил ее, просто упустил... - Старик замолк. - Влюбился в женщину с другой планеты, в идеи с других планет, - продолжал граф, но уже без прежнего пыла. - Это все твоя мать виновата. С ее вечным бредом про равенство и братство... - Ну брось, дед, - возразил Майлз, немного уязвленный. - Мама совершенно не интересуется политикой. Покойники, и те, наверно, интересуются ею больше. - И слава Богу. Иначе она бы уже давно правила Барраяром. Я ни разу не слыхал, чтобы твой отец ей хоть в чем-то перечил. Ну ладно, могло быть и хуже... Майлз лежал в кресле, не пытаясь больше защищать ни себя, ни мать. Беспокоиться было не о чем: престарелый генерал скоро начнет обсуждать проблему с разных сторон и сам себя переспорит. - Может быть, нам всем надо меняться со временем? Может быть. Вот, скажем, сыновья лавочников - видит Бог, из них получаются великолепные солдаты. У меня под началом было порядком этих ребят. Я тебе никогда не рассказывал про одного молодца? Мы дрались с цетагандийцами в Дендарийских горах за Форкосиган-Сюрло. Лучший лейтенант, какого я помню. Мне тогда было не больше лет, чем сейчас тебе. В тот год он убил больше цетагандийцев, чем... А отец у него был портной. В те времена все кроили и шили вручную... - Старик вздохнул по безвозвратно ушедшей молодости. - Как же его звали... - Тесслев, - подсказал Майлз. Он внимательно рассматривал свои ноги. Что ж, он может стать портным - благо теперь они такая же вымирающая порода, как и графы. - Да-да, Тесслев. Погиб он, правда при страшных обстоятельствах. Пошел на разведку, и их всех захватили в плен. Храбрый был до чертиков, ничего не боялся... - Наступило молчание. Внезапно старый граф узрел спасительную соломинку и ухватился за нее. - А соревнования проводили честно? Сейчас ни в чем нельзя быть уверенным. Какой-нибудь плебей-карьерист... Майлз решительно покачал головой, торопясь пресечь эти фантазии, прежде чем они укоренятся в голове старика. - Все было честно. Я сам во всем виноват. Задергался, не сумел вовремя собраться... Словом, я провалился, потому что слаб. Дед яростно фыркнул. Он сжал кулак, но через мгновение рука его безнадежно разжалась. - В мое время никто бы не посмел сомневаться в твоем праве... - В твое время за мою неумелость заплатили бы жизнями другие. Теперь все устроено более справедливо, я в этом уверен. - Майлз старался говорить как можно спокойнее. - Ну что ж... - Старик смотрел в окно, ничего не видя. - Времена и вправду меняются. Барраяр изменился. Он страшно изменился, уже когда мне исполнилось двадцать - в сравнении с тем, чем был при моем рождении. А потом, между двадцатью и сорока, произошла еще одна такая же перемена. Все изменилось, все, ничего прежнего не осталось... Потом еще одна перемена, от моих сорока до теперешних восьмидесяти. Все твои сверстники - слабое, выродившееся поколение... Даже грехи у нынешних людишек какие-то разжиженные. Старые пираты времен моего отца могли бы съесть их на завтрак и переварить косточки до обеда... Ты знаешь, я ведь буду первым графом Форкосиганом за все девять поколений, которому суждено умереть в постели... - Старик умолк, вглядываясь во что-то невидимое, а потом прошептал, словно обращаясь к самому себе: - Бог мой, как я устал от перемен... - Сэр, - мягко прервал его Майлз. Старик живо поднял на него глаза. - Ты не виноват, малыш. Ни в чем не виноват. Просто ты попал в колеса судьбы, как и все мы. Это же случайность, что убийца, покушавшийся на твоего отца, выбрал именно такой яд. Он ведь не целился в твою мать. А ты всегда был молодцом. Наверное, мы хотели от тебя чересчур многого. Но никто не скажет, что ты ничего не добился! - Благодарю вас, сэр. Молчание становилось гнетущим; в комнате было слишком жарко. Голова у Майлза болела, его подташнивало от голода и лекарств. Он неловко поднялся. - Если позволите, сэр... Старик махнул рукой, отпуская его. - Да, у тебя, наверное, дела... - Он снова помолчал, потом как-то растерянно глянул на Майлза: - Что же ты собираешься делать? Все так странно... Мы всегда были форы, воины, даже когда военное искусство изменилось вместе со всем остальным... Дед казался таким маленьким, сидя в своем глубоком кресле. Майлз из последних сил постарался улыбнуться: - Ну, зато я могу заняться еще одним излюбленным делом аристократов. Стану светским львом. Буду знаменитым эпикурейцем и женолюбом. Наверное, это веселее, чем военная служба. К его удивлению, дедушка поддержал шутливый тон. - Да, я всегда завидовал этим ребятам. Так что давай, малыш... - Он улыбнулся, но Майлз почувствовал, что эта улыбка была такая же вымученная, как и его собственная. Да и могло ли быть иначе - "бездельник" всегда было в устах старика страшнейшим из ругательств. Майлз вышел. Ботари последовал за ним.

Майлз сидел, сгорбившись, в потрепанном кресле в маленькой гостиной их огромного старинного дома. Он положил ноги на стул и закрыл глаза. В комнату эту редко кто заходил; можно было надеяться, что здесь его оставят в покое, наедине с невеселыми мыслями. Никогда прежде он не чувствовал себя в таком тупике. Столько сил потрачено зря, а впереди пустота - и все из-за мимолетного приступа глупости и злости, малодушного страха выглядеть смешным... Кто-то кашлянул за его спиной, и робкий голос позвал: - Майлз... Глаза его широко раскрылись: - Элен! Значит, вы с мамой приехали в Форкосиган-Сюрло! Входи, входи. Девушка присела на подлокотник другого кресла. - Да, миледи знает, как я люблю эти поездки в столицу. И всегда берет меня с собой. Она мне как мать... - Скажи ей об этом. Ей понравится. - Ты так думаешь? - застенчиво спросила Элен. - Конечно. - Как всегда, ее присутствие оживило Майлза. Возможно, не такое уж пустое будущее ему предстоит... Она тихонько покусывала нижнюю губу; большие глаза, не отрываясь, смотрели в его лицо. - Ты выглядишь совсем разбитым. Э, нет, жалость нам не требуется. Майлз откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся: - Вот именно. В буквальном смысле. Ничего, пройдет. Ты, наверно, уже слышала про мое фиаско. - Да. Как у тебя... со старым графом? Обошлось? - Конечно. Я ведь его единственный внук. Положение у меня беспроигрышное - могу вытворять, что хочу. - Он не говорил с тобой насчет перемены имени? Майлз воззрился на Элен, на сей раз с непритворным изумлением: - Что? - Ну, насчет того, чтобы ты смог наследовать титул. Он говорил, что это надо будет сделать, когда ты... - Девушка вдруг замолчала, но Майлз без труда понял, о чем речь. - Ах, вот оно что. Когда я стану офицером... Значит, дед собирался пойти на попятный и позволить мне носить имя, подобающее наследнику? Очень мило с его стороны. С опозданием на семнадцать лет... - Я никогда не могла понять, в чем тут проблема. - Ну как же. Меня зовут Майлз Нейсмит, по отцу моей матери, а не Петер Майлз, как следует - по отцу отца и отцу матери. Все это из-за скандала при моем рождении. Когда родители поправились после отравления газом, стало ясно, что зародыш пострадал и дед настаивал на аборте. Разумеется, мне этого знать не положено. Была жуткая ссора с родителями - точнее, с мамой, а отец попал под перекрестный огонь. Когда он поддержал мать и заставил деда отступить, тот обиделся и объявил, что я не должен носит его имя. Потом он, правда, успокоился, когда узнал, что я не такой уж уродец, как ожидалось. - Майлз побарабанил пальцами по подлокотнику. - Значит, он собирается взять свое проклятие обратно? Пожалуй, хорошо, что я срезался, а то бы он мог им подавиться. - Тут Майлз замолчал: не стоит говорить так про деда. Ни к чему выглядеть перед Элен более безобразным, чем он есть на самом деле. - Я-то знаю, как ты готовился. Ужасно жаль, что так случилось. Он снова попробовал отделаться шуткой. - А уж мне-то как жаль... Вот бы тебе выступить вместо меня на испытаниях по физподготовке! Из нас двоих получился бы великолепный офицер. - Да, но по законам Барраяра мне стать офицером еще труднее, чем тебе, - простодушно ответила Элен. - Я ведь женщина. Мне бы даже не разрешили подать прошение о сдаче экзаменов. - Я знаю. Нелепость дикая. Отец тебя всему обучил. Тебе только пройти курс по тяжелому вооружению, и ты бы задавила девять десятых из тех ребят, что я там видел. Так что хорошенько подумай об этом, сержант Элен Ботари. - А теперь ты меня дразнишь, - огорченно заметила девушка. - Да нет, я говорю с тобой, как один штафирка с другим штафиркой, - спохватился Майлз. Она грустно покачала головой, потом оживилась, что-то вспомнив: - Да, ведь твоя матушка послала меня привести тебя к столу. - А-а. - Со свистом втянув воздух (какая боль!), он встал. - Вот этого офицера все слушаются. Капитан адмирала. Элен улыбнулась. - Да. Она же была офицером у бетанцев, и никто не считает ее странной, когда она нарушает обычаи. - Что верно, то верно. Никому и в голову не приходит применять к матери наши правила. Она просто делает, что ей нравится. - Хотелось бы и мне быть бетанкой, - мечтательно протянула Элен. - Ты не очень-то обольщайся - мать и на взгляд бетанцев весьма странная особа. Хотя Колония Бета тебе бы понравилась, я думаю. Местами, конечно. - Никогда я не выберусь с этой планеты, - невесело сказала Элен. Майлз вопросительно посмотрел на нее. - Почему? На тебя что-то давит? Что? Девушка пожала плечами. - Ну, ты же знаешь отца. Он страшно консервативен. Ему бы родиться лет двести назад. Ты единственный, кто не считает его чокнутым. Он такой подозрительный. - Знаю. Но для телохранителя это необходимое качество. Его патологическая подозрительность дважды спасла мне жизнь. - Тебе бы тоже не мешало родиться лет двести назад. - Ну, спасибо. Меня бы пристукнули прямо при рождении. - Видимо, да, - рассеянно согласилась Элен. - В общем, сегодня утром он ни с того ни с сего затеял разговор о моем замужестве. Замерев на месте, Майлз поглядел на нее снизу вверх. - Ах вот как. И что же он сказал? - Не так уж и много. - Она пожала плечами. - Просто произнес это слово. Жаль, что у меня нет матери... - Но ты же можешь поговорить с моей! Или... Или со мной, если уж на то пошло. Ты же можешь быть со мной откровенна, разве нет? Элен благодарно улыбнулась. - Спасибо. - Они подошли к лестнице и остановились. - Он теперь никогда не упоминает о моей матери... - пожаловалась Элен. - С тех пор, как мне исполнилось двенадцать. А раньше рассказывал про нее длинные истории. Ну, для него длинные. Не знаю - может, он начинает забывать ее? - Вряд ли. Я с ним больше времени провожу, чем ты. Он в жизни не посмотрел на другую женщину, - уверенно возразил Майлз. Они начали спускаться по ступенькам. Ноги болели и не слушались; ему приходилось переваливаться на манер пингвина. Он искоса глянул на Элен и крепче ухватился за перила. - Разве тебе не велено пользоваться лифтом? - строго спросила она, заметив его мучения. - Ну вот, теперь и ты обращаешься со мной, как с калекой... - Майлз глянул на уходящую вниз длинную вереницу ступенек. - Мне велели как можно меньше быть на ногах. Только не объяснили, как это делать... - Майлз вдруг вскочил на перила и подмигнул Элен черед плечо. На лице девушки отразилась смесь веселья и ужаса. - Майлз, псих несчастный? Если ты свалишься оттуда, ты переломаешь все свои чертовы кости... Но он уже скользил вперед, быстро набирая скорость. Элен, смеясь, побежала за ним. Крутой поворот - и победная улыбка Майлза исчезла. "О-о, ч-черт..." Затормозить не удастся - скорость слишком велика. - Какого... - Берегись! Он слетел с перил и отчаянно уцепился за плотного седоволосого человека в адмиральском мундире. Оба повалились на мозаичный паркет и поднялись на ноги, как раз к тому моменту, когда Элен сбежала с лестницы. Майлз чувствовал, как краснеет - мучительно, до корней волос. Плотный мужчина, тоже был ошарашен. Второй офицер, с капитанскими нашивками на воротнике, наблюдавший эту сцену, опираясь на трость, не мог удержаться от смеха. Майлз быстро опомнился и, насколько мог, встал по стойке "смирно". - Добрый день, отец, - звонко произнес юноша. Он слегка задрал подбородок, - пусть кто-нибудь попробует критиковать его способ передвижения. Адмирал лорд Эйрел Форкосиган, премьер-министр Барраяра, в прошлом - лорд-регент императора Грегора Форбарры, поправил свой парадный мундир. - Добрый день, сынок. - Глаза его смеялись. - Я... э-э... рад, что твои травмы оказались не столь серьезными. Майлз пожал плечами, втайне радуясь, что его не донимают жалостными замечаниями при посторонних. - Как обычно. - Ты извини, я сейчас занят. А-а, это ты. Добрый день, Элен... Итак, Куделка, что ты думаешь об этих цифрах - о стоимости кораблей адмирала Хессмана? - По-моему, тут что-то не то. Все это было преподнесено как-то скомкано. - Значит, ты тоже заметил... - Вы полагаете, он что-то туда запрятал? - Возможно. Но что? Бюджет своей партии? Или подрядчик - его зять? Или это просто легкомысленное отношение к бюджету? Казнокрадство или всего лишь расхлябанность? Я попрошу Иллиана заняться первой из гипотез, а вам придется проработать вторую. Прижмите-ка их насчет этих цифр. - Ох, и заверещат они. Уже сегодня поднялся крик. - Не обращай внимания. Я сам составлял подобные сметы, когда был в генштабе, и прекрасно знаю, сколько балласта туда можно засунуть. Пока у них голос не поднимется октавы на две, дави смело - им еще не больно. Капитан Куделка широко улыбнулся, отдал честь и вышел, коротко кивнув Майлзу и Элен. Сын с отцом стояли, глядя друг на друга, никому не хотелось начинать неизбежный разговор. Наконец лорд Форкосиган произнес: - Я, наверное, опаздываю к обеду... - Только что звали, сэр, насколько мне известно, - церемонно произнес Майлз. - Тогда пойдем... - Лорд сделал движение, словно желая помочь сыну, но потом тактично сложил руки за спиной. Они медленно, бок о бок, направились в столовую. Через несколько часов Майлз, одетый, лежал на высоко взбитых подушках, вытянув ноги по всем медицинским правилам. Он с отвращением поглядывал на свои непокорные конечности. Мятежные провинции - вот они кто. Бунтовщики. Предатели-диверсанты. Надо бы встать, умыться, переодеться на ночь, но это требовало героических усилий. А он не герой. Он вспомнил про одного неудачливого вояку, о котором ему рассказывал дед: тот случайно застрелил под собой коня во время кавалерийской атаки, пересел на другого - и тут же застрелил и его. Значит, он сам натолкнул сержанта Ботари на мысль, которой больше всего боялся. Перед внутренним взором Майлза возник образ Элен - тонкий орлиный профиль, огромные темные глаза, сильные длинные ноги, влекущие бедра... Просто принцесса из старинной сказки. Или трагедии. Эх, если бы ему удалось дать ей эту роль в действительности... Но какой из него принц! Конечно, в пьесе он мог бы сыграть аристократа. На Барраяре злодеи-интриганы во всех драмах были уродами и калеками. Если ему не суждено стать солдатом, возможно, у него есть будущее в качестве злодея. - Я умыкну девчонку, - пророкотал Майлз зловещим басом, пытаясь испробовать непривычное амплуа, - и запру ее в своей темнице. Потом с сожалением вздохнул, и проговорил обычным голосом: - Вот только темницы у меня нет. Пришлось бы запереть ее в чулане. Дед прав, мы - убогое поколение. В любом случае мои соперники просто наняли бы какого-нибудь героя спасти ее. Какого-нибудь мускулистого верзилу, вроде Костолица. Известно, чем кончаются подобные затеи... Майлз встал и принял боевую позицию: итак, меч Костолица против его... скажем, кинжала. Кинжал - самое подходящее оружие для злодея. С ним-то уж точно можно расчистить вокруг себя пространство. Но вот его пронзают мечом, и он умирает на руках Элен, а она падает в обморок... Все вздор, она попадает в объятья Костолица и теряет сознание от радости. Взгляд Майлза упал на старинное зеркало в резной раме. - Карлик-попрыгунчик, - проворчал он, с отвращением разглядывая свое изображение. Ему вдруг захотелось разнести стекло вдребезги, чтобы во все стороны брызнули окровавленные осколки. Но на шум сейчас же примчится караульный из холла, потом толпа родственников, и надо будет что-то объяснять. Майлз рывком повернул зеркало к стене и снова плюхнулся в кровать. Откинувшись на подушки, он попытался представить себе, как является к отцу и просит, чтобы тот пошел к сержанту Ботари и по всем правилам посватался. Ужас. Он вздохнул и поерзал, безуспешно стараясь отыскать более удобную позу. Ему всего семнадцать, это слишком рано для брака даже по обычаям Барраяра. К тому же - никаких перспектив в смысле карьеры и положения в обществе... Пройдут, скорее всего, годы, прежде чем он сможет просить руки Элен при поддержке родителей. Конечно же, кто-нибудь подцепит ее задолго до этого. А сама Элен... Зачем он ей? Тоже мне, удовольствие, - муж-карлик, уродливый, весь покореженный. Ведь в их мире давно ликвидированы даже самые легкие физические недостатки, - благодаря традициям спартанского воспитания и инопланетной медицине. Да еще такой забавный контраст. Конечно, все будут пялиться на них, и еще как. Разве может титул и связанные с ним привилегии компенсировать его мерзкую внешность? Да и титул с каждым годом становится все большим анахронизмом, а уж вне Барраяра он и вовсе пустой звук. Его родная мать прожила здесь восемнадцать лет и до сих пор считает институт форов чем-то вроде коллективного помешательства. В дверь дважды постучали - властно и вежливо. Майлз криво улыбнулся, вздохнул и сел в постели. - Заходи, отец. Лорд Форкосиган приоткрыл дверь и просунул туда голову. - Ты еще не разделся? Уже поздно. Тебе бы надо отдохнуть. Вопреки сказанному, он вошел в комнату, взял стул от письменного стола, повернул его и уселся верхом, удобно сложив руки на спинке. Майлз заметил, что отец до сих пор не переоделся - он был в мундире, в который облачался каждый день, отправляясь на службу. Теперь лорд Форкосиган исполнял обязанности премьер-министра, а не регента, то есть он уже не был главнокомандующим и, может быть, не имел права носить свою старую адмиральскую форму. Или она к нему приросла? - Ты знаешь, я... - начал лорд и остановился. Тихонько откашлявшись, он продолжал: - Мне интересно, что ты думаешь насчет своего будущего. Насчет каких-нибудь запасных вариантов. Майлз передернул плечами. - Да нет никаких запасных вариантов. У меня был единственный план: добиться успеха. Глупо, конечно. Лорд Форкосиган нахмурился, не соглашаясь. - Если тебя это утешит, ты был очень близок к победе. Я сегодня разговаривал с председателем экзаменационной комиссии. Хочешь узнать результаты своих письменных экзаменов? Майлз покачал головой. - Не надо. Теперь это неважно. С самого начала не было надежды. Я просто слишком упрям, чтобы признаться в этом. - Извини, это не так. Мы все понимали, что будет трудно. Но я ни за что не позволил бы тебе так выкладываться из-за того, что считаю невозможным. - Наверное, я унаследовал от тебя любовь к риску. Отец усмехнулся и кивнул: - Ну, не от матери же. - Она как... не очень расстроилась? - Да нет... Ты же знаешь, мама без энтузиазма относится к военной службе и к военным. Когда-то она назвала нас наемными убийцами. Едва ли не самое первое, что я от нее услышал. - При этом воспоминании лицо отца посветлело. Майлз невольно улыбнулся: - Прямо так и сказала? - Вот именно, слово в слово. Но все-таки вышла за меня замуж, так что я допускаю, что она говорила не вполне искренне. - Он посерьезнел. - А вообще-то она права. Если я в чем-то и сомневался насчет твоей пригодности к военному делу... Майлз внутренне сжался. - ...так это в твоей способности убивать. Когда убиваешь человека, надо сперва стереть его лицо. Это такой психологический трюк. Солдату он необходим. Я не уверен, что ты сумел бы достичь нужного тупоумия. Ты поневоле все видишь объемно. В этом смысле ты очень похож на маму: не упускаешь из виду собственный затылок. - Но и у вас я никогда не замечал особой узости взглядов, сэр. - Да, я тоже разучился владеть этим приемом. Потому и пошел в политику. - Лорд Форкосиган улыбнулся, но улыбка быстро погасла. - Боюсь, из-за этого и ты пострадал. Последняя фраза заставила Майлза вспомнить реплику Костолица. - Сэр... - неуверенно начал он, - вы действительно... Вы из-за меня не претендовали на императорскую власть? Ведь все этого от вас ждали. Только потому, что ваш наследник... - Он неловко коснулся пальцем груди, не решаясь употребить запретный термин "калека". Лорд Форкосиган нахмурился. Голос его упал почти до шепота - так резко, что сын вздрогнул. - Кто это сказал? - Да никто, - испуганно ответил юноша. Отец вскочил и несколько раз прошелся по комнате. - Никогда и никому не позволяй так говорить, - отчеканил он. - Это оскорбление чести - твоей и моей. Я поклялся императору Эзару Форбарре, когда он лежал на смертном одре, что буду верно служить его внуку, и я выполнил клятву. И точка. - Да я и не спорю, - поспешно заверил сын. Лорд Форкосиган поглядел на него и коротко рассмеялся. - Извини. Ты просто попал в больное место. Ты тут ни при чем, малыш. - Он снова сел, уже вполне владея собой. - Ты знаешь, что я думаю о верховной власти. Ведьмин подарок, будь он трижды проклят... Но вот попробуй объясни это им.... - Он помотал головой. - Но ведь Грегор никак не может подозревать тебя в честолюбии. Ты сделал для него больше чем кто бы то ни было - и во времена бунта Фордариана, и в третью цетагандийскую войну, и при подавлении восстания Комарры... Да без тебя его давно бы скинули с трона. Лорд Форкосиган поморщился. - Сейчас Грегор способен на любую глупость. Он только что вкусил власти, - а власти у него очень много, можешь мне поверить, - и теперь у него руки чешутся выяснить, как далеко она простирается. У меня вовсе нет желания делать из себя мишень. - Ну что ты, папа! Грегора не назовешь вероломным. - Нет, конечно нет, но теперь на него давят со всех сторон, а я не могу защитить его... - Лорд оборвал себя, сжав кулаки. - Ладно. Поговорим о другом. Я хотел бы обсудить с тобой твои планы. Майлз устало потер лицо. - Не знаю, сэр... - Например, ты можешь подать прошение императору, - не очень уверенно предложил лорд Форкосиган. - Как это? Засунуть меня в армию по высочайшему указу, наперекор правилам? Ты же сам всю жизнь воевал против института любимчиков. - Майлз вздохнул. - Если бы я хотел попасть в академию таким путем, это надо было делать с самого начала, до провала на испытаниях. А теперь... Нет. - Но ты слишком талантлив и энергичен, чтобы бездельничать. Есть и другие способы послужить родине. Я бы хотел подсказать тебе одну-две идеи. Просто, чтобы ты о них подумал. - Говори. - Будешь ли ты офицером или нет, ты все равно когда-нибудь станешь графом Форкосиганом. - Майлз раскрыл было рот, чтобы возразить, но отец поднял руку. - Я говорю "когда-нибудь". Ты неизбежно получишь какое-то место в правительстве - если, конечно, не произойдет революции или еще какой-то социальной катастрофы. Ты будешь представлять область, доставшуюся нам от наших предков. А она сейчас в постыдном запустении. И не только потому, что твой дед болен. На меня навалилась груда другой работы, а до этого мы оба отдали большую часть жизни военной службе... Говори-говори, а то я ничего этого не знаю, устало подумал Майлз... - В общем, получилось так, что там теперь скопилась масса дел, которыми необходимо заняться. И если тебя немного подготовить в юридическом плане... - Юристом?! - в ужасе ахнул Майлз. - Ты хочешь, чтобы я стал юристом? Но это же ничем не лучше профессии портного... - Что-что? - удивился лорд. - При чем тут портной? - Да это я так... Из разговора с дедушкой. - Вообще-то я не хотел говорить об этом твоему деду. - Лорд Форкосиган слегка откашлялся. - Но если бы ты получил кое-какую подготовку по основам государственного управления, ты бы мог... Как бы это сказать... Ты бы мог замещать дедушку в нашем округе. Знаешь, управление не всегда исчерпывалось войной, даже в период Изоляции. Похоже, ты давненько об этом подумываешь, с обидой отметил Майлз. Вряд ли ты взаправду верил, что я смогу поступить в академию... Все сомнения Майлза вновь вернулись к нему. - Вы мне все говорите, сэр? Ничего не утаиваете? Ну, насчет вашего здоровья или еще чего-то? - Нет-нет, - заверил лорд. - Хотя с моей должностью никогда не знаешь, что будет завтра. - Интересно, что происходит между Грегором и моим отцом на самом деле? У меня такое чувство, будто мне говорят процентов десять, не больше... Лорд устало вздохнул, потом улыбнулся. - Ладно. Я мешаю тебе отдыхать, в этом ты нуждаешься сейчас больше всего. - Он встал. - Да мне и не хочется спать, отец. - Принести тебе что-нибудь, чтобы скорее заснуть? - осторожно и нежно предложил лорд Форкосиган. - Нет, получил запас снадобий в лазарете. Пара таких таблеток, и я поплыву, как в замедленной съемке. - Майлз изобразил руками ласты и закатил глаза. Лорд Форкосиган кивнул и удалился. Майлз откинулся на подушки и попробовал снова вызвать образ Элен. Но холод действительности, ворвавшийся вместе с отцом, не оставлял места для иллюзий. Майлз спустил ноги на пол и зашаркал в ванную за своим средством для замедленного плавания. Две таблетки, глоток воды. А если принять все, прошептал вкрадчивый голос откуда-то из глубины сознания. Он со стуком поставил почти полную коробочку на полку. Глаза его сверкнули. - Дед прав. Драться нужно до последнего. Он вернулся в постель. Перед ним вновь и вновь мелькала картинка - он сидит на стене, затем совершает свой роковой прыжок. Это было похоже на замедленную съемку. Наконец к нему пришел сон, и все исчезло.

3

Майлза разбудил слуга, осторожно дотронувшийся до его плеча. Свет в комнате был тусклый, темно-серый. - Лорд Форкосиган... Лорд Форкосиган... Майлз, одурманенный снотворным, с великим трудом разлепил веки. Который час?.. И почему этот болван именует его отцовским титулом? Он что, новенький? Вроде нет. Но вот сознание вернулось к нему и Майлз похолодел: до него дошел смысл сказанного. Он резко сел в постели, голова кружилась, сердце куда-то проваливалось. - Что? - Ваш... Ваш отец просит вас одеться и сейчас же спуститься к нему. - Слуга запинался, и это подтверждало его худшие опасения. Рассвет еще не наступил. Когда Майлз вошел в библиотеку, там горели лампы, а окна казались тусклыми синевато-серыми прямоугольниками. Отец, полуодетый в форменных брюках, рубашке и ночных туфлях тихо беседовал о чем-то с двумя мужчинами. Одного Майлз знал - это был их домашний врач, другой - адъютант в придворном мундире. Отец поднял глаза и встретился со взглядом Майлза. - Что-то с дедом, сэр? - тихо спросил Майлз. Новоиспеченный граф Форкосиган кивнул головой. - Дедушка скончался во сне, часа два тому назад. Думаю, боли он не испытывал. - Голос отца не дрожал, но лицо было старчески изможденным, хотя на нем и застыла маска профессиональной невозмутимости. Глаза отца показались Майлзу на какой-то миг глазами несчастного ребенка, и это перепугало его больше, чем новая, глубокая складка у отцовского рта. Взор юноши наполнился слезами, и он сердито смахнул их тыльной стороной ладони. - К черту! - пробормотал он прерывающимся голосом. Никогда в жизни Майлз не чувствовал себя таким маленьким. Отец как-то странно посмотрел на него. - Я... - начал он и осекся. - Ты ведь знаешь, он уже несколько месяцев был на волоске. А вчера я этот волосок перерезал, подумал Майлз, чувствуя себя совершенно несчастным. Моя вина. Но вслух он сказал: - Да, сэр.
Похороны старого графа превратились прямо-таки в событие государственной важности. Три дня пышных церемоний безмерно утомили Майлза. Соболезнования. Надгробные речи. Процессия, для которой Грегор Форбарра выделил императорский военный оркестр и отряд конной гвардии в парадных мундирах. Погребение. Майлз думал, что его дед - последний представитель эпохи имперского величия. Теперь он убедился в своей ошибке. Из каких-то закоулков повыползали древние служаки, из которых песок сыпался, и их дамы, все в черном, как вороны, жуткое зрелище. Мрачно-вежливый, Майлз терпеливо сносил шокированные и сочувствующие взгляды, когда его представляли как внука Петера Форкосигана, и выслушивал бесконечные воспоминания о людях, которые умерли задолго до его рождения и о которых он надеялся никогда больше не услышать. Даже после того, как была брошена последняя лопата земли на могильный холм, конца нашествию не предвиделось. К вечеру дом Форкосиганов заполнила куча народа - друзья, знакомые, общественные деятели, их жены, зеваки, любители визитов и столько родственников, что Майлза пробрала дрожь. Отец и мать стояли внизу, встречая гостей. Долг аристократа для отца всегда был связан с политическим долгом; Майлз мужественно нес вахту рядом с родителями. Но когда прибыли Форпатрилы, он не выдержал и решил удрать в последнюю крепость, еще не занятую вражескими войсками. Майлз уже слышал, что Айвен прошел в академию, и вникать в подробности этого события было ему сейчас не под силу. Стащив пару роскошных цветов с какого-то похоронного украшения, он поднялся на лифте на верхний этаж и постучал в резную дверь. - Кто там? - донесся приглушенный голос Элен. Майлз надавил на ручку с эмалевым рисунком, дверь приоткрылась, и он просунул в щель руку с цветами. Элен радостно добавила: - Входи, Майлз, входи. Он проскочил в дверь, до смешного тощий в своем траурном костюме, и вопросительно улыбнулся. - Как ты догадалась, что это я? - Ну, это мог быть либо ты, либо... Никто мне не протягивает цветы, стоя на коленях. - Ее взгляд невольно задержался на уровне дверной ручки, выдавая, каким образом Элен без труда догадалась, кто ее посетитель. Майлз немедленно опустился на колени, быстро-быстро заерзал по ковру и с торжественным видом вручил ей цветы. - Прошу! - воскликнул он, и девушка от удивления рассмеялась. Зато проклятые ноги его не выдержали такого варварства и ответили болезненной судорогой. Майлз отдышался и добавил гораздо тише: - М-м-м... Ты не поможешь мне? Эти проклятые гравитонные костыли... - О, Боже... - Элен помогла ему добраться до своей узкой постели, заставила прилечь, а сама вернулась в кресло. Майлз покрутил головой, осматривая крохотную спальню. - Тебе что, не могли выделить чего-нибудь посимпатичнее этого чулана? - Мне здесь нравится. Особенно окно на улицу, - сказала Элен. - Да и комната даже больше, чем у моего отца. - Она понюхала цветы, и Майлз тотчас же пожалел, что не выбрал другие, подушистее. И вдруг Элен подняла на него недоумевающие глаза: - Майлз, где ты их взял? Он покраснел, чувствуя себя слегка виноватым. - Позаимствовал у деда. Можешь мне поверить, никто не заметит недостачи. Там, внизу, настоящие джунгли. Элен беспомощно покачала головой. - Ты неисправим. - Ты не сердишься? - тревожно спросил он. - Мне подумалось, что ты от них получишь больше удовольствия, чем дед. - Лишь бы никто не вообразил, будто я их стащила. - Отсылай всех ко мне, - великодушно разрешил Майлз, вздернув подбородок и не спуская глаз с задумавшейся девушки, разглядывающей цветы. - О чем ты сейчас думаешь? Что-нибудь печальное? - У меня, наверное, не лицо, а какое-то окно. Совершенно прозрачное. - И вовсе нет. У тебя лицо - как... как поверхность воды. Сплошные отражения и отсветы. И никогда не знаешь, что там в глубине. - Он понизил голос, показывая, сколь таинственны эти глубины. Элен состроила презрительную гримаску, но потом вздохнула. - Я думала... Я-то ведь не положила ни цветочка на могилу матери... Майлз оживился - у него сразу возник интересный проект. - А ты хочешь? Мы могли бы выскользнуть с заднего хода... Нагрузить телегу-другую... И никто бы не заметил. - Ну уж нет! - вознегодовала девушка. - Ты и так провинился. - Она повернула цветы к холодному дневному свету. - Я ведь даже не знаю, где ее могила. - Да? Как странно. Сержант Ботари до того зациклен на твоей покойной матушке... Я был уверен, что он регулярно совершает паломничества к ее могиле. Впрочем, он, наверное, не любит вспоминать о ее смерти. - Тут ты прав. Однажды я спросила - почему бы нам вместе не побывать там, где она похоронена. Но это было все равно, что разговаривать со стенкой. Ты же знаешь, как с ним бывает. - Да, иной раз он действительно похож на стенку - ту, которая вдруг обрушивается на кого-то. - В глазах Майлза зажегся огонек: проблема заинтересовала его, хотя пока лишь теоретически. - А может он чувствует себя виноватым? Или твоя мать оказалась одной из тех женщин, что умирают при родах?.. Ведь она умерла примерно тогда же, когда ты родилась, так? - Он говорил, что мать попала в авиакатастрофу. - А-а. - Но в другой раз сказал, что она утонула. - Да? - Огонек интереса разгорелся еще ярче и упрямее. - Но если флайер упал в воду, то оба объяснения могут быть верными. Или если сам сержант катапультировался где-нибудь над рекой... Девушка вздрогнула. Майлз заметил это и обругал себя бесчувственным болваном. - О, я не хотел... Я сегодня в таком гнусном настроении. - Все из-за этого чертова траура. - Он взмахнул руками, изображая общипанного стервятника, и на некоторое время замолчал, размышляя о церемониях, связанных со смертью. Элен тоже приумолкла, глядя вниз, на вереницу сильных мира сего, входящих в дом или покидающих его. - Мы могли бы разузнать, - внезапно объявил Майлз. Элен непонимающе уставилась на него. - Что? - Где похоронена твоя мать. И никого не пришлось бы спрашивать. - А как? Майлз усмехнулся и встал. - А вот не скажу. Ты можешь испугаться, как в тот раз, когда мы исследовали пещеры за Форкосиган-Сюрло и наткнулись на позабытый партизанский склад оружия. Другого такого случая покататься на старом танке больше не представится. Элен некоторое время отнекивалась - видимо, у нее сохранились слишком яркие воспоминания о приключении, хотя она и не попала тогда под оползень. Но в конце концов все-таки последовала за ним.

Они осторожно вошли в темную библиотеку. Майлз задержался около часового и, доверительно понизив голос, попросил: - Ты не мог бы вроде как подергать ручку, если кто-нибудь будет подходить, а, капрал? Нам бы... м-м-м... не хотелось, чтобы нас застали врасплох. Охранник ответил понимающей ухмылкой. - Конечно, лорд Май... лорд Форкосиган. - Майлз, - свирепо зашептала Элен, когда закрывшаяся дверь отсекла говор, позвякивание серебра и хрусталя и шаги слуг в соседних комнатах, где продолжались поминки по старому графу Петеру Форкосигану. - Ты представляешь, что он может подумать? - Всяк подозревает в меру своей испорченности, - весело бросил он через плечо. - Лишь бы не догадались вот об этом... - Майлз приложил ладонь к сенсорной пластине большого пульта, возвышавшегося перед камином резного мрамора; сюда была подведена сверхзащищенная линия связи с императорской резиденцией и генеральным штабом. Элен даже ойкнула от удивления, когда перед ними, прямо в воздухе замерцала трехмерная голографическая матрица. Несколько пассов руками, и экраны ожили. - А я-то была уверена, что все это чертовски секретно! - Конечно. Просто капитан Куделка давал мне кое-какие уроки, ну... раньше, когда я готовился в академию. Он иногда связывался с армейскими компьютерами, чтобы поиграть со мной в штабные игры. Я так и думал, что он забудет стереть мой допуск... - Майлз деловито набрал сложную комбинацию команд. - А что ты делаешь сейчас? - почтительно спросила Элен. - Ввожу код капитана Куделки. Чтобы меня подключили к военным архивам. - Господи, Майлз! - Не беспокойся. - Он похлопал ее по руке. - Мы же здесь всего лишь тискаемся, ты что, забыла? Никто сюда не войдет, разве что капитан Куделка, а он не будет возражать. Промаха быть не должно. Пожалуй, лучше всего начать с личного дела твоего отца. А-а, вот. - В толще матрицы соткался плоский экран, на нем стали появляться строчки текста. Тут обязательно будет что-нибудь про твою мать, и мы это используем, чтобы получить всю информацию. - Майлз замолчал на секунду и откинулся назад, потом несколько раз нажал клавишу, переходя с экрана на экран. - Ну что? - взволнованно спросила Элен. - Я хотел поглядеть записи за период незадолго до твоего рождения. Кажется, он ушел из армии как раз в это время, так? - Так. - Он когда-либо говорил тебе, что был уволен по медицинским показаниям, против воли? - Нет. - Она заглянула через его плечо. - Занятно. И тут не сказано, почему. - О, здесь есть вещи еще занятнее. Его личное дело за год, предшествующий твоему рождению, закрыто, к тем файлам нет доступа. И код запрета жутко крутой. Я не могу его снять сразу начнется перепроверка, а за этим... Да, здесь личный пароль капитана Иллиана. Вот уж с кем мне точно не хотелось бы беседовать. - Майлз похолодел от одной только мысли, что может случайно привлечь к себе внимание главы имперской службы безопасности. - Ладно, давай попутешествуем во времени, - продолжал он. - Назад, дальше, дальше. Похоже, твой отец не очень-то ладил с этим Форратьером. Глаза Элен загорелась любопытством. - Это тот адмирал Форратьер, которого убили возле Эскобара? - М-м... Да, Джесс Форратьер. Да-а... - Оказалось, Ботари был денщиком адмирала в течение нескольких лет. Это Майлза удивило, ему с детства казалось, что Ботари нес строевую службу в частях, которыми командовал его отец. Пребывание Ботари у Форратьера закончилось целой серией выговоров, дисциплинарных взысканий и зашифрованных медицинских данных. Помня, что Элен смотрит через его плечо, Майлз быстро проскочил этот раздел. Все здесь выглядело как-то странно. Упоминались нелепые мелкие проступки за которые Ботари был сурово наказан. Другие прегрешения, куда серьезнее - вот скажем, неужто Ботари и вправду продержал какого-то техника в уборной шестнадцать часов, наставив на него плазмотрон. Зачем, Господи, зачем? И все это погребено в медицинском отчете - никакого наказания не последовало. Чем дальше он шел назад во времени, тем обычнее становилось дело. В возрасте от двадцати до тридцати лет Ботари участвовал во многих сражениях. Благодарности, упоминания в приказе, отметки о ранениях, снова благодарности. Отличные оценки за боевую подготовку. Запись о поступлении в армию. - В те времена было куда проще пробиться на военную службу, - завистливо сказал Майлз. - Ой, а мои дедушка с бабушкой тут упоминаются? заволновалась Элен. - Он о них никогда не говорит. Насколько я поняла, его мать умерла, когда он был ребенком. Он мне так и не сказал, как ее звали. - Мария, - промолвил Майлз, вглядываясь в нечеткий текст. - Как мило! - обрадовалась Элен. - А как звали его отца? Ай-ай-ай, подумал Майлз. Хотя копия фотостата и была мутной, он все же легко разобрал слово "неизвестен", внесенное крупным почерком какого-то давно забытого писаря. Майлз судорожно сглотнул, поняв наконец, почему словечко "ублюдок", вызывает у Ботари бешеную реакцию, в то время как другие, более сильные выражения, отскакивают от него, как от стенки горох, - он сносит их с терпеливым презрением. - Может, мне удастся разобрать, - предложила Элен, ошибочно истолковав причину задержки. Легкое движение руки, и экран погас. - Отца звали Константин, - отчеканил Майлз, пресекая дальнейшие расспросы. - Как и его самого. Но родители умерли задолго до его поступления на службу. - Константин Ботари-младший, - задумчиво сказала Элен. - Поня-ятно. Майлз тупо уставился на пустой экран. Теперь между ними вбит еще один клин, еще один дурацкий предрассудок. Незаконнорожденный отец... Трудно придумать что-либо худшее, что-нибудь более непристойное с точки зрения традиционной общественной морали Барраяра. Очевидно, что происхождение Ботари не могло остаться секретом: адмирал Форкосиган определенно в курсе дела, да и еще невесть сколько народу... Так же очевидно, что Элен не догадывается ни о чем. Она по праву гордилась отцом, его службой в элитных войсках, его нынешним положением доверенного лица. Майлз знал, насколько упорно добивалась она хоть какого-то знака одобрения от этой старой каменной глыбы. Как странно - неужели Ботари боялся потерять восхищение, которое едва замечал? Ну что ж, сержант, ты можешь быть спокоен: твой воспитанник тебя не выдаст. Майлз быстро проскочил годы службы Ботари в обратном направлении. - О твоей матери по-прежнему ни слуху, ни духу, - сообщил он. - Она наверняка в том закрытом отделе. Вот черт. А я-то думал, что мы с тобой все выясним за две минуты. - Он задумчиво уставился в пространство. - Давай посмотрим архивы больниц. Смерти, рождения... Ты точно родилась здесь, в Форбарр-Султане? - Насколько мне известно, да. После тщательного поиска Майлзу удалось обнаружить нескольких Ботари, но никто из них не приходился родней ни сержанту, ни Элен. И тут его осенило: - Ага! Я знаю, что еще надо попробовать. Имперский госпиталь! - Да ведь там нет акушерского отделения, - с сомнением сказала Элен. - Но если с женщиной произошел несчастный случай? Она ведь жена солдата и все такое, - значит, ее должны были сразу отвести в ближайшую больницу, а ею мог оказаться и имперский госпиталь... - Он склонился над клавиатурой, негромко напевая. - Ищем, ищем... Ага! - Ты нашел меня? - возбужденно спросила Элен. - Нет, я нашел себя. - Он просматривал документацию, страница за страницей. - Небось военным медикам пришлось попотеть, чтобы справиться с их собственным изобретением, этим чертовым газом. Мне повезло - к тому времени уже были завезены маточные репликаторы... Да, вот они... А вот и старый добрый доктор Вааген... Стало быть, он тоже когда-то занимался военными исследованиями. Похоже на правду - наверно, он у них был экспертом по газам. Жаль, я не знал об этом, когда был пацаном, а то мог бы настаивать, что у меня два дня рождения: один - когда маме сделали кесарево сечение, а второй - когда меня в конце концов вытащили из репликатора. - А какой день выбрали твои родители? - День кесарева сечения. Ну и правильно - так я всего на полгода моложе тебя. А иначе ты была бы почти на год старше, а меня предупреждали, что общаться с женщинами преклонного возраста опасно... - Его болтовня наконец была вознаграждена улыбкой, стоившей любых усилий, и в порыве энтузиазма Майлз быстро ввел еще один запрос. - Странно, - пробормотал он. - Что странно? - Секретный военно-медицинский проект, и директор проекта - мой отец, не меньше и не больше. - Никогда бы не подумала, что он тоже занимался исследованиями, - с уважением сказала Элен. - Он везде успевал, я смотрю. - Вот это и любопытно. Он же военный, работал в генштабе, и никогда не занимался никакой наукой, насколько я знаю. - Майлз ввел еще один запрос, и на экране снова появился уже знакомый шифр имперской службы безопасности. - Черт! Еще один замок. Задаешь простой вопрос и упираешься в каменную стенку... А вот и доктор Вааген, бок о бок с папенькой. Значит, в действительности проектом руководил он. Тогда все понятно. Как бы пробиться через этот код, дьявол бы его побрал... - Майлз начал еле слышно насвистывать, рассеянно глядя перед собой. Порыв девушки, похоже, остыл. - Ну вот, ты опять уперся, как осел, - забеспокоилась она. - Может, лучше бросим все это? Теперь уже неважно... - Здесь нет пароля капитана Иллиана, - пробормотал Майлз. Элен прикусила губу. - Послушай, это действительно... - но его пальцы уже забегали по клавиатуре. - Что ты делаешь? - Пробую один из старых кодов отца. Вроде бы я помню его целиком, только в паре цифр не совсем уверен. Так... Гол! На дисплей потоком хлынула информация, и Майлз впился взглядом в мерцающие строчки. - Так вот откуда взялись маточные репликаторы! Их привезли с Эскобара, когда закончилась война. Трофеи, вот что это такое. Их было семнадцать, и все заряжены и в рабочем состоянии. В те времена подобные штуки наверняка казались высокими технологиями. Интересно, а наши не стащили их на Эскобаре, просто-напросто? Элен побледнела. - Майлз, они там ничего страшного не делали? Эксперименты на людях или что-нибудь такое... Ведь твой отец ни за что не позволил бы... - Не знаю. Доктор Вааген иногда может и... как бы это сказать... может зациклиться на какой-то исследовательской проблеме. - В голосе его вдруг послышалось облегчение. - А-а, теперь понятно. Теперь я вижу, в чем тут дело. Смотри... - Голоэкран начал разворачивать еще одну архивную запись; Майлз указал нее пальцем. - Их всех отослали в Имперский приют для детей военнослужащих. Это, должно быть, дети солдат, погибших на Эскобаре. - Дети погибших? А где же их матери? Они уставились друг на друга. - Но у нас в армии никогда не было женщин. Разве что несколько вольнонаемных медтехников... - начал Майлз. Длинные пальцы Элен крепко сжали его плечо. - Проверь даты. Он нажал на клавишу, и на экране вновь замелькали столбцы текста. - Вот, нашел. - Он остановил дисплей. - Грудная девочка. Отдана под расписку адмиралу Эйрелу Форкосигану. Ее не послали вместе с другими в приют. - Но дата, дата, Майлз! Это же мой день рождения! Он оторвал ее пальцы от своего плеча. - Знаю. Ты мне ключицу сломаешь. - Это могла быть, я? Это я? - Лицо девушки исказилось отчаянием и надеждой. - Ну... Ты же знаешь, бывают всякие совпадения, - осторожно заметил Майлз. - Но существует масса способов идентификации личности - дактилоскопия, рисунок сетчатки, группа крови... Поставь-ка ногу вот сюда. Элен запрыгала то на одной, то на другой ноге, стаскивая туфли и чулки. Майлз помог ей прижать правую ступню к сенсорной плате компьютера. Он едва сдержался - так хотелось коснуться шелковистой кожи бедра, и провести рукой под скомканной юбкой. Он закусил губу, надеясь, что боль поможет сосредоточиться. Ох, эти проклятые узкие штаны! Авось, она ничего не заметит... Ему действительно пришлось сосредоточиться, чтобы запустить программу оптической лазерной съемки. По подошве прошелся мерцающий красный свет; это длилось несколько секунд. Новая команда - и компьютер приступил к расшифровке дактилоскопического узора. - Ну, если принять во внимание разницу между грудным ребенком и взрослой девушкой... Господи, Элен, это и вправду ты! - Майлз самодовольно улыбнулся. Уж если не суждено стать солдатом, то, может, из него выйдет неплохой детектив... - Но что это означает? - потемневший взгляд Элен пригвоздил его к месту. - Кто я, подкидыш? Или меня изготовили искусственно? - На ее глазах появились слезы, голос задрожал. - У меня что, вообще не было матери? Приемный отец, а я... Ликование Майлза по поводу своих детективных способностей моментально испарилось. Болван! Теперь он превратил ее мечту в кошмар... Надо срочно исправлять положение. - Да нет, нет! Что за чепуха! Конечно, ты дочь своего отца, это же каждому видно... Значит, твоя мать погибла на Эскобаре, а не здесь. Только и всего. И потом, - он вскочил и торжественно провозгласил: - Теперь ясно, что ты моя сестра, которую я потерял давным-давно... - Как?! - А вот так! Есть один шанс из семнадцати, что мы оба вышли из одного репликатора! - И Майлз закружился вокруг нее в комическом танце. - Ты одна семнадцатая моей сестры! Близнец на одну семнадцатую! Как в четвертом акте хорошей пьесы. Так что гляди веселей - в следующей сцене придется тебе выскочить замуж за принца! Она засмеялась сквозь слезы, и в этот миг в коридоре послышались шаги и голоса, а часовой за дверью неестественно громко произнес: "Добрый вечер, сэр!" - Туфли! Дай мне туфли! И чулки! - паническим шепотом скомандовала Элен. Майлз сунул ей все, выключил компьютер и, подскочив к дивану, упал на него, прижимая девушку к себе. Она смеялась и ругалась, судорожно пытаясь надеть вторую туфлю. Щеки были еще мокры от слез. Он запустил руку в блестящие душистые волосы и пригнул ее голову ближе, к своему лицу. - Надо, чтобы было правдоподобно. А то мне влетит по первое число... - Он неуверенно замолчал, улыбка его исчезла, взгляд посерьезнел. После секундной заминки она прильнула к его губам. Вспыхнул свет; они отпрянули друг от друга. Майлз оглянулся через плечо и обомлел. Капитан Куделка. Сержант Ботари. Отец. Физиономия сержанта напоминала скалу, покрытую изморозью. Граф Форкосиган мрачнел на глазах. Капитан старался сохранить степенный и невозмутимый вид, но уголок его рта предательски дергался, загибаясь кверху. Майлз наконец нашелся. - Хорошо, - сказал он твердым учительским тоном. - Потом, после строчки "Дай мне сию награду", ты говоришь: "От всего сердца; и как я рада видеть тебя раскаивающимся..." - Он почти нагло глянул на отца. - Добрый вечер, сэр. Мы здесь помешаем, наверно? Надо отыскать другой уголок для репетиций... Пойдем, Элен! - Да-да, пойдем, - пискнула Элен, живо подхватывая спасительную соломинку. Майлз потащил ее к выходу; по пути она успела довольно глупо улыбнуться трем взрослым. Капитан Куделка ответил широкой ободряющей улыбкой; граф каким-то образом умудрился улыбнуться ей и угрожающе нахмуриться в адрес Майлза. Сержант демократично хмуро взирал на всех. - Хотела бы я знать, чем ты так доволен? - свирепо зашептала Элен, когда они поднимались на пневматическом лифте. Майлз сделал пируэт, даже не пытаясь изобразить раскаяние. - Стратегически необходимое отступление, и притом в полном порядке. А что еще нам оставалось, когда противник превосходит нас числом, вооружением и чином? Мы всего лишь репетировали старую пьесу. Все очень мило и прилично. Кто бы стал возражать? Я гений. - Ты идиот, - отрезала Элен. - У тебя на плече мой чулок. - Ой. - Он повернул голову, осторожно взял двумя пальцами невесомую вещицу, и протянул ей с извиняющейся улыбкой. - Да, пожалуй, выглядело это не совсем... Элен свирепо схватила чулок. - Теперь отец изведет меня нотациями... Он и без того смотрит на любого, кто ко мне приближается, как на потенциального насильника. А сейчас запретит мне разговаривать с тобой. Или отошлет в деревню... - Глаза Элен наполнились слезами. - И ко всему прочему он мне солгал... солгал насчет матери... Она кинулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь с такой силой, что чуть не прищемила Майлзу руку. Он задергал ручку и попробовал докричаться до Элен: - Но это же еще неизвестно! Наверняка всему есть логическое объяснение... Я попробую разобраться... - Уходи! - донесся гневный приглушенный голос. Майлз немного побродил по коридору, надеясь, что Элен выплачется и откроет, но из комнаты не слышалось ни звука. Часовой в конце коридора вежливо не обращал на него внимания; охрана премьер-министра славилась не только бдительностью, но и деликатностью. Майлз выругался про себя и побрел к лифту.

4

В коридоре на первом этаже он столкнулся с матерью. - Ты не видел отца, радость моя? - спросила графиня Форкосиган. - Видел, - пробурчал Майлз (мысленно добавив: "К несчастью"). - Он пошел в библиотеку с капитаном Куделкой и сержантом. - Боевые друзья собрались выпить где-нибудь в уголке, - иронически констатировала мать. - Ну что ж, трудно его винить. День был ужасный. А он почти не спал. - Она внимательно посмотрела на сына. - А ты? Выспался? Майлз пожал плечами. - Да ничего. - Ну-ну. Надо изловить отца, пока он не набрался как следует. После выпивки он, к несчастью, становится грубоват. А тут как раз пожаловал этот сукин сын граф Фордроза, да еще в компании с адмиралом Хессманом. Отцу предстоят нелегкие дни, если эти двое споются. - Сомневаюсь, чтобы "ястребы" смогли заручиться достаточной поддержкой. Старые вояки безоговорочно поддерживают папин курс, - ответил Майлз. - Да Фордроза в душе вовсе и не "ястреб". Просто его обуревает честолюбие, и он готов вскарабкаться на любого конька, лишь бы тот двинулся в нужном направлении. Он уже несколько месяцев пресмыкается вокруг Грегора... - В серых глазах графини сверкнул гнев. - Лесть, намеки, критика в папин адрес и эдакие гнусные маленькие шпильки, когда представляется удобный момент. Насмотрелась я на это. Терпеть его не могу, - решительно заключила она. - Ну, насчет Грегора тебе уж точно не стоит волноваться, - ухмыльнулся Майлз. Его всегда забавляла привычка матери говорить об императоре так, словно он был ее приемным сыном. Впрочем, для этого имелись некоторые основания, поскольку адмирал Форкосиган в годы своего регентства был не только политическим, но и личным опекуном будущего императора. Она недовольно нахмурилась. - Фордроза не единственный, кто, не задумываясь, совратит глупого мальчишку. Причем совратит в любом смысле - моральном, политическом, каком угодно. А на благо страны и самого Грегора им наплевать. - Майлз тотчас же определил эти слова как цитату из собственного отца: никаких других политических авторитетов на Барраяре леди Форкосиган не признавала. - Не понимаю, почему наше правительство так боится принять конституцию. Верность средневековым традициям - хорошенький способ управлять звездной державой! - А вот это уже ее собственные мысли, чисто бетанские. - Папа уже столько лет у власти, - успокаивающе заметил Майлз. - Мне иногда кажется, что его не сдвинуть с места даже гравитонной торпедой. - Пробовали уже, - сдержанно отозвалась мать. - Пора бы отцу всерьез подумать об отставке. Пока что нам везло... по большей части. - Она с грустью взглянула на своего покалеченного сына. - И это вечное политиканство, - помолчав, устало продолжала мать. - Даже на похоронах... А уж эти родственнички... - тут ее голос немного оживился. - Если увидишь отца раньше, чем я, скажи ему, что его разыскивает леди Форпатрил. То-то он обрадуется... Хотя нет, не говори. А то он непременно напьется. Майлз поднял брови. - А что ей нужно от отца на этот раз? - Ну, она считает, что с тех пор, как умер лорд Форпатрил, Эйрел должен быть вместо отца этому болвану Айвену; я не возражаю, но всему есть мера. Сейчас, например, проблема состоит в том, чтобы дать Айвену хорошую взбучку за то, что он... как это... спит с горничными. Я никогда не могла понять, почему бы здешней знати не стерилизовать временно своих лоботрясов, - лет этак с двенадцати, - и отпускать их на травку, пусть резвятся, раз уж им так невтерпеж. Это было бы разумно. Как их остановишь? Все равно что набросить платок на самум... - Она вздохнула и направилась к библиотеке с обычным своим резюме: - Барраярцы проклятые...
За окнами сгустился вечерний сумрак, а поминки в доме Форкосиганов все продолжались. Проходя по коридору, Майлз поглядел на свое отражение в темном стекле. То, что он увидел, его не обрадовало - взъерошенные волосы, серые глаза, бледное лицо со слишком резкими, заостренными чертами. Да, на красавца он явно не тянет. Голод напомнил Майлзу, что он так и не пообедал сегодня. Надо тихо прокрасться в столовую, чтобы не наткнуться на какого-нибудь из этих жутких старцев, и набрать себе сэндвичей. Заглянув в проем арки, ведущей в холл, и никого там не обнаружив, Майлз подскочил к столу и принялся без разбора сваливать в салфетку все закуски, какие подворачивались под руку. - Только не бери вон то красное барахло, - прошептал знакомый приветливый голос. - По-моему, это какие-то водоросли. Твоя мать опять увлеклась какой-нибудь сумасшедшей диетой? Майлз заметил своего кузена, Айвена, уже успевшего нагрузиться таким же кульком с яствами. Несмотря на добычу, открытая, раздражающе красивая физиономия молодого Форпатрила хранила тоскливое, и даже слегка затравленное выражение. Новенький, с иголочки, кадетский мундир, сидел на нем очень ловко, но с одного бока как-то странно оттопыривался. - Вам что, уже разрешили носить оружие? - удивился Майлз. - Какое к черту оружие. - Айвен воровато оглянулся - возможно, опасаясь появления леди Форпатрил, - потом распахнул мундир. - Бутылка из запасов твоего папеньки. Отобрал у слуги, прежде чем он разлил ее по этим крохотным стаканчикам. Слушай, ты не мог бы провести меня в какой-нибудь укромный уголок этого мавзолея? А то охрана не позволяет мне бродить по резиденции одному. Вино у вас приличное, еда еще лучше, за исключением этих красных штуковин, но, Бог мой, что за компания! Майлз кивнул, соглашаясь, хотя в тайне и был склонен включить братца в эту самую "компанию". - Ладно. Раздобудь еще бутылку, - распорядился он, решив, что при достаточном возлиянии можно будет вытерпеть даже общество кадета Форпатрила. - Спрячемся в моей спальне, я как раз туда направляюсь. Встретимся у лифта.

Майлз со вздохом вытянулся на койке; Айвен разложил еду и откупорил первую бутылку. Наполнив до краев взятые из ванной пластмассовые стаканчики, он подал один из них своему калеке-кузену. - Я видел, как старик Ботари вынес тебя с поля, - тут он сделал добрый глоток, и Майлз представил, как возмутился бы старый граф, если бы стал свидетелем такого варварского истребления благородного напитка. Сам он лишь слегка пригубил свой стакан, стараясь при этом лучше оценить букет - из почтения к памяти старика: дед иногда язвительно говаривал, что Майлз неспособен отличить хорошее вино от воды, в которой полощут чашки. - Жаль, конечно, - бодро продолжал Айвен. - Хотя вообще-то тебе повезло. - Как это? - пробормотал Майлз, вонзая зубы в бутерброд. - Точно тебе говорю. Завтра у нас начинается муштра... - Да я уж слышал. - Мне нужно явиться в казарму не позже полуночи. Я думал, хоть последнюю ночь повеселюсь как свободный человек, а вместо того застрял здесь. Это все матушка. Но скоро нас приведут к присяге - и тогда посмотрим, посмеет ли она обращаться со мной как с мальчишкой. - Он ненадолго умолк, расправляясь с бутербродом. - Так что вспомни про меня завтра на рассвете: я буду месить грязь под дождем, а ты тут будешь нежиться в теплой постельке... - Вспомню-вспомню. - Майлз глотнул вина, потом сделал еще глоток. И еще. - За три года там всего три увольнительных, - сокрушался Айвен, не переставая набивать рот. - Не многим лучше тюрьмы. Не зря службу называют лямкой. Хотя вернее назвать рабством. - Он одним духом осушил стакан, запивая пирожок. - А ты сам себе хозяин. Что хочешь, то и делаешь. - Да уж, - равнодушно согласился Майлз. Его услуги не были нужны никому - ни императору, ни кому-либо другому. Он не мог их продать, ни даже отдать даром... Через некоторое время, утолив первый голод, Айвен опасливо заметил: - А твой папаша нас не застукает? - Ты что, боишься его? - бросил Майлз. - Да кто же его не боится? Весь генштаб бледнеет, стоит ему открыть рот. А я какой-то зеленый кадетишка. Ты-то сам разве не боишься? Майлз подумал. - Нет, пожалуй. В общем, не так, как ты это представляешь. Но если ты не хочешь попадаться ему на глаза, то здесь действительно не самое лучшее место, по крайней мере, сегодня, - добавил он, припомнив недавнюю сценку в библиотеке. - Да? - Айвен в сомнении повертел стакан. - У меня всегда было такое чувство, что дядя меня не больно жалует... - Да нет, тебе кажется, - утешил брата Майлз. - Хотя лет до четырнадцати я думал, что тебя зовут "этот-болван-Айвен". - Он оборвал себя, вновь осознав разницу в их положении. Кто здесь болван, а кто - счастливчик? Заснуть бы поскорее и забыть обо всем... В дверь властно постучали, и Айвен испуганно вскочил. - О черт, уж не он ли случайно? - Когда заходит старший офицер, младшему положено встать и отдать честь, а не лезть под кровать. - А я и не собирался лезть под кровать, - возразил Айвен. - Я хотел спрятаться в туалете. - Не стоит. Уверяю тебя, тут будет такая пальба, что никто не заметит, как ты удерешь. - И Майлз громко отозвался: - Войдите! Это и вправду был граф Форкосиган. Взгляд его серых глаз был холоден, как ледник в пасмурный день. - Майлз, - начал он без предисловия, - из-за чего эта девушка расплакалась? Что ты наде... - Тут он запнулся, заметив стоящего навытяжку Айвена, и продолжал уже обычным своим беззлобно-ворчливым тоном: - А-а, черт. Я-то надеялся, что сегодня ты мне не попадешься. Думал, у тебя хватит ума найти укромное местечко и быстренько набраться. - Айвен не водил с графа испуганных глаз. - Сэр... Дядя Эйрел... А... матушка с вами говорила, сэр? - Да, - вздохнул граф Форкосиган, и кадет побледнел, не разглядев веселых огоньков в полуприкрытых глазах всесильного премьер-министра. Майлз задумчиво провел пальцем по горлышку бутылки. - Айвен зашел выразить мне сочувствие по поводу моей травмы, сэр. Братец усиленно закивал в подтверждение. - Понятно, - сухо сказал граф Форкосиган, и Майлз почувствовал, что отцу действительно все понятно. Граф опять вздохнул и с легкой усмешкой обратился к Айвену: - Вот служу почти пятьдесят лет, и до чего я дослужился? Мною пугают мальчишек, чтоб хорошо себя вели. Людоед, который питается непослушными детьми, вот кто я такой. - Премьер-министр угрожающе расставил руки и рявкнул: - Вот я тебя!.. Можешь считать, что экзекуция состоялась и топай отсюда. Иди, иди, малыш. - Да, сэр. - Повеселевший Айвен отдал честь. - И не смей козырять, - резко добавил граф. - Ты пока еще не офицер. - Казалось, он только сейчас заметил мундир племянника. - Да, сэр. Нет, сэр. - Пунцовый от избытка ощущений Айвен выскочил из комнаты. Губы графа Форкосигана дрогнули в улыбке. А я-то был уверен, что мне никогда не придется благодарить моего кузена, подумал Майлз. - Итак, сэр?.. - подсказал он отцу. Граф не сразу собрался с мыслями, а когда заговорил, голос его звучал гораздо спокойнее. - Почему Элен расплакалась, сынок? Ты к ней не... приставал? - Нет, сэр. Я знаю, что все выглядит именно таким образом, но я не трогал Элен. Могу поклясться. - Незачем. - Граф подтянул к себе стул и уселся. - Я верю, что ты не собираешься подражать этому болвану Айвену. Но я хочу тебе напомнить, что философия твоей матери в области... э-э... секса - бетанская, скажем прямо, философия - уместна только на Колонии Бета. Возможно, когда-нибудь она приживется и здесь, но не теперь. И я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил для себя, что Элен Ботари - совершенно неподходящий объект для опытов в этом направлении. - А почему? - неожиданно спросил Майлз. Отец изумленно поднял брови, и Майлз быстро продолжил: - Я не понимаю, почему ее надо во всем ограничивать и стеснять. Ее же все время пеленают, шагу не дают ступить без провожатых. А она умная, она... она красивая, и сильная... Она могла бы меня пополам переломить, если б захотела. Так почему ей не получить, например, приличное образование? Сержант изо всех сил противится этому. Единственное, что его заботит, - это приданое. Как бы сколотить дочери приличное приданое. И он никогда не позволяет ей путешествовать. А это дало бы ей в тысячу раз больше, чем любой из родовитых девиц, каких я знаю. - Майлз умолк, задохнувшись от волнения. Граф Форкосиган задумчиво провел рукой по спинке стула. - Все это верно. Только... Элен значит для сержанта гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Она для него - символ... символ всех его надежд... Не знаю, как тебе объяснить... Она - залог разумности и даже необходимости его жизни. Я многим обязан ему, и я должен оберегать этот залог. - Да-да, я понимаю, - нетерпеливо оборвал его Майлз. - Но разве справедливо, что твоя признательность сосредоточена на отце и совсем не затрагивает дочь?! Граф, видимо расстроенный, начал снова. - Я обязан ему жизнью, Майлз. И своей, и твоей матери. Это не преувеличение: всем, что я сделал для Барраяра в последние восемнадцать лет, я обязан ему. И еще я обязан ему твоей жизнью, которую он спас дважды, а следовательно, тем, что не сошел с ума, хотя последнее и не бесспорно, как выразилась бы твоя мать. Если Ботари захочет получить с меня этот долг, он имеет право требовать все, что угодно. - Граф задумчиво потер подбородок. - И еще: в настоящее время я бы очень хотел избежать каких-либо домашних скандалов. Мои противники высматривают любой повод, любой рычаг, чтобы опрокинуть меня. Пожалуйста, не дай им превратить тебя в этот рычаг. - Интересно, что же все-таки творится сейчас в правительстве? - в который раз подумал Майлз. Хотя вряд ли я дождусь объяснений... Кто я? Лорд Майлз Нейсмит Форкосиган. Профессия: бездельник и болтун. Хобби: падать со стенок, отнимать жизнь у стариков, доводить до слез девушек... Он страстно желал случая хотя бы помириться с Элен, но чем теперь рассеять ее страхи? Единственное, что приходило ему в голову, - отыскать эту чертову могилу, а она наверняка на Эскобаре, одна из шести или семи тысяч могил, оставшихся на память стой давней войне. И тут ему в голову пришел план, да такой соблазнительный, что он забыл, о чем хотел сказать, и застыл с открытым ртом. Граф Форкосиган вежливо-вопросительно приподнял брови. В конце концов Майлз решился: - А как дела у нашей бабушки Нейсмит? Отец пристально посмотрел на него. - Любопытно, что ты об этом спрашиваешь. Твоя матушка частенько вспоминает о ней в последнее время. - Ну, это понятно. Кончина деда... Хотя бабушка - крепкая старушка. Вообще, по-моему, бетанцы рассчитывают жить лет сто двадцать, не меньше. Наверное, думают, что это одно из их гражданских прав. Бабушка жила на Бете, в девяти скачках сквозь п-в-туннели. Путешествие туда занимало три недели, если лететь прямым путем - через Эскобар. Если подобрать подходящий рейс, то Майлз вполне сможет сделать остановку на Эскобаре. Можно будет поглядеть на месте достопримечательности, и провести небольшое расследование - тихо и незаметно, даже если Ботари прилипнет к нему, как банный лист. Мальчик интересуется военной историей - почему бы ему не совершить экскурсию на кладбища солдат императора? Очень естественно. Он даже мог бы проделать поминальные обряды в честь павших. - Сэр, - начал он, - как по-вашему... Отец заговорил одновременно с ним: - Сынок, ты не хотел бы... Прошу прощения. - Нет, нет, говори, отец... - Я хотел сказать, - продолжал граф, - что сейчас самый удобный момент навестить бабушку. Сколько прошло, с тех пор как ты в последний раз был на Колонии Бета? Года два, наверное? Майлз пошевелил языком, проверяя, не онемел ли он. - Замечательная идея! А можно... можно мне взять с собой Элен? Отцовские брови снова взлетели вверх. - Что? Майлз встал и захромал взад и вперед по комнате, не в силах усидеть из-за переполнявших его чувств. Если бы только он смог увезти Элен в путешествие за пределы планеты! Бог ты мой, он стал бы для нее героем, метра два ростом, как Форталия Храбрый. - А почему бы и нет? Ботари все равно будет рядом. А кто может приглядеть за ней лучше, чем родной отец? И кто нашел бы здесь что-нибудь предосудительное? - Сам Ботари, - без колебаний ответил граф Форкосиган. - Не могу себе представить, чтоб он одобрил идею показать дочери Колонию Бета. Он-то там бывал. А поскольку приглашение исходит от тебя, я не уверен, что оно ему покажется приличным - в данный момент. - А-а. - Майлз дошел до угла, развернулся, сделал еще пару шагов. - Что ж, тогда я ее приглашать не буду. - Ну вот. - Граф облегченно вздохнул. - Это, я думаю, мудрое... - Я попрошу маму, чтобы она ее пригласила. И пусть сержант только попробует заартачиться! От неожиданности отец рассмеялся. - Удар ниже пояса, сынок! - Но голос у него был совсем не строгий. Майлз воспрянул духом. - Эта идея насчет поездки пришла в голову маме, ведь так? - В общем, да, - признался граф. - И, честно говоря, я был рад, что она сама предложила это. Мне будет легче, если ты проведешь следующие несколько месяцев на Бете. - Он встал. - Извини, я должен идти - дела. Мне еще надо побеседовать с Фордрозой, ради вящей славы империи. - Брезгливое выражение, появившееся у него на лице, говорило о многом. - Честное слово, я бы предпочел напиться с этим дурачком Айвеном. Или поболтать еще немножко с тобой. - Он с нежностью взглянул на сына. - Я понимаю, сэр. Работа прежде всего. Граф помолчал, потом медленно произнес, с трудом подбирая слова: - Ничего ты не понимаешь. Моя работа... Моя работа не принесла тебе счастья. С самого начала. Мне жаль, что все так сложилось, сынок. - Отец молча кивнул и вышел. Опять он передо мной извиняется, подумал Майлз, чувствуя себя вконец несчастным. Сперва говорит, что у меня все в порядке, а потом извиняется. Непоследовательно это, отец. Он, хромая, заметался по комнате, и жгучая боль в ногах заставила его заговорить, почти закричать, обращаясь к закрытой двери. - Я заставлю тебя взять извинения обратно! У меня все в порядке, понял? Я начиню тебя такой гордостью за сына, что не останется места для твоей дурацкой вины! Клянусь! Даю слово Форкосигана. Клянусь тебе, отец, - голос его понизился до шепота. - Клянусь, дедушка. Я не знаю как, но я это сделаю... Майлз еще раз прошелся по комнате. Становилось холодно, и так вдруг потянуло в постель! Повсюду крошки от сэндвичей, на столе бутылки - одна пустая бутылка, другая полная... Тишина. - Значит, разговариваем сами с собой, - прошептал он. - Скверный симптом, приятель. Ноги страшно болели. Майлз прижал к себе полную бутылку и забрал ее с собой в постель.

5

- Так-так-так, - елейным голосом протянул толстый таможенник-бетанец. - Да это же сержант Ботари с Барраяра. Ну-с, с чем пожаловали на сей раз? Что там у вас в заднем кармане? Парочка атомных фугасов? Вы их забыли там совершенно случайно, разумеется. А что затесалось в ваш бритвенный прибор? Батарея лазерных пушек? А в ботинке - и там что-то застряло? Гравитонная ракета? Сержант отреагировал на приветствие чем-то средним между кряхтением и рычаньем. Майлз улыбнулся, силясь припомнить имя чиновника. - Добрый день, господин Тиммонс. Все еще в таможне? Я думал, вы уже какая-нибудь крупная шишка в администрации. Таможенник кивнул ему более приветливо. - Добрый день, лорд Форкосиган. Вы же знаете, какая у нас служба. - Он перебрал их документы и вставил дискету в свой компьютер. - Ваши разрешения на ношение парализаторов в полном порядке. А теперь, пожалуйста, пройдите по одному через сканирующее устройство. Ботари хмурился и негодующе фыркал. Майлз попытался перехватить его взгляд, но сержант внимательно рассматривал некую видимую только ему точку в пространстве. Такое поведение показалось Майлзу подозрительным, и он заявил: - Сначала мы с Элен. Элен прошла первой, неловко улыбаясь, как человек, которому пришлось слишком долго позировать, а потом снова принялась вертеть головой, жадно разглядывая окружающее. Майлз надеялся, что Колония Бета как-то компенсирует разочарование, постигшее их на Эскобаре. Они два дня копались в архивах и таскались под дождем по заброшенным военным кладбищам, изображая, ради Ботари, живейший интерес ко всем руинам. Но все усилия пропали даром - они так и не нашли ни могилы, ни обелиска с именем матери Элен. Впрочем, неудача скорее утешила, чем огорчила Элен. - Вот видишь? - повторяла она. - Отец меня не обманывал. Просто у тебя разыгралось воображение. Сам сержант относился к их экскурсиям с плохо скрываемой скукой, и Майлз окончательно убедился, что Элен права. Он теперь жалел, что поддался атмосфере тайны, окружавшей происхождение Элен, и не попробовал расспросить об этом мать. По возвращении надо непременно поговорить с ней. А что-то из этого разговора, может быть, передать дочери Ботари. Мама лучше сообразит, что именно и в какой форме. Майлз прошел через сканер вслед за Элен, предвкушая, что будет показывать ей все чудеса Колонии Бета как исполненный торжества фокусник, готовый извлечь из шляпы целую компанию кроликов. Настала очередь Ботари. Он шагнул под арку машины, и сейчас же раздалось что вроде резкого блеяния. Тиммонс покачал головой: - Все не уйметесь, сержант? - Простите, я перебью вас, - быстро вставил Майлз, - мы с этой молодой леди можем быть свободны? - Агент кивнул, и Майлз забрал парализаторы и документы. - Тогда я покажу ей космопорт, пока вы тут выясняете отношения. Мы будем в главном зале. - Вам нельзя... - встревоженно начал Ботари. - О нас не беспокойтесь, - небрежно обронил Майлз, притянул к себе локоть Элен и увлек ее к выходу. Элен оглянулась через плечо. - Неужели отец и вправду хотел протащить оружие? - И подозреваю, что не один вид, - извиняющимся тоном сказал Майлз. - Я никогда не даю ему на это разрешения, и у него никогда ничего не выходит, но мне кажется, он чувствует себя просто голым, если не вооружен до зубов. Правда, нет худа без добра: раз уж бетанцы так лихо отыскивают оружие, думаю, здесь нам нечего опасаться. Когда они вошли в главный зал, он незаметно посмотрел на Элен и губы его раздвинулись в довольной улыбке: она была просто вне себя от восторга. Их окружали тропические заросли. Мягкий золотистый свет лился из-под огромного купола, выхватывая из темной листвы яркие пятна цветов и невиданных птиц. Где-то рядом слышалось журчание фонтанов. - Тут как в гигантском ботаническом или зоологическом саду, - прошептала Элен. - Угу, - подтвердил Майлз. - Это все принадлежит зоопарку Силика. Что-то вроде большой открытой вольеры. Они направились в конец зала, отведенный под магазинчики. Майлз осторожно направлял Элен, стараясь показать лишь то, что могло ей понравиться, и обходя опасные места. Например, заведение, где торгуют предметами интимного обихода, - это, наверно, чересчур для первого знакомства с планетой, хотя Элен ужасно мила, когда краснеет. А вот в магазине комнатных животных, весьма необычном, они провели несколько приятнейших минут. Элен приглянулась большая декоративная ящерица с Тау Кита, неправдоподобно многоцветная и сверкающая, и Майлзу захотелось немедленно подарить ей эту зверюгу. Но здравый смысл возобладал, и он удержался от покупки, тем более, что таукитянская рептилия была крайне разборчива в отношении кормежки и, несмотря на сказочную внешность, не отличалась чистоплотностью. Они побродили по балкону над этим огромным садом, и вместо ящерицы Майлз купил своей спутнице мороженого. Усевшись на скамейку у самых перил, юная парочка принялась уплетать лакомство. - Тут так спокойно, свободно, - сказала Элен, облизывая пальцы и оглядываясь вокруг. Глаза у нее блестели от удовольствия. - Не то, что у нас: везде солдаты, охрана. А Здесь... Здесь женщина может стать кем угодно. - Ну, смотря что понимать под свободой, - неопределенно ответил Майлз. - Между прочим, бетанцы мирятся с правилами, которых мы бы ни за что не потерпели. Ты бы видела, как они вытягиваются в струнку, когда объявляют чрезвычайную ситуацию - например, песчаную бурю, или учебную тревогу, или перебой в подаче энергии. У них здесь... не знаю, как бы получше выразиться... нет места для одиночек. - Зато они сами устраивают собственную жизнь. - А ты знаешь, что на Бете нужно разрешение, чтобы завести ребенка? Первый, правда, бесплатно, но потом... - Какая ерунда, - рассеянно заметила Элен. - Кто же может это проконтролировать? - Но, испугавшись собственного вопроса, быстро оглянулась, нет ли поблизости отца. Майлз тоже оглянулся, потом объяснил: - Женщинам и гермафродитам здесь имплантируют постоянные предохранительные средства. А чтобы удалить имплантат, требуется специальное разрешение. Когда девушка достигает зрелости, ей вставляют эту штуку, прокалывают уши, и... - тут Майлз обнаружил, что умеет краснеть не хуже других, и торопливо закончил: - ...удаляют девственную плеву. Все процедуры - за один визит к доктору. Именно так определяют девушку, с которой можно знакомиться... По ушам. А в следующую секунду руки Элен взметнулись к серьгам, и она не просто порозовела, а покраснела до корней волос. - Майлз! Они что, подумают, что я?.. - Да полно тебе! Если кто-то начнет приставать, а рядом не будет ни меня, ни твоего отца, вели им убираться, и все тут. Они сразу отстанут. Я все же решил, что лучше тебя предупредить. - Майлз покусал костяшки пальцев, борясь со смехом. - Знаешь, если ты собираешься ходить все шесть недель, прикрыв уши руками... Она торопливо опустила руки на колени и свирепо глянула на него. - Конечно, на Бете все ужасно необычно, - извиняющимся тоном проговорил он и в этот миг отчетливо вспомнил, в каких формах проявляется здешняя необычность. Ему было пятнадцать, когда его послали учиться на Бету. Впервые в жизни он очутился в мире, где возможности для интимных знакомств казались неограниченными. Но эта иллюзия быстро растаяла - самые очаровательные девушки, как выяснилось, были на руках. Среди остальных кандидатур преобладали добрые самаритянки, готовые одарить своими прелестями любого желающего, гермафродиты и мальчики. Майлзу вовсе не хотелось быть объектом благотворительности,а для двух последних категорий он был слишком барраярцем, хоть и достаточно свободомыслящим, чтобы не ужасаться, когда однополой любовью занимаются другие. У него был недолгий роман с одной искательницей острых ощущений, и он уже через пару недель был сыт ею по горло. Бетанку до того завораживали особенности его тела, что Майлз порою чувствовал себя настоящим монстром. Ему было еще тяжелее, чем дома, среди барраярцев, с их яростным отвращением к телесным недостаткам. Впрочем, когда эта извращенка обнаружила, что соответствующий орган у него в норме, она разочаровалась и потихоньку исчезла с горизонта. Для Майлза эта история закончилась тяжелейшим приступом отчаяния; неделя проходила за неделей, а депрессия становилась все глубже и глубже, и однажды ночью сержанту Ботари пришлось спасать его жизнь в третий раз. Майлз дважды поранил Ботари, пока они боролись из-за ножа: сержант боялся переломать ему кости, а он просто обезумел тогда. В конце концов Ботари зажал Майлза, как клещами, и держал, пока тот не расплакался. Когда-то Ботари носил его на руках до тех пор, пока в четыре года Майлз не научился ходить, и теперь он поднял его и отнес в постель. Потом перевязал свои раны, перевязал и никогда не упоминал об этом. Да, тот год был просто ужасным, и Майлз был полон решимости начать все с чистого листа. Он сжал перила, словно готовясь - к чему? У него не было цели, и от этого вся гостеприимная роскошь Колонии Бета показалась ему на миг скучной и бессмысленной.

Поблизости стояли четверо бетанцев, о чем-то громко споря. Майлз полуобернулся к ним, чтобы лучше видеть из-за Элен. Она была переполнена впечатлениями и болтала без умолку, но, когда Майлз приложил палец к губам, покорно затихла, с любопытством глядя на него. - Черт бы вас всех побрал, - ругался толстяк в зеленом саронге. - Мне наплевать, каким образом вы собираетесь выкурить его. Я требую, чтобы этого психа убрали наконец с моего корабля. Вы что, не можете послать туда штурмовую группу? Женщина в форме бетанской службы безопасности покачала головой. - Послушайте, Кольхаун, к чему мне рисковать людьми из-за корабля, который все равно пойдет на слом? Там же нет заложников или еще чего-то в этом роде. - Но у меня простаивает команда утилизаторов, я им плачу полуторную ставку за сверхурочные. Он сидит там уже трое суток. Должен же он когда-нибудь отлучаться в туалет, или закусывать, или еще что, - упорствовал толстый бетанец. - Если вы правы и он действительно накачался наркотиками, штурм верный способ заставить его взорвать корабль. Так что лучше подождать. - Женщина из службы безопасности повернулась к человеку в светло-сером комбинезоне - наверняка пилоту одной из крупных транспортных компаний. Седые волосы старого космолетчика были в тон трем серебряным кружкам на его висках и в середине лба - нейроимплантатам, благодаря которым мозг пилота может сливаться в одно целое с компьютерами корабля. - Вы же знакомы, он - член вашего профсоюза. Неужели никак нельзя уговорить его? - Представьте себе, нет, - возразил пилот. - И не пытайтесь спихнуть его на меня. Он ведь ясно сказал, что не желает со мной разговаривать. - Тем не менее в этом году именно вы - член Совета, и у вас должна быть какая-то власть над ним, пригрозить в конце концов отобрать его пилотский диплом. - Конечно, Ард Мэйхью все еще член Братства, но он уже два года не платит взносы, его лицензия и так висит на волоске, а после этого случая ее точно отберут. Ард решился на свою дурацкую выходку потому, что, когда последние корабли серии РГ пойдут в утиль, - тут пилот кивнул в сторону зеленого саронга, - он уже не найдет работы. Медкомиссия его забраковала, новый имплантат ставить ему бесполезно, даже если бы он наскреб денег. А он не наскребет. На прошлой неделе попросил у меня взаймы несколько долларов - заплатить за квартиру. Так он по крайней мере сказал. Но скорее всего истратит их на пойло, которым заливает глаза. - Так вы ему дали? - полюбопытствовала вторая женщина в голубой форме администрации космопорта. - Дал, - угрюмо ответил космолетчик. - Но предупредил, что в последний раз. И вообще... - он нахмурился, глядя на свои ботинки, - я бы предпочел, чтобы он кончил жизнь в космосе, в каком-нибудь головокружительном скачке, или вспышке, чем подыхать без гроша в кармане под забором. Отлично представляю, как бы я себя чувствовал, узнав, что никогда уже не сделаю скачка! - Все пилоты - сумасшедшие, - уверенно заявила офицер службы безопасности. - Это из-за того, что вам прокалывают мозги. Майлз, совершенно завороженный, подслушивал их без зазрения совести. Человек, о котором шла речь, похоже, такой же изгой и неудачник, как и он, да вдобавок попавший в беду. - Вспышка! От этой вспышки может прерваться все движение вокруг планеты, - запричитала администраторша. - Если он исполнит свою угрозу, внутренние орбиты будут забиты обломками минимум на неделю. Нам придется закрыть космопорт и чистить орбиты... - Она повернулась к мужчине в саронге и повысила голос: - И знайте, Кольхаун, что за очистку орбит будет платить кто угодно, только не мы. А счет пошлют вашей компании, даже если мне придется обратиться в Департамент юстиции. Толстяк сперва побледнел, затем побагровел: - Но это же ваше ведомство заварило кашу, разрешив этому чокнутому доступ к моему кораблю! - Он заявил, что оставил на борту свои вещи, - отпарировала женщина. - Кто же знал, что у него на уме. Майлз представил себе пилота - как он сидит там один-одинешенек, забившись в какой-нибудь отсек, словно последний защитник осажденной крепости. И тут ему на ум пришла история одного из предков, генерала Зелига Форкосигана: хитроумный вояка заставил врагов снять осаду с Форкосиган-Сюрло с армией в несколько человек... Майлз сжал кулаки. - Подыграй мне, только не раскрывай рта! - прошептал он скороговоркой. - Что? - удивилась Элен. Подкрепив слова сердитым взглядом, Майлз вскочил со скамьи. - А-а, как славно, что я отыскал вас, мисс Ботари, - громко произнес Майлз, словно они только встретились. Взяв Элен за руку, он направился с нею к четверке споривших. Ему было известно, что посторонние часто обманываются насчет его возраста. Вначале его нередко принимали за ребенка - из-за роста. Но потом, разглядев хорошенько лицо с крупными и жесткими (вследствие многолетней привычки к физической боли) чертами, а также синеватый отлив гладко выбритых щек - встречные не знали, что и думать. И тут перед Майлзом открывался большой простор для маневров. Он мысленно призвал на помощь дух своих знаменитых предков и улыбнулся так высокомерно, как только мог. - Добрый день, господа, - приветствовал Майлз бетанцев. И все четверо недоуменно воззрились на него. Под этими взглядами вся его аристократическая благовоспитанность чуть не растаяла, но он выдержал. - Мне сказали, кто-то из вас знает, где найти пилота Арда Мэйхью. - А вы кто такой? - проворчал представитель компании по утилизации, высказывая вопрос, занимающий всех. Майлз слегка кивнул, взмахнув в мыслях воображаемым плащом. - Лорд Майлз Форкосиган, с планеты Барраяр, к вашим услугам. Это моя сотрудница, мисс Ботари. Я случайно услышал ваш разговор и, думаю, могу помочь вам. - Послушай, мальчик, - начала дама из администрации космопорта; Майлз нахмурился и уставился на нее из-под нависших бровей, подражая взгляду деда в те минуты, когда старик бывал не в духе. - Прежде всего, сэр, - поправилась женщина, - скажите, что вам нужно от пилота Мэйхью? Майлз вздернул подбородок. - Мне поручено передать ему долг. - Кто-то должен деньги Арду? - в изумлении спросил утилизатор. Майлз выпрямился с оскорбленным видом. - Нет, речь идет не о деньгах, - отчеканил он с таким презрением, словно в жизни не притрагивался к подобному мусору. - Долг чести. - Пусть так, а мне до этого какое дело? - возразил толстяк, нисколько не смущенный величественными манерами аристократа-коротышки... - Я могу уговорить пилота Мэйхью покинуть ваш корабль, - пояснил Майлз, уже сообразивший, в какую сторону надо гнуть. - Если только вы поможете мне встретиться с ним лицом к лицу. - Элен при этих словах чуть не задохнулась, но он успокоил ее мимолетным движением бровей. Бетанцы переглянулись, словно взглядами можно было спихнуть ответственность друг на друга. В конце концов человек с серебряными кружками на голове заявил: - Пускай. Все равно никто ничего лучше предложить не может.

Пассажирский катер вышел на орбиту и седовласый пилот заговорил, склонившись к коммуникатору: - Ард? Послушай, Ард, это Вэн. Ответь, пожалуйста. У меня тут человек, который хочет поговорить с тобой. Он собирается перебраться к тебе на борт. Ты не будешь делать глупостей, Ард? Ответом было гробовое молчание. - Он вас слышит? - спросил Майлз. - Связь в порядке. А слышит ли - неизвестно. Может быть, он вообще отключился или заснул. А может быть, и помер - как знать... - Да жив я, жив, - раздалось внезапное рычание из динамика. Изображения на экране не было. - А вот ты вряд ли выживешь, Вэн, если попытаешься пробраться на корабль. Предатель, сукин сын... - И пробовать не стану, - пообещал старший пилот. - Это вот господин... простите - лорд Форкосиган хочет попытаться. Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием и шипением в аппарате. - Он что, работает на этого кровососа Кольхуана? - подозрительно спросил невидимый собеседник. - Ни на кого он не работает, - успокоил его Вэн. - Тогда, значит, из Совета психического здоровья? Помни, никого с оружием я к себе не подпущу. Взорву к чертям корабль... - Да он не бетанец. Он с Барраяра. Говорит, что ищет тебя. Снова молчание, потом все тот же голос, сварливый и неуверенный: - Да я вроде ничего не должен барраярцам... Я даже никого оттуда не знаю. Заработали тормозные двигатели, потом раздался тихий щелчок с внешней стороны корпуса - они причалили к старому грузовику. Пилот поднял палец, подавая знак, и Майлз занялся переходным люком, стыкуя челнок с кораблем. - Готово, - сказал он. - Вы уверены, что хотите туда перебраться? - прошептал пилот. Майлз кивнул и улыбнулся, наслаждаясь чувством невесомости. Единственное, что его сейчас тревожило - мысль об Элен, оставленной в порту урезонивать чиновников и сержанта, когда тот вырвется из цепких объятий таможни. Майлз открыл люк. Послышалось короткое "пуф-ф" - давление воздуха в кораблях уравнялось. Он заглянул во мрак переходного туннеля. - Фонарик есть? - Вон там, на полке, - показал пилот. Освещая себе путь, Майлз осторожно двинулся вперед. Тьма отступала, пряталась в поперечных коридорах и вновь смыкалась за его спиной. Майлз хотел попасть в ходовую рубку корабля, где, скорее всего, и находился космический мятежник. Идти было недалеко, но из-за абсолютной тишины и вынужденной плавности движений время тянулось бесконечно.Майлз уже начинал чувствовать то, что всегда чувствуется при нулевой силе тяжести сожаление о своей невоздержанности. Ванильное мороженое, подумал он, черт его дернул проглотить проклятое мороженое. Впереди показался тусклый свет, падавший в коридор из открытой двери. Майлз, громко кашлянув, придвинулся поближе. Учитывая ситуацию, лучше появиться не слишком неожиданно. - Пилот Мэйхью? - негромко окликнул он, подтягиваясь к двери. - Меня зовут Майлз Форкосиган. Я ищу... Я ищу... - Какого дьявола, в самом деле, он ищет? Ну да ладно. Главное - не упустить инициативу. - Я ищу отчаянных людей, - с пафосом закончил он. Мэйхью, пристегнув ремни, сидел в командирском кресле вся его сгорбленная фигура выражала глубокое уныние. На коленях у него громоздились пилотский шлем, литровая бутыль, наполовину заполненная какой-то опалесцирующей жидкостью ядовито-зеленого цвета, и коробка с рубильником, неряшливо подсоединенная массой спутанных проводов к панели управления. Майлз, как завороженный, уставился на эту коробку - и на небольшой узкофокусный игольник. Само наличие такого оружия у частного лица являлось по законам Беты серьезным правонарушением. Пилот Мэйхью, мигая покрасневшими веками, без всякого интереса смотрел на странного визитера, зависшего в дверном проеме. Все еще держа в руке смертоносную игрушку, пилот потер ею трехдневную щетину на подбородке. - Да? - произнес он. Этой не слишком вразумительной репликой и ограничилась его реакция. Игольник на некоторое время отвлек Майлза от основной задачи. - Как вам удалось протащить эту штуку через таможню Беты? - спросил он с неподдельным восхищением. - Мне никогда не удавалось и рогатку пронести. Мэйхью глянул на оружие в своей руке с таким недоумением, словно только что его заметил. - Купил как-то на Архипелаге Джексона. Никогда не пробовал пронести его на планету. Если бы попробовал, у меня бы его наверняка отняли. Они вечно все отнимают, эти, которые там, внизу. - Он вздохнул. Майлз потихоньку пролез в рубку и, скрестив ноги, уселся в воздухе в позе внимательного слушателя - во всяком случае он надеялся, что выглядит таковым. - А как вы вообще попали в эту передрягу? - спросил он, охватывая единым взглядом обстановку корабля и то, что лежало на коленях у пилота. - Не повезло. - Мэйхью пожал плечами. - Мне никогда не везло. Взять хоть бы ту аварию с РГ-88. Лопнула труба, вытекла жидкость, мешки с долом намокли и проломили переборку. С этого все и началось. Заведующего погрузкой в порту и пальцем не тронули, черт бы их всех побрал... Пил я там или не пил, это же не меняет дела. Все равно труба бы лопнула. - Он шмыгнул носом и провел рукавом по глазам. Майлз перепугался - похоже, дяденька вот-вот разревется. Жуткое зрелище, особенно если плачущему за сорок. Но Мэйхью не заплакал, а глотнул из бутылки. Потом, видимо, вспомнив о правилах хорошего тона, протянул ее Майлзу. Майлз вежливо улыбнулся. Может, воспользоваться случаем и вылить ее, чтобы Мэйхью волей-неволей протрезвел? Однако вылить жидкость в невесомости можно было только в какой-то другой сосуд, иначе ему придется все время уворачиваться от плавающих капель. Да и сделать это не так просто... В чисто научных целях Майлз приложился к горлышку. Напиток был густой и сладкий, как сироп, с сильным запахом каких-то трав и невероятно крепкий - градусов шестьдесят, не меньше. Майлз поперхнулся и почувствовал себя чем-то вроде учебного муляжа пищеварительного тракта, в котором все части были выделены разными цветами. Почтительно вытерев горлышко рукавом, он вернул бутылку владельцу; тот кивнул и засунул ее под мышку. - Спасибо, - просипел Майлз. - А как вы... - Он перевел дух, откашлялся и продолжал своим голосом: - Что вы собираетесь делать? Что вы хотите? - Что я хочу? - повторил Мэйхью. - Что делать дальше? Не знаю... Я просто не позволю этому живодеру Кольхауну убить мой корабль. А дальше... Никаких "дальше" не будет. - Он покачал в руках коробку с рубильником, похожий на какую-то фантастическую разнесчастную мадонну мужского пола. - Ты когда-нибудь бывал красным? Майлзу припомнилось что-то смутное из истории древних политических партий на Земле. - Да нет, я вообще-то фор, - осторожно заметил он, гадая, устроит ли собеседника такой ответ и о чем вообще идет речь. Вопрос оказался риторическим. - Красный. Красный цвет. Однажды я был чистым светом - во время скачка в какую-то дыру под названием Геспари-2. Ничего похожего на скачок в обычной жизни нет. Если ты никогда не проносился сквозь радугу в мозгу - цвета, которым и имени-то нет в человеческом языке, - представить это невозможно. Это лучше всего на свете - женщин, еды, выпивки и сна. А они нам еще платят! Бедное обманутое дурачье - у них нет под черепом ничего, кроме протоплазмы... - Он мутными глазами глянул на юношу. - Извини. О присутствующих не говорят. Просто ты не пилот. Ну, а я так больше никогда и не возил грузы на Геспари. - Он повнимательнее вгляделся в Майлза. - Послушай, парень, вид-то у тебя... аховый. С чего это? - На себя посмотрите, - огрызнулся гордый потомок Форкосиганов, на миг забыв о дипломатии. - Ну-ну, - пробормотал пилот и снова передал юноше бутылку. Любопытное питье, подумал Майлз. Несмотря на крепость, нисколько не пьянит, и в сон от него не клонит. Он ощутил прилив энергии, теплую волну, прокатившуюся по всему телу до кончиков пальцев. Теперь понятно, почему Мэйхью смог продержаться три дня и не заснуть в этой всеми покинутой жестянке. - Значит, у вас нет плана сражения, - подытожил Майлз. - Вы не потребовали миллион бетанских долларов в мелких немаркированных купюрах, не грозили протаранить космопорт, не взяли заложников... В общем, не совершили ничего выдающегося. Просто сидите здесь, хлещете это пойло и упускаете шансы. Видимо, вам не хватает решимости, или воображения, или того и другого вместе. Мэйхью заморгал: такого он явно не ожидал. - Черт побери, Вэн в кои-то веки сказал правду. Ты действительно не из Совета по психическому здоровью... Я бы мог взять в заложники тебя, - предложил он, направив игольник на Майлза. - Нет-нет, только не это, - торопливо сказал Майлз. - Я сейчас не могу все объяснить, но... Там, внизу, это может вызвать чересчур сильную реакцию. - А-а. - Ствол опустился. - Но все равно... Понимаешь, они ведь не могут дать мне того, чего я хочу. - Он постучал по своему шлему. - Я хочу летать, я хочу делать скачки - и не могу. Все кончено. - Я так понимаю, что на этом корабле вы летать можете. - Этот корабль пойдет в утиль, как только я засну. - Если вы будете продолжать в том же духе, дело дрянь, - решительно заявил Майлз. - Пораскиньте-ка мозгами. Подумайте. Вы хотите быть скачковым пилотом, нырять сквозь п-в-туннели. Вы можете быть им только на корабле типа РГ. Значит, вам нужен этот корабль. Так берите его. Станьте пилотом-владельцем. Возите грузы. Неужели вы не видите, как это просто? Можно мне еще глоточек? - Майлз обнаружил, что очень уж быстро привык к дьявольскому напитку. Мэйхью потряс головой, цепляясь за свое отчаяние, словно ребенок за любимую игрушку. - Я пробовал. Я все пробовал. Вроде мне светил кредит. Но потом все поломалось, да и не мог я дать больше, чем Кольхаун. - Ах так. - Майлз вернул бутылку пилоту и внезапно заметил, что уже висит в воздухе под углом в девяносто градусов к собеседнику. - Все равно, сдаваться нельзя, это я знаю твердо. Сдаваясь, роняешь честь форов. - Он начал потихоньку напевать знакомую с детства и слегка подзабытую балладу "Осада Серебряной Луны". Он помнил, что там был фор, какой-то лорд и еще прекрасная ведьма, которая летала на волшебной ступе; потом в этой ступе истолкли кости врагов. - Дайте-ка мне еще глотнуть. "Дай клятву мне, - лорд Фор сказал... - и будешь верный мой вассал..." - Чего-чего? - удивился Мэйхью. Майлз опомнился. - Да нет, это я так. Извините. - Еще несколько минут он молча висел в воздухе, размышляя, потом воскликнул: - Просто беда с этой бетанской системой! Никто ни за что не отвечает, всем заправляют какие-то безликие фигуры. Правительство призраков, да и только. А вам нужен сюзерен, который взял бы в руки меч и разрубил паутину волокиты. Как Форталия Храбрый в Зарослях Терновника. - Не нужен мне сюзерен. Мне нужно выпить, - мрачно заявил Мэйхью. - Ах, извините. - Майлз вернул бутылку. Где-то в глубине его мозга зарождалась идея, пока туманная, словно галактика, только начинающая сжиматься. Еще немного, и она засияет, как протозвезда... - Нашел! - воскликнул он, выпрямляясь, и от резкого движения в невесомости его тело беспорядочно закружилось в воздухе. Мэйхью вздрогнул, чуть не разрядив игольник в пол, и ошарашенно глянул на бутылку. - Что нашел? Выпивка здесь, у меня. Майлз кое-как справился с вращением. - Лучше будет, если мы проделаем все прямо отсюда. Первый принцип стратегии: никогда не уступай выгодную позицию. Можно воспользоваться вашей связью? - Зачем? - Я хочу купить этот корабль, - величественно и звонко объявил Майлз. - А затем нанять вас в качестве пилота. Мэйхью озадаченно посмотрел на юношу, потом на бутылку, снова на Майлза. - У тебя столько денег? - Н-ну, в общем... У меня есть кое-какие активы.

Майлз включил коммуникатор, и после нескольких минут переговоров на экране возникла физиономия представителя утилизационной компании. Если раньше Кольхаун был настроен недоверчиво, теперь его просто распирало от возмущения. - И вы называете это компромиссом? - тут же завопил он. - По себестоимости! А гарантии? Я вам не торговец недвижимостью! - Господин Кольхаун, - вежливо перебил его Майлз, - позвольте заметить, что выбирать вам придется не между моим векселем и этим кораблем. Выбор - между векселем и осколками, в которые вот-вот превратится ваше имущество. - Если мне станет известно, что вы в сговоре с этим... - В жизни его не встречал. До сегодняшнего дня, - чистосердечно признался Майлз. - А что за землю вы мне предлагаете? Да еще на Барраяре! - подозрительно спросил присмиревший Кольхаун. - Нечто вроде фермы... Есть лес. Сто сантиметров осадков в год. Чуть больше трехсот километров от столицы. - (Столице крупно повезло, что она с наветренной стороны, мельком подумал Майлз.) - Вся эта земля принадлежит мне. Я только что получил ее в наследство. От деда. Можете справиться в посольстве Барраяра. Посмотрите кстати данные о климате. - Насчет осадков - они там не в один день выпадают, а? - Нет, конечно, - с пафосом ответил Майлз. - И учтите, что это земля моих предков. Мы владеем ею уже на протяжении десяти поколений, и можете не сомневаться: я из кожи буду лезть, чтобы выкупить свой вексель и не дать родовому поместью уйти в чужие руки... Кольхаун раздраженно потер подбородок. - Себестоимость плюс двадцать пять процентов, - сдался он наконец. - Десять. - Двадцать. - Десять, или вам придется иметь дело с пилотом Мэйхью. - Ладно, - простонал Кольхаун. - Десять. - Договорились. Конечно, процедура оформления покупки на этом не закончилась, но бетанцы не зря гордились своей информационной системой. Сделка, на которую на Барраяре потребовалось бы несколько дней, была заключена меньше чем за час, и при этом не выходя из корабельной рубки. Однако Мэйхью становился все молчаливей. Наконец он заговорил: - Послушай, сынок. Я ценю твое великодушие и все такое прочее, но только зря все это. Понимаешь, когда я спущусь вниз, они не угомонятся. Так не получится: посмеялись и разошлись. На посадочной площадке меня будут ждать люди из СБ, а с ними санитары из Совета психического здоровья. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как на меня накинут сеть-парализатор. А месяца через два, может, и увидишь меня. Я буду ходить и всем улыбаться. Когда человека берет под крылышко СПЗ, он непременно в конце концов ходит и улыбается, ходит и улыбается... - Мэйхью беспомощно тряхнул головой. - Поздно, сынок. - Пока человек дышит, ничего не поздно, - отрезал Майлз. Внизу, на планете, он зашагал бы по комнате; а здесь можно было только оттолкнуться от одной стены, проплыть в воздухе, и оттолкнуться от другой. Майлз летал по рубке, как мыльный пузырь, и напряженно думал. - У меня идея, - сказал он наконец. - Готов поспорить, что на этом можно выиграть время. А там придумаем что-нибудь получше. Беда только, что вы не с Барраяра, вам будет трудно понять все сразу. Мэйхью был порядком озадачен. - О чем это ты? - Дело вот в чем. - Хлоп, поворот, вперед, хлоп. - Если бы вы присягнули мне на верность как оруженосец своему сюзерену, - а это самое простое - я бы мог подвести вас под свой дипломатический иммунитет третьего класса. Будь вы подданным нашего императора, нечего было бы и голову ломать. Но вы гражданин Беты. Значит нам нужно прежде всего привлечь толпу юристов, и они несколько дней будут биться, выясняя, какой закон главнее. Я взял бы на себя обязательство предоставить вам жилье, еду, одежду, вооружение - наверное, корабль можно считать вооружением? - и защиту, если кто-либо вызовет вас на поединок... Ну здесь, на Бете, это вряд ли случится... Кроме того, существует масса параграфов насчет вашей семьи. Кстати, как насчет семьи? Пилот отрицательно помотал головой. - Это все упрощает. - Хлоп, поворот, долет, хлоп. - Пока суд да дело, ни СБ, ни Совет вас пальцем не тронут, потому что по закону вы... как бы часть моего тела. Мэйхью моргнул. - Все это так странно, просто ум за разум заходит. Так где мне расписаться? И как ты это зарегистрируешь? - Вам ничего не надо подписывать, только встать на колено, дать мне свою руку, я возьму ее в свои, и вы повторите пару предложений. Даже свидетелей не нужно, хотя по обычаю их требуется двое. Мэйхью пожал плечами. - Ладно. Валяй, сынок. Хлоп, поворот, вперед, хлоп. - "Валяй, сынок", - передразнил его Майлз. - Я так и думал, что вы ничего не поймете. То, о чем я сейчас рассказал, всего лишь небольшая часть договора, - ваши привилегии. Но там есть и ваши обязательства, и масса моих прав по отношению к вам. Вот например: если во время сражения вы откажетесь выполнить мой приказ, я имею полное право отсечь вам голову. Тут же, на месте. У Мэйхью отвалилась челюсть. - Ты, конечно, понимаешь, что СПЗ велит накинуть сетку-парализатор и на тебя, - сказал он, придя в себя. Майлз ухмыльнулся. - Не выйдет. Я тут же закричу и попрошу защиты у своего сюзерена. И он меня защитит. Он довольно болезненно реагирует, когда кто-нибудь обижает его подданных. Кстати, если вы становитесь моим вассалом, то автоматически превращаетесь в вассала моего сюзерена, но уже более отдаленного. - А заодно и сюзерена твоего сюзерена, и сюзерена сюзерена твоего сюзерена, и так далее, - обрадовался Мэйхью. - Я кое-что смыслю в субординации. - Да нет, тут цепочка прерывается. Я принес клятву верности прямо Грегору Форбарре, как вассал секундус. - А кто этот Грег... как его? - спросил Мэйхью. - Император, - объяснил Майлз и для верности уточнил: - Император Барраяра. - А-а. Типичный бетанец, подумал Майлз; их не учат всемирной истории. Только своей собственной, бетанской, и Земли.

Когда последние формальности с покупкой РГ-132 остались позади, Мэйхью осторожно отсоединил коробку с рубильником, - Майлз в эти мгновения не дышал - и катер вернулся к кораблю, чтобы доставить их на планету. Теперь старый пилот обращался к Майлзу с несколько большим почтением. - Я и не знал, что вы из такой богатой семьи, лорд Форкосиган. Конечно, для лорда с Барраяра космический корабль, не более чем безделушка... - Да нет, не совсем, - сказал Майлз. - Мне придется здорово побегать, чтобы обеспечить этот вексель. Когда-то наша семья действительно была довольно состоятельной, но то было в Период Изоляции. А во время экономического кризиса, перед Первой цетагандийской войной, наши богатства практически улетучились. - Он смущенно улыбнулся. - Из-за вас, инопланетян, мы в ту пору не знали, куда деваться. Когда до нас добрались первые галактические торговцы, мой прапрадед со стороны Форкосиганов вообразил, что сорвет хороший куш на торговле драгоценностями - алмазами, рубинами и изумрудами. Чужестранцы продавали их на удивление дешево, и он вложил в это все свои деньги и половину недвижимости. Но оказалось, что камни синтетические. Они были прекраснее натуральных, но дешевле песка. Рынок лопнул, а с ним и мой прапрадед. Говорят, прапрабабка так ему этого и не простила. - Он чуть повернулся в сторону, и Мэйхью, сразу сообразив, что ему требуется, вложил ему в руку бутылку. Майлз протянул ее старшему пилоту, но тот передернулся от отвращения. И Майлз, пожав плечами, надолго припал к горлышку. Теперь уже не только пищевод и желудок, но и каждая жилка, казалось, заиграла всеми цветами радуги. У него было такое чувство, что он может обойтись без сна хоть до конца своих дней. - Беда в том, что те земли, которые мой предок сберег, лежат в окрестностях Форкосиган-Сюрло, а там довольно сухо - хотя по вашим меркам, это, конечно, чуть ли не болото. Ну а проданная земля находилась в районе Форкосиган-Вашнуй, там климат получше. - Ну, и в чем же беда? - спросил Мэйхью. - Там нам принадлежал целый город, и в нем располагалась главная резиденция, оттуда Форкосиганы управляли всеми своими поместьями. Во время войны мои предки играли м-м-м... немаловажную роль в Сопротивлении, и тогда цетагандийцы объявили наше родовое гнездо городом-заложником. В конце концов они его уничтожили. Теперь это здоровенная ямища, с краями, спекшимися в стекло. По ночам километров за двадцать видно, как небо над ней светится. Аккуратно посадив челнок, старший пилот вырулил на стоянку. - Погодите, - вдруг сообразил Мэйхью. - Угодья, значит, продали, а этот ваш взорванный город, Форкосиган, как его... - Он и сейчас наш. Форкосиган-Вашнуй. Недалеко от столицы, сто сантиметров осадков в год. - Это что, та самая земля... - Лицо пилота озарилось блаженной улыбкой. - Это та самая земля, которую вы заложили... - Двигатели смолкли и они выбрались из кабины. - Так значит, вы ее отдали в залог этому навозному жуку, Кольхауну, чтобы выкупить мой корабль? - Как говорили римляне? Кавеат эмптор: "покупатель, будь осторожен", - нравоучительным тоном изрек Майлз. - Он проверил график влажности, но посмотреть график радиоактивности не догадался. Наверно, тоже не интересуется историей других планет. Мэйхью привалился к стенке бокса, в котором стоял челнок, и согнулся пополам от неудержимого хохота. Смех был почти истерический - сказывались несколько суток без сна... - Сынок, - еле вымолвил он, - выпей за мой счет... - Разумеется, я собираюсь ему заплатить, - с достоинством объяснил Майлз. - Иначе через несколько сотен лет, когда земля остынет, эти гектары проделают ужасно неэстетичную дыру на карте владений моих отдаленных потомков. Но если он станет жадничать и хамить, требовать ввода во владение... Что ж, тогда получит то, чего заслуживает. К ним приближались три группы людей; во главе первой почти бежал сержант Ботари. Воротник его был расстегнут, форма в беспорядке. Так-так, подумал Майлз, сержанта раздели и обыскали, так что настроение у него сейчас бешеное. За Ботари спешил полисмен и еще какой-то прихрамывающий бетанец, он размахивал руками и, судя по всему, горько жаловался. На физиономии у него красовался мертвенно-желтый синяк, один глаз заплыл. Позади всех плелась Элен; казалось, она вот-вот заплачет. Вторым эшелоном двигались чиновники из администрации космопорта, а третьим - женщина из службы безопасности в сопровождении двух массивных агентов и четырех человек явно медицинского обличья. Мэйхью глянул на них и моментально протрезвел: в руках у агентов СБ были парализаторы. - Ну, сынок, - пробормотал он трясущимися губами. Агенты охватывали их с флангов. Мэйхью торопливо опустился на колени. - Давай! Ботари, отец и дочь, уже подошли к ним. Сержант наверняка собирался разразиться обвинительной речью, но Майлз, понизив голос (в отцовской манере!) оборвал его: - Смирно, сержант. Вы нужны мне как свидетель. Пилот Мэйхью хочет принять присягу. Давай руку, Ард... вот так, между моими ладонями... и повторяй за мной. Я, Ард Мэйхью (кстати, это твое полное имя? Хорошо, будем пользоваться им), настоящим заверяю, что я - свободный человек, доныне никому не присягавший, и что я поступаю на службу к лорду Майлзу Нейсмиту Форкосигану в качестве оруженосца... Ну-ка, повтори пока эту часть... - Мэйхью повторил, кося глазами на санитаров. - Дальше... Я буду считать его моим сюзереном и командиром до тех пор, пока его или моя смерть не освободит меня от клятвы. Потом еще раз! Кивая головой в такт каждому слову Мэйхью, Майлз начал - скороговоркой, так как встречающие уже были рядом, - свою часть клятвы: - Я, Майлз Нейсмит Форкосиган, вассал секундус императора Грегора Форбарры, принимаю твою клятву и клянусь защищать тебя как сюзерен и командир. Клянусь словом Форкосигана. Готово - можешь встать. Слава Богу, подумал Майлз, что Ботари промолчал. Но молчание длилось недолго: - Милорд! - прохрипел сержант. - Вы не можете привести к присяге бетанца! - Но я только что сделал это, - весело ответил Майлз и даже слегка подпрыгнул на месте, до того был собой доволен. Между тем офицер СБ из той группы, что он увидел пару часов тому назад, уже стояла рядом, а Мэйхью так и застыл коленопреклоненный, под прикрытием огня, бушевавшего у него над головой. - Пилот Мэйхью! - крикнула дама. - Вы арестованы. Вы можете воспользоваться при аресте следующими правами... Избитый штатский перебил ее, тыча пальцем в сторону Элен: - К чертям пилота! Посмотрите лучше на эту женщину! Она избила меня до полусмерти! У меня свидетели, десятки свидетелей. Ее надо арестовать! Она опасна для общества! Элен то сжимала кулаки, то прикрывала уши. Губы у нее дрожали. Майлз начал понимать, в чем дело. - Ты ему врезала? Она кивнула. - Он сказал мне такое... - Милорд, - Ботари тоже обрел дар речи, - с вашей стороны было некрасиво оставить Элен одну, среди этих... Женщина из СБ тянула свое: - Пилот Мэйхью, вы имеете право... - Мне кажется, она повредила мне черепную коробку! - простонал избитый. - Я на нее в суд... Майлз подбодрил Элен улыбкой: - Не беспокойся, я с этим разберусь. - У вас есть право... - не отступалась агент СБ. - Прошу прощения, агент Браунел, - мягко перебил ее Майлз. - Пилот Мэйхью теперь мой вассал. Поскольку я его сюзерен и командир, все обвинения в его адрес адресуются мне. Именно я буду оценивать обоснованность этих обвинений и распоряжаться дальнейшей судьбой пилота. Отныне у него нет никаких прав, кроме права ответить на вызов, если речь идет о некоторых категориях клеветы, которые сейчас не время и не место обсуждать... - (Все это архаика: императорским эдиктом дуэли запрещены, но откуда бетанцам знать такое.) - Так что если у вас нет двух пар мечей и вы не собираетесь... ну, скажем, оскорблять честь матушки пилота Мэйхью, вам придется оставить пилота на мое попечение и, прошу прощения, взять себя в руки. Своевременный совет: Майлзу казалось, что агент СБ вот-вот взорвется. Мэйхью слабо кивнул, словно наконец-то поверил в спасение. А Ботари выпрямился, и сощуренные глаза сержанта обвели всю компанию - он подсчитывал силы и вооружение противника. Спокойно, подумал Майлз. Все идет по плану. - Вставайте, Ард, черт... Женщина-офицер немедленно связалась с начальством, чтобы обсудить странный способ, которым Майлз оградил пилота Мэйхью от закона. Но переговоры, как Майлз и надеялся, зашли в тупик, а точнее, увязли в болоте межпланетного права, грозившем затянуть весь персонал посольства Барраяра и бетанского госдепартамента. С Элен было проще. Разъяренному бетанцу объяснили, что он должен лично подать жалобу в посольство Барраяра. А там закрутится такая карусель - заявления, бланки, рапорты, объяснения, - что жалобщик проклянет все на свете. Среди анкет, которые приходилось заполнять, были весьма занятные, открывавшие просмотр художественным склонностям потерпевших. И эти поэмы рассматривались только на Барраяре (что занимало на месте шесть недель), и можно было гарантировать, вдобавок, что их придется посылать туда-сюда несколько раз - для исправления неизбежных в таких случаях ошибок. - Расслабься, - шепнул Майлз Элен. - Этого парня завалят анкетами по самую макушку, и ты его никогда уже не увидишь. С бетанцами просто: они убеждены, что доставляют тебе всем этим массу неприятностей, и чувствуют себя удовлетворенными. Только никого не убивай здесь. Боюсь, моего дипломатического иммунитета может оказаться недостаточно. К тому времени, когда бетанцы признали поражение, совершенно вымотавшийся Мэйхью еле стоял на ногах. Чувствуя себя пиратом после удачного рейса, Майлз утащил его из космопорта. - Два часа, - потрясенно пробормотал Ботари. - Мы пробыли в этом паскудном месте каких-то два часа, и на тебе...

6

- Майлз, дорогой, - бабушка встретила его поцелуем в щеку, отработанным, как отдание чести. - Ты немного опаздываешь. Что, опять неприятности на таможне? - Нет-нет, все в порядке. - Майлз переступал с носка на пятку, ему не хватало невесомости. Хотелось пробежать километров пятьдесят, или отправиться на танцы, или еще что-нибудь в таком же духе. Но сержант и Элен имели весьма бледный вид, а Мэйхью просто валился с ног. Наскоро представив его бабушке, Майлз отвел пилота в свободную спальню. Там Мэйхью принял душ, начал выбирать себе пижаму (они были либо слишком малы, либо слишком велики) да так и повалился на кровать, словно его оглушили. Бабушка покормила гостей обедом; как и рассчитывал Майлз, она сразу же полюбила Элен. Та чувствовала себя чуть скованной в присутствии матери обожаемой ею графини Форкосиган, но Майлз был уверен, что бабушка быстро справится с этим. Возможно, ей удастся передать Элен хоть толику бетанского безразличия к классовым предрассудкам, столь характерным для Барраяра. С тех пор, как они перестали быть детьми, перегородки между ним и Элен росли все стремительнее. Это из-за костюма фора на нем, иногда думал Майлз. Он казался Майлзу броней: такой же архаичной, звякающей, проржавевшей и шипастой. Ее неудобно носить, человека в ней невозможно обнять. Пусть Элен хоть однажды возьмет консервный нож и посмотрит, какой бледный, мягкий, несчастный моллюск кроется под броней - хотя и это зрелище не сахар. Мысли Майлза совсем запутались в черном водопаде волос Элен; он вздохнул, и тут только сообразил, что бабушка обращается к нему. - О, простите! - Я говорю, - терпеливо повторила бабушка, работая ножом и вилкой, - об одном из моих соседей. Ты его помнишь, некто Хатауэй, работает в восстановительном центре... Я помню, ты познакомился с ним, когда ходил здесь в школу... - Да, помню. И что с ним такое? - У него небольшая проблема, и ты мог бы помочь с ней, поскольку живешь на Барраяре. Он даже отложил ее на время - я сказала ему, что ты вот-вот прилетишь. Если ты не очень устал, вы могли бы заняться этим сегодня вечером...
- Честно говоря, я мало что могу сказать о нем, - промолвил Хатауэй, оглядывая огромную, прикрытую куполом арену, находившуюся в его ведении. (Майлз подумал - непонятно только, как можно привыкнуть к этому запаху.) - Утверждает, что он барраярец. Время от времени исчезает, но всегда возвращается. Я уговаривал его отыскать какой-нибудь приют, но ему эта идея, похоже, не по вкусу. А последнее время он совершенно одичал - не дает даже подойти к нему. Поймите, он никому не причинил вреда, но кто знает, как оно обернется в будущем. Ведь он с Барраяра... Ах, извините... Хатауэй, Майлз и Ботари осторожно пробирались по неровной, предательской поверхности. Эти мусорные кучи таили какие-то странные предметы, которые оживали, когда на них наступали, и могли запросто ударить по затылку. Осколки высокой технологии поблескивали среди куч обычного человеческого мусора, ожидая дальнейших превращений под руками бетанских умельцев. - О-о, ч-черт, - вдруг с досадой воскликнул Хатауэй. - Опять он зажег огонь! - В сотне метров от них в небо поднимались завитки серого дыма. - Надеюсь, на сей раз это не дерево. Никак не могу убедить его, что дерево слишком ценный материал... Вот мы и отыскали его. Лощина между кучами давала иллюзию защищенного пространства. Худой темноволосый мужчина лет тридцати сидел, согнувшись над огнем, аккуратно разложенным на дне плоской параболической тарелки-антенны. Под кухонный стол был приспособлен предмет, начинавший свою жизнь как подставка для компьютера; на нем чередовались плоские куски пластика и металла, выполняющие функции тарелок и кастрюль. Тут же, поблескивая красно-золотистой чешуей, лежал готовый к жарке большой карп. Когда они приблизились, под чьей-то неловкой ногой звякнула железка. Человек у костра мгновенно вскочил и схватился за нож, по всей видимости самодельный; блеснули черные глаза, обведенные кругами бессонницы или болезни. Майлз не мог разглядеть, из чего сделан нож, но если им разделали рыбу, значит это не просто железяка. Рука Ботари потянулась к парализатору. - Похоже, парень действительно с Барраяра, - тихо сказал Майлз. - Смотри, как он двигается. Сержант согласно кивнул. Человек у костра держал нож по-солдатски, прикрывая левой рукой правую, готовый отбить руку противника, а уж потом действовать ножом. Казалось, он и сам не замечал, что принял боевую стойку. Хатауэй крикнул: - Эй, Баз! Я тут привел к тебе гостей, не возражаешь? - Возражаю. - Ну послушай! - Хатауэй скользнул вниз с кучи мусора: так он был уже чуточку ближе к костру. - Я ведь тебе не докучал, правда? Позволил тебе околачиваться тут целыми днями, хотя инструкция запрещает это. Слушай, ты что, жжешь дерево? Разве тебе не известно... а, ладно. Будем считать, что я ничего не заметил, но ты должен поговорить с этими людьми. Они с Барраяра. Баз быстро глянул на пришельцев, и лицо его отразило странную смесь радости и отчаяния. Он видит только наши силуэты, подумал Майлз, надо сойти вниз, чтобы он увидел мое лицо в свете костра. Он осторожно спустился и стал рядом с Хатауэем. Баз тупо смотрел на него. - Ты не барраярец, - сказал он наконец безжизненным голосом. - Да. Я наполовину бетанец, - коротко ответил Майлз, не расположенный обсуждать свою родословную. - Но я вырос на Барраяре. Там моя родина. - Родина, - одними губами повторил Баз. - Далековато ты забрался. - Майлз поставил на попа корпус какого-то прибора или механизма, из которого торчали провода, и уселся на него, как на табуретку. Ботари устроился повыше, на куче мусора, откуда мог без труда достать любого собеседника. - Ты что, не можешь добраться домой? Тебе нужна помощь? - Нет. - Баз отвернулся, нахмурившись. Огонь прогорел. Он пристроил металлическую решетку кондиционера на угли и положил на нее рыбу. Хатауэй, вытаращив глаза, смотрел на эти манипуляции. - Что ты собираешься делать с этой мертвой рыбой? - Съесть. На лице Хатауэя изобразилось отвращение. - Послушай, чудак, стоит тебе обратиться в приют и получить карточку, как ты получишь сколько угодно протеина, прямо из чанов. На этой планете не едят мертвечину. Кстати, где ты нашел эту рыбу? Баз, помедлив, ответил: - В фонтане. Хатауэй задохнулся от ужаса. - Эта выставка животных принадлежит зоосаду Силика! Как это можно - есть экспонат? - Там их куча. Не думаю, чтобы хватились одной пропавшей рыбины. И вовсе я не воровал. Я ее поймал. Майлз задумчиво потер подбородок и вытащил из-под куртки зеленую бутылку пилота Мэйхью, которую захватил с собой в последнюю минуту. Баз вздрогнул, но тут же успокоился, увидев, что это не оружие. Следуя барраярскому этикету, Майлз глотнул первым, на этот раз немного, потом вытер горлышко рукавом и передал бутылку Базу. - Может, выпьешь? Как раз к обеду. Неплохое пойло. Утоляет голод и осушает слезы. На вкус конская моча с мелом. Баз нахмурился, но бутылку взял. - Спасибо. - Он отхлебнул, потом повторил придушенным шепотом: - Спасибо! Переложив рыбу на колпак колеса турбомашины, он сел, скрестив ноги, и принялся выбирать кости из жареного карпа. - Не хочешь? - Да нет, спасибо, только что от стола. - Бог ты мой, как это можно... - простонал Хатауэй. - Ладно, я передумал, - решился Майлз. - Кусочек съем. Баз протянул ему нож с насаженной на него едой, и рука Ботари непроизвольно дернулась, когда Майлз снял кусок рыбы губами, как принято у бродяг. Бездомный махнул бутылкой в сторону Ботари. - А твой друг?.. - Ему нельзя. Он на работе. - Телохранитель, - прошептал Баз. Он посмотрел на Майлза все с тем же странным выражением: страха и чего-то еще. - Кто ты, черт побери? - Тебе не стоит меня бояться. Я знаю, ты в бегах, но не от таких, как я. Если хочешь, могу дать слово. - Фор, - выдохнул Баз. - Значит, ты фор... - Точно. А ты кто? - Никто. - Бездомный жадно уплетал рыбу. - Тут довольно трудно быть никем, - философски заметил Майлз. - У всех номер, какое-никакое жилище. А чтобы быть никем и спрятаться в норку, нужна большая сноровка. - Это верно, - подтвердил Баз, дожевывая ужин. - Хуже мест я не видел. Все время петляй, меняй нору... - Знаешь, - осторожно начал Майлз, - посольство Барраяра поможет тебе вернуться домой. Конечно, деньги придется вернуть - будь уверен, бесплатно они никого не возят, - но если у тебя и вправду крупные неприятности... - Нет! - Баз почти выкрикнул это слово, эхом отдавшееся по всей огромной арене, потом понизил голос: - Нет, я не вернусь. Рано или поздно найдется местечко в космопорте, и я переберусь куда-нибудь, где получше. Что-нибудь да подвернется. - Если тебе нужна работа, - с энтузиазмом включился Хатауэй, - можешь зарегистрироваться в... - Я сам со своими делами разберусь, - резко оборвал его Баз. Клеточки кроссворда начали заполняться, и Майлз повернулся к недоумевающему Хатауэю: - До последнего времени я считал, что таких людей, как Баз, на Колонии Бета не существует. Он проскользнул сквозь информационную сеть незамеченным. И скорее всего, прилетев сюда, он не проходил через таможню - а это, доложу я вам, вещь почти невозможная. Здешние компьютеры ничего о нем не знают: как он ест, где спит, что покупает, какими карточками пользуется. Видимо ему легче умереть, чем зарегистрироваться и получить эти самые карточки. - Но почему, ради всего святого? - растерянно спросил Хатауэй. - Дезертир, - коротко объяснил Ботари со своего бугорка. - Я таких навидался. - Похоже, вы угадали, сержант, - кивнул ему Майлз. Баз вскочил на ноги. - Вы из армейской СБ! Ах ты, мразь вертлявая... - Сядь, - перебил его Майлз, не повышая голоса и не пошевелившись. - Я никто, как и вы. Только вам это лучше удается - быть никем. Он уже не получал никакого удовольствия от этого разговора и вообще от всей этой истории. Дело было серьезное, скользкое. - Интересно... Старшина? Вряд ли. Лейтенант? - Да, - буркнул Баз. - Офицер. Ну конечно. - Майлз прикусил губу. Скверная история. Хуже не бывает. - Как же вас угораздило? В бою? Баз неохотно кивнул. - В общем, да. - Гм-м. - Дезертир. Непостижимо: человек проиграл завидное великолепие армейского офицера в схватке с червяком страха, который, как паразит, таился в его внутренностях. А теперь что? Бежит от собственной трусости? Или от преступления? Или от какой-то жуткой, смертельной ошибки? По закону Майлз был обязан передать этого парня армейской СБ. Но разве для этого он пришел сюда? - Не понимаю, - вес еще недоумевал Хатауэй. - Он что, совершил преступление? - Да, и чертовски серьезное. Дезертирство в боевой обстановке, - пояснил Майлз. - Если его выдадут властям Барраяра, он будет четвертован. - Как это? - Его разрубят на четыре куска. Хатауэй, не веря своим ушам, вытаращил глаза. - Но ведь это убьет его! - Он посмотрел на всех по очереди и сжался, видя на их лицах совершенно одинаковое неприступное выражение. - Чертовы бетанцы, - с отвращением высказался Баз за всех присутствующих барраярцев. - Видеть их не могу. Хатауэй отвернулся и пробормотал что-то вроде "кровожадные варвары". - Если вы не из армейской СБ, можете проваливать, - проворчал дезертир, снова примащиваясь у своего костра. - Нечего тут торчать: мне вы ничем не поможете. - К сожалению, дело обстоит не совсем так, как вы думаете, - сказал Майлз. - Это еще почему? - Боюсь, я оказал вам, сам того не зная, плохую услугу, господин... - Джезек. - Господин Джезек. Видите ли, я сам под надзором СБ. Просто вследствие факта, что я с вам встретился, ваше убежище под угрозой. Жаль, конечно... Джезек побледнел. - А почему армейская СБ следит за вами? - Не армейская, в том-то все и дело. Имперская СБ. Дезертир задохнулся, как от удара. С губ его сорвался приглушенный стон. - Бог ты мой... - Он поднял широко раскрытые глаза на Майлза. - Что же вы наделали, а? - Кажется, вам я такой вопрос не задавал, господин Джезек! Дезертир пробормотал что-то вроде извинения. Нельзя позволить ему догадаться, кто я, надумал Майлз, а то он сейчас же удерет и попадет прямо в лапы к ребятам, обеспечивающим мою безопасность. Да и лейтенант Кроуи со своими орлами из СБ посольства непременно заинтересуется им, начнет копать. Они с ума сойдут, когда узнают, что он - человек-невидимка. И это случится не позже завтрашнего дня, если его пропустят через обычные каналы, проверки. Выходит, я только что самолично убил этого бедолагу... Нет! - Что вы делали в армии? - Майлз пытался нащупать какую-то неясную мысль, выиграть время. - Был помощником инженера. - В какой области? Строительство? Вооружение? Баз отвечал более уверенно: - Корабельные скачковые аппараты. Иногда системы вооружения. Я пытался получить работу на частных грузовиках, но здесь уже давно нет техники, на которой меня готовили. Аппараты гармонических импульсов, двигатели Неклина - все это теперь редкость. Мне надо убраться куда-нибудь на окраину, подальше от столицы. - А вы знаете что-нибудь про грузовики класса РГ? - Конечно. Я на них работал. Двигатель Неклина. Но их давно сняли с производства. - Не совсем так. - Майлза охватило волнение. - Один такой корабль мне доподлинно известен. Если удастся раздобыть груз и собрать команду, он может лететь хоть завтра. Джезек уставился на него во все глаза. - А куда? Может, туда, где не действует договор о выдаче преступников? - Очень может быть. - Милорд, - голос Ботари подрагивал от возмущения, - вы же не собираетесь укрывать дезертира? - Н-ну, с формальной точки зрения нам неизвестно, дезертир ли этот человек. То, что я тут слышал, можно истолковать как угодно. - Но он же сознался! - Это могла быть бравада. Или некий извращенный снобизм. - Вы намерены пойти по стопам лорда Форлопулоса? - сухо осведомился Ботари. Майлз рассмеялся, потом вздохнул. Баз фыркнул. Бетанец Хатауэй попросил, чтобы ему объяснили, в чем соль. - Речь об одном из законов Барраяра, - сжалился над ним Майлз. - Наши судьи не очень благосклонны к людям, которые соблюдают букву закона и нарушают его дух. Чему пример - лорд Форлопулос и его две тысячи поваров. - Он что, держал много ресторанов? - неуверенно предположил Хатауэй, отчаявшись что-либо понять. - Только не говорите мне, что на Барраяре это запрещено... - Да нет. Это случилось в конце Периода Изоляции, почти столетие назад. Император Дорка Форбарра создавая централизованное государство, боролся с самовластием вельмож, бесконтрольно правивших своими родовыми уделами. Разразилась целая гражданская война. Одним из главных достижений Дорки стала ликвидация частных армий, которые графы содержали за свой счет. Императорским указом каждому графу было позволено иметь не больше двадцати человек вооруженной свиты. Ну, а лорд Форлопулос воевал со всеми соседями, и двух десятков телохранителей ему для этого явно не хватало. А посему он и нанял две тысячи поваров, как он их назвал, и послал на поле брани. Что и говорить, лорд проявил чудеса выдумки: дал им тесаки мясников вместо мечей и тому подобное. Тогда по всему Барраяру бродили безработные ветераны, готовые на все... - Глаза Майлза весело поблескивали. - Естественно, император не оценил шутки вассала. Или оценил - это как посмотреть. Он выступил в поход со своей регулярной армией - к тому времени других на Барраяре уже не существовало - и арестовал Форлопулоса за измену. Наказание же за измену - и тогда, и сейчас - позорный столб и смерть от голода. Так что человек с двумя тысячами поваров был приговорен к голодной смерти на Главной Площади в Форбарр-Султане... Подумать только - все считали, что у Дорки Форбарры не было чувства юмора. - Как мило, - пробормотал шокированный бетанец. - Но конец у этой истории счастливый, - добавил Майлз, и Хатауэй приободрился. - Примерно в это же время на нас напали цетагандийцы, и лорда Форлопулоса отпустили. - Кто, цетагандийцы? Действительно, повезло... - Да нет, сам император Дорка. Чтобы лорд мог бросить своих "поваров" на битву с внешним врагом. Видите ли, его не амнистировали, просто отложили исполнение приговора. А после окончания войны лорду все-таки пришлось бы подвергнуться наказанию. Но он пал на поле брани, так что конец, как я и обещал, счастливый. - Вы называете смерть счастливым концом? - Хатауэй пожал плечами. - Что ж, дело вкуса... Тут Майлз заметил, что Баз снова замолчал и ушел в себя. Решение пришло к нему мгновенно. - Господин Джезек, я хочу сделать вам одно предложение, а вы вольны согласиться или отвергнуть его. Корабль, о котором я упомянул, - класса РГ-132. Пилота-скачковика зовут Ард Мэйхью. Если вы сможете исчезнуть, по-настоящему исчезнуть, на следующие два дня, а потом найти меня в космопорте Силика, пилот предоставит вам место на борту. - Не понимаю. Зачем вам это, господин... - Господин Нейсмит. На время сойдет и так. Майлз пожал плечами. - У меня, знаете ли, есть хобби - давать людям шанс. Правда, дома такие вещи не одобряют. При слове "дома" в глазах База снова зажегся огонек. - Ну что ж. Приятно было услышать барраярскую речь. Скорее всего, я приму ваше предложение... а может нет. - Видно, он вспомнил, что никогда не следует соглашаться сразу. Майлз кивнул, забрал назад свою бутылку, кивнул Ботари, и они отправились своей дорогой. Когда Майлз оглянулся, Джезек уже превратился в еле заметную тень, двигавшуюся к другому выезду из технопарка. Шагавший рядом Ботари словно воды в рот набрал. Майлз поддал ногой скелет какого-то отслужившего свой срок промышленного робота. Останки мелодично звякнули. - Ты что, хочешь, чтобы я его сдал? - повернулся он к Ботари. - Хотя ты службист до мозга костей, наверное, и вправду хочешь. И отец тоже. Он до того предан закону, что не удосуживается подумать о последствиях, какими бы страшными они ни оказались. Ботари замедлил шаг. - Не всегда, милорд. - Больше он ничего не сказал, но молчание его было уже не столь враждебным

- Майлз, - прошептала Элен, завернув ночью к его комнате по дороге из ванной в спальню, которую она делила с госпожой Нейсмит. - Ты что, не собираешься ложиться? Почти утро. - Мне что-то не хочется. - Он ввел еще один запрос в бабушкин компьютер. Майлз и вправду чувствовал себя на удивление свежим и бодрым. Это было кстати, так как он влез в коммерческую информационную сеть невероятной сложности. Успех здесь на девяносто процентов зависел от умения задать правильный вопрос, и только после нескольких часов работы Майлз начал понимать, что к чему. - Да и потом, в моей спальне Мэйхью, так что мне приходится спать на диванчике. - Я думала, диванчик достался отцу. - Он мне его уступил, с эдакой зловредной улыбочкой. Поскольку просто ненавидит его. Все то время, что я учился в здешней школе, твоему отцу приходилось умащиваться на нем. С тех пор он приписывает несчастному диванчику все свои хвори. Конечно же, возраст тут ни при чем - диванчик окаянный во всем виноват. Элен тихонько засмеялась и наклонилась, вглядываясь в изображение на экране. Свет с экрана посеребрил нежный профиль девушки, от запаха ее волос у Майлза закружилась голова. - Нашел что-нибудь? - спросила она. Майлз ввел три неверных запроса подряд, чертыхнулся и заставил себя сосредоточиться. - Кажется, нашел. Все оказалось не так просто, как я думал. Но, вроде бы... - Он вернул изображение и ткнул в него пальцем. - Вот он, мой первый груз. На экране развернулась длинная таблица со множеством граф. - Сельскохозяйственное оборудование, - прочитала Элен. - Направляется на Фелицию... Где это? - Планета в системе Тау Верде-4. Только не спрашивай, что такое Тау Верде-4. Длительность полета четыре недели. Я тут прикинул стоимость топлива, припасов, вообще всего, от запасных частей до туалетной бумаги. Но это неважно. Самое интересное, что с этим грузом я смогу окупить полет и расплатиться с Кольхауном до срока, обозначенного на векселе. - Но в голосе Майлза не слышалось обычной самоуверенности. - Только боюсь, я... как бы это выразиться... недооценил время, которое понадобится, чтобы РГ-132 окупил себя. Ох, недооценил. Эксплуатационные расходы оказались гораздо больше, когда я подсчитал все в реальных ценах. Но за доставку груза они предлагают вот эту сумму. - Майлз указал на цифру на экране. - Наличными, сразу по прибытии на Фелицию. А груз готов к отправке немедленно. Глаза Элен округлились: - Заплатить за весь корабль после одного рейса? Так это же великолепно! Но... - Что "но"? - усмехнулся Майлз. - Но почему никто до сих пор не ухватился за это сокровище? Похоже, оно уже давно лежит на складе. - Ты умная девочка, - промурлыкал он. - Дальше. - Тут сказано, что оплата только по доставке груза. Но это в порядке вещей, да? - Угу. Еще что? Она сжала губы. - Тут какая-то хитрость. - Вот именно. - Майлз прищурился. - Действительно, хитрость. - Если думаешь, что я собираюсь разгадывать твою головоломку, то ошибаешься, - Элен подавила зевок. - Я пошла. - Ну ладно. В районе Тау Верде сейчас заварушка - планетарная война. Одна из сторон заблокировала местный п-в-туннель. Сами-то они в промышленном отношении ничего из себя не представляют, и сделали это с помощью наемного флота. Ты спрашиваешь, почему груз столько времени провалялся на складе? Потому что ни одна из транспортных компаний не хочет рисковать кораблем - ведь для рейса в зону военных действий страховка автоматически отменяется. Но поскольку я не застрахован, меня это не касается. - Майлз победоносно улыбнулся. - А разве это так опасно - пересекать линию блокады? - усомнилась Элен. - Можно остановиться по первому требованию, подвергнуться досмотру... - В данном случае опасность есть. Груз-то адресован другой стороне. - И противник попытается его захватить, так? Но ведь комбайны-роботы, или что там, нельзя рассматривать как контрабанду. Даже наемники должны придерживаться межправительственных соглашений. Майлз, сладко улыбаясь, потянулся в кресле. - Ты почти разгадала ребус. Осталось чуть-чуть. Какой самый заметный вид экспорта на Бете? - Ну, разумеется, высокие технологии. Оружие, системы контроля и связи... - Элен запнулась. - Ох, Майлз... - "Сельскохозяйственное оборудование", - закончил Майлз. - Знаем мы это оборудование. К тому же здесь крутится некий фелицианин - он выдает себя за агента компании, осуществляющей закупку. Вот и недостающая часть головоломки - специальный человек для сопровождения груза... И слепому ясно, что это военный. Я постараюсь увидеть его с утра, как только проснется твой отец. Мэйхью тоже может пригодиться...

7

Прежде чем позвонить у двери гостиничного номера, Майлз осмотрел свою команду. Сержанта Ботари даже в гражданской одежде невозможно было принять за штатского: солдат - он и есть солдат. А вот у Мэйхью был решительно нестроевой вид. Он помылся, побрился, отдохнул, поел, облачился в новый костюм, но все же... - Выпрямись, Ард, - посоветовал Майлз. - Ты же классный пилот, не забывай об этом. И нам позарез нужен этот груз. Я-то думал, что бетанская медицина в силах снять любое похмелье. Если ты будешь держаться за живот, это может произвести плохое впечатление на клиента. - М-м-м, - промычал Мэйхью, но все же попытался разогнуться. - Скоро сам узнаешь, что это за штука, сынок. - И от "сынка" тебе придется отучаться, - добавил Майлз. - Ты теперь мой оруженосец. Тебе следует называть меня "милорд". - Неужели ты всерьез относишься ка всем этим церемониям? - Это вроде отдания чести, - терпеливо объяснил Майлз. - Отдаешь честь мундиру, а не человеку. Когда человек - фор, это вроде невидимого мундира, который невозможно снять. Вот глянь на Ботари - он зовет меня "милорд" со дня моего рождения. Вы с ним теперь братья по оружию. Мэйхью и сержант недоверчиво посмотрели друг на друга. Майлз подумал, что, будь Ботари способен к внешнему проявлению чувств, он бы расхохотался, услыхав, будто Мэйхью - его собрат по оружию. Видно, пилоту тоже пришла в голову эта мысль, потому что он вытянулся и отчеканил: - Слушаюсь, милорд. Майлз одобрительно кивнул и нажал кнопку звонка. У человека, открывшего дверь, были темные миндалевидные глаза, высокие скулы, смуглая кожа и коротко подстриженные волосы медного цвета. Он испытующе осмотрел гостей, чуть задержав взгляд на Майлзе, которого уже видел на экране во время утреннего разговора. - Господин Нейсмит? Я Карл Даум. Входите. Он быстро закрыл за ними дверь и начал возиться с замком. Майлз сообразил, что они только что прошли через систему проверки на оружие, и радушный хозяин спешит взглянуть на результаты. Когда Даум обернулся, на его лице мелькнула тень беспокойства, а правая рука непроизвольно тронула боковой карман брюк. Губы Ботари дрогнули в довольной улыбке: теперь-то он знал, где находится чужой пистолет, а других сведений сержанту не требовалось. Скорее всего это разрешенный законом парализатор, подумал Майлз, но не исключены и сюрпризы. - Не хотите ли присесть? - пригласил фелицианин. Речь его звучала мягко и необычно, непохоже на монотонный, слегка носовой выговор бетанцев, ни на отрывистые гортанные звуки Барраяра. Ботари отрицательно мотнул головой и занял позицию справа, за пределами бокового зрения хозяина. Майлз и Мэйхью уселись за низкий столик, а Даум поместился напротив, спиной к "окну", которое на самом деле было экраном с изображением горного пейзажа на какой-то неведомой планете. На фоне экрана фигура Даума казалась силуэтом, зато посетители были ярко освещены. Майлз не преминул отметить удачный ход хозяина. - Итак, господин Нейсмит, - начал Даум, - расскажите мне о вашем корабле. Какова его грузоподъемность? - Это грузовик класса РГ. На нем можно разместить в два раза больше груза, чем указано в вашей декларации, если, конечно, заявленные вами сведения верны... Даум никак не отреагировал на предложенную наживку. Вместо этого он сказал: - Я не очень разбираюсь в скачковых кораблях. Ваш корабль быстроходен? - Пилот Мэйхью, - окликнул его Майлз. - А? Что? Вы имеете в виду ускорение? Достаточно устойчивое. Мы чуть дольше разгоняемся, чем другие корабли, но на финише выравниваемся. - А маневренность у него какая? Мэйхью недоумевающе уставился на него. - Господин Даум, это же грузовик. Даум поджал губы. - Я знаю. Вопрос в том... - Вопрос в том, - перебил его Майлз, - сможем ли мы уйти от блокирующих вашу планету кораблей или избежать встречи с ними. Ответ на этот вопрос отрицательный. Как видите, я кое-что выяснил перед нашей встречей. Фелицианин помрачнел. - В таком случае мы зря теряем время... - Он начал движение, собираясь подняться. - А следующий вопрос заключается в том, сможем ли мы доставить ваш груз по назначению. Я думаю, сможем, - твердо сказал Майлз. Даум снова опустился в кресло, глядя на юношу с недоверием и надеждой. - Объяснитесь. - А что объяснять, если вы сами использовали этот прием, когда составляли грузовую декларацию. Вы ее закамуфлировали. Я думаю, ваш груз тоже можно закамуфлировать. Но нам придется вместе поработать над этим, и в несколько более откровенном ключе, не правда ли, господин... - Майлз быстро прикинул возможный чин, принимая во внимание возраст и манеры фелицианина, - майор? Даум дернулся. Ага, подумал Майлз, попал в яблочко с первой попытки. Он любезно улыбнулся. - Если вы пеллианский шпион или наемник Оссера... - начал Даум. Ботари чуть опустил веки, сохраняя обманчиво-расслабленную позу. - Я ни то, ни другое, хотя лучше бы это было так. Я бы погрузил вас и ваше оружие, а на полдороге вышвырнул бы за борт... Вам действительно надо быть осторожным. - Какое оружие? - вскинулся Даум, делая запоздалую попытку вернуться к своей легенде. - Какое оружие? - повторил и Мэйхью. - Ну, не оружие, так плуги и сеялки, или что там у вас, - равнодушно произнес Майлз. - Но вообще-то я не люблю эти дурацкие игры. Я профессионал... - Если ты и это проглотишь, подумал Майлз, тебе можно продать и кусок чудной земли на Барраяре. - Вы, очевидно, тоже, иначе бы не сделали то, что уже успели сделать. Мэйхью широко раскрыл глаза, а Майлз, как бы поудобнее устраиваясь в кресле, предостерегающе пнул его по щиколотке. В следующий раз придется разбудить его чуть свет и растолковать все, как школьнику. Хотя сегодня утром привести пилота в более или менее нормальный вид было немногим легче, чем воскресить мертвого. - Вы солдат удачи? - помедлив, спросил Даум. Вообще-то Майлз хотел предстать перед ним капитаном космического корабля, но может, если он скажется наемником, фелицианину это больше понравится? - А как вы думаете, майор? - вопросом на вопрос ответил Майлз. Лицо Мэйхью выразило глубочайшее уныние. - Так вот о чем вы толковали вчера, - пробормотал он. - Значит, набираете рекрутов... Майлзу, бросившему вчера легкомысленную фразу насчет поисков отчаянных голов, и в голову такое не приходило. Однако отступать было поздно, и он небрежно заметил: - Ну, конечно. Я думал, ты все понял... Фелицианин скептически посмотрел на Мэйхью, потом взгляд его упал на Ботари. Тот стоял по стойке "вольно", но весь его облик был настолько красноречив, что сомнения Даума явно рассеялись. - Черт побери, - пробормотал он, - если пеллиане вербуют себе армию, почему бы и нам не сделать то же самое? - И он принялся расспрашивать Майлза: - Сколько людей в вашем подчинении? Какие у вас корабли? О, черт, что же ему сказать... Майлз принялся импровизировать: - Майор Даум, мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. - Тут Ботари облегченно вздохнул. - Я здесь с частным визитом, занимаюсь своим здоровьем, так что при мне лишь несколько ближайших помощников и один корабль из всей эскадры. Остальные члены команды заняты выполнением одного контракта, не имеющего отношения к нашей беседе. Но в моем подразделении заведено, что каждый может действовать по своему усмотрению. - (Сержант, пора выдохнуть, ну пожалуйста...) - Поскольку я пока не намерен возвращаться в отряд, у меня есть немного свободного времени. Ваша проблема заинтересовала меня с тактической точки зрения, и я готов вам помочь. Даум молча кивнул. - Понятно. В каком вы чине? Как мне к вам обращаться? Майлз чуть было не назначил себя адмиралом, но вовремя одумался. Капитан? Лейтенант? Всевозможные воинские звания закружились в его голове. - Давайте пока что ограничимся вариантом "мистер Нейсмит", - благоразумно предложил он. - В конце концов офицер, у которого нет сотни людей, командир только на словах. А нам предстоит иметь дело с реальностью. - (Это уж точно...) - Как называется ваше подразделение? - Дендарийцы, - вдохновенно соврал Майлз. По крайней мере хоть звучит красиво. Даум посмотрел на него загоревшимися глазами. - Я торчу в этой чертовой дыре уже два месяца - все ищу человека, которому можно довериться. Дальнейшее промедление просто сведет на нет все мои планы - как и предательство. Мистер Нейсмит, я слишком долго ждал. Я готов рискнуть. Майлз хладнокровно кивнул, словно заключал подобные сделки с самого дня своего рождения. - В таком случае, майор Даум, я берусь доставить вас на Тау Верде-4. Даю слово. А первое, что мне понадобится, - как можно больше информации. Расскажите все, что знаете, о процедуре досмотра кораблей наемниками Оссера...

- Я считал, милорд, что груз доставит пилот Мэйхью, - сурово объявил Ботари, когда они вышли из отеля. - Вы ничего на говорили, что собираетесь лететь. Майлз небрежно пожал плечами. - Тут столько неизвестных, столько поставлено на карту - я непременно должен присутствовать на корабле. Несправедливо, да и неразумно взваливать все на плечи Мэйхью. Или ты другого мнения? Этот вопрос привел сержанта в замешательство: с одной стороны, он не одобрял затею своего сюзерена, с другой - был слишком низкого мнения о пилоте. Посему он ограничился нечленораздельным бурчанием. Глаза Майлза заблестели. - Кроме всего прочего, это украсит твою жизнь, сержант. Должно быть, ужасная тоска, ходить за мной по пятам целый день. Я бы умер с тоски. - Мне нравится скучать, - сухо заметил Ботари. Майлз усмехнулся, радуясь, что избежал нагоняя за свою выходку с "Дендарийскими наемниками". Когда они вошли в гостиную госпожи Нейсмит, Элен вышагивала из угла в угол. Щеки ее пылали, ноздри раздувались, она что-то тихо бормотала. При виде Майлза ее возмущение вспыхнуло с новой силой: - Какие подонки! - воскликнула она почти с отчаянием. Кажется, гнев направлен не на него - и на том спасибо... - В чем дело? - осторожно спросил Майлз. Элен так и не могла успокоиться. - Это ужасное телевидение! Как они могут... Даже говорить об этом противно! Ах вот оно что, понял Майлз. Наткнулась на какой-нибудь порнографический канал. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. - И как они только смеют распространять такую мерзость! Клеветать на адмирала Форкосигана, принца Зерга, нашу армию! Я считаю, за такое продюсера надо поставить к стенке! А заодно и актеров, и автора сценария... У нас их всех бы... Нет, тут порнографией и не пахнет. - Прости, а что конкретно ты видела? Бабушка, сидевшая в своем гидравлическом кресле, отозвалась с напряженной улыбкой: - Я уже пыталась объяснить ей, что события поданы в художественной форме, чтобы драматизировать историю... Элен зашипела, как разъяренная кошка, и Майлз умоляюще посмотрел на бабушку. - "Голубая черта", - лаконично пояснила госпожа Нейсмит. - А-а, я помню, - сказал Мэйхью. - Был такой фильм. Майлз и сам хорошо помнил эту видеодраму. Первый раз ее показывали года два назад, когда он учился в здешней школе. Она доставила ему немало грустных минут. Речь шла об эскобаро-барраярской войне. Отец Майлза, в то время офицер генерального штаба, участвовал в неудавшемся вторжении на Эскобар. После трагической гибели командующих, адмирала Форратьера и кронпринца Зерга Форбарры, он возглавил разбитый и окруженный флот. Великолепно проведенное под его руководством отступление изучали в военных академиях Барраяра как непревзойденный образец тактического мастерства. Естественно, что у бетанцев - союзников Эскобара - была своя точка зрения на события. Голубой цвет, упомянутый в названии, был цветом формы бетанского экспедиционного корпуса, в котором служила капитан Корделия Нейсмит - нынешняя графиня Форкосиган. - Это... это... - Элен повернулась к Майлзу. - Это все вранье, правда? - Ну как тебе сказать, - протянул Майлз, стараясь говорить спокойно и взвешенно: привычка, приобретенная им в ходе многочисленных дискуссий с бетанцами в школьные годы. - Кое-что там правда. Но мама рассказывала, что голубые мундиры они получили в самом конце войны... И еще клянется всем, чем угодно, что не она прикончила адмирала Форратьера. А кто - умалчивает. По-моему, она перебарщивает с этими своими опровержениями. А отец и вовсе отказывается разговаривать на эту тему; знай лишь твердит, что Форратьер был прекрасным стратегом по части обороны. Я этого никогда не понимал: ведь Форратьер руководил наступлением. Правда, мама как-то обмолвилась, что адмирал был человеком со странностями. Ну, здесь-то удивляться нечему, ведь мама - бетанка... Что касается принца Зерга, отец служил у него в штабе и хорошо знал его, так что бетанская версия насчет принца скорее всего - чистая пропаганда. - Принц - наша национальная гордость! - запальчиво воскликнула Элен. - Отец нашего императора... Как они смеют... - Ну, теперь даже наши историки признают, что мы пожадничали, пытаясь захватить помимо Комарры и Сергиара еще и Эскобар. Элен повернулась к Ботари - он-то должен знать! - Ты же служил с графом на Эскобаре, папа. Скажи ей... - она кивнула на госпожу Нейсмит. - Скажи правду! - Я ничего не помню про Эскобар, - с каменным лицом промолвил Ботари, голос его звучал глухо и не располагал к дальнейшим расспросам. - Это все вздор, - добавил он, махнув рукой в сторону головидео. - Не надо было тебе это смотреть. Но Майлз заметил, как напряглись плечи сержанта, сузились его глаза. Интересно, почему? Ведь несколько лет назад он смотрел этот фильм вместе с Майлзом и не обратил на него никакого внимания. Элен смешалась. - Не помнишь? Но ведь ты... Что-то щелкнуло в памяти Майлза. Возможно, здесь есть какая-то связь с увольнением из армии по медицинским показаниям?.. - Тебя, кажется, ранило на Эскобаре, сержант? - Неудивительно, что старый вояка так разнервничался. Губы Ботари слегка пошевелились при слове "ранило". - Да, там, - пробормотал он, избегая встречаться глазами с Майлзом и дочерью. Майлз покусал нижнюю губу. - А куда? В голову? Ботари в ответ промычал что-то нечленораздельное, и его тяжелый взгляд уперся в юношу. Пожалуй, не стоит на него давить, подумал Майлз. Черепная травма объяснила бы многие странности в поведении сержанта, но сейчас разумнее сменить тему. А дальше посмотрим. - Как бы там ни было, - и Майлз отвесил Элен галантный (ах, куда пропали шляпы с перьями!) поклон, - я раздобыл груз. Элен просияла, тут же позабыв про "Голубую черту"... - Вот здорово! А ты уже придумал, как протащить его через блокаду? - Придумываю. Не хочешь ли пока заняться покупками? Сделать заказы можно прямо отсюда, с домашнего коммуникатора. Бабушка объяснит тебе, какие кнопки нажимать и что говорить. Нам понадобится все - еда, топливо, кислород для экстренных случаев, лекарства первой помощи. И по самым низким ценам, какие возможны. От моих денег на путешествие мало что остается, так что постарайся экономить, ладно? - Он обворожительно улыбнулся Элен, словно делал ей большой подарок, а не предлагал проскучать перед экраном два дня, пробираясь сквозь лабиринты бетанского бизнеса. - Но я никогда еще не снаряжала корабли... - Это нетрудно, - заверил Майлз. - Начинай, а по ходу дела во всем разберешься. Если я одолел эту науку, ты и подавно справишься. - Это довод он произнес скороговоркой: Элен не должно прийти в голову, что ему тоже не приходилось снаряжать кораблей. - Исходи из того, что в полете примут участие пилот, инженер, сержант, я и майор Даум. Длительность рейса восемь недель или чуть больше - надо помнить о финансах. Старт послезавтра. - Хорошо... Когда?! - Излом ее бровей опять предвещал бурю. - А как же я? Ты ведь не собираешься бросить меня здесь... С беззастенчивостью прирожденного дипломата Майлз тут же прикрылся авторитетом Ботари. - Это должен решать твой отец. Ну, и бабушка, разумеется. - Конечно, Элен может остаться со мной, - начала госпожа Нейсмит. - Но, Майлз, ты только что прилетел... - Я еще погощу здесь, непременно, - успокоил ее Майлз. - Отложу возвращение на Барраяр. Ведь мне не надо торопиться в школу или еще куда-то... Элен смотрела на отца - в глазах мольба, губы сжаты. Ботари вздохнул, перевел взгляд с дочери на госпожу Нейсмит, потом на головидео. Глаза его стали отрешенными, и он надолго замолчал, погруженный в свои мысли или воспоминания, о которых Майлз не имел никакого понятия. А Элен чуть не плакала от нетерпения. - Майлз... Милорд... Вы же можете ему приказать... Майлз приложил палец к губам: подожди. А госпожа Нейсмит, взглянув на Элен, едва заметно улыбнулась. - Вообще-то, милочка, я буду очень рада, если ты здесь задержишься. Словно дочь ко мне вернулась. Ты познакомишься с нашей молодежью, повеселишься на вечеринках. У меня есть друзья в Кварце, с которыми ты могла бы отправиться в путешествие по пустыне. Сама я старовата для таких экскурсий, но тебе это понравится... Сержанта передернуло. В Кварце находилась крупнейшая на Бете община гермафродитов, и хотя сама госпожа Нейсмит расценивала бисексуальность как патологию, она патриотически ощетинивалась, когда Ботари говорил все, что думал по этому поводу. А что касается бетанских вечеринок, Ботари не раз приходилось тащить на себе бесчувственное тело Майлза после обильных возлияний. А гонки по пустыне вообще чуть было не стоили Майлзу жизни... Майлз, сощурив глаза, благодарно взглянул на бабушку. Она ответила ему плутовским кивком и невинно посмотрела на Ботари. - Она полетит с нами, - наконец проворчал он. Элен чуть не захлопала в ладоши, хотя соблазны, перечисленные госпожой Нейсмит, сильно поколебали ее решимость. Глаза Ботари между тем скользнули мимо дочери, хмуро задержались на головидео и уперлись в пряжку пояса Майлза. - Извините, милорд. Я подежурю в холле. - И он вышел, прижав к бокам руки, огромные, костистые - сплошные сухожилия и узловатые мышцы. Ну и подежурь, подумал Майлз, и постарайся остыть. Слишком ты резко на все реагируешь. Впрочем, кому понравится, когда его водят за нос... - Ф-фу! - облегченно вздохнул Мэйхью, когда дверь за сержантом захлопнулась. - Какая муха его укусила? - О господи, - прошептала госпожа Нейсмит. - Надеюсь, я ничем его не обидела. - И тихонько добавила: - Ох уж эти мне моралисты... - Ничего, он придет в себя, - пообещал Майлз. - Просто надо оставить его на некоторое время в покое. А сейчас за работу. Ты все поняла? Нужны припасы и снаряжение для команды из двух человек и четырех пассажиров.

Следующие двое суток превратились в сплошную суматоху. Подготовить старый корабль к восьминедельному полету за столь короткое время было невероятно трудной задачей, даже если брать с собой обычный груз. Им же предстояло спрятать основной груз, и поэтому пришлось закупить кучу ненужных вещей, чтобы в настоящую декларацию вмонтировать поддельную. Потом понадобилось оборудование, чтобы передвинуть переборки, - его впопыхах просто забросили на борт: с этим можно разобраться в полете. Самой важной и дорогой покупкой были новейшие бетанские аппараты для глушения детекторов массы - с их помощью Майлз надеялся перехитрить наемников Оссера при проверке груза. Ему пришлось сослаться на своего всемогущего отца, чтобы убедить представителя бетанской компании в своем праве закупать новое и частично секретное оборудование. Глушители массы были доставлены в сопровождении невероятно сложной и длинной инструкции. Озадаченный Майлз попробовал читать ее, но ничего не понял и бросил. Сможет ли Баз Джезек разобраться в этой абракадабре? Время шло, и тревога Майлза сменялась отчаянием - появится ли беглый инженер вообще? Уровень зеленой жидкости в бутылке Мэйхью, которую Майлз прибрал к рукам, неуклонно понижался, и сон совсем ушел от него. Власти космопорта, как выяснилось, и не думали предоставлять кредит за счет портового сбора. Майлзу пришлось расстаться со всеми деньгами, выданными родителями на путешествие. На Барраяре деньги казались огромными, но из-за всех этих непредвиденных расходов улетучились мгновенно. Майлз подошел к вопросу творчески и поменял свой обратный билет в первый класс известной космической пассажирской компании на третий. Потом он проделал то же с билетами Ботари и Элен. Немного погодя все три билета были обменены на места в космолете компании, о которой никто никогда не слыхал. Наконец, Майлз сдал билеты, виновато пробормотав, что купит всем новые или использует, чтобы вернуться на Барраяр, РГ-132. К концу вторых суток он обнаружил, что стоит, опасно шатаясь, на вершине головокружительной финансовой пирамиды, сложенной из лжи, кредита, покупок за наличные, авансов под авансы, толики шантажа, ложной рекламы и еще одной закладной на свои светящиеся в темноте сельскохозяйственные угодья. Погрузили припасы. Затащили на борт груз Даума - множество контейнеров самой причудливой формы. Слава Богу, появился Джезек, и его сразу приставили к делу - наскоро латать разные дыры и ремонтировать жизненно важные узлы. Багаж наспех собирали и посылали наверх, к кораблю. Прощались с одними людьми я старательно избегали прощальных сцен с другими. Майлз, верный долгу, сообщил Ботари, что переговорил с лейтенантом Кроуи; не вина Майлза, что Ботари не поинтересовался, о чем именно. Наконец можно было покинуть причал N_27 челночного порта Силика. - Сбор за пользование роботами, - деловито уведомил их заведующий погрузочной частью космопорта. - Триста десять бетанских долларов, в иностранной валюте не принимаем. - Он улыбнулся, словно вежливая акула. Майлз нервно откашлялся, в животе у него похолодело. Он мысленно оценил свои финансовые возможности. Последние два дня исчерпали ресурсы Даума; если он правильно понял, майор собирался исчезнуть из гостиницы, не заплатав по счету. Мэйхью вложил все, что у него было, в ремонт на корабле. У бабушки Майлз уже занял. Из вежливости она назвала это "своими инвестициями в общее дело". Принимая деньги, Майлз сгорал от стыда; но на него так нажимали, что отказаться было невозможно. Оставалось последнее. Майлз проглотил свою гордость, отвел Ботари в сторону и сказал, понизив голос: - Я знаю, отец дал тебе на дорогу... Ботари задумчиво покривил губы и внимательно посмотрел на него. Он может придушить его затею сейчас же, не сходя с места, и вернуться к своей скучной жизни. Отец его поддержит, тут сомнений быть не могло. Майлзу страх как не хотелось уламывать Ботари, но он все же добавил: - Через два месяца я заплачу тебе вдвое. Это пополнит твой левый карман. Даю слово. Ботари нахмурился. - Вам не следует давать мне слово, милорд. За все давно заплачено. - Он посмотрел на своего сюзерена сверху вниз, вздохнул и нехотя вывернул содержимое своих карманов в руки юноши. - Спасибо. - Майлз неловко улыбнулся, отвернулся, потом снова повернулся к нему. - Слушай... Нельзя ли, чтобы это осталось между нами? Не стоит говорить об этом отцу! Легкое подобие улыбки промелькнуло на каменном лице сержанта. - Можно и не говорить. Если вы вернете долг, - церемонно ответил он.
В конце концов все устроилось. Хорошо быть капитаном военного корабля, подумал Майлз: посылай счет императору, и все дела. Они себя чувствуют, наверно, как куртизанки с открытым счетом. Не то что мы, бедные трудовые лошадки. Он стоял в рубке собственного корабля и наблюдал за тем, как работает Ард Мэйхью - собранный и сосредоточенный; таким его Майлз еще не видел. Мэйхью заканчивал последнюю проверку перед отлетом, переговариваясь с диспетчером космопорта. На экране под ними поворачивался охряной полумесяц Беты. - Сход с орбиты разрешаю, - послышался голос диспетчера, и Майлза охватила волна возбуждения, от которого кружилась голова. Черт побори, а ведь действительно может все удастся... - Одну минутку, РГ-132, - спохватился диспетчер. - Для вас сообщение. - Давайте его сюда, - сказал Майлз, поправляя наушники. На видеоэкране появилось возбужденное лицо человека, которого Майлз сейчас меньше всего хотел видеть. Подавив чувство вины, он приготовился к борьбе. Лейтенант Кроуи говорил напряженно и напористо: - Милорд, сержант Ботари с вами? - В данный момент, нет. А что? - Ботари был внизу, в трюме, вместе с Даумом они начали сносить переборки. - А кто с вами? - Пилот Мэйхью, больше никого. - Майлз обнаружил, что почти не дышит. Цель могла ускользнуть прямо из-под носа. Кроуи перевел дыхание: - Милорд, вам неоткуда было узнать, но инженер, которого вы наняли, - дезертир, сбежавший из императорской армии. Вы должны сейчас же вернуться в космопорт. Переходите на катер и заставьте его под любым соусом сопровождать вас. Обязательно возьмите с собой сержанта: этот человек опасен. У причала вас будет ждать патруль бетанской СБ. И еще. - Тут он глянул куда-то в сторону. - Что вы натворили с этим несчастным Тавом Кольхауном? Он примчался в посольство и вопит, что ему позарез нужен посол... Майлз почувствовал, как его захлестывает волна паники. Сердце отчаянно заколотилось. Тахикардия, так это называется. Интересно, у семнадцатилетних бывают инфаркты? - Лейтенант Кроуи, я вас очень плохо слышу. Вы можете повторить сообщение? - Он умоляюще посмотрел на Мэйхью. Тот ткнул пальцем в какую-то панель. Кроуи начал повторять сказанное, и вид у него при этом был весьма встревоженный. Майлз откинул панель и увидел паутину тонких проводков. - Я вас почти не слышу, сэр, - торопливо проговорил он. - Позвольте, я сейчас... О черт. - Майлз наугад потянул за несколько волосяных проводков, и изображение на экране растворилось в лавине сверкающего снега. Голос лейтенанта оборвался на полуслове. - Гони, Ард! - крикнул Майлз. Ему не пришлось повторять дважды. Бета уже стремительно уходила вниз. Майлз почувствовал головокружение. Черт возьми, невесомости пока нет... Он вдруг сел на палубу - ноги не слушались его. Катастрофы удалось избежать только чудом. Впрочем, тут было еще что-то. Он перепугался - не чума ли это какая-нибудь бетанская, но потом до него дошло. Мэйхью, перепуганный, уставился на него; но когда он сообразил, в чем дело, то иронически ухмыльнулся. - Значит, и тебя пробрало наконец. Давно пора. - Он включил переговорное устройство. - Сержант Ботари, подойдите в рубку, пожалуйста. Ваш господин... э-э... нуждается в вас. - Он язвительно улыбнулся Майлзу, который уже раскаивался в своих шуточках насчет зеленой бутылки. Появились сержант с дочерью. Элен на ходу делилась с Ботари: - И все, буквально все запущено. Дверца аптечки просто отвалилась, когда я за нее взялась, а... Ботари мгновенно подобрался, увидев съежившуюся фигурку своего сюзерена, и жестко взглянул на Мэйхью. - Похмелье после моего пойла, - объяснил тот. - Когда оно наступает, пиши пропало, верно, сынок? Майлз что-то пробормотал, вернее простонал. Ботари, прорычав: "Глаза бы мои не глядели", - поднял чуть живого капитана корабля и бесцеремонно перебросил через плечо. - Ну, по крайней мере, он перестанет метаться от стенки к стенке, и мы все от него отдохнем, - весело сказал Мэйхью. - В жизни не видел, чтобы так заводились от этого снадобья. - А-а, значит, ваше пойло - стимулятор? - спросила Элен. - То-то я удивлялась, чего он не спит... - Только сейчас догадались? - рассмеялся Мэйхью. Майлз повернул шею, глянув в обеспокоенное, несчастное лицо Элен, и слабо улыбнулся. Потом глаза его застлала блестящая, черно-багровая пелена, сотканная из бешено вращающихся воронок, и смех Мэйхью смолк.

8

Майлз выключил сварочный аппарат и поднял на лоб защитные очки. Готово. Он с гордостью осмотрел аккуратный шов на последней из фальшивых переборок. Если мне не дано стать солдатом, подумал он, у меня определенно есть будущее в качестве помощника механика. Иногда полезно быть таким недомерком... - Можете вытаскивать, - крикнул он через плечо. Чьи-то руки ухватили его за щиколотки и вытащили из щели. - Запускай свой черный ящик, Баз, - предложил Майлз, садясь и разминая затекшие мышцы. Пока инженер включал контрольную аппаратуру, Даум беспокойно заглядывал через его плечо. Джезек ходил взад и вперед вдоль переборки, делая замеры. Они проделывали все это уже в седьмой раз, и наконец-то все лампочки на приборе засветились зеленым. - Похоже, получилось, - заметил Баз. - Если верить показаниям, за переборкой ничего, кроме следующей переборки. Майлз повернулся к Дауму. - Я вам дал слово, что справлюсь с этим вовремя, верно? Даум улыбнулся в ответ. - Вам повезло, что ваш корабль тихоход. В трюме зазвенел зуммер. - Милорд? - То был голос Мэйхью, и что-то в нем заставило Майлза вскочить на ноги. - В чем дело, Ард? - Через пару часов будем в месте скачка на Тау Верде. Тут у меня кое-что есть... Думаю, вам с майором надо глянуть. - Корабли блокады? Перед туннелем? Но это беззаконие... - Да нет, не корабли. Что-то вроде буя. - Голос у Мэйхью был невеселый. - Если ты знал об этом, мог бы и предупредить... - Вернусь через несколько минут, Баз, - распорядился Майлз. - Поможем тебе разместить груз в художественном беспорядке. Нужно завалить поплотнее мой первый шов. - Да нет, сойдет, - заверил его Джезек. - Я видел и более халтурную работу, хотя делали вроде профессионалы.
Когда Майлз и Даум добрались до рубки, Мэйхью морщась рассматривал изображение на экране. - Ну что там, Ард? - Ничего особенного. Предупредительный буй Оссера. Им пришлось установить его, чтобы избежать недоразумений, если кто-то не знает, что творится по другую сторону. Дело не в этом. Послушайте-ка! - Он включил звук. - Внимание. Внимание. Всем коммерческим, военным и дипломатическим кораблям, планирующим войти в пространство Тау Верде. Предупреждение. Вы входите в зону боевых действий. Все суда без исключения будут обыскиваться, любая контрабанда подлежит конфискации. Отказ сотрудничать будет рассматриваться как враждебное действие, судно будет конфисковано или уничтожено без предупреждения. Вы действуете на свой страх и риск. По входе в местное пространство Тау Верде все суда будут досмотрены специальными командами. Все пилоты - специалисты по скачкам сквозь п-в-туннели будут задержаны в данном пункте до возвращения их судов с Тау Верде в точку скачка. Пилотам будет позволено вернуться на суда по окончании досмотра, перед отправлением из местного пространства Тау Верде... - Дошло и до этого, черт бы их побрал, - простонал Даум. - Уже берут заложников... - И очень умно их выбирают, - добавил Майлз сквозь зубы. - В особенности, учитывая район, - ведь без пилота здесь застрянешь, как жук в бутылке. А кто будет рыпаться, тому могут и не позволить вернуться домой. Значит, вы говорите, такого еще не было? - По крайней мере пять месяцев назад, - сказал Даум. - У меня нет вестей из дома с самого отлета. Но по крайней мере это означает, что война продолжается. - Он напряженно вглядывался в экран, словно надеялся узреть там путь домой. Между тем текст предупреждения все звучал, перемежаясь техническими подробностями, наконец послышалось: "По приказу адмирала Юана Оссера, командующего Свободным флотом наемников по контракту с законным правительством Пелиаса, Тау Верде-4". - Законное правительство! - фыркнул Даум. - Пеллиане! Преступники, страдающие манией величия... Майлз беззвучно насвистывал что-то, уставившись в пространство. "Что бы я сделал, будь я и вправду пугливым предпринимателем, пытающимся избавиться от этого дерьма в трюме? - подумал он. - Оставлять здесь своего пилота - невелика радость, но и спорить с парализатором бессмысленно. Значит..." - Будем вести себя как овечки, - строго сказал он, обращаясь ко всем сразу.

Они еще помедлили полдня перед скачком, окончательно распределяя груз в трюме и репетируя каждый свою роль. Затем Майлз отвел в сторону Мэйхью, и они имели краткую беседу в присутствии одного лишь Ботари. Майлз начал без обиняков, не сводя глаз с расстроенного лица пилота. - Ну что, Ард? Может, хочешь выйти из игры? - А можно? - с надеждой спросил тот. - Я не могу приказывать тебе стать заложником. Если ты сам согласишься, я клянусь не оставлять тебя в такой ситуации. Вообще-то я и так уже связан с тобой клятвой, потому что я твой сюзерен, но ты, видимо, не знаешь об этом. Вернее, не помнишь. - А что будет, если я откажусь? Не нравится мне эта профессия - заложник. - После скачка в местное пространство Тау Верде мы уже не сможем идти на попятный. Поэтому нам придется прямо сейчас извиниться перед Даумом за то, что без пользы потратили его денежки, да и время, повернуть и отправиться домой. - Майлз вздохнул. - Если я правильно угадал причины появления Кольхауна в посольстве перед нашим отлетом, он скорее всего уже начал судебную тяжбу с тем, чтобы вернуть себе корабль. Думаю, все вернется на круги своя, как было в тот день, когда я увидел тебя впервые. Только денег у нас поубавится. Может быть, я и найду какой-нибудь способ вернуть Дауму то, что он потратил... - И Майлз замолчал. Вид у него был задумчивый и отсутствующий. - А если бы... - начал пилот, с любопытством глядя на Майлза, - если бы им понадобился не я, а сержант Ботари? Что бы ты предпринял? - То же самое. Двинул бы вперед, - не задумываясь, ответил Майлз. - Правда, Ботари - он ведь... он ведь мой вассал. - А я? - возопил Мэйхью. - То-то обрадуется Госдепартамент, когда узнает, что я вовсе ничей не вассал! Молчание несколько затянулось. - Я твой сюзерен, - наконец произнес Майлз, очень серьезно. - А вот кто ты - тебе лучше знать. Мэйхью понурился, потирая лоб, один палец при этом неосознанно поглаживал серебряный кружочек имплантата. Потом он взглянул на Майлза, и в глазах его был странный, голодный блеск, напомнивший Майлзу тоскующие глаза База Джезека. - Я и сам не знаю, кто я и что я, - заключил Мэйхью. - Но я проделаю этот скачок. И вообще я готов ко всяким безобразиям.
Небольшая дрожь, легкое головокружение, тошнота, что-то вроде электрических помех в голове, - и через несколько секунд скачок сквозь невидимый туннель закончился. Майлз нетерпеливо ждал в рубке, когда Мэйхью освободится от аппарата, в котором была зажата его голова и который средствами биохимии растянул для него на субъективном уровне эти секунды в часы. Как всегда, Майлзу было донельзя любопытно, что испытывают пилоты, проделывая скачок. Наверняка что-то недоступное пассажирам. И куда исчезали корабли, примерно один на каждые десять тысяч, которые уходили в скачок и не возвращались? Было такое старинное ругательство: "Летел бы ты в ад", только никто никогда не слышал его из уст пилотов. Мэйхью отвел аппарат в сторону, потянулся и вздохнул. Лицо у него было серое, постаревшее от нечеловеческого напряжения. - Еще бы немного и вляпались бы, - пробормотал он, ухмыльнулся и глянул на Майлза. - Ты знаешь, сынок, этот маршрут вряд ли когда-либо станет популярным. Но интересно. Решительно интересно. Майлз пренебрег "сынком", занял пустующее кресло второго пилота и застучал по клавишам, включая экраны внешнего обзора. - Ну и где же они? - пробормотал он через несколько минут. - Мы приготовились встречать гостей. Неужели они раздумали? Это не слишком вежливо с их стороны. А впрочем... Туда ли мы попали? - встревоженно спросил он Мэйхью. Тот наставительно поднял брови. - Сынок, когда ныряешь сквозь п-в-туннель, то либо попадаешь в нужную точку, либо превращаешься в ведро кварков, размазанных между Антаресом и Озом. - Но он все-таки проверил их координаты. - Похоже, все в порядке...
Прошло целых четыре часа, прежде чем к ним наконец подвалил корабль, блокирующий выход из туннеля. Нервы Майлза были на пределе. Корабль приближался медленно, и в этом была преднамеренная угроза. Наконец они установили звуковой контакт. Офицер-связист говорил с ними таким скучающим, сонным голосом, что от сердца немножко отлегло. Наверное, для наемников это и впрямь прогулка. Они неторопливо запустили катер с командой досмотра. Майлз слонялся в коридоре у люка, в голове прокручивались сценарии возможных катастроф. Например, Даума предал какой-нибудь коллаборационист. Или война уже закончилась поражением стороны, которая должна ему заплатить. Наемники превратились в пиратов и готовятся похитить его корабль. Какой-нибудь болван уронил и разбил их детектор масс, проверяющие начнут измерять внутренние параметры корабля, и обман откроется... Это последнее соображение показалось Майлзу до того вероятным, что он просто дышать перестал, пока не увидел среди наемников техника с этим аппаратом. Их было девять, все мужчины, все крупнее Майлза, и все вооружены до зубов. Ботари стоял позади Майлза без оружия, что его явно угнетало, и зорко рассматривал прибывших. В них было что-то неуловимо пестрое, разношерстное. Нельзя сказать, чтобы бело-серые униформы были поношенными, но кое-что явно нуждалось в починке, а кое-что было просто грязным. Или они слишком заняты, чтобы тратить время на второстепенные вещи, или лень их одолела, и они перестали следить за собой? По крайней мере один из наемников имел недопустимо отсутствующий вид - тот, что оперся о стену. Пьян в часы службы? Оправляется от ран? Оружие у них тоже было с бору по сосенке - парализаторы, плазменные пистолеты, игольники. Майлз попробовал оценить их боевой потенциал, как это сделал бы Ботари, но не преуспел - слишком разнокалиберной была пожаловавшая к ним компания. - Ну ладно, - сказал здоровенного роста вояка, проходя вперед. - Кто главный на этой посудине? Майлз шагнул вперед. - Я, сэр. Моя фамилия Нейсмит, я владелец корабля, - сказал он изумительно вежливо. Судя по знакам различия, здоровяк был командиром. Глаза капитана бегло осмотрели Майлза; бровь его слегка дрогнула, плечи поднялись и опустились: Майлза определенно занесли в категорию "опасности не представляет". Только этого мне и надо, строго напомнил себе Майлз. Все прекрасно. Наемник вздохнул, явно скучая. - Ладно, коротышка, давай кончать с этим делом побыстрее. Это и есть твоя команда? - Он махнул в сторону Мэйхью и Даума, стоявших по обе стороны от Ботари. Майлз прикрыл глаза веками, пряча вспышку ярости. - И еще инженер. Он на своем посту, сэр. - Майлз от души надеялся, что голос звучит достаточно смиренно. - Обыскать их, - приказал капитан своим людям, слегка повернув голову. Тело Ботари напряглось. Майлз слегка качнул головой, встретив его раздраженный взгляд, и сержант подчинился, хотя, пока его обшаривали, вид у него был определенно свирепый. Капитан наемников это заметил и по лицу его скользнула усмешка. Затем он разбил команду на три поисковые группы и прошел за Майлзом и его людьми в рубку. Пара солдат, шедших с ним, принялась обшаривать все подряд; они даже разобрали кресла, потом бросили все как есть и отправились обыскивать каюты. Обыск превратился в погром. Майлз, стиснув зубы, кротко улыбнулся, когда его вещи швырнули на пол и принялись перебирать, пиная ногами. - У этих обормотов ничего нет, капитан Осон, - разочарованно доложил один из солдат. - Хотя погодите. Майлз застыл в ужасе от собственной небрежности: он собрал и припрятал все оружие, но забыл при этом про кинжал деда. Дело в том, что он захватил его на память о старике, а не как оружие, уложил на дно чемодана и благополучно забыл про него. По легенде, кинжал был изготовлен еще во времена графа Зелига Форкосигана; дед берег его как реликвию. Ясное дело, этим оружием трудно изменить баланс сил в войне на Тау Верде-4, но на рукоятке был герб Форкосиганов, инкрустированный эмалью, золотом и самоцветами. Майлз молил бога, чтобы инопланетяне не поняли, чей это герб. Солдат кинул кинжал капитану; тот вытащил его из ножен (кожа ящерицы) и повернул к свету - на сверкающем лезвии проступило странное клеймо. Само лезвие еще во времена Изоляции стоило в десять раз дороже, чем рукоятка, а теперь знатоки считали его бесценным из-за качества стали и редкостной выделки. Капитан Осон явно не был знатоком, потому что он сказал лишь: "Красивая штучка!", вложил кинжал в ножны и засунул себе за пояс. - Послушайте! - Майлз еле удержался, чтобы не кинуться на наемника. Тихо. Тихо. Он загнал внутрь свою ярость и вспомнил про бетанскую личину. - Я ведь не застраховал эту вещицу! Капитан фыркнул. - Не повезло тебе, коротышка. - Но взгляд его остановился на Майлзе, с любопытством и сомнением. Сдай назад, подумал Майлз. - Хотя бы расписку вы мне дадите? - жалобно спросил он. Осон усмехнулся. - Расписку! Ну, ты шутник. - Солдаты покатились со смеху. Майлз с усилием справился с участившимся, неровным дыханием. - Ну что ж... - сказал он хриплым и печальным голосом. - Вы хотя бы не мочите его. Он заржавеет, если его не вытирать насухо после употребления. - Дешевый металл, из него только кастрюли делать, - проворчал наемник. Он щелкнул по клинку, и тот зазвенел, как колокол. - Может, я заменю лезвие на хорошую сталь, а красивую рукоятку оставлю. Майлз позеленел, а Осон уже махнул Ботари. - Открой-ка чемодан. Сержант, как обычно, глянул на Майлза, ожидая подтверждения приказа. Капитан наемников раздраженно нахмурился. - Перестань глядеть на коротышку. Тут я приказываю. Ботари выпрямился и слегка приподнял бровь. - Сэр? - сладким голосом обратился он к Майлзу. Спокойствие, сержант, подумал Майлз и слегка сжал губы, этого было достаточно. - Подчиняйся капитану, Ботари! - бросил Майлз. Телохранитель усмехнулся. - Слушаюсь, сэр. - Установив порядок старшинства так, как ему хотелось, Ботари наконец открыл чемодан оскорбительно-медленными движениями. Осон вполголоса выругался. Через некоторое время капитан погнал всех в кают-компанию. - Нечего жмотничать, - подвел он черту. - Выкладывайте всю наличность. Это контрабанда. - Что?! - в ярости вскричал Мэйхью. - С каких это пор деньги превратились в контрабанду? - Тихо, Ард, - процедил Майлз. - Делай что тебе говорят. - Майлз понял, что Осон, по всей видимости, говорит правду. Чтобы покупать оружие и военных советников, людям Даума нужна была именно инопланетная валюта. Впрочем, грабеж это или своеобразный осмотр - не имеет значения. Судя по тому, как вели себя наемники, груз Даума они не нашли, и это главное. Майлз постарался скрыть ликование и вывернул карманы. - И это все? - не веря своим глазам, протянул Осон, когда деньги были сложены в небольшую кучу перед ним на столе. - У нас трудности с наличными, - объяснил Майлз. - Когда мы доберемся до Тау Верде и продадим товар, вот тогда... - Ч-черт, - пробормотал Осон. Он сверлил Майлза глазами, но тот беспомощно пожимал плечами и глупо улыбался. В кают-кампанию тем временем вошли еще трое, толкая перед собой База и Элен. - Привели инженера? - хмуро поинтересовался капитан. - Наверно, у него тоже трудности с наличностью? - Он поднял глаза и увидел девушку. Выражение скуки исчезло с его лица мгновенно, и он пружинисто поднялся. - А вот это лучше. Я уже думал, что они здесь сплошь уроды да извращенцы. Однако - сначала дело, потом удовольствие. Деньги в инопланетной валюте имеются, милочка? Элен неуверенно посмотрела на Майлза. - Немного есть, - призналась она с удивленным видом. - А что? - Выкладывай. - Майлз? Майлз еле расцепил губы; челюсти уже побаливали. - Отдай им деньги, - тихо приказал он. Осон яростно глянул на Майлза. - Послушай, коротышка, ты мне не секретарь: нечего передавать мои приказы. Чтоб я тебя больше не слышал, понятно? Майлз поспешно улыбнулся и кивнул, вытирая вспотевшую ладонь о штанину в том месте, где должна была висеть кобура, но ее там не было, не было... Элен озадаченно выложила на стол пятьсот бетанских долларов. Ботари удивленно поднял брови. - Откуда у тебя это? - прошептал Майлз, когда она шагнула назад. - Графиня... Твоя матушка дала мне их, - прошептала Элен в ответ. - Она сказала, что мне понадобятся деньги на личные расходы на Бете. Я не хотела брата, но она настаивала. Осон пересчитал деньги и повеселел. - Значит, ты тут банкуешь, милочка? Недурно, недурно. А я уж начал думать, что вы тут со мной в прятки играете. - Он склонил голову к плечу, разглядывая девушку. - Но лучше со мной в эти игры не играть. - Деньги уже исчезли в его карманах вместе с жалким уловом чужих сувениров. Затем Осон ознакомился с декларацией на груз. - Все верно? - спросил он старшего в той группе, которая привела Элен и База. - В тех ящиках, что мы вскрыли, все сошлось, - ответил солдат. - Ой, какой погром они там устроили, - шепнула Элен на ухо Майлзу. - Молчи. Пускай развлекаются. Капитан наемников вздохнул и принялся просматривать их личные дела. В одном месте он усмехнулся, взглянув на Ботари, потом на Элен. Майлз покрылся потом. Но Осон быстро закончил проверку и откинулся на спинку кресла, мрачно разглядывая Мэйхью. - Значит, ты пилот? - спросил он без всякого энтузиазма. - Да, сэр, - ответил Мэйхью, уже натасканный Майлзом по части смирения. - Бетанец? - Так точно, сэр. - А ты... Ладно, неважно. Раз ты бетанец, с тобой все ясно. Вы там все сплошные извращенцы... - Он помолчал. - Ну что ж, пошли. Мэйхью неуверенно глянул на Майлза. - Я тебя спрашиваю, а не коротышку, черт тебя побори! - крикнул капитан. - Думаешь мне улыбается видеть тебя за своим столом в течение нескольких недель? Заранее благодарю за несварение желудка. Улыбайся, улыбайся, мутантик, - внезапно повернулся он к Майлзу. - Небось, если б мог, давно отправил бы меня на тот свет. Майлз, считавший, что вид у него как нельзя более приветливый, поспешно привел в порядок свою физиономию. - Никак нет, сэр, - возразил он, кротко помаргивая. Идиотик, да и только. Капитан несколько мгновений буравил его взглядом, потом пробормотал: - А-а, к чертям собачьим. - Он опять посмотрел на Элен и задумчиво улыбнулся. Девушка, нахмурившись встретила его взгляд. Осон поглядел по сторонам. - Знаешь, что, коротышка, - вдруг доброжелательно заявил он, - можешь забирать своего пилота. Хватит с меня бетанцев, меня от них тошнит. Мэйхью облегченно перевел дух, а Майлз замер, не смея верить такой удаче. И тут капитан наемников махнул в сторону Элен. - Вместо него я возьму эту ягодку. Иди укладывай вещички, красавица. Гробовое молчание. Осон улыбался Элен плотоядной улыбкой: - Поверь мне, ты ничего не потеряешь, не увидев Тау Верде. А будешь хорошей девочкой - денежки к тебе вернутся. Элен взглянула на Майлза расширенными глазами. - Милорд... - проговорила она негромко. Это не было оговоркой: она имела право просить своего сюзерена о помощи. Майлзу стало обидно до слез, что она не назвала его по имени. Ботари окаменел: лицо его не выражало ровным счетом ничего. Майлз шагнул к капитану, смирение его испарялось на глазах. - Вы имеете право забрать только моего пилота, - заявил он ровным, без интонаций голосом. Улыбка Осона превратилась в оскал. - Я сам устанавливаю правила. Она пойдет со мной. - Она не хочет этого. Если вам не нужен пилот, выберите любого из нас, только не ее. - Не беспокойся о ней, коротышка. Ей у меня понравится. А на обратном пути можешь забрать ее назад - если она захочет, конечно. - Я сказал, выбирайте другого! Капитан хохотнул и отвернулся. Майлз схватил его за руку. Остальные наемники, наблюдавшие за представлением, даже не потянулись за оружием, а Осон прямо-таки вспыхнул от удовольствия. Схватка была короткой: захват, рывок, звучный удар, и Майлз растянулся на полу. Рот наполнился металлическим вкусом крови. Капитан немного подумал и добавил пинок в живот. Майлз скорчился в три погибели, прижавшись щекой к покрытию, хватая воздух ртом. Слава Богу, не по грудной клетке, думал он сквозь пелену ярости, боли и тошноты. В поле его зрения оказались тупорылые ботинки, воинственно расставленные перед носом. Наверно, в носках стальные пластинки... Подбоченившись, Осон с вызовом бросил: - Ну? Никто из команды Майлза не проронил ни слова. Все смотрели на Ботари, но что толку взирать с надеждой на каменное изваяние. Осон разочарованно сплюнул - то ли от омерзения, что побил дохляка, то ли с досады, что не врезал посильнее, - и процедил: - Черт с ней, с этой калошей. На кой ее конфисковывать - с таким хреновым коэффициентом использования топлива... - И в полный голос скомандовал: - Загружаемся и отваливаем. Идем, милочка. Он крепко взял Элен за руку выше локтя. Пятеро наемников, стоявшие до сих пор в ленивых позах наблюдателей, повернулись, чтобы нырнуть в выходной люк следом за капитаном. Элен быстро оглянулась, встретила горящие яростью глаза Майлза, и ее губы беззвучно произнесли понимающее "ага". - Сержант! - крикнул Майлз и бросился на того наемника, который только что оторвался от стены. Он вложил в движение всю ненависть, клокотавшую в нем под маской смирения. Казалось, каюта взорвалась. Откидной стул - сержанту удалось незаметно для всех отцепить его от стены - со свистом врезался в наемника, вооруженного нейробластером. Тот не успел даже положить руку на кобуру. Даум, блеснув отменной реакцией, аккуратно разоружил другого наемника и бросил парализатор Мэйхью. Тот несколько мгновений растерянно взирал на оружие, потом, словно очнувшись, одним движением изготовил его к бою и нажал на спуск. Увы, парализатор оказался незаряженным. Звучно щелкнул игольник. На дальней переборке сверкнула искра - мимо. Майлз с силой двинул противника локтем в живот, и тот переломился пополам, захлебываясь рвотным кашлем. Так и есть - напился. Увернувшись от потока блевотины, Майлз наконец поймал наемника на удушающий прием. Впервые в жизни он провел захват в полную силу и удивился, когда его противник, дернувшись пару раз, затих. "Сдается, что ли?" - подумал Майлз и потянул его за волосы, чтобы увидеть лицо. Наемник был без сознания. Другой солдат, отскочив рикошетом от Ботари, ринулся на Мэйхью, который, найдя наконец применение парализатору, хряпнул беднягу рукояткой по голове. Тот со стоном осел на колени, и Мэйхью для верности добавил еще. Ботари, спешащий на выручку Дауму, на секунду задержался, с отвращением бросив: "Да не так же!" - отобрал у Мэйхью парализатор и отключил наемника одним точным ударом. Вдвоем с Даумом они управились с последним солдатом за секунду. Наступила тишина. И вдруг дикий вопль с последовавшим за ним глухим хрустом заставил всех обернуться к двери. Капитан наемников распластался на полу, поливая его кровью из носа, а на нем восседала Элен. - Оставь его, дочка, - Ботари приставил нейробластер к виску наемника. - Не смей! - крикнул Майлз. Осон затих и остекленевшими от страха глазами косился на сверкающий ствол. - Дай я ему ноги переломаю! - злобно воскликнула Элен. - Я ему покажу "коротышку", когда от него останется метр роста! - Погоди, у тебя еще будет такая возможность, - пообещал Ботари. Даум нашел заряженный парализатор, и сержант с его помощью заставил Осона забыть на время о своем бедственном положении. Затем Ботари прошелся по каюте и удостоверился, что опасность миновала. - Еще трое, милорд, - напомнил он Майлзу. - Угу, - кивнул Майлз, с трудом поднимаясь. И не меньше одиннадцати на основном корабле, подумал он. - Рассчитываете вместе с Даумом подстеречь и парализовать их? - Да, но... - Ботари подбросил на руке нейробластер. - Сдается мне, вернее покончить с ними сейчас, как с солдатами, в бою. Расстреливать пленников - та еще работка. - Возможно, до этого не дойдет, - отрезал Майлз. Только сейчас он осознавал сложность ситуации. - Пока отключите их. А потом... Потом подумаем, как быть с ними. - Соображайте побыстрее, милорд, - посоветовал Ботари и скользнул в дверь. Даум, нервно покусывая губы, последовал за ним. - Сержант! - крикнул Майлз вдогонку. - Одного оставьте в сознании. Для меня. - Слушаюсь, милорд. Майлз обернулся - и чуть не упал, поскользнувшись в луже крови, натекшей из капитанского носа. С ужасом уставившись на это миниатюрное подобие бойни, он пробормотал: - Боже, что мне теперь делать?

9

Элен и Мэйхью выжидающе смотрели на него, а он никак не мог поймать ускользающую от него мысль. Стоп! В их маленькой команде пропал человек. Баз Джезек не участвовал в схватке. Куда он делся? Что с ним? И тут Майлз увидел его: Джезек прилип к дальней переборке. Дышит, как подстреленный зверь, темно-карие глаза - словно две черные дыры на белом от ужаса лице. - Баз, вы ранены? - с тревогой крикнул Майлз. Инженер отрицательно покачал головой. Их взгляды встретились, и Джезек опустил глаза. Майлз скрипнул зубами. "На каждого из нас приходится по два, а то и по три наемника. Нельзя позволить сильному, знакомому с приемами боя мужику праздновать труса. Надо что-то предпринять, и немедленно". - Элен, Ард, выйдите в коридор и не входите, пока не позову, - распорядился Майлз. Они недоуменно переглянулись, однако послушались. Майлз подошел к инженеру. Это все равно что делать пересадку сердца в темноте, на ощупь, да еще и без анестезии, подумал он, облизывая пересохшие губы, но сказал спокойно и твердо: - У нас нет выбора. Надо захватить корабль наемников. Лучше всего воспользоваться их же челноком - они решат, что отряд возвращается. В запасе у нас всего несколько минут. Единственный шанс выпутаться из этой истории - взять их тепленькими. Мы с Даумом и сержантом захватим кают-компанию. А дальше самое трудное - инженерный отсек. Джезек резко отвернулся, словно получил удар в солнечное сплетение. Но Майлз был неумолим: - Вы и пойдете туда. В помощники возьмете... - Майлз набрал в легкие побольше воздуха, - Элен. Джезек жалко улыбнулся. - Н-нет, - пролепетал он. - Мэйхью и я парализуем все, что способно двигаться. Максимум через двадцать минут все будет кончено. Баз отчаянно замотал головой и прошептал: - Не могу. - Думаете, вам одному страшно? У меня самого коленки тряслись. - Незаметно. Вы не выглядели испуганным, даже когда этот ублюдок швырнул вас на палубу. Скорее казалось, что вы напились до чертиков. - Я просто не мог остановиться. Мне нечем гордиться - страх, он у всех один и тот же. Но если заведешься, уже некогда бояться. Инженер снова замотал головой и выдавил сквозь стиснутые зубы: - Не могу... Я устал. Майлз едва сдержался, чтобы не заорать. Но страх нельзя подавить еще большим страхом. - Я вас принимаю, - внезапно заявил он. - Что?.. - Предъявляю на вас свои права. Конфискую вашу собственность, вашу подготовку для военных нужд. Знаю, что это не по закону, но вы все равно приговорены к смерти, так что кому какое дело? Встаньте на колени и вложите свои ладони между моими. От неожиданности Джезек открыл рот, а потом быстро заговорил: - Вы... Откуда у вас право... Только приближенные к императору офицеры могут принимать присягу. И я уже присягал... самому императору, когда получал первое звание, а потом отрекся... - Он внезапно затих. - Однако присягу может принять, например, граф. Или наследник графа. То, что вы принесли Грегору офицерскую присягу, осложняет дело. Но ненамного. Придется внести некоторые изменения в формулировку. - Но ведь вы... - Джезек изумленно уставился на Майлза. - Черт возьми, кто же вы? - Не люблю распространяться на эту тему. Достаточно того, что я вассал секундус Грегора Форбарры и имею полное право сделать вас своим наемником. Прямо сейчас, потому что у нас чертовски мало времени. Детали обсудим позже. - Вы ненормальный... Что вы затеяли? Какой от этого прок? Будет прок, удовлетворенно подумал Майлз. Уже есть - ты, кажется, настолько увлекся, что забыл о страхе. - Ненормальный? Может быть. Но я ненормальный фор. На колени! - скомандовал он. Инженер, все еще не до конца веря в реальность происходящего, медленно преклонил колени. Майлз взял его ладони в свои и заговорил, отчетливо и звонко: - Повторяй за мной. Я, Бэзил Джезек, свидетельствую, что принес воинскую присягу Грегору Форбарре, однако поступаю на службу... - Ботари взбесится, если узнает, что за клятву я состряпал, подумал Майлз, - на службу к этому ненормальному фору в качестве простого солдата и обязуюсь подчиняться ему как командиру до самой смерти или до того момента, пока он сам не освободит меня от клятвы. Джезек, словно загипнотизированный, повторял за ним каждое слово. Теперь настал черед самого Майлза: - Я... м-м, нет, это лучше пропустим. Я, вассал секундус императора Грегора Форбарры, принимаю твою клятву и обязуюсь нести за тебя ответственность командира. Даю в том слово чести... э-э... мое слово чести. Ну вот. Отныне ты будешь пользоваться сомнительной привилегией исполнять все мои приказы и обращаться ко мне "милорд". Только не в присутствии Ботари. Его еще надо подготовить. "И что теперь?" - одними глазами спросил Баз. - Теперь здесь твой дом. Хочешь верь, хочешь нет, но это так. Джезек, слегка оглушенный, покачнувшись, поднялся с колен. - Неужели это и есть присяга? - спросил он с недоверием. - Ну... Вообще-то мы допустили некоторые отклонения от канонического текста. Но я знаком с барраярской историей и уверяю тебя - то, что мы сейчас произнесли, ближе к оригиналу, чем официальная версия.

Раздался громкий стук в дверь, и в каюту вошли Даум с Ботари, ведущие связанного пленника. Судя по круглым серебристым пластинкам на лбу и висках, это был пилот. Молодец Ботари, подумал Майлз - пилот наверняка знает все опознавательные коды. Однако гордо вскинутый подбородок пленника внушал сомнения в том, что их удастся получить. - Баз, возьми с собой Элен и майора и грузи этих молодцов в четвертый трюм. - Майлз указал на бесчувственных наемников на полу каюты. - На случай, если очухаются, - заварите швы люка. Потом распломбируйте оружейный склад, возьмите парализаторы, плазменные ружья и переходите в челнок. Встретимся там через несколько минут. Когда Элен выволокла за ноги последнего наемника - им оказался капитан, и она, конечно же, пренебрегла тем обстоятельством, что голова Осона по пути несколько раз стукнулась об пол, - Майлз закрыл дверь и направился к пленнику, стоящему между Мэйхью и Ботари. - Знаете, я буду вам чрезвычайно признателен, если получу коды сразу, - проговорил он извиняющимся тоном. - Это и вас, и нас избавит от многих неприятностей. Но пилот оказался не из робкого десятка: - Насчет вас - это точно. Где же ты возьмешь все эти "пилюли правды" и прочую ерунду? Не повезло тебе, коротышка. Рука Ботари сжалась в кулак, а в глазах мелькнул странный огонек. Майлз остановил его едва заметным жестом: - Погодите, сержант. Вы правы, - вздохнул он, обращаясь к наемнику. - Как ни досадно, у нас действительно нет этих пилюль. А ваша помощь необходима. - Жди-дожидайся, - с презрительным смешком процедил наемник. - Мы не собираемся убивать ваших друзей, - добавил Майлз, все еще надеясь. - Мы только их на время парализуем... - Рассказывай сказки. Время работает на меня. Можете пичкать меня чем угодно - я все проглочу. Можете убить - тогда уж точно не проболтаюсь. Майлз отвел Ботари в сторону: - Сержант, это, конечно, больше по вашей части, но мне кажется, он прав. Как вы думаете, может, и впрямь лучше причалить к кораблю вслепую, без кодов, чем использовать фальшивку, которую он нам непременно подсунет? - Лучше получить настоящие коды. - Ботари был категоричен. - Безопаснее, надежнее. - Да, но как? - Вытряхнуть их из пилота не проблема. Только прикажите. Майлзу очень не понравилось выражение лица, с которым Ботари произнес эти слова. - Надо решать сейчас, милорд, - добавил Ботари. Майлз подумал об Элен, Мэйхью, Дауме и Джезеке. Ведь все они оказались здесь по его милости. И он решился: - Действуйте, сержант. - Может быть, вам лучше подождать в коридоре? У Майлза противно засосало под ложечкой, но он покачал головой: - Нет. Вы исполняете мой приказ, и я обязан присутствовать. Ботари коротко поклонился: - Как хотите. Мне понадобится нож. Он указал на кинжал, который Майлз отобрал у капитана наемников. Майлз с видимой неохотой вынул его из ножен и подал сержанту. Ботари залюбовался лезвием, необычайно упругим и острым, и проговорил: - Да, теперь таких не делают. "Что он задумал? - лихорадочно прикидывал Майлз, не осмеливаясь задать вопрос вслух. - Если он прикажет тому парню снимать штаны, я его остановлю, и пропади они пропадом, все эти коды". Они приблизились к пленнику. Тот глядел на них с нескрываемым презрением. - Я призываю вас, сэр, прекратить сопротивляться и помочь нам, - вновь начал Майлз. - Не пройдет, коротышка, - осклабился пилот. - Я не из тех, кто дрожит, когда его щекочут ножиком. А меня вот бьет дрожь, подумал Майлз. И, вздохнув, отступил со словами: - Он ваш, сержант. - Тогда держите его, чтобы не дергался, - процедил Ботари. Майлз схватил пленника за правую руку, Мэйхью - после секундного замешательства - за левую. Как только наемник встретил взгляд Ботари, выражение насмешливого вызова сбежало его лица. Майлзу еще не приходилось видеть у сержанта этой жуткой, кривой усмешки. Пленный проглотил комок в горле. Ботари медленно поднес кинжал к серебристой пластинке на правом виске пилота и поддел ее край лезвием. Глаза наемника раскрылись так широко, что казалось, вот-вот вылезут из орбит. - Вы не посмеете... - прошептал он. Из-под кружочка выступили капли крови. Наемник жадно схватил воздух ртом и крикнул: - Не надо! Но Ботари уже ухватил пластинку двумя пальцами и рванул на себя. Страшный крик вырвался из горла наемника, и он рухнул на колени, стряхнув с себя Майлза. Гримаса нестерпимой боли застыла на его лице. Ботари поднес удаленный имплантат к невидящим глазам несчастного. С серебристого кружочка, словно лапки мертвого паука, свисали проводки не толще человеческого волоса. Сверкающее чудо микрохирургии и сверхточной биоэлектроники в одно мгновение превратилось в мусор. При виде столь невероятного акта вандализма Мэйхью тихо застонал, посерев, как свежесваренная овсянка. Он поспешно отвернулся, неверными шагами двинулся в угол каюты, и через мгновение его вывернуло наизнанку. Зачем я оставил его, а не Даума, укорял себя Майлз. Зачем... Ботари опустился на корточки - так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами жертвы, - и вновь начал поднимать кинжал. Наемник отшатнулся, вжался спиной в стену и медленно сполз на пол. Ботари прицелился острием ножа в самый центр пластины на лбу пилота и произнес хриплым шепотом: - Ну, начинай... Я-то знаю - дело не в боли. Охваченного ужасом пленника словно околдовали - он принялся взахлеб сыпать сверхценной информацией. По тому, каким потоком хлынули из него цифры и факты, можно было с уверенностью заключить, что это не фальшивка. Майлз отчаянным усилием воли унял дрожь и заставил себя слушать, чтобы не упустить чего-нибудь важного. Невыносимо думать, что жертва могла быть напрасной. Когда пленник начал повторяться, Ботари рывком поднял его, съежившегося от страха, и потащил к шлюзовому отсеку катера. Команда Майлза проводила его взглядами, не в силах оторваться от зияющей раны на виске, из которой, пульсируя, вытекала струйка крови. Ботари грубо толкнул пилота в кресло, пристегнул ремнями, и тот, уронив голову на грудь, затрясся от рыданий. Остальные заняли места подальше от злосчастного наемника. Мэйхью сел перед приборной доской и стал разминать отчего-то вдруг затекшие пальцы. Майлз устроился рядом с пилотом. - Сможете управлять аппаратом? - спросил он. - Да, милорд. Майлз посмотрел в искаженное ужасом лицо. - Даже в таком состоянии? - Д-да, милорд. Двигатели катера ожили, и он плавно отчалил от РГ-132. - Вы догадывались, что он собирается делать с пленным? - тихо осведомился Майлз, кивнув в сторону Ботари. - Не совсем, - признался Мэйхью и пробормотал, отвернувшись: - Садист проклятый. - Послушайте, Ард. Вам надо бы знать - за все, что Ботари делает по моему приказу, несу ответственность я. - Черта с два. Я же видел его лицо. Он получал от всего этого удовольствие. Наслаждался. Вы - нет. Как же заставить его понять, подумал Майлз и повторил, но несколько сместив акцент: - Я отвечаю за все, что делает Ботари. - Но он ведь психопат! - приглушенно воскликнул Мэйхью. - Ботари умеет держать себя в руках, - возразил Майлз. - Я хотел, чтобы вы поняли: если у вас с ним возникнут проблемы, обращайтесь ко мне. - Да уж, вы с ним парочка что надо, - и Мэйхью шепотом чертыхнулся. Впереди возникли очертания космолета наемников. Скоро он заполнил весь лобовой экран. Это был легкий, скоростной корабль, оснащенный мощным вооружением. Изящные обводы говорили об иллирианской сборке, да и название было подходящим - "Ариэль". Такая калоша, как РГ-132, не имела против него никаких шансов. Смертоносная красота корабля пробудила в Майлзе острую зависть, сменившуюся радостным предвкушением - если им удастся исполнить задуманное, великолепный космолет станет его собственностью. Эх, если бы способ приобретения был иным... Они беспрепятственно подошли к стыковочному узлу, и Майлз с Джезеком в считанные секунды провели стыковку. Ботари понадежнее привязал пленника к креслу и молча навис над Майлзом. Тот решил не тратить драгоценное время на споры об очередности. - Хорошо, - кивнул он. - Первым пойдете вы. Но я следом! - Я смогу действовать гораздо эффективнее, если мое внимание не будет разделено между двумя объектами, - изрек сержант. - Пусть так, - с досадой согласился Майлз. - Вы, потом... потом Баз, - он выразительно посмотрел на инженера. - Следом Даум, дальше я. Элен и Мэйхью. Ботари одобрил предложенный порядок молчаливым кивком. Люк шлюзового отсека отошел в сторону, и сержант скользнул внутрь корабля. Джезек глубоко вдохнул и нырнул следом. Майлз чуть задержался и шепнул девушке: - Все время подгоняй База. Не давай ему остановиться ни на миг. - Дьявольщина! Вы кто та... - раздался впереди чей-то изумленный возглас, и тут же послышалось тихое жужжание парализатора. Вбежавший в коридор Майлз увидел Ботари, у ног которого скрючилось что-то серое и бесформенное. - Один? - удивленно спросил Майлз. - Пока да, - подтвердил сержант. - Похоже, нам удалось их одурачить - никто ничего не подозревает. - Отлично! Разделяемся на группы - и вперед! Ботари и Даум направились по левому коридору, Джезек с Элен - по правому. Прежде чем повернуть за угол, Элен оглянулась на своих, но Баз как завороженный шел дальше. Молодцом, подумал Майлз, и, кивнув Мэйхью, устремился по коридору, ведущему прямо. Через пару секунд они остановились перед закрытой дверью. Мэйхью решительно шагнул вперед. - Я первым, милорд, - заявил он с металлом в голосе. Кажется, героизм становится заразным, подумал Майлз и пожал плечами: - Действуйте. Мэйхью, сглотнув тягучую слюну, поднял плазменное ружье. - Одну минутку, Ард. - Майлз приложил ладонь к автоматическому замку; дверь плавно отъехала в сторону. Он виновато улыбнулся и шепнул: - Если дверь не закрыта, ее случайно можно приварить. - Совсем забыл, - пробормотал Мэйхью, низко пригнулся и, издав леденящий душу воинственный клич, ринулся в образовавшийся проход. Некоторое время он яростно окуривал помещение из парализатора, но потом так же внезапно остановился, растерянно оглядываясь. Это был склад - совершенно пустой. Противником здесь не пахло. Майлз заглянул внутрь и тут же посторонился, давая напарнику возможность выйти. - Отлично, - похвалил он сконфуженного Мэйхью, когда они двинулись дальше по коридору. - Только давайте, атакуя следующую каюту, поднимать чуть меньше шума. Наверняка легче попасть в противника, если он сидит на месте, а не скачет вокруг, прячась куда ни попадя. - Все это так, но ни в одном фильме я не видел, чтобы атаковали исподтишка, - возразил Мэйхью. Майлз, который и сам поначалу намеревался взять противника на испуг, примиряюще заметил: - Я тоже считаю, что подбираться украдкой и стрелять в спину не очень-то достойно. Зато, согласитесь, куда эффективнее. Они поднялись палубой выше и очутились перед очередной дверью. Как и предыдущая, она оказалась незапертой. В полутемной спальне стояло четыре койки, и лишь одна из них была пустой. Майлз и Мэйхью пробрались внутрь и заняли позиции, из которых можно было стрелять наверняка. Майлз сделал знак, и они одновременно нажали на спуск. Еще одним выстрелом Майлз достал третьего наемника, пытавшегося дотянуться до кобуры, висевшей на стене рядом с койкой. - Ха! Так ведь это женщины, - воскликнул Мэйхью. - А капитан и впрямь бабник. Был. - По-моему, они не пленницы, - Майлз, чтобы удостовериться, включил свет. - Посмотрите на форму - вся команда в такой же. "А что, если Элен ничего не угрожало, и капитан просто хотел нас припугнуть? - мрачно подумал Майлз. - Впрочем, это уже не имеет значения - отступать некуда". В этот момент из-за угла послышался чей-то низкий голос, бурчавший: "Черт подери, предупреждали же этого сукина сына..." Еще через секунду они нос к носу столкнулись с молодым офицером, застегивавшим на ходу ремень с кобурой. Реакция наемника была молниеносной: Мэйхью получил ногой в живот, а Майлз отлетел к стене и прилип к ней, тщетно пытаясь дотянуться до собственного оружия. - Выруби его, Ард! - сдавленно прокричал он: локоть наемника зажал ему рот. Мэйхью, словно ящерица, ползком бросился к оброненному парализатору, откатился в сторону и выстрелил. Наемник свалился на пол, но и Майлз получил изрядную дозу излучения. Покачнувшись, он опустился рядом. - Нет, определенно лучше иметь со спящими, - прохрипел Майлз. - Знать бы, много ли у них еще таких, как этот... то есть эта... - Это, - уточнил Мэйхью, переворачивая гермафродита на спину, чтобы как следует рассмотреть лицо, которое могло принадлежать как симпатичному юноше, так и суровой, но миловидной амазонке. Густые каштановые локоны падали на лоб. - Судя по выговору, бетанец. - Да, наверное, - просипел Майлз, силясь вновь обрести вертикальное положение. - Я думаю... - он попытался опереться на стену, но в голове застучало, перед глазами поплыли круги самых немыслимых оттенков, и Майлз вновь едва не очутился на полу. Попасть под заряд парализатора оказалось делом не столь безболезненным, как выглядело со стороны. - Я думаю, нам здесь лучше не задерживаться, - он с благодарностью оперся на руку Мэйхью и кое-как поднялся на ноги. Было проверено еще около дюжины кают, но в них никого не оказалось. В конце концов они добрались до кают-компании, где нашли Даума и Ботари, отдыхающих по соседству с тремя парализованными наемниками, сложенными в аккуратную шеренгу. - У инженера все в порядке, - отрапортовал Ботари, как только Майлз переступил порог. - У них на счету четверо. Итого - семь. - И у нас четверо, - сказал Майлз все еще заплетающимся языком. - Вы можете войти в их компьютерную сеть и вызвать список членов экипажа? Нужно узнать, сколько их еще осталось. - Уже сделано, милорд. Судя по всему, неучтенных нами на корабле нет. - Хорошо. - Майлз кое-как добрался до кресла и сел, трогая кончиком языка распухшие губы. - Что с вами, милорд? - встревожился сержант. - Ничего особенного. Хватил чуток парализатора. - Майлз заставил себя сосредоточиться. - Я предлагаю спрятать этих ребят под замок, пока они не очнулись. Лицо Ботари превратилось в маску: - Они в три раза превосходят нас числом и к тому же прекрасно тренированы. Боюсь, вы не понимаете, как опасно держать у себя под боком таких пленников. Майлз вскинул голову и, сурово глядя Ботари в глаза, проговорил, отчеканивая каждое слово: - Хорошо, я подумаю. - А что что тут думать? - хмыкнул Мэйхью. - Вытолкнуть их через шлюзовую камеру в открытый космос... Шутка была встречена таким тяжелым молчанием, что наигранно-веселая физиономия Арда разом потускнела. Майлз рывком поднялся на ноги. - Раз уж нам удалось временно отключить всю команду, надо немедленно направлять оба корабля к точке сбора. Оссеровцы вот-вот хватятся исчезнувшего крейсера. Может быть, люди майора Даума примут наемников с борта? Даум в ответ неопределенно пожал плечами. Майлз вздохнул и, с трудом переступая потерявшими чувствительность ступнями, отправился в инженерный отсек.

Первым, что он там увидел, было пустое крепление для аптечки первой помощи. Что-то оборвалось внутри. Элен?! Если она ранена, Ботари обязан был ему доложить?.. Ах, вот же она. Слава Богу, аптечка понадобилась не для нее. В глубоком кресле сидел Джезек, а Элен обрабатывала заживляющим составом обширный ожог на его руке. Инженер благодарно улыбался ей, но, завидев Майлза, прямо-таки воссиял и вскочил к неудовольствию Элен, оставшейся закрепить лечебную прокладку бинтом. Баз лихо приветствовал своего командира барраярским салютом: - Инженерная часть готова к работе, - доложил он и вдруг издал дурацкий смешок. Сдерживает истерику, понял Майлз. Элен, сердито усадила инженера обратно в кресло, но он продолжал сдавленно хихикать. - Ну, как ваше боевое крещение? - спросил Майлз. - Нам жутко повезло, - оживленно начала Элен. - По пути ни на кого не нарвались, в отсеке даже дверь была открыта. Двоих парализовали с ходу, а у третьего оказалось плазменное ружье, и он успел засесть вон за тем трубопроводом. А женщина, - Элен указала на тело в сером комбинезоне, - прыгнула на меня и, сама того не желая, спасла мне жизнь: пока мы катались по полу, пытаясь подобрать мой парализатор, тот, что с ружьем, не мог выстрелить: боялся в свою попасть... - Тут она обернулась к Джезеку и одарила ого улыбкой, полной восхищения и признательности. - Баз нокаутировал его, а потом отключил женщину. С парализатором против плазменного ружья - не каждому по силам, а? Наемник успел пальнуть только один раз - чуть-чуть задел Базу руку. Нет, у меня бы точно пороху не хватило. А у тебя? Слушая этот поток восклицаний, Майлз расхаживал по комнате и пытался представить, как в действительности обстояло дело. Он потрогал носком ботинка скрюченного наемника с плазменным ружьем и подумал: "А каков ваш улов, сэр? Две сонные женщины и один вдрызг пьяный мужчина. Негусто..." Майлз почувствовал, что его начинает грызть мерзкий червячок ревности. Он деловито откашлялся и, подняв глаза к потолку, произнес: - Я бы сделал иначе. Срезал бы плазменной струей вон тот светильник, и он свалился бы наемнику на голову. А если бы парню удалось выбраться из-под него, успокоил бы его парализатором. - О-о! - только и воскликнула Элен. Улыбка Джезека померкла. - А я об этом как-то не подумал... "Нет, все-таки я осел!" - спохватился Майлз. Только самый бездарный командир станет лишать своих солдат заслуженной похвалы. Он поспешил исправить оплошность: - И что это я расхвастался? Легко находить оптимальные варианты задним числом. Позвольте вам заметить, что вы действовали безукоризненно, мистер Джезек! Лицо База преобразилось. От недавнего истеричного веселья не осталось и следа. - Благодарю, милорд, - четко произнес он, склонив голову. Элен отправилась удостовериться, все ли наемники без сознания. Дождавшись, пока она отойдет, Джезек выпалил: - Не понимаю, как... как вы могли знать заранее, что я справлюсь, если я сам не был в этом уверен. Мне казалось, я не вынесу даже звука выстрела. - Я был уверен в вас с самого начала, - серьезно ответил Майлз. - С того момента, как впервые увидел вас. Если это у человека в крови, ошибиться невозможно. Быть фором, знаете ли, - нечто большее, чем носить забавную приставку перед именем. - Я всегда ненавидел и боялся войны, - признался Джезек. - Но теперь со страхом кончено... Майлз покачал головой. - Как бы там ни было, я не ошибся в вас. И ужасно рад. А теперь о деле. Нужно собрать всех этих ребят и запереть в помещении их же собственной гауптвахты, пока мы не решим, как от них отделаться. И еще. Сумеете ли вы, учитывая ваше ранение, подготовить корабль к немедленному отлету? Джезек неуверенно осмотрелся. - У них суперсовременное оборудование... - Тут его взгляд упал на щуплую фигурку с гордо поднятой головой. Голос инженера вновь обрел твердость: - Так точно, милорд. Майлз, сдержанно, по-командирски кивнул, копируя отцовский жест. Хотя он чувствовал себя последним лицемером, желаемый эффект был достигнут - Джезек окончательно пришел в себя. Прежде чем покинуть отсек, Майлз подошел к Элен и повторил свои указания, касающиеся пленных. Когда он закончил, девушка чуть насмешливо осведомилась: - Ну, а каким было твое боевое крещение? Он не удержался от улыбки: - Поучительным. Весьма. Вот к примеру - атакуя наемников, вы с Базом выкрикивали какой-нибудь боевой клич? - Разумеется. А что? - Да так. Теорию одну разрабатываю. - Майлз отвесил Элен шутливый поклон и удалился.

В шлюзовом отсеке катера царили тишина и покой. Только мягким, едва различимым фоном мягко шумели системы жизнеобеспечения. Пригибаясь, Майлз пробрался через полутемный переходной туннель. Оказавшись вне действия искусственной гравитации корабля, он легко оттолкнулся от пола и поплыл вперед. Пилот наемников лежал в той же позе, только голова и руки, не притянутые к креслу ремнями, как-то странно полоскались в воздухе. Майлз содрогнулся при мысли, что ему придется кому-нибудь объяснять, при каких обстоятельствах наемник получил эту ужасную рану. Всю дорогу сюда он пытался представить, каким образом будет конвоировать пленника до гауптвахты. Но стоило ему увидеть лицо пилота, как он понял, что думать надо совсем о другом. Челюсть несчастного безвольно отвисла, глаза закатились, на щеках выступили бурые пятна. Майлз коснулся его лба - и тут же отдернул ладонь: у пленника был страшный жар. Стянутые ремнями руки, напротив, были холодны и безжизненны, словно восковые. Пульс на запястье едва прощупывался. Майлз бросился развязывать тугие узлы, потом выхватил кинжал и одним отчаянным взмахом разрубил крепкие путы. Он попытался привести раненого в чувство, похлопав ладонью по щеке, - тщетно. Внезапно тело пилота напряглось и, содрогаясь в конвульсиях, всплыло под потолок. Майлз был не в силах даже выругаться - у него вырвался сдавленный стон. Раненому нужен лазарет и хороший врач. Впрочем, у Ботари тоже богатый опыт оказания срочной помощи на поле боя. Майлз кое-как протолкнул своего подопечного через переходной туннель, но когда невесомость сменилась искусственной гравитацией, он понял, что дальше придется куда труднее - наемник оказался тяжеловат. Рискуя переломать собственные кости, Майлз подсел под него, чтобы взять на плечо, но через несколько шагов оставил эту затею и перехватил пилота под мышки. Злосчастный пленник опять забился в конвульсиях. Оставив его на полу, Майлз бросился в лазарет за антигравитационными носилками, сквозь слезы бессилия и отчаяния проклиная весь мир. На то, чтобы добраться до лазарета, разыскать Ботари и отправить его за врачом, ушло слишком много времени. Когда Майлз вернулся в шлюзовую камеру с носилками, раненый уже не дышал. Его лицо обрело ту же восковую бледность, что и руки, а губы посинели. Запекшийся кровавый ручеек на щеке стал похож на черточку, оставленную красным мелом. Майлз никогда не думал, что он такой неловкий - пальцы не слушались его. И все же спустя несколько минут он сумел погрузить тело - ему никак не хватало духу признаться себе, что это только тело - на носилки и доставить в палату. Когда появился Ботари, Майлз уже положил наемника на перевязочный стол. - Что с ним, сержант? - тревожно спросил он. Ботари подошел поближе. - Мертв, - жестко бросил он и отвернулся. - Нет! - крикнул Майлз. - Он только что дышал. Его можно оживить. Есть стимуляторы, можно применить массаж сердца, криостаз... Вы нашли врача? - Да. Но ей тоже досталось, и мне не под силу вывести ее из комы. Майлз метнулся к шкафу с лекарствами. Но здесь царил невероятный беспорядок - даже наклейки на тюбиках и пузырьках не соответствовали их содержимому. - Все это без толку, милорд, - бесстрастно обронил Ботари. - Здесь мог бы помочь только хирург. Кровоизлияние в мозг. Майлз застыл, словно пригвожденный к месту. Он наконец понял, что случилось с пилотом. Тонкие, но прочные проволочки, вживленные в мозг, оборвались, повредив оболочку жизненно важных артерий - и началось кровотечение. С каждым ударом сердца раненый терял драгоценные граммы крови, и она, свертываясь, закупоривала сосуды... Майлз вбежал в соседнюю палату. Здесь должна быть криогенная камера. Если не начать консервацию тела немедленно, гибельные процессы в мозговых тканях будут необратимы. Но как подготовить приборы и самого раненого к криогенному замораживанию, Майлз и понятия не имел. Это все - потом. Главное - камера. А вот и она. Небольшое продолговатое устройство из блестящего металла, напоминающее глубоководный батискаф, смонтированное на антигравитационной платформе. Майлз чуть не заплакал. Блок питания вынут, индикатор наполнения газовых баллонов на нуле, а контрольный компьютер разворочен, словно диковинное животное, грубо препарированное на анатомическом столе... Ботари стоял рядом по стойке "вольно", ожидая распоряжений. Чувствуя, что вряд ли дождется их, он решил напомнить о себе: - Я могу быть полезен, милорд? Если нет, мне бы хотелось лично обыскать пленных, - и сержант бросил взгляд на труп. - Х-хорошо... Нет, погодите, - обходя стол на почтительном расстоянии, Майлз вновь наткнулся взглядом на зияющую рану в виске пилота. - Что вы сделали с имплантатом? Ботари посмотрел на него с некоторым удивлением, затем, пошарив в кармане, сообщил: - Он у меня, милорд. Сержант достал раздавленного серебристого паучка и положил Майлзу на ладонь. Он весил не более пуговицы, этот блестящий кружочек, под оболочкой которого скрывались сотни сложнейших микросхем. Поймав затравленный взгляд юноши, Ботари нахмурился. - Одна жертва для подобной операции, милорд, - совсем неплохо, - заметил он. - Ценой единственной жизни спасены многие, и не только с нашей стороны. - Да, да, - с горечью бросил Майлз. - Надо это запомнить. Так и скажу отцу, когда он спросит, почему наш пленник умер под пыткой. На сей раз Ботари не нашелся, что ответить, но то была лишь секундная заминка. Очень скоро к сержанту вернулась обычная уверенность в собственной правоте, и он как ни в чем не бывало повторил свое предложение - обыскать пленных. Усталым кивком Майлз позволил ему удалиться. - Я скоро подойду. Оставшись один, он некоторое время, метался из угла в угол, стараясь не смотреть на перевязочный стол. Потом принес таз с водой и аккуратно смыл с лица покойника следы крови. Теперь-то он понимал, почему свидетелей предпочитают уничтожать. Как хорошо было лишь читать об этом! Достав кинжал, Майлз срезал с имплантата болтающиеся проволочки, бережно водворил его на прежнее место и долго - пока не явился за дальнейшими распоряжениями Даум - стоял так, словно загипнотизированный застывшими чертами человека, которого они только что лишили жизни. Собственными руками.

10

Капитан наемников замешкался у входа в лазарет, и Майлз поторопил его, ткнув между лопаток стволом нейробластера. Смертоносное оружие казалось неестественно легким, что было явно несправедливо: ему бы следовало весить хотя бы как двуручному мечу, чтобы пришлось попотеть, прежде чем отправишь человека на тот свет, подумал Майлз. Он чувствовал бы себя спокойнее с парализатором, но Ботари настоял, чтобы Майлз, конвоируя пленных, был экипирован более внушительно. - Зачем нам лишние дискуссии, - лаконично пояснил он. Бедолага Осон, у которого были сломаны обе руки, а вместо носа на лице красовалось кровавое месиво, не выглядел склонным дискутировать. Зато удлиненные, зоркие глаза бетанского гермафродита, старшего помощника Осона лейтенанта Торна заставили Майлза согласиться с доводами сержанта. Войдя в палату, он застал Ботари наблюдающим за тем, как вконец измотанный врач готовится принять очередного пациента. Майлз нарочно приберег Осона напоследок и теперь наслаждался садистской мыслью, что стоит лишь приказать, и руки капитана будут зафиксированы в самом немыслимом с анатомической точки зрения положении. Но врач уже занялся Торном: зашил рассеченное веко и сделал укол от постпарализационной мигрени. Лекарство тут же подействовало - лейтенант облегченно вздохнул и посмотрел на Майлза с несколько менее враждебным любопытством. - И все-таки, кто же вы? - Видно, этот вопрос никак не давал ему покоя. Майлз скорчил гримасу, означающую вежливый уход от ответа. Но Торна это не удовлетворило. - Что вы собираетесь с нами делать? Вот это хороший вопрос, подумал Майлз. Когда они с Ботари вернулись на свой корабль и решили проверить четвертый трюм, обнаружилось, что один из шпангоутов размонтирован. Еще минута - и пленники вырвались бы на свободу. Майлз и не подумал возражать, когда сержант, одного за другим, вернул их в бессознательное состояние. Далее предстояло переправить их на "Ариэль". Но когда они добрались до помещения гауптвахты, выяснилось, что старший инженер наемников и его помощники уже занялись магнитными замками. Майлз не нашел ничего лучшего, как парализовать и этих. Ботари был прав - сложилась ситуация, чреватая любыми неожиданностями. Невозможно было целую неделю методично подвергать всех пленников сеансам парализации. Малочисленная команда Майлза была рассредоточена на огромном пространстве, одновременно обслуживая оба корабля и неся охрану. Вахта продолжалась круглые сутки, и усталость могла обернуться какими угодно оплошностями. Так что последнее предложение Ботари, убийственное с точки зрения Майлза, было довольно логичным решением проблемы. Но тут взгляд молодого командира упал на лежащее в углу палаты бездыханное тело, накрытое простыней, и он с ужасом покачал головой. Что угодно, только не это. От проблем старых и новых кружилась голова, и все-таки главное - не впадать в панику. - Не правда ли, с нашей стороны было бы великим одолжением адмиралу Оссеру прямо сейчас отпустить вас восвояси? - ответил он Торну вопросом на вопрос. - Кстати, они там все вроде вас? - Армия Оссера - союз свободных наемников, - парировал Торн. - Большинство капитанов являются одновременно и владельцами кораблей. Майлз удивленно чертыхнулся: - Значит, у вас вообще никакой субординации? Это что же, гоп-компания какая-то, а не воинское соединение? Дождавшись, пока лошадиная доза обезболивающего позволит громиле Осону отвлечься от телесных мук, он осведомился у него: - Кому присягала ваша команда - вам или адмиралу Оссеру? - Присягала? Если вы имеете в виду личные контракты, то они хранятся в сейфе на моем корабле, - пробурчал Осон. - На моем корабле, - неторопливо поправил Майлз. Осон скрипнул зубами, но поднятый нейробластер, как и предсказывал Ботари, отбил у него всякую охоту перечить. Врач зафиксировала руку капитана в специальном креплении, орудуя устрашающего вида инструментом. Судя по побледневшему лицу Осона, операция была мучительной, но Майлз постарался заглушить шевельнувшееся в нем сострадание. - Что за пример вы подаете солдатам! Впервые встречаюсь с подобным прецедентом, - патетически изрек он, внимательно следя за тем, какой эффект произведут его слова. Ботари выразительно взглянул на него, но Майлз постарался этого не заметить. - Удивляюсь, как это вы до сих пор живы, если каждый встречный корабль для вас - враг. Впрочем, вы, наверное, выбираете себе противника по силам, - ехидно добавил он. Осон покраснел, как рак, и пробормотал, отвернувшись: - Вот уже целый год, как мы торчим в этом вонючем оцеплении. Истосковались по боевым действиям. - "По боевым действиям!" - с отвращением передразнил его Торн. - Ну-ну. "А вот теперь вы оба, кажется, у меня на крючке!" - с ликованием подумал Майлз. Сознание неожиданной возможности направить события в новое русло горячей волной прошло сквозь него, заставив испариться уже утратившую свежесть жажду мести. Пронзив Осона строгим взглядом, он с расстановкой произнес: - Когда здесь в последний раз была общефлотская инспекция? Осон с опозданием понял, что разговор с самого начала следовало вести языком имен, воинских званий и цифр, но Торн опередил его: - Полтора года назад. Тут Майлз смачно выругался и объявил: - Могу вас обрадовать - вы дождались очередной инспекции. "Молодец, Ботари", - мысленно похвалил он сержанта, который нашел в себе силы промолчать, хотя взглядом готов был испепелить Майлза за его рискованный маневр. Зато Осон буквально взорвался: - Будет трепать языком-то! Я сразу раскусил, что вы контрабандисты. Кто ж еще позволит перетрясти корабль, даже не пикнув? - и он попытался вскочить. Ботари выхватил нейробластер, но Осону было все равно. Срываясь на визг, он завопил: - Ты же контрабандист, черт побери! Я это нутром чую! Что вы прятали в своей калоше? Майлз, холодно усмехнувшись, прервал истерику: - Военных советников - вот что. И тут он почувствовал, что наемники у него на крючке. Теперь, подумал он, с ужасом и восторгом, придется играть роль до конца. Майлз решил начать инспекцию прямо отсюда, с лазарета, где чувствовал себя наиболее уверенно. Под дулом нейробластера врач, не мешкая, принялась извлекать на свет божий медикаменты. Повинуясь безошибочному инстинкту, Майлз сосредоточился на всем, что можно было использовать налево - и выявил целый ряд злоупотреблений, чем окончательно добил врача. Так, оборудование. Ему не терпелось добраться до криогенной камеры, но, будучи прирожденным драматургом, он оставил ее на десерт. К тому же в лазарете и так хватало неисправностей. Несколько жестких замечаний из дедовского лексикона - разумеется, соответствующим образом отредактированных, - заставили врача побледнеть задолго до того, как Майлз взялся за камеру. - Ну, и как давно камера вышла из строя, госпожа судовой врач? - спросил он с угрозой в голосе. - Полгода назад, - виновато пробормотала она. - Инженер-ремонтник каждый день обещал, что починит... Майлз удивленно вскинул брови, потом нахмурился: - А вам не пришло в голову доложить о халатности инженера вышестоящему офицеру? - Но мне казалось, что время терпит. Мы ведь не пользовались камерой с тех пор, как... - Позвольте, но неужели за все шесть месяцев капитан ни разу не проводил проверку оборудования? - Никак нет, сэр. Майлз наградил Осона и Торна жестким взглядом, потом взглянул на труп, лежащий в углу, и сердце его в который раз сжалось. - У нас не было возможности спасти вашего пилота! - Как он погиб? - вдруг резко спросил Торн. - Он погиб как солдат, - напыщенно произнес Майлз (а мысленно добавил: "Ужасно и мучительно, как животное, принесенное в жертву"). - Я весьма сожалею. Он был достоин лучшей участи. Врач смотрела на Торна остановившимися глазами. - Успокойся, Кеда, - мягко произнес лейтенант. - Криостаз бесполезен при прямом попадании в голову. Майлз почувствовал величайшее облегчение, и не в последнюю очередь потому, что версия Торна избавляла его от необходимости перекладывать на врача чужую вину. - Я пришлю сюда своего инженера, - быстро произнес он. - Нужно, чтобы до завтра все оборудование было в рабочем состоянии. Каюту нужно привести в надлежащий вид, потому что она больше похожа на мусоросборник, чем на помещение лазарета. Вы меня поняли, госпожа судовой врач? До смерти перепуганная женщина вытянулась во фрунт: - Так точно, сэр! Было заметно, что на Осона с Торном сцена произвела глубокое впечатление. Они покинули палату в молчании, сопровождаемые грохотом и звоном, - врач уже принялась за уборку. Майлз приказал офицерам двигаться дальше по коридору, а сам чуть приотстал - провести короткое совещание с Ботари. - Зря вы оставили ее без охраны, - прошептал сержант неодобрительно. - Она слишком занята, чтобы бежать. Если нам повезет, даже не успеет провести вскрытие бедняги пилота. Ботари, раз мы с вами общефлотская инспекция, подскажите-ка мне скорее, где копать. - На этом корабле? Да где угодно! - Если бы. Нет, у меня вряд ли получится так же талантливо сыграть роль технической комиссии. Придется подождать, пока Баз освободится. - Тогда поройтесь в жилых каютах. Только зачем вам все это? - Я хочу, чтоб эти двое поверили, будто мы - особое подразделение наемников. - Ну, на это они не купятся. Не такие уж они дураки. - Еще как купятся! Проглотят и облизнутся. Потому что мое вранье пощадит их гордость. До сих пор мы их только били. Как вы думаете, во что им приятнее верить - в то, что мы важные шишки, или в то, что они куча слабаков? - Уж больно просто у вас получается. - А вот заодно и посмотрим, что из этого выйдет. Исполнив замысловатое па, Майлз быстро натянул маску неприступной строгости и направился следом за пленниками, с грохотом впечатывая подошвы в пол коридора. Жилые каюты экипажа, как оказалось, действительно хранили немало приятных сюрпризов. За дело взялся Ботари. Его нюх на следы грешков и пагубных пристрастий солдат был безошибочным. Послужив в свое время младшим командиром, он и сам наверняка прошел через все это. Когда Ботари обнаружил бутылку со спиртом. Осон и Торн только пожали плечами - по-видимому, любителю выпить здесь прощали его слабость, если только он не перебирал. А вот то, что двое из команды имеют обыкновение баловаться травкой кавы, явилось для них большой неожиданностью. Майлз тут же конфисковал пакеты с наркотиком, однако не притронулся к собранной одним из солдат коллекции эротической дребедени, лишь осведомившись у Осона, чем он все-таки командует - крейсером или яхтой для круизов. Капитан вспыхнул, но смолчал. Вот и хорошо, подумал Майлз, теперь ты до самого вечера будешь перебирать запоздалые аргументы. Каюты офицеров Майлз осматривал с особым тщанием - не столько с целью обнаружить компромат, сколько чтобы получить ясное представление о характерах их обитателей. У Торна, как это ни странно, придраться оказалось практически не к чему. Зато когда они вошли к Осону, тот явно приготовился к скандалу. Майлз, однако, осмотрев каюту, распорядился как следует прибрать в ней, сопроводив приказание лицемерно-снисходительной улыбкой. Из обнаруженного (а он не обнаружил ничего примечательного), можно было заключить, что самым серьезным пороком капитана была склонность к праздности, перешедшая в стадию лени. Что действительно впечатляло, так это коллекция личного оружия, собранная за несколько часов инспекции. Майлз устроил целый спектакль, вдохновенно занося каждую нестандартную единицу в особый список напротив фамилии ее владельца. Офицеры, поморщившись, проглотили и эту пилюлю. Затем они отправились в судовой арсенал. Первым делом Майлз снял с пыльной полки плазменное ружье и, быстро прикрыв ладонью контрольный индикатор, вмонтированный в рукоятку, спросил: - Оружие, разумеется, хранится незаряженным? - Незаряженным, конечно, - пробормотал Осон, странно вытянув шею. Майлз поднял брови, навел плазменное ружье на капитана и положил палец на спуск. Осон сделался белым как полотно. В последнюю секунду, уже нажимая на кнопку, Майлз едва заметным движением сдвинул ствол влево. Сгусток смертоносной энергии просвистел возле самого уха наемника - тот едва успел шарахнуться от брызг расплавленного металла и пластика, в которые превратилась панель у него за спиной. - Значит, говорите, незаряженным? - почти пропел Майлз. - Дальновидно, сэр, весьма дальновидно. Осон передернулся всем телом. Когда офицеры вышли, Майлз услышал, как Торн раздраженно прошептал: - Говорил я тебе! В ответ Осон прорычал что-то невразумительное.

Прежде чем приступить к проверке инженерного оборудования, Майлз решил дать Базу кое-какие дополнительные инструкции: - Запомните: с этой минуты вы - старший инженер, командор подразделения дендарийских наемников Бэзил Джезек. У вас жутко крутой нрав, а нерадивыми бортинженерами вы попросту закусываете. После того, как вы увидели, во что они превратили этот прекрасный корабль, вы разорвать всех готовы. - По правде говоря, они поддерживали его в довольно приличном состоянии, - сконфуженно возразил Баз. - Во всяком случае, я вряд ли справился бы с такими сложными системами. И... как я могу проверять работу техперсонала, если разбираюсь в этом оборудовании хуже их самих? Они мигом догадаются, что я самозванец. - Ничего подобного. Главное - помнить, кто здесь задает вопросы, а кто на них отвечает. Напустите на себя важность, почаще хмурьтесь и для разнообразия многозначительно хмыкайте. Не давайте им перехватить инициативу... Вот, кстати, неужели за все время службы среди ваших командиров не попался сукин сын, которого все ненавидели, но который всегда оставался прав? Баз, подумав, кивнул: - Был такой. Лейтенант Тарский. Мы просто жаждали его отравить, но никак не могли придумать подходящего способа. - Вот под него и работайте. - Да не получится у меня! Я ведь никогда... У меня даже сигары нет. Майлз ринулся куда-то сломя голову и через минуту вернулся с коробкой длинных сигар, изъятых из тумбочки одного из наемников. - Но я не курю, - забеспокоился Баз. - Суньте ее в зубы - этого вполне достаточно. Может, даже к лучшему, что вам не придется закуривать - кто знает, какая гадость там внутри. - Эх, вот отличный способ отравить старикашку Тарского! Жаль, теперь уж поздно. Майлз поспешил вернуть инженера к действительности. - Итак, вы сволочь, каких свет не видывал, зануда и сукин сын, который за "не могу знать, сэр" три шкуры с человека спустит. В конце концов, если я сумел это изобразить, вы-то и подавно. Это был сокрушительной силы аргумент. Баз выпрямился, расправил плечи, откусил кончик сигары и лихо выплюнул его. Потом вдруг задумчиво произнес: - Один раз я поскользнулся на такой же вот паскудной штуковине и чуть не свернул себе шею. Значит, Тарский? Ну что ж, посмотрим. Сунув сигару в рот под самым угрожающим углом, он размашистым шагом направился в главный инженерный отсек.
Майлз собрал команду "Ариэля" в зале совещаний. Сам он занял позицию в центре, а Ботари, Элен, Джезек и Даум, вооруженные до зубов, перекрыли выходы. - Меня зовут Майлз Нейсмит. - Я представляю здесь Свободный флот наемников Дендарии. - Никогда не слыхал о таком, - послышался чей-то недоверчивый голос. Майлз ядовито усмехнулся: - Еще бы. Если бы всякий мог узнать о нашем существовании, немало голов полетело бы с плеч в департаменте безопасности. Лишняя реклама нам ни к чему. Набор только по спецприглашениям. - Майлз не торопясь обвел глазами обступивших его наемников. - И скажу откровенно: если в вашем подразделении такой же бардак, как на этом корабле, лучше б нам с вами не встречаться. Осон, Торн и старший инженер наемников были настолько обессилены всевозможными придирками ко всему и вся - от банка данных до последней пыльной кладовки, - что едва ли могли реагировать. Осон совсем спал с лица. Майлз между тем расхаживал взад-вперед, задумчиво и мрачно взирая на собравшихся. - Не в наших правилах набирать рекрутов, особенно из столь некачественного материала, как тот, что передо мной. Я, лично, хотел бы как можно скорее от вас избавиться: боевой корабль не терпит столь вопиющей расхлябанности, - слушателями явно завладели нервозность и неуверенность, - но моя ближайшая помощница (кстати говоря, настоящий солдат, стоит вас всех вместе взятых) попросила сохранить вам жизнь. - Майлз выразительно взглянул на Элен, вытянувшуюся по стойке "смирно", дабы каждый увидел, от кого исходил акт неслыханного милосердия. На самом деле Майлз не сомневался, что, представься ей такая возможность. Элен в два счета вытряхнула бы всех в ближайший иллюминатор, уж Осона-то наверняка. Но Элен Ботари, старший помощник и инструктор команды по рукопашному бою, не могла позволить себе столь ужасного проступка. - Итак, повторяю: я выслушал предложение мисс Ботари, командора-инструктора, и согласился на эксперимент. Суть его заключается в следующем: капитан Осон - бывший капитан Осон - передает мне ваши контракты. При этих словах ряды наемников заволновались, поднялся ропот. Некоторые вскочили со своих мест, но, к счастью, на мгновение заколебались, кому первому вцепиться в горло - Майлзу или Осону. Прежде чем рябь над морем голов превратилась в сметающую все волну, Ботари, звучно кашлянув, прицелился парализатором в самую гущу наемников. В его водянистых глазах вспыхнул знакомый тусклый огонек, а губы растянулись в оскале. Брожение в рядах наемников мгновенно прекратилось. Те, кто имел неосторожность вскочить, быстренько уселись, смиренно положив руки на колени. Вот черт, с завистью подумал Майлз, мне бы так... Увы, секрет Ботари был прост - ненависть загоралась в нем от малейшей искорки, и то, что Майлзу казалось маской, было лицом. Что касается Элен, в ее лице не было и тени отцовского хладнокровия. Но разгневанная женщина с нейробластером наперевес могла быть еще опасней - немало наемников испуганно обернулись, ожидая первого выстрела именно от нее. Один из них изобразил миролюбивую улыбку и поднял руку, пытаясь что-то сказать, но Элен так на него посмотрела, что наемник опустил глаза и тихонько, как школьник уселся на свое место. Майлз заговорил громче: - Согласно уставу космофлота Дендарии, вы начинаете службу с низшего звания - рекрут-стажера. В этом нет ничего унизительного - каждый дендариец, в том числе и я сам, начинали так же. Повышать в звании буду лично - если продемонстрируете соответствующий профессиональный уровень. Поскольку ситуация чрезвычайная и большинство из вас - достаточно опытные солдаты, продвижение по службе может происходить гораздо быстрее обычного. А именно: любой из вас, проявив себя надлежащим образом, имеет шанс по прошествии нескольких недель стать капитаном этого корабля. Возмущенные голоса разом стихли. Это сказало Майлзу о многом: кажется, ему удалось отрезать офицеров от бывших подчиненных. Он с трудом сдержал усмешку, увидев, как заблестели глаза самых честолюбивых. Торн и Осон обреченно переглянулись: мальчишка оказался настоящим дьяволом. - Стажировка начинается немедленно. Те, кто не включен в группы переподготовки, временно продолжают исполнять прежние обязанности. Вопросы? - Майлз затаил дыхание. Сейчас станет ясно, сработал ли его план... - Позвольте узнать ваше звание? - осведомился один из наемников. Майлз дипломатично уклонился от прямого ответа: - Можете называть меня мистер Нейсмит (и выдумывать по этому поводу разные версии). - Как нам знать, чьему приказу подчиняться в каждой конкретной ситуации? Майлз сухо улыбнулся: - Того, кто не исполнит мой приказ, пристрелю на месте. Он вдруг заметил, что отбивает на кобуре нейробластера легкую дробь. Часть грозной энергии, исходившей от Ботари, должно быть, передалась и ему: критически настроенный наемник тут же растворился в общей массе. Но через секунду подняла руку молодая наемница - серьезная, как школьница. - Что вас интересует, стажер Куинн? - Когда нам будут выданы копии Устава космофлота Дендарии? У Майлза екнуло сердце. Как же ты мог не учесть такой элементарной вещи - командир знает устав наизусть, а ложась спать, кладет его под подушку! Он отчаянно улыбнулся и весело отчеканил: - Завтра каждый член экипажа получит копию. "Копию чего?!" - с ужасом подумал он. Молчание было недолгим. Через несколько секунд вопросы посыпались, как горох из мешка: - Какого типа страховка? - Как насчет права на дополнительные заработки? - А оплачиваемый отпуск? - С какого возраста уход в отставку? - Будут ли при начислении пенсии учитываться суммы предыдущих контрактов? Еще немного - и Майлз сбежал бы самым постыдным образом. Он ожидал чего угодно - недоверия, неповиновения, попытки бунта, - только не лавины вопросов чисто практического свойства. Ему казалось, что все происходящее - дурной сон. Перед глазами возникло странное видение: Форталия Храбрый, требующий пожизненного страхового полиса у императора, наставив на него меч... Кое-как справившись с охватившей его растерянностью, Майлз объявил: - Я всем раздам брошюры, - насколько он помнил, требуемая информация обычно содержалась в книжицах карманного формата. - Чуть позже. А что касается дополнительных привилегий... - Его взгляд отвердел. - Я сохранил вам жизнь. Остальное предстоит заработать. Он снова обвел взглядом лица наемников. Полное замешательство - как раз то, к чему он стремился. Посеять неуверенность, разобщить и, главное, отвлечь. Пусть в этой суматохе они забудут о возможности вернуть себе свой корабль. Хотя бы на неделю. Неделя - больше ему не нужно. А там пусть Даум с ними разбирается. И все же что-то в их лицах не давало ему покоя, хотя он не мог сказать точно, что именно... Ладно, подумал Майлз, сейчас основная задача - с достоинством покинуть сцену, а их всех отправить по рабочим местам. И еще - хотя бы минуту-другую переговорить с Ботари наедине. - Список с вашими назначениями - у командора Элен Ботари. Прежде чем разойтись, по очереди подойдите к ней. Встать! Смирно! - зычно скомандовал он. Наемники вразнобой поднялись, словно забыв, как выполняются строевые команды. - Разойдись! "И побыстрее, - подумал он. - Пока кто-нибудь из вас не задал дурацкий вопрос, на который я уж точно не найду что ответить". До Майлза долетел обрывок разговора. - Видал головореза? - Головореза? Не знаю. Может быть. Зато командир что надо. И тут только Майлз понял, что так тревожило его в этих лицах. Это было то же неспокойное, голодное ожидание, какое он уже видел в глазах Мэйхью и Джезека. Что и говорить, не очень-то уютно, когда на тебя так смотрят. Он отозвал Ботари в сторону: - Сержант, у вас сохранилась копия устава Имперской службы Барраяра? Кажется, Ботари всюду таскал с собой устав - это была его Библия, и неизвестно, читал ли он еще что-нибудь в своей жизни. - Так точно, милорд, - подтвердил тот, вопросительно подняв брови. Майлз облегченно вздохнул. - Он мне понадобится. - Для чего? - Для составления Устава космофлота Дендарии. - Не понимаю... - Я заложу Устав в компьютер, выброшу все, что касается нашей истории и культуры, и поменяю имена. Это не должно занять слишком много времени. - Но, милорд, это очень старый устав, - Ботари был встревожен. - Оссеровские наемники, конечно, - тупицы и лентяи, но если они увидят все эти допотопные правила... - ...то тут же попадают в обморок. Не беспокойтесь. Я модернизирую Устав. - Генеральный штаб во главе с вашим отцом занимался этим пятнадцать лет назад. Даже им пришлось повозиться: они сидели над ним два года. - Так всегда бывает, когда за дело берется большая компания. Ботари покачал головой. Неслышными, легкими шагами подошла Элен. Она заметно нервничала, но волнение только красило ее. Будто породистая кобылка перед скачками, подумал Майлз, любуясь ее румянцем. - Я поделила их на группы, как и было указано в списке, - доложила она. - А что теперь мне с ними делать? - Бери свою группу и отправляйся в спортзал. Сначала общефизическая подготовка, потом специальная. То, чему тебя учил отец. - Но я никогда никого не тренировала. Майлз глянул на нее снизу вверх и усмехнулся: - Послушай, для начала заставь их продемонстрировать друг другу все их приемы. А сама прохаживайся по залу и делай вид, что ничего примитивнее в жизни не встречала. Нам с тобою нужно заставить их вкалывать так, чтобы с них семь потов сошло и они думать забыли о заговорах. Продержись с ними хотя бы неделю. И вообще - если я сумел, ты и подавно сможешь. - Где-то я уже слышала эти слова, - с улыбкой пробормотала Элен. - А вы, сержант, займитесь с вашей группой стандартной строевой подготовкой. Если барраярских приемов окажется недостаточно, загляните в компьютерную базу данных и позаимствуйте оттуда что-нибудь. Баз со своими подопечными спустится в инженерный отсек и устроит там генеральную уборку. А я, как только разберусь с Уставом, заставлю их выучить его от корки до корки. Пусть попотеют. - Милорд, - сержант предостерегающе поднял палец, - их двадцать, а нас четверо. Еще неизвестно, кто кого заездит. - Тут Ботари не выдержал: - Черт подери, плевать я хотел на ваши выдумки. Главное, за что я отвечаю, - это ваша шкура! - Я тоже не забываю о собственной шкуре. И лучшее, что вы сейчас можете сделать для ее сохранности, - заставить всех поверить, будто я командир наемников. - Вы не командир, а фокусник, директор балагана, - процедил Ботари и отвернулся.

Редактирование Устава имперской службы оказалось процессом куда более трудоемким, чем полагал Майлз. Даже для того чтобы выбросить главы, в которых речь шла о сугубо барраярских церемониях - например, параде в честь дня рождения императора, - Майлзу пришлось перевернуть горы материала. Он погрузился в работу, стараясь побыстрее схватить суть. Ему еще не приходилось вчитываться в эту премудрость, и сейчас Майлз впервые задумался, для чего написана эта книга. Чем дольше он читал, тем яснее убеждался, что барраярские воины более всего ценили дисциплину и организацию. Масса людей и техники должна оказаться в нужном месте в нужный момент, чтобы в непредсказуемо сложной обстановке совершить именно те действия, которые ведут к победе. Четкая организация и железная дисциплина ценились выше героизма. Майлз вспомнил любимое изречение деда: "Исход сражения зависит от интенданта, а не от главнокомандующего". В качестве иллюстрации дед приводил историю из собственного опыта, давно ставшую анекдотом: как бездельник-квартирмейстер выдал соединению молодого генерала совершенно неподходящую амуницию. "Я повесил его за большие пальцы рук, - вспоминал дед. - Он провисел целый день, а потом принц Ксав распорядился его снять". Майлз вздохнул и принялся вымарывать инструкции, касающиеся обслуживания и боевого применения корабельных плазменных орудий, снятых с вооружения поколение назад. На исходе ночи глаза Майлза покраснели, как у кролика, а на ввалившихся щеках выступила синяя щетина. Зато ему удалось ужать свой плагиат до размера аккуратного учебного пособия, прочитав которое каждый дурак поймет, как вовремя двинуть живую силу и технику в нужном направлении и умно распорядиться ими в ходе боя. Пора было плестись в душ и переодеваться, чтобы предстать перед "новой командой" орлом, а не замученным вконец мальчишкой-подростком. Однако прежде Майлз вручил Элен дискету, приказав распечатать и раздать всем до одного "Дендарийский устав". - Видишь? Получилось, - с гордостью сказал он ей. - Неужели ты и теперь будешь сомневаться во мне? Перед тобою настоящий космический волк!
Весь корабельный день Майлз старался маячить перед глазами наемников. Он еще раз проинспектировал лазарет и принял его - однако дал понять, что в виде исключения. Затем посетил "занятия" в "классах" Элен и ее отца. Каждому казалось, что командир именно с него не спускает глаз, тогда как Майлз просто засыпал на ходу. Ему удалось урвать пару минут для приватного разговора с Мэйхью, который в одиночку обеспечивал работу РГ-132. Майлз принес ему последние новости с "Ариэля" и разрекламировал свой план содержания пленников на ближайшую неделю. Вернувшись на крейсер, Майлз тут же приготовил подопечным Элен и Ботари очередной сюрприз - письменную контрольную по Уставу флота Дендарии. Похороны погибшего пилота состоялись в полдень по судовому времени. Это был дополнительный повод заставить солдат встряхнуться и привести обмундирования в порядок. Сам Майлз облачился в парадный комбинезон, оставшийся еще с похорон деда. Его мрачное великолепие удачно дополняло строгую простоту одежды наемников. Торн, побледневший и молчаливый, наблюдал церемонию со странной благодарностью в глазах. Майлз был не менее бледен; однако, когда тело наемника было благополучно кремировано и прах развеян в космосе, он едва не испустил вздох облегчения. Недолгим парадом командовал Осон - как ни велика была страсть Майлза к лицедейству, он не решился утолять ее в подобную минуту. По окончании похорон он удалился в свою новую каюту, приказав Ботари принести документы, регулирующие жизнедеятельность оссеровского космофлота. Однако сосредоточиться никак не удавалось. Майлз попробовал прилечь, но он слишком изнервничался, чтобы заснуть. В голове роились бесчисленные усовершенствования, которые следовало внести в план дальнейших действий, и он все складывал и складывал кусочки мозаики, но ничего целостного из них не получалось. Наконец явилась Элен и прервала его мучения. Он поспешил поделиться с нею новыми идеями, посетившими его в последние часы, а потом спросил с откровенной тревогой: - Как ты думаешь, они действительно поймались на эту удочку? Никак не могу поверить, что можно всерьез воспринимать приказы, которые отдает мальчишка. Она усмехнулась: - Как раз об этом не стоит беспокоиться. Ведь Даум поверил всему, что ты ему наговорил. И, похоже, убедил остальных. - Даум? А что я ему такого наговорил? - Ну как же - насчет курса омоложения. - Насчет чего?! - Он уверен, что на Бете ты проходил очередной курс омоложения. Разве не ты сам вбил ему в голову эту чушь? - Я? Ни черта подобного! Я действительно говорил, что был на лечении - иначе как объяснить все эти... ну, особенности моего тела. Но ведь никакого бетанского омоложения на самом деле не существует! Это все инопланетные сказки! Да, они исповедуют здоровый образ жизни, у них развитая система здравоохранения, большие успехи в генетике, но ничего сверхъестественного в этом нет. - Об этом знаешь ты и бетанцы. А Даум, например, не сомневается, что ты не просто старше, а значительно старше, чем выглядишь. - Неудивительно - ведь он и сочинил всю эту историю... Зато Бел Торн наверняка усомнится в ее правдивости. - Во всяком случае. Бел об этом ни словечком не обмолвился. И вообще, - Элен усмехнулась, - по-моему, он от тебя без ума. Майлз ожесточенно потер виски, пропустив мимо ушей последнее замечание. - Но уж Баз-то понимает, что все это чепуха! Надо предупредить его, чтобы держал язык за зубами. Зачем опровергать слухи, если они мне на руку? А впрочем... Как ты думаешь, он догадывается, кто я на самом деле? - У База своя теория. Откровенно говоря, навязанная мною. Да и папочке спокойнее, когда никто не знает, что ты сын премьера. Ему везде мерещатся похитители. - Ну-ну. И какую же легенду ты сочинила на этот раз? - Для чего мне сочинять? Ты совершенно прав - люди охотнее всего верят в собственные выдумки. Я просто ничего не опровергала. Баз знает, что ты сын графа: ведь ты сам произвел его в оруженосцы. Кстати, у тебя не будет неприятностей? Майлз отмахнулся: - Когда выпутаемся из этой истории, тогда и будем беспокоиться. В конце концов, он ведь не знает, какой именно граф мой отец. - Ну так вот. На База церемония посвящения в вассалы произвела огромное впечатление. И он решил, что твой отец лишил тебя наследства и выслал с Барраяра... - она запнулась, но все-таки договорила: - С глаз долой. - Ага, - кивнул Майлз. - Логично, логично... И вдруг он замолк и уставился в абсолютно голую стену перед собой. - Не обижайся на него... - И не думаю, - поспешно заверил Майлз. - Это еще не все. У тебя, оказывается, есть младший брат, который узурпировал законно принадлежащее тебе право наследования. Майлз не мог удержаться от смеха: - А Джезек у нас романтик. - Вряд ли, - без улыбки возразила Элен. - Он ведь и сам в ссылке. Отец невзлюбил его, хотя Баз не говорит, за что. - Она вопросительно посмотрела на Майлза. - Я тоже не знаю, за что. Это... это не мое дело, - ответил он на невысказанный вопрос Элен. - Но ведь Джезек теперь твой вассал. - Что ж, дойдет очередь и до его истории. Но в любом случае он должен рассказать ее тебе сам. - Я знала, что ты так скажешь, - улыбнулась Элен, почему-то очень довольная. Майлз решил, что самое время переменить тему. - Как прошло твое последнее занятие по рукопашному бою? Уверен, твои ученики выползали из зала на четвереньках. - Угадал, - рассмеялась Элен. - Мне показалось, что кое-кто из техперсонала сроду не дрался. Но некоторые, наоборот, чертовски хороши. Этим я поручила заниматься с отстающими. - Как раз то, что нужно! - обрадовался Майлз. - Пускай себе волтузят друг друга, а ты береги силы. Молодец! Элен даже зарделась от удовольствия. - В жизни такого со мной не было. Столько событий! - призналась она. - И новые люди, и ситуации, в которых я даже не предполагала оказаться... - М-да... - Майлз виновато опустил глаза. - Все из-за меня. Если бы не я, тебе не пришлось бы пережить такое. Может быть, я требую слишком многого, но иначе нам не выкарабкаться. Клянусь, я вытащу тебя отсюда. Ничего не бойся! - А я и не боюсь, - возмутилась девушка. - Ну, разве самую малость. Зато я никогда так остро не чувствовала, что живу. С тобой мне кажется, что в мире нет ничего невозможного. На этот раз нескрываемое восхищение в ее глазах не обрадовало Майлза. Снова от него ждут чудес... - Элен, - серьезно произнес он. - Я хочу, чтобы ты помнила: все висит на волоске. И если твои ребятишки вдруг вспомнят, сколько на корабле их и сколько нас, дело добром не кончится... Он осекся. Это было совсем не то, что следовало говорить. Майлз потер виски и снова заходил по комнате. - Какой волосок? О чем ты? - запротестовала Элен. - Ты так здорово все придумал, я только диву даюсь. - Ну конечно! Разве я против? - проговорил Майлз, но улыбка у него была такой вымученной, что Элен, зорко взглянув в покрасневшие от бессонницы глаза, требовательно спросила: - Когда ты спал в последний раз? - Не помню. На каждом корабле свое время - я совсем запутался. Надо бы перевести часы на единое. Будем жить по оссеровскому времени - на РГ-132 меньше часов и разобраться с ними проще. Тем более, что мы по нему и жили до скачка. - Ты обедал? - М-мм... - А ленч у тебя был? - Ленч? Разве время ленча уже прошло? Хотя - да, вспомнил: я готовился к похоронам. Некогда было. - Ну хоть завтракал? - Подцепил что-то ночью из походного пайка, когда сидел над уставом. Я ведь коротышка, мне нужно немного, не то что вам, великанам. Лицо Элен внезапно помрачнело. Чувствовалось, что она никак не может собраться с духом и задать мучающий ее вопрос. И все-таки она решилась: - Майлз... Как погиб тот пилот? Когда мы садились в катер, он... не то чтобы выглядел нормальным, но был жив и здоров. Он набросился на тебя? Хотел убить, да? У Майлза внутри все перевернулось. - Ты что, думаешь, что я его... "А ведь я действительно его убил, - подумал он. - Все равно как если бы приставил нейробластер к виску и нажал на спуск". У него не было никакого желания посвящать Элен в детали, но ужасные, невыносимые воспоминания обожгли его сердце болью, словно все произошло только что. Нечего вилять - он совершил преступление. Преступление, которое навсегда останется на их совести - его и Ботари. Это и значит доставлять неразрывное целое с другим человеком... - Майлз, что с тобой? - откуда-то издалека донесся испуганный голос Элен. Майлз осознал, что стоит с закрытыми глазами. Еще минута - и он забьется в рыданиях. - Майлз, хватит! Сядь, пожалуйста. - Нельзя. Если я остановлюсь, тогда... - и он, почти падая, заковылял по кругу. Несколько мгновений Элен смотрела на него с ужасом, потом стремительно бросилась вон из каюты. "О, Господи. Что же это! Запугал, потом обидел, потом отнял с таким трудом обретенную уверенность", - яростно ругал себя Майлз, чувствуя, как засасывает его болото липкого страха. Ничего не видя вокруг, он упрямо двигался из угла в угол, из угла в угол... За дверью послышался взволнованный голос Элен: - ...и на стены натыкается. Никогда не видела его в таком состоянии. Майлз поднял глаза. Перед ним была устрашающая физиономия его персонального телохранителя. Сержант поджал губы и вздохнул: - Ладно. Сейчас я им займусь. Элен, не сомневавшаяся в отцовских талантах, предпочла удалиться. А Ботари, не церемонясь, подхватил Майлза - одной рукой за пояс, другой за шиворот, - оттащил к койке и силой усадил на нее. - Пейте, - скомандовал он. - Да ну, сержант, вы же знаете, я терпеть не могу этого дерьмового шотландского виски. Вкус как у политуры. - Тогда я открою вам рот и волью сколько нужно, - спокойно предупредил Ботари. Пришлось подчиниться. Давясь и кашляя, Майлз отхлебнул из фляжки, которую, кстати, конфисковали у одного из наемников. Затем Ботари раздел его - легко и быстро, будто куклу, - и положил на кушетку. - Пейте еще. Еще одна порция дьявольской жидкости, обжигая, прошла в горло. - А теперь - спать. - Как спать?! Столько дел! Я должен... Нельзя давать им расслабляться... Интересно, как получилась брошюра? Кстати, наверное, взнос на случай смерти и есть простейшая форма страховки. А насчет Торна, ерунда это все... Не дай Бог, отец узнает... Сержант, вы ведь не... Я тут подумываю насчет учебной стыковки... - Бормотание становилось все тише и бессвязнее и вскоре Майлз забылся тяжелым сном без сновидений на целых шестнадцать часов.

11

Неделю спустя Майлз продолжал командовать кораблем. По мере того как путешествие близилось к концу, он стал все чаще наведываться в приборный отсек "Ариэля". Там на большом экране уже было видно место их назначения - завод-плавильня редких металлов, расположенный в поясе астероидов. Это было гигантское сооружение - хаотичная комбинация каких-то громадных структур, соединенных мощными балками и ощетинившихся многочисленными солнечными батареями; архитектура, достойная крупной межпланетной свалки. Габаритные огни, мигая, выхватывали из тьмы отдельные детали завода, но большая его часть оставалась погруженной в полумрак. Что-то маловато света, подумал Майлз. Впечатление такое, будто завод не функционирует. Что это - перерыв на ночь, выходной? Сомнительно - слишком много денег вложено в эту штуковину, чтобы давать ей простаивать. Каждому известно, что военные плавильни работают круглые сутки, едва успевая удовлетворять потребности армии в металле. Вокруг таких заводов ни на секунду не прекращается суета - у причалов толпятся тяжелые рудовозы, сопровождаемые эскортом кораблей-охранников грузовики отваливают один за другим и, набирая скорость, уносятся в пространство... - Они по-прежнему не отвечают на опознавательный код? - спросил Майлз Даума, с трудом сдерживаясь, чтобы не грызть ногти. Даум кивнул. Очевидно и его беспокоило странное затишье вокруг плавильного завода. - Разве стратегически важный объект не должен охраняться? - продолжал Майлз свои расспросы. - Неужели непонятно, что пеллиане и Оссер спят и видят, как бы вывести его из строя? Где корабли оцепления? - Не знаю, - ответил Даум, не сводя глаз с экрана. - Прямая видеосвязь установлена, - доложил наконец связист. На экране возник фелицианин в форме полковника. - Феун! Слава Богу! - воскликнул Даум. Напряженные складки на лбу разгладились, лицо помолодело. Майлз едва не закричал от радости. Всего несколько секунд назад он готовился к самому худшему. За последнюю неделю Майлз, как и предсказывал Ботари, дошел до полного истощения и теперь с трепетом ждал конца своих злоключений. Вошел Торн и бодро отсалютовал Майлзу, потом приятельски улыбнулся. Воображаю, какое у тебя будет лицо, когда весь этот маскарад закончится, подумал Майлз. И снова радость сменилась тошнотворным страхом школьника, ждущего, когда раскроется обман. Вяло ответив на приветствие, Майлз вновь переключил внимание на разговор Даума с фелицианским полковником. В конце концов, вовсе не обязательно крутиться рядом с Торном, когда подадут трап. Можно найти себе занятие на каком-нибудь другом участке... - Где же наши? - недоумевал Даум. - Издали кажется, что у вас на борту никого нет. Изображение на экране на секунду исчезло, затем возникло снова. - Неделю назад нас атаковали пеллиане, - ответил полковник. - Мы отбились, но солнечные батареи повреждены. Теперь ждем ремонтную бригаду. - А как дела дома? Баринт уже освобожден? Экран снова мигнул, но на сей раз изображение восстановилось быстрее. Полковник кивнул: - У нас все в порядке. Майлз заметил на столе у полковника крохотную статуэтку, изображавшую лошадь. Изящная фигурка была склеена из сотен тщательно подобранных по цвету и форме радиодеталей - какой-то судовой умелец потратил на нее не один час личного времени. Интересно, подумал Майлз, вспоминая дедовские истории, неужели технологическая деградация фелициан зашла настолько далеко, что им снова пришлось использовать кавалерию?.. - Приятная новость! - обрадованно воскликнул Даум. - Я так долго торчал на Бете, что думал - опоздаю к главным событиям. Значит, еще воюем! Как только состыкуемся, с меня бутылка - выпьем за здоровье премьера. Как Мирам? Изображение снова нарушилось. - С твоей семьей все благополучно, - почему-то тихо проговорил полковник. Опять помехи. - ...приготовиться к стыковке. Майлз перестал дышать. Только что фигурка лошади была по левую руку от полковника, теперь оказалась справа. - Мы готовы, - сказал сияющий Даум. - В самом деле - лучше продолжить разговор в более подходящих условиях. Это не канал связи, а черт знает что. Что с ним такое? Сплошные помехи. Словно в подтверждение его слов, экран сделался молочно-белым. - Коммуникационное оборудование повреждено во время стычки с пеллианами. Лошадь опять очутилась справа от полковника. И вновь белые полосы на экране. - Приготовиться к стыковке. Статуэтка перекочевала налево. Майлз чуть не закричал, но вовремя взял себя в руки и жестом приказал связисту отключиться от канала. - Это ловушка, - выдохнул Майлз, как только экран погас. - Что-о?! - Даум вытаращил на него глаза. - Феун Бенар - мой старый друг. Уж не хотите ли вы сказать, что он... - Я хочу сказать, что вы говорили не с полковником Бенаром, а с компьютером. - Но голос... - Голос действительно принадлежал полковнику. Его записали заранее. Вы обратили внимание - на столе стояла фигурка? Так вот, как только исчезали помехи, она возникала то слева, то справа. Они специально давали помехи, чтобы скрыть монтажные швы между кусками записи. У них почти получилось, но кто-то прошлепал эту фигурку. Видимо, ответы записывались в несколько приемов. - Да, это наверняка пеллиане, - вздохнул Торн. - Ничего не могут сделать как следует. Загорелое лицо Даума стало серым, как глина. - Он не мог предать... - У них, видимо, было достаточно времени, чтобы приготовиться. Есть много способов... - Майлз поморщился, - много способов заставить человека делать то, что ему не нравится. Нападение пеллиан действительно имело место, вот только отбить его не удалось. Все кончено, подумал он. Остается одно - сдаться. А дальше? РГ-132 будет конфискован вместе с грузом. Даум задержан как военнопленный, а Майлз и его люди, в лучшем случае, - интернированы, а в худшем - расстреляны на месте. В конце концов служба безопасности Барраяра отыщет его и заплатит выкуп, каким бы он ни был, но скандал разразится ужасающий. Потом его ждет бетанский суд, Кольхаун, еще кто-нибудь - мало ли кому придет в голову подать на него в соответствующие инстанции. И в конце концов настанет день, когда Майлз предстанет перед верховным трибуналом - собственным отцом... Интересно, если отказаться от дипломатического иммунитета на Колонии Бета, может, удастся сесть в тюрьму прямо там, с надеждой подумал Майлз. Нет, бетанцы только лечат правонарушителей. У них нет условий для длительного содержания под стражей... - Видимо, так и есть. - Даум вынужден был признать очевидное. - Каковы наши дальнейшие действия, сэр? "Вы меня спрашиваете?! - едва не закричал Майлз. - А может, кто-то из вас хоть что-нибудь придумает?" В каюте было полно народу: Даум, Элен, Баз, Торн, Осон, несколько их бывших подчиненных. И все они смотрели на Майлза со спокойным интересом - словно на сказочную курицу, которая вот-вот снесет очередное золотое яйцо. Даже Ботари, кажется, впервые нечего было предложить. Он привалился к стене, прикрыв глаза. - Они спрашивают, что у нас случилось, почему прервалась связь, - крикнул связист "Ариэля". Майлз сглотнул ком в горле и, поднатужившись, выдал-таки некое подобие идеи. - Врубите какую-нибудь слащавую мелодию, - распорядился он, - и выведите на экран сообщение "Извините за технические неполадки". Связист бросился выполнять приказание. Это значило, что секунд девяносто удастся выиграть. Осон, чьи руки все еще были в фиксаторах, сидел как громом пораженный. На лице его было написано точно такое же смятение, как у Майлза в душе. Ему совсем не улыбалась перспектива живописать своему адмиралу историю позорного пленения. Торн нервно похрустывал пальцами. Да, скоро ты возьмешь реванш за все, что я тут вытворял целую неделю, подумал Майлз. Заметив, что молодой командир внимательно смотрит на него, лейтенант щелкнул каблуками и осведомился: - Чем могу служить, сэр? Боже мой, подумал Майлз, неужели они до сих пор не поняли, что я никто и ничто? И Вдруг в нем вспыхнула отчаянная надежда. До сих пор его слушались беспрекословно. Что, если попробовать... Как помог бы ему сейчас совет отца! Нельзя отрицать, что Торн - опытнейший офицер, отлично знающий команду и корабль. И самое главное - обладает даром предвидения и способен принимать решения. Майлз выпрямился и звонко крикнул: - Ну что, стажер Торн, вы готовы принять командование боевым кораблем? Лейтенант, вскинув подбородок, смог только пробормотать: "Сэр!" - Нам подвернулась возможность провести небольшое, но крайне интересное тактическое учение. - Майлз вспомнил фразу, с которой отец обычно начинал рассказ о захвате Комарры. - Вот и попробуйте. В запасе у нас около минуты. Итак, что вы намерены предпринять? Майлз скрестил руки на груди и склонил голову набок - точь-в-точь зловредный проктор на вступительном экзамене. - Метод троянского коня, - последовал мгновенный ответ. - Наша засада в ответ на их засаду. Захватим станцию изнутри. Прикажете захватить, избегая повреждений? - О-о! - изумленно протянул Майлз. - Это был бы идеальный вариант. - И он начал лихорадочно рыться в памяти, пытаясь выудить одну-две фразы, которые военный советник мог бы произнести в подобной ситуации. - Однако неподалеку может находиться патрульный корабль противника. Как вы собираетесь оборонять неподвижный объект? На заводе имеется хоть какое-нибудь вооружение? - Его можно установить в течение нескольких часов, - неожиданно вмешался Даум. В трюме РГ-132 - отличное монтажное оборудование. Можно даже восстановить систему энергоснабжения. - Как? - недоуменно пробормотал Осон. - Ведь вы, кажется, везете военных советников... Майлз повысил голос: - Вы забыли, что у нас острый дефицит персонала. Сейчас каждый человек на счету, особенно дендарийцы. Лейтенант Торн задумался, и это не на шутку встревожило Майлза. Кажется, он в запале хватил через край. Сейчас Торн скажет: "Я не готов к роли командира", или попросит у него, верховного главнокомандующего, мудрой подсказки. Необходимо опередить его: - Стажер Торн, приведите аргументы в пользу того, что решение атаковать базу не является преждевременным. - Слушаюсь, сэр. Главный аргумент таков: корабли охраны почти наверняка оссеровские - у пеллиан крайне отсталая кораблестроительная технология, они даже не производят судов, использующих принцип пространственного скачка. Таким образом, нам известны все коды и тактические приемы их патрульного корабля, в то время как у них, безусловно, нет аналогичных данных о наших, дендарийских. Поэтому я думаю, что смогу... мы сможем с ними справиться. "О наших, дендарийских", - весело подумал Майлз, а вслух произнес: - Что ж, принимайте командование, стажер Торн. Я не буду вмешиваться - если, конечно, вы не полезете на рожон. И он демонстративно сунул руки в карманы. Авось никто не догадается, что он боится начать грызть ногти от дикого волнения. - Причаливаем, как будто ничего не произошло: они не должны догадаться, что мы их раскусили, - распорядился Торн. - Я подготовлю группу захвата к высадке. Разрешите взять с собой командоров Джезека и Ботари? Майлз кивнул. Сержант хотел что-то сказать, но в последнюю секунду передумал и с автоматизмом телохранителя встал у него за спиной. Торн, уже вошедший в роль, бросился к выходу, сопровождаемый двумя "советниками". Глаза Элен возбужденно блестели; Баз ожесточенно грыз сигару, которую так и не закурил. Что выражало его лицо в эту минуту, определить было невозможно, но Майлз подметил, что щеки его пылали румянцем. Осон стоял в стороне живым воплощением стыда и ярости. При первом удобном случае поднимет мятеж, подумал Майлз. Он подошел к капитану и тихо, чтобы его слышал только собеседник, сказал: - Позвольте напомнить, стажер Осон, что вы все еще в списке больных и раненых. Здоровяк предпринял попытку размахнуться, но мало чего достиг. - Эти паскудные фиксаторы можно было снять еще позавчера, - прорычал он. - Позвольте также напомнить, что, пообещав стажеру Торну командирскую должность, я не уточнил, каким именно кораблем он будет командовать. Настоящий офицер должен уметь не только руководить, но и исполнять приказы. Каждому свое бремя, но и каждому - своя награда. Будьте уверены, ваши заслуги не останутся незамеченными. - Но корабль один! - У вас ужасно вредная привычка - делаете слишком много предположений и слишком долго ломаете над ними голову. - А вы слишком... - Осон осекся и смерил Майлза взглядом. - Можете передать: мы готовы к стыковке, - кивнул Майлз Дауму.

Стоит ли говорить, как хотелось Майлзу принять непосредственное участие в схватке. Однако - к его величайшей досаде и радости Ботари - на корабле не нашлось ни одного боевого скафандра маленького размера. Тогда Майлз заявил, что пойдет в обычном защитном костюме - если не в первых рядах атакующих, то хотя бы во втором эшелоне. Ответ Ботари был краток и категоричен: - Даю слово, что если вы хотя бы подойдете к стеллажу с легкими скафандрами, я свалю вас на пол и буду держать там до тех пор, пока вы не образумитесь. - Отказ от выполнения приказа, сержант, - прошипел Майлз. Ботари оглянулся на наемников, удостоверился, что никто его не подслушивает, и процедил: - Лучше сразу прикажите отвезти ваш обгорелый труп на Барраяр и бросить к ногам милорда графа. Майлз хорошо помнил, как страшен сержант в минуты гнева, и был вынужден отступить, буркнув напоследок: - Если бы я тогда сдал экзамен, вы не посмели бы мне мешать. - Тогда я подал бы в отставку. У меня тоже есть гордость. Майлз невольно улыбнулся. Что делать, подумал он, придется сосредоточиться на проверке снаряжения. Неделя, потраченная на наведение лоска, не прошла даром: группа захвата предстала перед ним во всем своем грозном великолепии. Теперь предстояло увидеть, насколько эффективна она будет в бою... Больше всего внимания они с Ботари, разумеется, уделили доспехам Элен. Сержант долго и старательно прилаживал ей на подшлемник дополнительные металлические пластины, что не имело никакого практического смысла, зато позволило дать ей вполголоса несколько беглых советов относительно того, как пользоваться экипировкой, которая была ей почти незнакома. Майлз тоже успел шепнуть ей несколько слов: - Ради Бога не лезь вперед. Твоя обязанность - наблюдать за наемниками, а потом доложить свои соображения мне, чтобы я мог оценить их подготовку. Мы не сможем выполнить эту задачу, если... - его словно обожгло изнутри, когда он представил это прелестное существо в мясорубке боя, - если ты будешь... впереди всех, - заменил он в последнюю секунду едва не вырвавшееся страшное слово. Где была его голова, когда он позволил Торну взять Элен с собой?! Шлем преобразил ее до неузнаваемости. Он скрыл роскошные волосы девушки; контуры ее лица стали более резко очерченными. Теперь она была похожа не то на древнего рыцаря, не то на суровую монахиню: высокие скулы, полуприкрытые височными пластинами, бледная кожа щек, на которых играли отблески детекторов телеметрической информации, вмонтированных в лобовую пластину шлема. Ее рот был чуть приоткрыт, ноздри азартно дрожали. - Слушаюсь, милорд, - произнесла она с бесстрашной улыбкой. - Благодарю за предупреждение. И добавила чуть тише, прикоснувшись к нему рукой в защитной перчатке: - Спасибо, Майлз. Элен не рассчитала, что ее движение будет усилено приводом скафандра, и едва не раздавила ему ладонь. Но Майлз не пискнул бы, даже если б она вырвала его руку из сустава - только бы не испортить торжественного момента. Подавив боль, он ответил Элен такой же лучезарной улыбкой, думая с ужасом: "Боже, что я натворил! Она похожа на валькирию..." Нужно было переброситься несколькими словами с Базом. - Командор Джезек, - начал Майлз, - могу я просить вас об одном одолжении? Пожалуйста, держитесь рядом с Элен: пусть не подставляет голову под огонь. Она слегка... возбуждена. - Не беспокойтесь, милорд, я буду ходить за ней по пятам, - горячо заверил Джезек. Боюсь, меня поняли слишком буквально, подумал Майлз. - Милорд... - Джезек понизил голос, - это, конечно, дело командира, а не подчиненных... Я по поводу назначения. - Он кивнул в сторону Торна. - Это вы так, понарошку? - Как вам сказать? Назначение столь же настоящее, как и мы с вами - дендарийские наемники, - уклончиво ответил Майлз. Лгать вассалу считалось предосудительным. - Как это? - поднял брови Баз. - Мой оте... э-э... один мой знакомый однажды сказал: смысл - это не то, что вложено в понятие кем-то и когда-то, а то, что ты сам в него вкладываешь. Можете считать его слова одной из заповедей фора. Вперед, командор Джезек! В глазах База мелькнули озорные искорки. Он щелкнул каблуками и с преувеличенным почтением отдал честь: - Слушаюсь, сэр... адмирал Нейсмит!
Майлз, словно тенью сопровождаемый Ботари, отправился в отсек боевого наблюдения. Осон и связист последовали за ними, а Даум вместе с инженером наемников, который заменил погибшего пилота "Ариэля", остались у пульта управления руководить посадкой. Теперь Майлз грыз ногти не стесняясь. Осон нервно стучал пластиковыми фиксаторами, наложенными на руки, - это был предел подвижности его верхних конечностей. Майлз и капитан одновременно искоса взглянули друг на друга. - Небось, многое бы отдал, чтобы оказаться там, а, коротышка? - Осон кивнул на экран. Майлз не предполагал, что Осон способен на такую откровенность. Он даже не обиделся. - Сантиметров пятнадцать роста, не меньше, - вздохнул он, и это была чистая правда. Капитан сначала рассмеялся, потом многозначительно оттопырил губы: - Да-а. Я вас понимаю. Но Майлз уже не слышал его. Он восхищенно наблюдал, как связист выводит данные телеметрии боевых скафандров на монитор. Голографический экран высвечивал информацию, поступающую одновременно от шестнадцати бойцов. Получилось нечто вроде россыпи яркого конфетти, в которой Майлз решительно ничего не понял. Он попытался выудить кое-что у Осона, не обнаруживая при этом своего полного невежества. - Отлично, - степенно заметил Майлз. - Теперь мы можем видеть и слышать все, что видит и слышит каждый из наших солдат. Ему необходимо было хотя бы понять, какие данные на экране ключевые, а какие - второстепенные. Опытный офицер разобрался бы в этой абракадабре с первого взгляда. - На какой планете изготовлена система? - осторожно осведомился он. - Я еще не встречал подобной модели. - Иллирика, - ответил Осон не без гордости. - Была построена вместе с кораблем. Одна из лучших на сегодняшний день. - Ага... В таком случае, где находятся данные, поступающие от командора Ботари? - Номер ее костюма? - Шесть. - В правом верхнем углу экрана. Смотрите: вот номер скафандра, это - видеокартинка, это - аудиосигнал, а вот канал боевой связи с другими скафандрами и кораблем. Мы можем контролировать работу привода любого из этих скафандров прямо отсюда, с пульта. Майлз и Ботари пораженно уставились на экран. - Странно, должно быть, чувствует себя солдат, когда кто-то управляет его руками и ногами. - Ну, это случается не так часто. К системе централизованного управления скафандрами прибегают, если надо привести в действие встроенную в скафандр аптечку неотложной помощи или эвакуировать раненого. Честно говоря, я и сам не в восторге от этой функции. Однажды мне пришлось вытаскивать парня, чьи доспехи были повреждены взрывом. Приводной механизм дышал на ладан. Телеметрия практически перестала поступать - и только когда мы доставили его на корабль, выяснилось почему. Парню оторвало взрывом голову. Представляете - угробить двадцать минут, выгуливая безголовый труп по коридорам и переходному отсеку! - И все же - как часто вам приходилось пользоваться системой в целом? - поинтересовался Майлз. Осон откашлялся. - Вообще-то раза два. Ботари фыркнул. Майлз поднял брови. - Мы долго торчали в этом вонючем оцеплении, - торопливо пояснил Осон. - Никто поначалу не возражал слегка похалявить. Но наша халява, кажется, затянулась. - Мне тоже так показалось, - сдержанно произнес Майлз. Осон поежился и поспешил сосредоточиться на наблюдении за экраном. Момент стыковки близился. Группа захвата была наготове. РГ-132 вырулил на параллельный курс, ведущий к соседнему причалу, но пока держался чуть позади - хитрецы пеллиане распорядились, чтобы военный корабль причалил первым, рассчитывая чуть позже взять безоружный грузовик голыми руками. Надо было заранее установить закодированную связь между кораблями, с досадой подумал Майлз. А теперь Мэйхью на РГ-132 один, и нет никакой возможности предупредить его об опасности: пеллиане их мигом запеленгуют. Одна надежда - когда Торн начнет атаку, противнику будет уже не до грузовика. Пауза затягивалась. Казалось, она длится вечность. За это время Майлз научился отличать медицинскую телеметрию от остальных показаний. Пульс Элен держался на уровне почти спокойных восьмидесяти ударов в минуту. Сердце Джезека, стоявшего с нею рядом, стучало намного быстрее - сто десять ударов. Интересно бы измерить мой пульс, подумал Майлз. Цифра получилась бы астрономическая... - А у противника такая же система? - взволнованно спросил он. У него возникла блестящая идея. Если удастся, можно будет стать не только наблюдателем, но и участником боя. - У пеллиан - нет. Это оборудование установлено только на новейших кораблях нашего... оссеровского космофлота. На "карманном" дредноуте капитана Танга, например. Бетанская сборка. - Осон вздохнул с завистью. - У него там есть абсолютно все. - Скажите, ваша аппаратура фиксирует сигналы подобные тем, что идут от скафандров наших десантников? - спросил Майлз, обернувшись к связисту. - Какие доспехи у "встречающих"? - Насколько мне известно, у них все внутренние линии закодированы, - отозвался связист, - но, думаю, к торжественной встрече готовится не меньше тридцати человек. Ботари заскрежетал зубами. - К Торну идет информация? - Конечно. - А пеллиане могли это засечь? - Если только приложили дополнительные усилия. Наши линии закодированы достаточно надежно. - По двое на каждого из наших, - проговорил Осон, думая о своем. - Чертовски неприятное соотношение. - Вот и попробуем его исправить. - Майлз снова повернулся к связисту: - Попытайтесь нащупать их коды и прорваться к телеметрии. Ведь это оссеровская система, не так ли? Офицер связи, кажется, начал понимать. - Могут возникнуть некоторые сложности, однако... Он тут же занялся настройкой своих приборов. - Ах, вот что вы затеяли! - хлопнул себя по лбу Осон. - Хотите взять под контроль скафандры противника? Заставить их бросаться на стены и палить друг в друга... - И тут радостный огонек в его глазах погас: - У них в костюмы встроены подавители внешней регулировки. Как только догадаются, в чем дело, мигом отключатся. А жаль, идея была - блеск! Майлз усмехнулся: - Вовсе необязательно, чтобы они об этом догадались. Мы будем действовать исподтишка. Вы привыкли мыслить категориями грубой силы, а она никогда не была моим коньком... - Есть! - закричал связист. На головидео возникла еще одна картинка. - У десяти солдат противника - скафандры с обратной связью. Остальные, судя по всему, пеллиане, в обычных скафандрах: аудиокоммуникация только с командным пунктом. Как бы там ни было, десятеро в наших руках! - Прекрасно! - воскликнул Майлз. - Сержант, давайте за монитор. Пересев в соседнее кресло, он начал разминать пальцы, как пианист перед концертом. - Будем действовать так, чтобы у них создалось впечатление, будто в скафандрах множество мелких неисправностей. Вот, это один из солдат. Медицинская телеметрия, изображение - все на месте. Обратите внимание - резервуар для сбора испражнений наполовину заполнен. Нервный молодой человек! И Майлз на полную мощность включил резервуар в режим слива. Подмигнув своим подчиненным, он добавил громкости в аудиоприемник. Воздух отсека потяжелел от лавины страшных ругательств, перекрываемых еще более громкими приказами не засорять эфир. - Одному уже не до боевых действий, - удовлетворенно констатировал Майлз. - И он ничего не сможет с этим поделать, пока не снимет скафандр. Осон захихикал от удовольствия. - Ах ты чертенок! Здорово у тебя получается, черт возьми! Лишенный возможности потирать руки, он стал притопывать ногой и ерзать в кресле. Потом вывел на экран телеметрию, идущую от другого солдата и начал быстро, насколько позволяли фиксаторы на руках, набирать на клавиатуре команды. - Не забывайте, - предупредил его Майлз, - осторожно и постепенно. Осон кивнул, не переставая азартно хихикать: - Та-а-ак, порядок. Теперь каждая операция привода будет выполняться с полусекундным опозданием, а оружие будет стрелять на десять градусов правее прицельной линии. - Отлично! - Майлз даже зааплодировал. - Но давайте на этом остановимся. Прибережем остальных для решающего момента. Тише едешь - дальше будешь. - Согласен. Корабль между тем вплотную подошел к причалу. Солдаты противника ожидали, что команда "Ариэля" будет перебираться на станцию по гибким переходным трубам, и заняли позиции у выходов... И вдруг десантники Торна посыпались из резервных шлюзов. Поставленные ими магнитные мины прошили переборку станции, как огненные искры - тонкое одеяло. В следующее мгновение десантники проникли сквозь образовавшиеся отверстия внутрь. Мертвая тишина, царившая в эфире за секунду до этого, взорвалась хаосом. Пора, подумал Майлз, и снова опустил пальцы на кнопки пульта. Командир вражеского отряда обернулся, чтобы отдать приказ своим солдатам, и Майлз тут же заклинил его шлем, а заодно и голову, в позиции максимального разворота. Очередную свою жертву он нашел в коридоре, до которого десантники Торна еще не добрались. Обнаружив, что у оссеровца в руке тяжелое плазменное ружье, Майлз включил его на полную мощность. Каково же было потрясение солдата, когда его собственное оружие, помимо воли хозяина, начало крушить стены, потолки, а заодно и боевых товарищей. Майлз перевел взгляд на телеметрию, идущую от шлема Элен. Видеокамера показывала какой-то стремительный мелькающий коридор. И вдруг изображение содрогнулось и опрокинулось - Элен включила систему экстренного торможения скафандра. Судя по всему, в стыковочном узле отключалась искусственная гравитация. И тут же коридор оказался автоматически перекрыт. Сумев остановить беспорядочное вращение своего тела, Элен выстрелила в перегородку и ринулась в образовавшийся проем... Встречным курсом несся пеллианин. Столкновение казалось неминуемым. Они сцепились в отчаянной схватке, и приводные системы обоих скафандров зажужжали от перегрузок. Майлз бросился искать на экране телеметрию противника Элен, но, увы, пеллианский скафандр был недоступен для пульта "Ариэля". Внезапно он поймал себя на том, что следит за схваткой с двух разных точек, словно его сознание раздвоилось. Так вот в чем дело: сражавшихся снимала видеокамера на шлеме еще одного оссеровца! Тот уже прицелился... Он не промахнется, с ужасом подумал Майлз, и скомандовал системе первой помощи скафандра впрыснуть в вены оссеровца все препараты сразу. В эфире раздался страшный судорожный вздох, показатели пульса задергались и остановились на отметке "мерцание". Еще одна фигура, облаченная в скафандр "Ариэля", прорвалась сквозь дыру в перегородке, стреляя на лету. Поток плазмы окутал оссеровца - и вся его телеметрия исчезла с экрана. - Сукин сын, - прорычал Осон. - Откуда, мать твою, этот-то взялся?! "О ком это он?" - удивился Майлз и проследил за взглядом капитана. Тот почему-то уставился на экран, контролирующий космос за пределами корабля. И Майлз понял, что слова офицера относились вовсе не к солдату. Сзади на них надвигался боевой корабль Оссера.

12

Ох, дьявол. Майлз был в отчаянии. Неужели нельзя было сообразить: если на станции - солдаты в боевых скафандрах с полной обратной связью, значит, где-то рядом - корабль, с которого ими управляют. А он, дурак несчастный, решил, что ими руководят из диспетчерской причала! Будь он проклят: позволил себе всецело заняться Элен и прохлопать все на свете. Забыл главную заповедь командира: держать под контролем не отдельные участки, а всю операцию в целом. То, что об этом забыл и Осон, мало утешало. Связисту пришлось немедленно оставить увлекательную компьютерную игру под названием "Выведи из строя скафандр противника" и вернуться к своим основным обязанностям. - Приказывают сдаваться, сэр, - сообщил он. Майлз, помолчав и откашлявшись, спросил: - Что вы об этом думаете, стажер Осон? Лицо капитана исказила злая гримаса. - А что тут думать - это и есть Танг собственной персоной. Сноб проклятый! Он, видите ли, с самой Земли и никому не позволяет забывать об этом. Дредноут Танга в четыре раза превосходит наш корабль по огневой мощи и защите, к тому же развивает в три раза большую скорость. Добавьте сюда троекратное превосходство в живой силе и тридцатилетний опыт космической войны. Но вы же не собираетесь сдаваться? - Вы правы, - далеко не сразу ответил Майлз. - Не собираюсь. Между тем бой на стыковочной станции был практически завершен. Отряд Осона рассеялся для прочесывания прилегающих помещений. Не успеть насладиться победой и потерпеть сокрушительное поражение? Невыносимо! Майлз сдавил ладонями виски. - Вот что, - сказал он наконец очень медленно. - Это не самый изящный ход, но... Мы от них на такой малой дистанции, что можно попробовать пойти на таран. "Мой корабль..." - беззвучно, как у утопающего, произнесли губы Осона. Лишь через минуту к нему вернулся голос. - Мой корабль?! Тончайшую технологию Иллирики вы хотите использовать для средневековой войны? А может, сначала полить их кипящим маслом или швырнуть пару-тройку булыжников?! - Голос Осона взобрался на невообразимо высокую октаву - и упал. - Они-то этого не ожидают. - Я задушу тебя собственными руками, - прорычал Осон и тут же обнаружил, что привести угрозу в исполнение с фиксаторами на руках сложновато. - Сержант! - окликнул Майлз, отступая перед бушующим здоровяком. Ботари привстал и вперился в Осона взглядом патологоанатома, приготовившегося кромсать мертвую плоть. - По крайней мере мы должны попробовать, - попытался урезонить Майлз капитана. - Моим кораблем?! Ах ты... - у Осона не было больше слов. Он молча перенес вес тела на опорную ступню и занес ногу для четко отработанного удара из арсенала карате. - Смотрите! Скорее, смотрите! - вдруг вскрикнул связист. РГ-132, тяжело разворачивая свое многотонное тело, уже отвалил от причала. Двигатели работали на полную мощность, позволяя ему развить ускорение слона, вылезающего из болота. - РГ-132 с полной загрузкой весит в четыре раза больше скоростного дредноута! - воскликнул Майлз. - Потому он летает как откормленный боров и жрет топлива на целое состояние, - добавил Осон. - Ваш пилот - круглый дурак, если вздумал состязаться с Тангом в скорости. - Давай, Ард! - Майлз вне себя вскочил с кресла. - Умница! Размажь его по стене плавильного цеха! - Ничего не выйдет. Хотя... - Осон удивленно расширил глаза. - Вот сукин сын! Кажется, у него получится. До Танга, как и до Осона, наконец дошел смысл перемещений грузового корабля. Заработали маневровые двигатели, разворачивая боевой корабль в позицию, необходимую для рывка в открытый космос. Одно из орудий дредноута выстрелило, но заряд пропал в чреве одного из трюмов, не причинив грузовику ощутимого вреда. В следующую секунду РГ-132 медленно и даже как-то величественно врезался в боевой корабль и, продолжая усиленно работать всеми двигателями, притиснул его к стене огромного космического завода. Обломки выступающих узлов корабля и плавильни полетели в разные стороны. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем космический завод, содрогнувшись всем своим могучим корпусом, вернул импульс дредноуту и грузовику, отбросив РГ-132 прочь. Покореженный корабль Танга остался торчать в стене... И тут потрясенные наблюдатели увидели, как от РГ-132 отвалилась почти половина корпуса - и медленно поплыла в пространство.

Десантники Торна выкурили из покалеченного корабля оставшихся оссеровцев, отделили убитых от раненых. Пленные были взяты под стражу, мины-ловушки обнаружены и обезврежены. И только после этого израненный грузовик отбуксировали к причалу... Из жерла шлюзовой камеры вынырнула фигура в легком скафандре. Это был Мэйхью. На ходу срывая шлем, он кричал Майлзу: - Они повреждены! Повреждены! Его невообразимо всклокоченные волосы слиплись от пота, глаза лихорадочно блестели. Баз и Элен, похожие без шлемов на двух черных рыцарей, возвращающихся с турнира, метнулись к нему. Элен бросилась обнимать пилота, и Мэйхью вдруг оказался в воздухе - видимо, командор Ботари в очередной раз недооценила возможности встроенного привода скафандра. Поставив пилота на ноги, она воскликнула, радостно смеясь: - Ард, это было классно! Баз вполне разделил восторг Элен. - Поздравляю! Это был самый замечательный тактический маневр из тех, что мне доводилось видеть. Траектория была рассчитана просто идеально - лучшей точки для удара и компьютер бы не выбрал. Ты роскошно его припечатал, и при этом ни одного серьезного повреждения. Я только что был у них на борту: после небольшого ремонта мы заимеем вполне рабочий дредноут. - Идеально рассчитанная траектория? - с горечью переспросил Мэйхью. - Да ты, я вижу, такой же чокнутый, - и он мотнул головой в сторону Майлза. - А уж если речь зашла о повреждениях, взгляни вон туда. - Мэйхью указал на РГ-132. - Баз сказал, что на станции есть кое-какой инструмент для устранения деформаций корпуса, - попытался успокоить его Майлз. - Конечно, ремонт будет стоить нам нескольких недель, а это сильно осложняет дело, но никуда не денешься. Не дай Бог, если потребуют заплатить за это, но, я думаю, мне удастся реквизировать... - Ничего вы не поняли! - замахал руками Мэйхью. - Двигатели Неклина! Они повреждены. Так вот в чем дело! Нервная система скачкового корабля - это пилот с вживленными в голову микросхемами, а плоть - неклиновы тяги генератора полей, идущие из одного конца в другой. Предел их отклонения от прямой - одна миллионная градуса, вспомнил Майлз. И вот теперь... - Вы уверены? - осторожно спросил Баз. - Но защитный кожух... - Что кожух! - горестно отмахнулся Мэйхью. - Я прошел внутрь. Деформация тяг настолько жуткая, что ее видно и без приборов. Они выгнуты, как лыжи! Баз в ответ только присвистнул. - Неужели нельзя отремонтировать? - спросил Майлз, заранее зная ответ. Баз и Мэйхью одновременно так посмотрели на него, что ему стало неловко. - Вы, конечно, попробуете, - усмехнулся Ард. - Воображаю, как будете дубасить по ним кувалдой. Джезек покачал головой. - Сожалею, милорд. Не стоит даже надеяться, что фелициане способны производить серьезные работы на корабле скачкового типа - они не знакомы ни с биотехнологией, ни с чисто технической стороной процесса. В лучшем случае нам пришлось бы импортировать эти тяги. Ближайшее место, куда можно за этим обратиться - Колония Бета. Но данная модель у них давно снята с производства. Стало быть, тяги пришлось бы изготавливать по спецзаказу, потом доставлять сюда... Насколько я понимаю, на это ушло бы не меньше года. Не говоря уж о деньгах. - А-а, - протянул Майлз, взирая через иллюминаторы на свой искалеченный корабль. - Можно взять "Ариэль", - с энтузиазмом начала Элен, - прорваться сквозь блокаду и... - Она осеклась и сконфуженно пробормотала: - Извините, я не подумала. Майлзу показалось, что он явственно слышит хохот убитого пилота. - Пилот остался без корабля, - прошептал он. - Второй корабль остался без пилота. Груз к месту назначения не доставлен, денег нет, пути домой - тоже... Он обернулся к Мэйхью и спросил с неожиданным интересом: - Скажите, что заставило вас решиться на это, Ард? Ведь вполне можно было сдаться. Вы бетанец, с вами обошлись бы по-джентльменски. - Просто я подумал, что через секунду дредноут пальнет из всех орудий и отправит вас к чертовой матери в четвертое измерение. - Ну, а хоть бы и так? - Хм. Видите ли, по-моему, вассалу негоже сидеть на заднице и наблюдать, как расстреливают его сюзерена. Корабль в тот момент был моим единственным оружием. Я прицелился - и бац! - Он нажал пальцем на воображаемую гашетку. На губах Ботари мелькнула ироническая усмешка: - Приступайте теперь к исполнению прямых обязанностей, мистер оруженосец. Из противоположного шлюза появились Осон и Торн. - А, вот он где! И, кажется, весь Совет приближенных тут как тут. Они буквально набросились на Майлза. - Можно подвести окончательные итоги, - отрапортовал Торн, отдавая честь. - Слушаю вас, стажер Торн, - отозвался Майлз, с трудом сосредоточиваясь. - С нашей стороны двое убитых, пятеро раненых. Ранения легкие, кроме одного. Плазменный ожог. Придется провести практически полную регенерацию кожи лица - как только доберемся до места, где есть подходящая клиника. У Майлза засосало под ложечкой. - Имена? - Убиты Ливера и Ким. Ожог головы - Элли... м-м-м, стажер Куинн. - Дальше. - Личный состав противника был следующим: шестьдесят человек с "Триумфа", корабля капитана Танга (двадцать коммандос, остальные - техперсонал); восемьдесят шесть пеллиан (сорок военных и сорок шесть ремонтников и наладчиков, присланных для восстановления и запуска завода). Из них двенадцать убито, у двадцати шести - тяжелые и средней степени тяжести ранения. Около дюжины легкораненых. Потери в технике - два боевых скафандра восстановлению не подлежат, еще пять вполне восстановимы. Что касается повреждений РГ-132, то, боюсь... - Торн бросил выразительный взгляд в сторону иллюминаторов. Мэйхью испустил долгий горестный вздох. - Помимо завода и дредноута, нами захвачено два пеллианских пехотных катера, десять катеров, базирующихся на станции, восемь двухместных флиттеров и два прицепа для руды - те, что висят под жилыми отсеками. Да, вот еще - один вооруженный пеллианский посыльный э-э... пропал. - Торн встревоженно взглянул на Майлза, ожидая реакции на последнюю новость. - Ясно, - не спеша протянул Майлз и подумал: "Интересно, много ли информации подобного рода. Суметь бы переварить". - Что еще? - Чисто положительным итогом... "А что, бывают и такие?" - про себя удивился Майлз. - ...можно считать, что у нас выправляется положение с численностью личного состава. Нами освобождено двадцать три пленных фелицианина. Среди них офицеры в разных званиях, хотя большинство - сотрудники завода, которых заставляли работать до прибытия пеллианского персонала. Некоторые из них несколько... Но Майлз поднял руку. - Давайте чуть позже. Я проведу полную инспекцию. - Хорошо, сэр. Наши солдаты вам помогут. Кстати, майор Даум остался всем очень доволен. - Он еще не беседовал со своими подчиненными? - Пока нет, сэр. Майлз потер переносицу пальцами и прикрыл глаза. Шумная пульсация крови в висках несколько стихла. Появились несколько десантников Торна, конвоирующих группу пленных. Майлз сразу обратил внимание на коренастого мужчину с чисто евразийским типом лица. Хотя его форменный комбинезон был порядком изорван, а при каждом шаге на побледневшем лице мелькала тень боли, он каким-то образом ухитрялся сохранять командирскую осанку. Такой может проходить сквозь стены без оружия и космических доспехов, с почтением подумал Майлз. И вдруг офицер резко остановился: - Осон?! Я думал, вы убиты. Он решительно развернулся и направился к группе, собравшейся возле Майлза, увлекая за собой и пленников, и конвойных. Последние вопросительно взглянули на молодого командира, и тот кивнул, дав понять, что не возражает. Осон откашлялся и просипел: - Привет, Танг. - Как это тебе удалось отбить свой корабль без... - и тут пленник заметил фиксаторы на сломанных руках Осона, боевой скафандр Торна и то, что они стояли без охраны. Изумление на его лице сменилось омерзением, настолько сильным, что он в первую секунду не смог издать ни звука. - Как же я сразу не догадался, - выдавил он наконец. - Прав был Оссер, что держал вас, клоунов, подальше от сражений. Только дуэт комедиантов "Осон и Торн" мог выкинуть такой номер - взять в плен самих себя! Осон дернулся, а Торн ответил презрительной усмешкой: - Попридержи язык, Танг. - И добавил, обернувшись к Майлзу: - Если бы вы знали, сколько лет я мечтал сказать ему это. Кровь бросилась в лицо Тангу: - А теперь вне себя от радости? Сопляк. Они угрожающе двинулись друг на друга. Конвоиры не мешкая бросили Танга на колени. Осон и Майлз повисли на руках у Торна, причем последний в буквальном смысле - разгневанный Торн поднял его в воздух. - Позвольте напомнить, капитан Танг, - сказал Майлз, тяжело дыша, - что вы у этой труппы комедиантов в плену. - Да если бы половина моей команды не оказалась отрезанной сломавшейся переборкой... Осон и Торн переглянулись, усмехнувшись. Наконец-то общий враг заставил вас объединиться, подумал Майлз. Надо воспользоваться этим немедленно. Когда еще представится столь блестящая возможность взять под контроль опасного своей недоверчивостью и подозрительностью Осона. - Кто этот чертов недомерок... - пробормотал Танг, обернувшись к конвоирам. Проигнорировав оскорбительный выпад, Майлз подошел к Торну: - Вы так хорошо проявили себя в настоящей операции, что я без колебаний подтверждаю присвоение вам высокого воинского звания. Поздравляю, капитан Торн. Лицо Торна осветилось радостью. Энтузиазм Осона, напротив, мгновенно угас. Майлз почувствовал, что в капитане опять зашевелилась старая обида и, не желая дать ей разгореться в ярость, быстро обернулся к нему. - И вы, стажер Осон, послужили на славу, несмотря на то, что не до конца оправились после ранения. Столь доблестный солдат заслуживает награды, - и Майлз сделал размашистый жест в сторону иллюминаторов. В них было видно, как космические монтажники с плазменными резаками начинают высвобождать "Триумф" из стены плавильного цеха. - Вот ваш новый корабль. Повреждения будут устранены. Надеюсь, в следующий раз вы не станете делать преждевременных выводов? Растерянность, изумление, ликование - трудно сказать, какое чувство было самым сильным у потрясенного Осона. Ботари одобрительно кивнул, оценив тактическую уловку Майлза, достойную самого дальновидного из феодалов. Если бы Осон остался во главе собственного корабля, рано или поздно он вспомнил бы, что это, собственно говоря, и есть его корабль; отдать же капитана в подчинение к Торну значило нажить серьезные неприятности. Теперь Осон получил новый корабль из щедрых рук Майлза, и это автоматически делало его должником и верным слугой. Хотя следовало признать, что кража была грандиозного, поистине космического масштаба. Танг понял, к чему клонится дело, немногим позже Осона. Он разразился восклицаниями на непонятном языке, которые, без сомнения, были страшнейшими ругательствами. Майлз воззрился на него почти со страхом - ему ни разу не приходилось видеть, чтобы человек кричал и бесновался до пены на губах. - Этому пленному ввести транквилизатор, - распорядился он озабоченно и приказал увести Танга. "Какой агрессивный субъект. Притом еще и командир с тридцатилетним стажем. Что я с ним буду делать?" - ужаснулся Майлз. Он обернулся к Осону: - Капитан, отправляйтесь к судовому врачу. Пусть освободит ваши руки от этих штуковин. - Есть, сэр, - все еще не имея возможности отдать честь. Осон порывисто кивнул и удалился чеканным строевым шагом, расправив плечи. Торн последовал за ним - узнать, какие новые сведения удалось получить от освобожденных фелициан и от пленных. Бортинженер с "Ариэля" - она пришла за Джезеком - осведомилась у Майлза с самодовольной улыбкой: - Сегодня мы заработали свои боевые премиальные, не так ли? "Боевые премиальные?.." - Майлз растерянно огляделся. - Я думаю, да... конечно, стажер Минова. - Сэр... - женщина на долю мгновения замялась. - Наши интересуются, как будут выдавать зарплату? Еженедельно или ежемесячно? Теперь они потребуют график выдачи зарплаты. Все верно - игра продолжается. Но когда же она, черт возьми, кончится... Майлз посмотрел в иллюминатор на безжизненный корпус РГ-132. Тяги деформированы, трюмы полны неоплаченного груза. Когда же кончится эта вечность? Когда не надо будет выдумывать все новые и новые задачи? Когда они наткнутся на основные силы фелициан... - Ежемесячно, - твердо ответил Майлз. - Понятно, - инженер была явно разочарована. - Я передам экипажу. - А что, если и через месяц мы еще будем торчать здесь, - осведомился Ботари, когда оба бортинженера покинули каюту. - Это очень неприятно, когда люди требуют зарплату. - К тому времени что-нибудь придумаю, - бросил Майлз с уверенностью, больше похожей на отчаяние. И добавил безнадежно: - Поесть бы чего-нибудь. Однако его желанию не суждено было сбыться - снова появился неугомонный Торн. - Я по поводу контрнаступления, сэр... - начал он бодро. Майлз почувствовал, как палуба уходит у него из-под ног. - Где?! На каком участке? - спросил он, озираясь. - Пока еще ни на каком, - успокоил его Торн. - Уф, - облегченно выдохнул Майлз. - Капитан Торн, если можно, не устраивайте мне больше таких сюрпризов. Так что контрнаступление? - Я не перестаю об этом думать. Оно вполне реально. Даже неотвратимо. И посыльный исчез... Куда он делся? К кому направился? Как вы полагаете, не лучше ли заранее выработать план отражения атаки? - Да-да, конечно. У вас есть какие-нибудь наметки? - Разумеется, сэр. Вариантов несколько... Торн принялся с жаром втолковывать Майлзу свои соображения на сей счет, не замечая, что до командира доходит в лучшем случае одна фраза из трех. - Очень хорошо, капитан, - прервал его вконец измочаленный Майлз. - После фронтальной инспекции мы соберем всех наших офицеров, и вы поделитесь своими мыслями. Торн снова умчался, напоследок крикнув что-то по поводу наблюдательного поста. У Майлза руки опустились. Голова шла крутом. Запутанные коридоры завода, подъемы, спуски, лестницы, цеха, закутки странного вида - все понастроено, нагромождено кое-как, без всякого плана, словно нарочно, чтоб сбить человека с толку. И теперь эта нелепая космическая махина принадлежит ему - каждый ржавый болт, каждый неровный шов между переборками, каждый засоренный туалет. Ужас. - Майлз, что с тобой? - встревоженно спросила Элен. - Ты не рад? Мы же победили! "Настоящему фору, - с грустью подумал Майлз, - не пристало рыдать и прятать заплаканное лицо на груди своего вассала, даже если это женщина подходящего роста".

13

Первая, ознакомительная экскурсия Майлза по его новым владениям была короткой, но крайне утомительной. Пожалуй, единственным светлым пятном был осмотр "Триумфа". Только после долгой и мучительной борьбы Майлзу удалось убедить Ботари оставить его одного и отправиться решать вопросы, связанные с Совещание офицеров по поводу возможной контратаки противника получилось, к счастью, не таким напряженным, как ожидал Майлз. Они собрались в конференц-зале, где раньше заседало заводское начальство. Отсюда открывалась захватывающая панорама всей станции. Тяжело вздохнув, Майлз опустился в кресло - спиной к иллюминаторам. Он быстро освоился с ролью беспристрастного арбитра, сопоставляющего различные предложения - и это при почти полном отсутствии информации, на которую можно было бы опереться. Он серьезно кивал, изредка ронял многозначительные "ага" и "хм", а вот "помоги нам Бог" произнес лишь однажды, - заметив, что Элен при этом едва удержалась от смеха. Торн, Осон, Джезек с Даумом и еще трое освобожденных из плена фелицианских офицеров справились с обсуждением и без активного вмешательства верховного главнокомандующего. Майлз вежливо и осторожно отклонил лишь те варианты, которые не оправдали себя в схватке с пеллианами. - А вот что действительно всем нам здорово помогло бы - это если бы вы, майор Даум, вышли на связь со своим командованием, - сказал Майлз, подводя итог совещания. - Может быть, удастся найти добровольца, который попытается долететь на катере до планеты и сообщить им о нашем положении... - Сделаем все возможное, - заверил Даум.
Какой-то неведомый поклонник подыскал Майлзу роскошные апартаменты в самой комфортабельной части станции. Каюта была расположена неподалеку от конференц-зала и, как видно, тоже предназначалась для кого-нибудь из начальства. Единственным недостатком было то, что последние несколько недель никто не следил за порядком. Майлз почувствовал себя археологом, опустившимся в раскоп, полный разнообразных находок из двух культурных слоев одновременно: сверху были разбросаны многочисленные свидетельства пребывания пеллианского офицера, а под ними помещались практически нетронутые залежи, относящиеся к той эпохе, когда помещением владел впоследствии вытесненный фелицианин. Мятое обмундирование и нижнее белье, пустые коробки из-под пайков, дискеты, недопитые бутылки - все это вдобавок хорошенько перемешалось, когда во время битвы за обладание заводом возникли перебои в системе искусственной гравитации. Первым делом Майлз проверил дискеты - увы, это оказались различные игры и другие средства развлечения. Ничего похожего на секретные документы или какую-нибудь ценную информацию здесь не было. Потом Майлз отправился в душевую. И тут опять началось. Он готов был поклясться, что разноцветные пушистые островки плесени, как только перестаешь смотреть на них в упор, медленно перемещаются по стене. Возможно, это тоже было результатом переутомления, но на всякий случай Майлз поостерегся приближаться к ним, пока мылся. Выходя, он включил ультрафиолетовые светильники на максимум и плотно закрыл дверь. "Последний раз ты просил сержанта остаться на ночь, когда тебе померещились загадочные твари в туалете, - напомнил себе Майлз, - но тогда тебе было четыре года". Чувствуя непреодолимое желание заснуть, он с удовольствием облачился в чистую пижаму, которую захватил с собой. Кровать представляла собой обширный и мягкий антигравитационный матрац, подогреваемый инфракрасным прожектором до температуры материнской утробы. Ходили слухи, что секс в подобной постели - один из самых увлекательных аттракционов космического путешествия. Майлзу не доводилось проверять справедливость этого утверждения, однако удушающие запахи, которые стал издавать матрац, когда достаточно нагрелся, красноречиво свидетельствовали, что другие обитатели каюты проделывали это не раз. Проворочавшись минут десять, Майлз выскочил из любострастного ложа, опустился и сидел на полу, пока его желудок не передумал выворачиваться наизнанку. Он неверными шагами подошел к иллюминаторам. Отсюда открывался великолепный вид на искореженный, зияющий дырами корпус РГ-132. Время от времени какая-то особенно упругая деталь внезапно разгибалась, вызывая сотрясение других обломков, облепивших многострадальный корабль. Майлз несколько минут наблюдал за этим процессом и наконец решил отправиться к Ботари - выяснить, не осталось ли в его фляге немного виски... В конце коридора находилась смотровая палуба. Прозрачный хрустально-хромовый купол открывал взгляду черноту космоса, пронизанную бесчисленным множеством звезд, холодных и острых, как иглы. Ради такого зрелища стоило потерять несколько минут драгоценного сна. И вдруг он услышал со стороны палубы отчаянные крики Элен. Сонливость как рукой сняло. И, хотя ноги Майлза заплетались от усталости, он бросился вперед. Взбежав по пандусу, он очутился в сумрачном зале, отделанном королевским голубым бархатом, таинственно переливающимся под холодным светом звезд. Канапе с жидкостным наполнением и причудливо изогнутые кушетки словно звали отдохнуть часок-другой. Но сейчас на одной из кушеток лежал распластанный Баз Джезек, а над ним навис сержант Ботари, вдавив колени ему в живот и сомкнув узловатые пальцы на горле инженера. Лицо База побагровело до синевы, он хрипел. Элен бегала вокруг них, беспомощно ломая руки. - Нет, отец! Нет! - кричала она. Неужели сержант поймал инженера, когда он... Горячая волна ревности захлестнула Майлза, но рассудок тут же остудил его. Элен способна постоять за себя, как никто из женщин - сержант, одержимый навязчивым страхом за ее судьбу, давно позаботился об этом. А ведь из-за секундной вспышки ревности он мог позволить Ботари убить База... Элен, заметив юношу, бросилась к нему. - Майлз! Милорд, прикажите ему остановиться! Майлз подошел ближе и скомандовал: - Сержант, отпустите его. Ботари, пожелтевший от ярости, лишь покосился на него безумными глазами, и не думая ослаблять хватку. Майлз опустился на колени и положил ладонь на вздувшиеся мускулы его руки. Тошнотворный страх подкатился к горлу, но все-таки он прошептал: - Мне что, необходимо повторять свое приказание дважды, господин вассал? Ботари словно и не слышал. Майлз сжал пальцы на его запястье. - Вы... не сможете помешать мне, - процедил сержант сквозь стиснутые зубы. - Зато я смогу заработать кучу новых переломов, пытаясь это сделать. И он изо всех сил рванулся назад. Ногти побелели, пальцы задрожали от напряжения. Еще секунда - и его хрупкие кости издадут знакомый треск... Сержант на миг зажмурился, шумно вздохнул и, зло выругавшись, спрыгнул с беспомощного инженера, стряхнув с себя вцепившегося мертвой хваткой Майлза. Могучая грудь Ботари тяжело вздымалась; он повернулся к ним спиной, остановив невидящий взгляд на звездах. Баз скатился с кушетки на пол, сделал судорожный вдох и зашелся кровавым кашлем. Элен, забыв обо всем, бросилась к Джезеку и положила его голову себе на колени. Майлз с трудом встал и спросил, переводя дух: - Ну? Что здесь происходит? Баз попытался что-то сказать, но его потряс новый приступ лающего кашля. Рыдающая Элен была, кажется, еще менее способна что-либо объяснить. - Черт побери! - воскликнул Майлз. - Сержант, может, хоть вы мне скажете? - Представьте себе, милорд, - проревел Ботари, - вхожу - и вижу, что она прилипла к этому... трусу. - Он не трус! - крикнула Элен. - Он солдат не хуже тебя. Баз спас мне жизнь, - тут она порывисто обернулась к Майлзу: - Скажи ему. Ты же все видел на мониторе! Оссеровец хотел убить меня, а Баз застрелил его из плазменного пистолета. Скажи же! "Она говорит о том типе в управляемом скафандре, которого я укокошил при помощи его же собственной аптечки, - сообразил Майлз. - Баз, разумеется, и не подозревал, что изжарил покойника. Это я - я спас тебе жизнь!" И тут, словно со стороны, он услышал собственный голос: - Все так и есть, сержант. Вы обязаны жизнью дочери вашему собрату по оружию. - Этот... никакой он мне не собрат! - Вам мало моего слова? - Нет... Но все это не так, как надо. Все должно быть иначе! Ботари заметался в муках тоскливой ярости. Майлз никогда не видел его таким взволнованным. "Я взвалил на него в эти дни слишком большую ношу", - подумал он с запоздалым раскаянием. - Оскорбление... чести, - прохрипел Баз. Элен жестом велела ему замолчать, подошла к Ботари и, вперив в отца яростный взгляд, отчеканила: - Теперь я знаю, чего стоит ваша хваленая воинская честь. Я побывала в сражении, я убила неприятельского солдата. Но ведь все это самая настоящая бойня! Любой робот справился бы не хуже. Все - сплошной обман, позерство. Твой мундир больше не внушает мне ни страха, ни уважения, слышишь?! Лицо Ботари потемнело. Майлз за его спиной отчаянно замахал рукой, умоляя девушку замолчать. Он ничего не имел против независимости взглядов, но неужели Элен не понимает, что сейчас не время их демонстрировать? Похоже, что нет - она слишком поглощена своей болью, мучительным чувством вины. Теперь и в ее плечо острыми когтями впился призрак. Элен не доложила ему, что убила неприятельского солдата, но Майлз ее не осуждал - он хорошо понимал, что ей мешало. Каждый из них был ему необходим - и Ботари, и Элен, и Джезек. Только объединив усилия, они могли надеяться вернуться домой живыми. А значит, он не имеет права дать волю гневу, пусть даже справедливому. Он должен успокоиться и сказать именно то, что необходимо. Первым делом нужно помешать сержанту рассориться с дочерью окончательно. - Элен, проводи База в лазарет, - распорядился Майлз, - пусть врач проверит, нет ли повреждений внутренних органов. - Слушаюсь, милорд, - сказала она, сделав ударение на слове "милорд" - скорее всего, специально для отца. Подхватив полубесчувственного Джезека, прекрасная амазонка двинулась к выходу, бросив на отца ненавидящий взгляд. Тот повел плечами, но смолчал. Майлз проводил их вниз по пандусу, с облегчением отметив, что Баз задышал чуть ровнее. - Знаешь, я думаю, мне лучше остаться с сержантом, - сказал он. - Надеюсь, с вами больше ничего не случится? - Все будет в порядке. Благодаря тебе. Я пыталась ему помешать, но не смогла. Я... испугалась. - Элен заморгала веками, борясь со слезами. - Может быть, оно и к лучшему. Все страшно устали, взвинчены, нервы на пределе. А у него больше других, ты же знаешь. Майлзу нестерпимо хотелось уточнить, что подразумевал Ботари под словом "липнуть", но он нашел в себе силы воздержаться от расспросов. Элен потащила База дальше, что-то шепча ему на ухо. Проклятая девчонка будто задалась целью свести Майлза с ума. Он круто развернулся и, кусая губы, зашагал обратно, на смотровую палубу. Ботари стоял на том же месте, погруженный в мрачные раздумья. Майлз присел на кушетку и, вздохнув, спросил: - У вас осталось еще немного виски? Ботари вздрогнул, порылся в просторном набедренном кармане, достал флягу и молча протянул ее Майлзу. Тот жестом предложил ему сесть. Сержант опустился рядом, понурив голову и свесив руки между колен. Майлз сделал долгий глоток и отдал флягу Ботари: - Выпейте. Ботари покачал головой, но все-таки взял флягу и приложился к горлышку. Потом мрачно пробормотал: - Прежде вы никогда не называли меня вассалом. - Мне просто необходимо было привлечь ваше внимание. Простите - я не хотел вас оскорбить. Ботари хлебнул еще и сказал: - Нет, все правильно. Это и есть мой "титул". - За что вы хотели его убить? Неужели вы не знаете, как нам не хватает квалифицированного техперсонала? На этот раз пауза была еще дольше. - Он не тот. Не для нее. Дезертир... - Он же не пытался ее изнасиловать?.. - это было скорее утверждение, чем вопрос. - Нет. Кажется, нет. Как можно быть уверенным? Майлз обвел взглядом смотровую площадку под звездным куполом. Отличное место, чтобы прильнуть друг к другу... Как раз в эти минуты легкие белые руки, наверное, прикладывают холодные компрессы к рассеченной брови База. А он сидит здесь и напивается. Какая бездарная трата времени! Фляжка меж тем продолжала кочевать от господина к слуге и обратно. - Никогда нельзя быть уверенным, - повторил Ботари. - А у нее все должно быть правильно, как положено. Вы понимаете меня, милорд? Неужели не понимаете? - Понимаю, конечно. Но все равно прошу - не трогайте, пожалуйста, моего инженера - он мне нужен для работы. Хорошо? - Проклятые технари! Вечно командование их обхаживает! Слова Ботари прозвучали эхом стародавних времен. Майлзу он почему-то всегда казался одним из последних уцелевших вояк дедовского поколения, хотя на самом деле сержант был на несколько лет младше его отца. Как бы там ни было, похоже, Ботари возвращался в нормальное - то есть, скорее, не нормальное, а обычное для него - состояние. Сержант сполз на мягкий ковер, привалившись спиной к кушетке. - Милорд, - заговорил он некоторое время спустя, - если я буду убит, вы должны позаботиться о ней. Чтобы все было как надо - приданое и все такое... У Элен должен быть человек, который в случае чего заменит ей папашу и возьмет на себя устройство ее судьбы. И еще подходящая сваха. Какие старомодные у него мечты, подумал Майлз, словно в тумане. - Я по закону - ее сеньор, - мягко напомнил он, - и позаботиться о ней - мой долг. "Если бы я только мог исполнить этот долг так, как хочется мне!" - Многие нынче забыли даже о понятии долга, - проговорил Ботари, - но только не потомки Форкосиганов. Они всегда об этом помнят. - Это точно, черт побери, - подтвердил Майлз заплетающимся языком. - М-м-м... - кивнул Ботари и сполз еще ниже. Снова повисло долгое молчание. Потом Ботари заговорил: - Милорд, если я погибну, вы, конечно, не бросите меня здесь? А, милорд? - Ч-что? - Майлз с трудом отвлекся от составления новых созвездий. У него как раз почти получился кавалерист на коне. - Тела убитых частенько выбрасывают прямо в космос. Адский холод... Бог не найдет меня там. Майлз удивленно заморгал. Он никогда не замечал за сержантом склонности философствовать. - Что это вы вдруг заговорили о смерти? Не собираетесь же вы... - Граф обещал мне, - перебил Ботари, - что я буду похоронен у ног вашей матери, миледи Форкосиган-Сюрло. Он мне обещал. Разве он не говорил вам об этом? - Э-э... Мы как-то ни разу не затрагивали эту тему. - Он дал слово Форкосигана. Значит, это и ваше слово. - Да, конечно... Майлз, не отрываясь, смотрел на хрустальный купол. Один человек, глядя на него, думает о звездах, а другой - о пустоте между ними. Адский холод... - Послушайте, сержант, - сказал он вдруг, - вы, как я понимаю, собрались в рай? - Я попаду туда как верный пес миледи. Кровь смывает все грехи. Это она так сказала. Не сводя глаз со звездного купола, он уронил флягу на ковер, потом опустил веки и захрапел. Майлз остался сидеть над ним, словно часовой - маленькая фигурка в белой пижаме, страшно одинокая среди космического мрака, в непостижимой дали от дома.

К счастью, Баз быстро оправился и уже на следующий день вернулся к работе - правда, с пластиковым воротником, фиксирующим порванные связки шеи. Теперь в присутствии Майлза он вел себя с Элен крайне предупредительно. Впрочем, за Майлзом по-прежнему тенью следовал Ботари, так что, скорее всего, именно этим и объяснялся подчеркнуто официальный тон Джезека. Перво-наперво Майлз бросил все имевшиеся в его распоряжении скромные ресурсы на приведение в боевую готовность "Триумфа". Для команды было очевидно, что адмирал опасается пеллианского контрнаступления, на самом же деле он думал о другом. Это был единственный достаточно большой и достаточно быстроходный корабль, чтобы смотаться отсюда, пока не поздно. У Танга было два скачковых пилота. По крайней мере, одного из них можно было убедить - или заставить - одним махом вывезти "дендарийцев" за пределы блокированной зоны Тау Верде. Только вот, что будет потом, когда он появится на Бете в угнанном корабле, управляемом похищенным пилотом, с двумя десятками безработных наемников и целой толпой ошалевших технарей на борту? Притом ему не только нечем расплатиться с Тавом Кольхауном - денег нет даже на выплату посадочного сбора. Майлз почувствовал, что дипломатическая неприкосновенность третьего класса, которая обычно служила ему надежной ширмой, при данных обстоятельствах превращается в фиговый листок. Он пытался помогать техникам в переброске арсенала с РГ-132, но проку от него было мало. К нему постоянно прибегали за приказами и распоряжениями, а чаще всего - за разрешением воспользоваться трофеями. Майлз подмахивал все заявки без разбора, чем вскоре заслужил репутацию крайне решительного командира. Через весьма непродолжительное время его подпись приобрела прямо-таки министерские очертания. Увы, недостаток рабочих рук невозможно было ликвидировать таким же росчерком пера. Сначала работали в две смены, затем перешли на трехсменку, а это рано или поздно грозило привести к полному истощению персонала. Майлз решил, что настала пора испробовать еще одно средство.
Две бутылки фелицианского вина неведомого сорта; бутылка таукитянского ликера - к счастью, бледно-оранжевого, а не зеленого; два раскладных стула и маленький хрупкий столик; полдюжины фелицианских деликатесов в серебристых упаковках (Майлз надеялся, что это именно деликатесы); на десерт - остатки урожая фруктов из поврежденной заводской теплицы. Учитывая походную обстановку, угощение получилось вполне приемлемым. Он нагрузил Ботари яствами для мародерского пикника, подхватил те коробки, которые не сумел удержать сержант, - и они отправились в секцию, где содержались пленные. В коридоре их встретил Мэйхью и, подняв брови, изумленно спросил: - Куда это вы? - Свататься, - засмеялся Майлз. В свое время пеллиане оборудовали на заводе импровизированную гауптвахту, разделив переборками просторный склад на крохотные камеры. Майлзу было совестно содержать пленных в таких ужасных условиях, но он утешался тем, что они сами выстроили себе такую тюрьму. Танг явно не ждал гостей. Они застали его висящим на одной руке под потолком камеры. Он держался за кронштейн светильника, а другой рукой, вооруженной пряжкой от мундира, безуспешно пытался снять плафон. - Добрый день, капитан, - весело приветствовал его Майлз. Танг с ненавистью глянул вниз, заметил стоящего рядом Ботари и, заключив, что соотношение сил не в его пользу, грузно спрыгнул на пол. Охранник убедился, что все спокойно, и закрыл дверь. - Интересно, что бы вы с ним сделали, если бы сумели отвинтить? - продолжал Майлз, указывая глазами на плафон. Танг пустил в него одним из своих отборных ругательств и, отвернувшись, замолчал. Ботари невозмутимо установил посреди камеры походную мебель, вывалил на стол принесенное угощение и, по обыкновению привалившись к стене, стал скептическим взглядом наблюдать за происходящим. Майлз сел на один из стульев и откупорил бутылку вина. Танг даже не шелохнулся. - Присоединяйтесь, капитан, - дружески пригласил Майлз, - вы ведь еще не обедали. Заодно побеседуем. - Мое имя Ки Танг, я капитан Флота вольных наемников Оссера, гражданин Великой Южноамериканской Народной Республики. Персональный служебный номер 7275-42-1535-1742. Беседа окончена. - Вы меня не поняли. Допросы не по моей части, медперсонал в этом смысле действует гораздо эффективнее. Наоборот - я сам готов вам дать кое-какую информацию. - Майлз поднялся и отвесил церемониальный поклон: - Позвольте представиться: Майлз Нейсмит, - он указал на стул напротив. - Присядьте же. Или вам кажется, что я недостаточно долго стою перед вами, склонив голову? Танг заколебался, потом сел, в качестве компромиссного варианта опустившись на самый краешек стула. Майлз налил вина и сделал небольшой глоток. Сейчас следовало бы произнести одну из фраз, которыми его дед, большой знаток вин, обычно начинал разговор с молчаливым собеседником, но на память почему-то приходили только ремарки типа "кислое, как моча", что показалось Майлзу не вполне уместным. Поэтому он обтер рукавом край пластикового стакана и протянул его Тангу. - Можете пить смело как видите, я не сплю и не падаю в обморок. Танг демонстративно скрестил руки на груди: - Старый трюк из книжки про шпионов. Прежде чем войти, выпиваешь противоядие - и ничто тебя не берет. - М-да. Другой на моем месте мог бы так поступить. Ладно. Он вытряхнул из пакета несколько белковых кубиков, по фактуре изрядно напоминавших резиновые, и посмотрел на них с не меньшим подозрением, чем Танг на вино. - Так... Судя по всему, мясо. Майлз бросил кубик в рот и принялся тщательно жевать. - Спрашивайте обо всем, что вас интересует, - пробубнил он с набитым ртом. После секундной борьбы Танг резко осведомился: - Что с моей командой? Майлз поименно перечислил всех убитых, затем раненых, не забыв упомянуть о состоянии каждого в данный момент. - Остальные, как и вы, находятся под стражей. Позвольте не уточнять, где именно, - а то вдруг вы соорудите с помощью этого светильника что-нибудь такое, чего я даже представить не могу. Танг вздохнул - не то с грустью, не то с облегчением - и начал рассеянно жевать белковый кубик. - Я очень сожалею, что все произошло именно так. Понимаю, каково командиру проиграть сражение в результате _т_а_к_о_г_о_ маневра противника. Сам бы предпочел что-нибудь более изящное, как при Комарре, например, но в той ситуации я не нашел иного выхода. - Можно подумать, у другого на вашем месте получилось бы лучше, - фыркнул Танг. - Разве только у Форкосигана. Майлз поперхнулся вином и так отчаянно закашлялся, что Ботари отвалился от стены и на всякий случай несколько раз ударил его по спине своим пудовым кулаком, угрожающе поглядывая на Танга. К счастью, через несколько минут к Майлзу вернулось самообладание. - А-а, - небрежно протянул он, - вы имеете в виду адмирала Форкосигана с Барраяра. Так ведь он теперь граф Форкосиган. - Да? Он еще жив? - с неподдельным интересом спросил Танг. - Еще как жив. - Читали его книгу о Комарре? - Книгу? А, "Доклад о Комарре". Да, читал. Говорят, он включен в курс нескольких инопланетных военных академий... - Я прочел ее одиннадцать раз, - гордо заявил Танг. - Великолепные мемуары - все предельно ясно и сжато. Самые сложные стратегические ситуации, политические и экономические аспекты войны - все увязано просто безупречно. По-моему, он способен мыслить сразу в пяти измерениях. А ведь мало кто знаком с этой книгой. Будь моя воля - включил бы ее в обязательную программу всех военных учебных заведений. - Знаете, граф Форкосиган однажды сказал: война - это что-то вроде аварии, когда политика не срабатывает. Мне кажется, именно политические средства всегда составляли основу его стратегического почерка. - Конечно, когда достигаешь такого уровня, как он... Постойте! Вы говорите "сказал"? А я и не знал, что он давал интервью. Не припомните, где вы это слышали? Может быть, у вас есть видеозапись? - Да нет... - Майлз выдержал эффектную паузу и пояснил: - Это была личная беседа. - Вы знакомы с ним лично?! Майлз почувствовал, что вырос в глазах Танга на добрых полметра. Но это его совсем не обрадовало. - Разумеется, - подтвердил он, словно говоря о чем-то самоочевидном. - Вы не знаете, может быть, он написал такие же мемуары и об Эскобарском вторжении? - глаза Танга жадно загорелись. - Это была бы настольная книга офицера космофлота - пособие по активной обороне. Вот, кстати, и второй основной компонент его стратегического почерка. Получилось бы что-то подобное двухтомнику Шри Симки об обороне Уолиша и Скиа-4. Наконец-то Майлз понял, что собой представляет его собеседник: фанатик истории военного искусства. Теперь он знал, как с ним действовать, и готов был прыгать от радости. - Я не вполне с вами согласен, - солидно заявил юноша, - ведь вторжение на Эскобар, в конце концов, все-таки провалилось. Он не любит об этом вспоминать, и я его донимаю. Уязвленное самолюбие, знаете ли... - Хм, пожалуй, - неохотно согласился Танг. - Но то, что я прочел, было потрясающе. Во время битвы мне все казалось сплошным хаосом, а когда я читал мемуары Форкосигана о тех же событиях, то понял: в каждой минуте, в каждом маневре был смысл. Ничего удивительного, что я уразумел это задним числом: когда проигрываешь сражение, трудно сохранить ясную голову. Теперь настал черед Майлза навострить уши. - Вы говорите - "мне казалось"? - переспросил он. - Вы воевали на стороне Комарры? - Да. Служил младшим лейтенантом во флоте Селби, нанятом Комаррой. Двадцать три года прошло... В те дни казалось, что все недостатки, присущие наемной армии, разом поперли наружу и гарантировали нам поражение еще до того, как прозвучал первый выстрел. А на самом деле все это было делом рук разведчиков Форкосигана. Майлз умел изображать живой интерес, и при его активной поддержке нить воспоминаний Танга стала разматываться с невероятной быстротой. Ломтики фруктов превратились в планеты и их спутники, белковые брикеты различной формы - в крейсеры, десантные катера и бомбы. Сбитые корабли тут же с аппетитом съедались. Вторая бутылка вина открыла следующую серию мемуаров о самых известных сражениях наемников. Теперь Майлз впитывал каждое слово Танга, и в его интересе не было ни капли лицемерия. Наконец Танг, опустошив запасники рассказов и заполнив образовавшееся пространство вином и закуской, удовлетворенно откинулся на спинку стула. Майлз хорошо знал свой предел в выпивке, и все это время держал себя под контролем. Теперь же он вытряхнул из бутылки последние капли, поднес стакан к губам и проговорил: - Как нелепо - офицер с таким колоссальным опытом, вместо того чтобы участвовать в боевых действиях, проводит день за днем взаперти! - Вот потому я и не собираюсь задерживаться в этой конуре, - усмехнулся Танг. - Но ведь есть разные способы выбраться отсюда. Флот наемников Дендарии быстро расширяется и развивается. Он открывает великолепные возможности - не только для младших офицеров, но и для капитанов. Улыбка Танга померкла: - Вы захватили мой корабль. - Я захватил и корабль капитана Осона. Но спросите его сейчас - он очень об этом сожалеет? - Понимаю, к чему вы клоните. У меня контракт, э-э... мистер Нейсмит. В отличие от некоторых, я продолжаю о нем помнить. Наемник, который способен плюнуть на контракт, при каких бы обстоятельствах это ни происходило, сволочь, а не солдат. Майлз был очарован такой принципиальностью. - Не знаю, чем руководствуется этот ваш Осон, - продолжал Танг, - но подозреваю, что он - честолюбивый осел, которого за какую-то провинность понизили в звании. И сдается мне, что как раз вы, а не я, скоро займетесь поиском новой работы. Судя по всему, вы наделены определенными тактическими способностями - думаю, они у вас не ниже средних, по меньшей мере вы читали мемуары Форкосигана. И вот что я вам скажу - офицер, который сумел заставить Осона и Торна работать в одной упряжке, справится с любым подчиненным, даже самым неуправляемым. Если вы выйдете из этой истории живым, прилетайте ко мне - возможно, я подыщу для вас место старшего помощника. Майлз смотрел на своего пленника, открыв рот, - предложение действительно было заманчивым. Опомнившись, он с сожалением вздохнул. - Вы делаете мне честь, капитан. Но и у меня контракт. - Дерьмо, - отозвался Танг. - Простите? - Если у вас контракт с фелицианами, то интересно бы узнать, кто его подписывал с их стороны. Вряд ли Даум имеет подобные полномочия. Фелициане - такая же дешевка, как и их враги пеллиане. Мы закончили бы эту войну еще полгода назад, если бы пеллиане согласились приобрести корабли-шпионы. А они решили сэкономить и заплатили только за блокаду да за несколько стационарных объектов, вроде этого. Зато ведут себя так, словно сделали нам великое одолжение. Ха! - он брезгливо фыркнул. - А если я скажу, что у меня контракт не с фелицианами? - обронил Майлз. Танг посмотрел на него, сузив глаза. Он был явно озадачен. Вот так-то лучше, подумал Майлз. Ему совсем не нравилось, что старый космический волк так близко подобрался к истине. - Тогда не слишком распушай хвост, сынок, - наконец, посоветовал капитан. - Как правило, нашему брату его подрезают не враги, а собственные работодатели. Это был удобный момент закруглить беседу; Майлз встал и почтительно поклонился. Танг проводил его до порога с видом самого что ни на есть гостеприимного хозяина. - Вы нуждаетесь еще в чем-либо дополнительно? - уже выйдя в коридор, осведомился Майлз. - Нуждаюсь. В отвертке, - последовал незамедлительный ответ. Майлз виновато развел руками. Дверь в камеру медленно закрылась. - Чтоб мне сдохнуть, если я не хочу принести ему отвертку, - признался Майлз, обратившись к Ботари. - До смерти охота узнать, что он собирается делать с этим светильником. - Лучше скажите, чего вы добились своим визитом, - проворчал сержант. - Он угробил уйму вашего драгоценного времени, пичкая вас своими россказнями, и ухитрился при этом не выболтать никаких ценных сведений. - Да, ничего существенного, - усмехнулся Майлз.

14

Пеллиане атаковали по эклиптике, заходя с солнечной стороны под прикрытием пояса астероидов. Они приближались на малой скорости, словно подчеркивая, что намерены захватывать, а не уничтожать. Пеллиане пожаловали одни, без своих оссеровских "помощников". Майлз, прихрамывая, шел по коридору причальной секции космического завода, лавируя между оборудованием и снующими туда-сюда подчиненными. Он довольно потирал руки - противник сделал все возможное, чтобы облегчить его задачу. Даже если бы Майлз сам отдавал им приказы, вряд ли ситуация сложилась бы столь же благоприятно. А ведь накануне на совещании ему едва удалось убедить офицеров, что защитные поля и тяжелые орудия следует расположить с той стороны станции, которая обращена к поясу астероидов, а не к планете. Здравый смысл подсказывал, что, помимо увиливающего маневрирования, - приема, давно вышедшего из моды - атака по эклиптике была единственной тактикой, позволявшей врагам хоть в какой-то степени использовать эффект внезапности. Еще неделю назад она сулила бы им успех. Но только не сегодня. Майлз едва успевал уворачиваться от солдат, сломя голову несущихся к постам. Не дай Бог попасть когда-нибудь под лавину отступающих. Придется на всякий случай оставаться в тыловом прикрытии, иначе его попросту затопчут - не противник, так свои. Он перебежал по шлюзовому туннелю на "Триумф". Часовой поспешно задраил за ним люк и, отключив замки, одним нажатием кнопки отсоединил переходные трубы. Значит, все остальные уже на борту. Пока он добирался до командного пункта в отсеке боевого слежения, корабль успел отвалить от заводского причала. Командный пункт "Триумфа" был заметно просторнее рубки "Ариэля". Чем они были схожи, так это сверкающей, глянцевой чистотой. Однако Майлз был неприятно поражен обилием незанятых кресел: половины прежней осоновской команды, усиленной добровольцами из числа заводских технарей, едва хватило, чтобы составить костяк команды нового корабля. Осон, утомленный попытками распределить малочисленный экипаж на два огромных объекта, встретил появление Майлза с нескрываемой радостью. - Как хорошо, что вам удалось прийти, милорд! - воскликнул он. - Я тоже этим доволен, - признался Майлз, скользнув в соседнее кресло. - Одна просьба, капитан, - обращайтесь ко мне "мистер Нейсмит", а не "милорд". - Но почему? - удивился Осон. - Ведь другие вас так называют. - Видите ли... Это не просто форма вежливого обращения, а символ особого вида взаимоотношений. К примеру - вы же не станете называть меня "муженек", услышав, что моя жена обращается ко мне так, правда ведь? Ну, что мы имеем? - Десять легких кораблей, и все - пеллианские, - широкое лицо Осона сразу помрачнело. - Я вот никак не могу понять, где же наши ребята. Хитрые штучки как раз в их стиле. Было ясно, что "нашими ребятами" он называет своих бывших соратников-оссеровцев. Однако эта оговорка нисколько не встревожила Майлза - теперь в преданности Осона можно было не сомневаться. Он догадывался, почему пеллиане не прихватили с собой наемников: наверняка не ожидали, что орудия самого мощного корабля оссеровского флота окажутся нацеленными на них. Майлз с удовольствием представил, как растерялись сейчас командиры пеллианской эскадры. "Ариэль" нырнул и по пологой дуге пошел наперерез атакующим. Майлз набрал на пульте код ходовой рубки. - Как дела, Ард? - Представь себе глухонемого пилота, летящего вслепую. Для такого варианта - нормально, - отозвался Мэйхью. - Ручное управление - это мука. Будто не я управляю кораблем, а он мной. Кошмарное ощущение. - Все у тебя получается, как надо, - подбодрил Майлз. - Помни, для нас главное - загнать их под огонь стационарных установок завода, а не сбивать собственноручно. Он отвалился к спинке кресла и обвел глазами мелькающие изображения на дисплеях. - Похоже, эти ребята не догадываются, как много разной стреляющей обновки привез сюда майор Даум. Они разворачивают наступление точно так же, как делали это в прошлый раз. Однажды сработало, ну а теперь - извините. Головные корабли как раз вошли в зону прицельного огня. Майлз затаил дыхание, боясь, как бы наводчики не начали преждевременной стрельбы. Можно было представить, в каком напряжении работает горстка бойцов - оружия имелось предостаточно, но вот людей, даже учитывая, что некоторые установки наводил компьютер, катастрофически не хватало. Мало того - далеко не во всех устройствах удалось разобраться в процессе монтажа. Баз вкалывал, как проклятый, даже в последние минуты стараясь увеличить огневую мощь станции. Элен, насколько было известно Майлзу, работала рядом с инженером. А как хотелось, чтобы она была здесь, а не там... Первый пеллианин рассыпал веер реактивных кассетных бомб, стремясь поразить солнечные батареи станции. "Только не это! - мысленно завопил Майлз. - Две недели ремонта!" Бомбы приближались - тысячи хищных маленьких игл. Внезапно черноту космоса прочертило несколько десятков огненных сполохов - заработали оборонительные системы, испепеляя пеллианские заряды. Чуть пораньше бы, с досадой подумал Майлз, и в этот момент один из атакующих кораблей взорвался, превратившись в бесформенную груду расплавленного металла - лазерный импульс, скорее всего случайно, угодил прямо в него. Однако раскаленное облако металлолома продолжало двигаться в прежнем направлении и с прежней скоростью, грозя куда большими неприятностями, чем тщательно наведенный снаряд. Строй эскадры нарушился, и в тот же миг Осон и Торн атаковали ее с двух сторон, словно взбесившиеся овчарки, нападающие на собственное стадо. Майлз, торжествуя, стукнул кулаком по панели - маневр был потрясающе красив. Будь у него еще один корабль, чтобы замкнуть ловушку, никто из врагов не удрал бы домой... Ну, ничего - зато пеллиане распределились в одной плоскости, создав идеальную мишень для наводчиков стационарных орудий. Ликование Осона было не меньшим: - Смотрите, смотрите! Прямо в глотку лезут, как вы и предсказывали. А Гамад орал, что это глупость - оголять солнечную сторону. Нет, коротышка, ты гений, чтоб тебя!.. "Представляю, как бы ты меня честил, если бы я просчитался", - подумал Майлз. Облегчение было столь велико, что у него закружилась голова. Он сполз по спинке кресла и издал протяжный вздох. Вот уже и второй пеллианский корабль приказал долго жить, следом за ним - третий. Цифра в углу ближайшего экрана монитора изменила знак с минуса на плюс. - Ага! - крикнул Майлз, указывая на монитор. - Видите - прибавляют ходу! Они прервали атаку! Они удирают! Теперь у пеллиан был единственный путь - прямо над заводом, сквозь зону обстрела. И сейчас они думали только об одном - как бы набрать скорость побольше. Торн и Осон зашли с тыла, лишая врага возможности маневрировать. И вдруг один из неприятельских кораблей, поравнявшись с заводом, выстрелил. Майлз вздрогнул: компьютер не сумел идентифицировать луч. Это был не лазер, не плазма, не энергетический пучок - и генератор защитного поля не смог его отразить. Солнечные батареи остались без прикрытия. Трудно было на глаз определить, какой ущерб причинил этот выстрел. Да и выстрел ли? Очень странно... Словно колдун, пронзающий иглой магическое изображение своего врага, Майлз поймал в кулак голографическую картинку движущегося корабля: - Капитан Осон! Мы должны догнать его. - К чему лишние хлопоты? Он улепетывает домой вместе со своими дружками. - Это приказ, - строго произнес Майлз, понизив голос. Благодушие Осона мгновенно улетучилось. - Есть, сэр! Сработало, удовлетворенно подумал Майлз. По строго закодированному каналу на "Ариэль" пошла команда "новая цель". Осон уже потирал руки, предвкушая отличную возможность проверить в деле своей новый корабль. Экран повторного изображения оказался как нельзя кстати - с его помощью они определили предельную дальность луча, а также скорострельность, которая почему-то оказалась необычно низкой. Долгая перезарядка?.. Они устремились вдогонку за пеллианами. - Какое сообщение им послать? - осведомился Осон. - "Стой, стрелять буду!"? - Вряд ли это сработает, - Майлз отрицательно покачал головой. - Для нас главное, чтобы они не подорвали себя, когда мы подойдем слишком близко. Боюсь, угрозы тут не помогут. Они ведь не наемники. - Хм. - Осон откашлялся и сделал вид, что углубился в изучение карты на дисплее. У Майлза хватило такта сдержать смешок. Компьютер вывел на экран многомерную картинку, поэтапно изображающую, как они настигают пеллиан, а затем остановил развертку, вежливо ожидая дальнейших указаний. Майлз попытался влезть в шкуру капитана судна, прикинул время задержки, дистанцию и максимальную скорость, на которой они могли приблизиться к противнику вплотную... - Есть, подошли, - сказал он, не сводя глаз, с экрана. Дублирующий монитор вывел леденящее душу изображение того, что ожидало оба корабля, если бы Майлз не успел вписаться в строгие временные рамки. Осон, глядевший через плечо своего адмирала на живописный голографический фейерверк из разлетающихся обломков, процедил: - Проклятый самоубийца... На эту непочтительную реплику Майлз никак не отреагировал. - Передать команде - немедленно надеть скафандры и приготовиться к высадке, - распорядился он после секундного раздумья. - Пеллиане отлично понимают, что от нас им не убежать - значит, наверняка заложат на борту адскую машину с таймером, набьются в свой спасательный катер и, как только отвалят от своего корабля, взорвут его прямо нам в морду. Но если мы плюнем на катер, быстро проскочим через запасной стыковочный узел, то вполне можем успеть снять мину и взять корабль без единого выстрела. А потом уж разберемся, что за штуковина у него на борту. Кислая гримаса на лице Осона выражала крайнее неодобрение. - Вы хотите задействовать всех моих бортинженеров? Гораздо лучше просто отстрелить катер от стыковочного узла - дистанция позволяет - и захватить корабль вместе с командой... - Вы собираетесь атаковать вооруженную команду боевого корабля силами четырех бортинженеров и вашего покорного слуги? - сухо поинтересовался Майлз. - Нет уж, спасибо. К тому же, если пеллиане увидят, что катер потерян и пути к отступлению нет, они могут устроить такое эффектное самоистребление, что и нам тошно станет. - А что прикажете делать, если вы не успеете снять мину? - Действуйте по обстановке, - мрачно усмехнулся Майлз.

К счастью, склонность пеллиан к подвигам камикадзе оказалась не столь велика, чтобы отказаться от единственного шанса унести ноги. Всего через несколько секунд Майлз и четыре инженера, высадив лучами бластеров закодированный люк, ворвались на корабль. Грубая работа, но зато быстрая. Майлз проклинал свой скафандр. Даже самый маленький размер оказался слишком велик, и глубокие складки немилосердно врезались в тело сквозь комбинезон. Очень скоро ему пришлось убедиться, что "холодный пот" - это не только литературная метафора. Инженеры рассыпались по коридорам - каждый в своем направлении. Майлз избрал для себя маршрут через командный пункт и жилые каюты - здесь могли встретиться не только мины, но и что-нибудь ценное в смысле развединформации. Однако его встретили лишь развороченные бластерами приборные панели и оплавленные компьютеры. Он взглянул на часы - максимум через пять минут пеллианский спасательный катер окажется на безопасном расстоянии от радиоактивного облака, которое образуется после взрыва двигателя. И тогда... Торжествующий вопль в наушниках оглушил его: - Я нашел! Нашел! Они заложили в реактор обычное взрывное устройство. Цепная реакция остановлена. Заканчиваю разминирование. Эфир наполнился восторженными криками. Счастливый Майлз рухнул в первое же подвернувшееся кресло. И вдруг в голове мелькнула мысль, от которой его едва не хватил инфаркт. Он включил общую связь на полную громкость: - Парни, а что если это была не единственная мина? Продолжать поиски! По крайней мере, еще минут десять. В наушниках раздался гул встревоженных голосов. В следующие три минуты было слышно лишь тяжелое дыхание. Майлз в поисках капитанской каюты побежал через камбуз, но внезапно остановился и чуть не подавился воздухом от неожиданности. Перед ним стояла микроволновая печь с полуоторванной крышкой. Таймер отсчитывал секунды, а из духовки торчал... кислородный баллон! "Боевой вклад повара в усилия команды", - ухмыльнулся Майлз. Через пару минут этот баллон разнес бы не только камбуз, но и прилегающие помещения. Он выдернул из печи смертоносную штуковину и поспешил дальше. Неожиданно в эфире раздался плачущий голос: - Вот дерьмо! Д-дерьмо! - Кэт, где вы находитесь? - На складе боеприпасов. Их слишком много. Я не успеваю. Д-дерьмо проклятое! - Продолжайте действовать. Мы бежим к вам на помощь! - крикнул Майлз, передал по общей связи приказ всем срочно двигаться к арсеналу - и бросился туда. Ворвавшись в арсенал, он с облегчением обнаружил, что верхнее освещение здесь не выключено. Одинокая фигурка Кэт двигалась вдоль стеллажей со сверкающими кассетными бомбами. - Все в боевой готовности! - крикнула Кэт, на мгновение обернувшись к нему; ее пальцы не переставали отключать кодовые детонаторы. Майлз, сосредоточенно приоткрыв рот, несколько секунд наблюдал за ее движениями, затем взялся за обезвреживание второй кассеты, в точности повторяя действия Кэт. Очень неудобно плакать в скафандре, подумал он, ни высморкаться, ни утереть слезы - очистное устройство шлема приспособлено только для устранения последствий чихания и кашля. Он резко зашмыгал носом, и тут же, словно в ответ, из желудка поднялась кислая, обжигающая волна. Дрожащие пальцы ослабели, на лбу выступила испарина. А ведь он мог сейчас спокойно проводить время на Бете, а то и дома, в теплой постели. Краем глаза Майлз заметил, что к ним присоединился еще один технарь. Никто не позволял себе отвлечься, даже для того, чтобы переброситься словом-другим... Тишину нарушали только редкие выхлопы гипервентиляционных устройств скафандров. Автоматика костюма Майлза никак не могла определить, что творится с его хозяином, а потому на всякий случай уменьшила подачу кислорода. "Ботари наверняка не позволил бы мне организовать эту авантюрную вылазку, а тем более - принимать в ней участие. И зачем я оставил сержанта на заводе! Быстрее, быстрее! Следующая бомба... Готово! Еще одна... готово. Следующая..." Кэт с трудом поднялась на ноги и указала на табло возле одной из бомбовых кассет. - Три секунды! Если бы мы опоздали на три секунды... - и она зарыдала в голос, уткнувшись Майлзу в плечо. Он неуклюже похлопал ее по спине. - Ну-ну. Теперь все в порядке. Поплачьте. Вы это заслужили, - он торопливо отключил радиопередатчик скафандра и, уже не стесняясь, громко всхлипнул.
Майлз вернулся на станцию с неожиданно ценным приобретением - почти подходящим ему по размеру боевым скафандром. Правда, модель была женской, но Баз наверняка без особых хлопот мог подогнать ее под фигуру Майлза. Заметив среди встречающих Элен, он гордо продемонстрировал свой трофей: - Смотри, что я добыл. Она сморщила очаровательный носик: - Ты захватил целый корабль ради одного-единственного скафандра? - Нет, совсем не ради этого. Ради оружия, установленного у него на борту. Того самого, что пробило защиту. Кстати, куда попал заряд? Один из фелициан как-то странно покосился на Элен и сказал: - Он пробил дыру - да что там дыру, целую дырищу - как раз посередине сектора, где расположена тюрьма. Началась быстрая утечка воздуха из помещений, и тогда она выпустила всех заключенных. Только сейчас Майлз обратил внимание, что его подчиненные передвигаются группами по два-три человека. - Половина пленных все еще где-то бродит, - пожаловался фелицианин. - Попрятались по всей станции. - Извините меня, милорд, - пробормотала Элен, опустив глаза. Майлз ожесточенно потер пальцами виски. - Охо-хо. Мне нужен Ботари. Пришлите его сюда. - Хорошо. Он явится, как только очнется. - Во время боя пленных охранял он один. И он пытался помешать мне их выпустить. - Что значит "пытался"? У него не получилось? - Мне пришлось выстрелить в него из парализатора. Боюсь, он будет очень зол, когда придет в себя. Вы не возражаете, если я буду сопровождать вас? - Конечно, конечно, - поспешно сказал Майлз. - Интересно, кто из пленных... - Он повысил голос: - Командор Ботари, я одобряю вашу инициативу. Вы поступили правильно. Наша цель - выполнение определенных тактических задач, а не бессмысленное убийство. Майлз свирепо уставился на младшего лейтенанта фелициан (насколько он помнил, по фамилии Гамад), и тот невольно поежился под этим пронизывающим взглядом. Затем он вновь обратился к Элен: - Кто-нибудь из пленных погиб? - Двое - через их камеры прошел заряд рандомизатора. - Заряд _ч_е_г_о_? - Баз назвал это оружие рандомизатором электронных орбиталей... А еще одиннадцать задохнулись - те, до чьих камер я не успела добраться вовремя. - А если бы ты не открыла двери? - Тогда погибли бы все. Воздух из тюрьмы вышел полностью. - Что капитан Танг? Где он? Элен развела руками. - Прячется где-нибудь поблизости. Во всяком случае, среди тех тринадцати его не было... Ах, да, забыла сказать: один из погибших - их пилот. Второго пилота тоже пока не нашли. Это очень существенно? Сердце Майлза провалилось куда-то в желудок. Он бросился к ближайшему наемнику: - Немедленно передайте всем мой приказ - пленных брать только живыми. Телесные повреждения, если без них не удастся обойтись, должны быть минимальными. Отправив посыльного, Майлз обернулся к Элен: - Вот что - раз Танг на свободе, тебе действительно не стоит от меня удаляться. О, Господи... Надо бы посмотреть на эту дыру, которая "не дыра, а дырища". Кстати, откуда Баз выкопал для этого оружия такое ужасное наименование - челюсть свернешь, пока выговоришь? - Он сказал, что это бетанское изобретение. Разработали несколько лет назад, но раскупалось оно плохо - для того чтобы защититься от этой штуки, достаточно поменять фазу генератора защитного поля. Баз просил передать, что уже занялся этим, к вечеру все будет готово. - А-а... - протянул Майлз, безуспешно пытаясь скрыть жестокое разочарование. А ведь он-то мечтал привезти таинственный лучемет на Барраяр, бросить его к подножию императорского трона и полюбоваться на сгорающего от любопытства капитана Иллиана, на изумленного отца... Он так надеялся, что _э_т_о_ станет вещественным доказательством его воинской доблести. Вот был бы конфуз на всю Галактику! С ним наверняка поступили бы, как с котенком, который с гордостью тащит в дом ободранное дохлое насекомое, - выгнали бы веником. Майлз тяжело вздохнул. Ну, ничего, зато он добыл себе отличный боевой скафандр. В сопровождении Элен, Гамада и одного из бортинженеров Майлз отправился вниз по ломаной линии коридоров - в сторону тюремной секции. Элен поравнялась с ним. - Ты выглядишь таким усталым. Может, лучше принять душ и отправиться отдохнуть? - Понимаю, что ты имеешь в виду, - не иначе как от меня несет тем самым испугом, который так медленно сохнет в герметичном костюме, - он залихватски подмигнул ей и покрепче перехватил снятый шлем, без которого был похож на обезглавленное привидение. - Кстати, что думает по поводу оборонительной операции майор Даум? Пусть он предоставит мне полный доклад... По крайней мере, этот человек способен ясно выражать свои мысли, - добавил он, с неприязнью глядя в спину лейтенанту. Слух Гамада оказался, однако, острее, чем предполагал Майлз. Лейтенант обернулся и бросил через плечо: - Майор Даум убит, сэр. Он с одним из техников совершал облет станции, и флюгер врезался в подбитый корабль пеллиан. От них осталось одно воспоминание. Разве вам не доложили? Майлз не нашелся, что ответить. - Теперь я старший офицер фелицианского подразделения, - гордо заключил Гамад.

Целых три дня они выуживали разбежавшихся пленников из самых отдаленных уголков космического завода. Труднее всего пришлось с коммандос Танга. В конце концов Майлз был вынужден заполнить отсеки, в которых они засели, усыпляющим газом, хотя Ботари ворчал, что вакуум обошелся бы гораздо дешевле. Впрочем, его можно было понять - большую часть облавы он вынес на своих плечах. Когда пойманных пленников пересчитали, обнаружилось, что семерым, включая Танга и его второго пилота, удалось-таки улизнуть. Недосчитались на станции и одного из катеров. Истерзанный дух Майлза требовал пощады, но теперь не было иного выхода - только ждать, пока медлительные фелициане пожалуют наконец за своим грузом. Он уже сомневался, что катер, посланный на Тау Верде незадолго до контрнаступления, пробился через кордон. Скорее всего, придется послать еще один. Но на сей раз полетит не доброволец, а специально назначенный посланник - у Майлза уже была на примете подходящая кандидатура. Лейтенант Гамад, вдохновленный неожиданным продвижением по службе, тут же начал подвергать сомнению право Майлза на единоличное командование станцией. В чем-то он, возможно, был прав - ведь завод являлся фелицианской собственностью; после хладнокровного, делового Даума общаться с этим надутым типом было затруднительно. Однако спеси у Гамада явно поубавилось, когда он услышал, как один из наемников назвал Майлза "адмирал Нейсмит". Майлз был очень доволен, увидев вытянувшуюся физиономию конкурента, и не стал возражать против фальшивого титула. К сожалению, новое обращение приобрело популярность, так что о возврате к прежнему, более нейтральному "мистер Нейсмит" нечего было и думать. Однако Гамаду повезло. На восьмой день после сражения с пеллианами на мониторе приборного отсека появилось изображение фелицианского крейсера ближнего радиуса. Наемники Майлза, уставшие от неприятных сюрпризов, хотели для начала на всякий случай дать залп-другой из стационарных орудий, а потом уж идентифицировать останки судна. Майлз не без труда утихомирил свою буйную команду, и вскоре фелицианин пристыковался к причальному узлу станции.
Первым, что привлекло внимание Майлза, когда делегация фелицианских офицеров вошла в зал заседаний, были два вместительных пластиковых кофра на антигравитационной платформе, которую они толкали перед собой. Эти кофры очень напоминали средневековые пиратские сундуки с сокровищами. На мгновение зажмурившись, Майлз представил, что внутри - сверкающие диадемы, груды золотых монет и длинные нити первосортного жемчуга. К сожалению, подобные безделушки давно перестали считаться драгоценностями; теперь мерилом богатства были кристаллические микросхемы, мини-дискеты, синтезированные фрагменты ДНК, а также льготные контракты на разработку сельскохозяйственных угодий и полезных ископаемых различных планет... "Слава Богу, настоящее искусство все еще в цене!" - подумал Майлз, потрогав рукоять своего кинжала, и это прикосновение согрело его, словно рукопожатие старого друга. Между тем фелицианский казначей уже давно втолковывал ему что-то обеспокоенным голосом. Майлз успел поймать лишь конец последней фразы: - ...должны сначала получить на руки список товаров, составленный майором Даумом, а затем проверить сохранность каждого предмета. Капитан крейсера устало кивнул. - Поговорите с моим старшим бортинженером. Вам предоставят всю необходимую помощь. Но только побыстрее, если можно, - Майлз посмотрел на Гамада, подобострастно следящего за каждым его жестом. - Неужели до сих пор не нашли его декларации? Или хотя бы каких-нибудь личных бумаг? - Боюсь, все сгорело вместе с ним, сэр. Капитан выругался и обернулся к Майлзу. - А вы, стало быть, и есть тот самый полоумный инопланетный мутант, о котором мне так много рассказывали? Сын графа Форкосигана медленно встал с кресла. - Я не мутант, _к_а_-_п_и_-_т_а_н_. Последнее слово Майлз процедил так, как умел только он, - с изящной издевкой. Впрочем, через мгновение он уже овладел собой - в конце концов, человек, не спавший несколько ночей кряду, может сболтнуть что угодно. - Насколько я понимаю, на этом ваша миссия не заканчивается, - заметил он. - Да, мы должны оплатить услуги ваших людей, - вздохнул капитан. - Хотелось бы проверить сохранность груза, - Майлз выразительно кивнул на сундуки. - Займитесь этим, казначей, - распорядился капитан. - А вы, Гамад, давайте, покажите, что у вас здесь... В глазах База мелькнуло подозрение. - Милорд, позвольте мне пойти с ними, - попросил он. - И мне, - сказал Мэйхью, лязгнув зубами, словно лошадь, закусившая удила. - Действуйте, - кивнул Майлз и выжидательно посмотрел на казначея. Тот опять вздохнул и вставил дискету в компьютер платформы. - Итак... Мистер Нейсмит, если не ошибаюсь?.. Могу я видеть копию контракта на доставку груза? Майлз нахмурился. - Мы с майором Даумом заключили устное соглашение. Сорок тысяч бетанских долларов за доставку груза на Фелицию в целости и сохранности. Этот завод - фелицианская территория, не так ли? Казначей вытаращил глаза: - Как вы сказали - устное соглашение?! Но устное соглашение - это не контракт. - Это больше, чем контракт, - наставительно сказал Майлз. - Душа человека - в его дыхании, а значит, в его голосе и в словах, которые он произносит. Нет ничего более обязывающего к выполнению. - Вы знаете, сейчас вся эта поэзия не совсем уместна... - Это не поэзия, а общепринятая юридическая норма! "Норма-то норма, только на Барраяре, а не здесь", - добавил он про себя. - Впервые слышу. - А вот майор Даум, в отличие от вас, все прекрасно понимал. - Майор Даум служил в галактической разведке. А я всего лишь... бухгалтер, если угодно. - Значит, вы отказываетесь выполнить обещание вашего убитого товарища? Странно - вы ведь солдат, настоящий солдат, а не наемник. Казначей покачал головой: - Я не понимаю, что вы хотите этим сказать. Но как бы то ни было, если груз в порядке, вы получите соответствующую сумму. Его слова вселили в Майлза определенную степень оптимизма. "Этот человек не вор, - подумал юноша. - Вряд ли я нанесу ему смертельную обиду, если пересчитаю деньги". - Давайте посмотрим, - предложил он. Казначей кивнул своему помощнику, и тот набрал цифровой код. Майлз затаил дыхание, готовясь увидеть невероятную кучу денег... С шипением поднялась крышка кофра, и его взору предстало бесчисленное множество туго связанных пачек разноцветной бумаги. Воцарилось долгое, бесконечно долгое молчание. Майлз соскользнул со своего кресла и взял одну из пачек. Около сотни одинаковых ярких картинок с буквами незнакомого алфавита, напоминающего неразборчивый почерк. Он поднес пачку к свету. - Что это такое? - спросил он наконец. Казначей поднял брови. - То есть как - что? Валюта в банкнотах. Служит в качестве дензнаков на большинстве планет. - Это я знаю без вас. Я спрашиваю - что это за валюта? - Фелицианские миллифениги. - Миллифениги... - повторил Майлз. Звучало, как изощренное ругательство. - Сколько здесь в переводе на настоящие деньги? Бетанские доллары или, скажем, барраярские имперские марки? - А что такое барраярские марки? - озадаченно пробормотал помощник. Казначей откашлялся: - В отчете по итогам года, публикуемом, как известно, Бетанской валютной биржей, сто миллифенигов соответствуют ста пятидесяти бетанским долларам. - Это было почти год назад. А сейчас? Казначей вдруг с интересом уставился в иллюминатор, обронив: - Оссеровская блокада не дает нам возможности следить за текущим курсом. - Вот как? Ну, хотя бы самый свежий, который вы знаете. Фелицианин снова откашлялся. Его голос сделался совсем тихим: - Я надеюсь, вы понимаете, что из-за блокады практически вся информация о ходе войны поступает на другие планеты от пеллиан... - Простите, меня интересует курс. - Мы не знаем... - Последний курс! - прошипел Майлз. Казначей вздрогнул. - Мы правда не знаем, что там творится в настоящий момент. Последняя сводка заключалась в том, что... что фелицианская валюта... - он запнулся и договорил почти шепотом: - ...снята с торгов. Рука Майлза потянулась к кинжалу. - И чем же обеспечиваются эти мил-ли-фе-ни-ги? - последнее слово он сдобрил смертельной дозой яда. - Правительством Фелиции, - гордо вскинул голову его собеседник. - Тем самым, которое почти проиграло войну? Казначей пробормотал что-то невнятное. - Вы же проиграли эту войну, не так ли? - Поражения на дальних орбитах еще не означают проигрыша войны, - выкрикнул отчаявшийся казначей. - Мы по-прежнему контролируем внутреннее пространство. - Миллифениги, - повторил Майлз. - Миллифениги... Мне нужны бетанские доллары, - отрезал он, свирепо глядя на фелициан. - У нас нет бетанских долларов. Все, до последнего цента - вкупе с другой галактической валютой, которую удалось наскрести, - майор Даум истратил на покупку груза. - Доставляя который, я не раз рисковал жизнью... - Доставляя который, майор погиб. Майлз вздохнул, понимая, что из этого спора ему не выйти победителем. Ни уловки, ни изощренное остроумие, ни угрозы не помогут получить бетанские доллары от правительства, которое их не имеет. - Миллифениги, - обреченно пробормотал он. - Мне нужно идти, - заметил казначей, - моя подпись должна стоять под актом о приемке груза. Майлз устало махнул рукой. - Идите. Оба служащих поспешно удалились, а Майлз остался в конференц-зале наедине с сундуками. То, что казначей не удосужился ни выставить охрану, ни потребовать расписки в получении, ни хотя бы подождать, пока деньги будут пересчитаны, могло означать лишь одно - вся эта куча разноцветных бумажек действительно не стоит ни гроша. Майлз достал из сундука несколько пачек этой макулатуры и, построив из них пирамидку, уставился на нее задумчивым взглядом. Интересно, какую площадь займут бумажки, если разложить их по одной? Наверное, можно будет оклеить не только его спальню, но и всю фамильную усадьбу Форкосиганов. Только мама вряд ли позволит. Потом ему захотелось проверить, хорошо ли эти "банкноты" горят. Он поджег одну, намереваясь дождаться, пока она догорит до самых пальцев, решив заодно выяснить, что неприятнее - боль от ожога или желудочный спазм. Но, как только запахло паленым, автоматика с громким щелчком заблокировала замки на дверях; завыла сирена; из стены высунулся шланг химического огнетушителя и хищно потянулся к нему, словно красная змея. Для космического объекта нет ничего страшнее пожара. Через несколько секунд система пожаротушения начнет выпускать из помещения воздух, напомнил себе Майлз, и торопливо затушил банкноту. Затем подошел к дверям и отключил сигнализацию. Вернувшись к столу, он принялся возводить на нем новые "финансовые структуры". На сей раз это был квадратный форт с высокими башнями по углам и просторным внутренним двором. Никак не удавалась перемычка над воротами - она вновь и вновь обрушивалась с тихим шелестом... Может, в самом деле попробовать выбраться отсюда на каком-нибудь пеллианском торговом корабле под видом умственно недоразвитого мутанта, которого богатые родственники решили спровадить в инопланетный госпиталь или в отдаленный зоопарк? Элен станет его нянькой, а Ботари - надсмотрщиком. Во время таможенного контроля можно будет для убедительности снять ботинки и грызть ногти на ногах. Но какие роли смогут играть Мэйхью и Джезек? А Элли Куинн - она хоть и не присягала ему, но он обязан восстановить ее лицо. И самый неприятный вопрос - чем платить. Сомнительно, что баланс между фелицианской и пеллианской валютами позволит воспользоваться содержимым сундуков. Тут послышался звук отворяемой двери, и Майлз одним взмахом руки превратил почти готовый форт в бесформенную груду денежных пачек. Он как раз успел величественно выпрямиться, когда в зал вошел один из дендарийцев. Заискивающая улыбка не могла скрыть алчного блеска в его глазах. - Прошу прощения, сэр. Говорят, поступили деньги на зарплату? Невероятным усилием воли Майлз подавил истерический смешок. - Как видите. "В конце концов, кто здесь знает текущий курс миллифенига? Можно назвать какую угодно цифру - все равно наемники, болтавшиеся в оцеплении, сто лет не получали новостей с валютного рынка. Конечно, если они узнают правду и начнут рвать меня на части, кусков явно не хватит на всех - я не так упитан, как император Ури Безумный". Оценив размер денежной кучи, наемник невольно охнул. - Надо бы выставить охрану, сэр. - Абсолютно с вами согласен, стажер Наут. Очень дельная мысль. Почему бы вам этим не заняться? Возьмите двух своих товарищей какие понадежнее, оттранспортируйте платформу в безопасное место и установите круглосуточное дежурство. - Мне, сэр?.. Вы поручаете это мне?! - еле выговорил Наут. "А что ты с ними будешь делать, если украдешь? - подумал Майлз. - Пойдешь и купишь батон хлеба?" - Да, я поручаю это вам, - веско подтвердил он. - Или вы полагаете, что я не оценил по достоинству вашу работу на прошедшей неделе? "Хорошо еще, хоть имя твое запомнил", - тоскливо добавил он про себя. - Слушаюсь, сэр! Сию минуту, сэр! - завопил наемник, отдал Майлзу совершенно не полагающийся по уставу адмиральский салют и вприпрыжку бросился за помощниками, будто вместо подошв у него вдруг оказались надувные резиновые мячики. Майлз рухнул лицом в кучу миллифенигов, отчаянно хохоча, но чувствуя еще большее желание разрыдаться.

Понаблюдав за тем, как рассыпанные банкноты водворяются обратно в сундуки и уплывают на склад под неусыпным оком караульных, Майлз остался в конференц-зале. Вскоре должен был подойти Ботари - как только закончит передачу пленных фелицианам. Его внимание привлек РГ-132, висящий перед шлюзом. Корпус корабля стал похожим на недошитое лоскутное одеяло. "Если в один прекрасный день мне придется лететь на нем, надену скафандр и положу рядом шлем. Может, тогда смогу почувствовать себя относительно спокойно", - подумал Майлз. Когда вошли Джезек и Мэйхью, он все еще уныло разглядывал грузовик. - Мы ввели их в курс дела, сэр, - доложил инженер, щелкнув каблуками. Остатки гнева в его глазах сменились удовлетворением паука, поймавшего муху. - А? - встрепенулся Майлз, выходя из полузабытья. - Кого ввели в курс дела? Какого дела? - Фелициан. И этого жирного подхалима Гамада. - Хорошо. Я как раз собирался кому-нибудь это поручить, - рассеянно кивнул Майлз. "Интересно, какую сумму можно выручить, если удастся продать РГ-132 в качестве грузовика ближнего радиуса действия? Причем желательно не за миллифениги. Или, на худой конец, как металлолом. Нет, для Арда это было бы слишком тяжким ударом". - Они идут, сэр. - Идут? Они действительно пришли - капитан, казначей, офицеры, а также командир десантников, которого Майлз до сих пор не видел. Полковник, а то и молодой генерал, явно самая важная персона среди присутствующих. Майлз заметил и то, что куда-то исчез Гамад. Осон и Торн стояли поодаль. На сей раз капитан соблаговолил отсалютовать ему. - Я должен извиниться перед вами, адмирал Нейсмит. Меня не предупредили. Майлз осторожно потянул за рукав Джезека и, приподнявшись на цыпочках, шепотом спросил: - Баз, что вы им наговорили? - Рассказал все как есть, - шепнул в ответ инженер, но пояснить свои слова не успел. Командир фелициан выступил вперед и протянул руку: - Позвольте представиться, адмирал Нейсмит, - генерал Хэлифи. Мною получен приказ главнокомандующего удерживать этот объект всеми доступными способами. Они обменялись рукопожатиями и сели в кресла. Майлз демонстративно занял место во главе стола. Фелицианский генерал воспринял это как должное, усевшись справа от него. Какое-то время вокруг стола происходила молчаливая возня - делегация размещалась по старшинству. Наконец все расселись. - Поскольку мы потеряли второй корабль в стычке с пеллианами по пути сюда, я вынужден выполнять приказ, имея в своем распоряжении лишь двести человек - половину личного состава, - продолжал Хэлифи. - Мне хватило и сорока, - обронил Майлз. Интересно, к чему клонит этот парень? - Но мне, в отличие от вас, необходимо справиться с еще одним делом - переправить бетанское оружие и боеприпасы на планету для обеспечения действий нашей армии на внутренних рубежах. - Да, это нелегкая задача, - согласился Майлз. - Пока пеллиане не привлекли наемный флот, наши силы были практически равны. Заключение перемирия было не за горами. Но вмешательство оссеровцев резко изменило соотношение сил. - Понимаю. - Однако то, что нарушено галактическими наемниками, галактические же наемники могут исправить. Мы готовы заключить контракт с дендарийским флотом на прорыв блокады и очистку зоны от всех сил, привлеченных извне. С пеллианами мы в состоянии справиться сами. "Зачем я помешал Ботари задушить База?.." - тоскливо подумал Майлз. - Это... интересное предложение, генерал. Я бы принял его с удовольствием, но... как вы, наверное, знаете, большая часть моих войск находится в других местах. Генерал упрямо сцепил пальцы рук. - Я думаю, мы сможем продержаться достаточно долго, и вы успеете перебросить их сюда. Майлз скользнул взглядом вдоль черной поверхности стола и увидел напряженно-внимательные лица Осона и Торна. Попробуй сейчас намекни, что ожидание может затянуться до бесконечности. - Для этого необходимо проникнуть сквозь блокаду, а в настоящий момент все мои скачковые корабли выведены из строя. - У нас осталось три торговых судна - это не считая отрезанных линией блокады. Есть один, скоростной курьер. Объединив эти силы с вашими боевыми кораблями, вполне можно будет прорваться. Припертый к стенке, Майлз уже готов был ответить какой-нибудь грубостью, как вдруг его осенило. Вот он, путь к спасению, преподнесенный на блюдечке с голубой каемочкой. Загрузить своих вассалов в скачковый корабль, с помощью Осона и Торна прорваться через оссеровский кордон, а потом драпать изо всех сил куда подальше. Это рискованно, но осуществимо, гораздо осуществимее тех планов, что приходили ему в голову до сих пор. Он хитро улыбнулся: - Да, это определенно интересное предложение, генерал... "Только не дай им заметить, с какой радостью ты за него ухватился", - осадил он себя. - ...но чем вы собираетесь платить? Услуги дендарийцев стоят недешево. - У меня приказ соглашаться на любые ваши условия. В разумных пределах, конечно, - осторожно добавил Хэлифи. - Короче говоря, речь идет о еще одной куче миллифенигов. Майор Даум, как мне только что сообщили, вообще не имел полномочий нанимать инопланетные войска. А вы? - Мне было сказано - любые условия, - отрезал генерал, и на его скулах вздулись желваки. - Значит, все будет оплачено. - Мне нужен контракт в письменной форме. На бумаге. С подписью человека, которого в случае чего можно будет тряхнуть... э-э, который будет нести личную ответственность. Насколько я знаю, военачальники, даже уходя в отставку, имеют в своем распоряжении и на счетах кое-какие суммы. Хэлифи понимающе улыбнулся. - Вы получите то, что причитается. - Мы согласны только на бетанские доллары. Насколько я понимаю, на вашем счету их не так много. - Когда будет прорвана блокада, мы получим доступ к межгалактическим валютам. Я же сказал - все будет выплачено. "Только бы не рассмеяться, - подумал Майлз. - Вот это переговоры: с одной стороны - командир воображаемого военного флота, с другой - обладатель воображаемого капитала. Полное соответствие!" Генерал поднялся и протянул руку: - Адмирал Нейсмит, я даю вам честное слово, что все условия будут выполнены. Могу я заручиться вашим? - Моим словом? Приподнятое расположение духа мгновенно рассыпалось в прах, сменившись ноющей болью в желудке. - Да. Насколько я понимаю, оно немало для вас значит. "Слишком ты понятливый!" - мысленно огрызнулся молодой барраярец. - Мое слово... Конечно... Никогда еще он не давал ложных клятв. Почти восемнадцать лет ему удавалось сохранять целомудрие совершенно честного человека. Но, в конце концов, все когда-нибудь приходится делать впервые. Он пожал протянутую руку. - Я сделаю все, что в моих силах, генерал Хэлифи. Честное слово.

15

Три маленьких корабля, описывая немыслимые траектории, пытались уйти от эскадры противника в двадцать боевых единиц. Через несколько мгновений все три превратились в желтую, голубую и красную вспышки и рассыпались мириадами мерцающих радужных огоньков. Майлз сидел в рубке "Триумфа" и моделировал прорыв на голографическом экране компьютера. - Этот маневр не годится. Вычеркнуть, - скомандовал он компьютеру и, откинувшись в кресле, потер воспаленные глаза. Если ему не суждено стать солдатом, то, скорее всего, его ожидает театральная карьера - в качестве постановщика грандиозных шоу со светоэффектами и фейерверками. В отсек вплыла Элен, на ходу дожевывая какую-то съедобную плитку. - Красиво. Что это было? - поинтересовалась она, глянув на экран. - А-а, - таинственно протянул Майлз, поднимая палец. - Это я открыл очередной способ отправиться на тот свет. Уже двадцать третий за эту неделю. Элен посмотрела на отца, прикорнувшего в уголке, и спросила: - А где все остальные? - Кто где. Пытаются хоть немного отоспаться. И слава Богу - не хотелось бы, чтобы кто-нибудь застал меня за решением задач по тактике, которые проходят на первом курсе Академии. А то, чего доброго, усомнятся в моих гениальных способностях. - Майлз, скажи, насчет прорыва блокады - это ты всерьез? Он поднял глаза на экран внешнего обзора, где застыло все то же осточертевшее зрелище: мрачная громада металлоплавильни. После прибытия отряда фелициан Майлз с радостью перебрался из директорских апартаментов в скромно обставленную, но куда более уютную каюту капитана Танга. "Триумф" при этом удостоился звания флагманского корабля адмирала Нейсмита. - Не знаю. Две недели прошло с тех пор, как фелициане обещали послать скоростного курьера - и ни ответа, ни привета. Да, мы собираемся прорывать блокаду. Так или иначе нам придется ее прорывать. А я пока, чтобы не мучиться ожиданием, нашел себе увлекательное занятие - поинтереснее даже, чем шахматы. Он приподнялся на руках и сел ровнее, кивнув Элен на соседнее кресло: - Присаживайся, обучу тебя этим играм. У тебя должно получиться. Мы с капитаном Куделкой частенько так развлекались. - Ну, давай. Он вкратце ознакомил девушку с несколькими элементарными тактическими приемами. Она схватывала все на лету. "Возмутительно, - думал Майлз. - Айвен Форпатрил проходит курс офицерской подготовки, а такой способный человек, как Элен, не может даже мечтать об этом". Он управлял своими голографическими кораблями почти машинально, думая о реальной тактической задаче, которую ему в ближайшее время предстоит разрешить. А ведь именно подобным вещам его научили бы в Имперской Академии. Он украдкой вздохнул. Наверное, есть даже соответствующие учебники. Вот бы достать где-нибудь такой букварь... Он смертельно устал изобретать велосипед каждые пятнадцать минут. Впрочем, и так понятно, что у соединения из трех легких кораблей и латанного-перелатанного грузовика практически нет шансов против целой эскадры. Фелициане здесь не подмога - разве что предоставят завод в качестве базы. Впрочем, от присутствия Майлза им было пока не больше проку, чем ему - от их помощи. Он посмотрел на Элен, увидел ответный взгляд - и все тактические построения разом вылетели у него из головы. Она удивительно похорошела за эти дни. Нет, просто так он ее Базу не уступит. Майлз воровато оглянулся на Ботари, убедился в том, что сержант действительно спит, - и начал собираться с духом. Отсек боевого слежения был далеко не идеальным местом, чтобы "прилипнуть" друг к другу, но другого случая могло и не представиться. Майлз подошел к Элен и положил голову ей на плечо... - Мистер Нейсмит? - раздалось в эфире. - Капитан Осон, из приборного отсека. Включите, пожалуйста, вашу внутреннюю связь. Тихо, но от души выругавшись, Майлз нажал кнопку на пульте. - Что там еще? - Танг вернулся. - Что?! Немедленно оповестите всех. - Уже оповестили. - С чем он пожаловал, не сказал? - Сказал, но звучит это довольно подозрительно. Сейчас он как раз за пределами зоны обстрела. Прилетит на пеллианском пассажирском корабле - из тех, что работают на местных линиях. Танг хочет говорить с вами. Боюсь, это очередной подвох. Майлз нахмурился. - Ладно, соедините меня с ним. Но с внутренней связи кода не снимайте. Через секунду на экране возникло знакомое лицо евразийца. Связисты выдали самый крупный план. Ботари уже успел проснуться, вскочить и занять пост у дверей, не издав при этом ни звука. С момента конфликта у тюремной секции они с дочерью почти не разговаривали - впрочем, как и до того. - О, капитан Танг! Рад видеть вас снова. Майлз почувствовал, что "Триумф" слегка завибрировал, отходя от причала. - Я тоже, - усмехнулся своей вечно свирепой улыбкой Танг. - Меня вот что интересует, сынок, - предложение работы, которое ты мне делал, все еще в силе?

Два катера, состыковавшиеся в открытом космосе, напоминали не то огромный сэндвич, не то пару рыб-прилипал, по оплошности приклеившихся друг к другу. Здесь, на равном удалении от своих кораблей, два командира встретились с глазу на глаз. Кроме них, на борту катеров находились лишь Ботари и пилот Танга, но звуконепроницаемые переборки гарантировали капитанам конфиденциальность беседы. - ...мои подчиненные - надежные ребята, - закончил Танг, - и я готов их передать в ваше распоряжение. Вместе с собой. - Но вы же понимаете, - учтиво проговорил Майлз, - как это все должно выглядеть с моей точки зрения: у вас появится идеальная возможность захватить свой бывший корабль, нанести удар мне в спину, когда будет удобно. Где доказательства, что вы не троянский конь? Танг вздохнул: - У меня единственный способ. Помните, как вы доказали, что тот наш завтрак не был отравлен? В процессе еды. - Хм. Майлз подтянул себя поближе к креслу - ему казалось, что таким образом в невесомости создается иллюзия верха и низа, а это, в свою очередь, помогает мыслям течь в нужном направлении, - и предложил Тангу пакет прохладительного напитка. Сам он отпил совсем немного - его несчастный желудок уже давно протестовал против нулевой гравитации. - Вы, конечно, понимаете, что я не могу вернуть "Триумф". Единственное, что я в состоянии предложить на данный момент, - захваченный нами пеллианский корабль. Да еще, может быть, должность начштаба. - Я понимаю. - И к тому же вам придется работать бок о бок с Торном и Осоном и забыть старые трения. Это условие Танг принял с гораздо меньшей готовностью, но все же, помолчав, ответил: - Если необходимо, я согласен даже на это. Он ловко отпил из парящего в воздухе пакета. Вот что значит опыт, с завистью подумал Майлз. - Кроме того, оплата пока осуществляется только в фелицианских миллифенигах... Вы знаете, что это такое? - Нет, но, принимая во внимание нынешнее положение на фронтах, это что-то вроде ярко раскрашенной туалетной бумаги. - Фактически так и есть, - поморщился Майлз. - Послушайте, капитан. Потратив уйму усилий на то, чтобы сбежать из плена, вы две недели спустя тратите не меньшие усилия, чтобы вернуться и воевать за проигравших. Понимая, что я не верну вам корабль, что выплаты по контракту по меньшей мере проблематичны. Объясните мне, почему? Ведь не из-за моего же неотразимого личного обаяния? - Ну, во-первых, бежать отсюда не стоило таких уж больших усилий, - заметил Танг. - Эта восхитительная молодая леди - не забыть бы поцеловать ей руку - просто выпустила меня. - Эта "восхитительная молодая леди", как вы изволили ее назвать, для вас отныне - командор Элен Ботари. А принимая во внимание то, чем вы ей обязаны, вам следует не целовать ей руку, а отдавать честь, - отрезал Майлз. Ледяной тон этой отповеди удивил его самого, и, чтобы скрыть замешательство, он жадно припал к пакету с соком. Танг с улыбкой приподнял брови: - Понимаю... Майлз не без усилий вернулся к основной теме разговора. - И все-таки почему? - настойчиво повторил он. Улыбка исчезла с лица капитана. - Потому что в пределах блокадного кольца ваше соединение - единственная сила, которая может воткнуть иголку в задницу Оссера. - Чем же он вам так насолил? Злоба капитана вряд ли была наигранной. - Он нарушил условия контракта. Согласно им, в случае потери моего корабля в бою он обязан был предоставить мне новый. Майлз кивнул, ожидая продолжения. Танг понизил голос, словно кто-то мог их услышать: - Да, командующий вправе наказать меня за мои промахи. Но унижать перед подчиненными!.. - судорожно сжав кулаки, он замолчал. Воображение Майлза с легкостью дорисовало картину. Адмирал Оссер, взбешенный неожиданным поражением после длившейся целый год вереницы побед, наорал на Танга, который и без того чувствовал себя не лучшим образом. Глупо. Дальновидному командиру следовало бы знать, что уязвленное самолюбие легко обратить в сокрушительную ненависть к врагу. Но в целом ситуация представлялась вполне правдоподобной. - И вот вы пришли ко мне. Со всеми офицерами, вы говорите? И с пилотом? "Боже мой, - вдруг осенило Майлза, - ведь это шанс! Снова удрать на его корабле - и от пеллиан, и от фелициан, и от оссеровцев, и от новоявленных дендарийцев, черт бы их побрал..." - Все со мной. Кроме офицера связи, естественно. - Что в этом естественного? - Ах, да вы же о нем ничего не знаете... Он агент какого-то правительства, его обязанность - надзор за оссеровским флотом изнутри. Ему, я думаю, хотелось присоединиться к нам - ведь мы неплохо притерлись друг к другу за шесть лет совместной службы, - но куда денешься от основных обязанностей. Он попросил извиниться за него. Майлз озадаченно заморгал: - И что, подобные люди у вас - обычное явление? - Разумеется. Они разбросаны по всем соединениям наемников, - он пристально посмотрел на Майлза. - А у вас разве не было агентов? Большинство капитанов, правда, вышвыривают их прочь, как только выясняется, кто они такие. Но мне эти люди нравятся. Великолепно подготовлены и надежнее большинства других - если, конечно. Вас не угораздит воевать с их планетой. Доведись мне ("Боже упаси!") воевать с Барраяром или с кем-нибудь из их союзников - хотя, вообще-то, они предпочитают не обременять себя союзами, - тогда я, конечно, в первую очередь избавился бы от этого парня. "Неужели меня раскусили? - ужаснулся Майлз. - Если тот связист был агентом капитана Иллиана, то почти наверняка. Интересно, какие выводы он сделал? Во всяком случае, с надеждами скрыть все от отца можно распрощаться". Он почувствовал, как выпитый сок неудержимо расползается по верхней стенке желудка. Чертова невесомость. Нет, пора завязывать с этим питьем. Не хватало еще, чтобы все узнали, что вдобавок к своим явным физическим недостаткам адмирал наемников страдает космическим вариантом морской болезни. Сколько фатальных решений было принято командирами в минуты телесной немощи! История об этом, к сожалению, умалчивает... - Что ж, капитан, - сказал Майлз, подавая собеседнику руку, - я принимаю вас на службу. - Я рад, адмирал Нейсмит. Так я теперь должен вас называть, если не ошибаюсь? Майлз скорчил ироническую гримасу. - Вроде того. Танг усмехнулся уголком рта: - С удовольствием послужу тебе, сынок. Когда он ушел, Майлз задумчиво уставился на заблудившуюся в невесомости здоровенную каплю сока. Потом протянул руку и поймал ее в кулак. Жидкий шар тут же рассыпался на сотни малиновых капелек, облепивших его с ног до головы. Майлз тихо выругался и поплыл на поиски полотенца. "Ариэль" задерживался. Торн в сопровождении Арда и База повез бетанское оружие в расположение основных сил фелициан, чтобы через некоторое время вернуться с пилотом-курьером. Пока от них не было ни слуху ни духу. Майлз потратил пару дней, убеждая генерала Хэлифи выпустить подчиненных Танга из камер, и когда это ему наконец удалось, он обнаружил, что заняться совершенно нечем. Оставалось ждать и волноваться. Корабли появились в пределах видимости на пять суток позже, чем он предполагал. Майлз немедленно вызвал Торна на связь и потребовал объяснить причину задержки. Тот ответил обольстительной улыбкой: - Это сюрприз. Вы будете обрадованы. Приходите в причальную секцию - увидите. Сюрприз? Господи, какой на сей раз? Майлз начинал понимать, почему Ботари предпочитает любым приключениям обыденность и скуку. По пути к причалу он успел разработать несколько вариантов, как поставить на место нерадивых подчиненных. Но воплотиться не было суждено ни одному. Ард бросился к нему навстречу и быстро зашептал: - Встаньте-ка вот сюда, милорд. Потом обернулся и крикнул: - Баз, давай! Из переходного туннеля донесся нарастающий грохот шагов. Через секунду показалась голова разномастной колонны, составленной из особ обоего пола. Некоторые были облачены в военные комбинезоны, остальная же часть напоминала странствующую выставку галактических мод. Мэйхью построил их длинным прямоугольником и рявкнул: "Смирно!". Среди этой пестрой толпы выделялся ровный квадрат, образованный дюжиной кшатрианских имперских наемников. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что их аккуратная черная форма местами заштопана и ей недостает кое-каких деталей. Разные пуговицы, почти до дыр истертые рукава и штаны, стоптанные каблуки ботинок - давненько, должно быть, они покинули родную планету. Не успел Майлз подивиться устойчивости их выучки, как его внимание привлекло умопомрачительное зрелище: в зал вошли два десятка цетагандийских легионеров в полной боевой раскраске - ни дать ни взять демоны из китайского храма. Ботари, испустив сочное ругательство, схватился за плазменный пистолет, но Майлз жестом успокоил его. Он пошел вдоль рядов. Несколько матросов с пассажирских и грузовых судов, какой-то пожилой джентльмен в нелепой набедренной повязке - впору было рассмеяться, если бы его облачение не дополнял патронташ и угрожающих размеров плазменное ружье. Темноволосая женщина сказочной красоты лет тридцати пяти или около того, в окружении четырех техников - видимо, ее подчиненных. Увидев Майлза вблизи, она широко раскрыла глаза. Да не мутант я, не мутант, мадам, раздраженно подумал Майлз и двинулся дальше. Когда поток из туннеля наконец иссяк в зале собралось около ста человек. У Майлза голова пошла кругом. Торн, Баз и Ард, чеканя шаг, приблизились к своему молодому командиру. На их лицах была написана бесконечная гордость. - Баз, - Майлз сделал в воздухе неопределенный жест, - что это такое? - Дендарийские новобранцы, милорд! - гаркнул Джезек, вытягиваясь во фрунт. - Разве я поручал вам набирать солдат? "Неужели я был тогда настолько пьян?.." - мелькнуло у него в голове. - Вы говорили, что нам не хватает персонала для обслуживания оборудования. Я сделал соответствующие выводы и - вот! - Черт подери... Откуда вы их притащили? - С Фелиции. Из-за блокады там застряло около двух тысяч инопланетян. Команды грузовых судов, пассажиры, бизнесмены, техперсонал - всех понемногу. Как видите, даже солдаты есть. Конечно, не все здесь бойцы. Пока. - А эта сотня, как я понимаю, - отборные? - Ну, как сказать... - Баз опустил глаза и стал ковырять палубу носком ботинка. - Я давал им оружие на сборку-разборку. Тех, кто не пытался запихнуть обойму плазменного ружья в гнездо на рукоятке нейробластера, я нанимал. - Ясно. Остроумное решение. Я сам вряд ли придумал бы лучше. А эти? - он кивнул в сторону кшатриан. - Они откуда взялись? - Это занятная история, - вступил в разговор Мэйхью. - С ними все вышло несколько необычно. Какой-то воротила местной... э-э... теневой экономики несколько лет назад нанял их в качестве телохранителей. Но в конце концов они не уберегли-таки его - вот и остались без работы. Согласны на любые условия - только бы выбраться отсюда. Это я их нашел, - самодовольно добавил он. - Ясно. А цетагандийцы? С тех пор как эти вояки появились на станции, Ботари не сводил глаз с их размалеванных физиономий. - Они отлично подготовлены, - заверил инженер. - А они в курсе, что кое-кто из дендарийцев - с Барраяра? - Прежде всего они знают, что я сам барраярец. А во-вторых, слово "Дендария" кое-что говорит каждому из них. Они хорошо запомнили эту горную цепь во время Великой войны. Но им ведь тоже надо как-то выбираться отсюда. Контракт получился дешевый - по условиям каждый имеет право уволиться после выхода за пределы блокированной зоны. Практически все подписали с удовольствием. - Тем лучше, - пробормотал Майлз. Пилот скоростного катера подвел свой аппарат поближе к окнам. Ему тоже хотелось поглядеть, что происходит в зале причальной секции. - Хорошо, - подытожил Майлз. - Ступайте к капитану Тангу и займитесь размещением новобранцев. Да, и еще - немедленно составьте расписание тренировочных занятий. "...И пусть крутятся, как белки в колесе, пока я не смоюсь", - добавил он про себя. - К капитану Тангу?! - пораженно переспросил Торн. - Да. Он теперь служит у нас. Как видите, я здесь тоже занимался пополнением личного состава. Своего рода воссоединение семьи, не так ли, Бел? Вы теперь - товарищи по оружию. Как дендарийцы, вы обязаны это помнить. - Последние слова он произнес как мог внушительнее. - Танг... - повторил Торн, скорее с удивлением, чем со злобой. - Вот так новость для Оссера!

Вечером Майлз заносил досье своих новых подчиненных в базу данных "Триумфа". Он работал один, без помощников, стараясь разобраться, что за улов притащили его неуемные вассалы. К его удивлению, волонтеры были действительно отобраны со знанием дела: большинство в прошлом имело опыт военной службы, остальные, - редкие и ценные технические специалисты. Но в нескольких случаях Майлз, как ни старался, не мог объяснить себе выбор Джезека. Он вывел на монитор крупным планом лицо красавицы, таращившейся на него во время обхода. Какого дьявола имел в виду Баз, когда нанимал ее - специалиста по защите банковских коммуникаций. Ах вот, оказывается, в чем дело - в автобиографии упоминается служба в космических войсках Эскобара. Уволена по состоянию здоровья после войны с Барраяром девятнадцать лет назад. Видимо, увольнение по состоянию здоровья было тогда в моде - Ботари ушел под тем же предлогом. Картинка сменилась, и вдруг... Он похолодел. Большие черные глаза, темные волосы, четко очерченный подбородок. Фамилия типично эскобарская - Висконти. Но имя!.. Элен? - Нет, - прошептал Майлз, - не может быть! Он еще раз, с удвоенным вниманием, перечитал биографию эскобарианки. Прибыла на Тау Верде-4 год назад - руководить установкой системы связи, которую ее компания продала одному из банков Фелиции. А всего через несколько дней планета была блокирована. В анкете эта женщина указала, что не замужем и детей не имеет. Майлз развернул кресло спинкой к экрану, но не удержался и снова взглянул на изображение. Во время _т_о_й_ войны она была слишком молода, чтобы служить офицером. Хотя... "На себя посмотри", - мысленно усмехнулся он. Но если она действительно мать Элен, возникает вопрос, как ее угораздило спутаться с сержантом Ботари? Ему тогда было не меньше сорока, а красотой он блистал не больше, чем теперь, - судя по видеозаписям, которые родители частенько делали в первые годы брака. Впрочем, о вкусах не спорят. Майлз закрыл глаза и представил, как здорово будет устроить воссоединение разрушенной семьи. Искушение было настолько велико, что совсем не хотелось думать об отсутствии веских доказательств. Каково - вместо материнской могилы представить Элен живую мать! Утолить жажду, не покидающую ее с самого раннего детства... Это будет подарок в тысячу раз ценнее, чем самые немыслимые подвиги или трофеи, брошенные к ее ногам. Сердце Майлза радостно забилось. А как будет счастлив старина Ботари! Но все же это только гипотеза, и, проверяя ее, можно попасть в довольно неудобное положение. Скорее всего, сержант лукавил, когда говорил, что не помнит войны с Эскобаром, но вдруг это и в самом деле так? Опять же - как быть, если эта женщина не имеет к нему никакого отношения?.. Проверку надо будет провести без свидетелей. Тогда, если обнаружится, что он ошибся, никто не узнает об этой истории.
На следующий день Майлз пригласил весь старший офицерский состав на совещание - отчасти чтобы познакомить с пополнением, но в основном - ради сбора идей насчет прорыва блокады. При таком изобилии военных и экс-военных талантов - неужели не найдется ни одного, кто знает наверняка, как это можно сделать? Был роздан дополнительный тираж "Дендарийского Устава", и затем Майлз удалился в свою новую каюту, чтобы еще раз прогнать через компьютер характеристики фелицианского курьерского катера. Если отказаться от большей части багажа и повысить нагрузку на систему жизнеобеспечения до максимума, можно надеяться на пять пассажирских мест. А если очень постараться, то наверняка найдется способ впихнуть туда и семерых. Майлз старался не думать о наемниках, которые будут с нетерпением ждать его возвращения с подкреплением. Ждать, ждать... Но задерживаться было нельзя. Компьютер "Триумфа", моделировавший тактические ситуации, наглядно продемонстрировал, что задумывать прорыв оссеровского кордона с войском в двести человек мог только командир, страдающий манией величия в особо тяжелой форме. Хотя... Нет, надо мыслить реально. Кого же оставить? Элли Куинн с уродливым протезом вместо лица? Она ведь ему не присягала. Затем инженер. Ведь если привезти его на Бету, он будет немедленно арестован барраярскими властями. Так что лучше пускай сидит здесь - для его же собственного блага. Главное - забыть. Забыть о том, как самоотверженно Баз исполнял любую командирскую причуду. Не думать, что сделает Оссер со своими дезертирами, когда доберется до них, - а он доберется, этого не миновать. И не думать о неизбежном завершении романа Элен и Джезека - и о том, что это, может быть, самая главная причина его решения. Все логично... Его желудок снова сдавила мучительная боль. Нелегко в такую минуту сосредоточиться на работе. Майлз посмотрел на хронометр. Еще несколько минут. Он вспомнил о бутылке этого ужасного фелицианского вина, которая вместе с четырьмя пустыми стаканами все еще стоит в его буфете. Шумно вздохнув, Майлз откинулся в кресле и улыбнулся Элен. Она сидела на кровати в другом конце каюты и набирала на компьютере текст очередного пособия по обучению личного состава. Ботари, устроившийся за раскладным столиком, коротал время за чисткой и перезарядкой их личного оружия. Послав ответную улыбку. Элен вынула из ушей мини-наушники. - Как поживает программа физподготовки для новобранцев? - осведомился Майлз. - Многие из них, похоже, давненько не пробовали регулярных тренировок. - Все готово, - объявила она. - Завтра с утра я начинаю заниматься с большой группой. Генерал Хэлифи выделяет нам спортзал завода, - она хитро прищурилась и добавила: - Кстати, если уж речь зашла о физической форме, может, тебе тоже стоит посещать занятия? Майлз в ответ промямлил что-то невнятное. - А что, неплохая мысль, - заметил сержант, не открываясь от работы. - Да, но мой желудок... - Это был бы отличный пример для подчиненных, - с простодушным видом пояснила Элен, глядя на него невинными глазами. - Можно подумать, ты будешь следить за тем, чтобы никто из них не переломил меня пополам. - Я возьму тебя вторым инструктором. - Ваш тренировочный костюм - на нижней полке стенного шкафа, - сообщил Ботари, выдувая пыль из серебристого ствола нейробластера. Вздох Майлза на этот раз означал капитуляцию. - Ладно, пусть будет по-вашему. Он посмотрел на часы. Сейчас. Сейчас _э_т_о_ произойдет... Дверь каюты медленно распахнулась. На пороге стояла Элен Висконти. Секунда в секунду! - Добрый день, бортинженер Висконти! - начал он весело... И тут же его слова застыли на губах. Эскобарианка двумя руками подняла игольник и прицелилась! - Всем ни с места. Предупреждение было излишним - кто-кто, а Майлз замер, как парализованный, изумленно открыв рот. - Вот так, - произнесла она наконец. Боль, ненависть и адская усталость смешались в ее глазах. - Это все-таки ты. Сначала я подумала, что обозналась. К сожалению, нет. Она обращается к Ботари, без труда догадался Майлз. Ствол игольника был направлен прямехонько в грудь сержанту. Когда открылась дверь, Ботари движением, доведенным до автоматизма, выхватил плазменный пистолет. Каково же было потрясение Майлза, когда он увидел, что рука его телохранителя безвольно опустилась! Элен, как назло, сидела, скрестив ноги, - попробуй прыгни из такого положения. Портативный компьютер упал рядом с ней на кровать; зуммер звучал в тишине, словно комариный писк. Взгляд женщины скользнул по Майлзу и опять остановился на Ботари. - Я думаю, адмирал, вы должны узнать, что за человека приняли к себе в качестве телохранителя. - Гм... Почему бы вам не отдать мне ваше оружие. Сядем, поговорим спокойно. - Он осторожно протянул руку. Болевой спазм, зародившийся в животе, распространился по всему телу, руки предательски дрожали. Нет, не такой не такой ему виделась эта встреча. Зашипев, как змея, эскобарианка мгновенно перевела игольник на Майлза. Тот отшатнулся, и под прицелом вновь оказался Ботари. - Этот... - кивнула она на него, - бывший барраярский солдат. Я так и думала, что он найдет себе пристанище в какой-нибудь малоизвестной наемной флотилии. Во время барраярского вторжения на Эскобар он был главным истязателем у адмирала Форратьера. Или, может быть, для вас это не новость? - Она посмотрела на Майлза таким взглядом, словно хотела заживо содрать с него кожу. - Я... я... - пролепетал он, глядя на Элен. Зрачки девушки расширились, тело напряглось, готовясь к прыжку. - Адмирал никогда не насиловал свои жертвы - он предпочитал наблюдать. Форратьер был любовником принца Зерга - возможно, он боялся разбудить в своем патроне ревность. У того, кстати, пытки были поизощренней. Его слабостью были беременные женщины. Их-то и поставлял ему Форратьер... Как много объяснили Майлзу эти слова! Он всегда догадывался, что здесь не все чисто. Догадывался - и не хотел задавать вопросы, ответы на которые могли подтвердить худшие из опасений... Он снова посмотрел на Элен Ботари - у той в глазах не было ничего, кроме ненависти к непрошенной, как ей казалось, гостье. Как хотелось бы и ему верить, что все это - грязная клевета... Парализатор лежит на столе перед Ботари, как раз на линии огня, - может, попытаться допрыгнуть?.. - Мне было восемнадцать, когда я попала к ним в плен. Недавняя выпускница, не успевшая даже завести фронтовой роман. Было не до этого - я мечтала послужить своей родине, защитить ее от врага. Я рвалась на войну, а попала в ад, и штабные крысы с Барраяра могли делать со мной все, что им заблагорассудится! Элен Висконти явно находилась на грани истерики - воспоминания о пережитом ужасе взволновали ее сильнее, чем предполагала она сама... "Надо во что бы то ни стало заставить ее замолчать", - подумал Майлз, но женщина заговорила вновь: - А этот... - ее палец лежал, подрагивая, на спусковом крючке, - был их инструментом для пыток. Он устраивал для них настоящие шоу, и за это ходил в любимчиках... После войны Барраяр отказался выдать своих преступников, а мое правительство решило не настаивать - скорейшее заключение мира было важнее справедливости, важнее поруганной чести своих граждан. Он остался гулять на свободе и превратился в мой кошмар - на все эти двадцать лет. Но ведь наемный флот тоже является субъектом межпланетного права. Адмирал Нейсмит, я требую ареста этого человека! - Я не... но ведь это... - заикаясь, пробормотал Майлз. Он обернулся к Ботари: - Сержант, что же вы молчите?! Этот крик ударил в лицо Ботари, разрушив оцепенение. Губы сержанта искривились, он нахмурил брови, как будто пытаясь что-то вспомнить. Его взгляд задержался на дочери, потом на Майлзе и, наконец, остановился на эскобарианке. Ботари издал долгий, протяжный вздох. - Леди, - прошептал он, - вы все так же красивы. "Что же ты делаешь, сержант! Не надо ее подстрекать!" Ужас и ярость исказили прекрасное лицо женщины. И она решилась. Словно серебристые струи дождя вырвались из дрожащего ствола и осыпали пространство вокруг Ботари. Но тут игольник заклинило. Со страшными проклятиями Висконти начала что-то лихорадочно поправлять в нем, а Ботари привалился к стене и выдавил: - Теперь - покой... Майлз бросился за парализатором, но Элен опередила его. Выбив игольник, она заломила эскобарианке руки за спину с такой силой, словно хотела вырвать их из суставов. Женщина не пыталась сопротивляться - она была в такой прострации, что, наверное, даже не почувствовала боли. Только подбежав к сержанту, Майлз понял, что произошло. Ботари оседал на пол, как сломанная марионетка. На его гимнастерке выступили пять капелек крови - таких маленьких, таких безобидных на вид... И вдруг неудержимый кровавый поток вырвался у него изо рта. Отчаянно закашлявшись, он забился в конвульсиях. Потом на секунду затих - и вновь кровавая струя, еще сильнее первой, хлынула на ковер - и на Майлза, заливая ему комбинезон. Юноша упал на колени и на четвереньках подполз к своему телохранителю. - Сержант, - позвал он осипшим от ужаса голосом. Ботари лежал недвижимо. Его ястребиные, широко раскрытые глаза остановились и потускнели, голова неестественно запрокинулась назад, кровь текла и текла изо рта. Майлз бросился расстегивать его одежду, но не смог даже найти точек, в которых смертоносные лучи пронзи ли тело. Пять попаданий! Все внутренности наверняка превратились в тщательно перемолотый гамбургер. - Почему ты не стрелял! - простонала Элен, тряся эскобарианку, как терьер пойманную крысу. - Ведь пистолет был заряжен... Майлз посмотрел на оружие, все еще зажатое в остывающей руке сержанта. Указатель действительно стоял на отметке "перезаряжено". Элен бросила полный отчаяния взгляд на отца - и вдруг, зажав шею эскобарианки в "ключ", стала ее душить. Майлз вскочил, разбрызгивая по каюте кровь, и крикнул: - Не убивай ее! Может быть, это твоя мать! "Господи, зачем я это сказал?" - Что?! Ты веришь в эту ужасную ложь?! - крикнула она с яростью, но все-таки ослабила хватку. - Господи, Майлз, я даже не могу понять, о чем речь!.. Висконти надсадно закашлялась, с трудом повернула голову и всмотрелась в девушку. - Это... его детеныш? - спросила она Майлза. - Это его дочь! Эскобарианка внимательно изучала черты Элен. А Майлз уже видел, что не ошибся. Вот откуда эти волосы, эти глаза, эта изящная фигура - прообраз стоял в двух шагах с заломленными за спину руками. - Ты похожа на него, - бросила женщина. Ужас и омерзение затуманили ее взор. - Говорят, барраярцы использовали зародыши и новорожденных для военно-медицинских экспериментов, - тут она вопросительно посмотрела на Майлза. - А вы, случайно, не один из таких? Элен выпустила убийцу и отступила назад. Однажды, отдыхая в загородном имении Форкосиганов, Майлз видел, как во время пожара погибла лошадь. Загорелась конюшня, и никто не мог подойти из-за страшного жара. Он всегда думал, что на свете нет ничего страшнее того душераздирающего ржания. Оказалось, есть. Молчание Элен в эту минуту. Она больше не плакала. Она просто стояла и молчала. Майлз выпрямился. - Тут вы ошибаетесь, мэм. Адмирал Форкосиган лично проследил за тем, чтобы все дети были доставлены живыми и невредимыми в сиротский приют. Они все выросли там, в безопасности. Почти все... Губы Элен беззвучно шепнули: "Ложь". Но в ней уже не было прежней уверенности, чтобы крикнуть это вслух. Она глядела на эскобарианку с какой-то исступленной жадностью. В этот момент открылась дверь каюты и раздался бодрый голос Мэйхью: - Милорд, если вы хотите, чтобы ваши приказы... Боже милостивый! Ард остановился так резко, что едва не упал. - Держитесь, я сейчас приведу врача! - крикнул он и бросился обратно. Элен Висконти подошла к телу Ботари - осторожно, как путешественник к только что убитой ядовитой змее. Ее глаза встретились с глазами Майлза. - Адмирал Нейсмит, я сожалею, что заставила вас пережить все это. Но поймите - я не совершала убийства. Я казнила военного преступника. Возмездие свершилось, - провозгласила эскобарианка торжественно, но тут ее голос сорвался, и она едва слышно закончила: - Справедливое возмездие. А ведь и в самом деле, это не совсем убийство, подумал Майлз. Сержант мог застрелить тебя в любую секунду - с его-то реакцией. Он покачал головой: - Нет. Губы женщины побелели: - Значит, вы считаете меня лгуньей? Или думаете, что я это сделала для собственного удовольствия? - Нет... Он опустил взгляд на широкую - в метр шириной - лужу крови, разделявшую их. - Знаете, когда мне было четыре года, я все еще не мог ходить, только ползал. Я привык видеть перед собой не лица людей, а их колени. Но когда происходил военный парад или устраивалось другое торжество, мне было видно лучше всех, стоявших в толпе. Потому что сержант брал меня на плечи. Вместо ответа эскобарианка плюнула на тело Ботари. У Майлза потемнело в глазах от ярости. Еще мгновение - и он сделал бы что-то ужасное, но тут вернулся Мэйхью в сопровождении молодой женщины-врача. - Адмирал! - крикнула она, подбегая к нему. - Что с вами? Вы ранены? Майлз опустил глаза и впервые обратил внимание на то, что его рубашка пропитана кровью. - Это не моя кровь, - сказал он. - Это сержант. Она опустилась на колени возле Ботари. - Что произошло? Несчастный случай? Майлз поднял глаза на Элен, которая стояла, обхватив себя руками, словно пыталась согреться. Двигались только ее глаза - она смотрела то на изуродованное тело отца, то на эскобарианку - и, казалось, не могла остановить свой взгляд. У Майлза свело челюсти, но страшным усилием воли он заставил себя сказать: - Да... Несчастный случай. Он чистил оружие. Игольник оказался настроен на режим автоматического огня. Из трех утверждений два последних были правдой... Эскобарианка разжала стиснутые зубы и посмотрела на него с удовлетворением. "Она думает, что я одобряю ее самосуд. Прости, сержант..." Врач провела ручным сканером над грудью Ботари и покачала головой: - Господи... все всмятку! Вдруг искра отчаянной надежды вспыхнула в душе Майлза. - Криогенные камеры! - воскликнул он. - В каком они состоянии? - После контратаки переполнены, сэр. - По какому принципу вы отбирали, кого замораживать? - В первую очередь - тех, чьи ранения не безнадежны. Вражеские солдаты - в последнюю очередь, если только они не представляют особого интереса для разведслужб. - Как бы вы оценили это ранение? - Из замороженных только двое более тяжелых. - Кто эти двое? - Люди капитана Танга. Прикажете освободить одну из камер? Майлз взглянул на Элен, ища поддержки. И обнаружил, что она смотрит на тело, словно перед нею - совершенно незнакомый человек, который носил маску ее отца. Ее черные глаза были как две глубокие могилы - одна для Ботари, другая - для него самого. - Он терпеть не мог холода, - после долгой паузы проговорил Майлз. - Пожалуй, будет лучше, если вы выделите один из контейнеров для хранения трупов. - Слушаюсь, сэр, - ответила врач и покинула каюту. Растерянный Мэйхью подошел поближе. - Какая жалость, милорд. А ведь я уже стал к нему привыкать. Как странно... - Да... Спасибо. Можете идти. - Майлз посмотрел на эскобарианку и почти шепотом добавил: - И вы тоже. Элен Ботари заметалась между мертвым и живой, словно зверек, посаженный в тесную клетку. - Мама?.. - Держись от меня подальше, - процедила женщина. - Как можно дальше, слышишь? Ее взгляд был подобен пощечине. Круто развернувшись, она быстро вышла. - Элен, - осторожно проговорил Ард, - может быть, вам лучше присесть? Я сейчас принесу воды или еще чего-нибудь. Пойдемте. Вот так. Вот и ладно. Она безропотно позволила себя увести, лишь один раз оглянувшись через плечо. И Майлз остался наедине с мертвым телом своего самого верного слуги. Ему стало страшно - даже не страшно, а скорее непривычно. Бояться - это всегда было уделом сержанта. Бояться за него. Он осторожно коснулся лица Ботари. - Что мне теперь делать, сержант?

16

Три дня он жаждал одного - заплакать. Слезы пришли внезапно, ночью. Несколько часов он лежал, содрогаясь от безостановочных, неудержимых рыданий. Майлз надеялся, что это принесет ему облегчение, избавление от ужаса - но и в последующие ночи повторялась все та же многочасовая истерика, отнимавшая последние силы. Желудок болел не переставая, особенно после еды, так что он почти перестал притрагиваться к пище. Его и без того заостренные черты стали еще острее. Дни слились в сплошной серый туман. Временами оттуда выныривали лица подчиненных - знакомые и незнакомые, требующие каких-то указаний, на что получали один и тот же ответ: "Поступайте по своему усмотрению". Элен вовсе перестала с ним разговаривать. Он же с тревогой следил за ней, подозревая, что девушка находит утешение в объятиях База, и страдая от ревности. После очередного совещания, как обычно, не принесшего никаких результатов, к Майлзу подошел Ард. Майлз восседал на своем месте во главе стола, внимательно изучая собственные ладони; офицеры неспешно расходились, перебрасываясь какими-то бессмысленными репликами. - Я, конечно, не много понимаю в офицерской службе, - шепнул Ард, - но зато знаю наверняка, что нечего и думать вырваться из окружения с войском в двести человек на хромых клячах вместо кораблей и с командиром, который, как вы, то и дело впадает в оцепенение. - Ты прав, - холодно заметил Майлз. - Прав насчет того, что не знаешь службы. Он вскочил с кресла и удалился с подчеркнуто неприступным видом, хотя в глубине души был глубоко уязвлен справедливыми словами пилота. Он успел ввалиться в каюту как раз вовремя - начался приступ кровавой рвоты, уже четвертый за прошедшую неделю и второй после гибели Ботари. Когда мучения закончились, Майлз подумал: "Пора начинать приводить все в порядок, хватит...", рухнул на койку и пролежал без движения шесть часов подряд.
Начался процесс одевания. Правду говорили те, кто провел долгое время в космической изоляции: либо ты поддерживаешь себя и все вокруг на достойном уровне, либо все летит к чертям. За три часа, прошедшие после пробуждения, Майлз совершил такой важный акт, как надевание брюк. Последующий час ему предстояло посвятить натягиванию носков либо бритью - смотря по тому, что легче. Идиотский, прямо-таки мазохистский обычай у них, у барраярцев, - бриться каждый день. Нет чтобы последовать примеру цивилизованных жителей Беты - те раз и навсегда удаляют на лице корни волос. Пожалуй, лучше все-таки взяться за носки... Кто-то позвонил в дверь, но он никак не реагировал на зуммер. Тогда включилась внутренняя связь и раздался голос Элен: - Майлз, это я, открой. Он сел так резко, что потемнело в глазах: - Входи! Повинуясь ключевому слову, сенсорный замок разблокировал дверь. Лавируя между кучами тряпья, пустыми продуктовыми упаковками, полуразобранным оборудованием и оружием. Элен добралась наконец до кровати и остановилась, оглядывая комнату и брезгливо морща нос. - Вот что, - сказала она наконец, - если ты не собираешься ликвидировать эту свалку самостоятельно, возьми хотя бы денщика. Майлз осмотрелся. - М-да, над этим стоит подумать. А ведь я привык считать себя очень аккуратным человеком. Все всегда поддерживалось в порядке само собой. Ты не будешь в обиде? - В обиде на что? - Если я найму денщика. - Какая мне разница? Майлз задумался. - Вот только кого? Можно Арда. Надо же найти ему какое-нибудь занятие, пока его корабль неисправен.... Она пожала плечами. - Вроде бы он уже не такой разгильдяй, как раньше, - неуверенно заменил Майлз. - Угу, - кивнула она, поднимая с пола опрокинутый компьютер и ища глазами, куда бы его пристроить. Однако в каюте имелся лишь один участок, не заваленный вещами или не покрытый толстым слоем пыли. - Майлз, ты долго собираешься держать здесь гроб? - спросила Элен. - Какая разница, где он находится? В морге холодно. А он не любил холода. - Люди начнут думать, что ты свихнулся. - Пусть думают, что хотят. Я дал ему слово: если с ним что-нибудь случится, я похороню его на Барраяре. Она нервно повела плечами. - К чему столько хлопот, чтобы исполнить обещание? Он ведь мертв, ему все равно. - Но я-то жив, - спокойно возразил Майлз. - И мне не все равно. Она заходила по каюте, спотыкаясь о разбросанные вещи. Упрямое лицо, кулаки сжаты. - Уже десять дней я веду занятия по рукопашному бою. А ты не был ни на одной тренировке. "Рассказать ей о кровавой рвоте? - подумал он. - Нет, не стоит - сразу же потащит в санчасть". А там, при более внимательном осмотре, обнаружится слишком многое: его истинный возраст, слабая костная структура - все, что он так тщательно скрывал... - Баз работает в две смены, налаживая оборудование. Танг, Торн и Осон с ног сбились, обучая новобранцев. Но развал уже начался, все друг с другом грызутся. Майлз, если ты еще неделю просидишь в своей норе, флот дендарийских наемников придет точно в такое же состояние, как твоя каюта. - Я знаю. Я же присутствую на офицерских совещаниях. То, что я молчу, еще не значит, что не слушаю. - Почему же ты не слышишь, когда они требуют от тебя, как от своего лидера, окончательного решения? - Ей-Богу, им ни к чему мое лидерство, - сказал он, откидывая волосы со лба. - Баз ремонтирует, Ард командует, Торн, Танг и Осон скандалят с подчиненными, ты на тренировках поддерживаешь их физическую форму - все чем-то заняты, кроме меня... Вот ты твердишь мне все время: "Они говорят, они требуют!" А сама-то что думаешь? - Какое это имеет значение? - Но ведь ты пришла... - Это они попросили меня прийти. Ты ведь больше никого к себе не пускаешь, или забыл? Они уже несколько дней не дают мне покоя. Вроде того, как христиане попросили Деву Марию стать посредницей между ними и Богом. Отдаленное подобие прежней улыбки мелькнуло на его губах. - Не Богом, а всего лишь сыном Божьим. Бог сейчас дома, на Барраяре. - Хватит меня смешить, чертов зубоскал! - взмолилась она, закрывая лицо руками, чтобы не улыбнуться против воли. Майлз взял ее за руку и усадил рядом с собой. - А почему бы тебе не посмеяться? Разве ты не заслуживаешь хотя бы такой награды? Она ответила не сразу, печально глядя на серебристый продолговатый контейнер в углу. - Ты ни секунды не сомневался, что ее обвинения - правда? Ты сразу в них поверил? - Я с ним общался намного больше тебя. Семнадцать лет, по сути дела, мы почти не разлучались. - Да, - она опустила взгляд на руки, зажатые между колен. - Я-то видела его только урывками. Он приезжал в Форкосиган-Сюрло раз в месяц, чтобы заплатить госпоже Хайсон, - и никогда не задерживался больше часа. Он всегда был в этой серебристо-коричневой ливрее; мне казалось, что он в ней метров трех ростом. В ночь накануне и после его приезда я не могла заснуть от волнения. Лето было раем - твоя мать забирала меня в ваш загородный дом, играть с тобой, и я могла видеть папочку целый день... - Ее голос сорвался, пальцы сжались в кулак. - И все это оказалось ложью. Фальшивое величие, под которым скрывался мешок с дерьмом. - Ты знаешь, я думаю, он не лгал, - тихо сказал Майлз. - Он хотел забыть старую правду и создать на ее месте новую. Она скрипнула зубами. - Правда одна - я ублюдок, ребенок сумасшедшего насильника и матери-убийцы, которая ненавидит даже мою тень. Вряд ли я унаследовала от таких родителей только форму носа и глаз. Вот он, самый главный, потаенный страх. Майлз вскочил, словно рыцарь, заприметивший вдали черного дракона. - Нет! Они - это они, а ты - это ты. Ты сама по себе, и ты ни в чем не повинна. - И это я слышу от тебя? В жизни не встречала большего лицемерия! - Почему? - Ведь ты - высшая точка в истории знаменитого рода. Цветок на родословном древе Форкосиганов... - Чего-чего? - удивился Майлз. - Предел вырождения - вот что я такое. Не цветок, а чахлый сорняк, - он запнулся, пораженный тем, что она смотрит на него с не меньшим изумлением. - Да, поколения множатся. Мой дед тащил на плечах груз девяти предков, отец - десяти. Мне пришлось взвалить одиннадцать - и клянусь, моя ноша тяжелее всех предыдущих, вместе взятых. Так что не удивляйся, что этот груз не дал мне вырасти. Он так давит меня к земле, что скоро от меня совсем ничего не останется. Майлз почувствовал, что говорит ерунду. Нет, хватит, надо о главном. - Элен, я люблю тебя, я всегда тебя любил. Она вскочила, как испуганный олень, но он, обняв, удержал ее. - Погоди! Я люблю тебя. Не знаю, кем был на самом деле сержант, но и его я любил, и то, что осталось в тебе от него, я чту всем сердцем... Я не знаю, где правда, и не хочу этого знать... У нас будет ребенок. Ведь у твоего отца отлично получилось, разве не так? Я не могу жить без моих Ботари... Выходи за меня замуж! Он совершенно выдохся и смущенно замолчал. - Я не могу за тебя выйти! - пробормотала Элен. - Генетический риск... - Но я же не мутант, не мутант! Посмотри, - он растянул рот обеими руками, - может быть, ты видела там жабры?! Или, может быть, у меня растут рога? - Он приставил к макушке два скрюченных пальца. - Я имею в виду не тебя! Риск - во мне. В том, что досталось мне от него. Твой отец, наверное, знает, кем был этот человек в прошлом, - он не допустит... - Стоит ли копаться в чьих-нибудь хромосомах человеку, в жилах которого течет кровь императора Ури Безумного?! - Твой отец верен своему классу - как и дед, как и леди Форкосиган. Они не допустят, чтобы я стала твоей женой. - Тогда я поставлю их перед выбором: либо они соглашаются, либо я женюсь на гермафродите. А, вот, к примеру. Бел Торн - подходящая партия. Тогда они настолько круто повернут в твою сторону, что, того и гляди, завалятся на повороте. Элен упала лицом в подушку, плечи девушки отчаянно содрогались. "Неужели я довел ее до слез?!" - испугался Майлз. Но тут он услышал ее сдавленный голос: - Черт тебя подери, я же просила не смешить меня! Он даже подпрыгнул от радости. - Да и не так уж мой отец верен своему классу. В конце концов, он взял в жены иностранку и простолюдинку, - его лицо внезапно стало серьезным. - А что касается мамы - она всегда мечтала о дочери, хотя почти никогда не говорила об этом вслух, чтобы не ранить старика. Ты станешь ее дочерью. Элен охнула, словно от удара в солнечное сплетение. - Вот увидишь, когда мы вернемся на Барраяр... - Я молю Бога, - страстно перебила она, - молю, чтобы мне никогда больше не довелось ступить на эту планету. Теперь настал его черед охнуть. - Ну хорошо, - сказал он, помолчав. - Мы можем поселиться где-нибудь еще. На Бете, например, - там спокойно, выгодный валютный курс. Я займусь... словом, найду себе какую-нибудь работу. - А потом настанет день, когда император призовет тебя в Совет графов - держать ответ за твоих вассалов и за скудные плоды твоих земель. Куда ты тогда денешься? Он сглотнул ком в горле. - Мой наследник - Айвен Форпатрил. Пусть он и заседает в Совете. - Айвен - скотина! - Ну, не так уж он и плох... - Сколько раз, когда отца не было рядом, он ошивался вокруг меня, пуская слюни! - Что?! Но ведь ты никогда не говорила... - Не хотела становиться причиной крупного скандала. Хотя я была бы не прочь вернуться в прошлое, чтобы хорошенько врезать ему ботинком между ног. Он удивленно покосился на нее и медленно проговорил: - Да, ты здорово изменилась... - Я и сама теперь не знаю, кто я такая, кем стала. Поверь мне, Майлз, я люблю тебя так же, как люблю дышать... Его сердце радостно замерло... - ...но я не могу быть всего лишь приложением к тебе. ...и оборвалось. - Каким приложением? О чем ты? - Как тебе объяснить... Ты поглотишь меня всю, без остатка, как огромный океан - ведро воды. Я растворюсь в тебе. Я люблю тебя, но боюсь. И того, что ждет тебя в будущем, - тоже боюсь. Он ухватился за самое простое объяснение: - Это Баз. В нем все дело, разве не так? - Если бы База не существовало, мой ответ тебе был бы тем же. Но коль скоро речь зашла о нем - да, я дала ему слово. - Ты... ты должна нарушить это слово, - почти приказал он. В ответ Элен просто молча посмотрела на него. Через несколько секунд он опустил глаза и густо покраснел. - У тебя в запасе много чести - целый океан. А у меня - только маленькое ведерко. Вы и это ведерко заставляете меня выплеснуть, милорд? Майлз упал на койку, сраженный ее твердым ответом. А она встала и спокойно осведомилась: - Ты собираешься присутствовать на следующем совещании? - К чему? Все равно надеяться не на что. Она посмотрела на него сверху вниз и сказала, кивнув на гроб в углу каюты: - Не пора ли учиться ходить на собственных ногах, а, малыш? И выскользнула в дверь, со смехом увернувшись от подушки, которой Майлз в нее запустил. - Да, ты меня слишком хорошо знаешь, - прошептал он. - Придется ограничиться использованием любимой женщины в качестве охранника. Он с трудом поднялся на ноги и отправился бриться.

Майлз едва успел к началу совещания. Тяжело дыша, он рухнул в кресло - как обычно, во главе стола - и обвел глазами присутствующих. На сей раз собралось большое общество, и по этому случаю местом встречи был избран главный конференц-зал завода. Сегодня в заседании участвовал даже генерал Хэлифи со своим заместителем. Разумеется, явились Танг, Торн с Осоном, Ард с Базом и еще пятеро мужчин и женщин, избранных для пополнения офицерского состава из числа новобранцев. Когда все расселись, цетагандийский капитан оказался как раз напротив кшатрианского лейтенанта. Их взаимная неприязнь уже достигла той степени напряжения, которая раньше наблюдалась лишь внутри треугольника Танг - Осон - Торн. Два последних объединяли усилия только для нападок на профессионального киллера с Архипелага Джексона или на отставного майора, коммандос с Тау Кита, который, в свою очередь, точил зубы на экс-оссеровцев. Порочный круг замкнулся. Сегодня весь этот зверинец собрался под одной крышей, чтобы утвердить окончательный план прорыва оссеровской блокады. Этим и объяснялся интерес к данному мероприятию со стороны генерала Хэлифи (который последнюю неделю начал посматривать на дендарийцев со все большим сомнением). Его взгляды задевали Майлза сильнее, чем это могли бы сделать претензии. "Все справедливо, генерал, - мысленно оправдывался он. - За что платили, то и получите". Первые полчаса ушли на то, чтобы заново выдвинуть и опровергнуть три основных плана, которые уже не раз обсуждались на предыдущих совещаниях. Слишком неравное соотношение сил, нехватка ресурсов, недостаток времени на подготовку - все эти непреодолимые препятствия с наслаждением смаковались соперничающими группировками. Оппоненты быстро довели друг друга до исступления, и дискуссия превратилась в шумную перебранку. Даже Танг, обычно не опускавшийся до препирательств, сегодня был одним из заводил - это говорило о том, что скандал может тянуться до бесконечности. - Вы что, черт побери, не соображаете? - орал кшатрианский лейтенант, придавая убедительность своим словам с помощью ударов кулака по столу. - Чем толочь воду в ступе, давайте подумаем, что мы реально можем сделать. Самая выгодная цель - торговые корабли. Перехватывая их, мы устроим им контрблокаду. - Атаковать нейтральные галактические торговые суда?! - поразился Осон. - Вы хотите, чтобы нас всех развешали? - Перевешали, - поправил Торн, в благодарность получив от однополчанина озлобленный взгляд. - Короче, - упорствовал Осон, - по системе разбросано всего несколько пеллианских военных баз. Мы можем устроить нечто вроде партизанской войны. Внезапно напасть и быстро уйти в пески... - Какие пески?! - прервал его Танг. - Тут даже задницу спрятать негде - пеллиане имеют наш домашний адрес. Это еще счастье, что они пока не отчаялись захватить этот завод - иначе давным-давно выплеснули бы на нас дождик из метеоритов, летящих с околосветовой скоростью! Любой план, который невозможно осуществить в кратчайшие сроки, не подойдет. - А что, если произвести молниеносный налет на пеллианскую столицу? - предложил цетагандийский капитан. - Эскадрилья смертников с ядерными зарядами на борту. - Вас можно записать первым добровольцем? - ехидно осведомился кшатрианин. - Браво! Это будет максимальная польза, какую вы могли бы нам принести. - У пеллиан на орбите крутится перевалочная станция, - заметил майор с Тау Кита. - Налет на нее мог бы... - ...надо взять рандомизатор и... - ...вы идиот!.. - ...атаковать одиночные корабли... Майлз почувствовал, что от гула восклицаний его внутренности начинают сплетаться, как спаривающиеся змеи. Он потер ладонями лицо и вдруг заговорил - впервые за много дней. Это было настолько неожиданно, что все мгновенно замолчали. - Я знаю многих людей, которые подобным образом играют в шахматы. Они неспособны просчитать ходы вплоть до мата и потому тратят время, очищая доску от легких фигур. Они пытаются добиться упрощения позиции до такого уровня, на котором они могли бы что-нибудь сообразить. А между тем идеальная война похожа на мат в два хода. Он умолк, опустив подбородок на руки. Офицеры ждали продолжения, но когда через минуту-другую его не последовало, всеобщая свара разгорелась с прежней силой. Генерал Хэлифи сделал движение, чтобы подняться из-за стола. Лицо Майлза было скрыто ладонями, поэтому никто не увидел, как расширились его глаза и тут же сузились в щелочки. "Сукин ты сын! - прошептал он. - Есть возможность, есть!!" Он выпрямился в кресле. - Как это до сих пор никто не сообразил, что мы подходим к проблеме не с той стороны? Его голос потонул в общем гаме. Только Элен, сидевшая в углу, видела лицо Майлза и подалась ему навстречу, как раскрывающийся цветок. Губы девушки беззвучно произнесли его имя. Да, да, Элен, я сделаю из этого настоящую войну. И увенчаю ее не позорным бегством, а монументом в честь победителя. Майлз вытащил из ножен дедовский кинжал и подбросил его к потолку. Клинок перевернулся и вонзился в центр стола, звонко завибрировав. Майлз вспрыгнул на стол и, не спеша подойдя к кинжалу, выдернул его. Офицеры словно языки проглотили. Только Осон, перед которым приземлился кинжал, пробормотал: "Надо же, я и не думал, что пластиковые осколки так режутся!" Майлз аккуратно вложил свое оружие в ножны и начал неторопливо прохаживаться по столу. Аппараты, поддерживающие его ноги, в последнее время стали надсадно скрипеть, он все собирался попросить Ботари привести их в порядок, но не успел. Теперь этот скрип звучал в тишине, словно громовые раскаты. Хорошо, подумал он, так и надо. Ради того чтобы привлечь их внимание, он готов был сейчас, если, понадобится, врезать каждому дубиной по башке. - Я хотел бы напомнить вам, леди, джентльмены и... остальные присутствующие, в чем состоит задача дендарийцев. Никто не просит нас уничтожать весь флот Оссера. Мы должны всего лишь очистить от него ограниченный участок пространства. Нет нужды атаковать их основные силы. Закинутые головы офицеров поворачивались за ним, как железные болванки за магнитом. Генерал Хэлифи снова опустился в кресло. Лица База и Арда озарились надеждой. - Я хотел бы обратить ваше внимание, господа, на слабое звено в цепи, которой нас сковали. Это звено - взаимоотношения между оссеровцами и их работодателями. Вот куда мы должны, направить свой удар. Дети мои, - тут он поднял голову, и его взгляд унесся в космические дали, словно взгляд пророка, узревшего будущее, - наша главная цель - раздаточная ведомость их денежного содержания.

Сначала - белье, мягкое, легкое, плотно облегающее. Затем - доспехи. И, наконец, настал черед ботинок с пьезоэлектрическими подошвами, снимающими напряжение с опорной части ступни. Баз не просто подогнал доспехи - его работа превзошла все ожидания Майлза. Штанины скафандра, казалось, охватывали его кривые ноги лучше, чем собственная кожа, но в отличие от нее, они служили внешним скелетом, выполняя функции, обычно возлагаемые на его ненадежные, хрупкие кости. Теперь, с помощью техники, он стал таким же сильным, как его подчиненные. Жаль, что База не было рядом в эти минуты - он имел полное право с гордостью полюбоваться на плоды своего труда. Пока же все восторженные отзывы выслушивал Ард, помогавший Майлзу облачаться в скафандр. Впрочем, что сейчас для База похвалы начальства! У него есть нечто куда более ценное, и Майлз готов был отдать что угодно, чтобы оказаться на его месте. Фелицианские разведчики докладывали, что обстановка на фронте по-прежнему спокойная. Вполне удобный момент для того, чтобы просочиться через кордон и двинуться к планете, к той заветной цели, по которой должен быть нанесен удар. Для выполнения этой задачи Баз отобрал лучших инженеров, и особая роль отводилась Элен Висконти. Майлзу ужасно не хотелось посылать их одних, но здравый смысл подсказывал, что так будет лучше. Налет коммандос (если их можно было так назвать) - быстрый, технически безупречный, а главное, обязанный остаться незамеченным - вряд ли выиграл бы от участия неподготовленного и привлекающего внимание субъекта. Гораздо полезнее оборудовать лишнюю ячейку для багажа, а Майлзу остаться здесь - поддерживать боевой дух в остальных подчиненных. Он потянул носом воздух. Искусственная атмосфера в арсенале была насыщена запахами - от "аромата" причального отсека до смрада хирургической палаты. При мысли об операционном столе его желудок снова пронзила боль. Не сейчас, взмолился Майлз, потерпи еще немного, а когда все кончится, я обязательно отправлю тебя на починку к врачам. Группа нападения облачилась в боевые скафандры. Инженеры проверяли работу автоматики, то там, то здесь вспыхивали разноцветные огоньки, раздавались тихие звуковые сигналы, слышались негромкие голоса. "Серьезный настрой - как раз то, что нужно", - подумал Майлз. Он встретился глазами с Висконти, стоящей неподалеку, - и ободряюще улыбнулся, словно был здесь ветераном. Эскобарианка отвернулась, не ответив на его улыбку. Пока инженеры заканчивали контроль снаряжения, он еще раз прикинул шансы на успех. Весь замысел строился на том, что выплата заработка наемным войскам производилась двумя путями. Во-первых, электронные перечисления на счет наемников в пеллианской столице - отсюда флот черпал деньги на текущие нужды. По поводу этих сумм у Майлза имелся отдельный план. Вторая же часть - наличные в наиболее стабильных галактических валютах, преимущественно в бетанских долларах; их выдают на руки капитанам - владельцам боевых кораблей. Эти деньги ежемесячно доставляются на флагман Оссера, стоящий на главной базе. Точнее, доставлялись ежемесячно, усмехнулся Майлз. Первый перехват был осуществлен с убийственной легкостью. Да и не удивительно - ведь половину войска Майлза составляли оссеровцы, и некоторые из них раньше имели дело с доставкой денег. Небольшой коррекции опознавательных кодов оказалось достаточно, чтобы пеллианский курьер принял дендарийцев за корабль-инкассатор. Задолго до появления настоящего оссеровца их и след простыл. Связист аккуратно записал все ругательства, которыми обменялись вояки Оссера и пеллианский курьер после того, как вскрылся подлог, и Майлз по достоинству оценил этот шедевр. Он положил копию перехваченной депеши на крышку гроба Ботари, рядом с дедовским кинжалом, и мысленно пообещал: "Это только начало, сержант!" Следующая операция, проведенная две недели спустя, была сработана грубее и вылилась в перестрелку между новым, на сей раз хорошо вооруженным пеллианским курьером и тремя боевыми кораблями дендарийцев. Майлз великодушно уступил командование операцией Тангу, ограничив свое участие одобрительными возгласами. Но вскоре в пределах видимости появились четыре оссеровских корабля, и стало ясно, что сегодня они настроены куда серьезнее. Попытки подойти к пеллианину поближе пришлось оставить. Дав прощальный залп и разнеся на атомы курьера вместе с его драгоценным грузом, орбитальные пираты на предельной скорости ушли в открытый космос. Пеллиане сражались храбро, следовало отдать им должное. В ту ночь Майлз сжег посмертное жертвоприношение. Но смогут ли они и дальше действовать так же успешно? Уже третья попытка пиратского налета показала, что противник извлек уроки из происходящего. Оссер послал большой конвой чуть ли не к самой пеллианской планетарной базе. Нечего было даже пытаться подходить к ним ближе. Майлз понял, что пришло время выложить главный козырь, припрятанный про запас. Когда он поручил Тангу отправить своему бывшему офицеру связи письмецо на обычном листе бумаги, тот недоуменно пожал плечами, но подчинился. "Просьба отвечать на все запросы дендарийцев", - написал Майлз, сопроводив эти слова гербовой печатью Форкосиганов, которая была скрыта в рукоятке дедовского кинжала... Тангу это ни о чем не говорило; зато после того, как письмо достигло адресата, разведданные посыпались, как из рога изобилия. Однако Майлз испытывал по этому поводу больше тревоги, чем радости, - приходилось рисковать одним из агентов капитана Иллиана, к тому же - их единственным надежным источником информации о флоте Оссера. Если вдруг оссеровцы догадаются, по чьей вине уходят в никуда их деньги, со связистом будет покончено в тот же день. Но пока - пока они получили вместо гонорара четыре кучки пепла и плотную завесу тайны над их происхождением... Майлз почувствовал, как изменилась сила тяжести. Началась вибрация - очевидно, корабли выстраивались в боевой порядок. Надо надевать шлем и бежать в рубку, выходить на связь с Тангом и Осоном. Элен шлем уже закрепили. Она подняла забрало и вполголоса попросила инженеров что-то поправить. Пока Баз будет выполнять задание, Майлзу предоставится шанс (скорее всего, последний) что-то изменить в своих отношениях с упрямой красавицей. Инженер на этот раз не будет стоять у него на пути, и некому будет узурпировать роль героя. Майлз сам спасет ее! Он закрыл глаза и представил, как расстреливает из бластера бросающихся на Элен врагов. Он вытащит ее из заварухи - все равно, из какой, детали не имеют значения. После этого ей ничего не останется, как поверить в его любовь. Он найдет что сказать, подберет единственно верные слова и заставит забыть чепуху, которую нес до сих пор. Ее белая кожа порозовеет, согретая его страстью... Но сейчас профиль девушки стал еще суровее под шлемом скафандра. Все та же безжизненная маска снежной королевы, что приросла к ее лицу с того дня, как погиб Ботари. Это неестественное спокойствие очень тревожило Майлза. Правда, здесь могла быть и самая простая причина - служебные обязанности не оставляли ни времени, ни сил на скорбь. Хорошо хоть улетела Висконти и прекратились крайне неприятные, но неизбежные встречи в коридоре и конференц-залах, когда обе женщины словно начинали соревноваться в игнорировании друг друга. Элен потянулась, проверяя подвижность сочленений скафандра, и вдруг задумчиво посмотрела в дуло плазменного пистолета, пристегнутого к ее предплечью. Потом, натягивая перчатку, задержала взгляд на голубом ручейке вены. В глазах девушки Майлзу почудился холодный блеск бритвы. Он подошел к ней и жестом попросил техников оставить их наедине. - Я знаю о самоубийстве не понаслышке. Так что не вздумай меня дурачить. Она вздрогнула, метнула в него злой, презрительный взгляд - и захлопнула забрало скафандра. "Прости, - мысленно попросил он. - Так надо". Ард водрузил ему на голову шлем и начал подключать коммуникации... Внезапно словно костер вспыхнул в животе Майлза и, облизав по отдельности каждую кишку, рассыпался на десятки маленьких пожаров. Не обращать внимания на боль становилось все труднее. Он решил прозвонить связь с отсеком боевого слежения. - Командор Танг! Говорит Нейсмит. Включите встроенный экран. В верхнем углу забрала шлема загорелась разноцветная картинка - копия телеметрии, получаемой в отсеке, незаменимая вещь для командира на поле боя. Силовые механизмы его скафандра, да и все прочие трофейные доспехи в отряде, были переключены на индивидуальный контроль: вдруг противник каким-то образом догадается использовать их же собственный трюк? - У вас последняя возможность изменить решение, - зазвучал в наушниках голос Танга; командор все еще надеялся разрешить старый спор в свою пользу. - Может, все-таки нападем на оссеровцев после передачи денег? Ведь мы же располагаем всей необходимой информацией! - Нет, - ответил Майлз; боль вынуждала его говорить как можно лаконичнее. - Мы должны захватить или уничтожить деньги до момента передачи. Делать это после - стратегически бессмысленно. - Не совсем. Мы наверняка могли бы найти им применение. Еще как могли бы, мысленно согласился Майлз. Для подсчета его долгов дендарийцам скоро понадобится штатный математик. Если бы наемный флот был оснащен кораблями с паровыми двигателями, а банкноты использовались в качестве топлива, и то их бюджет не находился бы в столь плачевном состоянии. Никогда еще, наверное, такой маленький человечек не имел таких огромных долгов, сумма которых к тому же росла не по дням, а по часам. Эта мысль усилила физические муки: желудок пульсировал, словно амеба, над которой производят какие-то изуверские опыты. Это все самовнушение, попытался убедить себя Майлз. Группа захвата построилась и четким шагом направилась к шлюзовым туннелям. Он подходил к каждому, пытаясь успеть дотронуться, назвать по имени, сказать хоть слово - и люди принимали это с благодарностью. Он мысленно составил список участников - сколько пробелов возникнет в нем после операции!... И это будет его вина. Запас остроумия решительно иссяк. Самое ужасное начнется, когда Танг вытряхнет катера в космос, как яйца из упаковки - такие же хрупкие и точно так же обреченные превратиться в невообразимое месиво при первом же попадании из любого орудия. Майлз набрал в легкие побольше воздуха, готовясь к борьбе с невесомостью... Приступ пришел внезапно. Боль буквально разорвала его пополам, дыхание вышибло вон. Словно воздушный шар, Майлз оторвался от палубы, пальцы на перилах разжались, и он взлетел под потолок. "Боже мой, кажется, на этот раз мне не избежать позора". Через несколько секунд его начнет рвать прямо в скафандр, и каждый солдат будет смеяться над его слабостью. Абсурдный и нелепый человечек получит свое. Он рывком подбородка включил на полную мощность вентиляцию и готов был перегрызть провод радиосвязи - только бы подчиненные не услышали божественных звуков, издаваемых их блюющим командиром... - Адмирал Нейсмит! - раздались встревоженные голоса из отсека слежения. - Ваша медицинская телеметрия показывает что-то невообразимое! Надо проверить, в чем дело. Вселенная для Майлза сжалась до размеров его живота. Гипервентиляция не помогала. Он же сегодня ничего не ел, откуда это все берется... Кто-то из наемников поймал его в воздухе. - Адмирал Нейсмит! Что с вами? - Только не здесь... Не сейчас! - взмолился Майлз, но было поздно - солдат уже открывал его забрало. - Сукин сын, чтоб тебя! - завопил он, отпрянув в сторону. - Врача! "Не надо врача, я сам все очищу, - хотел сказать Майлз, но не смог... Бордовые сгустки, алые капли и розовые пятна поплыли перед ним. - Кажется, это кровь, - подумал он с отчаянием, - но почему именно сейчас?!" Чьи-то руки подхватили его и поволокли обратно в переходной отсек. Искусственная гравитация припечатала его к палубе - какой идиот включил целых три "g"?!... Все те же руки сняли с него шлем и тщательно подогнанный лицевой щиток. Теперь Майлз предстал во всем великолепии, похожий на разделанную устрицу. Проклятый желудок снова начал выворачиваться наизнанку. Он увидел над собой лицо Элен, побледневшей, кажется, еще сильнее, чем он сам. Она упала на колени, сорвала перчатку и схватила его за руку. - Майлз! "Наконец-то ты прикоснулась ко мне! - подумал Майлз. - Что такое реальность? Реальность - это то, что ты сам в нее вкладываешь..." Он собрал все свои силы и выкрикнул: - Командор Ботари! Их тут же окружило плотное кольцо испуганных лиц. Его дендарийцы. Его люди. Теперь все ради них. - Командор Ботари, принимайте командование! - Я... я не могу! - ее лицо исказил ужас. "Наверное, я сейчас выгляжу не лучше сержанта, когда у него перепахало все внутренности", - подумал Майлз. Он хотел успокоить ее, сказать, что все не так страшно, но перед глазами поплыли серебристо-черные круги. "Стоп!" - мысленно крикнул он и усилием воли задержал ускользающее сознание. - Нет, вы можете, вы обязаны! Помните - я с вами каждую минуту, - он сморщился от боли: какой-то бесчувственный здоровяк подхватил его на руки. - Вы истинный фор, вы, а не я... Видно, произошла какая-то ошибка... нас перепутали во младенчестве, - пошутил он, одарив ее улыбкой, больше похожей на гримасу. - Элен, помни главное - видеть на несколько шагов вперед... И произошло чудо. Элен решительно поднялась и расправила плечи. Лед, сковывавший ее все эти дни, растаял и исчез в считанные мгновения. - Есть, милорд, - прошептала она. И, обернувшись к остальным, крикнула: - Вы слышали, что сказал адмирал Нейсмит? Расступитесь! Не мешайте врачам! Взволнованные солдаты потеснились, и Майлза наконец положили на антигравитационные носилки. Он увидел носки своих ботинок, покачивающиеся где-то впереди. Укол в руку был почти неощутим. Потом до него донесся напряженный голос Элен: - Эй, вы, клоуны! Кончайте балаган! Мы должны победить! За нашего адмирала! Еще одна героиня войны! Герои растут вокруг него, как грибы после дождя. Похоже, он всех заразил карьеризмом. - Д-д-дьявольщина, - глухо простонал Майлз. - Дьявольщина, дьявольщина, дьявольщина... - Он твердил проклятия, словно заклинание, пока следующая инъекция обезболивающего не избавила его от всего сразу - и от боли, и от отчаяния, и вообще от всяких ощущений...

17

Майлз не считал, сколько раз он переходил грань между сознанием и беспамятством, но казалось, что этому не будет конца. Когда-то в детстве ему довелось испытать нечто подобное: он заблудился в коридорах императорской резиденции - одну за другой распахивал двери, попадая то в музей, то в библиотеку, то на склады инвентаря, и никак не мог найти знакомые помещения. Однажды он увидел у своей постели Танга и страшно забеспокоился - почему тот покинул командный пункт? Капитан, глядя на него встревоженным взглядом, пробормотал: - Вот что, сынок, если ты выкарабкаешься, надо будет научиться поаккуратнее распределять силы. Мы тебя едва не потеряли. Очень дельный совет, подумал Майлз. Настолько дельный, что его стоило бы написать на большом листе бумаги и повесить над кроватью. Очнувшись в следующий раз, он увидел Элен. А она как здесь оказалась? Ведь он передал ей командование катером. Все так и норовят разбежаться со своих постов.... - Вот дьявольщина, - виновато проговорил он заплетающимся языком. - Наверняка с Форталией Храбрым никогда не случалось ничего подобного. Она подняла бровь. - Откуда такая уверенность? История тех времен написана поэтами и певцами-менестрелями. Попробуй-ка подбери возвышенную рифму к "прободению язвы"! Майлз послушно попробовал это сделать, но напряжение оказалось непосильным, и он вновь провалился в серый туман. Придя в сознание, он обнаружил, что рядом никого нет. Он стал звать Ботари, звал его до хрипоты, но сержант не приходил. Как это похоже на него, обиженно подумал Майлз: ходит по пятам с утра до ночи, а когда по-настоящему понадобился, ушел в долгосрочный отпуск... Позже врачи объяснили ему, что галлюцинации были побочным эффектом обезболивающих препаратов. Но это впоследствии, а пока... Сначала явился дед, долго душил его подушкой и в конце концов спрятал его труп под кровать. Рядом стоял Ботари в окровавленной рубахе и пилот с "Ариэля" - его имплантаты были почему-то вставлены наизнанку, и проволочки по бокам головы болтались, как диковинные водоросли. Оба с интересом наблюдали за происходящим. Наконец, откуда-то возникла мать и, размахивая руками, прогнала призраков, как жена фермера прогоняет забравшихся в дом цыплят. - Высчитай число "е" с точностью до семнадцатого знака - и чары спадут, - объяснила она. - Если ты настоящий бетанец, то должен суметь сделать это в уме! Весь день Майлз ждал, когда же наконец перед ним появился отец. Он помнил, что совсем недавно разработал гениальный стратегический план (хотя не мог припомнить, какой именно), и горел желанием похвастать им перед графом. Но отец так и не пришел, и Майлз долго плакал от обиды и разочарования. Являлись и другие тени: врач, хирург, Элен, Танг, Осон с Торном, Ард Мэйхью... Они казались куда менее осязаемыми, чем призраки, - словно от Майлза их отгораживало пуленепробиваемое стекло. Когда ушли и они, он снова разразился безутешными рыданиями... Следующее пробуждение было непохожим на другие. Маленькая уютная каюта, в которой он лежал, была явно не больничной палатой. Рассеялся и туман перед глазами, скрывавший до сих пор детали интерьера. Но зато рядом с кроватью - контрастный, как на качественной видеозаписи, - восседал Айвен Форпатрил собственной персоной. Майлз даже застонал: - У других - глюки как глюки: оргии, приключения, гигантские чудовища. А ко мне шляются одни родственники. Я с ними и так могу встретиться! Нет, это несправедливо! Айвен обернулся к призрачной Элен, сидевшей на спинке кровати: - Но ведь врач обещал, что бред должен вот-вот пройти? - в его голосе слышалась вполне реальная тревога. Элен встала, склонилась над Майлзом и осторожно погладила его лоб. - Майлз! Ты слышишь меня? - Разумеется, слышу! - Он внезапно заметил еще одну приятную перемену. - Эге! Желудок больше не болит! - Хирург заблокировал несколько нервных волокон во время операции. Скоро все заживет, и ты будешь как новенький. - Во время операции? - Опустив глаза, Майлз испуганно посмотрел на накрывавшую его простыню. Контуры тела были не более уродливыми, чем раньше. Все конечности тоже как будто на месте. Что-то не видно никаких следов. Странно... - А он и не делал никаких разрезов. Вводил какие-то штуки через пищевод, - объяснила Элен, угадав его сомнения. - И сколько времени я был в отключке? - Три дня. Ты был... - Три дня?! А как же налет? А Баз? - он порывисто приподнялся на локтях, но Элен одним аккуратным движением уложила его обратно. - Денежное довольствие оссеровцев захвачено. Баз вернулся, вернулась и вся его группа - в полном составе. Все отлично, кроме одного: ты чуть не истек кровью. - От язвы еще никто не умирал. Значит, Баз вернулся? Послушай, а где мы находимся? - Стоим у причального терминала завода... Я тоже не думаю, что тебе суждена такая смерть, но хирург говорит, что язва была слишком велика, а кровотечение слишком обширно. Так что, кто знает... Я предоставлю тебе полный отчет, - она опять насильно уложила его, начиная раздражаться. - Но сперва тебе стоило бы поговорить с Айвеном, а то сюда скоро набьются дендарийцы. - А, да, конечно, - он растерянно уставился на своего здоровенного кузена. Айвен щеголял в штатском - брюки барраярского фасона, бетанская рубашка, и только ботинки были форменные. - Если хочешь убедиться, что я тебе не померещился - можешь меня пощупать, - весело предложил братец. - Бесполезно. Оказывается, галлюцинации тоже можно чувствовать. Трогать, нюхать, слышать... - Майлз поежился. - Поверю тебе на слово. А теперь скажи мне, ты-то откуда взялся? - Я искал тебя. - Отец прислал? - Понятия не имею. - То есть как? - Во всяком случае, со мной он не говорил. Да, кстати, ты точно знаешь, что капитан Димир еще не прилетел? Может, он посылал тебе какие-нибудь сообщения? Все депеши и секретные распоряжения у него. - У кого? - У капитана Димира. Он мой непосредственный начальник. - Первый раз о нем слышу. И вестей от него никогда не получал. - Вроде бы он не из конторы капитана Иллиана, - добавил Айвен. - А Элен думала, что ты, возможно, когда-то что-то получил, но предпочел не рассказывать... - Я же говорю - нет... - Странно, - вздохнул Айвен. - Они вылетели с Беты на день раньше меня, на скоростном курьере. По идее, должны были прибыть еще неделю назад. - А как случилось, что ты прилетел один? Айвен замялся, но тут же, откашлявшись, сказал: - Это все та девчонка с Беты. Она пригласила меня домой - бетанка, заметь. Я встретил ее на посадочной площадке - сразу увидел, едва вышел из корабля. На ней был короткий, спортивного покроя саронг - и больше ничего... Мечтательно прикрыв глаза, он стал рисовать в воздухе изящную фигурку. Майлз знал, что такое повествование может затянуться надолго, и поспешил пресечь развитие сюжета. - Наверное, одна из тех, что коллекционируют инопланетян. Вроде того как некоторые барраярцы собирают знамена всех провинций... - предположил он, вспомнив, что и кузен имел такую слабость. - Ну, так что же капитан Димир? - Он улетел без меня, - обиженно буркнул Айвен. - А я, между прочим, даже не опоздал! - И как же тебе удалось сюда добраться? - Лейтенант Кроуи доложил, что ты улетел в направлении Тау Верде-4. Тогда я решил поймать попутку - торговый корабль, следующий через эту зону на одну из нейтральных планет. Капитан подбросила меня до самого завода. Майлз разинул рот от удивления: - Подбросила?! Ты что, не понимаешь, чем рисковал? - Она обошлась со мной очень хорошо, - сообщил кадет Форпатрил, хлопая длинными ресницами, - по-матерински, я бы сказал. Элен, рассматривавшая потолок, как бы между прочим заметила: - Тот шлепок по заднице, которым она тебя наградила перед расставанием, показался мне не совсем материнским... Айвен густо покраснел. - Во всяком случае, я сюда добрался, - поспешно закончил он. - И притом раньше капитана Димира. Так что, глядишь - и не влетит. Майлз привычным жестом откинул назад волосы. - Айвен, тебя не затруднит рассказать, с чего все началось? Если вообще с чего-то начиналось. - А, ну да, ты же, наверное, ничего не знаешь о большом скандале. - Какой еще скандал? До твоего появления мы не получили ни единой весточки с тех пор, как стартовали с Колонии Бета. Блокада, сам понимаешь, - хотя ты просочился сквозь нее, как дым сквозь сетку. - Старуха оказалась сметливой... надо отдать ей должное. Никогда не думал, что старухи... - Так что насчет скандала? - Ах, да. Ну вот. В первом рапорте, который мы получили с Беты, говорилось, что ты похищен каким-то дезертиром. - О Боже! Воображаю, что подумала мать... А отец!... - Они, конечно, очень встревожились, но все-таки надеялись, что Ботари тебя в обиду не даст. Потом кто-то из посольства догадался связаться с твоей бабушкой, и старая миссис Нейсмит заверила их, что ты не похищен. Это несколько успокоило твоих родителей. В общем, они решили подождать, пока дело не прояснится окончательно. - Слава Богу! - Следующее донесение пришло от какого-то разведагента из Тау Верде. Мне не сказали, о чем там шла речь, как и моей матери, что, между нами говоря, довольно разумно. Зато капитан Иллиан двадцать шесть часов в сутки метался между резиденцией Форкосиганов, императорским дворцом, генштабом и крепостью Форхартунг. Хотя вся информация, которой они располагали, была трехнедельной давности. - Крепость Форхартунг? - удивленно переспросил Майлз. - А какое отношение ко всему этому имеет Совет графов? - Вот и я этого не понимаю. Но графа Генри Форволка три раза отрывали от занятий в Академии - вызывали на секретные заседания Совета. Я попытался выудить из него кое-какие сведения и узнал, будто ты сейчас находишься на Тау Верде и собираешь собственный наемный флот. В общем, твой отец и капитан Иллиан решили послать сюда курьерский корабль, чтобы разобраться на месте. - Послать через Бету, как я понимаю? Кстати, тебе не приходилось там встречаться с типом по имени Тав Кольхаун? - А, этот чокнутый бетанец! Все время околачивается возле посольства Барраяра. У него ордер на твой арест, который он тычет в нос каждому, кто входит или выходит из здания. Охрана давно его не впускает. - Ты с ним, случайно, не говорил? - Коротко. Сказал ему, что, по слухам, ты улетел на Кшатрию. - Действительно ходят такие слухи? - Нет, конечно. Просто это самое удаленное ответы место, какое я мог вспомнить. Люди одного клана должны стоять друг за друга, - усмехнулся Айвен. - Спасибо... - Майлз задумчиво посмотрел на кузена - тот вздохнул. - Я думаю, что нам ничего не остается, как ждать твоего капитана Димира. Он, по крайней мере, может отвезти нас домой - уже минус одна проблема... Я потом тебе все объясню, а сейчас мне нужно быть уверенным в одном - что ты будешь держать язык за зубами, хотя бы какое-то время. Никто не должен знать, кто я такой на самом деле. - Вдруг ему в голову пришла ужасная мысль. - Эй, а ты случайно не называл моего настоящего имени?! - Нет, нет, спрашивал Майлза Нейсмита, - успокоил Айвен. - Мы были в курсе, что ты путешествуешь с бетанским паспортом. Да не волнуйся ты, я прилетел только вчера вечером, и первым человеком, которого я встретил, была Элен. Майлз облегченно перевел дух и обернулся к девушке: - Ты говорила, что Баз вернулся. Я хотел бы его увидеть. Она кивнула и, демонстративно обойдя молодого Форпатрила, вышла из каюты. - Жаль старика Ботари! - заметил Айвен, когда дверь за ней закрылась. - Кто мог предположить, что такой человек, как он, погибнет от выстрела собственного пистолета... Хотя в этом есть своя положительная сторона - ты можешь развлекаться с Элен, не беспокоясь о том, что кто-то дышит тебе в затылок. Видишь, не так все плохо. Майлз едва сдержал припадок ярости. Ведь этот дурень ничего не знает, не может знать... - Айвен, - процедил он сквозь зубы, - если в один из ближайших дней кто-нибудь разнесет тебе череп из бластера, ты, наверное, даже не успеешь понять, за какие слова поплатился головой. - А что я такого сказал? - возмутился родич. Прежде чем Майлз успел пояснить, в каюту вошел Баз в сопровождении Танга, Осона и Элен. Сразу стало невыносимо тесно; визитеры переминались с ноги на ногу, посматривая на него с глуповатыми улыбками. Баз прямо-таки светился от гордости, словно маяк в ночи, и был совершенно не похож на того дезертира, которого Майлз обнаружил пять месяцев назад прячущимся в мусорной куче. - Хирург запретил нам надолго задерживаться у вас, милорд. Но я думаю, эти штучки помогут вам больше, чем пожелание скорейшего выздоровления. - И он протянул своему адмиралу листки с каким-то текстом. - Как задание - вы справились? - План сработал как часы - ну, не совсем так, был один трудный момент на железнодорожной станции... Чудо техники! Барраяр много потерял, прямиком пересев с лошадей на самолеты. - А потом? Инженер снова просиял: - Взгляните, что у вас в руках! Это копии последних депеш, которыми обменялись адмирал Оссер и Главный штаб пеллиан. Майлз пробежал глазами по строкам и тоже заулыбался: - Да-а... Воображаю, как матерился адмирал. Он покосился на Танга. Тот удовлетворенно хмыкнул. Даже флегматичный Айвен выказал некоторый интерес к происходящему. - И что в этих бумагах? - полюбопытствовал он. - Элен уже рассказывала мне о твоих пиратских подвигах. Я так понимаю, что ты вывел из строя их системы электронного перечисления денег? Но какой в этом смысл? Что стоит пеллианам, узнав, что их наемники не получают зарплаты, перевести деньги заново? - А-а! - усмехнулся Майлз. - В том-то и дело, что они получили свою зарплату! И теперь, как сказал один генерал с Земли, сам Бог предает их в мои руки. После того как пеллианам четыре раза подряд не удалось переправить наличные, они потребовали вернуть с банковских счетов перечисленные ранее премии, а Оссер, - Майлз еще раз взглянул на депеши, усыпанные отборными галактическими ругательствами, - отказывается, причем категорически. Сложнее всего было правильно рассчитать сумму премиальных сверхплатежей. Будь она поменьше, пеллиане не стали бы из-за нее мараться, а окажись слишком велика - и Оссеру совесть бы не позволила ее зажимать. Но мы не ошиблись, - выдохнул он и, счастливо улыбаясь, упал в подушки. "Надо запомнить самые сочные выражения Оссера, - мелькнуло у негой голове. - Уникальные ругательства!" - Это еще не все, адмирал Нейсмит, - заявил Осон, не меньше База распираемый желанием поделиться новостями. - Четверо независимых капитанов - из тех, что служили Оссеру, - ушли на своих кораблях за пределы Тау Верде. Радиограммы, которые мы перехватили, говорят о том, что они вряд ли вернутся обратно. - Великолепно, - прошептал Майлз, посмотрев на Элен. - Я знал, что перехват этого четвертого курьера будет решающим для успеха операции. Отлично сработано, командор Ботари! Элен, опустив глаза, тихо призналась: - Нам недоставало тебя, Майлз. Мы... мы потеряли много людей. - Да, я опасался этого... Пеллиане должны были устроить засаду... - Тут он заметил, что Танг приложил палец к губам, выразительно глянув на девушку. - Что, потери тяжелее, чем рассчитывали? Старый капитан покачал головой: - Боюсь, в некоторые моменты она даже не представляла, что проигрывает схватку. Бывают ситуации, когда бесполезно гнать людей вперед. - Я никого не тащила насильно, - возразила командор Ботари. - Они сами пошли за мной. - И добавила шепотом, чтобы слышал только Майлз: - Честно говоря, я не думала, что рукопашный бой будет стоить мне таких усилий. Я даже удивилась - очень уж тяжело оказалось на практике. Майлз встревоженно-вопросительно взглянул на капитана. - Мы заплатили бы гораздо дороже, если бы командор Ботари подчинилась моему приказу отступать, - заверил его Танг. - Но она заявила, что вы передали ей все полномочия, и продолжала драться до победы. А иначе все потери оказались бы напрасными. Танг посмотрел на Элен с искренним уважением. Она сдержанно кивнула. У пораженного Айвена отвисла челюсть. В это время из коридора донесся приглушенный голос Торна: - Говорю вам, это крайне важно! Открылась дверь, и бетанец ворвался в каюту, увлекая за собой повисшего на нем хирурга. - Адмирал Нейсмит! Командор Танг! Прибыл Оссер! - Что?! - Прибыл Оссер, и с ним - весь его флот. Точнее, то, что осталось от флота. Они стоят у самой границы зоны обстрела. Оссер запросил разрешение на швартовку флагмана к станции. - Не может быть! - воскликнул Танг. - Кто же остался охранять вход в пространственно-временной туннель? - Вот именно - кто? - подхватил Торн. Они уставились друг на друга - обоих поразила одна и та же догадка. Майлз вскочил, подавив навалившуюся на него слабость. - Немедленно принесите мое обмундирование, - торжественно провозгласил он.

Едва увидев адмирала Оссера, Майлз тут же окрестил его про себя стервятником. Седеющие волосы, крючковатый нос и хитрый, пронизывающий взгляд. Наверное, у младших офицеров от этого взгляда поджилки трясутся, подумал Майлз. Сам он не только выдержал пристальный взгляд адмирала наемного флота - у него даже хватило наглости улыбнуться. Холодный воздух причального отсека ударил ему в ноздри, изгоняя остатки сонливости. Адмирал явился в сопровождении пятерых капитанов и их заместителей. Майлз привел с собой почти весь офицерский штат дендарийцев. По правую руку от него стояла Элен, по левую - Баз. Оссер смерил его удивленным взором и чертыхнулся, но уже в следующий миг он поборол замешательство и, вместо того чтобы подать руку, сразу заговорил, словно произнося тщательно отрепетированное приветствие: - С того дня, как вы впервые появились в зоне Тау Верде, я постоянно чувствовал ваше присутствие. В том, как действовали фелициане, в тактических схемах, которые они сами не способны были разработать, в глазах моих солдат... - адмирал покосился на Танга, и тот ответил ему ласковой улыбкой, - даже в том, что вытворяли пеллиане, - ваша рука чудилась мне везде. Мы слишком долго воевали вслепую, на огромном расстоянии друг от друга... Глаза Майлза расширились от ужаса: "Бог ты мой, неужели Оссер собирается предложить мне сразиться с ним один на один?! Сержант Ботари, на помощь!" - Я не люблю долгой агонии, - продолжал Оссер. - Чем наблюдать, как вы зачаровываете одного за другим моих солдат и офицеров, лучше уж, пока у меня есть возможность предложить свои услуги, воспользоваться ею... Насколько я понимаю, флотилия Дендарии нуждается в пополнении? Лишь через несколько секунд до Майлза дошел смысл услышанного. Это была, наверное, самая высокомерная капитуляция во всей истории космических войн. "О да, мы будем великодушны, чертовски великодушны", - подумал Майлз и протянул руку. Адмирал принял ее. - Адмирал Оссер, я приятно удивлен вашим тонким пониманием ситуации, - почтительно произнес Майлз. - Не желаете ли удалиться в мою каюту, чтобы обсудить детали? Фелицианские офицеры наблюдали эту сцену с навесного трапа, проходившего над залом причальной секции. Майлз встретился взглядом с генералом Хэлифи. "Ну что, генерал, - подумал он. - Я сдержал слово, не так ли?" Майлз широким шагом направился к выходу, а вся разношерстная толпа военнослужащих послушно двинулась за ним. Все они теперь были его дендарийцами. Он вспомнил древнюю сказку о флейтисте из Гаммельна, который сначала заманил в реку крыс, а потом детей, посулив им золотые горы. Интересно, что предпринял бы флейтист, если бы ему пришлось вести за собой тех и других сразу?

18

Развалившись на гидрокушетке, Майлз созерцал прозрачный купол смотровой палубы. Теперь отсюда были видны не только созвездия - повсюду сверкали огни кораблей дендарийского флота, приблизившихся к станции. Помнится, у него в спальне в летней усадьбе Форкосиган-Сюрло висела игрушечная эскадрилья барраярских космолетов; боевой порядок моделей поддерживался с помощью тонких крепких нитей. Он с силой дунул в кристальный купол, будто эскадра могла сорваться с места от одного дуновения, словно та модель. Девятнадцать боевых кораблей и около трех тысяч человек личного состава... - И все это мое! Мое... - сказал он, прислушиваясь к собственному голосу и почему-то не услышав в нем торжествующих нот. Во-первых, сказанное было справедливо лишь отчасти. В какой степени это ценнейшее оборудование стоимостью в миллион бетанских долларов принадлежало ему, ответить было крайне сложно. Целых четыре дня напряженных переговоров ушло на выяснение того, что он так легкомысленно назвал деталями. Восемь кораблей принадлежало лично Оссеру, а восемью другими командовали капитаны-собственники. Почти все операции финансировались со стороны. Как оказалось, не менее десяти процентов его флота является собственностью Первого Банка Архипелага Джексона, известного немногочисленностью клиентов и весьма своеобразной сферой вложения денег. По сути дела, отныне Майлз косвенно поддерживал межпланетную контрабанду, промышленный шпионаж и переброску рабов с одного выхода п-в-туннеля к другому. Получалось, что он не владеет дендарийским флотом, а просто занимает должность главаря наемников. Вопрос о принадлежности "Ариэля" и "Триумфа" осложнялся тем, что оба корабля были захвачены на поле боя. И если Танг до этого конфуза владел своим дредноутом на вполне законных основаниях, то Осон по-прежнему был должен изрядную сумму одному из банков того же Джексона, и кредит на покупку "Ариэля" до сих пор оставался невозвращенным. Оссер прекратил выплату его долгов, еще когда они оба работали на пеллиан, оставив "Луиджи-Бхарапутра-Хаусхолд-Файненс-энд-Холдинг-Компани-оф-Джексон-Прайвет - Лимитед!" - так, кажется, называлось заведение - единственную надежду: на страховку. Когда капитан Осон узнал, что собственный детектив вышеназванной компании прибудет для расследования его дела, он едва не грохнулся в обморок. Одних вопросов, связанных с боевой техникой, хватило бы, чтобы свести с ума кого угодно, но ведь имелись еще проблемы с контрактами личного состава. Если бы его желудок был по-прежнему способен болеть, Майлз скончался бы от шока. Теперь вместо того, чтобы разделить прибыль между двумястами дендарийцами, надо было ухитриться распределить ее на три тысячи человек. А может, и больше, чем на три тысячи. Дендарийский флот рос, как снежный ком. Завод уже работал, и каждый новый корабль с Фелиции привозил кандидатов в наемники. Фелициане снова контролировали пространство внутри зоны и, одну за другой, захватывали пеллианские базы, расположенные в дальних уголках системы. Офицеры начали поговаривать о том, что пора подписывать новый контракт. Когда эти разговоры достигали ушей Майлза, он мог лишь повторять про себя замечательное правило: "Надо уходить непобежденным". Перспектива увязнуть здесь еще глубже повергла его в ужас. Надо улепетывать, пока весь этот огромный карточный домик не рухнул. Ему было все труднее заставлять других путать реальность с вымыслом и самому при этом четко отличать одно от другого... Внезапно Майлз услышал шепот со стороны пандуса. Здесь была отличная акустика, и он явственно различил голос Элен: - Нет никакой необходимости спрашивать его. Мы не на Барраяре, и никогда туда не вернемся... - Благодаря этому маленький кусочек Барраяра навсегда останется с нами, - нежно возразил Баз. - Как глоток воздуха с родной планеты... Бог свидетель, я не в состоянии дать тебе многого из того, о чем мечтал твой отец, но та небольшая часть его воли, которую я могу исполнить, должна быть выполнена. В ответ она издала не то стон, не то злобное рычание. Каждое упоминание о Ботари в последнее время действовало на нее, как удар в солнечное сплетение. Наконец они поднялись на смотровую палубу: Элен первая. Баз чуть позади. На его лице мелькнула с трудом сдерживаемая торжествующая улыбка. Элен тоже улыбнулась, но одними губами. - Медитируешь? - небрежно спросила она Майлза. - Или, как обычно, просто глядишь в окно и грызешь ногти? Он резко поднялся (кушетка, булькнув, приняла прежнюю форму) и ответил ей в тон: - Как же так, я ведь просил часовых не пускать сюда зевак. Так хотелось подремать часок-другой... Улыбка База сделалась еще шире. - Милорд, поскольку у Элен не осталось родственников, вы теперь ее опекун, не так ли? - Очевидно, да. Честно говоря, у меня пока не было времени для обдумывания этого вопроса... Майлз невольно поежился - ему откровенно не нравился оборот, который принимал разговор. К чему они клонят? - Прекрасно. В таком случае, я официально прошу у вас, как у опекуна, руки этой девушки... Как же хотелось Майлзу врезать ботинком по этим идиотски оскаленным зубам! - ...а поскольку вы одновременно являетесь моим сюзереном, я прошу у вас разрешения на брак, чтобы... постойте, как же там... А, вот: "...дабы мой сын достойно служил вам, милорд", - выдал Баз свою интерпретацию официальной формулировки. "У тебя не будет никаких сыновей, потому что я отрежу тебе яйца, вонючий ворюга, предатель поганый..." Эти слова вихрем пронеслись у него в голове, но отразились лишь в кисловатой усмешке. - Я понимаю вашу просьбу, - медленно произнес Майлз, - но есть некоторые трудности. Он лихорадочно искал какие-нибудь аргументы, чтобы прикрыть ими свою ревность и ненависть. - Во-первых, Элен еще совсем молода... - наткнувшись на ее испепеляющий взгляд, Майлз осекся - он явно взял не в ту сторону. - Но самое главное, - поправился он, - самое главное, я дал слово сержанту Ботари, что в случае его смерти исполню три самых заветных его желания, а именно: похороню его на Барраяре; позабочусь, чтобы Элен была помолвлена и обвенчана с соблюдением всех формальностей; и последнее - прослежу, чтобы мужем ее стал достойный офицер императорской армии Барраяра. Вы хотите, чтобы я нарушил клятву? У База был такой вид, словно ему не хватает воздуха, и он не сразу нашел в себе силы ответить. - Но я... Разве я не присягал вам? Это же все равно, что быть офицером императорской армии. Да и сам сержант Ботари присягал вам в качестве оруженосца. Или вы недовольны моей службой? Где я допустил промашку, милорд, скажите, я исправлю! Бедняга совершенно растерялся. - Вы не допустили никаких промашек, - у Майлза хватило совести признать очевидное. - Но ведь вы служите мне всего три месяца. Слишком короткий срок, хотя кажется, что прошла целая вечность. Столько было всего... - Майлз опять замолчал. Он чувствовал себя не просто калекой, а безногим - горящий ненавистью взгляд девушки отрубил ему ноги по колено. До каких же пор ему суждено становиться все мельче и мельче в ее глазах?! - И вообще - все это так неожиданно... - беспомощно пробормотал он. Звонкий голос Элен вдруг превратился в жуткое утробное клокотанье: - Как ты смеешь... - Она задохнулась от ярости, но, переведя дыхание, заговорила вновь: - Ты думаешь, что имеешь на меня какие-то права?! Я не была его рабыней, и тебе не принадлежу! С-с-собака на сене! Баз осторожно взял ее за руку, пытаясь принять на себя волны ярости, готовой смести Майлза. - Элен, может, нам не стоит пока поднимать этот вопрос? Может, лучше как-нибудь потом? - Я желаю поговорить с милордом один на один, - отрезала она, усилием воли вернув своему голосу спокойный тембр. - Встретимся внизу. Я подойду через минуту. Майлз кивком головы указал Джезеку на пандус. - Ну... раз так - хорошо. - Баз медленно пошел к выходу, пару раз беспокойно оглянувшись. Словно повинуясь молчаливому соглашению, они подождали, пока стихнет звук его шагов. Когда Элен опять заговорила, в ее глазах не было ни ярости, ни возмущения - только мольба. - Неужели ты не понимаешь?! Это же мой единственный шанс сбежать от всего. Начать жизнь заново - другим, незапятнанным человеком. Где-нибудь далеко, где меня никто не знает. Чем дальше, тем лучше. Майлз досадливо покачал головой. Он готов был упасть перед ней на колени, если бы это могло что-нибудь изменить. - А как ты не можешь понять, что такое для меня расстаться с тобой?! Ведь ты - наши горы и озеро, в тебе наши общие воспоминания. Когда ты со мной, я дома, куда бы меня ни занесло. - Будь Барраяр моей правой рукой, я не задумываясь взяла бы плазменный пистолет и отсекла ее... Ведь твои отец и мать знали все об этом человеке. Знали - и тем не менее укрывали от справедливого наказания. Кто же тогда они сами? - Сержант служил верой и правдой до самого конца. Ты стала для него искуплением. - ...принесенным в жертву за его грехи - так, что ли? А мне что прикажешь делать? Постараться превратиться в образцовую барраярскую деву и остаток жизни провести в поисках магических заклинаний, дарующих прощенье? Этого он хотел, дьявол его побори?! - Ты не жертва. Ты, скорее, алтарь... - попытался возразить он. - Чушь! - Она заметалась по палубе, словно леопард, посаженный на короткую цепь. Все ее душевные раны открылись и кровоточили. Ах, как хотел бы он их излечить! - Пойми же, - страстно заговорил Майлз, - со мной тебе будет лучше. Все равно, что бы мы ни делали, сержант останется в нас. Ты, как и я, не сможешь от него убежать. Он станет стеклом, через которое тебе придется смотреть на все, что будет тебя окружать... Я знаю это слишком хорошо - мой отец тоже преследовал меня всюду... Элен вздрогнула и отпрянула от него. - Мне тошно тебя слушать, - тихо призналась она.

Она еще не успела уйти, как пожаловал Айвен Форпатрил. В другое время Майлз смеялся бы до упаду, глядя, как они огибают друг друга на узком пандусе - словно два корабля, опасающиеся столкнуться при заходе на посадку. В момент наибольшего сближения Айвен не выдержал и инстинктивно, жестом футболиста, прикрыл свой пах. Элен усмехнулась уголком рта и с подчеркнутой вежливостью наклонила голову. "Вот и конец мечтам защищать ее от грязных посягательств Айвена, - подумал Майлз. - Она прекрасно обходится и без твоих рыцарских услуг". Вздохнув, кузен присел рядом с ним. - От капитана Димира по-прежнему никаких вестей? - Никаких. Ты уверен, что он отправился именно на Тау Верде? Может, он внезапно получил другой приказ? Как сверхскоростной курьер может опоздать на две недели? - О Боже, - понурился Айвен. - Чувствую, меня ждут большие неприятности. - Я в этом не уверен, - задумчиво произнес Майлз. - Первоначальный приказ был, найти меня, и ты, кстати сказать, единственный человек, который его выполнил. Объясним все моему отцу, и он, в случае чего, снимет тебя с крючка. - Ты что, думаешь, граф Форкосиган возьмет меня под крылышко как племянника? Не надейся - он никогда никому не потакает. Айвен взглянул на россыпь дендарийских кораблей: - Впечатляет, да? Майлз сделал вид, что не понимает двусмысленности этого замечания. - В самом деле? Так, может, подпишешь контракт? - Нет уж, благодарю, - усмехнулся Айвен. - Не имею ни малейшего желания садиться на казенную кормежку, когда вернусь на Барраяр. Ты что, забыл о законе Форлопулоса? Улыбка сбежала с лица Майлза. - Проклятье... - пробормотал он. - Я и в самом деле не подумал о законе Форлопулоса. Мне это ни разу не пришло в голову. - Но ведь то, что ты здесь наворотил, нельзя квалифицировать как создание собственной армии, - попытался успокоить его Айвен. - Нет документов, подтверждающих право владения, нет отношений вассалитета... Они присягали тебе? - Только Баз и Ард. Но еще неизвестно, что такое, с точки зрения барраярского законодательства, подписанные контракты. Во всяком случае, это не пожизненная повинность, если только ты не будешь убит до истечения срока действия документов... - Кстати, кто он такой, этот Баз? Сдается мне, он твоя правая рука. - Да, без него у меня бы вряд ли что-нибудь вышло. Он был бортинженером императорской армии до того, как... - Майлз запнулся, - ...до того, как вышел в отставку. "Можно представить, что предусматривают наши законы за предоставление убежища дезертирам!" Попадать под подобную статью не входило в планы Майлза. А первоначальный замысел - привести База к графу Форкосигану с просьбой похлопотать о помиловании - выглядел сейчас не более реальным, чем надежда, вывалившись из самолета, мягко опуститься на ближайшее облако. Мечты всегда хороши, пока не посмотришь на них вблизи. Майлз пристально посмотрел на двоюродного брата, и тот ответил ему вопросительным взглядом. Трудно было объяснить, почему, но что-то в этой открытой, жизнерадостной физиономии вселяло в Майлза безотчетную тревогу. - Слушай, Айвен, - проговорил он. - Чем чаще я задумываюсь над тем, как ты оказался здесь, тем более странным кажется мне все это... - Ничего странного, - хихикнул Айвен. - Будь уверен: для того чтобы оплатить свой проезд, мне пришлось попотеть. Эта старая пташка оказалась такой ненасытной, что... - Я не о том. Странно, что ты добрался сюда раньше капитана. С каких пор они стали срывать кадетов-первокурсников с занятий и посылать их выполнять задания Службы безопасности? - Не знаю, что тебе ответить. Наверное, хотели, чтобы я опознал тело и все такое... - Но ведь у них есть мои медицинские данные, настолько подробные, что им при желании было бы нетрудно вообще собрать меня заново. Нет, здесь что-то другое. - Мне, знаешь ли, было не до раздумий. Когда тебе, кадету-первокурснику, среди ночи звонит адмирал Генштаба и приказывает лететь, ты одеваешься и летишь. Если начнешь задавать вопросы, он тебя неправильно поймет. - Это уж точно. А что было в письменном приказе? - Представь себе, я его в глаза не видел! И решил, что адмирал Хессман передал пакет лично капитану Димиру. "Слишком часто он повторяет "я решил", "мне показалось"... Может, именно это меня и беспокоит?.. Стоп!" - Ты сказал - Хессман? Ты получил приказ от Хессмана? - Лично от него, - гордо кивнул Айвен. - Но Хессман не имеет никакого отношения ни к разведке, ни к Службе безопасности! Он возглавляет прокуратуру. Ох, Айвен, круто все заворачивается... - Почему? Адмирал - он и есть адмирал. - Этот тип занимает одно из первых мест в черном списке моего отца. Мало того, что он личный осведомитель графа Фордрозы в Главном штабе, а его офицеры вмешиваются не в свое дело, то есть в борьбу между партиями, - отец подозревает его еще и в растрате армейских фондов. Какие-то махинации вокруг контрактов на постройку кораблей. Когда я улетал, отец собирался подключить к расследованию самого капитана Иллиана, а ты ведь знаешь, что он никогда не заставлял капитана растрачивать свои таланты по пустякам. - Все это сложновато для моих мозгов. Я даже с навигационной математикой едва справляюсь. - Брось. Не забывай, что ты не только кадет, но еще и лорд Форпатрил. И, случись что со мной, именно ты унаследуешь наше графство от моего отца. - Боже упаси! Я хочу быть офицером. Путешествовать по дальним планетам, снимать девочек. А не бегать по этим чертовым горам, пытаясь собрать подати с полуграмотных оборванцев или погасить конфликт на почве кражи курицы, пока он не перерос в междоусобную войну. Я не хочу никого обижать, но, честно говоря, население твоего графства - самое дремучее и упрямое на всем Барраяре. Может быть, ты не знаешь - за Дендарийским ущельем люди живут в _п_е_щ_е_р_а_х_! - Айвен сделал страшные глаза и содрогнулся. - И они этим _д_о_в_о_л_ь_н_ы_! - Да! Там огромные, просторные пещеры! - подхватил Майлз с ностальгическим вздохом. - Когда свет падает под определенным углом, их своды переливаются разными цветами... - Если мне все-таки суждено унаследовать какое-нибудь графство, молю Бога о том, чтобы это была городская местность, - прервал его практичный лорд Форпатрил. - Насколько помню, у нас нет ни одного подходящего в этом смысле старшего родственника, - усмехнулся Майлз. Он хотел вернуться к прежнему разговору, но тема наследования и родства прочно завладела его мыслями. По бабушке со стороны отца он прямой потомок принца Ксава и самого императора Дорки Форбарры. Мог ли подумать великий император, что его собственный прапраправнук так вольно обойдется с законом, введением которого он положил конец междоусобицам и разбою многочисленных графских армий! - А кто твой наследник, а, Айвен? - осведомился Майлз, глядя на дендарийские корабли, но думая не о них, а о Дендарийских горах. - Лорд Фортейн, по-моему? - Ага. Но боюсь, ему недолго осталось - больно стар, и здоровье, говорят, совсем никуда. Так что вряд ли он меня переживет... Жаль, что законы наследования действуют только в одну сторону. Если бы можно было и наоборот, он оставил бы мне кучу денег. - И кому теперь достанется эта куча? - Дочери. Титул перейдет графу Фордрозе, а он ему даром не нужен. Вот от денег граф бы не отказался. Но чтобы заполучить и то, и другое, ему нужно жениться на лордовой дочери, а ей, между прочим, под пятьдесят. Братья помолчали, задумчиво глядя в пространство. - А Вдруг в бумаге, которую получил Димир, когда я свалил от него, нам приказывали возвращаться домой или изменить маршрут? - внезапно заволновался Айвен. - Тогда получается, что я уже три недели в самоволке! Он мне все личное дело испортит после этого! Слава Богу, хоть шагистика в качестве наказания отменена. - Димир получил новое распоряжение при тебе? - вытаращил глаза Майлз. - И ты не узнал, о чем там речь? - Я был готов пожертвовать чем угодно, лишь бы смыться. Глупо было упускать такую возможность. Знаешь, какая была девчонка! Жаль только, я не прихватил с собой комм! - Ты бросил свой комм на катере?! - Я же говорю - все забыл из-за той девчонки. Потом-то я вспомнил, но Димир к тому моменту уже начал совещание, так что если бы я вернулся за коммуникатором, он бы и меня захомутал. - Ты безнадежен, - покачал головой Майлз. - Не припомнишь ли ты, как выглядел сам пакет с приказами? Какой он был? Может, что-нибудь показалось тебе необычным в нем? - Это точно! Во-первых, его доставил императорский курьер... Там было - дай-ка припомнить - четыре дискеты: зеленая - Разведка, две красных - Служба безопасности, голубая - Оперативный командный пункт. И пергаментный свиток, конечно. "По крайней мере наблюдательность ты от наших предков унаследовал, - подумал Майлз. - Интересно, что это за чувство, когда память схватывает все подряд, а потом мозги не в состоянии привести гору информации хоть в какой-то порядок? У Айвена в голове творится то же, что и в комнате". - Постой-ка, - спохватился он. - Ты сказал "пергаментный свиток"? - Ну да. Ты просил припомнить, что в пакете было необычного. Это показалось мне необычным. - Ты хоть представляешь, как... - Майлз грохнулся на кушетку, схватившись за голову. Братец не просто идиот, он генерирует телепатическую энергию, которая и других превращает в идиотов. Надо будет доложить это барраярской разведке - пускай используют его в качестве секретного оружия. - ...Айвен, на пергаменте теперь пишут только три вида документов: официальные указы Совета графов или Совета министров и некоторые распоряжения Совета графов своим членам. - Я это знаю. Ну и что? - А то, что, будучи наследником графа Форкосигана, я вхожу в число младших членов этого Совета. - Прими мои соболезнования, - отмахнулся Айвен, переводя взгляд на купол. - Как ты думаешь, какой из этих кораблей самый скоростной - иллирианский крейсер или... - Ты никогда не догадывался, что твой двоюродный брат - провидец? Не веришь? А хочешь, я скажу тебе, какого цвета лентой перевязан этот свиток? - Зачем? - раздраженно спросил Айвен. - Я и так знаю. Она была... - Черной! - перебил Майлз. - Черной, понимаешь, идиот?! С этого надо было начинать, а ты даже не вспомнил! - Эй, знаешь что? Я уже от твоих родителей наслушался всяких оскорблений, а теперь еще от тебя... Погоди, а откуда ты знаешь про ленту? - Я знаю не только это, но и то, что было в бумаге. - Майлз вскочил и заходил по пандусу. - И ты догадался бы, что там, если бы хоть на секунду задумался. Хочешь веселую загадку - специально для тебя? Что такое - белое, изготавливается из бараньей шкуры, связывается черными ленточками, отправляется за тысячи световых лет и теряется в полете? - Если это, по-твоему, веселая загадка, то... - Сдаешься? А вот что это такое, - голос Майлза упал до свистящего шепота, от которого Айвен даже вздрогнул. - Это смерть! Измена! Гражданская война. А еще - предательство, саботаж и почти наверняка - умышленное убийство. Зло... - Послушай, ты случайно не наелся опять этих препаратов, на которые у тебя аллергия? - испуганно спросил кузен. Майлз в эту минуту и впрямь выглядел безумцем. Его охватило неодолимое желание взять Айвена за плечи и тряхнуть что есть силы - может быть, тогда факты, хаотично перемешавшиеся у него в голове, выстроятся в логическую цепочку. - Если во время остановки на Бете были повреждены маршевые двигатели корабля Димира, его не скоро хватятся. В посольстве Барраяра знают, что корабль улетел на выполнение задания, вошел в п-в-туннель - а кто может сказать, появился он с противоположной стороны или нет? Какой отличный способ замести все следы... Ему на секунду представились ощущения команды скачкового судна, когда их тела вдруг начали расплываться, как акварельные картинки под дождем... Крепко зажмурившись, он тряхнул головой, отгоняя кошмарное видение. - Я ничего не понимаю! - простонал Айвен. - Где, по-твоему, Димир? - Он мертв. Давно мертв, и тело его не подлежит восстановлению. И если бы ты не опоздал к отлету, с тобой было бы то же самое. Майлз истерически захохотал, но быстро взял себя в руки. Надо думать, надо разобраться во всем... - Я так понимаю, что они хотели одним махом отделаться и от свитка, и от тебя. Просто и логично, как раз в стиле работника прокуратуры! - Доказательства, - потребовал Айвен. - Что было в документе и кто такие "они"? Ты становишься таким же параноиком, как старик Ботари. - Помнишь черную ленту? Это был ордер. Ордер на мой арест, подписанный императором - с тем, чтобы исполнить смертный приговор, вынесенный мне Советом графов. По какой статье? Но ты сам ее назвал - нарушение закона Форлопулоса. Государственная измена, дорогой мой! А теперь спроси-ка себя: кому выгодно расправиться со мной? - Никому, - выпалил Айвен. - Хорошо, - Майлз воздел глаза к небу. - Попробую задать вопрос иначе - кто больше всех пострадал бы от этого приговора? - Твой отец, конечно. Его бы это просто убило. Окна его кабинета выходят на Главную Площадь, и каждый рабочий день ему пришлось бы смотреть, как ты умираешь от голода. Он просто бы сошел с ума. - Вот именно. Убрать его наследника, казнив или хотя бы сослав подальше, сломать его самого и вместе с ним весь центристский блок... А если он попытается меня спасти - значит, обвинения были справедливыми... А потом и его можно будет обвинить в государственной измене. В общем, дьявольски продуманная вилка, - подытожил Майлз. Но Айвен с сомнением покачал головой. - Чтобы все зашло так далеко, а твой отец не предпринял никаких ответных шагов?! Я знаю, он всегда старается сохранять нейтралитет, но есть же предел? - Видел свиток? Если они самого Грегора заставили заподозрить меня черт знает в чем... Но расследование могло бы установить истинную подоплеку событий. Во всяком случае, приди я на суд добровольно, это был бы веский аргумент в пользу моей невиновности. И наоборот - если скрываюсь, значит, виноват. Но как я мог явиться, если не знал, какую кашу они там заварили? - Совет графов - сборище сварливых, придирчивых старых хрычей, - напомнил Айвен. - А твои заговорщики вынуждены были бы поставить вопрос на голосование. Для них это чертовски рискованный шаг. Дело могло закончиться кровью. - А если их вынудили к этому? Возможно, мой отец и капитан Иллиан вплотную взялись за Хессмана, и тот решил, что лучшая защита - нападение. - Не пойму, что во всем этом для Фордрозы? Почему бы ему не скормить Хессмана собакам? - А! В том-то и дело. Может, я действительно впадаю в маразм, но... Прикинь, какая получается цепочка: граф Фордроза, лорд Фортейн, я, ты, мой отец. А чей наследник мой отец? - Твоего деда, естественно. А он умер, или ты забыл? Майлз, ты меня никогда не убедишь, что граф Фордроза задумал укокошить пятерых дворян ради унаследования провинции Дендария. Бога ради, он ведь граф Лоримельский, богач каких мало. Дендария не пополнит, а истощит его кошелек. - При чем здесь дед? Мы говорим о наследовании совсем другого титула. Айвен, на Барраяре давно сложился класс образованных людей - дворян, хорошо знающих историю, которые утверждают, что салическое право [салический закон: термин европейского средневекового права; согласно ему, престолонаследие должно осуществляться лишь потомками по мужской (т.е. отцовской) линии] при наследовании трона не имеет обоснования ни в законе, ни в традиции. Сам Дорка получил титул по линии матери, если на то пошло. - Да. И твой отец, наверное, не прочь погрузить всю эту фракцию на корабль и отправить... хм... в летние лагеря. - Кто наследник Грегора? - В данный момент никто. Поэтому все кому не лень, торопятся жениться и плодить детей. - А если бы салическое право было отменено? Кто стал бы наследником императора? - Твой отец - это всякий знает. Ну и что с того? Все знают и то, что он ни за какие коврижки не стал бы править. Навыдумывал ты черт знает чего... - Хорошо, а у тебя есть другое объяснение? - Естественно. И самое элементарное. Почему бы не предположить, что тот свиток попал не по адресу? Димир просто отправился выполнять чужое задание, поэтому здесь его нечего и ждать. Ты когда-нибудь слышал о бритве Оккама? - Это только кажется подходящим объяснением. Вспомни, при каких обстоятельствах ты улетел. Полночь, старт на рассвете, никто не провожает... Кто сейчас знает, где ты находишься? Почему отец не прислал с тобой никаких сообщений? Или мать, или капитан Иллиан, если уж на то пошло? Нет ответа? - Его голос зазвучал жестко и категорично. - Скажи мне откровенно: если бы адмирал Хессман пригласил тебя прямо сейчас в какой-нибудь укромный уголок и предложил бокал вина из своих рук - ты бы взял? Айвен долго молчал, задумчиво глядя на плывущие в пространстве корабли наемников. Когда он вновь обернулся к Майлзу, его лицо было серьезно, как никогда. - Нет, - твердо сказал он.

19

Он все-таки выследил их в офицерской кают-компании "Триумфа", припаркованного у девятого причала. Близился час обеда, и в кают-компании почти никого не было, за исключением нескольких убежденных любителей кофеина, потягивавших свою немыслимую смесь... Влюбленные сидели за маленьким столиком, и их темноволосые головы почти касались друг друга. Баз сосредоточенно разглядывал свои руки; Элен, сгорбившись, комкала бумажную салфетку. Трудно было представить более несчастную пару. Оба молчали. Майлз расправил плечи и, глянув в зеркало, удостоверился, что его лицо в должной мере озарено радостью и доброжелательством. Доктор клялся, что внутреннее кровотечение не возобновится ни при каких обстоятельствах; значит, и на этот счет можно не волноваться. - Привет! Они вздрогнули, услыхав его голос. Элен бросила на него хмурый взгляд исподлобья. - Милорд? - удивленно отозвался Баз. Инженер произнес это таким тоном, что Майлз почувствовал себя совершеннейшим ничтожеством. Он с трудом подавил желание поджать хвост и с визгом удрать в ближайшую подворотню. Нет, так нельзя. Ну-ка, подойдем к ним поближе... - Я обдумал то, о чем вы просили, - сообщил он, непринужденно опершись о столик, - и при более пристальном рассмотрении счел ваши аргументы достаточно убедительными. Я готов дать свое благословение. Глаза База загорелись ликованием. Элен тоже расцвела, но почти сразу же угасла, недоверчиво нахмурив свои красивые брови. - В самом деле? Он ответил ей бодрой улыбкой. - В самом деле. И намерен соблюсти весь полагающийся церемониал. Если проявить немного сообразительности, это вполне осуществимо. Майлз извлек из кармана разноцветный шарф, специально припасенный для совершения обряда, и подошел к Базу. - Начнем с самого начала. Представьте, что этот пластиковый столик - залитый звездным светом балкон перед зарешеченным готическим окном. Разумеется, все густо оплетено этим растением - забыл название - ну, такое, с мелкими цветочками и длинными острыми шипами, укол которых жжет хуже крапивы. За решеткой и колючками упрятана дама вашего сердца. Представили? А теперь перейдем от декораций к действию. Насколько я понимаю, вы, оруженосец Джезек, имеете ко мне, своему сеньору, просьбу? Он сделал выразительный жест, и Баз с улыбкой взялся за исполнение своей роли. - Милорд, я прошу вашего соизволения на брак с младой дочерью оруженосца Константина Ботари, дабы мои сыновья могли в будущем верой и правдой служить вам. Майлз наклонил голову и криво усмехнулся: - Чувствуется, что мы с тобой смотрели одни и те же фильмы... Конечно, оруженосец, я даю вам свое согласие, и да служат ваши сыновья так же достойно, как служите вы. Я посылаю сваху. Он быстро обернул шарф вокруг головы. Тяжело опираясь на воображаемый посох и скрипя якобы ревматическими суставами, Майлз заковылял к Элен, бормоча что-то надломленным фальцетом. Подойдя к ней, он стащил с головы шарф и превратился в ее сюзерена и Опекуна. Опекун, как и полагается, высказал сваха сомнения по поводу высоких достоинств представляемого но претендента на руку и сердце девушки. Свахе пришлось дважды перетаскивать свои старые кости на сторону База, чтобы лично удостовериться: а) в хороших перспективах дальнейшего продвижения по службе, б) в опрятности и отсутствии вшей. Бубня особые ругательства, характерные для престарелой леди, сваха вернулась наконец к невесте для исполнения заключительных формальностей. Баз давился от хохота - вся сцена была разыграна с истинно барраярским юмором. Даже глаза Элен повеселели. Завершив свою клоунаду, Майлз подтащил третий стул и рухнул на него. - Уф! Неудивительно, что этот обычай отмирает. Совсем сил не осталось! - Я всегда подозревала, что ты стремишься быть тремя разными людьми одновременно, - усмехнулась Элен. - Может, это и есть твое призвание? - Ты имеешь в виду театр одного актера? Спасибо, за последние дни я так наигрался, что хватит на всю оставшуюся жизнь. - Майлз вздохнул и добавил, теперь уже совершенно серьезно: - Вы можете считать себя официально помолвленными. Когда планируете зарегистрировать свой брак? - Скоро, - поспешил ответить Баз, но Элен покачала головой и тихо сказала: - Еще не знаю. - Как вы смотрите на то, чтобы обвенчаться сегодня же вечером? - Сегодня? - заикаясь, изумился Баз. - Слышишь, Элен? Что ты на это скажешь? Она удивленно посмотрела на Майлза. - Но почему так срочно, милорд? - Потому что я хочу потанцевать на вашей свадьбе и осыпать брачное ложе гречневой крупой - если только сумею ее здесь найти. Ну, ничего, в крайнем случае сойдет и песок, минерального сырья тут полно. Я завтра улетаю. Из его речи они уловили только три последних слова. - Что?! - воскликнул инженер. - Как? - пораженно прошептала девушка. - Мне надо выполнить кое-какие обязательства, - пожал плечами Майлз. - Расплатиться с Тавом Кольхауном и... и похоронить сержанта. "А заодно, может быть, и себя самого", - мысленно добавил он. - Тебе-то зачем лететь? Кольхауну отправь платежный чек, а тело пошли каким-нибудь кораблем. Зачем туда возвращаться? Что тебя там ждет? - А дендарийцы? - напомнил Баз. - Что станется с флотом в ваше отсутствие? - Думаю, все будет нормально, потому что я оставляю вас, Джезек, командовать войсками, а Элен - вашим заместителем и, так сказать, практикантом. Танг будет вашим начальником штаба. Я поручу вам двоим дальнейшее обучение Элен. Думаю, лучших инструкторов ей не найти. - Я?! - инженер едва не задохнулся. - Что вы, милорд! Такая честь... Я не могу! - Сможете! Придется смочь. Кроме того, леди имеет право на достойное приданое. А высокая должность для мужа - неплохой вариант, не правда ли? Не забудьте и о том, что вы, в конечном итоге, продолжаете работать у меня. Баз облегченно вздохнул. - А, так вы вернетесь! А я-то думал... Простите. Когда же вы вернетесь, милорд? - Я присоединюсь к вам, когда придет время, - уклончиво ответил Майлз. "А если оно никогда не придет?" - Главное - вот что: вы должны вывести войска из зоны Тау Верде. В любом направлении, только подальше от Барраяра. Потом найдете себе работу, главное - убраться отсюда... Хватит с дендарийских наемников этой войны Шалтая с Болтаем... Когда солдаты начинают путать, за кого они в данный момент сражаются, боевой дух войска стремительно падает. В следующем контракте должно быть четко оговорено, кто ваш противник, только тогда вы сможете превратить эту разношерстную толпу в монолитную силу под своим единовластным командованием. Мы угробили достаточно времени на совещания - думаю, что и вам надоела бестолковая болтовня. Он еще долго говорил, пока не почувствовал, что становится похож на Полония с его советами. К чему эти наставления? Всего не предусмотришь. Когда наступает пора броситься головой в омут, безразлично, закроешь ты глаза или оставишь их открытыми.

Следующей встречи Майлз ожидал с еще большим страхом, однако уклониться от нее было столь же невозможно. Он нашел Элен Висконти в инженерном отделе, исследующей под микроскопом какую-то схему, и жестом пригласил ее подойти. Та нахмурилась, но все-таки передала работу ассистентке и медленно приблизилась к Майлзу. - Сэр? - Стажер Висконти... Мэм! Вы не могли бы немного прогуляться со мной? - С какой целью? - Мне необходимо с вами поговорить. - Если вы опять о том же, лучше поберегите дыхание. Меня мутит от одного ее вида. - Мне об этом говорить не легче, чем вам, но у меня есть долг, которым я не могу пренебречь. - Восемнадцать лет я пыталась забыть то, что произошло на Эскобаре. Неужели так необходимо, чтобы я снова и снова проходила через все это? - Сегодня в последний раз. Завтра я улетаю. А еще через некоторое время весь дендарийский флот покинет базу. Все, кто заключил краткосрочные контракты, сойдут на станции Долтон, а оттуда вы сможете долететь до Тау Кита или еще куда-нибудь - куда захотите. Наверное, полетите домой? - Да. Думаю, мои бывшие наниматели попадают в обморок, когда узнают, сколько они мне задолжали! - Я тоже ваш должник. Баз докладывал, что во время операции вы показали себя блестящим специалистом. Она пожала плечами: - Там требовались сущие пустяки. - Он имел в виду не только технические процедуры... Как бы там ни было, я не хочу, чтобы Элен - моя Элен - по-прежнему оставалась такой же неприкаянной, как сейчас. Надо хоть в какой-то степени заменить ей то, что она утратила. Хоть капля поддержки... с вашей стороны... - А что она утратила? Только некоторые из своих иллюзий. И поверьте, адмирал Нейсмит - или кто вы там на самом деле: единственное, что я смогла бы ей дать, - еще одну иллюзию. Не будь она так похожа на него... В общем, запомните раз и навсегда: я не хочу, чтобы она ходила за мной или маячила у меня под дверью. - Но ведь она не виновата в том, что совершил ее отец! Разве я не прав? Женщина устало потерла лоб тыльной стороной ладони. - Я не говорю, что вы не правы. Я просто объясняю вам, что не могу. Поймите - она воскрешает мои кошмары. Он прикусил губу... Они миновали шлюзовой туннель и теперь шли по залу причальной станции. Здесь почти никого не было, лишь несколько техников занимались текущим ремонтом. - Иллюзии, говорите?.. Можно долго жить одной-единственной иллюзией. Если повезет, ее может на всю жизнь хватить, - задумчиво произнес Майлз. - Неужели так трудно хотя бы несколько дней - или несколько минут - поактерствовать? Так или иначе, мне предстоит тряхнуть фонды дендарийского флота - заплатить за погибшие корабли и за операцию по восстановлению лица одной леди. Я мог бы компенсировать затраты вашего времени... Он тут же пожалел о том, что сказал: такое презрение мелькнуло в ее глазах. Но она взглянула на него с насмешливым интересом. - Вам и вправду настолько небезразлична судьба этой девушки? - Да! - А мне показалось, что она неплохо проводит время с вашим старшим инженером. - Это меня устраивает. - Простите, я, наверное, туго соображаю, но здесь что-то не сходится. - Если она последует за мной, это может оказаться для нее смертельно опасно. Поэтому я предпочитаю, чтобы она отправилась в противоположном направлении. В следующем причальном зале было очень шумно - здесь шла погрузка фелицианского торгового корабля. Его трюмы спешно наполнялись слитками редких металлов, жизненно важных для военной промышленности. Они быстро прошли этот зал и вскоре опять набрели на тихий коридор. Майлз поймал себя на том, что комкает в кармане разноцветный шарф. - А знаете, сержант мечтал о вас все эти восемнадцать лет, - неожиданно для себя сказал он. - В этих грезах вы были его законной женой. Он так хотел, чтобы это было правдой, что иногда забывал, как все обстоит на самом деле. Не удивительно, что и его дочь научилась верить в реальность галлюцинаций. Их и на самом деле можно потрогать руками. Более того - воображаемые образы сами могут коснуться вас. Эскобарианка, побледнев, как полотно, привалилась к стене и судорожно сглотнула. Майлз дрожащей рукой вынул из кармана шарф, хотя понимал, что это не самая удачная замена тазику. - Простите, - проговорила наконец Висконти. - Но я представила, как все эти годы он воображал, что лапает меня... - Он был далеко не так примитивен... - начал Майлз, но тут же осекся. Потоптался на месте, глубоко вздохнул и вдруг упал перед ней на одно колено. - Мэм! Константин Ботари просил меня молить вас о прощении за те страдания, которые он вам причинил. Вы отомстили за них - это ваше право. Но, во имя всего святого, остановитесь на этом! Отдайте мне что-нибудь в качестве посмертного жертвоприношения, чтобы я мог это сжечь. Это мой долг - как его сеньора, командира, друга... И - поскольку он был другом моего отца и оберегал меня с самого рождения - это и сыновний долг. Элен Висконти прижалась к стене, словно боясь, что он вот-вот бросится на нее. Майлз, не поднимаясь, отодвинулся на шаг назад и низко склонил голову. Его поза выражала смирение и покорность. - Черт набери, вы загадочный человек, - пробормотала она. - Бьюсь об заклад, вы не бетанец. Встаньте, прошу вас. Вдруг кто-нибудь увидит? - Я не встану, пока вы не сделаете посмертного жертвоприношения. - Господи, да чего вы от меня хотите?! Что это такое - посмертное жертвоприношение? - Какая-нибудь частица вашего тела, которую нужно сжечь, чтобы его душа обрела покой. Обычно это совершается в память о друзьях или родственниках, но иногда - в честь убитых врагов, чтобы их души не являлись вам потом. Достаточно одного локона, - он указал на небольшую проплешину в своих волосах. - Это - дань памяти двадцати двух пеллиан, погибших месяц назад. - То есть это какое-то народное поверье... Он пожал плечами. - Поверье, суеверие, обычай... Я всегда считал себя убежденным атеистом и только недавно понял - необходимо, чтобы у людей была душа... Я прошу вас! Я не буду вас больше донимать... Она раздраженно кивнула. - Хорошо-хорошо. Дайте мне ваш нож. Только поднимитесь, ради Бога. Он встал и протянул ей кинжал. Эскобарианка одним движением отсекла короткий локон. - Этого достаточно? - Да, вполне. Завиток волос был холодным, упругим и чуть скользким. Майлз сомкнул ладонь. - Благодарю вас. Она покачала головой. - Сумасшедший... И что, это в самом деле помогает изгонять привидения? - Говорят... Я обещаю, что все тонкости обряда будут соблюдены. - Он тяжело вздохнул. - И, как и было обещано, на этом мы расстанемся. А теперь извините, мэм, нас обоих ждут служебные обязанности. - Так точно, сэр. Они вернулись на "Триумф" и разошлись - каждый в свою сторону. Но Элен Висконти вдруг остановилась и оглянулась. - Вы ошибаетесь, милорд, - мягко сказала она. - Вы еще долго будете оставаться со мной рядом...

Следующим на очереди был Ард Мэйхью. - Боюсь, я так и не смог сделать для вас то, что хотел, - виновато сказал Майлз. - Единственное, что мне удалось, - это найти фелицианского судовладельца, который согласился купить РГ-132 для использования на внутренних линиях. Деньги небольшие, но зато он платит вперед... - Значит, ухожу на заслуженный отдых, - вздохнул Мэйхью. - Все лучше, чем если бы Кольхаун разнес мой корабль в клочья... - Завтра я лечу домой. Через Бету. Могу подбросить, если хотите. - Что мне там делать? - Он пожал плечами, потом настороженно спросил: - А как же вассалитет? Я думал, что работаю у вас. - Это так, но на Барраяр вам со мной лететь не стоит. "Не дай Бог Арду попасть туда. Хотя он и бетанец, наши политические волки проглотят его, не жуя, заодно с сюзереном". - Но вы можете продолжать службу в дендарийском флоте, если пожелаете, - предложил Майлз. - Какое звание хотите? - Я не солдат. - Можно пройти переподготовку. К примеру, в качестве техника. Кроме того, командирам других кораблей наверняка понадобятся запасные пилоты для субсветовых катеров. Мэйхью нахмурился. - Не знаю. Пилотирование катеров для нас, скачковых пилотов, всегда было чем-то несерьезным. Обидно сидеть за штурвалом катера рядом с настоящими кораблями... - У вас есть и другая возможность. Мэйхью вопросительно поднял брови. - Дендарийский флот снимается с якоря - искать работу где-нибудь подальше от выхода из п-в-туннеля. По модели РГ-132 никогда не было строгой отчетности. Может быть, вам удастся отыскать брошенный корабль, а то и два. Тот фелицианский судовладелец не отказался бы зафрахтовать РГ-132, хотя, конечно, недорого. Если бы вы нашли на каком-нибудь старом корабле неповрежденные двигатели Неклина... Глаза Мэйхью заблестели - такой вариант его явно устраивал. - У меня, к сожалению, нет времени собирать запчасти по всей галактике, - продолжал Майлз. - Но если вы согласны остаться у меня на службе, я распоряжусь, чтобы Баз выдал деньги из флотского фонда на покупку двигателей и их доставку. Надобные эпизоды уже встречались в истории - например, поиски Форталией Храбрым утерянного скипетра императора Ксиана Форбарры. Кстати, по легенде Форталия так и не нашел этот скипетр. - В самом деле?! - с надеждой спросил Мэйхью. - Конечно, звучит неплохо... Ну а вдруг ничего не получится? - Главное - не останавливаться. Только вперед! - Когда-нибудь это бесконечное движение приведет нас всех к краю пропасти, - усмехнулся Мэйхью. - И когда мы туда свалимся, ты непременно станешь убеждать нас прямо в воздухе, что мы умеем летать. Ард сунул кулаки под мышки и задергал локтями - вверх-вниз, вверх-вниз. - Полетели, милорд! Видите, я хлопаю крылышками изо всех сил!
Причальная станция тонула в полумраке; светильники чуть теплились, моделируя ночь. Грузились молча, было слышно лишь глухое шарканье и стук поднимаемого и опускаемого багажа. Но когда в скоростной курьерский катер стали вносить гроб, пилот поморщился и буркнул: - Стоило сокращать личный багаж чуть ли не до пары сменного белья, чтобы втащить вот это... - Для парада нужна трибуна, - рассеянно заметил Майлз, словно не слыша ворчания фелицианина. Этот пилот, как и катер, являл собой прощальный жест вежливости со стороны генерала Хэлифи. Генерал вовсе не горел желанием нести дополнительные расходы. Но Майлз прозрачно намекнул, что, если он вовремя не прибудет в определенное место на Бете, дендарийским наемникам придется заключать новые контракты в той же зоне Тау Верде, но уже с представителями другой стороны. После этого генерал, не мешкая, предоставил ему скоростное судно. Майлз нетерпеливо переминался с ноги на ногу - ему не терпелось удрать прежде, чем на станции начнется "день". Появился Айвен Форпатрил, бережно несущий небольшой, плотно набитый саквояж. Походка бравого кадета была несколько неуверенной, но он выпутался из затруднения с честью: разглядел на палубе разметочные полосы и не спеша, с достоинством, двинулся вдоль одной из них. Задумка была неплохая, но все портил изрядный крен, который Айвен давал то в одну, то в другую сторону. Наконец ему удалось лечь в дрейф возле Майлза. - Вот это свадьба! - с энтузиазмом заявил он. - Если учесть, что все было устроено прямо посреди космоса, твои дендарийцы празднуют с большим размахом... А капитан Осон - отличный, душевный парень. - Да уж, вы друг друга стоите, - отозвался Майлз. - А куда ты пропал, когда все только начиналось? Пришлось пить без тебя. - Мне очень хотелось к вам присоединиться, - сказал Майлз, и это было правдой. - Но надо было утрясти кое-какие моменты с капитаном Тангом. - Жаль-жаль, - Айвен сдержанно рыгнул, посмотрел в другой конец причальной станции и пробурчал: - Так вот кого ты прятал все это время в криогенной коробке - женщину. Одного не могу понять - почему непременно надо было выбрать такую, которая будет теперь являться мне в ночных кошмарах? Майлз глянул в том же направлении и увидел Элли Куинн. Она осторожно ступала по палубе, поддерживаемая под локоть хирургом с "Триумфа". Серо-белый форменный комбинезон облегал хорошо развитое тело молодой женщины. Но то, что было выше воротника, напоминало голову чудища из далекой галактики: безволосый розовый шар с черной дырой вместо рта, двумя маленькими отверстиями на месте носа и двумя черточками по бокам - там, где должны находиться ушные раковины. Майлз знал, что правая из этих черточек является единственным каналом, по которому к ней поступает информация извне. Айвен, содрогнувшись, поспешил отвернуться. Хирург отвел Майлза в сторону, чтобы напомнить, как ухаживать за раненой во время перелета, а также повторить свои предписания по поводу все еще не зажившего до конца адмиральского желудка. Майлз похлопал по набедренному карману, проверяя, не забыл ли фляжку, в которой на этот раз вместо виски содержалось омерзительное на вкус лекарство, и дал доктору клятвенное обещание принимать снадобье каждые два часа. Подойдя к раненой, он взял ее за руку, поднялся на цыпочки и внятно произнес в самое ушное отверстие: - Ну вот мы и вылетаем! Следующая остановка - Колония Бета. Элли нащупала ладонью его лицо и пробежала по нему кончиками пальцев. Ее обгоревший язык и почти неподвижный рот пытались выговорить какую-то фразу. Со второй попытки он разобрал слова: "Спасибо вам, адмирал Нейсмит". "Хорошо, что я так устал, - подумал Майлз, - а то, как пить дать, расплакался бы". - Ладно, - встряхнулся он. - Теперь давайте отчаливать, пока не проснулись официальные лица. Иначе застрянем еще на два часа. Но было поздно. Краем глаза он увидел, как что-то гибкое и стройное метнулось к нему через зал. Следом тяжелой рысцой трусил мускулистый Баз. - Майлз, как ты мог?! - крикнула Элен, задыхаясь. - Ты хотел улететь, не попрощавшись?! Он вздохнул и улыбнулся: - Хотел. Но если уж не везет - так не везет. Что ни запланируешь - ничего не получается. Ее щеки горели румянцем, глаза радостно блестели. Счастливая и желанная... Он так долго готовил себя к этой минуте, но почему-то все равно было больно... Инженер подошел к жене. Майлз отвесил им обоим по церемонному поклону. - Командор Джезек и... опять-таки командор Джезек? Эх, Баз, надо было загодя произвести вас в адмиралы. Во время связи будет сплошная путаница. Баз покачал головой. - Вы и так оказали мне такую честь, - он посмотрел на Элен. - Совсем недавно я был изгоем, беглецом, но все-таки надеялся, что произойдет чудо, и я снова стану кем-то. Я благодарен вам, милорд, - вы совершили это чудо. - И я благодарна тебе, - тихо прибавила Элен. - Ты мне подарил то, что я не надеялась обрести... Майлз вопросительно склонил голову. Что она имеет в виду? Мужа или офицерское звание? Или возможность удрать с Барраяра? - Ты помог мне обрести себя. Он хотел сказать, что она преувеличивает, но замер с открытым ртом. Дендарийцы хлынули в причальную секцию через все выходы - сначала по двое-трое, потом нескончаемой толпой. Теперь нечего и мечтать о том, чтобы отчалить без лишнего шума... - Так, - сказал он убитым голосом. - Ну что ж, счастливо оставаться. Он торопливо пожал руку Базу, но Элен, обливаясь слезами, обняла Майлза так, словно решила напоследок сокрушить его хрупкий скелет. Он отчаянно задрыгал ногами в воздухе, пытаясь нащупать пол. Когда она наконец отпустила его, со всех сторон Майлза обступили наемники. Каждый пытался пожать ему руку или хотя бы дотронуться до него. Если бы Ботари по-прежнему был жив и продолжал исполнять обязанности телохранителя, его от такого зрелища хватил бы удар. На всякий случай Майлз попросил прощения у его души. Тем временем разноголосый шум начал постепенно обретать единый ритм - и вот уже под сводами зала гремело дружное: "Ней-смит! Ней-смит!" Майлз растерянно поднял руки. В каждой толпе обязательно найдется идиот, который заварит такую вот кашу. Элен и Баз водрузили молодого героя к себе на плечи, и он вознесся над головами солдат. Сейчас, черт бы их всех подрал, придется толкать прощальную речь. Майлз опустил руки - голоса, к его удивлению, стихли. "Интересно", - подумал он, и вновь взметнул руки над головой. Рев толпы оглушил его. Тогда, словно дирижер большого симфонического оркестра, Майлз плавно опустил руки - и волна голосов так же медленно сошла на нет, до звенящей тишины. Ему стало немного не по себе. - Как видите, я возвысился, - заговорил он, произнося слова отчетливо и громко, чтобы его слышали даже в последних рядах. - Но только потому, что вы возвысили меня - вашим мужеством, стойкостью, железной дисциплиной и другими воинскими доблестями... Это была правда - и все внимали ему с жадностью. Но правдой было и другое, о чем Майлз умолчал, - он оказался на высоте еще и благодаря их нерешительности, мелким склокам, жадности, лени и амбициозности... - ...чем я могу отблагодарить вас? Только тем, что помогу вам занять место, достойное таких отличных бойцов. Я отменяю ваш переходный статус и объявляю вас постоянно действующим соединением наемников Дендарии. Рев голосов, топот и свист потрясли стены зала. Многие здесь были Майлзу едва знакомы, зато он сразу узнал стоявших в первом ряду - сияющий Осон и размазывающий (или размазывающая?) слезы по щекам Торн. Он властным жестом призвал всех к тишине. - Срочные дела вынуждают меня отлучиться на неопределенный срок. В мое отсутствие командовать будет Джезек, и вы обязаны подчиняться ему так же, как мне. Это храбрый и опытный офицер. Майлз взглянул вниз, на запрокинутое к нему лицо База. Он весь дрожал от волнения. Смешно: ведь Джезек - один из немногих, кому было известно, что Майлз всего лишь самозванец... - Я еще раз благодарю вас всех! До свидания! "И будь ко мне милостив, Господи, аминь!" - добавил он едва слышно и соскользнул вниз, больно ударившись ступнями о палубу. Он начал медленно отступать к переходному туннелю, не переставая улыбаться и махать рукой. Джезек, прикрывая Майлза от чрезмерно восторженных почитателей, прошептал ему в самое ухо: - Милорд, простите мое любопытство, но прежде чем вы улетите, скажите мне, какому дому я служу? - А разве вы до сих пор не знаете? - Майлз изумленно посмотрел на Элен. Та пожала плечами: - Из соображений вашей безопасности. - Ну что ж... Не хотелось бы орать об этом во всеуслышанье. Скажем так - если вы когда-нибудь отправитесь в магазин покупать ливрею, выбирайте коричневую с серебристой отделкой... - Но ведь это же... - Баз побледнел, как мертвец. Майлз улыбнулся с некоторым самодовольством и посоветовал Элен: - Приучай его потихоньку к этой мысли. Он остановился у входа в шлюз, манящий уютной тишиной. Фелицианский пилот провел на катер Элли Куинн, следом, баюкая саквояж, двинулся Айвен. Дендарийцы снова начали скандировать имя своего адмирала. Он уже вошел в туннель, когда увидел, что к Элен, расталкивая солдат, пробирается мрачно-задумчивая инженер Висконти...

Пилот отсоединил стыковочный узел и направился в рубку. Они последовали за ним. - Да-а, - с уважением протянул Айвен. - Ты их здорово расшевелил. Наверняка чувствуешь, что перерос меня... психологически, что ли... - Да нет, - Майлз скорчил недовольную гримасу. - Почему? Я бы на твоем месте... - В голосе Айвена слышались нотки зависти. - Потому что моя фамилия не Нейсмит. Айвен как-то странно покосился на кузена. В приборном отсеке были уже включены все экраны. Станция медленно удалялась, и вскоре Майлз потерял из виду тот терминал, где остались все его люди... - Дьявол, - задумчиво пробормотал Айвен, покачиваясь на пятках. - Все-таки это потрясающе. Сдуреть можно - ты появляешься здесь ни с чем и за четыре месяца полностью меняешь ход войны, да еще заканчиваешь эту игру с полным карманом шариков. - Мне не нужен полный карман, - огрызнулся Майлз. - Мне вообще не нужны эти твои "шарики". Будто ты не знаешь, что со мной сделают наши законники, если обнаружат, что я набил карманы. Или забыл? - Нет, не понимаю я тебя, - покачал головой Айвен. - Ты всегда мечтал стать офицером. И вот пожалуйста - участвуешь в настоящих сражениях, командуешь целым флотом, перекроил карту военных действий с фантастически малыми потерями... - А, вот ты о чем... Ты думаешь, мне понравилась игра в солдатики? Ха! - Майлз, нервничая, забегал по кабине взад-вперед, но тут же остановился. - Может, ты и прав. Может, в этом вся беда. Прожигал день за днем, тешил свое самолюбие, а дома в это время свора Фордрозы загоняла отца... - Понятно, что тебя тревожит, - кивнул брат. - Вот прилетим, и ты увидишь, что все в порядке. Помолчав, он спросил уже менее беззаботным тоном: - Майлз... А если ты все-таки прав насчет этого - что будем делать, когда вернемся? - Что-нибудь придумаем, - горько усмехнулся Майлз. Он снова повернулся к экранам и надумал: "А насчет потерь ты ошибаешься, Айвен. Потери были ужасные..." Плавильный завод и корабли, быстро уменьшаясь, таяли в слезах, навернувшихся ему на глаза. А когда слезы высохли, вокруг были только звезды.

20

Бетанский вечер выдался жарким, хотя силовое поле над пригородом Силики должно было давать некоторую прохладу. Майлз потрогал серебристые кружочки на лбу и висках. Господи, только бы они не отклеились из-за пота! Он только что миновал таможню, предъявив поддельное удостоверение фелицианского пилота, и если бы имплантат вдруг сполз ему на нос, это могло бы произвести неблагоприятное впечатление. Среди ухоженных акаций и мескитовых деревьев виднелось небольшое строение с куполом. Это был вход в апартаменты его бабушки, предназначенные для гостей. Дом построили еще до того, как заработал генератор силового поля, и поэтому все его помещения располагались под землей. Майлз взял Элли Куинн под руку и, ласково похлопав по ладони, сказал: - Ну вот, мы почти пришли. Две ступеньки вниз, осторожно... Бабушка вам понравится. Она руководит обслуживанием реанимационной техники в госпитале Университета Силики. Уж бабушка-то знает, кто лучший специалист и кому вас доверить. А вот и дверь... Айвен вошел первым, все так же бережно прижимая к себе саквояж. Повеяло прохладой. Теперь Майлз мог не беспокоиться о липовых имплантатах, которые того и гляди отклеятся. Ему пришлось изрядно понервничать, проходя таможню по фальшивым документам, но если бы он предъявил свои подлинные, бетанская бюрократическая машина тут же включилась бы на полные обороты и выпустила бы его не скоро. А сейчас была дорога каждая минута. - Здесь лифт, - предупредил Майлз Элли и тут же с проклятием отпрянул в сторону двери лифта открылись, и в холл выкатился именно тот человек, с которым ему меньше всего хотелось встречаться. У бетанца, когда он увидел Майлза, глаза полезли из орбит, а лицо мгновенно приобрело кирпично-красный оттенок. - Ты... ты... ты... - задыхаясь, выдавил он, угрожающе нависая над юношей. Майлз изобразил любезную улыбку: - О, добрый вечер, мистер Кольхаун. Я как раз собирался с вами встретиться... Кольхаун схватил его за грудки и проревел: - Где мой корабль?? "А где мой Ботари?" - с тоской подумал Майлз, прижатый к стенке. - С кораблем вышла небольшая неприятность... - Где он?? - Кольхаун с силой тряхнул его. - Что вы с ним сделали, идиоты? - К сожалению, мне пришлось оставить его на Тау Верде. Повреждение двигателей Неклина. Но я привез ваши деньги, - радостно добавил он. Пальцы Кольхауна сжались еще крепче. - Я даже через скафандр не дотронусь до твоих денег! Мне заговаривают зубы, врут, потом устанавливают слежку, обыскивают, барраярские ищейки допрашивают моих работников, мою подругу... Я теперь все знаю, мутантишко, и я хочу твоей крови, а не денег. Сейчас вызову сотрудников службы безопасности, и тебе устроят хорошее промывание! В этот миг Элли Куинн издала невнятное бормотание, которое натренированное ухо Майлза сумело перевести как: "Что происходит?" Кольхаун, разглядев ее в полумраке, содрогнулся, но ничуть не подобрел. Он отскочил в сторону и бросил через плечо Майлзу: - Не двигаться! Вы арестованы! И направился к кабине связи с городскими службами. - Держи его, Айвен! - завопил Майлз. Однако Кольхаун легко освободился от объятий Форпатрила, демонстрируя куда более быструю реакцию, чем можно было ожидать от такого тучного субъекта. Но тут Элли Куинн, сделав два скользящих шага ему наперерез, поймала его за рубаху. Какое-то мгновение они кружили, словно вальсирующие танцоры, и вдруг Кольхаун, сделав замысловатое антраша, рухнул на пол. Дыхание со свистом вылетело из его широко открытого рта. Элли придавила ему шею коленом и заломила руку аккуратным болевым приемом. Айвен бросился ей на помощь. - Как это вам удалось?! - с восхищением спросил он, перехватывая поверженного противника. - Мы тренировались с закрытыми глазами, - прогнусавила Элли, пожав плечами. - Для развития чувства равновесия. Помогло, как видите. - Что будем с ним делать, Майлз? - поинтересовался кадет. - А если он действительно сдаст тебя службам безопасности, даже получив деньги?.. - Нападение и избиение! - хрипло констатировал Кольхаун. - Боюсь, ты прав, Айвен, - сказал Майлз, одергивая примятую куртку. - Где-то здесь на втором этаже есть комната, которую раньше занимал дворник. Пока никто нас не застукал, давай-ка спустим его туда. - Похищение, - пробулькал Кольхаун, но братья решительно поволокли его к лифту. В дворницкой Майлз отыскал подходящий кусок провода и протянул Айвену. - Убийство! - заверещал Кольхаун; видимо, он твердо решил до последней минуты давать юридическую оценку каждому этапу своих злоключений. Майлз заткнул ему рот кляпом, но дико выпученные глаза продолжали вопить. Когда они, истратив весь провод, довязали - на всякий случай - страховочные узлы, пленник стал похож на ярко-оранжевую мумию. После этого Айвен открыл саквояж, и они начали заталкивать под витки провода пачки банкнот. - Тридцать три, тридцать четыре, - отсчитывал Майлз. - Сорок тысяч ровно. - Что-то старомодное есть во всем этом, - заметил Айвен, почесав в затылке. Кольхаун вдруг начал вращать глазами и мычать. - Что тебе? - раздраженно осведомился Майлз, вытаскивая кляп. - Плюс десять процентов! - выдохнул Кольхаун. Майлз водворил кляп на место и отсчитал еще четыре тысячи долларов. Они взяли заметно полегчавший саквояж и вышли, заперев за собой дверь.

- Майлз!!! - старая миссис Нейсмит бросилась обнимать внука. - Слава Богу, капитан Димир все-таки нашел тебя! В посольстве все с ума посходили от тревоги. Так боялись, что твоему отцу не удастся добиться переноса слушания в Совете графов... - Увидев Элли, она осеклась и прошептала: - О, мой Бог... Майлз представил Айвена, а Элли отрекомендовал как свою знакомую с далекой планеты, у которой здесь нет ни связей, ни места, чтобы остановиться. Он выразил надежду, что может оставить ее на попечение заботливой бабушки. Та не проронила ни слова против, лишь заметила: - Еще одно бездомное существо. "Благослови тебя Бог, бабуля!" - с благодарностью подумал Майлз. Миссис Нейсмит пригласила их в гостиную. Снова войдя в знакомую комнату, Майлз вздрогнул, вспомнив Ботари. И тут же, словно вторя его мыслям, бабушка произнесла: - А где сержант, где Элен? В посольстве? Хорошо, что хоть тебе позволили навестить меня. Лейтенант Кроуи, как мне показалось, должен был немедленно посадить тебя в курьерский катер и мчаться на Барраяр. - Мы еще не были в посольстве, - признался Майлз, смущенно ерзая на диване. - Мы сразу пришли сюда. - Говорил тебе - сначала надо явиться в посольство, - покачал головой Айвен. Майлз отмахнулся, а бабушка внимательно посмотрела на них обоих. - Что случилось, Майлз? Где Элен? - С ней все в порядке, она далеко отсюда, но в безопасности. А сержант... погиб около трех месяцев назад. Несчастный случай... - О-о... - миссис Нейсмит несколько секунд сидела молча, потом тихо проговорила: - Честно признаться, я никогда не понимала, что находит твоя мать в этом человеке, но для нее это будет большим горем... Может, позвонишь лейтенанту Кроуи прямо отсюда? Она кивнула на серебристые кружочки у Майлза на лбу. - Так вот где ты пропадая пять месяцев! Проходил подготовку на пилота скачкового корабля? Стоило из этого делать тайну! Корделия наверняка поддержала бы тебя. Майлз потрогал приклеенную пластинку и поморился: - Это все маскарад, чтобы проскочить пограничный контроль по пилотским документам. - Майлз... - строго сказала бабушка, и морщины на ее лице стали глубже. - Объясни мне, что происходит? Я чувствую, что все это связано с вашими ужасными барраярскими политическими интригами. - К сожалению, ты не ошиблась. Скажи мне скорее - что сообщали из дома после того, как улетел Димир? - Твоя мать сказала, что ты должен предстать перед Советом графов по сфабрикованному обвинению в измене. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. Майлз многозначительно посмотрел на двоюродного братца; тот опустил глаза и принялся грызть ногти. - Там идет какая-то невообразимая закулисная возня. Половину того, что твоя мать наговорила на дискету, я вообще не поняла. Только барраярец мажет разобраться во всех этих тонкостях. Если исходить из логики, ваше правительство должно было рухнуть много лет назад... Насколько я поняла, они стремятся заменить обвинение в нарушении закона какого-то Фор... Форлопулоса обвинением в намерении узурпировать трон. - Что?! - Майлз в ужасе вскочил на ноги. - Но ведь это чистейшая глупость. Чтобы я стремился взвалить на себя работу Грегора?! Они что, идиотом меня считают? Тогда мне пришлось бы командовать всеми имперскими службами, а это похлеще наемного флота... - Значит, флот на самом деле существует? - Глаза бабушки испуганно расширились. - А я-то думала, что это все слухи... В таком случае, то, что говорила твоя мать, не так уж нелепо. - А что она говорила? - Что твоему отцу пришлось попотеть, прежде чем удалось подтолкнуть графа Фор... как же его? Не могу запомнить эти "форовские" фамилии... - Фордрозу? - Вот-вот. Майлз и Айвен снова обменялись многозначительными взглядами. - ...ему пришлось изрядно попотеть, чтобы заставить Фордрозу заменить первоначальные обвинения более серьезными, да еще при этом сделать так, чтобы все решили, будто он хотел добиться диаметрально противоположного. Я только не могу понять, в чем разница - наказание-то одно и то же? - У отца что-нибудь получилось? - Кажется, да. По крайней мере, так было две недели назад, когда вылетел курьер. - Так-так... - Майлз начал расхаживать по комнате. - Разумно, разумно... Может быть... - Я ничего не понимаю, - пожаловался Айвен. - Узурпация власти - кошмарное обвинение. - Но это как раз то, в чем я не виноват! Более того - меня обвиняют не в самой узурпации, а в намерении ее произвести. А нарушение закона Форлопулоса - это тебе не намерение. Это факт. Представь, как я являюсь на заседание Совета и, поклявшись говорить правду, выкладываю все как есть... Айвен уже обгрыз ноготь на большом пальце правой руки и принялся за левую. - А почему ты решил, что от твоей виновности или невиновности что-то переменится? - Простите? - подняла бровь миссис Нейсмит. - В том-то и дело, - подтвердил Майлз, - корень всего в политических интригах. Как ты думаешь, чьей поддержкой заручился Фордроза? Ведь для того, чтобы заварить такое, нужно заранее рассчитывать на солидный процент голосов. - Ты меня спрашиваешь? - Тебя, кого же еще? - Майлз смерил взглядом рослого кузена. - Смотрю на тебя и думаю: вот он, ключ к разгадке, да только как его в замок вставить... Судя по выражению лица Айвена, он с трудом представлял себя в роли ключа. - На что ты рассчитываешь? - Во-первых, нас пока никто не видел. Хессман и Фордроза уверены, что ты покойник. - Что?! - воскликнула миссис Нейсмит. Пришлось рассказать ей об исчезновении корабля капитана Димира. - ...И вот это, - Майлз указал на фальшивый имплантат, - сделано в основном для них, а уж потом - для Кольхауна. - Кстати насчет Кольхауна, - сказала бабушка. - Он все время тут крутится, высматривая тебя. Если ты и дальше собираешься оставаться неузнанным - остерегайся его. - Спасибо за предупреждение, - кивнул Майлз и снова обратился к Айвену: - Слушай, если корабль Димира действительно был выведен из строя, то для этого как минимум требовалось забраться вовнутрь. Значит, им ничего не стоит устроить нечто подобное еще раз, если мы с тобой открыто явимся в посольство? - Ох, Майлз! Сдается мне, ты все-таки успел подхватить от Ботари его болезнь. Теперь уже и мне самому начинает казаться, будто у меня на спине нарисована мишень! Майлз улыбнулся: - Ага, значит, все же пробуждаешься от спячки? Тогда вот что, - его взгляд вдруг унесся в неведомые дали. - Запомни, если ты врываешься в комнату, полную вооруженных людей, лучше это делать внезапно и без лишнего шума, чем с громким воинственным кличем...

Оставшаяся программа визита, как и предполагал Майлз, заняла немного времени. Они вывалили содержимое саквояжа на пол гостиной, и Майлз отсчитал пачку бетанских долларов, предназначенных для погашения его долгов, в том числе и бабушкиных субсидий. Миссис Нейсмит была слегка ошеломлена такой кучей невесть откуда взявшихся денег, но все же согласилась разослать необходимые суммы кредиторам. Самая внушительная куча предназначалась для восстановления лица Элли Куинн; когда бабушка сообщила, сколько это будет стоить, Майлз чуть не лишился чувств. В конце концов у него в руке осталась лишь тощая стопочка банкнот, что вызвало у брата приступ неудержимого веселья: - О, да ты, я вижу, не в убытке! Впервые за последние пять поколений представитель рода Форкосиганов добился прибыли? Это все примесь бетанской крови. Майлз взвесил доллары на ладони и грустно улыбнулся. - Это становится фамильной традицией. За день до того, как отец сложил с себя полномочия регента, он пожертвовал двести семьдесят пять тысяч марок и ушел в отставку с тем же, с чем начинал в этой должности шестнадцать лет назад. - А я и не знал, - подивился Айвен. - Почему, ты думаешь, в усадьбе Форкосиганов так и не поменяли крышу в прошлом году? Это, кстати, единственное, на что посетовала мать. А вообще-то ей было даже интересно, куда отец сбагрит эту сумму... В результате деньги достались приюту для детей погибших воинов. Внезапно у Майлза разыгралось любопытство. Он набрал номер биржи. Автоответчик сообщил, что фелицианский миллифениг снова включен в котировки, и нынешний курс составляет 1,206 миллифенига за бетанский доллар против 1,459 на прошлой неделе. Выходит, дендарийским наемникам не придется пенять на своего адмирала - их жалованье обрело весомую реальность... Между тем время поджимало. Майлз встал. - Бабушка, - сказал он. - Через день мы будем на месте. Тогда ты можешь позвонить в посольство и сообщить, что им больше не стоит себя утруждать. - То-то порадуется лейтенант Кроуи, - усмехнулась она. - Он уже смирился с тем, что его ждет позорная отставка, а после - служба охранником в какой-нибудь горячей точке. - И еще... По поводу Тава Кольхауна. - Да? - Ты припоминаешь дворницкую на втором этаже? - С трудом. А что такое? - Пусть кто-нибудь заглянет туда завтра утром. Но сама до тех пор не заходи. - И не подумаю, - заверила бабушка. - Майлз, пора! - окликнул его из-за дверей Айвен. - Еще одну секунду. Майлз подбежал к Элли Куинн, покорно сидевшей там, где ее оставили несколько минут назад. Он вложил в ладонь женщине остаток денег и шепнул: - Боевая премия. На первое время. Вы ее заработали. Поцеловав ей руку, он выбежал следом за Айвеном.

21

Майлз сбросил скорость и повел флайер плавными кругами над замком Форхартунг, испытывая труднопреодолимое желание спикировать прямо в середину двора. На реке, прихотливо извивавшейся через Форбарр-Султан, столицу империи, начался ледоход. Вода уже приобрела зеленый оттенок - верный признак того, что далеко на юге, в Дендарийских горах, вовсю тают снега. Древняя крепость Форхартунг была возведена на высоком, обрывистом берегу. Восходящие воздушные потоки ощутимо раскачивали флайер. Современный Форбарр-Султан раскинулся на десятки километров вокруг. Стоянки в окрестностях замка были забиты всеми видами транспорта, в узких проходах между машинами сновали люди в разноцветных ливреях. Айвен принялся считать флаги, трепещущие над башнями. - Сегодня на заседание Совета прибыли все, - объявил он, закончив подсчет. - Даже флаг Форталы есть, а он не появлялся в столице лет сто. Его, наверное, принесли на руках. Ого, смотри-ка, Майлз, императорский флаг тоже поднят - значит, и Грегор здесь. - Для этого не нужно искать флаг. Достаточно взглянуть на тех парней на крыше с противовоздушными плазмометами, - заметил Майлз. Ему стало не по себе - дуло одного из плазмометов смотрело прямо на них, словно глаз подозрительного наблюдателя. Медленно и плавно флайер опустился на середину круга, нарисованного на площадке за пределами замковых стен. - Представляешь, - задумчиво проговорил Айвен, - какими дураками мы будем выглядеть, если сейчас ворвемся в зал заседаний, а там идут дебаты по распределению водных ресурсов или еще что-нибудь в этом духе! - Ты полагаешь, я об этом не думал? Прилететь тайком - это был необходимый, разумный риск... В конце концов, мы уже не раз оказывались в дурацком положении - и ничего, не рассыпались. Дело привычное. Но тем не менее Майлз отчего-то не торопился подниматься с кресла... Внезапно он побледнел и с трудом перевел дыхание. - Что случилось, тебя тошнит? - встревожился Айвен. Майлз покачал головой, хотя кузен был прав. Он мысленно попросил прощения у База Джезека - за то тайное презрение, которое испытывал к нему в свое время. Теперь и Майлз узнал, как чувствует себя человек, парализованный страхом. Он не был храбрее База - просто ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Как хорошо было бы сейчас вновь оказаться со своими дендарийцами и заняться чем-нибудь простеньким, вроде обезвреживания кассетной бомбы. - Господи, а ну как все провалится? - пробормотал он. Эти слова еще больше обеспокоили Айвена: - Но ведь ты две недели мне вдалбливал, что внезапное появление - единственно правильный шаг. Убедил в конце концов. А теперь уж поздно менять план. - Я не собираюсь ничего менять, - Майлз решительно смахнул со лба серебристый кружочек и вперился взглядом в высокую серую стену замка. - Если мы еще немного так посидим, охрана нас заметит, - предупредил Айвен. - Может, уже сейчас кто-то взял нас на мушку. - Ты прав, - он вздохнул. - Пора ступить на твердую землю. - После тебя, - вежливо поклонился Айвен. - Хорошо. Решительно распахнув дверцу, Майлз вышел на каменистую площадку. Они направились к воротам. Четверо высоченных парней в форме личной охраны императора внимательно следили за приближением братьев. Один из часовых положил руку на кобуру. С приездом домой, поздравил себя Майлз. Он коротко кивнул часовым. - Доброе утро, солдаты. Я лорд Форкосиган. Насколько мне известно, император пожелал, чтобы я прибыл на заседание. - Чертов шутник! - усмехнулся охранник, расстегивая кобуру. Но другой схватил его за руку: - Нет, Даб, это вправду он! В вестибюле перед входом в большой зал заседаний их обыскали. Айвен все норовил заглянуть в щелочку, никак не давая офицеру, приставленному для проверки входящих на наличие оружия, исполнить до конца свои обязанности. Майлз напряженно вслушивался в приглушенные голоса, доносившиеся из-за дверей. Он узнал гнусавый тенор графа Фордрозы, ритмично поднимавшийся и опускавшийся - как видно, дебаты протекали спокойно. - Давно все это продолжается? - шепотом спросил Майлз у охранника. - Неделю. Сегодня последний день. Они сейчас подводят итоги, так что вы как раз вовремя, милорд, - он подбадривающе кивнул Майлзу. Один из офицеров охраны, стоящих поодаль, тихо сказал другому: "Но ведь он и должен был присутствовать..." - Может, все-таки тебе лучше остаться лечиться на Бете? - спросил брат. - Теперь уж точно поздно. Вот смеху будет, если мы поспеем как раз к оглашению приговора! - Ты и во время казни будешь отпускать свои шуточки! - заметил Айвен. Охранник кивнул ему, пропуская, и он направился к двери, но Майлз схватил его за руку: - Подожди! Слушай! Еще один знакомый голос. Адмирал Хессман! - А он что здесь делает? - удивленно прошептал Айвен. - Я думал, это закрытое заседание. - Он свидетель, как и ты. Слушай. - ...если наш дражайший премьер-министр ничего не знает о заговоре, пусть пригласит сюда своего "исчезнувшего" племянника, - голос Фордрозы был полон сарказма. - Он, к сожалению, утверждает, что не может. Я догадываюсь, почему. Лорд Форпатрил улетел с секретным сообщением. Каким? Очевидно, что-нибудь типа: "Беги - все раскрыто!" Я спрашиваю вас - мог ли отец ничего не знать о заговоре, подготовленном его сыном с таким размахом? Куда делись те двести семьдесят пять тысяч марок? Он категорически отказался сообщить это нам. Почему? Потому что эти деньги ушли на финансирование операции. А смехотворные просьбы отложить слушания?! Если лорд Форкосиган не виновен, почему его нет здесь? - Фордроза сделал драматическую паузу. Айвен дернул Майлза за рукав. - Давай! Лучшего момента и быть не может... Солнечные лучи, льющиеся сквозь высокие мозаичные окна, разукрасили стены зала всеми цветами радуги. Фордроза стоял на кафедре; за ним, на свидетельской скамье, сидел адмирал Хессман. Галерея сейчас пустовала, но простые деревянные скамьи, широким полукругом расположенные по залу - были заняты все до последней. У большинства присутствующих поверх разноцветных камзолов были надеты серебристо-красные мантии - признак графского достоинства. Военные щеголяли малиново-голубыми парадными мундирами. Император Грегор восседал на высоком троне, установленном в левом дальнем углу. На нем тоже была военная форма. Майлза охватил страх - страх дебютанта, впервые оказавшегося на сцене. Надо было хоть забежать домой переодеться - он явился в высокое собрание все в том же черном комбинезоне и армейских ботинках, в которых покинул Тау Верде. Расстояние до центра зала показалось ему длиною в световой год. Отец, тоже в парадном мундире, сидел на своем постоянном месте неподалеку от кафедры, и поза его не выражала ничего, кроме спокойной уверенности - ноги вытянуты под столом, спина расслаблена, руки заложены за спинку скамьи. Но это было спокойствие тигра, выслеживающего добычу: губы поджаты, острый взгляд вонзился в Фордрозу. Майлз впервые подумал, что кличка отца - "Мясник Комарры" - могла иметь под собой реальную основу. Граф Фордроза был единственным из присутствующих, кто стоял лицом к входу. И он первым увидел обоих братьев. Фордроза открыл рот, но продолжение тщательно отрепетированной речи застряло у него в горле. - Вы задали именно тот вопрос, ответ на который я хотел бы услышать от вас и от адмирала Хессмана, - крикнул Майлз и медленно двинулся по проходу к кафедре. Тишина в зале взорвалась гулом изумленных голосов и взволнованными восклицаниями. Но Майлза интересовал лишь один человек из всех. Как _о_н встретит его появление? Граф Форкосиган резко оглянулся и увидел сына. Он шумно вздохнул, потом закрыл лицо руками, и ожесточенно, нещадно потер его. Когда отец снова опустил ладони на стол, Майлз увидел, что на его лбу и щеках, иссеченных морщинами, выступили багровые пятна. "Как он постарел! - ужаснулся Майлз. - Разве его волосы были такими седыми? Неужели он так сдал за эти месяцы или дело во мне? Или в нас обоих?" Но вот граф заметил молодого Форпатрила, и выражение его лица мгновенно изменилось: - Айвен, идиот ты эдакий! Где тебя носило?! Айвен переглянулся с Майлзом и отвесил подчеркнуто вежливый поклон в сторону свидетельской скамьи. - Адмирал Хессман приказал мне отправиться на поиски Майлза, сэр. Как видите, я выполнил задание, хотя адмирал рассчитывал совсем на другое. Фордроза посмотрел на ошеломленного Хессмана. - Ты... - прошептал граф, задыхаясь от ярости. Но в следующую секунду он овладел собой и вновь принял непринужденную позу. Майлз сделал общий поклон и опустился на колено перед троном. - Милорды! Прошу извинить меня за опоздание. Дело в том, что мою повестку - как бы поточнее выразиться? - потеряла почта. Присутствующий здесь лорд Айвен Форпатрил может вам это подтвердить. Молодой император глянул на него сверху вниз, а затем обратил несколько растерянный взор к своему новому советнику, стоящему на кафедре. Фордроза расправил плечи и повернулся к церемониймейстеру. Атаковать нужно сейчас, подумал Майлз. Если лорд-церемониймейстер начнет встречать его по всей форме, противники успеют прийти в себя, посовещаться и найти новые аргументы, которые обеспечат им большинство при вынесении его вопроса на голосование. Хессман - вот по кому нужно нанести первый удар. Фордроза не решится в присутствии императора в открытую перетягивать голоса на свою сторону. Ударить первым - и расколоть заговор пополам. Майлз откашлялся и быстро поднялся. - Милорды, я призываю вас в свидетели и обвиняю адмирала Хессмана в намеренной порче корабля, в убийстве и в покушении на убийство. Я могу доказать, что по его приказу был выведен из строя скоростной курьерский катер капитана Димира, в результате чего все, кто был на его борту, погибли ужасной смертью. У меня есть доказательства, что среди них, по плану Хессмана, должен был оказаться и мой кузен Айвен Форпатрил. - Вы нарушаете регламент! - заорал Фордроза. - Ваши обвинения не подлежат рассмотрению в Совете графов. Можете обращаться с ними в военный трибунал - если посмеете, пр-р-ре-датель! - Могу и туда. Но, к сожалению, военный трибунал судил бы одного Хессмана. А как же вы, граф Фордроза? Старый граф Форкосиган начал медленно, жестко постукивать кулаком по столу, словно подгоняя сына, задавая ему ритм. Вперед, вперед, вперед! Приободрившийся Майлз заговорил еще громче и увереннее: - Он будет осужден один и умрет один - ведь у адмирала нет свидетелей, что преступление он совершил по вашему приказу. Или вы думаете, адмирал, что граф Фордроза настолько предан своему соратнику, что сам во всем признается? Хессман мертвенно побледнел. А Фордроза, забегавший по кафедре, как по горячей сковородке, крикнул: - Милорды, я протестую! Это не защита. Он хочет отвлечь ваше внимание контробвинениями. И при этом грубо нарушает регламент. Милорд церемониймейстер, я убедительно прошу вас восстановить порядок! Лорд-церемониймейстер уже начал подниматься с места, но встретился глазами с графом Форкосиганом, подумал и тихо опустился обратно на скамью. - Все это, конечно, не вполне соответствует регламенту, - пробормотал он и умолк. Граф Форкосиган одобрительно усмехнулся. - Вы так и не ответили на мой вопрос, граф Фордроза! - напомнил Майлз. - Как вы оцениваете действия адмирала Хессмана? - Подчиненные всегда склонны превышать данные им полномочия... "Пытаешься отвертеться? Не выйдет. У меня крепкая хватка". - О! Значит, вы признаете, что он выполнял ваш приказ? - Ничего подобного, - спохватился Фордроза. - Нас связывает лишь общая забота о благополучии империи. - И более вас ничто не связывает? Вы слышали, адмирал Хессман? Интересно, как себя чувствует человек, которого закалывают с таким изумительным изяществом? Могу поспорить, он даже не замечает, как в его спину входит лезвие ножа. Так и не почувствует, пока не придет его конец! Хессман вскочил и рявкнул: - Ну уж нет! Ты все это затеял, Фордроза. И если мне суждено очутиться в могиле - будь уверен, что я и тебя туда утащу! - Адмирал повернулся к собравшимся и с запинкой произнес: - Все началось с того, что он подошел ко мне на зимней ярмарке и предложил передать ему самые свежие сведения из Разведуправления Службы безопасности, касающиеся сына Форкосигана... - Заткнись! - отчаянно заорал Фордроза. Он явно не ожидал, что из столпа законности на глазах у всех превратится во вдохновителя заговора. Его дрожащая рука скользнула под мантию и вынырнула оттуда с небольшим игольником. Но, уже направив игольник на Хессмана, граф Фордроза замер в нерешительности, глядя на свое оружие, словно на нечаянно пойманного скорпиона. - Так кто же все-таки нарушает регламент? - усмехнулся Майлз. Барраярские аристократы были воспитаны в военном духе, и предсказать их реакцию не составляло труда. Внести оружие в палату Совета, а тем более достать его в присутствии императора! Человек тридцать сразу вскочили со своих мест. Только на Барраяре, пригрозив заряженным оружием, ты рискуешь потерять поддержку, а не обрести ее, подумал Майлз. Группа титулованных особ тут же заслонила трон императора, а заодно и свидетельскую скамью от Фордрозы. И тогда заговорщик резко обернулся и стал наводить игольник на своего главного врага и разоблачителя - юного калеку. Майлз стоял неподвижно, словно загипнотизированный крохотной черной точкой дула... Через секунду Фордроза был погребен под кучей все еще дюжих тел в развевающихся красных мантиях. Айвену выпала честь нанести первый удар, и он с силой лягнул предателя в колено.

Майлз стоял перед императором. В зале воцарилась гробовая тишина, горе-обвинители были взяты под стражу и отправлены в камеры. Теперь настал черед настоящего разбирательства. Грегор тяжело вздохнул и нервным жестом подозвал к себе лорда-церемониймейстера. Несколько минут они тихо совещались, затем церемониймейстер объявил: - Император объявляет перерыв на один час для изучения новых обстоятельств дела. В качестве аудиторов [аудитор - военный следователь в армиях континентальной Европы] приглашаются граф Форволк и граф Форхалас. Они цепочкой проследовали в совещательную комнату: первый - Грегор, за ним - граф Форкосиган, Майлз с Айвеном и оба аудитора, выбранные по не совсем понятной Майлзу логике. Генри Форволк - это еще куда ни шло: он был одним из немногих ровесников императора и к тому же его личным другом. В Совете графов он стал ядром, вокруг которого начинало формироваться новое поколение особ, приближенных к трону. Но граф Форхалас... Это был самый старый и самый непримиримый враг его отца - с тех пор, как сыновья графа погибли, встав на сторону Фордариана, претендовавшего на трон. Это было восемнадцать лет назад... Майлз с неприязнью покосился на старика. Однажды его наследник бросил ночью солтоксиновую гранату в окно усадьбы Форкосиганов, решив таким образом отомстить за смерть младшего брата. Единственное, чего он добился, - казни за государственную измену. Сможет ли граф Форхалас устоять перед таким соблазном - жизнь молодого Форкосигана за жизнь своего старшего сына? Но, с другой стороны, Форхалас был известен как честный и справедливый человек. Поэтому можно было предположить, что он примет нелегкое решение встать на сторону отца Майлза, не желая терпеть отвратительные козни Фордрозы. Два графа так долго враждовали, пережили стольких друзей и недругов, что их распря стала уж чем-то самодовлеющим, независимым от них самих. Пожалуй, выбор императора имел свой резон - никто не рискнул бы обвинить старика Форхаласа в симпатии к бывшему регенту... Оба аристократа обменялись короткими поклонами, как пара фехтовальщиков перед поединком, и сели друг против друга. - Итак, - граф Форкосиган сделался еще серьезнее и сосредоточеннее, - что на самом деле там произошло, Майлз? Я выслушивал доклады Иллиана, но они лишь порождали новые вопросы. А в последнее время я вообще не имел никаких вестей... Майлз решил выиграть еще несколько секунд. - Почему? Разве его агент больше не присылает донесений? - Дело не в этом. Капитан Иллиан взят под стражу. - Что?! - Ждет суда. Он проходит по твоему делу о заговоре. - Абсурд! - Ничуть. Все очень логично. Моим противникам стало гораздо легче бороться со мной, когда они лишили меня глаз и ушей. Форхалас кивнул, словно говоря: "Да, я и сам поступил бы так же". А Майлз покраснел от стыда - то ли за себя, то ли за императора. - Ничего, - сухо усмехнулся отец. - Ему не повредит побыть несколько дней по ту сторону решетки. Весьма поучительный опыт. Но он, конечно, на тебя сердит. - Проблема в том, - как-то отстраненно проговорил Грегор, - что неизвестно, кому служит капитан Иллиан - мне или моему премьер-министру. В глазах императора, в каждом его жесте сквозила неуверенность. - Тот, кто служит мне, служит вам, - напомнил граф Форкосиган. - Ручеек опыта каждого из ваших подданных вливается в широкую реку государственной власти. А вы - устье этой великой реки. Никогда еще из уст отца Майлз не слышал ничего более близкого к лести. Значит, он действительно встревожен не на шутку. - Вы несправедливы к Саймону Иллиану, подозревая его, - продолжал Форкосиган. - Он верой и правдой служит вам, как до того служил вашему деду. "Интересно, что я за приток в этой гидросистеме? - размышлял Майлз. - Некоторые из моих наемников способны изрядно подпортить чистоту воды". Он взглянул на отца. - Вы спрашиваете, что там произошло? Теперь перед ним возникла новая трудность: с чего начать? Быстро восстановив в памяти хронологию событий, Майлз решил выбрать отправной точкой встречу с Ардом Мэйхью на Колонии Бета. Пришлось, конечно, упомянуть и об обстоятельствах знакомства с Базом Джезеком. Услышав это имя, отец поморщился, но ничего не сказал. После этого пошло уже легче: блокада, высадка, битвы. Майлз так увлекся рассказом, что при описании одного из эпизодов кресло императора стало оссеровским флотом, Генри Форволк - капитаном Тангом, а отец - сразу всеми пеллианами... Гибель Ботари. Граф Форкосиган слушал, погрузившись в себя, но потом сказал: - Что ж... Теперь он избавлен от страшного груза и обрел покой. Майлз покосился на императора и решил умолчать об откровениях инженера Висконти касательно принца Зерга. Судя по быстрому одобрительному взгляду, которым наградил его отец, это было правильно. К тому моменту, как он приступил к последним страницам своего повествования - снятию пеллианской блокады, - Грегор слушал его, восхищенно открыв рот, да и глаза старого графа Форкосигана выражали явное удовольствие. Но едва Майлз добрался до встречи с Айвеном и тех выводов, которые он сделал, услышав рассказ кузена, как раздался знакомый сигнал часов. Майлз расстегнул карман и достал фляжку. - Это еще что такое? - отец даже привстал с места. - Нейтрализатор избытка желудочного сока. Не желаете? - вежливо предложил он. - Благодарю, не откажусь, - отец отпил из фляжки с таким серьезным видом, что Майлз засомневался, шутил ли он. История близилась к завершению. Он кратко и четко обрисовал причины, вынудившие его прибыть на планету тайно, указав в качестве основной необходимость застать врасплох Хессмана и Фордрозу. Айвен подтвердил рассказ своими свидетельскими показаниями. Бледные щеки Грегора покрылись румянцем мучительного стыда. "Извини, что мне пришлось открыть тебе глаза, - подумал Майлз, - но ты среди нас единственный, кто не может позволить себе роскошь удобных иллюзий. И ты еще предполагал, что я хочу занять твое место - Боже упаси!" Наконец Майлз умолк. Император сидел, а граф Форкосиган поглядывал на сына удивленно, печально и задумчиво. - И все-таки, - заговорил Грегор, - для чего еще могло вам понадобиться сколачивать такой большой флот, как не для завоевания трона - если не на Барраяре, то на какой-нибудь другой планете? - Ваше величество, - тихо сказал Майлз. - Вспомните - когда мы зимними вечерами играли в императорском дворце, я всегда был верным Форталией. Вы, знающий меня с детства, - как вы могли усомниться в моей преданности? Наемники Дендарии - это, если угодно, одно сплошное недоразумение. Я никогда не замышлял ничего подобного - все получилось само собой, в то время как я старался выпутаться из трудного положения, в которое угодил совершенно случайно. У меня всегда была единственная мечта - стать офицером и служить Барраяру так же, как отец. Но когда оказалось, что цель эта для меня недостижима, я решил хоть чего-нибудь добиться, чтобы, - Майлз поднял взгляд на отца, - чтобы посвятить ему свою жизнь. - Он пожал плечами. - И опять у меня ни черта не вышло... - Я всего лишь кусок плоти, мой мальчик, - хрипловато сказал граф Форкосиган. - Я недостоин такого щедрого подарка. В этот миг Майлз начисто забыл о предстоящем суде - он закрыл глаза и весь ушел в мысли о чем-то сокровенном, спрятанном в глубине души. Грегор, выросший без отца, смущенно отвернулся. Граф Форхалас тоже опустил взгляд, как будто стал свидетелем сцены, не предназначенной для его глаз и ушей. Но вот император пошевелился и робко положил руку на плечо своего верного слуги и защитника, бывшего имперского регента, графа Эйрела Форкосигана. - Я тоже всегда стремился служить Барраяру, - сказал он. - Мой долг - вершить справедливость. Но сейчас у меня едва не получилось наоборот. - Ты попал в компанию бесчестных людей, мой мальчик, - очень тихо произнес граф Форкосиган. - Такое может случиться с каждым. Главное - извлечь из этого урок. Грегор вздохнул. - Помнишь, Майлз, как мы с тобой играли в "страто"? Ты всегда выигрывал, хоть я и неплохо знал твою тактику - но постоянно сомневался в том, что знаю. Майлз опустился на колено и склонил голову. - Какова будет воля вашего величества? - Дай Бог, чтобы меня всегда окружало побольше таких заговорщиков, как вы. - Грегор повернулся к аудиторам. - Что скажете, милорды? Согласны ли вы, что обвинение Фордрозы в корне своем ложно? И готовы ли засвидетельствовать это перед пэрами Барраяра? - Я буду счастлив это сделать! - воскликнул Генри Форволк. После захватывающего рассказа о дендарийских наемниках кадет-второкурсник буквально влюбился в Майлза. Но граф Форхалас был так же холоден и невозмутим. - Обвинение в заговоре с целью узурпации трона беспочвенно, - согласился старик. - И я, безусловно, буду об этом свидетельствовать. Но существует и другая статья: сам лорд Форкосиган признал себя виновным в нарушении закона Форлопулоса. А это как раз и приравнивается к государственной измене. - Совет графов не выдвигал этого обвинения, - сдержанно заметил старший Форкосиган. - И кто посмеет, после того что случилось... - усмехнулся Генри Форволк. - Человек, беззаветно преданный империи и превыше всего почитающий историю нашего правосудия, - все так же бесстрастно произнес Форкосиган, - человек, которому нечего терять, может и посметь. Не так ли? - он обращался к своему седовласому врагу. - Молись, Форкосиган, - прошептал Форхалас. - И моли о пощаде, как я тогда... - его наигранное хладнокровие исчезло, как дым на ветру: он дрожал всем телом. Граф посмотрел на него долгим задумчивым взглядом, потом проговорил: - Если вам угодно... И опустился на колено перед врагом. - Проявите снисхождение. А я позабочусь, чтобы мой сын больше не совершал ничего подобного. - Это сказано слишком заносчиво... - Будьте так добры... - Я хочу услышать: "Умоляю вас!". - Я умоляю вас, - послушно повторил граф Форкосиган. Майлз безуспешно искал в позе отца признаки закипающей, сдерживаемой ярости. Но перед ним был старый, сгорбленный человек, смирившийся со своей судьбой, - а что творилось у него в душе. Бог знает. Грегор отвернулся, словно ему вот-вот станет дурно. Генри растерянно наблюдал за происходящим, глаза Айвена расширились от ужаса. Форхалас меж тем казалось, впал в исступление. - А теперь кланяйся, кланяйся, Форкосиган! - прошептал он в самое ухо своему врагу. Тот молча склонил голову. "Я для него лишь приложение к отцу, орудие мести, - сообразил Майлз. - Пора обратить на себя внимание". - Граф Форхалас, - громко произнес он, и все вздрогнули. - Граф, остановитесь. Неужели вы еще не удовлетворены? Представьте, что вы встретились с моей матерью, - будете ли вы тогда гордиться воспоминанием о сегодняшнем дне? Форхалас, нахмурившись, посмотрел на Майлза. - А неужели твоя мать, глядя на тебя, не поймет желания совершить возмездие? - Моя мать называет горе великим даром. Посылаемые нам испытания, говорит она, есть благо, а тяжелые испытания - великое благо. Конечно, большинство считает, что она - человек со странностями, - задумчиво добавил Майлз и спросил, глядя ему прямо в глаза: - Итак, что вы предполагаете делать с вашим великим даром, граф Форхалас? - Проклятье, - пробормотал старик. - У него взгляд его матери. - Я это давно заметил, - шепнул в ответ Форкосиган. Форхалас раздраженно покосился на него и объявил: - Я не святой, черт меня побори! - От вас и не требуется святости, - успокоил его Грегор. - Но вы - мой вассал, принявший присягу. Вы полагаете, я буду доволен, если мои верные слуги будут рвать друг друга на части вместо того, чтобы приберечь силы на моих врагов? Форхалас фыркнул и пожал плечами. - Вы правы, ваше величество, - неохотно признал он. - Встаньте, наконец, - сказал он Форкосигану и спросил его, свирепо глядя на Майлза: - Скажите-ка, Эйрел, каким образом вы собираетесь держать в узде этого талантливого молодого маньяка вместе с его разношерстной армией? Граф Форкосиган ответил неторопливо, роняя каждое слово, подобно каплям лекарства: - Наемники Дендарии для меня - неразгаданная загадка. Какова будет ваша воля, ваше величество? Император, по-видимому, не ждал, что его так скоро лишат удобной роли зрителя. Он почти с мольбой посмотрел на Майлза: - Всякая организационная структура рождается, взрослеет и в конце концов умирает. Возможно, ваше наемное войско развалится само собой? Майлз решился на откровенность: - Я тоже хотел бы на это надеяться, ваше величество, но... когда я улетал, эта организационная структура выглядела на удивление здоровой. Грегор поморщился, как от зубной боли. - Так что мне теперь делать? Не посылать же на них свою армию, как поступал когда-то в подобных случаях Дорка - слишком далекий переход! - К тому же на их совести нет никаких преступлений, - поспешно вставил Майлз. - И большинство этих людей - не барраярцы. Они не имеют понятия, кто я такой на самом деле. Грегор кинул беспомощный взгляд на графа Форкосигана, но тот с подчеркнутым вниманием изучал носки своих ботинок, словно говоря: "Помнишь, мой мальчик, как ты рвался самостоятельно принимать решения?" - Вы император, так же, как Дорка, - сказал он спокойно. - Решение за вами. Грегор снова обернулся к Майлзу: - Насколько я понимаю, вы не могли прорвать блокаду путем вооруженного наступления и поэтому решили изменить тактику? - Совершенно верно, государь. - А я вот не в состоянии изменить закон Дорки, - вздохнул он. Забеспокоившийся было граф Форкосиган удовлетворенно кивнул. - Ведь этот закон в свое время спас Барраяр. Император надолго замолчал, покачиваясь на волнах растерянности. Майлз лучше всех присутствующих понимал, каково ему в эту минуту, но помалкивал, покуда на монаршьем лике не утвердилось жалобное выражение школяра, проваливающего устный экзамен. Тогда он отважился. - Отдельное подразделение дендарийских наемников императора, - изрек он. - Что? - А почему бы и нет? - Майлз пожал плечами и с поклоном протянул Грегору воображаемый предмет. - Я с радостью передаю мои войска в распоряжение вашего величества. Назовите их Императорским эскадроном. Такой прецедент уже встречался в нашей истории. - С кавалерийским соединением, - уточнил граф Форкосиган, но его взгляд заметно прояснился. - Их можно называть как угодно, все равно они вне пределов барраярской юрисдикции, - нетерпеливо ответил Майлз. - И применять их тоже можно как угодно. - Угодно кому? - сухо поинтересовался Форхалас. - Вы же понимаете, что это личное мнение, выраженное в частной беседе, - поспешно произнес граф Форкосиган. - Да, конечно, - с готовностью согласился Майлз. - Боюсь только, что наемники будут - как бы это сказать? - слегка озадачены, узнав о своем призыве в регулярную армию Барраяра. Но почему бы их, к примеру, не отдать в ведение департамента капитана Иллиана? Тогда статус дендарийского флота по-прежнему останется завуалированным. Пусть капитан сам и придумывает, как их лучше использовать. Секретный наемный флот Императорской службы безопасности Барраяра... Это предложение не то что бы убедило, но, казалось, заинтересовало Грегора. - А что? В этом может быть некоторая практическая польза... - Он оглянулся на своих советников, ища поддержки. Граф Форкосиган с трудом сдержал улыбку. - Да, Саймон будет счастлив, - пробормотал он. - Вы думаете? - с сомнением спросил Грегор. - Я вам это лично гарантирую, - и граф отвесил императору особенно глубокий поклон. Форхалас усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на Майлза: - Твое счастье - ты чертовски умный парень! - Так точно, сэр, - подтвердил юноша. Им овладело чувство небывалой легкости: три тысячи солдат и Бог знает сколько тонн оборудования в одночасье свалились с его плеч. Он все-таки сделал это! Последний камушек мозаики встал на свое законное место. - ...дурачка передо мной разыгрывает, - пробормотал Форхалас. - Он повысил голос и обратился к старшему Форкосигану: - Вы не ответили на первую часть моего вопроса, Эйрел. В глазах графа Форкосигана мелькнул хитрый огонек: - Да, нельзя позволять ему разгуливать где заблагорассудится. Мне самому страшно подумать, что он может натворить. Нужно ограничить порывы моего сына рамками заведения, где он будет занят с утра до ночи, и притом под надзором внимательных глаз, - он выдержал эффектную паузу. - Я предлагаю в качестве такого заведения Императорскую Военную Академию. Майлз замер с открытым ртом. Все его мысли в последние дни были сосредоточены лишь на том, чтобы выскользнуть из-под опускающейся на него гранитной плиты закона Форлопулоса. Он не был уверен, что останется в живых, и уж тем более не мечтал о награде. Да еще о такой награде... Отец повернулся к нему и сказал чуть тише: - Разумеется, если вы не посчитаете это ниже своего достоинства, адмирал Нейсмит. Кстати, я до сих пор не поздравил вас с повышением по службе. Майлз густо покраснел: - Это же было сплошное надувательство, сэр, вы сами прекрасно знаете. - Сплошное? - В основном. - О, ты научился хитрить - даже со мной... Тебе уже знакомо пьянящее чувство власти над людьми, сумеешь ли ты заставить себя подчиняться? Быть разжалованным - горькая пилюля, проглотить ее не так просто, - он многозначительно усмехнулся. - Вы ведь тоже были разжалованы после Комарры, сэр. - До капитана. - У меня теперь луженый желудок, так что я переварю любую пилюлю. Ничего, сумею... Граф Форхалас скептически повел бровями. - Вы думаете, из него выйдет хороший прапорщик, а, адмирал Форкосиган? - Думаю, прапорщик из него выйдет ужасный, - честно признал граф. - Но если измученные командиры не придушат его за чрезмерную... э-э... инициативу, то в один прекрасный день он станет отличным офицером Генштаба. Форхалас с неохотой кивнул. Майлз и отец обменялись торжествующими взглядами.

По окончании двухдневного заседания Совет единогласно вынес оправдательный приговор. Сам Грегор во время голосования перешел в правую половину зала вместо обычного для императора центра, где по традиции оставались воздержавшиеся. Даже старые политические противники Форкосигана последовали за императором, хотя сделали это с таким видом, словно идут против совести. Граф Форхалас оказался единственным воздержавшимся. Теперь можно было не сомневаться, что он не связан с Фордрозой - иначе попытался бы замести следы. - Вот упрямый старый хрен, - с уважением пробормотал премьер-министр, еле успевая раскланиваться в ответ на сыпавшиеся со всех сторон поздравления. - С его убеждениями я вряд ли соглашусь, но его убежденности можно позавидовать. Майлз молча наслаждался своим триумфом. По крайней мере Элен теперь ничто не угрожает. Но был ли он счастлив?
Заросли дикого винограда, взбирающиеся по берегам озера неподалеку от Форкосиган-Сюрло, уже подернулись светлой зеленью. Теплый ветерок поднимал легкую рябь, и она рассыпалась по воде сверкающими блестками... Майлз где-то читал, что у некоторых народов существует обычай класть серебряные монеты на глаза усопших. Он представил, как солнечные блики монетками опускаются на дно озера, серебряный слой растет, растет и вот на поверхности возникает серебряный остров... Весна только началась, и почва в глубине не успела как следует оттаять. Майлз выбросил из ямы еще одну лопату промерзшей земли. Он копал с утра и теперь чуть не падал от усталости. - Смотри, у тебя все руки в крови, - сказала ему мать. - Ты мог бы сделать то же самое за пять секунд с помощью плазменного пистолета. - Кровь смывает грехи, - ответил он. - Так говорил сержант. - Да... Мать больше не проронила ни слова. Подошла к дереву, села, опершись спиной о толстый ствол и залюбовалась озером. Бетанское воспитание, подумал Майлз. Часами может не отрываясь смотреть на открытые, вольные пространства... Ну вот и готово. Отец, подал ему руку, помогая выбраться из ямы. Майлз нажал кнопку на гравитационной панели, и гроб медленно опустился к месту вечного успокоения Ботари. Сержанту всегда приходилось терпеливо дожидаться, пока Майлз закончит свою работу, и сегодня он ждал снова - в последний раз. Засыпать могилу оказалось несравненно более легким и быстрым делом, чем вырыть. Надгробье, заказанное отцом, было еще не готово. Да это и неудивительно - ручная работа, как и все надгробья фамильного кладбища Форкосиганов. Здесь же, неподалеку, лежит прах его деда - рядом с бабушкиным. Бабушку по отцовской линии Майлз никогда не видел - она погибла во время гражданской войны. Он поставил неглубокий бронзовый сосуд в ногах могилы, внутри лежали сухие веточки горного можжевельника и прядь его волос. Потом достал из кармана тот самый цветной шарф, бережно развернул его и положил в сосуд упругий черный локон. Мать добавила пучок жестких седых волос с головы графа Форкосигана и медно-рыжую прядь - от себя. Родители отошли в сторону и, взявшись за руки, безмолвно глядели на свежий земляной холмик. Майлз, подумав, положил шарф в жертвенную чашу. - Боюсь, из меня получилась никудышная сваха - не такая, как ты мечтал, - виновато прошептал он. - Но Бога ради не думай, что я хотел посмеяться над тобой. Баз ведь действительно любит ее, и он позаботится о ней... Легко давать слово, но гораздо труднее его сдержать. И все же... - он бросил в сосуд несколько кусочков ароматической коры, - тебе будет тепло здесь лежать. Ты будешь слышать плеск волн, будешь видеть, как волнуется наше озеро... Снова придет зима, а за ней опять наступит весна... Никаких войск, никаких парадов - тишина и покой. Здесь даже в безлунную ночь не бывает темно. В таком месте Бог обязан тебя заметить. И на тебя, старый верный пес, хватит его милости. Он зажег жертвенник. - Прошу тебя - когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее глоток.

ЭПИЛОГ

Учения по аварийной стыковке начались глубокой ночью. Все правильно, я и сам назначил бы на это время, подумал Майлз. Вместе с другими курсантами он бежал по коридорам орбитальной станции. Завтра утром для их группы заканчивался четырехнедельный кошмар тренировок в условиях невесомости. Но сладкие мечты об увольнительной на планету, составлявшие прошлой ночью основную тему разговоров в офицерском кубрике, были не для него... Он примчался к своему рабочему месту одновременно с инструктором и еще одним курсантом. Лицо инструктора напоминало бесстрастную маску. Зато курсант Костолиц с оскорбительным любопытством оглядел его с головы до ног: - Все еще таскаешь с собой эту допотопную свинорезку? - он кивнул на кинжал, висевший у Майлза на поясе. - У меня есть разрешение, - спокойно ответил Майлз. - Может, и спишь с ним? Майлз вежливо улыбнулся: - И сплю. С этим парнем у него по-прежнему были сложности. Майлз изучил историю Барраяра и знал, что классовая неприязнь процветала среди офицеров имперской армии: иногда в явной форме, как в случае с Костолицем, иногда - завуалированно. Следовало не просто решить эту проблему, но научиться решать ее творчески, если он хочет, чтобы будущие подчиненные служили ему как должно. Временами ему начинало казаться, что он видит душу Костолица насквозь, как на экране диагностического аппарата - со всеми ее комплексами, недугами и язвами затаенных обид. Терпение, убеждал себя Майлз, только терпение. Клиническая картина ясна, и как только подвернется возможность, мы займемся терапией. А пока будем наблюдать и набираться опыта. С тех пор как они в последние раз работали в паре, Костолиц успел обзавестись узкой зеленой повязкой на рукаве. Инструктор, придумавший эти знаки отличия, - большой остряк, подумал Майлз. Нарукавные повязки были чем-то вроде плюсов в карточке успеваемости, только наоборот: зеленая - условное ранение, желтая - условная смерть. Какой из двух наградить, решал инструктор, планировавший данную учебную катастрофу. Очень немногие ухитрились пройти тренировочный цикл, не получив целой коллекции цветных ленточек. Накануне Майлз встретил Айвена Форпатрила, щеголявшего двумя зелеными и одной желтой. Это был далеко не предел - некий бедолага, отдыхавший вчера в офицерском кубрике, умудрился, судя по повязкам, уже пять раз побывать на том свете. Неудивительно, что рукав Майлза, лишенный подобных украшений, стал в последнее время объектом пристального внимания начальства. А среди однокурсников он заслужил двойственную репутацию: одни стремились заполучить Майлза в свои группы, считая, что его присутствие имеет свойство отваживать роковые повязки, другие, более наблюдательные, шарахались от него, как от чумы, убедившись, что получается как раз наоборот. Майлз понимал, что инструктор приготовил ему какой-то особенный "подарок", и все его мышцы пели в предвкушении горячей работенки. Костолиц, зевнув и отпустив последнюю шпильку по поводу барского украшения на поясе Майлза, занял место перед приборной панелью и начал проверку бортового инвентаря по контрольному списку. Майлз опустился в соседнее кресло и тоже погрузился в работу. Инструктор прохаживался между ними, заглядывая то одному, то другому через плечо. "У моих дендарийских похождений есть хотя бы один положительный итог, - думал Майлз, готовясь к расстыковке. - После операции на желудке космическая болезнь не возвращается. Правду говорят - нет худа без добра". Костолиц заторопился - инструктор включил хронометраж. Кадет подскочил к ящику с аварийными кислородными масками, быстро пересчитал их, не открывая прозрачной крышки, и ринулся дальше. Майлз хотел ему кое-что подсказать, но прикусил язык. Ничего не выйдет, он только разозлится и обидится еще больше. Терпение, только терпение. Так. Что проверить в первую очередь? Аптечку. Она висит на своем месте, аккуратно зажатая в настенных креплениях. Чутье подсказывало ему, что нужно заглянуть внутрь - удостовериться, не покопался ли кто-нибудь в ней накануне. Майлз откинул крышку... Пластыри, полимерные бинты, таблетки, жгут, дыхательная трубка, кислородный баллон - вроде бы никаких сюрпризов. Он провел рукой по дну аптечки - и похолодел. Неужели миниатюрный пластиковый взрыватель? Фу, черт возьми! Это же обыкновенная присохшая жевательная резинка! Костолиц закончил свою часть проверки и поджидал Майлза, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Загнав пластину с заполненным списком в ячейку компьютера, рослый кадет скользнул в пилотское кресло. Внезапно Майлз заметил, что нагрудный карман инструкторского комбинезона как-то странно оттопырен. Он похлопал по своим карманам и изобразил на лице виновато-растерянную улыбку: - Ой, сэр, я, кажется, задевал куда-то мой световой карандаш. Разрешите воспользоваться вашим? Инструктор с неохотой выдал просимое. А Майлзу хватило одного взгляда, чтобы засечь, что вместе с карандашом из его нагрудного кармана выглянули застежки трех туго сложенных кислородных масок-фильтраторов. Странно. Самые осторожные обитатели космических станций частенько носят с собой аварийные респираторы, но чтобы три сразу! Ведь на борту целых двенадцать кислородных масок - Костолиц только что проверил. Хотя нет - Костолиц их только _п_е_р_е_с_ч_и_т_а_л_! - Карандаши казенные! - холодно заметил инструктор. - Если будете терять их каждый день, Центральная бухгалтерия вытрясет из нас душу. - Так точно, сэр. Благодарю вас, сэр. - Майлз подписал контрольную пластинку и, сделав движение, чтобы спрятать добычу в карман, внезапно извлек оттуда свой карандаш. - Ой, а вот и мой! Прошу прощения, сэр. Он вложил пластинку в ячейку и пристегнулся к креслу второго пилота. Хотя кресло было поднято и выдвинуто вперед до максимума, он едва дотягивался ногами до педалей. Да, оборудование имперского флота не так легко подстроить под себя, как то, что стоит на кораблях наемников. Ну ничего, зато еще немного практики - и его судьба больше не будет зависеть от наличия или отсутствия пилотов. Но сейчас, по предварительным условиям, "рулить" должен был Костолиц. Катер рывком выскочил из стыковочного узла и тут же, набрав бешеную скорость, устремился к следующей орбитальной станции - конечному пункту короткого тренировочного полета. Жуткая перегрузка вмяла Майлза в кресло. Кислородные маски... контрольный список... сейчас что-то должно произойти. Минуты тянулись невыносимо долго. В задней части кабины раздался громкий нарастающий свист. Он был готов к этому, но сердце все равно отчаянно забилось. Курсанты резко обернулись и тут же поняли, в чем дело. Костолиц яростно выругался, Майлз лишь громко выдохнул. Из рваной дыры в стенной панели била струя плотного зеленого газа, словно обшивку пронзил метеорит. Наверняка этим "метеоритом" послужила пластиковая мина - иначе из кабины выходил бы воздух, а не наоборот, да и инструктор не сидел бы так спокойно, наблюдая за ними. Костолиц бросился к ящику с кислородными масками, а Майлз - к пульту управления. Он быстро переключил фильтры с режима переработки в режим вытяжки, а затем одним движением врубил вспомогательные двигатели системы ориентации на полную мощность. Катер содрогнулся и закрутился вокруг своей продольной оси. Их резко бросило вперед. Газ-охладитель, более тяжелый, чем воздух, начал медленно расползаться по стенкам кабины, отжимаемый центробежной силой. - Что ты делаешь, придурок! - заорал Костолиц, пытаясь дотянуться до респиратора. В первую секунду инструктор, казалось, был склонен согласиться с такой характеристикой Майлза, но внезапно его лицо прояснилось. Он поглубже вжался в кресло, из которого начал было вываливаться, и стал с интересом наблюдать, что будет дальше. Майлзу некогда было отвечать на глупые вопросы. "Сейчас сам поймешь", - подумал он. Костолиц меж тем натянул дыхательную маску, попробовал вдохнуть... сорвал респиратор, отшвырнул его в сторону и схватил следующий. Майлз покачал головой и двинулся вдоль стены к аптечке. Мимо пролетела еще одна кислородная маска. Пустые баллоны, дело ясное. Нужно было не считать респираторы, а проверить, в каком они состоянии. Майлз рывком открыл аптечку и достал дыхательную трубку и два Y-образных переходника. Костолиц отшвырнул уже третью маску и стал пробираться к ящику, где лежали остальные. Газ обжигал Майлзу ноздри, но в опасной концентрации он успел накопиться лишь в противоположном конце кабины. Пока. В это время раздался вопль ужаса и ярости, прерванный надсадным кашлем. Это Костолиц наконец удосужился взглянуть на контрольное табло, где высвечивались показатели готовности масок к работе. Майлз осклабился, выхватил из ножен дедовский кинжал, разрезал дыхательную трубку на четыре части, вставил Y-образные переходники и закрепил их кусками пластыря. Воткнув это развесистое кальяноподобное сооружение в патрубок аварийного кислородного баллона, Майлз двинулся к инструктору. - Не желаете ли воздуха, сэр? - он церемонно предложил офицеру один из концов "кальяна". - Вдох - ртом, выдох - через нос. - Благодарю, кадет Форкосиган, - с чувством сказал инструктор, принимая подношение. Отчаянно кашляющий Костолиц, вытаращив глаза, полез к ним, чуть не проломив ботинками пульт управления. Майлз, не менее любезно, протянул ему вторую трубку. Тот жадно присосался к ней, и из глаз у него хлынули слезы - видимо, от едкого охладителя. А может, и еще кое от чего, подумал Майлз. Зажав в зубах кислородный шланг, Майлз начал карабкаться по стене. Костолиц дернулся было за ним, но тут же обнаружил, что у них с инструктором слишком короткие трубки. Им оставалось только беспомощно наблюдать. Майлз прикинул длину своего шланга. Должно хватить, едва-едва, но должно. Газ-охладитель постепенно заполнял кабину катера. Майлз стал считать панели: 4а, 4b, 4с - кажется, эта. Он вскрыл панель - под ней находились аварийные вентили трубопровода. Этот? Нет, вон тот. Он попытался повернуть вентиль, но потная ладонь соскользнула, и Майлз рухнул прямо в густое облако газа-охладителя. Кислородная трубка вырвалась у него изо рта и забилась на полу, словно раненая змея. Он бы наверняка отчаянно заорал - но был вынужден задержать дыхание. Инструктор попытался броситься к нему на помощь, но не успел. Пока он возился со своим нагрудным карманом, Майлз ухватился за стену, встал и все-таки добрался до потерянной кислородной трубки. Попробуем еще разок. Он изо всех сил сжал пальцы поверх вентиля. Так, теперь поворачиваем... Свист вытекающего газа превратился в шипение и наконец затих. Слой фреона стал уменьшаться на глазах - заработали воздухоочистители. Майлз дрожа - но не сильно, самую малость - дополз до своего кресла, забрался в него и молча застегнул ремни. Комментариев не требовалось, да и делать их с резиновыми трубками в зубах было неудобно. Кадет Костолиц, вспомнив, что в этом полете пилотом назначен он, вернулся к пульту управления. Воздух окончательно профильтровался, и во вращении уже не было нужды. Костолиц выключил поворотные двигатели и медленно повел катер к причалу. В стыковочном узле станции их ждал не кто-нибудь, а сам старший инспектор. Рядом с ним приплясывал от нетерпения инженер-ремонтник. Старший лучезарно улыбался, пошлепывая по рукаву двумя желтыми повязками. Инструктор, Майлз и Костолиц вздохнули и, кивнув на повязки, произнесли хором: - Нет. - Нет? Майлз не уловил, что преобладало в ответном возгласе - изумление или разочарование. - Нет. - Сначала я сам должен убедиться в этом, - заявил инспектор. Начальство нырнуло в открытый люк катера, оставив курсантов наедине. Костолиц откашлялся и проговорил: - Этот твой... клинок оказался довольно кстати. - Да, иногда бывают моменты, когда им гораздо удобнее резать, чем плазменным пистолетом. Например, если помещение наполнено горючим газом. - Дьявол! - воскликнул пораженный Костолиц. - Ведь эта дрянь действительно могла взорваться, смешавшись с кислородом! А я даже... - он осекся и опять прокашлялся. Потом, подозрительно прищурившись, спросил: - Признавайся, ты ведь знал обо всем заранее? - Не совсем. Просто, когда я увидел три маски в кармане инструктора, то понял, что надо ждать какого-то подвоха. - Значит... - Костолиц оглянулся. - Значит, ты знал, что твой карандаш на месте? - Конечно. - Дьявольщина... Костолиц сник окончательно. Сгорбленный, покрасневший, мрачный... Вот теперь - пора, решил Майлз. - Я знаю одно местечко в Форбарр-Султане, - проговорил он с гениально сыгранной застенчивостью, - где можно купить хороший клинок. Не то что казенное барахло. Там можно приобрести действительно хорошую вещь - если знать, где и что искать. - Правда? - Костолиц начал медленно распрямляться, словно с его плеч сняли тяжелый груз. - Но ты ведь... э-э... - Это такой небольшой магазинчик, скорее, даже лавчонка. Если тебя интересует - я могу показать во время увольнительной или на каникулах. - В самом деле? Ты... ты... Да, меня интересует, - произнес он с деланным бесстрастием. И вдруг - весело: - Конечно, интересует! Майлз улыбнулся.

Лоис БУДЖОЛД
ОСКОЛКИ ЧЕСТИ
Пэт Рид - гласу вопиющего в пустыне

1

Над темным лесом поднималось море тумана - мягкого, серого, мерцающего. На вершинах скал туман становился ярче: утреннее солнце уже начинало пригревать, но в ущелье царил прохладный, безмолвный сумрак. Командор Корделия Нейсмит оглянулась на ботаника из своей группы и, поправив ремни снаряжения, снова начала карабкаться вверх, с трудом переводя дыхание. Смахнув с глаз прядь потемневших от влаги медных волос, она нетерпеливо заколола ее на затылке. Да, следующий район исследований надо будет выбрать пониже. Сила тяжести на этой планете чуть меньше, чем на их родной Колонии Бета, но работать в разреженном горном воздухе все равно чертовски трудно. Лес становился гуще. Следуя по сырой тропе, проложенной в ущелье ручьем, они пробирались по живому туннелю, пока, наконец, не вышли на открытую местность. Утренний ветерок уносил последние волны тумана с золотых лугов, раскинувшихся на горных террасах. Они уступами поднимались к серой громаде центральной вершины, увенчанной сверкающим ледником. Незнакомое солнце сияло в бирюзовом небе, и в его лучах переливались золотистые травы, крошечные цветы и разбросанные повсюду матовые кружева какого-то вьющегося растения. Двое исследователей зачарованно смотрели на объятую тишиной гору. Ботаник, мичман Дюбауэр, улыбнулся Корделии и опустился на колени рядом с каким-то серебристым кустиком. Она направилась к ближайшему уступу, чтобы получше осмотреть местность. На пологих склонах заросли становились гуще. А пятьюстами метрами ниже тянулись облака, уходя за горизонт. Всюду, куда ни глянь - бесконечная серая пелена, и только далеко к западу меньшая сестра их вершины пробивалась сквозь это застывшее море. Корделия подумала было о том, как хорошо оказаться внизу, на равнине, чтобы впервые увидеть, как с неба падает дождь, но в этот миг ее отвлекло неожиданное зрелище. - Интересно, что там мог запалить Роузмонт, чтобы развести такую вонь? - пробормотала она. Где-то неподалеку от них, клубясь, вырастал маслянисто-черный столб дыма. Потоки воздуха размывали его, но все же было очевидно, что дым поднимается от базового лагеря. Тишину прервал отдаленный шум, быстро усилившийся до громовых раскатов. Из-за уступа вырвался их планетарный катер и взмыл к небу, оставляя за собой огненный шлейф выхлопной струи. - Вот это взлет! - воскликнул Дюбауэр, задрав голову и провожая взглядом катер. Корделия торопливо настроила коммуникатор ближней связи и заговорила: - Нейсмит вызывает Базу Один. Выходите на связь. Единственным ответом было потрескивание и шипение пустого эфира. Она дважды повторила вызов, но по-прежнему безрезультатно. Мичман, переминаясь с ноги на ногу, обеспокоенно заглядывал ей через плечо. - Попробуй-ка свой, - сказала она. Но ему повезло не больше, и Корделия распорядилась: - Пакуй пожитки, мы возвращаемся в лагерь. И живо! Задыхаясь, они потрусили к нижнему уступу, снова нырнув в заросли леса. На такой высоте здешние деревья - чахлые, но раскидистые - то и дело падали и переплетались. Во время подъема лес выглядел художественно-беспорядочно, но при спуске он превратился в грозную полосу препятствий. Продираясь сквозь путаницу ветвей, Корделия прокручивала в уме сценарии возможных катастроф - но каждый новый вариант казался еще невероятнее предыдущего. "У страха глаза велики", - подумала она, стараясь справиться с паникой. Но вот пройден последний участок леса, и перед ними открылась большая поляна, выбранная в качестве основного лагеря. Взглянув туда, Корделия беззвучно ахнула: реальность оказалась страшнее любых фантазий. Дым шел от пяти обуглившихся черных холмиков, полчаса тому назад бывших аккуратным кольцом палаток. Там, где стоял их катер - на другой стороне ущелья, напротив лагеря, - виднелось пятно выжженной земли - след старта. Повсюду валялось разбитое оборудование. Она посмотрела туда, где располагались их бактериологически защищенные санитарные помещения. Увы, даже сортиры были сожжены. - Боже, - выдохнул Дюбауэр и неверными шагами, как сомнамбула, двинулся вперед. Корделия едва успела схватить мичмана за шиворот. - Ложись и прикрывай меня, - приказала она и, поминутно оглядываясь, направилась к молчаливым руинам. Трава вокруг лагеря была смята и обожжена. Потрясенный разум Корделии безуспешно пытался найти какое-нибудь объяснение происшедшему. Не замеченные прежде аборигены? Нет, ткань палаток не расплавить ничем, кроме плазменной струи. Давно ожидаемые, но пока еще никем не встреченные новые цивилизации? Что-то не похоже. Или какая-то внезапная эпидемия, губительный вирус, ускользнувший от внимания автоматических биоанализаторов? Может, сожжение было попыткой дезинфицировать лагерь? Агрессия со стороны правительства какой-нибудь другой планеты? Возможно, хотя вряд ли нападавшие проникли сюда через тот пространственно-временной туннель, который открыли они сами. Но ведь ими обследовано не больше одной десятой пространства в радиусе светового месяца от этой системы. Или все же другая цивилизация? Корделия почувствовала, что мысль ее мечется по кругу, словно белка в колесе. Она мрачно бродила по пепелищу в поисках какой-нибудь подсказки. Разгадка нашлась в травяных зарослях на полпути к ущелью. Высокий долговязый человек в светлой форме Астроэкспедиционного корпуса лежал на земле, странно раскинув руки и ноги, словно подстреленный на бегу. Корделия осторожно перевернула его - и вскрикнула от ужаса. Да, это был добросовестный трудяга, лейтенант Роузмонт. Его остановившийся взор, казалось, все еще хранил озабоченное выражение. Корделия, тяжело вздохнув, закрыла мертвому глаза. Но в чем причина смерти? Крови нет, ожогов и переломов тоже... Ее пальцы коснулись головы убитого. Ах, вот в чем дело. Кожа под светлыми волосами покрыта волдырями - след действия нейробластера. Стало быть, о других цивилизациях можно забыть. С минуту она держала голову лейтенанта у себя на коленях, беспомощно, как слепая, гладя знакомое лицо, потом медленно опустила его на траву. Сейчас не время оплакивать мертвых. Она на четвереньках вернулась к обуглившемуся кольцу и начала рыться в останках палаток в поисках коммуникационного оборудования. Искореженные куски пластика и металла свидетельствовали о том, что нападавшие поработали на славу. Похоже было, что большое количество ценного оборудования вообще исчезло. Зашуршала трава. Корделия вскинула пистолет-парализатор и застыла. Из путаницы золотистых стеблей вынырнула физиономия Дюбауэра. - Это я, не стреляйте, - мичман говорил придушенным голосом, долженствовавшим изобразить шепот. - Чуть не выстрелила! Почему ты не остался на месте? - прошипела она в ответ. - Ну ладно, помоги искать комм, надо поскорее связаться с кораблем. И не вставай в полный рост - они в любую минуту могут вернуться. - Кто может вернуться? Кто все это сделал? - Множество вариантов, выбирай любой: новобразильцы, барраярцы, цетагандийцы - кто-нибудь из этой компании. Рег Роузмонт погиб. Нейробластер. Корделия переползла к груде, некогда бывшей палаткой с образцами, и внимательно осмотрела ее. - Подай-ка мне вон тот шест! Она осторожно разворошила кучу углей. Палатки перестали дымиться, но волны жара все еще жгли лицо, как лучи летнего солнца на родине. Распавшаяся ткань разлеталась, как сгоревшая бумага. Подцепив шестом полурасплавленную тумбочку, Корделия выволокла ее на открытое место. Нижний ящик не расплавился, но сильно покоробился. Она обернула руку краем рубашки и попыталась его открыть, но безуспешно, ящик заклинило. После нескольких минут поисков им удалось обнаружить некое подобие молотка и стамески - плоский осколок металла и тяжелый слиток, в котором она с грустью узнала некогда высокоточный и очень дорогой метеорологический датчик. С помощью этих примитивных инструментов и определенных физических усилий со стороны Дюбауэра им удалось выдернуть ящик, при этом раздался громкий треск, похожий на выстрел, так что они оба подскочили. - Повезло! - воскликнул Дюбауэр. - Давай отнесем его к ущелью и там опробуем, - сказала Корделия. - А то у меня мурашки по спине бегают. Сверху нас тут любой увидит. Все еще пригибаясь, они быстро пробежали к лесу. Дюбауэр оглянулся на тело Роузмонта и воскликнул: - Тот, кто это сделал, еще поплатится! Корделия только покачала головой. Спрятавшись под защитой каких-то растений, напоминавших папоротник, они опробовали передатчик. Сначала аппарат только потрескивал и печально гудел, потом отключился. Но когда по нему постучали и хорошенько встряхнули, он выдал сигнал готовности. Отыскав нужную частоту, Корделия заговорила: - Командор Нейсмит вызывает экспедиционный корабль "Рене Магритт". Отвечайте, пожалуйста. После мучительных секунд ожидания раздался слабый, прерываемый помехами ответ: - На связи лейтенант Стьюбен. С вами все в порядке, капитан? Корделия немного воспрянула духом. - Пока - в порядке. Как вы? Что произошло? Послышался голос доктора Аллери - старшего после Роузмонта офицера экспедиции: - Наш лагерь окружил барраярский военный отряд и потребовал, чтобы мы сдались. Они заявили, что эта планета принадлежит им по праву первооткрывателей. Потом какой-то воинственный идиот с их стороны выпалил из плазмотрона - и тут началось. Рег со своим парализатором отвлек их, а остальные бросились к катеру. Здесь, наверху, - барраярский корабль класса "генерал", мы с ним играем в прятки, если вы понимаете, что я хочу сказать... - Не забывайте, мы говорим открытым текстом, - резко напомнила Корделия. Доктор Аллери мгновение поколебалась, потом продолжила: - Ясно. Они все еще требуют, чтобы мы сдались. Вы не знаете - они поймали Рега? - Со мной Дюбауэр. Местонахождение всех остальных известно? - Всех, кроме Рега. - Рег погиб. Шипение помех наложилось на проклятия Стьюбена. - Стью, теперь ты командуешь кораблем, - прервала его Корделия. - Слушай внимательно. Этим чертовым милитаристам нельзя - я повторяю: нельзя - доверять. Ни в коем случае не сдавай корабль. Я видела секретные доклады по крейсерам "генерал". Они превосходят вас вооружением, защитой и личным составом - но у вас по меньшей мере двойной выигрыш в скорости. Так что отрывайся и не подпускай их к себе. Отступай хоть до самой Колонии Бета, если понадобится, но не рискуй моими людьми. Понял? - Мы не можем вас бросить, капитан! - Ты не можешь отправить за нами катер, если не скинешь с хвоста этих барраярцев. А если мы попадем в плен, гораздо больше шансов вызволить нас по дипломатическим каналам, чем с помощью какой-нибудь идиотской попытки освобождения. Но для этого вам надо добраться до дома! Ты меня понял? Подтверди! - потребовала она. - Вас понял, - неохотно ответил Стьюбен. - Но, капитан, сколько времени вы, по-вашему, сможете скрываться от этих полоумных недоносков? Они в конце концов вас поймают. Заметят с воздуха. - Сколько получится. А вы двигайтесь побыстрее! - Корделия иногда представляла, как ее экипаж будет действовать без нее - но никогда без Роузмонта. Сейчас самое главное - удержать Стьюбена от военных игр. Барраярцы не дилетанты. - И помни, - продолжала она, - что от тебя зависят жизни пятидесяти шести человек. Ты ведь считать умеешь? Пятьдесят шесть больше, чем двое. Не забывай об этом, ладно? Нейсмит связь закончила. - Корделия... счастливо. Стьюбен связь закончил. Выключив коммуникатор, она уселась поудобнее и вздохнула. - Ну и странные делишки! - Что-то слабо сказано, - фыркнул Дюбауэр. - Сказано точно. Не знаю, обратил ли ты... Тут она заметила какое-то движение и вскочила на ноги, потянувшись к своему парализатору. Но высокий остролицый барраярский солдат в зелено-сером пятнистом камуфляже двигался быстрее. Однако самой молниеносной оказалась реакция Дюбауэра, успевшего метнуться вперед и отпихнуть Корделию. Уже падая в ущелье, она услышала треск нейробластера. Парализатор и комм-передатчик вырвались из рук, а лес, земля и ручей закружились в безудержном танце. Потом ее голова с размаху ударилась обо что-то, в глазах вспыхнул фейерверк, и все поглотила тьма.

Мягкий ковер мха приятно холодил щеки. Корделия вздохнула глубже, расправляя легкие - и тут гнилостное зловоние заставило ее желудок сжаться. При попытке подняться голова взорвалась вспышкой острой боли. Темные искристые вихри закружились перед глазами, потом стали исчезать. Она постаралась сфокусировать взгляд на ближайшем предмете, находившемся примерно в полуметре от ее головы. Тяжелые черные ботинки залеплены грязью; выше начинаются пятнистые зелено-серые камуфляжные брюки. Ноги расставлены в позе "вольно". Она проглотила измученный стон, потом очень осторожно и медленно повернулась на бок, чтобы лучше видеть барраярского офицера. Парализатор! Маленький серый раструб дула уставлен прямо на нее. Тут Корделия вспомнила про нейробластер. Пояс барраярца был увешан разными приспособлениями но кобура нейробластера на правом бедре пустовала так же, как и кобура плазмотрона на левом. Он был невысок - примерно с нее ростом, но коренаст и крепок. Черные волосы, тронутые сединой, холодные пристальные серые глаза... По строгим военным меркам Барраяра вид у него был не слишком опрятный - комбинезон измят, непокрытая голова взлохмачена, на правой скуле - свежая ссадина "Похоже, у него тоже был отвратительный день", - тупо подумала Корделия. Искристые черные вихри стали расти и снова ее поглотили. Когда к ней вернулось сознание, вражеских ботинок в поле зрения не было. Где же... Ах, вот он - удобно устроился на поваленном дереве. Она попыталась отвлечься от своего бунтующего желудка, но безуспешно. Ее начало рвать; барраярец, глянув на это зрелище, пошевелился, но остался сидеть. Когда спазмы утихли, Корделия доползла до ручейка, журчавшего в нескольких шагах, умылась и прополоскала рот ледяной водой. Почувствовав некоторое облегчение, она села и хрипло осведомилась: - Ну, что дальше? Офицер склонил голову, изобразив вежливое приветствие. - Я капитан Эйрел Форкосиган, командующий барраярским имперским военным крейсером "Генерал Форкрафт". Назовитесь, пожалуйста. Приятный низкий голос звучал почти без акцента: - Командор Корделия Нейсмит. Астроэкспедиция Бета. Мы - исследовательская группа, - возмущенно подчеркнула она. - Не армейская часть. - Я это заметил, - сухо проговорил он. - Что стало с вашей командой? Корделия сузила глаза. - Разве вас при этом не было? Я работала выше по склону, ассистировала ботанику. - Голос ее тревожно дрогнул: - Вы не видели мичмана Дюбауэра - моего ботаника? Он толкнул меня в это ущелье, когда на нас напали... - Темноволосый паренек? Сердце ее оборвалось в тяжелом предчувствии: - Да. - Теперь вы ему уже ничем не поможете. - Убийцы! У него же не было ничего, кроме парализатора! - Она кинула на барраярца испепеляющий взгляд. - Почему на моих людей напали? Офицер задумчиво похлопал стволом по ладони. - Вашу экспедицию, - он тщательно подбирал слова, - следовало интернировать, желательно мирным путем, за нарушение барраярского пространства. Имел место конфликт. Мне в спину ударили лучом парализатора. Когда я пришел в себя, ваш лагерь был в том виде, каким вы его нашли. - Прекрасно. - К горлу подступила желчь. - Очень рада, что Рег попал в одного из вас, прежде чем вы его убили. - Если вы говорите про того беднягу, что остался на поляне, то он не сумел бы попасть и в дом. Не знаю, зачем вы, бетаины, надеваете военную форму. Подготовка у вас - как у детишек на пикнике. Похоже, ваши звания связаны лишь с размером получаемой платы. - Он был геолог, а не наемный убийца, - отрезала она. - А что до моих "детишек", так ваши солдаты даже не смогли их поймать. Брови его сдвинулись, и Корделия прикусила язык. "Великолепно, - подумала она. - Он еще не начал выкручивать мне руки, а я уже разоткровенничалась". - Да что вы говорите? - отозвался капитан Форкосиган. Он указал на лежавший в ручье разбитый комм. - И какой же приказ вы отдали своему кораблю, когда удостоверились, что ему удалось скрыться? - Я велела им проявить инициативу, - туманно пробормотала она. - Самый подходящий приказ для бетаинов, - фыркнул он. - По крайней мере, можно не сомневаться, что они ему последуют. "Лучше не надо. Так, теперь моя очередь!" - Ладно, я-то знаю, почему нахожусь здесь - а вот вас почему оставили? Разве командир корабля, пусть даже у барраярцев, не слишком важная фигура, чтобы его терять? - Она выпрямилась. - И если Рег не мог бы попасть даже в стену дома, то кто попал в вас? "Вот тебе, довыпендривалась", - подумала она. Парализатор снова нацелился ей в живот. Но барраярец, видимо, не собирался стрелять, а только сказал: - Это вас не касается. У вас есть еще один комм? Ого! Не столкнулся ли этот солдафон с чем-то вроде мятежа? Да погибнут все враги! - Нет. Ваши люди все уничтожили. - Ничего, - пробормотал Форкосиган. - Я знаю, где взять новый. Вы можете идти? - Не знаю. Корделия заставила себя подняться на ноги и прижала руку к раскалывающейся голове. - Это всего лишь сотрясение мозга, - без тени сочувствия заметил Форкосиган. - Прогулка будет вам на пользу. - Далеко идти? - охнула она. - Примерно двести километров. Корделия снова упала на колени. - Желаю приятно прогуляться. - Я прошел бы это расстояние за два дня. Наверное, вам понадобится больше, хотя вы и геолог, или кто там еще... - Я - астрокартограф. - Встаньте, пожалуйста. Он снизошел до того, что поддержал ее под локоть, помогая подняться. Казалось, ему почему-то не хочется к ней прикасаться. Она промерзла до костей: тепло его руки ощущалось даже через толстую материю рукава. Форкосиган начал решительно подталкивать Корделию вверх по склону. - Вы серьезно? - изумилась она. - И что вы собираетесь делать с пленной во время форсированного перехода? А если я размозжу вам камнем голову, пока вы будете спать? - Я рискну. Они добрались до края ущелья. Тяжело дыша, Корделия уцепилась за какое-то тоненькое деревцо и с завистью заметила, что Форкосиган даже не запыхался. - Ну, так. Я никуда не пойду, пока не похороню моих офицеров. - Пустая трата времени и сил, - раздраженно проговорил он. - Я не оставлю их на съедение зверям. Понятно? Может, ваши барраярские головорезы лучше умеют убивать, но ни один из них не мог бы умереть более достойно. Секунду он молча смотрел на нее (лицо его оставалось непроницаемым), потом пожал плечами: - Хорошо. Корделия начала пробираться вдоль края ущелья. - Я думала, это было здесь, - озадаченно сказала она. - Вы его куда-то перетащили? - Нет. Но в его состоянии нельзя было далеко уползти. - Но вы же сказали, что он мертв? - Он почти мертв. Мертв его мозг, хотя тело все еще живо. Видимо, импульс нейробластера не задел мозжечок. Корделия зашагала по помятой траве, Форкосиган молча следовал за ней. - Дюбауэр! - Она бросилась к фигуре в бежевом комбинезоне, скорчившейся в папоротниках. Услыхав ее голос, он перевернулся, резко вытянулся, - и вдруг судорога потрясла все его тело; по нему словно пробегали какие-то волны, губы растянулись в странной ухмылке. "Замерз?" - изумленно подумала она, опускаясь на колени, но туг же сообразила, в чем дело. Вытянув из кармана платок, она поспешно сложила его и засунула ему между зубов. Губы мичмана были прокушены во время предыдущих приступов. Примерно через три минуты дрожь прекратилась, он вздохнул и снова обмяк. Она озабоченно осмотрела его. Дюбауэр открыл глаза и, беспомощно ловя ее руку, издал что-то вроде жалобного поскуливания. Она, успокаивая, погладила его по голове и вытерла с подбородка кровавую пену. Раненый затих. Корделия повернулась к Форкосигану. Слезы ярости и боли застилали ей глаза. - Он не мертв! Вы лгали! Он жив, и ему нужна медицинская помощь! - Не надо закрывать глаза на реальность, командор Нейсмит. Удары нейробластера не излечиваются. - Вот как? Сейчас еще неизвестно, насколько изувечило его ваше гнусное оружие. Он по-прежнему видит, слышит и чувствует - вы не можете назначить его трупом по своему желанию!. Лицо офицера напоминало бесстрастную маску. - Если вам угодно, - сдержанно произнес он, - я могу прекратить его мучения. Мой боевой нож заточен, как бритва. Если действовать быстро, им можно практически безболезненно перерезать горло. Или, если вы сочтете это своим командирским долгом, сделайте это сами. - Вы так поступили бы кем-нибудь из своих людей? - Конечно. И они сделали бы для меня то же. Никто не захотел бы длить подобную жизнь. Она встала и пристально посмотрела на него. - В таком случае, быть барраярцем - означает жить среди каннибалов. Оба надолго замолчали. Наконец тишину нарушил стон Дюбауэра. Форкосиган шевельнулся и сухо спросил: - Что же вы собираетесь с ним делать? Корделия устало растирала виски, гадая, какой мольбой смягчить этого безжалостного человека. Ее тошнило, язык стал ватным, ноги, дрожали и подгибались от усталости, боли и голода. - А куда именно вы планируете идти? - с трудом спросила она, не зная, с чего начать. - Здесь есть наш тайный склад. Дорогу я найду. Там оборудование для связи, оружие, пища... Если я доберусь туда, то смогу... э-э... буду в состоянии справиться со всеми проблемами. - На складе есть лекарства? - Да, - неохотно признался он. - Ладно. - Надежды практически нет, но надо попробовать. - Я буду с вами сотрудничать, дам слово чести быть вашим пленником, всячески помогать вам - конечно, при условии, что это не поставит под угрозу мой корабль, - если вы позволите взять с собой мичмана Дюбауэра. - Это исключено. Он даже идти не может. - Думаю, что сможет, если ему помогать. - А если я не позволю? - В его голосе прозвучало явное раздражение. - Тогда вам придется либо оставить нас обоих, либо убить. Стараясь не смотреть на нож, она подняла подбородок и стала ждать. - Я не убиваю пленных. Корделия с облегчением услышала, что он употребил множественное число. Значит, барраярец все-таки вернул Дюбауэру человеческое звание. Она снова опустилась на колени, чтобы скорее помочь раненому встать, пока этому Форкосигану не вздумалось закончить спор, парализовав ее и добив беспомощного ботаника. - Хорошо, - сдался он, бросив на нее странный пристальный взгляд. - Берите его с собой. Но нам надо поторапливаться. Ей удалось поднять мичмана на ноги. Двигался он с трудом, то и дело обвисая у нее на плечах, но выбирать не приходилось. Похоже, он мог слышать, но не понимал смысла речи. - Вот видите, - отчаянно оправдывалась Корделия, - он может идти. Ему просто надо немного помогать.

Они добрались до края прогалины. Последние лучи вечернего солнца прочертили ее длинными черными тенями, превратив в подобие огромной тигровой шкуры. Форкосиган остановился. - Будь я один, - сказал он, - я отправился бы к складу только с тем НЗ, который у меня на поясе. Но раз мы втроем, лучше сначала обыскать лагерь - может, там найдется какая-то пища. Я пойду погляжу, а вы тем временем можете похоронить вашего офицера. Корделия кивнула. - Заодно поищите что-нибудь, чем можно копать. Мне надо сперва позаботиться о Дюбауэре. Он лишь махнул рукой и направился к сожженному кольцу палаток. В обуглившихся кучах ей удалось откопать два полусгоревших спальных мешка - но там не нашлось ни одежды, ни лекарств, ни мыла, ни даже ведра, в котором можно было бы согреть воду. Смирившись с неизбежностью, Корделия подвела мичмана к ручью, раздела его, вымыла, промыла царапины и, как смогла, отстирала его брюки в холодной воде. Потом вытерла спальным мешком, снова надела на него нижнюю рубашку и куртку, а вокруг бедер обмотала второй спальный мешок - наподобие саронга. Дюбауэр дрожал и стонал, но не сопротивлялся. Тем временем Форкосиган отыскал две коробки с питанием: этикетки сгорели, но сама упаковка не пострадала. Корделия вскрыла один пакетик, добавила воды из ручья, попробовала. Оказалось - овсянка на соевом молоке. - Хорошо, - заметила она, - самая подходящая еда для больного. А что в другой коробке? Форкосиган уже проводил собственный эксперимент. Он тоже развел водой содержимое своего пакетика, перемешал и понюхал получившееся блюдо. - Что-то не пойму, - признался он, протягивая Корделии результат своих трудов. - Пахнет довольно странно. Он не мог испортиться? В пакете оказалась белая паста с резким запахом. - Все в порядке, - успокоила его она. - Это искусственная салатная заправка на основе сыра-рокфора. - Устроившись поудобнее, Корделия задумалась над меню. - По крайней мере, очень калорийно, а лишние калории нам не помешают. В этом вашем поясе случайно не найдется ложки? Форкосиган снял с ремня какой-то предмет, оказавшийся складным дорожным набором, и молча вручил Корделии. - Спасибо. - Корделия почувствовала странную радость, словно он сотворил у нее на глазах какое-то чудо. Пожав плечами, Форкосиган в сгущающейся темноте снова отправился на поиски, а она начала кормить Дюбауэра. Несмотря на отчаянный голод, бедняга не мог есть самостоятельно. Форкосиган вернулся к ручью. - Я нашел вот это. - Он передал ей небольшую геологическую лопатку для сбора образцов почвы. - Для ваших целей не слишком удобный инструмент, но ничего лучшего пока нет. - Это лопатка Рега, - отозвалась Корделия. - Обойдемся ею. Она отвела Дюбауэра в сторонку и уложила на землю. Наверное, лесной папоротник можно использовать как подстилку - она решила, что попозже наберет охапку-другую. Разметив могилу неподалеку от того места, где погиб Роузмонт, Корделия принялась снимать дерн. Корни оказались крепкими, упругими и неподатливыми, и она очень быстро выбилась из сил. Из темноты возник Форкосиган. - Я нашел несколько люминофоров. Надломив прозрачную трубку величиной с карандаш, он положил ее на землю рядом с могилой, и все вокруг озарилось неестественным сине-зеленым светом. Стоя рядом, барраярец критически наблюдал за работой Корделии. Она энергично ковыряла грунт, злясь, что он на нее смотрит. "Уйди, - мысленно просила она, - дай мне мирно похоронить моего друга". Тут ей пришла новая мысль, заставившая забеспокоиться: "Может, он не позволит мне закончить... Я работаю слишком медленно..." Она заспешила. - С такими темпами мы пробудем здесь неделю. "А может, треснуть его лопатой? - мелькнуло в голове. - Хоть разок..." - Идите к вашему ботанику. Он протянул руку, и до нее дошло: ей предлагают помощь! - Ох!... Форкосиган вытащил нож, подрезал корни травы там, где она наметила контуры могилы, и начал копать - гораздо успешнее, чем она. - Вы обнаружили здесь какое-нибудь зверье, которое пожирает мертвечину? - спросил он, откидывая землю. - Глубоко копать? - Точно не знаю, - ответила она. - Мы работали на планете всего три дня. Но экосистема тут довольно сложная и, похоже, фауна весьма разнообразна. - Гм... - Лейтенант Стьюбен, мой главный зоолог, нашел пару убитых травоядных - они были неплохо обглоданы. У одного из трупов он заметил какое-то животное, похожее на пушистого краба. - И какого они были размера? - заинтересовался Форкосиган. - Он не сказал. Я видела только изображения земных крабов - они не слишком крупные. Наверное, с вашу ладонь. - Значит, метра должно хватить. Лопата мерно поднималась и снова вонзалась в землю. Холодный свет люминофора озарял его лицо, бросая вверх, ко лбу, причудливые тени от тяжелого подбородка, прямого широкого носа, густых бровей. Сейчас барраярец напоминал Корделии сказочного короля гномов, прорубающего таинственный путь где-то в глубине своих подземных владений. - Около палаток есть шест. Я могла бы закрепить эту свечку повыше, чтобы она освещала яму, - предложила она. - Это было бы неплохо. Корделия прошла к обгорелым останкам лагеря и отыскала алюминиевую стойку от палатки, которую бросила здесь утром. Вернувшись к могиле, она привязала люминофор к шесту стеблями каких-то растений и воткнула его в землю. Круг света стал шире. Вспомнив о своем намерении набрать для Дюбауэра папоротника, Корделия сделала несколько шагов к лесу - и остановилась. - Вы слышали? - спросила она. - Что? Могила была уже по колено, и барраярец немного запыхался. Теперь, после ее вопроса, он перестал копать и насторожился. - Какой-то шорох со стороны леса. Он с минуту прислушивался, потом покачал головой и продолжил работу. - Сколько у нас люминофоров? - Шесть. Так мало! Значит, придется экономить... Корделия только собралась спросить, не согласится ли он немного покопать в темноте, когда снова услышала шорох, на этот раз более отчетливый. - Там и правда кто-то есть. - Это мы знаем, - буркнул Форкосиган. - Вопрос в том... В круг света одновременно выбежали три существа. Корделия успела заметить проворные приземистые тела, невероятно большое количество волосатых черных ног, четыре круглых бусинки-глаза и бритвенно-острые желтые клювы, которые щелкали и шипели. Животные были размером с кабана. Форкосиган отреагировал молниеносно, ударив ближайшего зверя прямо по морде острием лопаты. Второй набросился на тело Роузмонта, вцепился в руку и попытался утащить его в темноту. Корделия схватила свой шест и ткнула ночную тварь между глазами. Клюв со скрежетом перекусил конец алюминиевого шеста, но чудовище, зашипев, отступило. Тем временем Форкосиган успел достать нож и энергично атаковал третьего зверя, крича и пиная его своими тяжелыми ботинками. Острые роговые челюсти пропахали ему ногу, брызнула кровь - но лезвие вонзилось по рукоятку, и "краб" умчался в лес, вопя и шипя, а за ним - и двое остальных. Воспользовавшись передышкой, Форкосиган вытащил парализатор, застрявший, судя по его приглушенным проклятиям, в слишком глубокой кобуре нейробластера. - Пушистые крабы, а? - пропела Корделия. - Ох, Стьюбен, шею тебе сверну! Голос ее предательски задрожал, и она стиснула зубы. Форкосиган сорвал пучок травы, стер с клинка темную кровь и вернул его в ножны. - Пожалуй, могилы здесь надо рыть метра в два глубиной, - серьезно проговорил он. - А может, и того больше. Корделия вздохнула, соглашаясь, и водрузила обратно изрядно укоротившийся шест. - Как ваша нога? - Я справлюсь сам. Вы лучше позаботьтесь о вашем мичмане. Дремавший Дюбауэр проснулся от шума и теперь порывался куда-то ползти. Корделия удержала его, но это вызвало очередной эпилептический припадок. Вскоре он заснул, к ее глубокому облегчению. Тем временем Форкосиган залепил себе рану пластырем из индивидуальной аптечки и снова принялся копать, но уже чуть медленнее. Когда глубина достигла его плеч, он дал Корделии ящик для сбора образцов растительности и поручил выгребать грунт. Около полуночи он выкарабкался из ямы. - Ну вот и все. То же самое можно было бы сделать с помощью плазмотрона за пять секунд, - проговорил он, шумно дыша. На его грязном комбинезоне даже сквозь камуфляж виднелись большие пятна пота. От ущелья и ручья поднимались скрученные ленты тумана, и ночная прохлада становилась все ощутимей. Вдвоем они подтащили тело Роузмонта к краю могилы. Форкосиган помедлил. - Вы не возьмете его одежду для вашего мичмана? Бесспорно, это было разумное предложение. Корделию оскорбляла мысль похоронить Роузмонта голым, но в то же время она досадовала, что сама не додумалась до этого раньше, чтобы согреть замерзающего Дюбауэра. Со странным ощущением снимала она одежду с окоченевшего трупа - словно раздевала гигантскую куклу. Тело с глухим стуком упало в могилу. - Минутку. Корделия вынула носовой платок Роузмонта, спрыгнула в могилу и закрыла им мертвое лицо. Этот бессильный, нелепый жест почему-то принес ей облегчение. Форкосиган помог ей вылезти. Они забросали могилу землей, гораздо быстрее, чем копали, и постарались как можно лучше утрамбовать грунт. - Вы не желаете исполнить какой-нибудь обряд? - спросил барраярец. Ей совсем не хотелось декламировать обезличенный текст официальной церемонии. Но она встала на колени рядом с холмиком и, как могла, помолилась за душу погибшего - конечно, не вслух, а про себя. Молитва умчалась вверх и растаяла в пустоте, бесшумная, как снежинка. Форкосиган терпеливо ждал, стоя рядом. - Сейчас довольно поздно, - проговорил он, - а нам уже были представлены три убедительных доказательства того, что бродить по ночам здесь не стоит. Давайте-ка отдохнем до рассвета. Я буду дежурить первым. Вам по-прежнему хочется размозжить мне голову камнем? - В данную минуту нет, - честно призналась она. - Прекрасно. Я разбужу вас попозже. Форкосиган зашагал вдоль края прогалины, прихватив с собой люминофор. Свет дрожал во мраке, как пленный светлячок. Корделия лежала на спине рядом с Дюбауэром. Сквозь густеющий туман кое-где поблескивали звезды. Может ли одна из них оказаться ее кораблем - или кораблем Форкосигана? Маловероятно - они сейчас должны быть слишком далеко. Она чувствовала себя опустошенной. Энергия, воля, желания утекали, как сверкающая влага, и впитывались в песок бесконечности. Но, переведя взгляд на лежащего рядом Дюбауэра, Корделия заставила себя вырваться из водоворота отчаяния. "Я по-прежнему командир, - резко напомнила она. - У меня есть подчиненный. Ты по-прежнему нужен мне, мой бедный мичман, хотя теперь не можешь быть полезен даже себе самому!.." Казалось, эта мысль была ключом к какому-то великому озарению, но тут все перемешалось - и Корделия заснула.

2

В сером утреннем тумане они разложили свое скудное имущество в самодельные рюкзаки и начали спускаться по склону. Корделия вела Дюбауэра, поддерживая его, когда он спотыкался. Неизвестно было, узнает ли ботаник человеческие лица, однако он явно предпочитал цепляться за нее и сторонился Форкосигана. Деревья становились выше, а лес - гуще, так что Форкосигану пришлось прорубать дорогу своим ножом. Потом они пошли вдоль ручья. Сквозь кроны деревьев стали проникать солнечные лучи, высвечивая ярко-зеленые подушки мхов, сверкающие водные струи, камни, подобные россыпям медных монет. Среди мелких существ, сходных с земными насекомыми, была распространена радиальная симметрия. Какие-то летающие твари, вроде воздушных медуз, целыми стаями плыли над ручьем, переливаясь всеми цветами радуги. Корделия наслаждалась редкостным зрелищем. Похоже было, что эти живые мыльные пузыри заставили смягчиться даже Форкосигана: он объявил привал на удивление быстро. Они напились из ручья и сидели, наблюдая, как сверкающие шарики мелькают и раздуваются в брызгах водопада. Закрыв глаза, Форкосиган прислонился к стволу дерева. Корделия поняла, что он тоже смертельно устал. Оставаясь незамеченной, она с любопытством разглядывала его. В этом человеке не было ничего загадочного - просто немолодой военный, и держится он, как ему и положено - с резковатым достоинством кадрового офицера. И все же подсознание не давало ей покоя - словно она забыла что-то очень важное. Но вот память выбросила нужное слово - и Корделия, ошеломленная внезапным открытием, не удержала возгласа: - Я знаю, кто вы. Форкосиган, Мясник с Комарры. Она сейчас же пожалела о сказанном: он открыл глаза и посмотрел на нее. На лице его сменялись какие-то странные выражения. - Что вам известно о Комарре? - То же, что и всем. Маленькая скалистая планетка, которую вы захватили из-за удобного расположения пространственно-временных тоннелей. Правящий сенат сдался на ваших условиях - и моментально был уничтожен. Вы возглавляли экспедицию, и... - Тут она вспомнила, что Форкосиган с Комарры вроде бы имел звание адмирала. - Это были вы? А мне послышалось, будто вы сказали, что не убиваете пленных. - Это был я. - И за это вас понизили в чине? - изумилась она. Ей всегда казалось, что такого рода поведение для барраярцев в порядке вещей. - Не за это. За то, что было потом. - Ему явно не хотелось об этом говорить, но, к ее удивлению, он все же продолжил: - Последствия удалось замять, а произошло следующее. Я дал сенаторам слово - слово Форкосигана, - что они останутся живы. А политофицер рассудил иначе, велев перебить их без моего ведома. Я его за это казнил. - Боже правый. - Собственными руками свернул ему шею - прямо в капитанской рубке флагмана. Видите ли, это стало личным делом - была затронута моя честь. Я не мог приказать его расстрелять: все боятся Министерства политического воспитания. Так официально называется барраярская тайная полиция, вспомнила Корделия. Политофицеры - резиденты этого министерства в армии. - А вы не боитесь? - Скорее они меня боятся, - усмехнулся он. - Они вроде вчерашних трупоедов - не любят нападать днем. Но спину им подставлять не следует. - Удивительно, что вас не повесили. - Поднялся страшный шум, но за закрытыми дверями, - согласился он, поглаживая капитанские нашивки на воротнике. - Форкосиган пока еще не может просто раствориться в ночи. Однако я нажил сильных врагов. - Не сомневаюсь. - Корделия решила, что этот рассказ вполне может оказаться правдой, хотя у нее не было оснований ему доверять. - А вы, случайно, вчера не... э-э... не подставили спину кому-то из ваших врагов? - Не исключено, - медленно проговорил он, пристально глядя на нее. - Однако в связи с такой теорией возникают некоторые неувязки. - Например? - Я еще жив. Вряд ли они, осмелившись начать, не доведут дело до конца. Несомненно, они предпочли бы обвинить в моей гибели бетанцев. - Ну и ну! А я-то думала, что у меня трудная задача - командовать дюжиной интеллектуалов, опекать их и понукать, следить, чтобы они работали и не перессорились. Форкосиган чуть заметно улыбнулся. - Судя по тому, что я слышал о бетаинах, вам тоже приходится нелегко. Я, наверное, не захотел бы поменяться с вами местами. Я бы не выдержал, если бы каждый мой приказ оспаривался. - Они оспаривают не _к_а_ж_д_ы_й_ приказ. - Корделия даже рассмеялась своим воспоминаниям. - Со временем приучаешься их улещивать. - Интересно, где-то он сейчас, ваш корабль? - небрежно заметил барраярец. Услыхав этот вопрос, Корделия разом утратила веселость. Нельзя забывать, что говоришь с врагом. - Наверное, это зависит от того, где находится ваш. Форкосиган пожал плечами и встал, поудобнее пристраивая на плечо рюкзак. Лицо его вновь сделалось непроницаемым. - Тогда нам не следует терять время. Весь этот бесконечный день они шли по предгорью, спускаясь к буро-красным равнинам. Оказавшись ближе, они увидели, что вся местность изрезана многочисленными промоинами, в которых после недавних дождей бурно пенилась вода. То тут, то там встречались выходы скальных пород. Видны были и группы пасущихся шестиногов. Травоядные вели себя очень беспокойно, и Корделия заключила, что неподалеку должны находиться и хищники. Форкосиган хотел идти дальше, но у Дюбауэра опять начались судороги. Приступ, мучительный и долгий, сменился вялостью и сонливостью. Корделия решительно потребовала, чтобы они остановились на ночлег. Был разбит лагерь - если так можно выразиться в данном случае: они просто остановились на небольшом холме примерно в трехстах метрах над равнинным участком. Ужин из овсянки и рокфора был съеден в усталом молчании. Когда последние краски заката поблекли, Форкосиган вскрыл новый люминофор и уселся на большой плоский камень. А Корделия, растянувшись на траве, украдкой наблюдала за барраярцем, пока спасительный сон не дал отдых ноющим ногам и голове. Он разбудил ее после полуночи. Мучительно разминая одеревеневшие мышцы, она неловко поднялась и заняла наблюдательный пост. На этот раз Форкосиган дал ей парализатор. - Поблизости ничего не видно, - заметил он, - но вдали что-то шумит. Корделия сочла это достаточным объяснением жеста доверия. Навестив Дюбауэра, она устроилась на валуне, устремив взгляд на темный склон горы. Где-то там, наверху, в глубокой могиле лежал Роузмонт. Он спрятан от клювов и желудков трупоедов, но все равно обречен на медленное уничтожение... Потом ее мысли обратились к Форкосигану, почти невидимому на границе сине-зеленого света. Вот уж загадка так загадка. Очевидно, он принадлежит к военной аристократии Барраяра, к феодальной знати, ведущей безуспешную борьбу за власть с нарождающимся чиновничеством. "Ястребы" из обеих партий пока еще сохраняли видимость сотрудничества, совместно вырабатывая государственную политику и управляя вооруженными силами, но это не мешало им быть непримиримыми врагами. Император правил, непрерывно лавируя между двумя могущественными группировками. Было очевидно, что после смерти этого умного и хитрого старика Барраяр ждет период политической грызни, а то и открытой гражданской войны, если только преемник старого властелина не окажется действительно незаурядной личностью. Корделия пожалела, что так мало знает о традициях кровного родства и системе власти на Барраяре. Она помнила имя нынешнего императора - Форбарра - и то лишь потому, что оно было связано с названием планеты, а об остальном имела весьма смутное представление. Осторожно касаясь пальцами парализатора, она дразнила себя: кто теперь пленник, а кто - захватчик? Но в одиночку ей не спасти Дюбауэра. Нужны продукты, медикаменты, связь, а Форкосиган не был настолько легкомысленен, чтобы сообщать точное местоположение своего тайника. Что ж, тогда пускай сам ведет их к складу. Кроме того, она связана обещанием. Показательно, что Форкосиган принял ее слова как достаточную гарантию: видимо, он сам придерживается таких же взглядов. Небо на востоке начало светлеть: серый цвет сменился нежно-розовым, затем зеленым и наконец золотым - пастельное повторение вчерашнего закатного многоцветья. Форкосиган зашевелился и сел. Встал, размялся, потом помог ей отвести Дюбауэра к ручью умыться. Они снова позавтракали овсянкой и салатной заправкой из рокфора. На этот раз Форкосиган для разнообразия перемешал свою порцию. Корделия, наоборот, пробовала чередовать блюда, надеясь, что это поможет. Оба ничего не сказали по поводу меню.

Форкосиган направился к северо-западу. Как и накануне, путь лежал по песчаной равнине. В сухой сезон она будет похожа на пустыню, а сейчас ее покрывали свежая зеленая и желтая растительность с десятками различных дикорастущих цветов. Корделия с грустью подумала, что Дюбауэр их не замечает. Через три часа быстрой ходьбы они оказались у первой за этот день преграды: крутого каменистого ущелья, по дну которого неслась река цвета кофе с молоком. Они пошли вдоль обрывистого берега, высматривая брод. Вдруг Корделия тронула Форкосигана за руку. - Вон тот валун внизу пошевелился, - сообщила она. Барраярец достал бинокль и поглядел в указанном направлении. - Вы правы. С полдюжины коричневых валунов на песчаной отмели оказались толстоногими приземистыми шестиногами, нежащимися на утреннем солнышке. - Похоже, какие-то земноводные. Интересно, они плотоядные? - спросил Форкосиган. - Если бы вы не прервали мою экспедицию, - укоризненно заметила Корделия, - я могла бы ответить на подобные вопросы. А вон опять эти пузыри... Господи, я и не думала, что они могут достигать таких размеров, не теряя способности летать! Десяток крупных "медуз", прозрачных, как стеклянные колбы сантиметров по тридцать в диаметре, плыли над рекой, напоминая связку улетевших воздушных шариков. Некоторые подлетали к шестиногам и мягко опускались им на спины, распластываясь по холкам наподобие блестящих беретов. Корделия попросила бинокль, чтобы получше рассмотреть происходящее. - Может, они вроде тех земных птиц, которые очищают шкуру крупных зверей от паразитов? О-ох! Похоже, нет. Шестиноги поднялись, неловко взбрыкивая неуклюжими телами, и с тревожным шипением скользнули в воду. Пузыри, напоминавшие теперь бокалы с бургундским, снова надулись и взмыли в воздух. - Воздушные шарики-вампиры? - спросил Форкосиган. Корделия кивнула. - Какие мерзкие существа. Видя его отвращение, она чуть не расхохоталась. - Вам ли их осуждать - вы ведь тоже плотоядный. - Ладно, осуждать не буду, но от близкого знакомства постараюсь уклониться. - Тут я с вами согласна. Они продолжали идти вверх по течению, мимо мутного пенистого водопада. Километра через полтора оба потока соединились; спотыкаясь, путники пересекли их в самом мелком месте. При переходе через второй ручей Дюбауэр поскользнулся и, вскрикнув, упал в воду. Корделия инстинктивно вцепилась в рубашку ботаника. Ее охватил ужас: его может унести... эти земноводные шестиноги, острые скалы... водопад! Не обращая внимания на то, что рот наполняется водой, она стиснула его обеими руками. Вот и все... Нет! Что-то потянуло их назад. Оказывается, Форкосиган успел поймать ее сзади за пояс и быстро выволок обоих на мелководье. Мокрая, но исполненная благодарности, Корделия поднялась на ноги и вытолкнула на берег кашляющего Дюбауэра. - Спасибо, - с трудом выговорила она. - Что, думали, я дам вам потонуть? - поддразнил Форкосиган, выливая воду из башмаков. Смутившись, Корделия пожала плечами: - Ну... По крайней мере, без нас вы могли бы идти быстрее. - Хмм. - Он откашлялся, но больше ничего не добавил. Неподалеку нашлось каменистое место, где решено было посидеть и обсушиться. Подкрепившись все той же овсянкой с тем же вонючим сыром, они продолжили путь. Вновь потянулись однообразные километры. Наконец Форкосиган сориентировался по какой-то только ему известной примете и начал забирать западнее. Гора осталась за спиной, солнце теперь било прямо в глаза. Они пересекли еще один поток. Поднимаясь из лощины, Корделия чуть не споткнулась о красношкурого шестинога, неподвижно лежавшего в углублении, совершенно сливаясь с окружением. Это было изящное создание размером с небольшую собаку. При виде людей животное вскочило и прыжками понеслось по равнине. - Это же еда! - внезапно опомнилась Корделия. - Парализатор, скорее! - воскликнул Форкосиган, и она поспешно вложила оружие ему в руку. Он упал на одно колено, прицелился и с первой попытки уложил шестинога. - Вот это выстрел! - восторженно крикнула Корделия. Форкосиган по-мальчишески ухмыльнулся и побежал к добыче. Корделия даже тихонько ахнула - настолько потрясла ее эта улыбка. На короткое мгновение его лицо словно солнцем осветилось. "Ну, улыбнись еще раз! - мысленно просила она, но тут же себя одернула: - Долг. Не забывай о долге". Она пошла за ним. Форкосиган уже вытащил нож, но не знал, с чего начать. Перерезать глотку зверю было затруднительно ввиду отсутствия шеи. - Мозг расположен сразу же за глазами. Может, следует ударить под лопатку? - подсказала Корделия. - Это достаточно просто, - согласился Форкосиган и нанес быстрый удар. Существо вздрогнуло и испустило дух. - Вообще-то останавливаться на ночлег рановато, но здесь есть вода и плавник из реки в качестве дров. Только завтра придется пройти больше, - предупредил он. - Ничего. - Корделия смотрела на тушу и думала о жарком. Взвалив добычу на плечо, Форкосиган встал. - Где ваш мичман? Корделия огляделась. Дюбауэра нигде не было видно. - О, Боже! - вздохнула она и поспешила обратно - туда, где они стояли в момент выстрела. Там Дюбауэра тоже не оказалось. Корделия подошла к берегу. Он стоял у воды и завороженно смотрел вверх. А к его лицу медленно спускался большой прозрачный шар. - Дюбауэр, нет! - закричала Корделия, торопливо карабкаясь к нему. Форкосиган обогнал ее, и они бросились к потоку. Шар уже опустился на лицо Дюбауэра и начал расплющиваться. Несчастный ботаник с воплем вскинул руки. Первым подоспел Форкосиган. Он не раздумывая схватил обмякшую тварь и одним рывком отодрал ее от человека. В голову бедняги уже впилась дюжина щупальцевидных отростков, растягивавшихся и лопавшихся по мере того, как вампира оттаскивали от жертвы. Швырнув чудовище наземь, Форкосиган раздавил его ногой. А спасенный мичман упал на песок и свернулся калачиком. Корделии стоило немалого труда отвести его руки от лица. Он издавал странные хриплые стоны и весь трясся. Очередной припадок, подумала она, - и тут с ужасом поняла, что парнишка плачет. Положив голову Дюба к себе на колени, она пыталась утешить несчастного. Места, где щупальца проникли в тело, почернели, кожа вокруг них воспалилась и тревожно вздулась. Самое неприятное пятно было в уголке глаза. Корделия вытащила застрявшие в коже остатки щупалец и почувствовала, что они обожгли ей пальцы, словно крапива. Видимо, вся тварь покрыта этим ядом: вон и Форкосиган наклонился над водой, окунув в нее кисти. Быстро извлекая остатки щупалец, она подозвала к себе барраярца: - В вашей аптечке нет ничего подходящего? - Только антибиотик. Он дал ей тюбик, и она нанесла немного мази на лицо Дюбауэра. Конечно, это не было настоящим противоожоговым средством, но придется обойтись тем, что есть. Форкосиган секунду смотрел на Дюбауэра, потом неохотно достал небольшую белую таблетку. - Это сильное обезболивающее. У меня их только четыре. На вечер ему должно хватить. Корделия положила таблетку Дюбауэру на язык. Он попробовал выплюнуть лекарство, но она все же заставила его проглотить таблетку. Всего через несколько минут ей удалось поднять его на ноги и отвести к лагерю у песчаной отмели. Тем временем Форкосиган набрал внушительную охапку плавника для костра. - А как вы собираетесь разжечь его? - спросила Корделия. - В детстве меня учили разводить огонь с помощью трения, - вспомнил Форкосиган. - В летнем лагере военной школы. Это было нелегко, весь день провозился. Если припомнить, то я разжег его, закоротив батарею коммуникатора. - Продолжая говорить, он начал шарить в карманах. - Инструктор был в ярости. Наверное, это был его коммуникатор. - Разве у вас нет каких-нибудь химических зажигалок? - удивилась Корделия, кивая на его боевой пояс. - Предполагается, что, если вам нужно тепло, вы просто стреляете из плазмотрона. - Он выразительно щелкнул пальцем по пустой кобуре. - Но у меня есть идея, и сейчас мы ее испробуем. Вам обоим лучше бы сесть. Фокус довольно шумный. Он достал из упаковки в задней части пояса силовой заряд плазмотрона. - Э-э... - пробормотала Корделия, отходя подальше. - Не слишком ли это сильная мера? И что вы собираетесь делать с кратером? Его будет видно с воздуха. - Хотите сидеть и тереть две дощечки? Но о кратере, наверное, следует подумать. Немного поразмыслив, он направился к краю небольшой долины. Корделия села рядом с Дюбауэром, обхватила его за плечи и пригнулась. Форкосиган стремительно выскочил из-за обрыва, бросился на землю и откатился в сторону. А через секунду где-то неподалеку взметнулось ослепительное бело-голубое пламя, и громовой удар сотряс землю. В воздух поднялся огромный столб дыма, пыли и пара, о землю градом застучали кусочки камней и оплавленного песка. Форкосиган снова исчез за обрывом и вскоре вернулся с пылающим факелом. Корделия пошла взглянуть на разрушения. Закороченный заряд был брошен на песчаный пляж немного выше по течению, у внешнего края излучины, где быстрая речка поворачивала к востоку. После взрыва там остался великолепный остекленевший кратер метров в пятнадцать диаметром и около пяти метров глубиной. Он все еще дымился. На ее глазах поток размыл тонкую перемычку и хлынул внутрь кратера, поднимая клубы пара. Через час здесь будет вполне естественная на вид заводь. - Недурно, - пробормотала она.

К тому времени, когда огонь догорел, оставив россыпь углей, они приготовили кубики темно-красного мяса, нанизав его на палочки. - Какое жаркое вы предпочитаете? - осведомился Форкосиган с видом заправского кулинара. - Слабо- или среднепрожаренное? - Думаю, его надо хорошенько прожарить, - ответила Корделия. - Мы еще не проводили исследований на предмет кишечных паразитов. Форкосиган опасливо поглядел на шашлык. - А, вот как. Да, безусловно, - произнес он, уже без всякого энтузиазма. Но когда мясо прожарилось, они отбросили сомнения и впились в дымящиеся кусочки с жадностью изголодавшихся дикарей... Даже Дюбауэр ухитрился что-то съесть. Жаркое получилось жестковатое, со своеобразным запахом, однако никто не предложил приправить его овсянкой или рокфором. Голод прошел, и к Корделии вернулась способность наблюдать. Поэтому сейчас она с новым интересом разглядывала своего сотрапезника. Он сидел перед огнем - мокрый, грязный, на комбинезоне пятна крови от разделки туши. Он три дня не брился, лицо его блестело от жира шестинога, от него разило потом. Но, вероятно, и она не более привлекательна - и по виду, и по запаху. Разве что щетины нет... Она словно впервые увидела его тело: мускулистое, компактное, удивительно мужественное. В ней поднялись чувства, которые, как она считала, ей давно удалось изжить. Нет, лучше подумать о чем-нибудь другом... - Дистанция от астронавта до пещерного человека - за три дня, - задумчиво проговорила она. - И с чего это мы взяли, будто цивилизация заключается в нас самих, когда на самом деле она - в нашем поведении? Форкосиган криво улыбнулся и взглянул туда, где сидел ухоженный Дюбауэр. - Похоже, вам удается сохранять вашу цивилизацию в себе. Корделия покраснела. - Делаешь то, что велит долг. - Некоторые относятся к своему долгу менее щепетильно. Или... вы его любили? - Дюбауэра? Господи, нет, конечно! Он же младенец. Но он был хороший паренек. Я бы хотела вернуть его домой, семье. - А у вас есть семья? - Конечно. Мама и брат, в Колонии Бета. Мой отец тоже служил в экспедиционном корпусе. - Он не вернулся? - Нет, он погиб при аварии катера. На взлете, всего километрах в десяти от дома. Он был дома в отпуске и как раз отправлялся обратно. - Приношу мои соболезнования. - О, это было много лет назад. - "Что-то мы чересчур увлеклись личными проблемами", - подумала Корделия. Но это все же лучше, чем уворачиваться от допроса. Она от всей души надеялась, что ему не придет в голову заговорить о новейших технологиях колонии Бета или о чем-нибудь подобном. - А как вы? У вас есть семья? - Тут она вдруг сообразила, что это вежливый вариант вопроса "Женаты ли вы?" - Мой отец жив. Он - граф Форкосиган. А мать умерла. Она была наполовину бетанкой, знаете ли, - нерешительно сообщил он. Корделия решила, что если по-военному немногословный Форкосиган способен нагонять страх, то он же, пытающийся быть любезным, внушает ужас. Но любопытство победило желание прервать опасный разговор: - Довольно необычная история. Как это получилось? - Мой дед с материнской стороны принц Ксав Форбарра - был дипломатом. Он некоторое время служил посланником в Колонии Бета - в молодости, еще до Первой цетагандийской войны. Если не ошибаюсь, моя бабка работала в вашем Министерстве межзвездной торговли. - Вы ее хорошо знали? - После того как моя мать... умерла и закончилась гражданская война Ури Форбарры, я иногда проводил школьные каникулы во дворце принца, в столице. Но он не ладил с моим отцом, и до войны, и после, они принадлежали к разным политическим движениям. Дед возглавлял партию либералов, а мой отец, конечно, был - и остается - представителем старой военной аристократии. - Ваша бабушка была счастлива на Барраяре? Корделия прикинула, что школьные годы Форкосигана кончились лет тридцать тому назад. - По-моему, она так до конца и не привыкла к нему. И, конечно, война Ури... - Он замолчал, потом заговорил снова. - Иностранцы - в особенности вы, жители Беты, - представляют Барраяр как некий монолит. Не знаю, право, почему. На самом деле наше общество очень неоднородно. Правительству всегда приходилось бороться с центробежными тенденциями. Потянувшись вперед, Форкосиган подбросил в огонь сухую ветку. Искры взметнулись вверх, словно поток оранжевых звездочек, плывущих домой, в небо. Корделии вдруг мучительно захотелось улететь вместе с ними. - А к какой партии принадлежите вы? - спросила она, надеясь перевести разговор в менее личное русло. - Вы поддерживаете отца? - Пока он жив. Мне всегда хотелось быть просто солдатом, а не примыкать к каким-то партиям. У меня отвращение к политике: она погубила мою семью. Но пора кому-то заняться этими проклятыми бюрократами и их прихвостнями. Они воображают себя людьми будущего, но на самом деле это просто дерьмо. - Если вы столь же откровенно выражаетесь у себя дома, то не удивительно, что вам не удается спрятаться от политики, - и она разворошила палкой огонь, отправив в полет новые звездочки. Благодаря лекарству Дюбауэр быстро заснул, но Корделия долго лежала без сна, вспоминая их беседу. Ну какое ей, в сущности, дело, если этот барраярец хочет лезть в петлю? Незачем ей в это встревать. Совершенно незачем. Тут и говорить не о чем, пусть даже его крепкие ладони - само воплощение силы. Костер полыхал ярким пламенем - видимо, Форкосиган нарочно развел огонь посильнее. Корделия села, моргая и щурясь, и он подошел к ней. - Хорошо, что вы проснулись. Мне нужна ваша помощь. - Он вложил ей в руку свой боевой нож. - Похоже, эта туша кого-то приманила. Я собираюсь скинуть ее в воду. Подержите факел? - Конечно. Она потянулась, встала, нашла подходящую ветку и протирая глаза, поплелась за ним к воде. Мерцающее оранжевое пламя отбрасывало неспокойные черные тени, отчего ночь казалась еще темнее. Когда они оказались на берегу, Корделия уловила краем глаза какое-то движение среди камней. Оттуда донеслось царапанье и знакомое шипение. - М-м... Чуть выше, слева - компания "крабов". - Ясно. Форкосиган швырнул остатки ужина на середину реки, где они с бульканьем исчезли. Тут же раздался еще один всплеск - более громкий. Но то, что шлепнулось в воду, на поверхность не вынырнуло, и разбегающиеся круги были подхвачены течением. Послышалось новое шипение и душераздирающий визг - теперь уже снизу по течению, Форкосиган вытащил парализатор. - Там их целая стая, - испуганно заметила Корделия. Они стояли спина к спине, стараясь проникнуть взглядами сквозь мрак. Форкосиган пристроил парализатор поудобнее, тщательно прицелился и выстрелил. Негромкий звук разряда - и одна из темных теней дернулась и застыла. Ее спутники с любопытством принюхались и подошли поближе. - Жаль, что ваше оружие работает так тихо. Снова прицелившись, Форкосиган уложил еще двоих, потом осмотрел парализатор и крякнул: - Знаете, а ведь заряд почти кончился. - Не хватит на остальных? - Боюсь, что нет. Один из трупоедов, посмелее, бросился вперед. Форкосиган с громким криком сделал ответный выпад, и чудовище ретировалось в темноту. Корделия заметила, что трупоеды равнин крупнее, чем их горные собратья. Кроме того, они, похоже, собирались в большие стаи. Круг зверей все сжимался, отрезая путь к отступлению. - А, дьявол, - проговорил Форкосиган. - Пожалуй, это все. - Сверху плавно спускался десяток бесшумных призрачных шаров. - Ну и гадкая же смерть. Что же, постараемся захватить с собой как можно больше этих тварей. Он взглянул на нее, словно собираясь добавить еще что-то, потом покачал головой и приготовился к броску. У Корделии сжалось сердце. Она взглянула на спускающиеся шары, и тут ее осенила гениальная догадка. - Нет-нет, - уверенно заявила она, - это не все. Наоборот, авиация идет к нам на помощь... Ах вы, милашки мои! Летите сюда, летите к мамочке. - Вы с ума сошли? - спросил Форкосиган. - Вы хотели шума? Я устрою вам шум. Как по-вашему, что удерживает этих тварей в воздухе? - Откуда мне знать! Но, конечно, это почти наверняка... - Водород! Готова спорить на что угодно, что эти славненькие вампирчики - живые электролизеры. Вы заметили, как они все время висят у ручьев и рек? Жаль, что у меня нет перчаток... Форкосиган весело улыбнулся: - Разрешите мне. Он подпрыгнул, поймал кровососа за извивающееся пурпурное щупальце и кинул на землю перед приближающимися трупоедами. Держа факел наподобие рапиры, Корделия сделала быстрый выпад. Посыпались искры. Она ткнула раз, второй, третий... Шар взорвался снопом ослепительного пламени, опалившего ей брови. Громовой хлопок, и одновременно - волна невообразимой вони. В глазах запрыгали оранжевые и зеленые тени. У одного из трупоедов задымилась шкура, и он возглавил всеобщее бегство, вопя и шипя. Корделия снова ткнула факелом, целясь в повисший в воздухе шар. Он взорвался, осветив всю долину и горбатые спины убегающих чудовищ. Форкосиган отчаянно хлопал ее по спине. Только почуяв запах, она поняла, что подожгла волосы. Все вампиры поспешно набрали высоту и уплыли прочь - за исключением одного, которого Форкосиган поймал и удержал, наступив ему на щупальца. - Ага! - ликующая Корделия исполнила вокруг него военную пляску. Ей хотелось громко расхохотаться. Она поглубже вздохнула, сбрасывая возбуждение. - Как ваша рука? - Немного обжег, - признался он. Сняв рубашку, Форкосиган завернул в нее шар. Тот отчаянно пульсировал и вонял. - Эта бомбочка может нам пригодиться. Форкосиган наскоро сполоснул руки в воде, и они вернулись в лагерь. Дюбауэр спал спокойно. Позже какой-то одинокий трупоед возник на краю освещенного круга и стал там бродить, шипя и принюхиваясь. Форкосиган прогнал его без особого труда - факелом, ножом и руганью. Ругался он шепотом, чтобы не разбудить ботаника. - По-моему, остаток пути нам лучше продержаться на сухом пайке, - сказал он, возвратившись к костру. Корделия кивнула в знак полного согласия. Как только забрезжил серый рассвет, Корделия разбудила мужчин. Теперь ей не меньше, чем Форкосигану, хотелось поскорее добраться до барраярского склада - и очутиться в безопасности. Пленный шар за ночь умер и сдулся, превратившись в отвратительный студенистый комок, и Форкосиган вынужден был затратить несколько минут на стирку. Несмотря на его усилия, рубашка так провоняла и пошла такими пятнами, что Корделия присудила ему первенство в негласном соревновании "кто грязнее". Быстро перекусив надоевшими, зато безопасными овсянкой с рокфором, они отправились в путь. Их длинные тени тянулись впереди по ржавой, усеянной цветами равнине. Незадолго до полуденного привала Форкосиган объявил короткую остановку и скрылся за кустом, чтобы справить нужду. Через несколько секунд оттуда донеслись замысловатые ругательства, а вскоре за ними появился и сам Форкосиган. Он прыгал с ноги на ногу и хлопал себя по ногам. Корделия встретила его изумленным взглядом. - Помните те светло-желтые кучи песка, которые нам тут попадались? - свирепо спросил Форкосиган, расстегивая брюки. - Да... - Не становитесь на них, если соберетесь пописать. Корделия не смогла подавить смех: - Что вы обнаружили? Или мне следовало спросить, кто обнаружил вас? Форкосиган стащил брюки, вывернул их и принялся обирать с изнанки крошечные белые круглые существа, сновавшие на опушенных ресничками ножках. Корделия взяла одно и положила на ладонь, чтобы рассмотреть поближе. Это был еще один вид кровососов - какая-то подземная форма. - Ох! - она поспешно смахнула порозовевший шарик с руки. - Больно, а? - огрызнулся Форкосиган. В ней начала подниматься волна неудержимого смеха, но тут она заметила нечто, заставившее ее мгновенно посерьезнеть. - Эй, эта царапина неважно выглядит, вам не кажется? Рана от клюва, которую Форкосиган заработал той ночью, когда они хоронили Роузмонта, раздулась и посинела, а от нее до самого колена протянулись красные полосы. - Ничего страшного, - твердо сказал он, готовясь влезть в брюки. - Что-то не верится. Дайте я посмотрю. - Вы все равно здесь ничего не сможете сделать, запротестовал Форкосиган, но подчинился короткому осмотру. - Довольны? - саркастически осведомился он, заканчивая одевание. - Жаль, что ваши микробиологи не смогли составить мазь получше. - Корделия пожала плечами. - Но вы правы. Сейчас ничего сделать нельзя. Они двинулись дальше. Теперь Корделия пристально наблюдала за ним. Временами барраярец начинал прихрамывать, потом замечал ее взгляд, и его шаг опять становился твердым. Но к вечеру он отбросил притворство и уже откровенно хромал. И все же в этот день он заставил их идти до самого заката, пока не начала сгущаться темнота. К концу перехода покрытая кратерами гора, к которой они направлялись, уже высоко поднималась над горизонтом. Наконец, споткнувшись в темноте, Форкосиган сдался и объявил привал. Корделия обрадовалась. Дюбауэр устал, тяжело опирался на нее и все норовил лечь. Они устроились на ночлег там, где остановились, прямо на красной песчаной земле. Форкосиган вскрыл люминофор и, как обычно, начал первое дежурство, а Корделия лежала в грязи и смотрела, как над головой мерцают далекие звезды. Форкосиган попросил, чтобы она разбудила его до рассвета, но Корделия дала ему выспаться. Ей не нравился его вид: бледность сменялась багровой краснотой, а дыхание стало частым и неровным. - Вам не пора принять болеутоляющее? - спросила она, когда он поднялся, с трудом ступая на заметно распухшую ногу. - Пока нет. Надо поберечь таблетки про запас. Он срезал себе палку, и путешествие возобновилось. - Сколько еще осталось? - спросила Корделия. - Думаю, день-полтора, в зависимости от того, как пойдем. - Он поморщился. - Не тревожьтесь. Нести меня не придется. Я считаюсь одним из самых тренированных людей в экипаже, по крайней мере, среди тех, кому за сорок. - И он похромал дальше. - А много в вашем экипаже сорокалетних? - Четверо. Корделия фыркнула. - И вообще, если потребуется, у меня в аптечке есть стимулятор, который даже труп оживит. Но я его тоже хочу приберечь на момент встречи. - Каких-то неприятностей ждете? - Все зависит от того, кто примет мой сигнал. Я знаю, что у Рэднова - это мой политофицер - по крайней мере два агента среди связистов. - Сжав губы, он испытующе поглядел на нее. - Видите ли, я не думаю, что был общий мятеж. Скорее, экспромт: Рэднов и еще несколько человек решили меня прикончить и свалить все на бетанцев. Понадеялись, что смогут спрятать концы. Если я прав, то на корабле все считают меня убитым. Все, кроме одного человека. - Кого же? - Хотел бы я знать. Того, кто ударил меня по голове и спрятал в папоротниках, вместо того чтобы перерезать глотку. Похоже, в группе лейтенанта Рэднова есть мой сторонник. И все же - будь этот парень действительно мне верен, ему стоило только слово сказать Готтиану, моему первому помощнику, и меня уже давно подобрали бы верные люди. Так кто же из моих людей настолько запутался, что предает сразу обе стороны? Или я чего-то не понимаю? - Может, они все еще преследуют мой корабль? - предположила Корделия. - А где ваш корабль? Сейчас уже вполне можно быть откровенной, решила Корделия, это не причинит вреда: - Думаю, на подлете к Колонии Бета. - Если его не захватили. - Нет. Они были далеко от вас, когда я с ними разговаривала. Пускай они и не вооружены, но скорость у них намного больше, чем у барраярского крейсера. - Хмм... Ну, это возможно. Похоже, он не слишком удивлен, отметила про себя Корделия. Готова побиться об заклад, что его сведения о наших технологических секретах привели бы в ужас всю бетанскую контрразведку. - Насколько долго они будут нас преследовать? - Это решать Готтиану. Если он поймет, что надежды захватить вас нет, то вернется на нашу дежурную станцию. В противном случае он приложит максимум усилий, чтобы захватить ваш корабль. - Но зачем? Он искоса посмотрел на нее: - Этого я обсуждать не могу. - Не понимаю, почему. Единственное, куда я могу в ближайшее время попасть, - это барраярская тюрьма. Смешно, как меняются взгляды. После такого перехода даже тюрьма покажется роскошной обителью. - Я постараюсь, чтобы до этого дело не дошло, - улыбнулся он. Его взгляд и улыбка встревожили ее. На официальный тон она могла ответить напускной беззаботностью, защищая себя, словно фехтовальщик: выпад на выпад. Но фехтовать с его добротой - все равно что сражаться с морем: любые удары смягчаются и теряют силу. Корделия отпрянула, и его улыбка погасла, а лицо снова стало замкнутым и мрачным.

3

После завтрака они какое-то время шли молча. Первым заговорил Форкосиган. Казалось, лихорадка разъедает его привычную сдержанность. - Давайте поговорим. Это отвлечет меня. - О чем? - О чем угодно. Она задумалась. - Как, по-вашему, командовать военным кораблем сложнее, чем обычным? - Разница не в корабле, а в людях, - подумав, ответил он. - Быть лидером означает управлять человеческим воображением, своим и чужим. В бою это проявляется ярче всего. В одиночку даже самый храбрый солдат - всего лишь вооруженный безумец. Настоящая сила - это способность заставить других выполнять нужную вам работу. Разве во флотах Колонии Бета дело обстоит не так? - Наверное, даже в большей степени, - улыбнулась Корделия. - И если в один прекрасный день мне потребуется подкреплять приказы угрозами или силой - это будет полный крах. Я предпочитаю действовать незаметно. Тогда я в выигрышном положении, потому что мне всегда хватает терпения - или чего-то еще - чуть дольше, чем остальным. - Она оглядела весеннюю пустыню. - На мой взгляд, цивилизация была придумана именно для блага женщин - по крайней мере, матерей. Не могу представить себе, как мои пещерные прапрабабушки заботились о своих семьях в примитивных условиях. - Подозреваю, что они действовали совместно, всем скопом, - заметил Форкосиган. - Готов поспорить, что у вас бы это получилось, родись вы в то время. Вы обладаете теми качествами, которых ждешь от матери воинов. Корделия решила, что он ее разыгрывает. Похоже, у него есть своеобразное, суховатое чувство юмора. - Нет уж, увольте! Восемнадцать или двадцать лет вкладывать свою жизнь в сыновей, а потом моих ребят заберет правительство, чтобы истратить их молодость на ликвидацию очередного политического провала! Нет, спасибо. - Я никогда об этом не думал, - признался Форкосиган. Какое-то время он молчал, постукивая на ходу своей палкой. - А если они идут добровольно? - Положение обязывает? - Теперь настала ее очередь замолчать, чуть смутившись. - Наверное, если добровольно, то это меняет дело. Как бы то ни было, детей у меня нет, так что, к счастью, такие решения принимать не придется. - Вы рады или жалеете? - Что нет детей? - Она взглянула ему в лицо. Похоже, он не заметил, что попал в самое больное место. - Так уж сложилось. Беседа прервалась; они начали пробираться по каменистой осыпи, где под ногами то и дело разверзались расщелины. Все внимание Корделии уходило на то, чтобы не дать Дюбауэру сорваться. Пройдя пустошь, они, не сговариваясь, остановились передохнуть под скалой. Форкосиган закатал брючину и расшнуровал ботинок, чтобы осмотреть нагноившуюся рану, грозящую ноге полной неподвижностью. - Вы кажетесь умелой медсестрой. Как вы считаете, не вскрыть ли нарыв? - спросил он. - Не знаю. Боюсь, если мы его вскроем, то занесем туда новую грязь. Она поняла, что рана стала беспокоить его гораздо сильнее, чем прежде. Догадка тут же подтвердилась: он принял половину таблетки болеутоляющего из своего драгоценного запаса. Они пошли дальше, и Форкосиган снова заговорил. Он описывал разные забавные случаи из своей кадетской юности, своего отца, который в те времена командовал всеми сухопутными войсками Барраяра и был личным другом хитроумного интригана - нынешнего императора. У Корделии возник неясный образ бесстрастного вояки, которому юный сын, как ни старался, никак не мог угодить. Она рассказала про свою мать, энергичного врача, изо всех сил сопротивляющегося отставке, и про брата, недавно купившего разрешение на второго ребенка. - А вы хорошо помните вашу мать? - спросила Корделия. - Насколько я поняла, она умерла, когда вы были еще совсем маленьким. Несчастный случай, как у моего отца? - Никаких несчастных случаев. Политика. - Лицо его стало мрачным, отчужденным. - Разве вы не слышали про бойню Ури Форбарры? - Я... я мало что знаю о Барраяре. - А-а... Император Ури в последние дни своего безумного правления стал чрезвычайно опасаться собственной родни. В конце концов он сам накликал на себя беду. Однажды ночью он выслал отряды убийц. Взвод, отправленный за принцем Ксавом, не смог пройти мимо его охраны. И по какой-то непонятной причине он не запланировал гибель моего отца: очевидно, потому, что тот не был потомком императора Дорки Форбарры. Не могу понять, чего хотел добиться Ури, убив мою мать и оставив в живых отца. Ведь после этого отец перешел со своими войсками на сторону Эзара Форбарры в начавшейся гражданской войне. - Ох! Солнце пекло вовсю, но Корделии показалось, что воспоминание заставило его похолодеть. - Я все думал... Вы как-то говорили, какие странные вещи люди делают, когда паникуют, и я вспомнил. Не думал об этом уже много лет. Когда люди Ури разнесли дверь... - Боже, неужели вы при этом присутствовали! - О, да. Естественно, я тоже был в том списке. Каждому убийце была определена конкретная жертва. Тот, кому предназначалась моя мать... Я схватил ножик - столовый ножик, он лежал возле моей тарелки, - и ударил его. А ведь рядом на столе был и прекрасный нож для разделки жаркого. Воспользуйся я им... Ну, а так... С тем же успехом я мог бы ударить его ложкой. Он просто отшвырнул меня в угол... - Сколько лет вам было? - Одиннадцать. И роста я был маленького. Я всегда был маленького роста. Он оттеснил мать к дальней стене. И выстрелил из... - Форкосиган со свистом втянул в себя воздух и закусил нижнюю губу. - Странно, когда начинаешь говорить о чем-то, то вдруг возвращаются такие подробности... А я-то думал, что почти ничего уже не помню. Он заметил, что Корделия побледнела, и неожиданно смутился. - Я вас расстроил своей болтовней. Извините. Все это было очень давно. Не знаю, почему я столько говорю. "Зато я знаю", - подумала Корделия. Несмотря на жару, он застегнул верхнюю пуговицу рубашки почти бессознательно. Его знобит, поняла она, температура повышается. Насколько? Да еще надо учесть эффект от этих таблеток. Тут есть чего испугаться. Внезапный порыв заставил ее сказать: - Но я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о том, как все возвращается. Я помню... Сначала катер летел вверх, как всегда, и брат махал рукой... глупо, конечно, ведь отец все равно нас не видел. А потом по небу разлился свет, словно засияло второе солнце, и посыпался огненный дождь. После этого пришла пустота. Даже не тьма, а какое-то серебристо-пурпурное свечение. Я только сейчас вспомнила, что тогда ослепла на несколько дней. Он изумленно посмотрел на нее. - И со мной было так же... Он выстрелил в нее акустической гранатой. Я потом очень долго ничего не слышал. Словно все звуки перешли за порог чувствительности. Общий шум, более бессмысленный, чем тишина... - Да... - Наверное, с той минуты я и решил стать солдатом. Меня влекла не слава, а сила. Логика действий, искусство наступления, скорость и внезапность... Я хотел стать более подготовленным, более крепким и быстрым, более подлым негодяем, чем те, что ворвались к нам в дверь. То был мой первый боевой опыт. Не слишком успешный. Его трясло, и она решила переменить тему разговора. - Я никогда не была в бою. Как это бывает? Форкосиган глянул на нее и умолк. Опять словно хочет меня измерить, подумала Корделия. Но он начал потеть - слава Богу, жар отступает. - На расстоянии, в космосе, возникает иллюзия чистой и славной битвы. Почти абстракция. С тем же успехом это может быть компьютерная модель боя или игра. Реальность не чувствуется - только если в ваш корабль попадут. - Он опустил глаза, словно выбирая, куда ставить ногу, хотя почва здесь была ровная. - Убийство, настоящее убийство - это совсем другое дело. Тогда, на Комарре, когда я убил своего политофицера, я был разъярен даже сильнее, чем... чем в другое время. Когда чувствуешь, как под твоими руками замирает чья-то жизнь, то на лице жертвы читаешь и собственную смерть. А ведь он меня предал, он навсегда запятнал мою честь. - Боюсь, я это не вполне понимаю. - Да. Похоже, что в отличие от меня гнев делает вас сильнее. Хотел бы я знать, как вам это удается. Вот опять этот странный комплимент. Она замолчала, уставясь себе под ноги, потом стала смотреть на гору впереди, на небо - куда угодно, только не в его непроницаемое лицо. В результате она первая заметила наверху сверкающую точку - пламя из дюз ракетного двигателя. - Эй, смотрите, это не катер? - Да, действительно. Давайте-ка спрячемся вон в тех кустах, - распорядился Форкосиган. - А вы не хотите привлечь их внимание? - Нет. - Характерным жестом он повернул руку ладонью вверх. - Мои друзья и враги носят одну и ту же форму. Я предпочел бы сообщить о моем присутствии по возможности не всем сразу. Теперь до них уже доносился рев двигателей. Сделав крутой вираж, катер уходил за серо-зеленую лесистую гору на западе. - Похоже, они направляются к складу, - заметил Форкосиган. - Это осложняет ситуацию. - Он сжал губы. - Интересно, зачем они сюда вернулись? Может, Готтиан нашел секретный пакет? - Разве ему не должны были достаться все ваши бумаги? - Не все. Часть документов спрятана, поскольку они не предназначены для глаз Совета Министров. Сомневаюсь, чтобы Корабик Готтиан мог отыскать то, что ускользнуло от Рэднова. Рэднов - умный шпион. - Рэднов - высокий, широкоплечий, с острым профилем? - Нет, это похоже на сержанта Ботари. Где вы его видели? - В лесу около ущелья. Это он стрелял в Дюбауэра. - А, вот как? - Глаза Форкосигана вспыхнули, и он хищно улыбнулся. - Многое проясняется. - Только не для меня. - Сержант Ботари - странный человек. Месяц назад мне пришлось его сурово наказать. - Настолько сурово, что он мог стать участником заговора? - Готов поспорить, что Рэднов так и подумал. Да, так вот - не знаю, смогу ли объяснить вам насчет Ботари. Его вообще мало кто понимает. Он - великолепный солдат, а меня на дух не переносит, как выразились бы вы, бетанцы. Ему нравится меня ненавидеть. Это стало для него потребностью. - И он выстрелил бы вам в спину? - Никогда. Ударить в лицо - другое дело. По правде говоря, именно за это он и был наказан в прошлый раз. - Форкосиган задумчиво потер скулу. - Но оставить его у себя за спиной в бою можно не колеблясь. - Судя по вашим словам, он настоящий псих. - Да, многие так говорят. А мне он нравится. - И вы еще уверяете, будто это мы, бетаины, любим устраивать из жизни цирк! Форкосиган со смехом пожал плечами: - Ну, всегда полезно потренироваться с человеком, который не боится сделать тебе больно. Схватки с Ботари позволяют мне сохранять прекрасную форму. Однако я предпочитаю, чтобы наши спарринги ограничивались спортзалом... Нетрудно понять, почему Рэднов решил привлечь к заговору Ботари - он кажется озлобленным типом, которому можно поручить грязное дело. Пари держу, именно так все и было... Молодчина Ботари! Корделия взглянула на Дюбауэра, бессмысленно топтавшегося рядом с ней. - Боюсь, что не могу разделить ваш энтузиазм. Он чуть не убил меня. - Я не утверждаю, будто он - человек громадного ума или высокой морали. Но в жизни ему пришлось нелегко, а выражать свои чувства он не мастер. И все-таки у него есть представление о долге и чести. Они уже приблизились к основанию горы, и дорога стала круче. Пустыня сменилась редколесьем. Меж стволов с журчанием бежали ручьи. Волоча на себе спотыкающегося Дюбауэра, Корделия мысленно проклинала нейробластеры и тех извергов, которые их придумали. А когда мичман упал, рассадив себе лоб, она не выдержала и накинулась на Форкосигана: - Хотелось бы знать, какого дьявола вы не желаете пользоваться цивилизованным оружием? Я бы охотнее доверила нейробластер шимпанзе, чем барраярцу. Вам бы только палить! Оглушенный Дюбауэр сел. Она промокнула ему кровь своим грязным носовым платком и тоже села. Форкосиган неловко опустился на землю рядом с ними, вытянув перед собой больную ногу. Он взглянул в ее напряженное, несчастное лицо и серьезно ответил: - Парализатор - не оружие. Это игрушка, дающая иллюзию защиты. Любой, не задумываясь, бросается под его выстрел, так что если противников много, вас в конце концов сомнут. Я видел, как парализатор стал причиной смерти его владельца. Но он бы спасся, будь у него другое оружие. Нейробластер легко убеждает. - Зато можно не колебаться, применяя парализатор, - возразила Корделия. - И ошибка не так опасна. - Что, вы колебались бы, применять ли бластер? - Да. Для меня это вообще неприемлемо, - ответила она и чуть погодя спросила: - А тот человек, о котором вы говорили... Он что, погиб от луча парализатора? - Не от луча. Его обезоружили и забили ногами до смерти. - Ох! - Корделию затошнило. - Надеюсь... что он не был вашим другом. - Был. И притом разделял ваше отношение к оружию. Мягкотелость. - Он хмуро посмотрел вдаль. С трудом поднявшись, они снова поплелись через лес. Барраярец попытался помочь ей вести Дюбауэра, но тот в страхе отшатнулся. Впрочем, и больная нога не допускала лишней нагрузки. Теперь Форкосиган замкнулся и перестал разговаривать. Казалось, все его силы уходят на то, чтобы заставить себя сделать очередной шаг вперед. Вскоре он начал что-то бормотать себе под нос - тревожный симптом. Корделия боялась, что он окончательно свалится и потеряет сознание. Как быть тогда? Вряд ли ей самой удастся отыскать верного члена его экипажа и договориться с ним. Первая же ошибка могла стать роковой. И даже допуская, что не каждый барраярец отъявленный негодяй, она невольно вспомнила старую поговорку "все критяне лжецы". Уже перед самым закатом, пробравшись через участок густого леса, они вышли на чудесную поляну. Пенный водопад скатывался по черным скалам, блестевшим подобно обсидиану, закатное солнце золотило траву на берегах ручья. Высокие, темно-зеленые и тенистые деревья манили к отдыху. Опершись на палку, Форкосиган молча разглядывая поляну. "Никогда не видела более усталого человека", - подумала Корделия и усмехнулась: ведь у нее не было зеркала. - Осталось пройти еще километров пятнадцать, - сказал он. - Я не хочу приближаться к складу в темноте. Мы остановимся здесь, переночуем и придем туда утром. Они плюхнулись на траву и долго смотрели на роскошный закат. Наконец, меркнущий свет напомнил о необходимости действовать. Они умылись в ручье, и Форкосиган выложил на камень последнюю еду - барраярский неприкосновенный запас. Даже после четырех дней овсянки и рокфора ужин показался ей удивительно неаппетитным. - Вы уверены, что это не быстрорастворимые ботинки? - печально спросила Корделия: по цвету, вкусу и запаху угощение напоминало галеты из тонко размолотой обувной кожи. Форкосиган хмыкнул: - Они органического происхождения, питательны и могут храниться годами. Полагаю, что и хранились. Корделия улыбнулась, с трудом пережевывая сухой и жесткий кусок. Дюбауэра пришлось кормить насильно: он все время пытался выплюнуть еду. Потом ботаника умыли и уложили спать. В течение дня у него не было припадков, и Корделия сочла это обнадеживающим признаком. После дневной жары земля еще дышала приятным теплом, рядом тихонько журчал ручей. Ей хотелось заснуть на сто лет, как принцессе из сказки. Но она заставила себя подняться и вызвалась дежурить первой. - По-моему, вам сегодня следует поспать подольше, - сказала она Форкосигану. - Я две ночи из трех несла короткую вахту. Теперь ваша очередь. - Совсем необязательно... - начал было он. - Если вы свалитесь, то и я не дойду, - напрямик заявила она. - И он тоже, - она ткнула пальцем в затихшего Дюбауэра. - Я намерена позаботиться, чтобы завтра вы довели нас до цели. Форкосиган не стал спорить - он принял вторую половинку болеутоляющего и снова лег. Но спать ему, видимо, не хотелось - он беспокойно шевелился и в сумраке наблюдал за нею. Казалось, глаза его лихорадочно блестят. Наконец, он приподнялся и оперся на локоть. Тогда она села рядом с ним, предварительно обойдя дозором поляну. - Я... - начал он и снова замолчал. - Вы совсем не такая, какой я представлял женщину-офицера. - М-м? Ну, вы тоже не такой, каким я представляла себе барраярского капитана, так что, надо полагать, мы квиты. - Она с любопытством спросила: - А что вы ожидали увидеть... - Я... сам не знаю. Вы - такой же профессионал, как любой офицер из тех, с кем я служил. Но вы не пытаетесь изображать мужчину. Это поразительно. - Я такая же, как все, - возразила она. - Значит, Колония Бета - необычайное место. - Планета как планета. Ничего особенного. Отвратительный климат. - Да, мне говорили. - Он поднял прутик и пару минут ковырял им землю, пока не сломал. - Скажите, в Колонии Бета не бывает браков по сговору, да? Она изумилась. - Конечно, нет! Что за странная идея. Это похоже на прямое нарушение гражданских прав. Господи... Уж не хотите ли вы сказать, что на Барраяре это принято? - В нашей касте - почти повсеместно. - И никто не возражает? - Их не заставляют, но договариваются обычно родители. Кажется... это работает нормально. Для многих. - Ну, стало быть, и такое возможно. - А как... э-э... как это устраиваете вы? Без посредников иногда бывает неловко.... Я имею в виду - отказывать кому-то прямо в лицо. - У нас все решают сами любовники, когда они уже достаточно знают друг друга и хотят завести ребенка. А прибегать к дипломатии, вроде той, которую вы описали, - все равно что выходить замуж за незнакомого человека. Вот это, по-моему, действительно неловко. - Хмм. - Он отыскал еще один прутик. - В период Изоляции на Барраяре, если мужчина брал в любовницы женщину из касты воинов, то это рассматривалось как похищение ее чести, и он должен был умереть за это смертью вора. Обычай, чаще нарушавшийся, чем исполнявшийся, хоть он и стал излюбленным сюжетом драматических произведений. А сейчас у нас время перемен. Старые порядки умерли, и мы все примеряем новые, как плохо пошитое платье. Теперь уже никто не понимает, что правильно, а что - нет. - Помолчав секунду, он спросил: - А чего ожидали вы? - От барраярца? Не знаю. Что-нибудь этакое преступное, наверное. Я была не в восторге, очутившись в плену. Он отвел взгляд. - Я... знаком с теми вещами, которые вы сейчас подразумеваете. Не стану отрицать - такое бывает. Это - как болезнь воображения, и она передается от человека к человеку. Хуже всего, когда зараза распространяется сверху. Падает дисциплина, слабеет боевой дух... Труднее всего молодым офицерам, особенно когда они видят порок в людях, которые должны служить им образцом. Как судить, не имея опыта, как бороться с заразой в собственной голове? И они развращаются, даже не успев понять, что с ними случилось. В темноте голос его звучал с необычной страстностью. - Лично я думала об этом с точки зрения пленной, - шутливо вставила Корделия. - Насколько я понимаю, с пленом мне повезло. - Те, о ком я говорю, - отбросы армии. И они в меньшинстве. Хотя было бы неправильно делать вид, будто таких людей у нас нет вовсе... Но меня вам бояться не следует. Даю вам слово. - Я... я это уже поняла. Некоторое время оба молчали. Корделия решила, что Форкосиган заснул, но тут он пошевелился и снова заговорил. Она почти не видела его лица - только отблески от глаз и белых зубов. - Ваши обычаи кажутся мне такими свободными, такими мирными. Невинными, как солнечный свет. Ни горя, ни боли, ни непоправимых ошибок. И страх не превращает мальчишек в преступников. И нет глупой ревности. И честь не теряется. - Тут вы ошибаетесь. Честь можно потерять и у нас. Только это не происходит за одну ночь. Как правило, нужны годы - она исчезает по крупицам, по капелькам. - Корделия помолчала. - Я знала одну женщину... Это была моя очень близкая подруга, тоже в экспедиционном корпусе. Ей... немного не везло в личных отношениях. Все вокруг нее находили себе спутников жизни, и чем старше она становилась, тем сильнее боялась остаться в стороне. Короче, ударилась в панику. В конце концов она сошлась с человеком, обладавшим совершенно поразительным талантом обращать золото в свинец. В его присутствии нельзя было произнести слова "любовь", "доверие" или "честь", чтобы не услышать умной насмешки. Цинизм дозволялся, поэзия - никогда. Так уж случилось, что, когда освободилось место командира корабля, они были в одном звании. Она давно мечтала о повышении и работала, как проклятая. Должность командира - редкий шанс, каждый рвется его получить. Но возлюбленный убедил ее - пустив в ход аргументы, которые потом оказались лживыми (он пообещал детей), - отказаться от командования в его пользу... Прекрасный тактик. Вскоре между ними все кончилось. После этого у нее не хватало духа начать новый роман. Так что ваши прежние законодатели придумали не так уж глупо. Людям... нужны правила, для их же собственной пользы. В тишине шептал водопад. - Я... когда-то был знаком с одним человеком, - донесся из темноты его голос. - В двадцать лет его женили на девушке прекрасного происхождения. Брак по родительскому сговору, но он был им доволен. Он почти все время проводил на службе. Она оказалась свободна, богата, ничем не связана в столице среди людей... не то что бы порочных, но намного старше ее. Богатые бездельники и их прихлебатели. За ней ухаживали, и она потеряла голову. Но, по-моему, не сердце. Она заводила любовников, как делали все вокруг. Глядя в прошлое, я вижу, что у той женщины не было иных чувств, кроме тщеславия и радости победы, но в то время... Мой друг поклонялся вымышленному образу, и когда оказалось, что его кумир вдруг разлетелся вдребезги... У этого парня был ужасный характер, и он решил драться с ее любовниками на дуэли. Их было двое. Его не волновало, кто останется жив, он не боялся, что его арестуют. Видите ли, он вообразил, что сражается за свою честь. Он назначил им обоим встречу в уединенном месте с интервалом примерно в полчаса. Какое-то время Форкосиган молчал. Корделия ждала не дыша, не зная, следует ли помочь ему продолжать рассказ. В конце концов он опять заговорил, но голос его потускнел и зачастил. - Первый был таким же упрямым юным аристократом, как и он сам, и играл по правилам. Он владел двумя мечами, бился со вкусом и чуть не убил м... моего друга. Его последние слова были о том, что он всегда мечтал умереть от руки ревнивого мужа, - только лет в восемьдесят. Чуть заметная оговорка уже не удивила Корделию. Она только подумала, не был ли ее собственный рассказ столь же очевидным. Похоже, что так. - Второй был высшим правительственным чиновником, человеком гораздо старше него. Он не желал драться. Мой знакомый несколько раз сбивал его с ног и снова поднимал. После... после того, первого, который умер с шуткой на губах, это было почти невыносимо. Наконец, несмотря на мольбы о пощаде, мой друг заколол беднягу-министра. Потом заехал к жене, чтобы рассказать ей, что сделал, и вернулся на корабль ждать ареста. Все это произошло за один короткий день. Она была в ярости, она сама была готова биться с ним на дуэли, будь такое возможно. Она чувствовала себя оскорбленной - и предпочла умереть. Выстрелила себе в голову из его служебного плазмотрона. Никогда бы не подумал, что женщина может избрать такой способ. Другое дело - яд или разрезанные вены... Но она была истинной форессой. Лицо ее совершенно сгорело. А у нее было прекраснейшее лицо... Дело обернулось чрезвычайно странно. Все решили, что двое ее любовников убили друг друга. Клянусь, он этого не планировал! А она якобы покончила самоубийством от отчаяния. Никто его даже не расспрашивал. Теперь Форкосиган говорил очень медленно. - Весь тот день он действовал как лунатик или актер. Подавал нужные реплики, совершал необходимые поступки, и в результате ему нисколько не стало лучше. Ничего он не добился, ничего не доказал. Все было таким же поддельным, как ее любовные связи, если не считать смертей. Они были настоящими. - Он помолчал. - Так что, видите, у бетанцев есть хотя бы одно преимущество. Вы позволяете друг другу учиться на ошибках. - Мне... больно за вашего друга. Это произошло давно? - Больше двадцати лет назад. Говорят, старики помнят события юности более ясно, чем то, что было на прошлой неделе. Может, он уже постарел. - Понятно. Этот рассказ был как странный колючий дар, слишком хрупкий, чтобы его бросить, и слишком ранящий, чтобы держать. Он лег и снова замолчал, а она обошла поляну, прислушиваясь к тишине леса. Когда она закончила обход, Форкосиган спал, дрожа и мечась в лихорадке. Корделия стащила с Дюбауэра один из обгоревших спальных мешков и укрыла его.

4

Часа за три до рассвета Форкосиган проснулся и заставил Корделию поспать пару часов. В серый предрассветный час он снова разбудил ее. Он умылся в ручье и избавился от четырехдневной щетины, воспользовавшись одноразовой упаковкой депилятора. Тоже приберег на последний день, поняла Корделия. - Мне нужна ваша помощь. Я хочу вскрыть нарыв, выпустить гной и снова все перевязать. До конца дня хватит, а потом это уже не будет иметь значения. - Хорошо. Он разулся, и Корделия заставила его подержать ногу под быстрой струей водопада. Потом сполоснула его боевой нож и быстрым глубоким надрезом вскрыла страшно вздувшуюся опухоль. У Форкосигана побелели губы, но он смолчал. Зато Корделия с трудом удержала вскрик. Из разреза хлынули кровь и гной, вынося странные свернувшиеся куски, которые смывала вода. Корделия постаралась не думать о том, сколько новых микробов они вносят в рану. Она смазала ему ногу остатками явно неэффективной мази и забинтовала последним пластиковым бинтом. - Стало полегче. - Но он споткнулся и чуть не упал, едва попробовал идти: - Ясно, - пробормотал он. - Пора. Форкосиган торжественно извлек последнюю таблетку болеутоляющего и еще какую-то маленькую голубую пилюлю, проглотил их и выбросил пустую аптечку. Корделия рассеянно подняла ее и повертела в руках. - Эти штуки действуют великолепно, - сказал он, - но только пока эффект не кончится - а тогда ты падаешь, словно марионетка, у которой обрезали веревочки. Теперь у меня есть часов шестнадцать. Действительно, к тому моменту, как они доели завтрак и приготовили Дюбауэра к дневному переходу, барраярец не только выглядел нормально, но и казался свежим, отдохнувшим и полным энергии. Оба не упоминали о ночном разговоре. Они сделали большой круг, чтобы зайти с запада, и к полудню подошли к склону горы. Дальше путь лежал через лес, к отрогу напротив гигантской впадины. Здесь Форкосиган объявил, что пора произвести рекогносцировку. Измученный Дюбауэр свернулся калачиком и заснул. Корделия посидела рядом с ним, пока его дыхание не стало медленным и ровным, потом подползла к Форкосигану. Барраярский капитан обводил биноклем туманный зеленый амфитеатр. - Вон катер. Они поставили его возле пещер. Видите темную щель рядом с водопадом? Это - вход. Он передал ей бинокль, чтобы она смогла рассмотреть все получше. - О, вон кто-то выходит. При сильном увеличении видны лица. - Куделка. - Бинокль снова оказался в руках Форкосигана. - Он - в порядке. Но худой человек рядом с ним - это Дэробей, один из шпионов Рэднова в группе связи. Запомните его лицо: надо знать, когда нельзя высовываться. Корделия гадала: удовлетворенный вид Форкосигана - это результат действия стимулятора или свирепая радость в предвкушении конфликта? Он наблюдал, считал и прикидывал, и глаза его блестели. Барраярец присвистнул сквозь зубы, сразу напомнив ей хищного шестинога: - Господи, а вон и сам Рэднов? Хотел бы я до него добраться! Но на этот раз можно и подождать, чтобы людьми министерства занялся суд. Пусть только попробуют спасти своих любимчиков от обвинения в бунте! На этот раз высшее командование и Совет графов будут на моей стороне. Нет, Рэднов, ты останешься в живых - и пожалеешь об этом. Вдруг он замер и ухмыльнулся: - Ну вот, наконец и мне повезло. Вон Готтиан, он вооружен - значит, он командует. Мы почти у цели. Начинаем действовать. Они отползли обратно, под прикрытие деревьев. Дюбауэра на месте не было. - О, Боже! - выдохнула Корделия, вглядываясь в заросли. - Куда он делся? - Далеко он уйти не мог, - успокоил ее Форкосиган, хотя и он выглядел сейчас озабоченным. Они сделали круг по лесу, пройдя метров по сто. "Идиотка! - яростно ругала себя Корделия, чувствуя, как ее охватывает паника. - И куда тебя понесло..." Никаких следов мичмана обнаружить не удалось. - Послушайте, сейчас у нас нет времени его искать, - сказал Форкосиган. - Как только я снова стану командующим, я пошлю патруль на его розыски. С мониторами они найдут его быстрее, чем мы. Корделия подумала о хищниках, обрывах, глубоких затонах, барраярских патрулях, скорых на расправу. - Мы столько прошли... - начала она. - Если я не верну себе командование, вы оба не выживете. С трудом подчинившись доводам рассудка, Корделия позволила Форкосигану взять себя за руку, и они двинулись через лес. Когда барраярский лагерь был уже близко, он приложил палец к губам. - Идите как можно тише. Я проделал такой путь не для того, чтобы меня подстрелили собственные часовые. А! Здесь надо лечь. Он устроил ее позади нескольких поваленных стволов, в высокой траве неподалеку от тропы. - А вы не хотите просто постучать в дверь? - Нет. - Почему, если ваш Готтиан надежен? - Что-то здесь не так. Не пойму, зачем они вообще сюда вернулись. - Минуту поразмыслив, он передал ей парализатор. - Если придется воспользоваться оружием, то пускай у вас будет такое, которое вы можете применить. В нем еще остался небольшой заряд - на один-два выстрела. Это тропинка между двумя постами, и рано или поздно по ней кто-нибудь пройдет. Не поднимайте головы, пока я не дам команду. Он расстегнул ножны и затаился по другую сторону тропы. Они прождали полчаса, потом еще столько же. Весь лес словно дремал, нежась в мягком, теплом тумане. Но вот на тропе послышались звуки шагов: кто-то прошелестел опавшими листьями. Корделия застыла в полной неподвижности, стараясь всмотреться в идущего и не поднять при этом головы. Показалась высокая фигура в ладно пригнанном барраярском камуфляже. Спокойное лицо, седые волосы. Когда офицер уже почти прошел мимо, Форкосиган поднялся из своего убежища. - Корабик, - проговорил он негромко, но по-настоящему дружелюбно. Он стоял и ждал, скрестив руки и улыбаясь. Готтиан стремительно обернулся, одновременно выхватывая из кобуры нейробластер. Через секунду на лице его отразилось изумление. - Эйрел! Разведгруппа доложила, что тебя убили бетанцы. - И он шагнул, но не вперед, как ожидала Корделия по интонации Форкосигана, а назад. Нейробластер по-прежнему оставался у него в руке, словно он забыл его убрать, но пальцы крепко сжимали рукоятку. У Корделии оборвалось сердце. У Форкосигана был чуть удивленный вид, словно такая сдержанная встреча его озадачила. - Рад видеть, что ты не суеверен, - пошутил он. - Мне следовало бы знать, что тебя нельзя считать мертвым... до тех пор, пока лично не увижу тебя в могиле с осиновым колом в сердце, - с печальной иронией произнес Готтиан. - В чем дело, Корабик? - спокойно спросил Форкосиган. - Ты же никогда не был лизоблюдом министерства. При этих словах Готтиан, уже не таясь, направил на своего капитана нейробластер. Форкосиган стоял, не двигаясь, и смотрел на него. - Нет, не был, - откровенно ответил Готтиан. - Я понял, что история насчет тебя и бетанцев, которую рассказал мне Рэднов, не похожа на правду, и я намерен был позаботиться о том, чтобы она прошла через совет по расследованию, когда мы вернемся домой. - Он помолчал. - Но тогда я уже был бы командующим. Замещая капитана шесть месяцев, я наверняка получил бы этот пост. Как по-твоему, какие у меня шансы получить командование - в моем-то возрасте? Пять процентов? Два? Ноль? - Не такие плохие, как ты думаешь, - по-прежнему спокойно ответил Форкосиган. - Планируется кое-что, о чем пока никто не знает. Новые корабли, новые возможности. - Обычные слухи, - отмахнулся Готтиан. - Значит, ты не поверил в мою смерть? - продолжал расспрашивать Форкосиган. - Я был уверен, что ты погиб. И взял на себя командование... Кстати, куда ты дел секретный пакет? Мы всю твою каюту перевернули, но так и не нашли. Форкосиган сухо улыбнулся и покачал головой. - Не хочу вводить тебя в соблазн. - Неважно. - Нейробластер Готтиана не дрожал. - И тут позавчера ко мне явился этот полоумный, Ботари. Он рассказал, что на самом деле произошло возле лагеря бетанцев. Дьявольски меня удивил - я-то думал, он был бы счастлив перерезать тебе глотку. Поэтому мы вернулись сюда - якобы провести планетные маневры. Я не сомневался, что рано или поздно ты объявишься, но ожидал тебя раньше. - Я задержался. - Форкосиган чуть сдвинулся, уходя с линии огня парализатора Корделии. - Где сейчас Ботари? - В одиночке. - Ему это очень вредно, - поморщился Форкосиган. - Насколько я понял, ты не стал оповещать всех о том, что мне удалось спастись? - Даже Рэднов не знает. Он по-прежнему считает, что Ботари тебя прикончил. - Доволен, а? - Как кот на солнышке. Я бы с наслаждением ткнул его мордой в грязь перед комиссией по расследованию, если бы ты оказался столь любезен, чтобы погибнуть во время перехода. Форкосиган сделал печальную гримасу. - Похоже, ты так и не решил, чего бы тебе больше всего хотелось. Могу ли я намекнуть, что даже сейчас еще не поздно передумать? - Ты никогда мне этого не забудешь, - неуверенно возразил Готтиан. - Будь я помоложе и поглупее - не забыл бы. Но, сказать по правде, мне уже слегка надоело убивать - это никого ничему не учит. - Форкосиган поднял голову и посмотрел прямо в глаза Готтиану. - Если хочешь, я дам тебе слово. Ты знаешь, чего оно стоит. Нейробластер задрожал - Готтиан явно колебался, не зная, какое решение принять. И тут Корделия заметила, что по его щекам текут слезы. "О живых не плачут, - подумала она, - только о мертвых". Значит, в следующую секунду Готтиан выстрелит. Она подняла парализатор, тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок. Оружие издало только слабое жужжание, но заряда все-таки хватило на то, чтобы обернувшийся на неожиданный звук Готтиан упал на колени. Форкосиган вырвал у него из руки нейробластер, потом сорвал с пояса кобуру с плазмотроном и резким ударом свалил бывшего друга на землю. - Будь ты проклят, - прохрипел полупарализованный Готтиан, - неужели тебя так никогда и не перехитрить? - Будь иначе, меня бы здесь не было, - пожал плечами Форкосиган. Он быстро обыскал Готтиана, конфисковав у него нож и еще кое-какое оружие. - Кто сейчас на постах? - Сене - на севере, Куделка - на юге. Форкосиган снял с Готтиана пояс и связал ему руки за спиной. - Тебе и правда трудно было принять решение, а? - Он повернулся к Корделии: - Сене - один из людей Рэднова, Куделка - мой. - Но ведь это тоже ваш человек, - заметила Корделия, кивнув на связанного. - Похоже, единственное различие между вашими друзьями и врагами - в том, сколько времени они тратят на разговоры, прежде чем выстрелить в вас. - Да, - согласился Форкосиган, - с этой армией я завоевал бы весь мир, если бы мне хоть раз удалось заставить всех стрелять в одну сторону. Могу ли я одолжить у вас ремень, командор Нейсмит? Он связал Готтиану ноги, вставил в рот кляп и выпрямился, осматриваясь. - Все критяне - лжецы, - пробормотала Корделия, подходя поближе, а потом громко спросила: - На север или на юг? - Интересный вопрос. Как бы вы на него ответили? - Когда-то у меня был учитель, который вот так же отводил мои вопросы. Я считала, что это сократический метод, и страшно им восхищалась. А потом поняла, что он прибегал к нему всякий раз, когда не знал, что ответить. Корделия вглядывалась в лежащего Готтиана, пытаясь угадать, чем был продиктован его ответ: раскаянием или надеждой завершить неудавшееся покушение. Барраярец глянул на нее с недоумением и враждебностью. - На север, - неохотно заключила Корделия. Они с Форкосиганом обменялись понимающими взглядами, и он коротко кивнул: - Что же, идемте. Они тихо пошли вверх по тропинке, к перевалу, потом по впадине, заросшей густым серо-зеленым кустарником. - Вы давно знаете Готтиана? - Мы служим вместе уже четыре года, со времени моего разжалования. Я считал, что он хороший кадровый офицер. Но совершенно аполитичный. У него семья. - Как вы думаете, вы могли бы... потом взять его обратно? - Все простить и все забыть? Я дал ему такую возможность. Он отрекся от меня. Дважды, если вы правильно истолковали его слова. - Они снова поднимались вверх по склону. - Пост находится наверху. Кто бы там ни был, он через секунду нас заметит. Задержитесь здесь и прикройте меня. Если услышите выстрелы... - он помолчал, - действуйте по своему усмотрению. Корделия подавила нервный смешок. А Форкосиган расстегнул кобуру нейробластера и открыто пошел по тропе, стараясь производить побольше шума. - Часовой, докладывайте, - услышала она его громкий приказ. - Ничего нового с... О, Господи, да это же капитан! И до Корделии донесся такой радостный хохот, какого она не слышала, кажется, уже целый век. Она прислонилась к дереву, внезапно ослабев. "И когда же, - спросила она себя, - ты перестала бояться его? Когда ты начала бояться за него? И почему новый страх настолько мучительнее прежнего? Похоже, ты от этой перемены ничего не выиграла, а?" - Вы можете показаться, командор Нейсмит, - громко проговорил Форкосиган. Она обогнула последнюю группу кустов и взобралась на травянистый пригорок. На нем расположились двое подтянутых молодых людей в пятнистом камуфляже. Одного из них, на голову выше Форкосигана, с мальчишеским лицом, не соответствующим могучему телу, она уже видела в бинокль - это был Куделка. Он с неуемным восторгом жал руку своему капитану, словно никак не мог окончательно убедиться, что перед ним не призрак. Но когда второй часовой разглядел ее форму, его рука дернулась к кобуре. - Нам сказали, что вас убили бетаины, сэр... - Да, этот преувеличенный слух мне было нелегко опровергнуть, - отозвался Форкосиган. - Как видите, это не так. - Похороны получились великолепные, - сообщил Куделка. - Жаль, что вас там не было. - Может, в другой раз, - ухмыльнулся Форкосиган. - Ох, простите, сэр. Ну, вы же знаете, что я не это имел в виду. А лучшую речь произнес лейтенант Рэднов. - Не сомневаюсь. Он над ней, наверное, корпел уже несколько месяцев. Куделка, более сообразительный, чем его спутник, громко ахнул. Второй барраярец посмотрел на него с удивлением. - Теперь позвольте представить вам командора Корделию Нейсмит из Бетанской астроэкспедиции. Она... - Форкосиган замолчал. Корделия с интересом ждала, какой именно статус она получит. - Она... Э-э... - Итак, она... - услужливо пробормотала Корделия. Форкосиган плотно сжал губы. - Моя пленная, - наконец выбрал он. - С правом свободного передвижения, за исключением секретных районов. Обращаться с ней следует со всяческим уважением. Видно было, что оба парня буквально умирают от любопытства. - Она вооружена, - напомнил спутник Куделки. - Да, к счастью. - Форкосиган воздержался от объяснений, а перешел к более важным вопросам. - Кто прилетел на катере? Куделка начал перечислять имена, его спутник изредка подсказывал. - Ладно. - Форкосиган вздохнул. - Необходимо быстро и без шума разоружить Рэднова, Дэробея, Сенса и Тейфаса и посадить под арест по обвинению в мятеже. Позже к ним присоединятся и другие. Пока они не будут арестованы, никакой связи с "Генералом Форкрафтом". Где лейтенант Буффа? - В пещерах. Сэр! - У Куделки теперь был довольно несчастный вид: он начал понимать, что произошло. - Да? - Вы уверены насчет Тейфаса? - Почти. - Голос Форкосигана смягчился. - Их будут судить. Суд для того и существует, чтобы отделить виновных от невинных. - Да, сэр. Куделка принял эту слабую гарантию относительно будущего человека, который, как догадалась Корделия, был ему другом. - Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что статистика гражданской войны не отражает реального положения вещей? - спросил Форкосиган. - Да, сэр. - Куделка прямо встретил его взгляд, и Форкосиган кивнул. - Хорошо. Идите со мной. Они снова двинулись в путь. Форкосиган взял ее под руку и почти не хромал, ловко скрыв, насколько тяжело он на нее опирается. Они шли по новой тропе через лес, то вверх, то вниз, и, наконец, оказались у замаскированных дверей, закрывавших вход в пещеры. Струившийся рядом водопад заканчивался небольшим бассейном, из которого выбегал живописный ручей. Около него собралась странная группа. Сначала Корделия не могла разобрать, что там происходит. Двое барраярцев стояли, наблюдая за двумя другими, опустившимися на колени у воды. При их приближении те, кто стоял на коленях, выпрямились и подняли на ноги мокрую фигуру со связанными руками. Человек задыхался и кашлял, шумно глотая воздух. - Это Дюбауэр! - воскликнула Корделия. - Что они с ним делают? В отличие от нее, Форкосиган моментально понял смысл всей картины. Он лишь чертыхнулся и, прихрамывая, побежал вниз. - Это мой пленник! - крикнул он, подбегая к водоему. - Руки прочь от него! Вся четверка дернулась, как от удара током, и выпустила свою жертву. Дюбауэр упал на землю. Волосы, лицо, реденькая бородка и воротник мичмана были совершенно мокрыми, и он продолжал кашлять и чихать. Ужаснувшись, Корделия, наконец, поняла, что барраярцы пытали его, окуная в воду. - Лейтенант Буффа, что здесь происходит? - рявкнул Форкосиган, пронзая негодующим взглядом одного из четверых. - Я думал, вас убили бетанцы, сэр! - невпопад проговорил растерявшийся Буффа. - Не убили, - отрывисто ответил Форкосиган. - Так что вы делали с этим парнем? - Тейфас поймал его в лесу, сэр. Мы решили его допросить: хотели узнать, есть ли тут поблизости еще бетаины... - он бросил взгляд на Корделию. - Только вот он отказывается говорить. А я-то всегда считал их слабаками. Форкосиган провел рукой по лицу, словно моля небо дать ему силы. - Буффа, - терпеливо проговорил он, - этот человек пять дней назад попал под нейробластер. Он не может говорить, а если бы и мог, то все равно ничего бы не знал. - Изверги! - крикнула Корделия, опускаясь на колени. Дюбауэр узнал ее, и отчаянно в нее вцепился. - Вы, барраярцы, просто дикари, мерзкие убийцы! - И еще придурки. Не забудьте про придурков, - напомнил Форкосиган, испепеляя взглядом своих подчиненных. У пары человек хватило совести выглядеть не только испуганными, но и пристыженными. Форкосиган тяжело вздохнул. - Он в порядке? - Как будто в порядке, - сухо отозвалась Корделия. - Только очень расстроен, знаете ли. Ее трясло от негодования. - Командор Нейсмит, я приношу вам извинения за действия моих подчиненных, - официальным тоном заявил Форкосиган, повысив голос и явно давая понять всем присутствующим, в какое неловкое положение они поставили своего капитана. - Нечего тут щелкать каблуками, - яростно прошипела Корделия. Но при виде его погрустневшего лица она смягчилась и добавила чуть громче: - Имело место неправильное истолкование событий. - Она перевела взгляд на рослого лейтенанта Буффу, который старался незаметно стушеваться. - А когда человек слеп, он может и обознаться. Так что... О, черт, - она прервала речь, поскольку испуг и смятение вызвали у Дюбауэра новый припадок. Большинство барраярцев смущенно отвели глаза. Форкосиган, уже наученный опытом, опустился на колени, чтобы помочь ей. Когда судороги затихли, он снова встал. - Тейфас, сдай оружие Куделке. - Тейфас помедлил, затравленно озираясь, потом медленно повиновался. - Я не хотел участвовать в этом, сэр, - с отчаянием проговорил он, - но лейтенант Рэднов сказал мне, что уже поздно. - У тебя еще будет возможность оправдаться, - устало отозвался Форкосиган. - Что происходит, сэр? - спросил озадаченный Буффа. - Вы видели командора Готтиана? - Я дал командору Готтиану... отдельное поручение. Буффа, ты примешь командование над группой. Форкосиган повторил свой приказ относительно ареста и отрядил нескольких человек для его выполнения. - Мичман Куделка, отведи моих пленников в пещеру. Позаботься, чтобы их как следует накормили и предоставили все, что потребует командор Нейсмит. Потом подготовь катер к взлету. Мы вернемся на корабль, как только другие... арестованные будут в сборе. Он избегал слова "мятежники", по-видимому, считая его слишком сильным выражением. - Что вы собираетесь... - начала Корделия. - Собираюсь поговорить с командором Готтианом. Наедине. - Хмм. Ну, не заставьте меня пожалеть о моем совете. Это означало: "Будьте осторожны!" Махнув рукой в знак того, что понял, Форкосиган побрел обратно к лесу. Его хромота стала заметнее.

Корделия помогла ботанику подняться на ноги, и Куделка повел их к входу в пещеру. Этот парень настолько походил на Дюбауэра, что ей трудно было сохранять враждебность. - Что у старика с ногой? - спросил Куделка, оглядываясь через плечо. - У него воспалилась царапина, - Корделия не стала вдаваться в подробности, поскольку уже поняла, что Форкосиган прав, скрывая любую слабость от своих ненадежных подчиненных. - Эта рана потребует внимания хорошего медика, если только вам удастся заставить его заняться собой. - Это для старика типично. Никогда не видел столько энергии у человека его возраста. Корделия саркастически подняла бровь. - Какого возраста? - Ну, конечно, вам он не кажется старым, - уступил Куделка, удивившись ее смешку. - То есть энергия - вообще-то не совсем верное слово... - Как насчет силы? - предложила она, втайне страшно довольная тем, что у Форкосигана есть хотя бы один почитатель. - Энергия, приложенная к работе. - Вот-вот, самое то, - одобрил он. Корделия решила не упоминать о голубой таблетке. - Он показался мне интересным человеком, - сказала она, надеясь услышать еще что-нибудь об Форкосигане. - Как он попал в такую историю? - Вы имеете в виду Рэднова? Она кивнула. - Ну, я не хочу критиковать старика, но... - Тут Куделка даже понизил голос. - Кто, кроме него, сказал бы политофицеру, едва тот пришел на корабль, чтобы он не совался ему на глаза, если хочет дожить до конца полета? Они уже дважды повернули внутри пещеры. Корделия настороженно осматривалась. "В высшей степени странно, - решила она. - Форкосиган ввел меня в заблуждение". Лабиринт отчасти имел естественное происхождение, но в основном его вырубили плазменной дугой. Тут было холодно, влажно и сумрачно. Огромные пространства были загромождены разнообразными припасами. Это не тайник, а настоящий военный склад. Она беззвучно присвистнула, озираясь по сторонам и прозревая в будущем множество самых неприятных вариантов развития событий. В одном из закоулков находилось обычное барраярское полевое укрытие: ребристая полусфера, обтянутая такой же тканью, что и бетанские палатки. Здесь расположилась полевая кухня и примитивная столовая, где хозяйничал одинокий старшина, наводя порядок после обеда. - Только что объявился старик - живехонек! - приветствовал его Куделка. - Ого! А я думал, бетаины перерезали ему глотку, - удивленно отозвался старшина. - А мы-то устроили такие шикарные поминки. - Вот эти двое - личные пленники старика, - продолжал Куделка, обращаясь к повару, который, как заподозрила Корделия, был скорее боевым солдатом, чем опытным кулинаром. - А его отношение к пленным тебе известно. У этого парня - повреждения после нейробластера. Бетаинов велено как следует накормить, так что не трави их своими обычными помоями. - Критику наводить все горазды, - пробормотал старшина-повар, когда Куделка исчез, чтобы заняться другими делами. - Что будете есть? - Что угодно. Что угодно, лишь бы не овсянку и заправку с рокфором, - поспешно поправилась Корделия. Барраярец исчез в заднем помещении и через несколько минут появился с дымящимися мисками какого-то рагу и - о чудо! - настоящим хлебом с настоящим маргарином. Корделия жадно набросилась на еду. - Ну как? - бесцветно осведомился старшина. - Чудесно, - пробормотала она с набитым ртом. - Просто объедение. - Правда? - Он расправил плечи. - Вам правда нравится? - Правда. - Она перестала есть, чтобы всунуть несколько ложек рагу обалдевшему Дюбауэру. Вкус теплой пищи разогнал вызванную припадком дремоту, и он начал жевать почти так же энергично, как и она. - Э, можно мне помочь его накормить? - предложил повар. Корделия улыбнулась. - Конечно, можно. Очень скоро она узнала, что старшину зовут Нилеза, выслушала историю его жизни, отведала весь - хоть и очень небогатый - запас деликатесов, которые могла предложить барраярская походная кухня. Видимо, старшина так же истосковался по похвалам, как его товарищи - по домашней кухне, потому что ходил за ней по пятам, ломая голову, чем бы еще ей услужить. Форкосиган пришел без сопровождающих и устало сел рядом с Корделией. - Добро пожаловать, сэр, - приветствовал его Нилеза. - Мы думали, бетаины вас убили. - Да, знаю. - Форкосиган жестом отмел это уже успевшее надоесть приветствие. - Как насчет еды? - Что прикажете, сэр? - Все равно, лишь бы не овсянку. Ему тоже дали хлеба и рагу. Съел он немного - было очевидно, что жар в сочетании со стимулятором не способствует аппетиту. - Что с командором Готтианом? - тихо спросила Корделия. - Он снова в строю. - Как вы этого добились? - Развязал его и дал ему мой плазмотрон. Сказал, что не могу работать с человеком, в котором не уверен, и что это - его последний шанс на повышение по службе. Потом сел к нему спиной. Просидел так минут десять. Мы не сказали ни слова. Потом он вернул мне оружие, и мы пошли обратно в лагерь. - Я тоже думала, что какая-то шутка в этом роде сработает. Хотя сомневаюсь, что смогла бы так поступить на вашем месте. - Я бы, наверное, тоже не смог, если бы не чертовская усталость. Так хотелось дать отдых ногам. - Он заговорил немного оживленнее: - Как только будет восстановлен порядок, мы полетим к "Генералу". Это чудесный корабль. Я отведу вам каюту инспекторов - ее называют адмиральской, хотя она ничем не отличается от остальных. - Он положил ложку. - Как вам наша еда? - Чудесная. - Большинство отзывается иначе. - Старшина Нилеза был очень добр и внимателен. - Мы говорим об одном и том же человеке? - удивился Форкосиган. - По-моему, ему просто надо, чтобы его работу ценили. Попробуйте как-нибудь. Форкосиган поставил локти на стол, уперся подбородком в ладони и улыбнулся: - Что ж, попытаюсь последовать вашему совету. Оба замолчали, чувствуя, как усталость берет свое. Форкосиган откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Корделия опустила голову на руки и задремала. Примерно через полчаса вошел Куделка. - Мы взяли Сенса, сэр, - доложил он. - Но у нас были... остались трудности с Рэдновым и Дэробеем. Они что-то пронюхали и скрылись в лесу. Я выслал за ними отряд. Казалось, Форкосиган готов разразиться проклятиями. - Надо было пойти самому, - пробормотал он. - У них есть оружие? - У обоих остались нейробластеры. Плазмотроны мы успели забрать. - Хорошо. Я больше не хочу тратить время на поиски. Отзовите людей и блокируйте все входы в укрытие. Интересно, как им понравится ночевать в лесу? - Глаза его весело сверкнули. - Мы прихватим их позже. Деться им некуда.

Корделия помогла Дюбауэру забраться в катер - пустой и довольно потрепанный - и устроиться на свободном месте. С прибытием последнего отряда катер наполнился солдатами, включая трех понурых арестантов. Все барраярцы оказались рослыми и мускулистыми молодыми людьми. Пока Форкосиган был самым невысоким из всех, кого она видела. Они с любопытством разглядывали личных пленных Форкосигана, и до нее донеслись обрывки фраз на двух или трех языках. Догадаться о предмете разговора было нетрудно. Корделия невесело усмехнулась. Гонцы были полны иллюзий относительно того, сколько желания и сил для занятий любовью может остаться у мужчины и женщины после сорокакилометровых ежедневных переходов, сотрясения мозга и удара парализатора; у людей больных и голодных, попеременно присматривающих за раненым и пытающихся не попасть на ужин окрестным хищникам... К тому же совсем немолодых: тридцати трех и сорока с лишним лет. Она закрыла глаза, чтобы не видеть их любопытных физиономий. Форкосиган вернулся из кабины пилотов и сел рядом с ней. - Как вы? Корделия кивнула. - В порядке. Немного ошарашена этими толпами мальчишек. Кажется, вы, барраярцы, - единственные, у кого нет смешанных экипажей. Интересно, почему? - Отчасти - по традиции, отчасти, - чтобы поддержать боевой дух. Они вам не досаждали? - Нет, только позабавили. Скажите, а они догадываются, как ими манипулируют? - Ничуть. Они считают себя властителями вселенной. - Бедные ягнятки. - Я бы не стал их так характеризовать. - Я имела в виду жертвенных животных. - А-а. Это уже ближе. Двигатели завыли, и катер поднялся в воздух. Он облетел вокруг усеянной кратерами возвышенности, а потом взял курс на восток, набирая высоту. Корделия видела в иллюминатор, как под крылом за считанные минуты пронеслась вся местность, по которой они с такими мучениями шли несколько дней. Корабль взмыл над огромной горой - где-то там, на склоне, спит вечным сном лейтенант Роузмонт... Внизу промелькнули снега и ледники, озаренные заходящим солнцем. Они летели на восток - через сумерки, через ночь, потом горизонт ушел вниз, и они вырвались в вечный мрак космического пространства. Когда они приблизились к планетной орбите "Генерала Форкрафта", Форкосиган снова ушел к пилотам, чтобы проследить за сближением. Казалось, его все больше поглощает привычный круг обязанностей и общество сослуживцев, из которого он был вырван. Хотя, конечно, у них еще будет возможность видеть друг друга - и даже не один месяц, судя по тому, что говорил Готтиан. "Ты антрополог, - внушала себе Корделия, - и изучаешь племя диких барраярцев. Рассматривай это как отдых, все равно ты хотела после этой экспедиции уйти в длительный отпуск. Ну, вот он и наступил". Но пальцы нервно теребили обивку обшарпанного сиденья. Нахмурившись, она заставила их успокоиться. Стыковка прошла гладко, и через несколько минут толпа рослых солдат, собрав снаряжение и, шумно топая, потянулась к шлюзу. У локтя Корделии возник Куделка, сообщивший, что назначен ее проводником. Скорее, охранником, - мелькнуло у нее в голове - а может, нянькой: в эту минуту она не чувствовала себя особо опасной. Подхватив Дюбауэра, она прошла на корабль Форкосигана. Тут все было иначе, чем на "Рене Магритте": холодно, масса некрашенного металла, экономия на удобствах и обстановке - в общем, та же разница, что между жилой комнатой и гаражом. Прежде всего они отправились в лазарет. Это был длинный ряд аккуратных помещений, гораздо более обширных, чем на ее экспедиционном корабле, даже в относительных измерениях. Сейчас в лазарете почти никого не было: только главный хирург и несколько рядовых, занятых инвентаризацией, да еще один скучающий солдат со сломанной рукой. Дюбауэра осмотрел врач, и Корделия скоро поняла, что в последствиях, вызванных действием нейробластера, он разбирается даже лучше, чем доктор их корабля. Затем он передал больного санитарам, чтобы те его вымыли и уложили. - Скоро у вас будет еще один пациент, - сообщила Корделия хирургу. - У вашего капитана на щиколотке отвратительная инфицированная рана. Началось общее заражение. И еще... Не знаю, что за голубые таблетки у вас в аптечках, но, судя по его словам, та, которую он принял сегодня утром, вот-вот перестанет действовать. - Чертова отрава, - проворчал хирург. - Не спорю, она работает, но могли бы придумать что-нибудь менее истощающее организм. Доктор принялся готовить к работе синтезатор антибиотиков, а Корделия наблюдала, как укладывают в постель бесчувственного Дюбауэра. Она поняла, что для него начинается бесконечная вереница больничных дней, однообразных и пустых, - и так до конца жизни. Не оказала ли она ему дурную услугу? Может, барраярец был прав? Она немного помедлила в лазарете, надеясь дождаться своего второго спутника. Наконец, появился Форкосиган. Он пришел в сопровождении - а вернее, с помощью - двух офицеров, которых Корделия до этого еще не видела. Ясно было, что он не рассчитал время, потому что смотреть на него было просто страшно. Смертельно бледный, он ругался, отдавая распоряжения, и дрожал с головы до ног. Корделия подумала, что уже сейчас заметно, где у него на лице лягут морщины, когда ему будет семьдесят. - О вас еще не позаботились? - спросил он, увидев ее. - Где Куделка? Я же сказал ему... А, вот ты где. Помести ее в адмиральскую каюту. Я уже говорил? И зайди на склад, найди ей какую-нибудь одежду. И ужин. И заряди ей парализатор. - Я в порядке. Не лучше ли вам лечь? - обеспокоенно спросила Корделия. Но Форкосиган продолжал кружить по комнате, как заводная игрушка со сломанным колесом. - Надо выпустить Ботари, - пробормотал он, - а то у него, наверное, уже начались галлюцинации. - Вы это только что сделали, сэр, - напомнил один из офицеров. Хирург перехватил его взгляд и многозначительно кивнул головой в сторону операционного стола. Лейтенанты взяли своего командира под руки, почти силой отвели к столу и заставили улечься. - Все эти чертовы пилюли, - объяснил Корделии хирург, видимо, сжалившись над нею. - Он уже утром будет в порядке, если не считать сонливости и страшной головной боли. И доктор склонился над своим пациентом. Он ловко разрезал натянутую распухшей ногой брючину о тут же разразился проклятиями при виде того, что оказалось под ней. Куделка заглянул ему через плечо и обернулся к Корделии с неестественной улыбкой на позеленевшем лице. Корделия кивнула ему и неохотно удалилась, оставив Форкосигана на попечении специалистов. Куделка, которому понравилась новая роль - сопровождающего (несмотря на то, что из-за нее он пропустил эффектную сцену возвращения капитана на борт корабля), отвел ее на склад за одеждой, потом исчез с парализатором и вернулся, зарядив его, как и было приказано. Казалось, это далось ему нелегко. - Я все равно не стану бунтовать, - заверила Корделия, уловив борьбу чувств, отразившуюся на бесхитростной физиономии прапорщика. - Нет-нет, старик распорядился, чтобы он у вас был. Я не собираюсь спорить с ним относительно пленных, для него это больной вопрос. - Я так и поняла. Кстати, должна напомнить вам, что наши правительства, насколько мне известно, не находятся в состоянии войны. Следовательно, мое задержание незаконно. Куделка поразмыслил над этим заявлением, но привычный образ мыслей, по-видимому, возобладал. Прихватив вещи, он провел Корделию в ее каюту.

5

На следующее утро, открыв дверь, Корделия обнаружила часового. Ее макушка еле доставала ему до плеча, а лицо стража напомнило ей морду борзой собаки: узкое, длинноносое, со слишком близко посаженными глазами. Она сразу же поняла, где видела его: возле ущелья, в пестрой тени деревьев - и в ней зашевелился прежний страх. - Сержант Ботари? Он отдал ей честь - первый барраярец, сделавший это. - Сударыня, - отозвался он низким монотонным басом и замолчал. - Я хочу пройти в лазарет, - неуверенно проговорила она. - Да, сударыня. Четко повернувшись, он зашагал по коридору. Корделия уже догадалась, что Ботари сменил Куделку в качестве ее охранника и гида, и последовала за ним. Она не задавала по пути никаких вопросов, да и внешность сержанта не располагала к светской беседе. Наблюдая за ним, она вдруг подумала, что охрана могла быть поставлена не только для того, чтобы не выпускать ее, сколько затем, чтобы не впускать к ней других. Парализатор на поясе неожиданно сделался удивительно тяжелым. В лазарете сидел чистенький Дюбауэр, одетый в черную форму без знаков различия - такую же выдали и ей. Ему остригли волосы и побрили. Она попыталась говорить с ним, пока собственный голос не показался ей бессмысленным шумом. Дюбауэр смотрел на нее и молчал. Форкосиган помещался в отдельной палате, дверь которой выходила в общую. Он сделал ей знак войти. Сидя на кровати в зеленой пижаме стандартного образца, капитан тыкал световым карандашом в экран компьютера, подвешенный над постелью. Она заметила, что даже пижама не делает его штатским - в любой одежде Форкосиган оставался командиром своего корабля. Казалось, он может работать хоть голым - и тогда все окружающие ощутят себя нелепо расфранченными. Только и всего. Чуть улыбнувшись своим мыслям, Корделия приветствовала его небрежным взмахом руки. Около постели стоял один из двух офицеров, которые накануне привели его в лазарет. - Командор Нейсмит, это - командор-лейтенант Форкаллонер, мой второй заместитель. Подождите минутку, пожалуйста: капитаны приходят и уходят, но отчетность вечна. - Аминь. Лощеный Форкаллонер мог послужить идеальной моделью для армейской рекламы. Но за внешней бесстрастностью скрывался юмор, и Корделия подумала, что таким лет через десять-двенадцать станет мичман Куделка. - Капитан Форкосиган очень высоко о вас отзывается, - проговорил лейтенант, начиная светский разговор. - И я полагаю, что раз уж нам удалось захватить только одного пленного, то вы - бесспорно лучший вариант. Форкосиган поморщился. Корделия чуть качнула головой, призывая его не обращать внимания на лейтенантскую болтовню. Он пожал плечами, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре. - Поскольку все мои люди благополучно летят домой, я тоже могу считать это удачным обменом. По крайней мере, почти все, - ответила она, но тут же вспомнила мертвого Роузмонта, и молодой барраярец показался ей уже совсем не таким забавным. - И вообще, почему вам так хотелось нас изловить? - Ну, так было приказано, - просто ответил Форкаллонер, как древний фанатик, готовый на все вопросы отвечать: "Потому что так угодно Богу". Впрочем, на какой-то миг на его лице отразилась легкая неуверенность.- А я уж было решил, что нас послали сюда на дежурство в качестве наказания, - пошутил он. Эти слова развеселили Форкосигана. - За твои грехи? Ты мыслишь чересчур эгоцентрично, Аристид. - Предоставив Форкаллонеру разбираться в смысле сказанного, он обратился к Корделии: - Ваше задержание должно было пройти бескровно. Так оно и было бы, не начнись у нас мятеж... В определенных случаях извинения бесполезны (Корделия поняла, что и ему вспомнились ночные похороны Роузмонта). - Ответственность за происшедшее лежит на мне, и меня за этот инцидент еще приласкают в генеральном штабе, как только прочтут мое донесение. Он вымученно улыбнулся и снова забарабанил по клавишам. - Ну, я тоже не стану извиняться за то, что подпортила планы вторжения, - отважно выпалила Корделия и замолчала, ожидая их реакции. - Какого вторжения? - вскинулся Форкаллонер. - Этого я и опасался. Так и думал, что вы сообразите, увидев пещеры со складами, - досадливо заметил Форкосиган. - Он помолчал. - Дело только обсуждалось, когда мы вылетали, и наши "ястребы" размахивали идеей внезапности - для них это дубинка, которой можно побить партию мира. Говоря как частное лицо... впрочем, я не имею такого права, пока на мне военная форма. Оставим это. - Какое вторжение, сэр? - В эту минуту обнадеженный Форкаллонер напоминал ребенка, услышавшего о новой игрушке. - Если повезет - никакое, - отрезал Форкосиган. - Мне и одного до конца жизни хватит. Казалось, он ушел в какие-то личные, неприятные воспоминания. Форкаллонер явно не одобрял такую сдержанность со стороны героя Комарры. - Это же была великолепная победа, сэр. С очень небольшими потерями. - Да. С нашей стороны. Форкосиган допечатал свой доклад. Подписал его и ввел требование о новом бланке. - Но ведь так и планировалось, разве нет? - допытывался лейтенант. - После Комарры осталось грязное политическое наследство. Я не хотел бы передать такое следующему поколению. Давайте прекратим этот разговор. Он кончил заполнять последний бланк. - Куда вы собираетесь вторгнуться? - настаивала Корделия. - Почему я ничего об этом не слышал? - вторил Форкаллонер. - Отвечаю по порядку: это секретная информация, на уровне главного командования, центрального комитета Двух советов и императора. Это значит, что данный разговор не должен выйти за стены этой комнаты, Аристид. Форкаллонер выразительно взглянул на Корделию: - Она-то ведь не в главном командовании. И если уж на то пошло... - И я тоже уже в него не вхожу, - признал Форкосиган. - Но я не сказал ничего, о чем бы она сама не могла догадаться, будучи нашей гостьей. Что же касается причин моей осведомленности, то мое мнение спрашивали... по нескольким вопросам. А когда я изложил его начальству, оно не понравилось. И он довольно неприятно улыбнулся. - Вас поэтому и выслали с планеты? - спросила Корделия, чувствуя, что начинает понимать, как делаются дела на Барраяре. - Похоже, командор-лейтенант Форкаллонер все-таки прав относительно этого патрулирования. А ваше мнение запросил... э-э... некий старый друг вашего отца? - Да уж конечно не Совет министров, - ответил Форкосиган и решительно переменил тему разговора. - Мои люди обращались с вами как подобает? - Да, очень хорошо. - Хирург клянется, что отпустит меня сегодня днем, если я все утро буду себя хорошо вести. Могу я попозже зайти к вам в каюту для небольшого разговора? Мне надо кое-что выяснить. - Конечно, - откликнулась она, решив про себя, что его просьба звучит довольно тревожно. Вошел недовольный врач. - Вы должны отдыхать, сэр. - И он выразительно покосился на Корделию и Форкаллонера. - А, ладно. Отошли это со следующим курьером, Аристид, - Форкосиган указал на экран, - вместе с речевыми записями и обвинительным заключением. Доктор выпроводил их из палаты, а Форкосиган снова принялся печатать.

Остаток утра Корделия бродила по кораблю, исследуя его в границах дозволенного. "Генерал Форкрафт" оказался лабиринтом коридоров, отсеков, переходов и узких дверей. В конце концов до нее дошло, что все это рассчитано на оборону от ворвавшегося вражеского десанта. Сержант Ботари неспешно шагал следом, молча нависая над ее плечом, словно тень смерти. Когда же она поворачивала в какую-нибудь запретную дверь или коридор, он резко останавливался и произносил: "Нет, сударыня". Кроме того, оказалось, что ей запрещено дотрагиваться до чего бы то ни было - она выяснила это, когда небрежно провела рукой по пульту управления, заработав очередное "нет, сударыня" от Ботари. Корделия почувствовала себя двухлетним малышом, которого выпустили погулять по комнате. Она все же сделала слабую попытку его разговорить: - Вы давно служите у капитана Форкосигана? - Да, сударыня. Молчание. - Он вам нравится? - Нет, сударыня. Молчание. - Почему? Уж на этот вопрос он не сможет ответить так односложно. Какое-то время ей казалось, что сержант не ответит вовсе, но после долгой паузы прозвучало: - Он фор. - Классовый конфликт? - предположила она. - Я не люблю форов. - Я не фор, - подсказала Корделия. Он мрачно посмотрел сквозь нее. - Вы - как фор, сударыня. Беседа закончилась.
После полудня она удобно устроилась на койке и принялась изучать каталог компьютерной библиотеки. Выбрав видеоролик под названием "Города и население Барраяра", Корделия набрала его код. Текст, как и следовало ожидать, оказался банальным, но зрелища, с бетанской точки зрения, были просто волшебными. Перед ней открывался дивный, зеленый, залитый солнцем мир. Люди ходили по улицам без носовых фильтров, без регенераторов воздуха и даже без летней тепловой защиты. Климат и ландшафт планеты были удивительно разнообразны. Континенты омывались океанами - настоящими океанами, со штормами и приливами. Разве это сравнимо с плоскими солеными лужами, которые у нее дома принято называть озерами... В дверь постучали. - Войдите, - пригласила она. Появился Форкосиган, он приветствовал ее коротким кивком. "Странное время суток для парадной формы, - подумала Корделия, - но, видит Бог, выглядит он превосходно. Славно, очень славно". Сопровождавший капитана сержант Ботари остался снаружи, а Форкосиган обошел комнату, словно что-то искал. Наконец, он снял посуду с подноса, на котором ей принесли ленч, и прислонил его к двери, чтобы удержать ее в приоткрытом положении. Корделия удивленно подняла брови. - В этом действительно есть необходимость? - Я так считаю. Если слухи будут распространяться с прежней быстротой, я наверняка очень скоро услышу какую-нибудь шуточку о привилегиях моего звания. Боюсь, что тогда мне придется осадить несчастного... э-э... шутника. И вообще у меня неприязнь к закрытым дверям. Никогда не знаешь, что происходит по другую сторону. Корделия расхохоталась. - Это напоминает старый анекдот о девушке, которая говорит: "Давай не будем, а всем скажем, что было". Форкосиган поморщился, нехотя соглашаясь, и уселся на вращающееся кресло у встроенного в стену металлического секретера. Он откинулся на спинку, вытянув перед собой ноги, и лицо его стало серьезным. Корделия с полуулыбкой наблюдала за ним, склонив голову набок. - Что вы смотрели? - Барраярскую географию. Какая прекрасная планета! Вы когда-нибудь бывали у океанов? - Когда я был маленьким, мать каждое лето возила меня в Бонсанклар. Это было нечто вроде аристократического курорта на побережье. Мой отец, как правило, отсутствовал: был в столице или в войсках. Праздник Середины лета совпадал с днем рождения старого императора, и это отмечалось совершенно фантастическими фейерверками над океаном - по крайней мере, тогда они казались мне фантастическими. Весь город выходил на набережные, и никто не был вооружен. В день рождения императора дуэли запрещены, и мне разрешали бродить где угодно. - Он уставился в пол. - Я не был там уже много лет. Мне хотелось бы когда-нибудь свозить вас туда на праздник Середины лета - если представится такая возможность. - С удовольствием! А когда вы собираетесь возвращаться на Барраяр? - Боюсь, не скоро. Вам предстоит долгий плен. Но ведь вашему кораблю удалось скрыться, и когда мы вернемся, не будет смысла продолжать ваше интернирование. Вас отпустят, вы сможете явиться в Бетанское посольство и улететь домой. Если пожелаете. - Если пожелаю? - Корделия неуверенно рассмеялась и поудобнее устроилась на жесткой подушке. - А разве я могу не пожелать? - Он пристально всматривался в ее лицо. Вся его поза должна была свидетельствовать о полной непринужденности, но один из каблуков выстукивал по полу предательскую дробь. - Я подумал... может быть, когда мы окажемся на Барраяре и вы будете свободны, вы захотите остаться. - Чтобы съездить - куда вы сказали, в Бонсанклар и тому подобное? Не знаю, дадут ли мне отпуск, но... конечно, я люблю новые места. И мне хотелось бы посмотреть вашу планету. - Не ради поездки. Навсегда. В качестве... в качестве леди Форкосиган. - Лицо его осветила грустная улыбка. - Я совсем запутался. Но могу поклясться, что больше никогда не буду считать бетаинов трусами. Право же, ваши обычаи требуют большей храбрости, чем самые самоубийственные соревнования наших юношей. Она медленно выдохнула. - Вы... не разыгрываете меня? Интересно, откуда взялась фраза о сердце, которое от радости бывает готово выскочить из груди. Корделия вдруг остро ощутила свое тело - его тело она неотступно видела и раньше. Он покачал головой: - Я не хочу никакой игры - ни для вас, ни с вами. Вы заслуживаете лучшего. Конечно, я не блестящий вариант, вы это уже знаете. Но... по крайней мере, я желал бы отдать вам все, что у меня есть. Дорогая командор Нейсмит, скажите - может быть, по бетанским понятиям, я заговорил слишком рано? Я много дней ждал подходящего случая, но он все не представлялся. - Много дней! И сколько же вы думали об этом? - Мне это впервые пришло в голову, когда я увидел вас в ущелье. - Что? Когда я блевала там, в грязи? Тут он ухмыльнулся: - С удивительным самообладанием. К тому моменту, когда мы похоронили вашего офицера, я уже был уверен в своем выборе. Она в замешательстве потерла подбородок: - Вам кто-нибудь говорил, что вы ненормальный? - Не в такой ситуации. - Я... вы меня смутили. - Но не оскорбил? - Нет, конечно, нет. Он чуть расслабился. - Конечно, вам не нужно сразу же давать мне ответ. Мы окажемся дома только через много месяцев. Но я... Вы находитесь в плену, и это осложняет ситуацию. Я не хотел, чтобы вы хоть на миг почувствовали себя оскорбленной. - Ничуть, - слабым голосом возразила Корделия. - Я должен сказать вам еще кое-что, - продолжал он, не отрывая глаз от своих парадных сапог. - Это будет нелегкая жизнь. С тех пор, как я вас узнал, я все думаю, что карьера, основанная на подчистке политических промахов, как вы это сформулировали, возможно, и не является такой уж высокой честью. Может, было бы разумнее самому предотвращать неудачи в зародыше. Это опаснее, чем профессия военного: предательство, ложные обвинения, покушения, может быть - изгнание, нищета, смерть. Компромиссы с негодяями ради минутного выигрыша, да и тот, как правило, не очень надежен. Не слишком веселая жизнь, но если думать о детях, то лучше это делать мне, а не им. - Да уж, вы знаете, чем соблазнить... - беспомощно проговорила она, растирая подбородок и улыбаясь. Форкосиган поднял глаза - в них появилась робкая надежда. - А как вообще на Барраяре начинают политическую карьеру? - спросила Корделия, пытаясь разобраться. - Я полагаю, вы думаете последовать по стопам вашего деда с материнской стороны, принца Ксава - не имея его преимуществ: я говорю об императорском родстве. Как в этом случае можно получить должность? - Есть три пути: назначение императора, наследственный пост или восхождение по служебной лестнице. Например, Совет министров получает самых толковых людей именно этим, последним способом. В этом их сила, но такой путь для меня закрыт. В Совет графов входят по наследству. Это мое право, но только после смерти отца. И ждать можно до бесконечности. Да и вообще Совет графов потерял былое значение - просто клуб консервативных, наполовину выживших из ума стариков, озабоченных лишь сохранением собственных привилегий. Я очень сомневаюсь, что через Совет графов можно сделать что-либо значительное. Возможно, надо просто позволить ему доковылять до самораспада. Но только не передавайте никому мои слова, - добавил он, словно опомнившись. - Довольно странная организация у вашего правительства. - Оно не организовывалось. Просто возникло. - По-моему, вам нужно конституционное правление. - Слова истинной бетанки. Ну, может, и нужно, но в наших условиях это звучит как объявление гражданской войны. Итак, остается только назначение императора. Тут все происходит быстро, но мое падение может оказаться столь же стремительным, как взлет, если я навлеку гнев императора или он умрет. - Глаза Форкосигана вспыхнули: он строил планы. - Мое единственное преимущество в том, что он ценит, когда ему говорят правду. Не знаю, откуда у него любовь к честности - он ее редко видит. - Знаете, мне кажется, вам понравится заниматься политикой - по крайней мере, на Барраяре, - заметила Корделия. - Она у вас чертовски похожа на то, что в других местах называют войной. - Однако существуют проблемы в отношении вашего корабля и некоторых других вещей... - он помолчал, сникнув. - Может быть, они кажутся неразрешимыми. Наверно, преждевременно говорить о женитьбе, пока я не знаю, как все обернется. Но я не мог допустить, чтобы вы продолжали думать... хотя, впрочем, что именно вы думали? Корделия покачала головой. - Наверное, сейчас об этом не стоит говорить. Когда-нибудь расскажу. По-моему, вы ничего против этого иметь не будете. Форкосиган обнадеженно кивнул и продолжил: - Ваш корабль... Она нахмурилась: - Вас ожидают неприятности из-за того, что мой корабль улизнул? - Именно это мы и должны были предотвратить. Конечно, я в тот момент был без сознания, и это сыграет смягчающую роль. Но против меня - те взгляды, которые я высказал на императорском совете. Обязательно возникнут подозрения, что я специально позволил вам уйти, чтобы сорвать мероприятие, которое сильно не одобряю. - Еще одно разжалование? Форкосиган рассмеялся. - Я был самым молодым адмиралом за всю историю нашего флота - может быть, кончится тем, что я окажусь и самым старым мичманом. Да нет, - он мгновенно посерьезнел, - почти наверняка военная партия кабинета предъявит мне обвинение в предательстве. Пока это так или иначе не закончится, - он посмотрел ей в глаза, - решать какие-либо личные дела будет трудно. - Предательство на Барраяре карается смертной казнью? - О, да. Публичное осуждение, а потом голодная смерть. - При виде изумления Корделии он усмехнулся. - Если это вас утешит, предателям-аристократам всегда тайно передают орудие для самоубийства. Это помогает избежать общественного сочувствия. Но думаю, что я не доставил бы им такого удовольствия. Пусть все будет публично, противно, затянуто и чертовски стыдно. - А вы бы сорвали вторжение, если бы могли? Он с отчужденным видом покачал головой. - Нет. Я человек военный, я подчиняюсь приказам. Именно это и означает первый слог моего имени. Пока вопрос обсуждается, я буду отстаивать свою точку зрения. Но когда император поставит свою подпись под директивой, я стану выполнять ее не колеблясь. Иначе наступит полное безвластие и хаос, а этого у нас было достаточно. - А чем это вторжение отличается от комаррского? Вы, видимо, одобряли ту акцию, коль скоро вам поручили ею руководить. - Комарра была уникальным случаем, прямо-таки учебной задачей. Разрабатывая план ее захвата, я максимально использовал все стратегические преимущества. - Он начал перечислять, загибая сильные пальцы. - Небольшое население, целиком сосредоточенное в городах с управляемым климатом. Партизанам некуда отступить для перегруппировки. Отсутствие союзников: мы были не единственными, чью торговлю душили их безжалостные тарифы. Мне достаточно было намекнуть, что мы снизим их двадцатипятипроцентный налог на все, что проводилось через их нуль-точки, до пятнадцати процентов, и соседи, которые могли оказать им поддержку, оказались на нашей стороне. Отсутствие тяжелой промышленности. Они разжирели и обленились на незаработанных деньгах: они даже не хотели сами за себя воевать, пока их жалкие наемники не разбежались, обнаружив, с кем имеют дело... Будь у меня свобода действий и чуть больше времени, я, наверное, смог бы выиграть кампанию без единого выстрела. Это была бы идеальная война, но Совет министров не пожелал ждать. - Он нахмурился, вспоминая прошлое. - А этот, новый план... Ну, я думаю, вы все поймете, если я скажу, что речь идет об Эскобаре. Корделия резко выпрямилась: - Вы готовите вторжение на Эскобар? - Это признание повергло ее в ужас. Теперь не приходится удивляться, что барраярцы не объявили об открытии новой системы! Сколько вариантов она не перебирала, но до такого не додумалась. Эскобар был одним из крупнейших планетных центров в сети пространственно-временных туннелей, связывавших воедино рассеявшееся в космосе человечество. Большой, богатый, умеренный в своей политике, процветающий мир... - Да они с ума сошли, эти ваши правители! - Представьте, и я сказал почти то же самое. Но тут поднял крик министр запада, а граф Фортела пригрозил... впрочем, неважно. Фортела обладает уникальной способностью издеваться над оппонентом, не прибегая к ругани, - я такой больше ни у кого не встречал. - Колония Бета обязательно вмешается. Да ведь половина нашей межзвездной торговли идет через Эскобар и Тау Кита-5. И Архипелаг Джексона. - По меньшей мере, по моим оценкам, - согласился Форкосиган. - Идея в том, чтобы провести мгновенную операцию и поставить союзников перед свершившимся фактом. Но я-то помню, что случилось с моим "идеальным" планом по Комарре, и сказал им, что это авантюра или что-то в том же духе. - Он покачал головой. - Жаль, что я тогда плохо владел собой. Сидел бы сейчас в Совете и продолжал спор. А так - кто знает, может, они уже готовят флот. А чем дальше зайдет подготовка, тем труднее ее остановить. Он вздохнул. - Война, - стала размышлять вслух глубоко обеспокоенная Корделия. - Вы понимаете: если ваш флот... если Барраяр вступает в войну с Эскобаром... дома понадобятся навигаторы. Даже если Колония Бета не примет непосредственного участия в военных действиях, мы наверняка будем продавать им оружие. Оказывать техническую помощь, посылать припасы... Форкосиган хотел что-то сказать, но оборвал себя. - Уж это как пить дать будете, - мрачно отозвался он. - А мы попытаемся вас блокировать. В наступившей тишине она слышала, как стучит в висках кровь. Через стены по-прежнему доносились шумы корабля. В коридоре переступал с ноги на ногу Ботари, кто-то прошел мимо ее каюты... Она покачала головой. - Мне надо подумать. Все не так просто, как казалось вначале. - Да, непросто. - Он повернул руку ладонью вверх в знак окончания разговора, и неловко поднялся: видно было, что рана все еще беспокоит его. - Это все, что я хотел сообщить. Вам ничего говорить не надо. Корделия кивнула, испытывая благодарность за то, что он ее оставляет, и он ушел, уведя Ботари и плотно прикрыв за собой дверь. Она вздохнула, расстроенная и растерянная, и лежала, глядя в потолок, пока старшина Нилеза не принес обед.

6

На следующее утро она сидела взаперти и читала. Ей требовалось какое-то время не встречаться с Форкосиганом, чтобы переварить вчерашний разговор. Она чувствовала себя сбитой с толку. Как сейчас нужна была хоть какая-то уверенность! Но, увы, происходящее казалось, непостижимым. Библиотека корабля предлагала широкий выбор материалов по Барраяру. Некто Авелль создал пухлую общую историю, переполненную именами, датами и подробными описаниями забытых баталий, все участники которых давным-давно обратились в прах. Другой ученый муж, по фамилии Ащиц, уделил особенное внимание биографии императора Дорки Форбарры Справедливого (по расчетам Корделии - прадеда Форкосигана), чье правление пришлось на окончание Периода изоляции. Погрузившись в запутанную мозаику персонажей и интриг, она даже не подняла головы, когда к ней постучали, и лишь буркнула: "Войдите". Пара солдат в зелено-сером планетном камуфляже ввалилась в комнату, поспешно закрыв за собой дверь. "Что за несуразная парочка", - рассеянно подумала Корделия, отметив, что ростом эти парни уступают даже Форкосигану. Но в следующую секунду она узнала обоих; возможно, этому способствовал вой сирены, внезапно разлившийся по всему кораблю. "Похоже, что авторов на букву "Б" я уже не прочитаю..." - Капитан! - воскликнул лейтенант Стьюбен. - Вы в порядке? Он пожертвовал своими роскошными кудрями ради имитации барраярского военного ежика, и теперь его прическа напоминала плохо выстриженный газон. Его спутник, лейтенант Лэй, худой, узкоплечий и сутулый, имел еще более карикатурный вид. Военная форма, рассчитанная на рослых барраярцев, была ему безнадежно велика, и он вышел из положения, подвернув рукава и брюки. Но одна брючина успела развернуться, и Лэй то и дело наступал на нее. Корделия открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. - Почему вы здесь, а не на пути домой? Я дала вам приказ, лейтенант! - Ей все же удалось обрести командирский тон. Стьюбен, ожидавший более теплой встречи, на мгновение опешил. - Мы устроили голосование, - просто сказал он, словно этим все объяснялось. Корделия безнадежно покачала головой. - На вас похоже. Голосование. Так. - Она закрыла лицо руками, не в силах подавить истерический смешок. - А по какому случаю? - Мы опознали барраярский корабль, нашли его в справочниках и установили, кто им командует. Мы просто не могли оставить вас в руках Мясника Комарры. Решение было единогласным. Она на мгновение отвлеклась: - Интересно, как это, черт подери, вам удалось добиться единогласного решения... Ладно, не будем, - она осеклась, заметив, что Стьюбен горделиво приосанился, готовясь дать обстоятельный ответ. "Просто хоть головой о стену бейся... Нет. Мне нужна информация. И ему тоже". - А вам известно, - вкрадчиво проговорила она, - что барраярцы планируют провести через эту систему свой флот, чтобы неожиданно напасть на Эскобар? Если бы вы добрались до дома и сообщили об открытии новой планеты, их блицкриг стал бы невозможен. Теперь из-за вас все пошло кувырком. Где сейчас находится "Рене Магритт" и каким образом вы сюда проникли? - Как вам удалось все это узнать? - поразился Стьюбен. - Время, время, - напомнил лейтенант Лэй, постукивая пальцем по хронометру. Стьюбен продолжил: - Позвольте я вам отвечу по дороге к катеру. Только скажите, где Дюбауэр? - Он... К какому катеру? Нет, так не пойдет, давайте с начала. Я должна сориентироваться, прежде чем сделаю хоть шаг в коридор. Насколько я понимаю, барраярцы знают, что вы на борту? За дверью все еще выл сигнал тревоги, и она ежилась, ожидая появления охраны. - Нет, не знают. В этом вся прелесть, - гордо ответил Стьюбен. - Нам колоссально повезло. Когда мы удирали, они преследовали нас два дня. Я не включал полную скорость - только такую, чтобы удержать дистанцию, и вел их за собой. Думал: может, нам удастся повернуть и как-нибудь подобрать вас. Но они почему-то передумали и легли на обратный курс. Мы дали им отойти, а потом и сами повернули. Надеялись, что вы все еще прячетесь в лесах. - Нет, меня поймали в первый же вечер. Продолжай. - Мы набрали максимальное ускорение, потом отключили все, что могло дать электромагнитный шум. Кстати, проектор прекрасно действует в качестве глушителя, как в опытах Росса в прошлом месяце. Мы прошли мимо них, а они даже не моргнули... - Ради Бога, Стью, к делу, - пробормотал Лэй. - У нас мало времени. - Если этот проектор попадет в руки барраярцев... - начала Корделия, повышая голос. - Не попадет, уверяю вас. И вообще, "Рене Магритт" сейчас летит по параболе к здешнему солнцу. Замаскируется радиоизлучением звезды, наберет разгон и промчится мимо, чтобы подобрать нас. У нас примерно два часа, если бы отсчет начался... ну, допустим, десять минут тому назад. - Слишком рискованно, - безапелляционно заявила Корделия: перед ее мысленным взором уже проходили возможные неудачи подобного сценария. - Все получилось, - оправдывался Стьюбен. - По крайней мере, должно получиться. Да, так вот, нам отчаянно повезло. Когда мы искали вас с Дюбауэром, то обнаружили в лесу этих двух барраярцев... Корделию затошнило. - Случайно не Рэднова и Дэробея? Стьюбен изумленно воззрился на нее. - Как вы догадались? - Продолжай, продолжай. - Они стояли во главе заговора против этого маньяка-убийцы Форкосигана. Форкосиган должен был их схватить, и поэтому они были только рады встрече с бетаинами... - Еще бы. Просто как манне небесной. - За ними на катере спустился барраярский отряд. Мы устроили засаду - всех их парализовали, кроме одного, которого Рэднов пристрелил нейробластером. Эти парни шутить не любят. - Ты не знаешь, кого именно?.. Впрочем, неважно. Продолжай. У нее внутри все переворачивалось. - Мы надели их форму, взяли катер и аккуратненько пристыковались к "Генералу". Рэднов с Дэробеем знали все позывные. Потом добрались до карцера с арестованными: мы думали, вы с Дюбауэром будете там. Рэднов и Дэробей выпустили своих приятелей и пошли захватывать технический отсек. Оттуда можно вырубить любую систему корабля: локаторы, жизнеобеспечение, что угодно. Они обещали отключить вооружение, когда мы будем уходить на катере. - Я бы на это не очень рассчитывала, - заметила Корделия. - Неважно, - жизнерадостно отозвался Стьюбен. - Барраярцы будут так заняты выяснением отношений, что мы можем не беспокоиться. Ну не забавно ли! Чтобы Мясника Комарры пристрелили его же люди! Теперь я понимаю, в чем идея дзюдо. - Великолепно! - мрачно откликнулась она. Это его головой она будет стучать об стенку, его, а не своей. - Сколько нас на борту? - Шестеро. Двое в катере, двое ищут Дюбауэра, а мы пришли за вами. - На планете никого не осталось? - Нет. - Хорошо. - Она растирала лицо, ища озарения, которое не желало приходить. - Ну и кашу вы заварили. Между прочим, Дюбауэр в лазарете. Работа нейробластера. Она не стала пояснять, что именно с ним случилось. - Грязные убийцы! - проворчал Лай. - Хоть бы они все передушили друг друга. Корделия повернулась к библиотечному экрану и вызвала план "Генерала Форкрафта" - конечно, общий, без технических данных, для которых требовался специальный допуск. - Изучите его и прикиньте кратчайшую дорогу к лазарету и к шлюзу. Я иду кое-что выяснить. Оставайтесь здесь и не открывайте дверь. Кто еще разгуливает по кораблю? - Макинтайр и Большой Пит. - Ну, по крайней мере у них есть шанс сойти за барраярцев - издали. В отличие от вас двоих. - Капитан, куда вы? Почему мы не можем просто удрать? - Объясню, когда у меня будет свободная неделя-другая. А сейчас сидите здесь. На этот раз извольте выполнять приказ! Корделия проскользнула в дверь и направилась к капитанской рубке. Очень хотелось побежать, но это привлекло бы внимание. Мимо торопливо прошла группа солдат - они едва на нее взглянули. Никогда еще Корделия не была так рада остаться незамеченной. Зайдя в рубку, она обнаружила там Форкосигана в окружении его офицеров, столпившихся вокруг интеркомма. Высокая фигура сержанта Ботари мрачной тенью маячила за спиной капитана. - Кто на связи? - шепотом спросила она у Форкаллонера. - Рэднов? - Да. Ш-ш! Человек на экране продолжал: - Форкосиган, Готтиан и Форкаллонер, один за другим, с интервалом в две минуты. Без оружия, иначе по всему кораблю будут отключены системы жизнеобеспечения. У вас пятнадцать минут, а потом мы впустим вакуум. Ах, вы выключились? Прекрасно. Желательно не терять времени, "капитан". Оскорбительность интонации не вызывала сомнений. Изображение погасло, но голос остался. Теперь он шел из динамиков внутреннего оповещения: - Солдаты Барраяра, ваш капитан предал императора и Совет министров. Не позволяйте ему предать и вас. Сдайте его законной инстанции - вашему политофицеру, или нам придется убить не только виновных, но и невинных. Через пятнадцать минут мы отключим систему жизнеобеспечения... - Отключите его, - раздраженно сказал Форкосиган. - Не могу, сэр, - отозвался техник. Тогда Ботари, привыкший действовать решительно, расстегнул кобуру плазмотрона и небрежно выстрелил с бедра. Стенной громкоговоритель разлетелся вдребезги, и нескольким из присутствующих пришлось увертываться от раскаленных осколков. - Эй, полегче, он и нам мог понадобиться, - возмутился Форкаллонер. - Не стоит, - Форкосиган жестом велел ему замолчать. - Спасибо, сержант. Отдаленное эхо с других громкоговорителей продолжало долетать до мостика. - Боюсь, для чего-либо более сложного нет времени, - подытожил Форкосиган: видимо, совещание подходило к концу. - Лейтенант Сен Симон, осуществляйте вашу техническую идею. Если вы успеете завершить ее вовремя - наше счастье. Лейтенант кивнул и поспешно вышел. - Если же эта уловка не сработает, надо атаковать, - продолжил Форкосиган. - Они вполне способны убить всех, кто находится на корабле, и перезаписать бортовой журнал, чтобы доказать любую выдумку. Итак, требуются добровольцы в штурмовой отряд. Конечно, мы с Ботари. Все вызвались в один голос. - Готтиан и Форкаллонер исключаются. Мне нужно, чтобы кто-то потом смог объяснить, что случилось. Теперь порядок боя. Сначала я, потом Ботари, затем группы Сигеля и Куша. Применять только парализаторы - я не хочу, чтобы от пальбы страдало оборудование. Несколько человек оглянулись на дыру в стене, где прежде был громкоговоритель. - Сэр, - отчаянно заговорил Форкаллонер, - я не согласен с порядком боя. Они наверняка применят нейробластеры. У первого, кто войдет, нет никаких шансов. Форкосиган на несколько секунд задержал взгляд на подчиненном. Наконец тот опустил глаза и расстроенно пробормотал: - Слушаюсь, сэр. Но тут неожиданно раздался низкий голос: - Командор-лейтенант Форкаллонер прав, сэр. Вздрогнув, Корделия поняла, что это сказал Ботари. - Первое место по праву принадлежит мне. Я его заслужил. - Он повернулся к капитану и повторил: - Первое место принадлежит мне. Они обменялись долгим взглядом. - Хорошо, сержант, - сдался Форкосиган. - Вы первый, потом я, остальные в прежнем порядке. Пошли. Когда все вышли, Форкосиган задержался перед ней. - Боюсь, я все же не смогу совершить ту прогулку по набережной. Корделия нетерпеливо покачала головой. Ее уже захватила одна мысль - смелая до дерзости и требующая быстрых действий. - Я... я сейчас вынуждена взять назад свое обещание оставаться пленной. Форкосиган взглянул на нее с легким недоумением, но, видимо, пропустил мимо ушей непонятную фразу, торопясь высказать главное. - Если вдруг я окажусь в положении вашего мичмана Дюбауэра, то, надеюсь, вы не забудете мой выбор. Если сможете себя заставить... Я бы предпочел, чтобы это сделали вы. Я предупрежу Форкаллонера. Вы даете мне слово? - Да. - Вам лучше оставаться в каюте, пока все не закончится. Он протянул руку к ее плечу, прикоснулся к бронзовому завитку на шее и отошел в сторону. А Корделия помчалась по коридору. В голове начал созревать план. Рассудок твердил: ты ничего не должна этим барраярцам, ты принадлежишь Колонии Бета, Стьюбену, "Рене Магритту"; твой долг - убежать и предупредить. А, Бог с ним, с рассудком... Она вбежала в каюту. Чудо из чудес - Стьюбен и Лэй по-прежнему были там. Они подняли головы, встревоженные ее видом. - Теперь ступайте в лазарет. Возьмите Дюбауэра и отведите к катеру. Когда туда должны подойти Пит и Мак, если его не найдут? - Через... - Лэй взглянул на часы, - десять минут. - Слава Богу. Когда придете в лазарет, скажите хирургу, что капитан Форкосиган приказал вам привести Дюбауэра ко мне. Лэй, ты туда не заходи, побудь в коридоре. Ты хирурга не проведешь. Дюбауэр говорить не может. Не удивляйтесь его состоянию. Когда придете к катеру, ждите... покажи-ка часы, Лэй... до 6.20 по нашему корабельному времени, потом улетайте. Если до того времени не приду, значит, я остаюсь. Включайте полную тягу и не оглядывайтесь. Сколько людей у Рэднова и Дэробея? - Десять или одиннадцать, наверное, - ответил Стьюбен. - Ладно. Дай мне твой парализатор. Идите. Идите. Идите. - Капитан, мы прилетели сюда за вами! - воскликнул недоумевающий Стьюбен. Корделия не находила слов. Молча положив ему на плечо руку, она только сказала: - Знаю. Спасибо. И побежала. Приближаясь к двигательному отсеку по верхней палубе, она оказалась у пересечения двух коридоров. В большем из них группа захвата уже готовила и проверяла оружие. В меньшем пара часовых охраняла входной люк нижней палубы - это была граница, за которой начиналась территория, простреливаемая Рэдновым. Одним из двоих оказался сержант Нилеза. Она кинулась к нему. - Меня прислал капитан Форкосиган, - вдохновенно соврала Корделия. - Он хочет, чтобы я, как лицо нейтральное, сделала последнюю попытку вступить в переговоры. - Это потеря времени, - заметил Нилеза. - На это вся надежда, - отчеканила Корделия. - Я займу их разговором, пока готовится. Вы можете провести меня туда, не переполошив остальных? - Наверное, можно попробовать. - Нилеза пошел вперед и отпер круглый люк в полу в самом конце коридора. - Сколько часовых у этого входа? - шепотом спросила она. - Кажется, двое или трое. Люк откинулся, открывая отверстие, с одной стороны которого была лестница, а посередине - шест. - Эй, Войти! - крикнул Нилеза. - Кто это? - донесся ответ снизу. - Я, Нилеза. Капитан Форкосиган хочет послать вниз эту бетанскую шлюшку потолковать с Рэдновым. - Для чего? - Почем мне знать? Это вы держите следящие коммы у каждой кровати. Может, она не такая уж хорошая подстилка. Нилеза поднял глаза и красноречиво пожал плечами, извиняясь перед Корделией. Та кивнула. Внизу шепотом заспорили. - Она вооружена? Проверявшая свои парализаторы Корделия отрицательно покачала головой. - А ты дал бы бетонке оружие? - риторически вопросил Нилеза, озадаченно наблюдая за ее приготовлениями. - Хорошо. Впусти ее, закрой люк, и пусть прыгает. Если не задраишь люк до того, как она прыгнет, мы ее пристрелим. Понял? - Ага. - Что я увижу, когда приземлюсь? - спросила она у Нилезы. - Местечко не ахти. Вы окажетесь в тамбуре при главном пульте управления. Через него может пройти только один человек, и вы будете торчать там, как мишень, а с трех сторон гладкие стены. Тамбур специально так спланирован. - Так что отсюда на них не нападешь?. - Ни малейшей надежды. - Хорошо. Спасибо. Корделия спустилась в люк, и Нилеза закрыл его за ней с таким стуком, словно это крышка гроба. - Ладно, - донесся голос снизу. - Прыгай. - Тут очень высоко, - отозвалась она, без труда изобразив дрожащий голос. - Я боюсь. - Давай вниз. Я тебя поймаю. - Ладно. - Она обхватила шест обеими ногами и одной рукой. Когда она запихивала второй парализатор в кобуру, рука ее дрожала. Корделия сглотнула, сделала глубокий вдох, запасаясь воздухом, взяла парализатор наизготовку и скользнула вниз. Она приземлилась лицом к стоявшему внизу человеку; ствол его нейробластера находился на уровне ее талии. При виде парализатора он широко раскрыл глаза. Ее спас барраярский обычай включать в экипаж только мужчин: противник какую-то долю секунды не решался выстрелить в женщину. Корделия нажала на спуск, и он обмяк, уткнувшись головой ей в плечо. Опираясь о стену, она удержала его перед собой вместо щита. Вторым выстрелом она уложила следующего часового, уже вскинувшего нейробластер. Третьему удалось сделать выстрел. Заряд угодил в спину обездвиженного мятежника, но край луча все же опалил внешнюю сторону ее бедра. Боль огнем разбежалась по телу, но Корделия сжала зубы и не проронила ни звука. С инстинктивной меткостью камикадзе она уложила и этого, потом тревожно осмотрелась в поисках укрытия. Над головой тянулось несколько труб. Войдя в помещение, люди обычно смотрят вниз и по сторонам и только потом догадываются поднять глаза. Засунув парализатор за пояс, Корделия сделала прыжок, который при обычных обстоятельствах никогда бы не повторила, подтянулась между двумя трубами и устроилась под бронированным потолком. Бесшумно дыша открытым ртом, она снова вытащила парализатор и затаилась, держа на мушке овальную дверь, ведущую в главный технический отсек. - Что за шум? Что тут происходит? - Кинь туда гранату и запечатай дверь. - Нельзя, там наши люди. - Войти, докладывай. Молчание. - Ты заходишь первым, Тейфас. - Почему я? - Потому что я тебе приказываю. Тейфас осторожно протиснулся в тамбур - и замер от изумления, увидев три неподвижных тела. Опасаясь, что дверь запрут и запечатают, если она сделает еще выстрел, Корделия дождалась, пока он, наконец, не поднял глаза вверх. Очаровательно улыбнувшись, она чуть помахала рукой и прошептала: - Закрой дверь! Лицо его отражало целую гамму чувств: непонимание, надежду, гнев. Раструб нейробластера смотрел точно на ее голову, огромный, как прожектор. Оба держали пальцы на спусковых крючках - в некотором роде равновесие. "Форкосиган прав, - подумала Корделия. - Нейробластер действительно убедительнее!.." - Кажется, тут какая-то утечка газа. Закройте-ка на секунду дверь, я проверю, - громко проговорил Тейфас. Корделия, прищурившись, улыбнулась ему из-под потолка: - Привет. Хочешь выбраться из этой дыры? - Что вы тут делаете - вы, бетонка? Очень разумный вопрос, с горечью подумала она. - Пытаюсь спасти несколько жизней. Не беспокойтесь - ваши друзья всего лишь парализованы (незачем упоминать о том, кого пристрелили свои - видимо, он погиб, дав ей нужное мгновение, чтобы выжить). - Переходи на нашу сторону, - стала уговаривать она, словно оба они были соперниками в какой-то детской игре. - Капитан Форкосиган тебя простит - не упомянет в докладе. Даст тебе медаль... - Какую медаль? - пробормотал ошарашенный Тейфас. - Почем мне знать? Какую захочешь. Тебе даже не придется никого убивать. У меня с собой еще один парализатор. - А какая у меня гарантия? Отчаяние придало ей отваги. - Слово Форкосигана. Скажешь ему, что я его дала. - А кто вы такая, чтобы обещать за него? - Если мы оба останемся живы, то я - леди Форкосиган. (Интересно, лжет она сейчас или говорит правду?) Тейфас даже присвистнул. Но лицо его смягчилось. - Тебе и правда хочется дать пятидесяти приятелям вдохнуть вакуума, лишь бы спасти карьеру министерского шпиона? - Никогда еще ее шепот не звучал так убедительно. - Нет, - твердо сказал Тейфас. - Давайте парализатор. Вот он, момент истины... Корделия бросила ему оружие. - Трое здесь, осталось семеро. Как лучше действовать? - Я могу заманить сюда еще двоих. Другие у главного входа. Если повезет, мы сможем захватить их врасплох. - Начинай. Тейфас приоткрыл дверь. - Это действительно утечка газа, - он для убедительности покашлял. - Помогите мне вытащить оттуда этих парней, и мы запечатаем дверь. - Я готов поклясться, что слышал выстрел парализатора, - проворчал его спутник, входя в тамбур. - Наверное, они пытались привлечь наше внимание. По лицу мятежника скользнуло подозрение - до него дошла нелепица этих слов. - У них же не было парализаторов, - начал он, но тут, к счастью вошел второй. Корделия и Тейфас выстрелили одновременно. - Пять есть, пять осталось, - подытожила Корделия, спрыгивая вниз. Теперь она прихрамывала - после ожога из нейробластера плохо слушалась левая нога. - Наши шансы растут. - Чтобы получилось, надо действовать быстро, - предостерег ее Тейфас. - Идет. Они проскользнули в дверь и побежали через технический отсек. Автоматы исправно продолжали работу, равнодушные к тому, кто управляет ими. В стороне было небрежно свалено несколько тел в черных комбинезонах. Подбежав к повороту, Тейфас предупреждающе поднял руку. Корделия кивнула. Он спокойно зашел за угол, а Корделия прижалась к самому краю стены, выжидая. Затем Тейфас поднял парализатор, а она прокралась за поворот, выискивая мишень. Помещение заканчивалось выходом на верхнюю палубу. Пять человек стояли, прислушиваясь к стукам и шипению, глухо доносившимся сквозь люк, к которому вело несколько металлических ступеней. - Готовятся к штурму, - проговорил один из них. - Пора выпускать им воздух. "Последние слова", - подумала Корделия и дважды выстрелила. Тейфас, стоя рядом, дал длинную очередь. Все кончилось. "И я больше никогда, - молча дала она клятву, - не буду называть выходки Стьюбена сумасшедшими". Ей хотелось отшвырнуть парализатор, зареветь и забиться в угол, но ее роль еще не сыграна. - Тейфас, - окликнула она. - У меня есть еще одно дело. Он подошел к ней - похоже было, что его и самого трясет. - Я вытащила тебя из мятежа, и мне нужна твоя помощь. Как вывести из строя плазменное оружие дальнего радиуса так, чтобы оно не действовало ближайшие два часа? - А зачем вам это? Это капитан приказал? - Нет, - честно ответила Корделия. - Капитан этого не приказывал, но он будет рад это увидеть. Сбитый с толку Тейфас не возражал. - Ну, если закоротить вон тот пульт, - сказал он, - это сильно замедлит дело. - Дай мне плазмотрон. "Нужно ли это? - спросила она себя, глядя на секцию управления, и сама ответила: - Да. Иначе Форкосиган выстрелит по нашим людям. Это так же верно, как и то, что я убегу. Доверие к пленным и измена присяге - разные вещи. Незачем подвергать его совесть слишком серьезному испытанию". Если только Тейфас не надул, указав на управление туалетами или еще что-нибудь в том же духе... Корделия выстрелила по пульту и полюбовалась, как он разлетается фонтаном искр. - А теперь, - объявила она, возвращая плазматрон, - мне нужна фора в пару минут. Потом можешь открывать дверь и становиться героем. Только сперва окликни их, а то там впереди сержант Ботари. - Ясно. Спасибо. Она посмотрела на люк главного входа. Он сейчас всего в трех метрах - непреодолимое расстояние. Так всегда бывает в физике, но в физике сердца: расстояние относительно, абсолютным является только время. Секунды мурашками бежали по позвоночнику. Она кусала губы, испытующе поглядывая на Тейфаса. Последняя возможность что-нибудь сообщить Форкосигану... Нет. Абсурдная идея передать слова "Я тебя люблю" просто смехотворна. Передать поклон - слишком надменно, привет - слишком холодно. Что же до простого "да"... Кивнув на прощание озадаченному солдату, она бросилась обратно к тамбуру и вскарабкалась по лестнице. Отстучала ритмичный сигнал по крышке люка. Через секунду люк распахнулся, и Корделия оказалась нос к носу с плазмотроном старшины Нилезы. - У меня новые условия для капитана, - с ходу соврала она. - Немного сумасбродные, но, наверное, ему понравятся. Изумленный старшина помог ей выбраться и снова закрыл люк. Она пошла прочь, заглянув в главный коридор. Техническая команда сняла со стен половину панелей, от какого-то инструмента разлетались искры. На другой стороне толпы маячила голова Ботари. Она знала - сержант стоит рядом с Форкосиганом. Добравшись до лестницы в конце коридора, Корделия поднялась по ней и побежала, петляя в лабиринте переходов и палуб. Смеясь, плача и задыхаясь, она, наконец, добралась до шлюзового отсека. Макинтайр нес вахту, стараясь выглядеть по-барраярски сурово. - Все здесь? Он кивнул, с восторгом глядя на нее. - Забирайся в катер, поехали. Они загерметизировали за собой дверь и заняли места. Донесся приглушенный лязг расстыковки, и тело налилось давящей тяжестью - катер набрал максимальное ускорение. Пит Лайтнер вел его вручную: бетанский нейроимплант пилотирования не стыковался без переходника с барраярской системой управления. Корделия приготовилась к сумасшедшему полету. Она откинулась на спинку кресла, все еще задыхаясь. Легкие разрывались после отчаянного бега. Негодующий Стьюбен сидел рядом, озабоченно глядя, как ее бьет неудержимая дрожь. - Это же преступление - что они сделали с Дюбауэром, - произнес он сквозь зубы. - Жаль, что нельзя взорвать их чертов корабль. Вы не знаете, Рэднов нас еще прикрывает? - У них некоторое время не будет работать оружие дальнего боя, - сообщила Корделия, не вдаваясь в подробности. - Да... Я собиралась спросить: кого из барраярцев подстрелили нейробластером там, на планете? - Не знаю. Его форма - на докторе Макинтайре. Эй, Мак, - что за имя у тебя на кармане? - М-м... посмотрим, разберу ли я их алфавит... - Он безмолвно пошевелил губами. - Ку... Куделка. Корделия понурила голову. - Его убили? - Когда мы улетали, он был жив, но уж точно не казался особо здоровым. - А что за диверсию вы сейчас сотворили на "Генерале"? - спросил Стьюбен. - Заплатила долг, - коротко ответила Корделия. - Пожалуйста, можете не говорить. Узнаю потом. - Он помолчал, потом добавил: - Надеюсь, этому подонку, кто бы он ни был, досталось как следует. - Послушай, Стью... Я ценю все, что ты сделал. Но мне действительно надо несколько минут побыть одной. - Конечно, капитан. - Он сочувственно посмотрел на нее и отвернулся, бормоча про себя: - Чертовы животные. Корделия прислонилась лбом к холодному стеклу иллюминатора и тихо заплакала о своих врагах.

7

Капитан Экспедиционного корпуса Беты Корделия Нейсмит ввела в компьютер последние навигационные данные. Рядом с ней старший пилот Парцелл проверил провода и антенны своего шлема и поудобнее устроился в мягком кресле, готовый к нейроуправлению в ходе предстоящего прыжка в пространственно-временном туннеле. Ее новым кораблем стал неповоротливый, массивный транспорт - без вооружения, просто надежная рабочая лошадка торговой линии Эскобар - Колония Бета. Но с Эскобаром уже шестьдесят дней не было связи - с того момента, как военный флот Барраяра заткнул эскобарскую сторону туннеля, как пробка горлышко бутылки. Судя по последним сообщениям, флотилии Эскобара и Барраяра все еще маневрировали в неспешном смертоносном танце, пытаясь обрести тактическое преимущество. Военных действий пока практически не было. Барраярский десант на планету ожидался лишь после того, как захватчики получат контроль над пространством вокруг Эскобара. Корделия связалась с техническим отсеком: - Говорит Нейсмит. Вы готовы? На экране появилось лицо старшего инженера, с которым она познакомилась всего два дня тому назад. Он был очень молод и, подобно ей, снят с научных экспедиций. Нет смысла тратить на эту экскурсию опытных и знающих военных. Как и на Корделии, на нем была обычная астроэкспедиционная форма. Ходили слухи, что мундиры нового экспедиционного корпуса уже созданы, но пока их никто не видел. - Все готово, капитан. В его голосе не чувствовалось страха. "Ну что же, - подумала она, - наверное, парень еще слишком молод и не успел по-настоящему поверить в смерть после жизни". Она в последний раз осмотрелась, устроилась поудобнее и глубоко вздохнула. - Пилот, управление переходит к вам. - Управление принято, капитан, - официально отозвался он. Прошло несколько секунд. Она ощутила волну тошноты и смутный страх, какой бывает после ночного кошмара, который не удается вспомнить. Прыжок закончился. - Управление переходит к вам, капитан, - устало вымолвил пилот. Ее несколько секунд для него равнялись нескольким часам. - Управление принято. Проговорив это, Корделия запросила компьютер о тактической обстановке в зоне их нахождения. Через этот проход никто не пытался пробиться уже месяц, и она горячо надеялась, что барраярские экипажи расслабились и отреагируют не сразу. А вот и они. Шесть кораблей; два из них уже начали маневрировать. Вот тебе и замедленная реакция. - Прямо в середину, - пробормотала она, вводя данные в компьютер. - Хорошо бы их всех увести с позиций. Два первых корабля уже приблизились и с ленивой точностью открыли огонь. Они явно не спешили. "Просто подвижная мишень на полигоне, вот что такое мы для них, - подумала она. - Ладно, сейчас я вам покажу учения". Корделия выключила все навигационные системы, кроме экранирующих контуров. Казалось, корабль стонет, окруженный слепящим пламенем. Но цель достигнута - они вырвались из зоны обстрела. Она вызвала технический отдел: - Проектор? - В полной готовности. - Давайте. В двенадцати тысячах километров позади них, словно только что вынырнув из пространственно-временного туннеля, возник бетанский дредноут. Он развил ускорение, неслыханное для такого крупного корабля (на самом деле его скорость соответствовала их собственной). Гигант мчался за ними, подобно стреле. - Ага! - Корделия в восторге захлопала в ладоши и крикнула в интеркомм: - Они клюнули! Меняют курс! Преследователи резко сбавили скорость, готовясь повернуть и атаковать новую, гораздо более важную цель. Четыре корабля, которые прежде оставались на посту, тоже начали разворот. Теперь все их внимание было сосредоточено на огромном военном корабле. Несомненно, барраярские командующие считали, что заняли превосходную тактическую позицию, выстроившись в линию для сокрушительного залпа. Маленький корабль, который появился первым, мимо них к Эскобару не проберется, деваться ему некуда. Они его подберут потом. Ее собственные локаторы были отключены, скорость уменьшалась: чудовищная утечка энергии из-за проекторов давала себя знать. Но шли драгоценные минуты - и барраярские корабли, блокировавшие пространственно - временной туннель, уходили все дальше и дальше со своих позиций. - У нас хватит энергии примерно еще на десять минут, - объявил старший инженер. - Хорошо. Оставьте резерв для разрушения аппаратуры в случае вынужденной эвакуации. Командование хочет, чтобы, если нас захватят, от проектора не уцелело ни единой молекулы. Пускай барраярцы поломают головы. - Форменное преступление. Это такой прекрасный аппарат! Я сам умираю от желания заглянуть в него. "Может, и придется умереть, если нас захватят", - подумала Корделия. Потом она направила перископы корабля назад - туда, откуда они прилетели. Далеко-далеко, у самого устья туннеля, возник настоящий бетанский корабль - только не военный, а грузовой - и без помех начал разгон в направлении Эскобара. Это был один из новейших торговых лайнеров, с которого содрали вооружение и экраны; теперь он был рассчитан на две вещи: нести тяжелую полезную нагрузку и лететь сломя голову. Потом возник второй, за ним - третий. Ну вот, дело сделано. Они набрали скорость - с такой форой барраярцам их не догнать. Призрачный дредноут взорвался, рассыпавшись грандиозным фейерверком. К сожалению, изобразить осколки оказалось невозможным. Интересно, сколько времени понадобится противникам, чтобы сообразить, как их провели? Оставалось надеяться на барраярское чувство юмора... Теперь корабль, растративший почти всю энергию, медленно дрейфовал в космосе. Голова казалась удивительно легкой, и Корделия не сразу поняла, что это не кажущийся эффект - отказывают аппараты искусственной тяжести. С инженером и двумя его помощниками Корделия встретилась уже возле шлюза, к которому они все подбегали длинными прыжками, переходящими в плавный полет: искусственная гравитация испустила дух. Катер, которому предстояло стать их спасательной шлюпкой, был упрощенной моделью, тесной и неудобной. Они вплыли в кабину и загерметизировали люк. Пилот скользнул в кресло управления, надел шлем, и катер отпрыгнул от умирающего корабля. Инженер подплыл к ней и вручил маленькую черную коробочку. - Окажите честь, капитан. - Ха! Держу пари, вы еще не уничтожили и собственный обед, - отозвалась она, стараясь подбодрить остальных. Они прослужили на своем корабле всего-навсего часов пять, но все равно это больно. - Мы уже достаточно отошли, Парцелл? - Да, капитан. - Джентльмены! - Она сделала паузу, обведя взглядом свою команду. - Я благодарю всех вас за образцовую службу. Пожалуйста, отвернитесь от левого иллюминатора. Корделия повернула рычажок на коробочке. Снаружи бесшумно полыхнул яркий голубой свет, а потом все кинулись к крохотному иллюминатору, чтобы увидеть последние красные отблески, в которых оплавлялся их корабль, унося в орбитальную могилу военные тайны Колонии Бета. Они молча пожали друг другу руки - кто-то при этом стоял, кто-то висел головой вниз, кто-то плавал в наклонном положении, - потом снова устроились в креслах. Корделия села за навигационный пульт рядом с Парцеллом, застегнула ремни безопасности и быстро проверила все системы. - Теперь начинается самое сложное, - пробормотал Парцелл. - Я бы все-таки предпочел максимальное ускорение - вдруг нам удастся их перегнать. - Может быть, мы и ушли бы от этих неповоротливых крейсеров, - согласилась Корделия, - но их перехватчики нас бы с потрохами сожрали. А так мы, по крайней мере, похожи на астероид, - прибавила она, вспомнив про специальное маскировочное покрытие катера. Наступило молчание. Корделия вглядывалась в экран пассивного наблюдения. - Хорошо, - проговорила она наконец, - давайте выползать отсюда. Скоро здесь станет слишком тесно. Она не боролась с ускорением, разрешив ему вжать ее в кресло. Устала. Она не думала, что усталость может оказаться сильнее страха. Эта идиотская война расширяет ее психологический кругозор. Похоже, хронометр сломался. Наверняка прошел уже год, а не час... На пульте замигал индикатор узконаправленного излучения. Страх волной унес из ее тела усталость. - Отключите все, - велела Корделия. Она сама взялась за управление и мгновенно погрузилась в темную невесомость. - Парцелл, обеспечьте нерегулярное вращение, как у естественных объектов. Подступившая к горлу тошнота показала ей, что ее приказ выполнен. Теперь чувство времени отказало окончательно. Кругом царили мрак и тишина, только изредка доносился шорох ткани, когда кто-то шевелился в своем кресле. Воображение рисовало, как импульсы барраярских локаторов прикасаются к ее кораблю, прикасаются к ней самой, проводя ледяными пальцами по позвоночнику. "Я - скала. Я - пустота. Я - тишина..." Сзади кого-то вырвало, кто-то приглушенно чертыхнулся. Проклятое вращение. Надеюсь, он успел взять пакетик... Они ощутили рывок и ускорение под странным углом. Парцелл издал ругательство, похожее на рыдание. - Нас зацепили буксирным лучом! Все. Корделия облегченно вздохнула и потянулась к приборам. - Ну что же, поглядим, кто нас поймал. Ее руки взлетели над пультом. Поспешно взглянув на экран наружных мониторов, она нажала кнопку, включившую компьютерную память спасательной шлюпки и коды опознавания. - Ну как? - обеспокоенно спросил инженер, подошедший к ней сзади. - Два крейсера и перехватчик, - сообщила Корделия. - Похоже, нас немного поменьше. Он расстроенно фыркнул. По комму рявкнул слишком громкий голос, без изображения. Она поспешно уменьшила громкость. - ...не объявите о сдаче, мы вас уничтожим. - Это спасательный катер А5А, - откликнулась Корделия, следя, чтобы голос ее звучал ровно. - Командует капитан Корделия Нейсмит, Экспедиционный корпус Беты. Мы - невооруженная спасательная шлюпка. Из комма донесся удивленный возглас, затем короткое резюме: - Еще одна чертова баба! Никак вас не научат. Послышалось какое-то бормотание, и он опять заговорил официальным тоном: - Вас возьмут на буксир. При первом же признаке сопротивления вы будете уничтожены. Вы меня поняли? - Сообщение принято, - отозвалась Корделия. - Мы сдаемся. Парцелл гневно покачал головой. Она отключила комм и вопросительно на него взглянула. - По-моему, нам следовало попытаться вырваться, - сказал он. - Нет. Эти типы - стопроцентные психи. Самый нормальный, которого я встречала, не выносил закрытых дверей - дескать, никогда не знаешь, что за ними. Если они говорят, что будут стрелять, лучше им верить... Инженер и Парцелл обменялись взглядами. - Давай, Нелл, - подбодрил его инженер, - излагай, не бойся. Парцелл откашлялся и облизал пересохшие губы. - Мы хотели сказать вам, капитан, что если, по-вашему, э-э... лучше было бы взорвать шлюпку, мы не возражаем. Никто из нас не питает особого желания попасть в плен. Такое заявление застало Корделию врасплох. - Это... очень отважно с вашей стороны, старший пилот, но совершенно необязательно. Не льстите себе. Нас отобрали именно потому, что мы мало знаем. Все вы лишь смутно догадываетесь, какой груз везут наши корабли, и даже мне не известны технические детали. Если мы разыграем покорность, то, по крайней мере, у нас есть надежда выйти из этого живыми. - Мы... не о секретной информации думали. Мы имели в виду обычаи барраярцев. Наступила неприятная тишина. Корделия вздохнула, уйдя в водоворот печальных сомнений. - Ничего, - наконец, проговорила она. - Их дурная репутация сильно преувеличена. Некоторые из них - вполне приличные люди. Особенно один, насмешливо подсказала ей память. И если даже предположить, что он еще жив, неужели ты действительно надеешься найти его во всей этой каше? И, найдя, спасти его от дьявольского сюрприза, доставку которого так ловко обеспечила несколько минут назад? А как насчет долга? Или это просто способ одновременного самоубийства? Не надо себя обманывать, дорогая... Наблюдавший за ней Парцелл мрачно покачал головой. - Вы уверены? - Я в жизни никого не убивала. И не собираюсь начинать со своих друзей. Оставьте это, ради Бога! Парцелл признал ее право на окончательное решение насмешливым пожатием плеч, не сумев скрыть вздоха облегчения. - И вообще, - добавила Корделия, - у меня есть причины цепляться за жизнь. Эта война не может длиться вечно. - Кто-то ждет дома? - спросил он, и, заметив, как она повернулась к пульту, уточнил: - Или где-то здесь? - А... Да. Где-то здесь. Парцелл сочувственно кивнул. - Это тяжело. - Всмотревшись в ее застывший профиль, он попробовал ее ободрить: - Но вы правы. Наши ребята рано или поздно выбьют отсюда этих недоносков. Она механически кивнула и начала массировать лицо кончиками пальцев, пытаясь снять напряжение. Ее внезапно посетило видение: огромный военный корабль раскалывается на части, и из него, как из чудовищного стручка, вылетают живые двуногие горошины. Замерзшие, безжизненные семена, уносимые солнечным ветром, раздувшиеся от декомпрессии, вечно вращающиеся... Можно ли после этого узнать лицо? Она отвернулась от Парцелла, давая понять, что разговор окончен. Не прошло и часа, как их взял на буксир барраярский перехватчик.

Сначала в ноздри ударил знакомый запах: нагретый металл, машинное масло, озон... Запах барраярского военного корабля. Два высоких солдата, крепко держа Корделию за локти, провели ее через последнюю овальную дверь туда, где, как она догадалась, находился тюремный отсек флагмана. Ее и четверых бетанцев ее экипажа безжалостно раздели, тщательно обыскали, подвергли медицинскому осмотру, голографии, потом сняли отпечатки сетчатки, установили личность и выдали бесформенные оранжевые пижамы. Ее людей куда-то увели. Вопреки собственным недавним уверениям, Корделию мучила тошнотворная мысль, что с их сознания вот-вот начнут снимать слой за слоем, добираясь до информации, которой у них нет. Успокойся, говорил разум, наверняка барраярцы сохранят вас для обмена пленными. Внезапно охранники вытянулись по стойке "смирно". Повернувшись, она увидела, что в комнату обработки входит высокопоставленный офицер. Ярко-желтые нашивки на воротнике темно-зеленого парадного мундира свидетельствовали о чине, которого она пока еще не встречала. Поразившись, Корделия вспомнила, что это - цвет вице-адмирала. Определив чин, она тотчас же поняла, кто это такой, и устремила на вошедшего пристальный взгляд. Форратьер - вот его имя. Командует барраярской армадой совместно с кронпринцем Зергом Форбаррой. Наверное, именно он выполняет основную работу: она слышала, что ему прочат должность военного министра. Так вот как выглядит эта восходящая звезда. Он мало походил на Форкосигана: заметно выше, хотя, наверно, весит примерно столько же, но не за счет костей и мышц, а за счет жира. Темные вьющиеся волосы почти без седины. И совершенно необычные глаза - темно-карие, бархатные, опушенные длинными ресницами. Таких выразительных глаз у мужчин она еще не видела. Где-то в подсознании рождался отчаянный вопль: ты думала, что сегодня уже познала глубины страха, но ты ошиблась! Вот он, настоящий ужас, окончательный, уже без надежды. Странно - казалось бы, такие красивые глаза должны быть привлекательными. Корделия отвела взгляд, решительно сказав себе, что неловкость и моментальная неприязнь - это просто нервы, и стала ждать. - Назовите свое имя, бетонка. - Тон, которым это было сказано, не предвещал ничего хорошего. Стараясь владеть собой, она четко отсалютовала и произнесла: - Капитан Корделия Нейсмит, Экспедиционный корпус Беты. Мы - военная команда. Боевая часть. Шутка не произвела на него никакого впечатления. - Так, так. Разденьте ее и поверните. Он отступил назад, для лучшего обзора. Двое солдат с ухмылками повиновались. "Не нравится мне такое начало..." Корделия заставила мускулы лица расслабиться, призвав на помощь все свои запасы хладнокровия. Спокойно. Спокойно. Он хочет тебя запугать. Это видно по глазам, по его голодным глазам. Спокойно. - Немного старовата, но сойдет. Я пришлю за ней позже. Охранник сунул ей пижаму. Она одевалась медленно, теперь уже желая разозлить их - как бы прокручивала стриптиз в обратном порядке. Движения ее были размеренными, словно на японской чайной церемонии. Один солдат что-то проворчал, другой грубо отпихнул ее назад, к камере. Она кисло улыбнулась, думая, что по крайней мере хоть в этом еще управляет своей судьбой. Следует ли присудить себе лишние очки? Ее впихнули в голую металлическую комнату и оставили там. Она продолжила игру: грациозно опустилась на пол и застыла в церемониальной позе - левый носок, как и положено, лег на правый, руки аккуратно сложены на коленях. Прикосновение напомнило ей об омертвевшем участке на левой ноге - результат недавнего столкновения с армией Барраяра. Она полузакрыла глаза и постаралась отключить мозг, надеясь, что у ее тюремщиков создастся впечатление глубокой - и, возможно, опасной - сосредоточенности. Мнимая агрессивность лучше, чем ничего. После примерно часовой неподвижности, когда непривычные мышцы уже болезненно протестовали против коленопреклоненной позы, охрана вернулась. - Адмирал вас требует, - лаконично сказал один. - Пошли. Ее опять повели через весь корабль. Один конвоир плотоядно ухмылялся, другой поглядывал на нее с жалостью, что было гораздо неприятнее. Она начала осознавать, что время, проведенное с Форкосиганом, заставило ее забыть об опасностях плена. Они дошли до жилой палубы и остановились перед одной из овальных металлических дверей. Ухмыляющийся охранник постучал и открыл ее. Адмиральская каюта разительно отличалась от всего виденного Корделией раньше, на борту "Генерала Форкрафта". В первую очередь своей величиной - эти апартаменты превосходили обычную каюту как минимум втрое. При ее появлении адмирал Форратьер встал с бархатного сиденья, но она не сделала ошибки и не приняла это за жест вежливости. Он с хитрым видом обошел вокруг Корделии, наблюдая, как ее взгляд обследует комнату. - Ну как, здесь получше, чем в тюремной камере, а? - В его голосе звучало неприкрытое самодовольство. Вспомнив о присутствии солдат, она ответила: - Похоже на будуар шлюхи. Ухмыляющийся охранник подавился, а второй откровенно рассмеялся, но сразу же замолчал под гневным взглядом Форратьера. "Неужели это настолько смешно?" - подумала она. Тут до нее дошло назначение некоторых деталей убранства, и она поняла, что, сама того не ведая, попала в точку. Вот, например, в углу, что за странная статуэтка? Хотя, надо признать, она не лишена художественных достоинств. - И притом обслуживающей довольно своеобразных клиентов, - Корделия решила, что ей нечего терять. - Пристегните ее, - распорядился Форратьер, - и возвращайтесь на пост. Я позову вас, когда закончу. Ее уложили на широкую неармейскую кровать. Руки и ноги притянули к углам и надели на них мягкие браслеты с короткими цепями, прикрепленными к остову кровати. Старая, надежная схема. Охранник, жалевший Корделию, чуть слышно шепнул, пристегивая ей руку: - Простите. - Ничего, - выдохнула она в ответ. Они обменялись взглядами, не замеченными наблюдавшим за всей процедурой Форратьером. - Ха. Это вы сейчас так думаете, - пробормотал другой солдат, закрепляя второй браслет. - Заткнись, - первый кинул на него яростный взгляд. Комнату наполнила напряженная тишина. Охранники ушли. - Похоже на постоянное устройство, - заметила Корделия. Казалось, ожил какой-то гадкий анекдот. - А что вы делаете, когда не удается поймать бетанок? Вызываете добровольцев? Форратьер сначала мимолетно нахмурился, потом лоб его снова разгладился. - Продолжайте, - подбодрил он ее. - Меня это забавляет. Тем пикантнее будет развязка. Он расстегнул воротник, налил себе вина из походного бара в углу и уселся рядом с ней с непринужденным видом человека, зашедшего проведать больного приятеля. Глаза адмирала тщательно ощупали ее - прекрасные карие глаза, влажные от предвкушения. Она попыталась себя утешить: может, он всего лишь насильник. С простым насильником справиться нетрудно. Такие простые, детские души, почти даже не противные. Даже у извращений есть относительная шкала... - Я не знаю никаких военных тайн, - произнесла она, решив нащупать почву. - Вам, право, не стоит тратить время. - Я и не думал, что знаете, - спокойно ответил он. - Хотя не сомневаюсь, что в ближайшие несколько недель страстно захотите поведать мне все, что знаете. Ужасно надоедает. Будь мне нужна ваша информация, наши медики за один миг ее бы из вас вынули. - Он не спеша отхлебнул вина. - Хотя интересно, как бы это вам понравилось - возможно, чуть позже я отправлю вас в лазарет. У нее сжалось сердце. "Идиотка, - мысленно заорала она на себя, - ты что, сама набиваешься на допрос? Но нет, наверняка это входит в стандартную процедуру. Он просто обрабатывает тебя. Тонко. Спокойно..." Он снова отхлебнул вина. - Знаете, наверное, я, как это ни парадоксально, получу удовольствие от зрелой женщины. Молоденькие приятно выглядят, но они слишком простые. Не увлекают. А с вами будет интересно, я уже вижу... Для впечатляющего падения нужно подняться на большую высоту, правда? Она вздохнула, перевела взгляд на потолок. - Ну, я не сомневаюсь, что это будет очень познавательно. Она попыталась вспомнить, о чем думала во время секса со своим прежним любовником, пока они не расстались. Может, сейчас получится не страшнее... Улыбаясь, Форратьер поставил рюмку на тумбочку, выдвинул ящик и достал оттуда небольшой нож - острый, как старинный скальпель, с ручкой, усеянной драгоценными камнями. Довольно лениво, без всякого азарта он принялся вспарывать оранжевую пижаму. На какой-то миг Корделия показалась себе картофелиной, с которой снимают кожуру. - Разве это не казенное имущество? - осведомилась она, но тут же пожалела о том, что заговорила: голос сорвался на слове "имущество". А страх жертвы только раззадорит его. Это все равно что бросить подачку голодному псу - он будет прыгать еще выше. Довольный Форратьер хохотнул. И - словно ненароком - позволил ножу соскользнуть. Лезвие на сантиметр вонзилось ей в бедро. Он жадно наблюдал за ее реакцией. Нож попал в участок, лишенный чувствительности, - Корделия не ощутила даже горячей струйки крови, побежавшей по ноге. Он разочарованно сощурился. А она не стала смотреть на рану. Жаль, что она никогда не интересовалась состоянием транса. - Сегодня я вас не изнасилую, - будничным тоном сообщил он. - Вы ведь ждете изнасилования? - Мне это приходило в голову. Сама не знаю, что заставило меня предположить такое. - Почти нет времени, - объяснил он. - Сегодня, так сказать, только закуска в начале банкета. Легкий диетический бульон. Все сложные вещи оставим на десерт, через несколько недель. - Я никогда не ем десерта. Боюсь располнеть, знаете ли. Форратьер снова хохотнул. - Вы просто прелесть. - Положив нож, он сделал еще глоток вина. - Знаете, офицеры всегда поручают работу другим. Ну, а я к тому же поклонник земных традиций. Мое любимое столетие - восемнадцатое. - А я бы решила - четырнадцатое. Или двенадцатое. - Через пару дней я приучу вас меня не перебивать. О чем это я? А, да. Ну, за чтением я набрел на дивную сценку, когда некую высокопоставленную даму, - он поднял рюмку, приветствуя ее, - насилует больной слуга по приказу своего господина. Очень пикантно. Увы, венерические заболевания отошли в прошлое. Но я могу отдать приказ больному слуге, хотя заболевание у него не физическое, а душевное. Настоящий, неподдельный шизофреник. - Весь в господина, - кивнула Корделия. "Долго я не выдержу. У меня скоро остановится сердце..." Адмирал таинственно улыбнулся. - Видите ли, мой слуга слышит голоса, как Жанна Д'Арк, с той разницей, что, по его словам, это демоны, а не святые. Иногда у него бывают и зрительные галлюцинации. И он - мужчина весьма крупный. Я его и прежде использовал, много раз. Он не из тех, кто легко... э-э... привлекает женщин. Кто-то очень вовремя постучал, и Форратьер пошел открыть дверь. - А, входи, сержант. Я как раз говорил о тебе. - Ботари! - выдохнула Корделия. Пригнув голову, в дверной проем протиснулась высокая фигура со знакомым лицом борзой. Как этому подонку в адмиральской форме удалось угадать ее тайный кошмар? В памяти пронесся калейдоскоп образов: просвечиваемый солнцем лес, треск нейробластера, лица мертвеца или полумертвеца, тень, надвигающаяся подобно смертной тьме... Она заставила себя сосредоточиться на настоящем. Узнает или нет? Но его глаза даже не прикоснулись к ней - они не отрывались от Форратьера. Слишком близко они посажены, эти глаза, и один чуть ниже другого. Такая необычная асимметрия еще усиливала уродство лица. Кипящее воображение Корделии рванулось к его телу. Это тело - оно тоже какое-то неправильное, скорченное. Разве это тот самый подобранный, прямо стоящий человек, что потребовал от Форкосигана права быть первым. Нет, нет, что-то здесь не так, ужасно не так. Сержант на голову выше Форратьера, а двигается так, будто подползает к нему на коленях. Его позвоночник свернулся от напряжения, и он пожирает взглядом своего... господина? мучителя? Что мог сделать этот изверг с таким неподатливым материалом, как Ботари? Господи, Форратьер, неужели ты в своем дешевом тщеславии веришь, будто управляешь этим опасным, свирепым существом? И ты осмеливаешься играть с мрачным безумием, затаившимся у него в глазах? Ее мысли бились в такт с бешеной скачкой пульса. В этой комнате две жертвы. Здесь две жертвы. Две... - Ну, давай, сержант, - Форратьер ткнул через плечо большим пальцем, указывая на распростертую на кровати Корделию. - Трахни-ка мне эту бабенку. - Он подвинул кресло поближе и приготовился смотреть, внимательно и радостно. - Действуй, действуй. Ботари все с тем же непроницаемым лицом расстегнул брюки и подошел к кровати. Тут он впервые на нее посмотрел. - Какие-нибудь последние слова, "капитан" Нейсмит? - саркастически осведомился Форратьер. - Или вам больше нечего сказать? А она смотрела на Ботари, охваченная острой жалостью, почти на грани любви. Казалось, он в трансе, словно его ведет некий долг - похоть без удовольствия, предвкушение без надежды. "Бедняга, - подумала Корделия, - во что они тебя превратили". Больше не думая ни о поединке, ни о моральной победе, она искала в своем сердце слова не для Форратьера, а для Ботари. Какие-нибудь целительные слова, чтобы не прибавить новый груз к его безумию... Казалось, в комнате воцарился влажный холод, и она дрожала, испытывая безграничную усталость, беспомощность и печаль. Он склонился над ней, тяжелый и тусклый, как свинец, и кровать под ним заскрипела. - Кажется, - выговорила она, наконец, - мученики близки к Богу. Мне очень жаль, сержант. Он смотрел на нее, приблизив лицо, смотрел так долго, что она усомнилась, услышаны ли им эти слова. Дыхание Ботари было зловонным, но она заставила себя не отворачиваться. Потом, к полному изумлению Корделии, он встал и застегнул брюки. - Нет, сэр, - проговорил он своим низким монотонным голосом. - Что? - изумленно выпрямился Форратьер. - Почему? Ответ прозвучал медленно, с долгой паузой: - Она - пленница коммодора Форкосигана, сэр. Форратьер уставился на нее, сначала в полном недоумении, потом до него дошло. - Так это вы - бетанка Форкосигана! Все его хладнокровное веселье разом испарилось, зашипев, как вода на раскаленной сковороде. Бетанка Форкосигана? На миг ее охватила надежда, что имя Форкосигана проложит путь к спасению, но эта надежда тут же умерла. Шансы на установление человеческих отношений были теперь даже не нулевыми, а отрицательными. Взор барраярского адмирала затуманился, словно Корделия стала окном, через которое открылась какая-то захватывающая перспектива. Бетанка Форкосигана? - Выходит, теперь я держу этого высоконравственного сукина сына прямо за яйца, - яростно выдохнул он. - Это будет даже лучше, чем тот день, когда я сообщил ему про жену... С его лицом происходила удивительная метаморфоза: казалось, маска любезности начала оплавляться и стекать, словно пленка шлака над кипящей лавой. Но он быстро опомнился и поспешно вернул себе прежнее выражение. - Должен признаться, вы меня совершенно потрясли. Какие возможности открываются! Ради такой идеальной мести не жаль прождать восемнадцать лет. Женщина-солдат! Ха! Видимо, он решил, что вы - наилучший выход из нашего общего... гх, затруднения. Мой безупречный воин, мой дорогой лицемер, Эйрел. Могу поспорить, вам о нем многое неизвестно. И знаете, почему-то я совершенно уверен, что он не упоминал обо мне, говоря с вами. - По имени - нет, - согласилась Корделия, - но категорию вашу упоминал. - И что же это была за категория? - Кажется, он использовал выражение "отбросы армии". Он снова заулыбался. - Женщине в вашем положении я не рекомендовал бы использовать подобные выражения. - А, так, значит, я не ошиблась? Она произнесла требуемую реплику, но сердце ее вжалось так сильно, что, казалось, в груди должна возникнуть гулкая пустота. Каким образом Форкосиган стал причиной безумия этого человека? Улыбка адмирала сделалась жестче. - Какой только чепухи не сыщешь в прошлом, особенно в моем. И немалое место там принадлежало вашему любовнику-пуританину. Пусть ваше воображение остановится на этом, милочка, душечка, рыбонька моя. Как поглядишь на него сейчас - не верится, но он был таким веселым вдовцом, пока не ударился в эту ханжескую добродетель, которая меня так раздражает. Он расхохотался. - У тебя такая белая кожа. Он тебя трогал - вот так? - Форратьер провел ногтем по внутренней стороне ее руки, и она содрогнулась. - И твои волосы... Я уверен, что он ими совершенно очарован. Такие шелковистые, и такой необычный цвет. - Он закрутил прядь между пальцами. - Надо подумать, что сделать с этими волосами. Конечно, можно целиком снять скальп, но, наверное, лучше изобрести что-то более творческое. Может, я возьму с собой один лишь локон и небрежно так начну им играть на заседании штаба. Буду задумчиво пропускать его между пальцами - и посмотрю, насколько быстро это привлечет его внимание. Потом подкормлю его подозрения и страх парой небрежных фраз. Интересно, скоро ли он начнет заикаться и путаться в своих дьявольски безупречных докладах... Ха! А потом отправить его на недельку в патрулирование, все еще сомневающегося, все еще не уверенного... Он взял усеянный драгоценностями нож и отрезал густую прядь, аккуратно свернул ее и спрятал в нагрудный карман. И все это время не переставал любезно улыбаться. - Конечно, надо будет соблюдать осторожность, не доводить его до взрыва... Эйрел бывает иногда таким гадко неуправляемым... - И он провел пальцем по левой стороне своего подбородка точно в том месте, где у Форкосигана был шрам. - Начать гораздо легче, чем остановиться. Хотя в последнее время он стал удивительно смирным. Твое влияние, рыбонька? Или мой друг просто стареет? Он небрежно швырнул нож на столик, потер руки, громко расхохотался и улегся рядом с Корделией, нежно прошептав ей на ухо: - А после Эскобара, когда уже не надо будет считаться со сторожевым псом императора, мои возможности станут безграничными. Столько вариантов... И он принялся фантазировать, смакуя каждую подробность, как будет через нее мучить Форкосигана. Эти видения полностью захватили его, холеное лицо побледнело и покрылось потом. Теперь уже по щекам Корделии текли слезы нескрываемого ужаса, но его это больше не интересовало. - Не может быть, чтобы такое сошло вам с рук, - чуть слышно проговорила она. От этих слов к Форратьеру вернулось самообладание. Он встал и обошел кровать. - Так. Как ново. Знаешь, я совсем взбодрился. Наверное, я все же сделаю это сам. Ты должна радоваться. Я выгляжу гораздо привлекательнее, чем Ботари. - Не для меня. Он скинул брюки и приготовился забраться на нее. - Меня ты тоже прощаешь, прелесть моя? Она чувствовала себя усохшей, исчезающе маленькой. - Боюсь, что мне придется предоставить это Бесконечно Милосердному. Вы мне не по силам. - Сейчас будут сущие пустяки. Главное потом, - пообещал он, принимая ее отчаяние за вызов и еще больше распаляясь. Все это время сержант Ботари слонялся по комнате, мотая головой и двигая узкими челюстями: Корделия уже однажды видела у него эти признаки волнения. А поглощенный ею Форратьер не обращал внимания на движение позади себя. Вот почему он даже не успел удивиться, когда сержант схватил его за волосы, задрал ему голову и одним умелым движением перерезал горло от уха до уха. В Корделию фонтаном ударила ужасающе горячая кровь. Адмирал конвульсивно дернулся и обмяк - приток крови к мозгу прекратился. Ботари выпустил его волосы, и Форратьер соскользнул на пол. Сержант неловко стоял у изножия кровати, свесив руки и тяжело дыша. Корделия не могла вспомнить, закричала она или нет. Но это неважно: скорее всего никто не обращает особого внимания на вопли, доносящиеся из этой комнаты. Сердце ее отчаянно колотилось. Она откашлялась. - Спасибо вам, сержант Ботари. Это был... э-э... рыцарский поступок. Как вам кажется, вы не могли бы еще и отстегнуть мне руки? Проклятый голос срывался чуть ли не на каждом слове. Она наблюдала за Ботари, ужасаясь, но не смея отвести взгляд. Невозможно было угадать, что он предпримет в следующую минуту. Тихонько бормоча, с совершенно невменяемым видом, он с трудом расстегнул пряжку на ее левом запястье. Корделия тут же перекатилась на бок и освободила правую руку, потом села и отстегнула пряжки на щиколотках. Некоторое время она сидела на постели, скрестив ноги, обнаженная и залитая кровью, растирая онемевшие конечности и пытаясь собраться с ускользающими от нее мыслями. - Одежда. Одежда, - пробормотала она вполголоса. Она бросила взгляд на покойного адмирала Форратьера - он лежал на ковре, со спущенными штанами и изумленным выражением на лице. Его красивые темные глаза уже потеряли влажный блеск и начали стекленеть. Она спрыгнула с кровати, перебралась на другую сторону комнаты, подальше от Ботари, и начала лихорадочно шарить по шкафам и комодам, стоявшим вдоль стен. В паре ящиков оказалась коллекция эротических "игрушек", и она поспешно их захлопнула, испытав приступ дурноты: ей стало ясно, что означали последние слова Форратьера. Развращенность этого человека поистине не имела границ. Она вытащила несколько мундиров - все со слишком большим количеством желтых нашивок. Наконец, нашлась и черная полевая форма. Стерев с тела кровь адмиральским халатом, она поспешно оделась. Тем временем сержант Ботари уселся на пол, положил голову на колени, продолжая что-то бормотать. Корделия похолодела. Неужели у него начались галлюцинации? Ей надо заставить его подняться и куда-то увести. Здесь их обнаружат очень скоро. Но куда бежать, где спрятаться? Или это не разум, а страх убеждает ее искать спасения в бегстве? Может, существует более удачный вариант? Пока она раздумывала, дверь неожиданно с треском распахнулась. Впервые она вскрикнула. Но человек на пороге со вскинутым плазмотроном в руке оказался Форкосиганом. Он был очень бледен.

8

Увидев его, Корделия судорожно вздохнула. - Боже, у меня чуть сердце не разорвалось, - проговорила она тихим, напряженным голосом. - Войдите и закройте дверь. Губы Форкосигана беззвучно задвигались, произнося ее имя, и он шагнул в каюту. Выражение ужаса на его лице почти сравнялось с ее собственным. И тут Корделия увидела, что он не один - за ним вошел еще один офицер, молодой, флегматичного вида светловолосый лейтенант. Поэтому она не бросилась к нему и не зарыдала у него на плече, как ей страстно хотелось, а лишь осторожно произнесла: - Здесь произошел несчастный случай. - Закройте дверь, Иллиан, - резко бросил Форкосиган. - И осмотрите тут все до последней мелочи. Вы - свидетель. Сжав побелевшие губы, Форкосиган медленно обошел комнату. На некоторые детали он безмолвно указывал своему спутнику. При первом жесте, сделанном стволом плазмотрона, лейтенант что-то невнятно промычал. А Форкосиган остановился перед телом, взглянул на зажатое в своей руке оружие, словно впервые его заметил, и убрал в кобуру. - Опять читал маркиза де Сада? - со вздохом обратился он к трупу и перевернул его носком ботинка. Из раны на шее вытекло еще немного крови. - Быть недоучкой опасно. - Он поднял взгляд на Корделию. - Кого из вас следует поздравить? Она чуть помедлила. - Я не знаю точно. Инцидент грозит осложнениями? Лейтенант заглядывал теперь в шкафы Форратьера, предусмотрительно обернув руку носовым платком. Судя по всему, его образование оказалось не настолько полным, как он думал. Он довольно долго рассматривал содержимое ящика, который Корделия так поспешно захлопнула. - Император будет в восторге, - ответил Форкосиган, - но исключительно в душе. - По правде говоря, в тот момент я была привязана. Сержант Ботари... э-э... взял основную роль на себя. Форкосиган взглянул на Ботари, все еще сидевшего на полу. - Чем-то это похоже на ту сцену, которую мы застали, ворвавшись в технический отсек. Тут чувствуется ваш личный почерк. У моей бабушки была очень подходящая поговорка: что-то насчет того, что поздно, и еще там упоминался доллар... - Опоздал на день, и доллара не хватило? - вспомнила Корделия. - Да, вот именно. - Его губы тронула ироническая улыбка. - Очень по-бетански сказано, и я начинаю понимать, что это значит. - Он сохранял внешнюю бесстрастность, но глаза впились в нее с болью. - Я... не опоздал? - Ничуть, - успокоила она. - Вы появились очень... э-э... вовремя. Я была в панике, не зная, что теперь предпринять. Форкосиган стоял, отвернувшись от лейтенанта, и поэтому позволил себе на миг весело прищуриться. - Значит, я спасаю от тебя свой флот, - пробормотал он сквозь зубы. - Это не совсем то, ради чего я спешил сюда, но приятно спасти хоть что-то. - Он повысил голос. - Когда закончите, Иллиан, я предлагаю пройти ко мне в каюту для обсуждения дальнейших действий. Форкосиган опустился на колени рядом с Ботари, внимательно в него всматриваясь. - Этот чертов подонок загубил его, - процедил он. - А ведь у нас на корабле бедняга был почти в порядке. Сержант Ботари, вы не могли бы пройти со мной? Ботари скулил что-то нечленораздельное себе в колени. - Иди сюда, Корделия, - сказал Форкосиган. Она впервые услышала, как он произносит ее имя. - Не сможешь ли ты уговорить его подняться? Думаю, мне сейчас лучше его не трогать. Она шагнула вперед, чтобы несчастный безумец мог ее видеть. - Ботари, Ботари, посмотрите на меня. Вам надо встать и идти. - Взяв окровавленную руку сержанта, она пыталась сообразить, какой логический - или, скорее, алогический - довод мог бы сейчас на него подействовать. Попробовала улыбнуться. - Смотрите. Видите? Вы умыты кровью. Кровь смывает грех, правильно? Теперь все будет в порядке. Э-э... Злого человека больше нет, и злых голосов вскоре тоже не будет. Так что идите со мной, и я отведу вас туда, где вы сможете отдохнуть. Во время этой речи он постепенно фокусировал взгляд на Корделии, а под конец кивнул и встал. Все еще держа его за руку, она пошла за Форкосиганом. Иллиан замыкал шествие. Корделия чрезвычайно изумилась, обнаружив, что каюта Форкосигана находится всего через одну дверь напротив. - Ты - капитан этого корабля? - спросила она. Нашивки на воротнике свидетельствовали, что теперь он коммодор. - Ты был здесь все это время? - Нет, я в составе штаба. Мой перехватчик вернулся с линии фронта несколько часов назад. Все это время я совещался с адмиралом Форхаласом и принцем. Совещание только что закончилось. Я пришел сразу же, как только охранник доложил мне о новой пленной Форратьера. И даже в самом отвратительном кошмаре мне не снилось, что это можешь быть ты. После адмиральского лупанария каюта Форкосигана казалась мирной, как монашеская келья. Все в соответствии с правилами, обычное жилье военного. Форкосиган запер дверь. Потерев лоб, он вздохнул и спросил, не сводя с нее глаз: - Ты точно в порядке? - Только ошарашена. Я знала, что рискую, но не ожидала ничего похожего на этого человека. Клинический случай. Не понимаю, как ты мог служить ему. Его лицо опять стало непроницаемым. - Я служу императору. Она заметила Иллиана, по-прежнему безмолвного и внимательного. Что отвечать, если Форкосиган спросит про караван? Его вопрос для нее опаснее пытки. В последние месяцы она начала надеяться, что разлука постепенно излечит боль сердца, но, увидев его воочию, живого и сильного, она почувствовала, как безмерно истосковалась. Однако невозможно определить, что у него на уме. Сейчас он выглядит усталым, неуверенным и встревоженным. Не так, все не так... - Да, кстати, позволь представить тебе лейтенанта Саймона Иллиана, члена личной императорской службы безопасности. Ему поручена роль шпиона. Лейтенант Иллиан - командор Нейсмит. - Теперь я капитан Нейсмит, - машинально поправила она. Лейтенант пожал ей руку так чопорно, словно их только что познакомили на посольском приеме. От ее прикосновения у него на руке остались следы крови. - За кем же вы шпионите? - Я предпочитаю термин "наблюдение", - спокойно заметил молодой человек. - Бюрократическое словоблудие, - вмешался Форкосиган и тут же объяснил: - Лейтенант шпионит за мной. Он олицетворяет собой компромисс между императором, Министерством политического воспитания и мною. - Сам император, - невозмутимо вставил Иллиан, - использовал термин "перемирие". - Да, верно. Кроме того, в мозг лейтенанта Иллиана вживлен блок эйдетической памяти. Можете рассматривать его как ходячее записывающее устройство - нечто вроде дискеты, которую император прослушивает, когда пожелает. Корделия искоса посмотрела на человека-робота. - Очень жаль, что нам не удалось встретиться при более благоприятных обстоятельствах, - осторожно сказала она Форкосигану. - Здесь не существует благоприятных обстоятельств, - отрезал Форкосиган. Лейтенант кашлянул и указал взглядом на Ботари, который уставился в стену, заплетая и расплетая пальцы. - Что теперь, сэр? - Хмм. В той комнате слишком много улик, не говоря уже о том, что люди знают, кто и когда туда входил, стало быть, сочинить легенду нельзя. Лично я предпочел бы, чтобы Ботари там вообще не было. То, что парень явно невменяем, вряд ли смягчит принца, когда он обо всем узнает. - Форкосиган подумал. - Вам просто придется исчезнуть раньше, чем мы с Иллианом появимся на сцене. Я не знаю, сколько нам удастся прятать здесь Ботари... Может, я смогу достать транквилизаторы. - Форкосиган взглянул на Иллиана. - Как насчет императорского агента в госпитале? Иллиан и бровью не повел: - Попробую что-нибудь устроить. - Молодец. - Он повернулся к Корделии. - Вам придется побыть здесь. Постарайтесь удержать Ботари в спокойном состоянии. Мы с Иллианом должны поторапливаться, или пройдет слишком много времени между тем моментом, как мы расстались с Форхаласом, и тем, когда подняли тревогу. А такое несоответствие пришлось бы объяснять. Служба безопасности принца проследит каждый наш шаг. - Форратьер и принц принадлежат к одной партии? - спросила она, надеясь нащупать какую-то почву в трясине барраярской политики. Форкосиган горьки усмехнулся. - Они просто были хорошими друзьями. И он ушел, оставив ее наедине с Ботари в полном смятении.

Корделия усадила сержанта в кресло, а сама уселась по-турецки на постели, пытаясь распространять вокруг себя атмосферу спокойного самоконтроля и жизнерадостности. А это было весьма нелегко: ее переполняла паника, ищущая выхода. Ботари встал и принялся бродить по комнате, что-то бормоча. Нервный, тихий поток слов был совершенно бессвязным. Медленно текло время, ставшее вязким от страха. Когда щелкнул замок, они оба вздрогнули - но это оказался Иллиан. Ботари пригнулся и замер, сжав рукоять несуществующего ножа. - Слуги зверя - это руки зверя, - голос убийцы был ровным и невыразительным. - Он кормит их кровью женщины. Плохие слуги. Иллиан с опаской посмотрел на него и протянул Корделии несколько ампул-инжекторов. - Вот. Сделайте ему укол. Одного достаточно, чтобы завалить атакующего слона. Извините. Не могу задерживаться. И лейтенант-компьютер поспешно выскользнул за дверь. - Трус, - пробормотала она ему вслед, но тут же поняла, что он прав. Наверное, у нее действительно больше шансов выполнить эту деликатную миссию - и уцелеть. Волнение Ботари уже приблизилось к критическому уровню. Корделия отложила все ампулы, кроме одной, и направилась к больному, сияя радостной улыбкой. Однако общую картину сильно портили ее глаза, расширившиеся от страха. - Коммодор Форкосиган хочет, чтобы вы отдохнули. Он прислал лекарство, чтобы вам помочь. Ботари недоверчиво попятился, и она остановилась, боясь загнать его в угол. - Это просто успокаивающее, видите? - Снадобья зверя опьяняют демонов. Они поют и кричат. Плохое лекарство. - Нет-нет. Это хорошее лекарство. Оно заставит демонов заснуть, - пообещала она. Говорить с ним - все равно что идти по канату в темноте. Корделия решила испробовать другой подход. - Смирно, солдат, - рявкнула она. Это было ошибкой. Ботари чуть не вышиб у нее ампулу, когда она попыталась приложить ее к его руке, и железные пальцы сомкнулись у нее на запястье. Корделия зашипела от боли, но все же сумела извернуться и прижать распыляющий конец ампулы к его кисти. В следующий миг он отшвырнул ее в другой конец комнаты. Корделия упала на спину, проехалась по шероховатому полу (как ей показалось, со страшным грохотом) и со всего размаху врезалась в дверь. Ботари кинулся за ней. - "Успеет он меня убить, прежде чем лекарство подействует?" - отчаянно подумала она, заставляя себя обмякнуть, словно в обмороке. Ведь находящиеся без сознания не представляют угрозы. Видимо, Ботари так не считал: руки его сжались вокруг ее шеи. Твердокаменное колено уперлось в грудь, и она почувствовала сильную боль. Но тут у него начали стекленеть глаза, руки ослабли, потом разжались. Он встал на четвереньки, ошарашенно помотал головой, повалился навзничь и захрапел. Выждав минуту, Корделия села и прислонилась к стене. - Хочу домой, - заявила она. - В мои служебные обязанности такое не входит. Но шутка не помогла: в горле комком поднимался истерический смех, поэтому она прибегла к более надежному способу, произнося вслух кое-какие древние слова. Вскоре к ней вернулось самообладание. Уложить Ботари на койку было свыше ее сил. Приподняв тяжелую голову сержанта, она подсунула ему подушку и расположила поудобнее руки и ноги спящего. Когда вернется Форкосиган со своей тенью, пусть попробуют сами. Едва успев зайти, они поспешно захлопнули дверь. - Ну? - спросила Корделия. - Как все прошло? - Как по маслу - словно прыжок в пекло через п-в-туннель, - бодро сообщил Форкосиган. Он знакомым жестом повернул руку ладонью вверх, и у нее сразу защемило сердце. - Вы такой же непредсказуемый, как Ботари. Как они приняли известие об убийстве? - Все устроилось просто великолепно. Я под арестом и должен находиться в своей каюте - меня подозревают в заговоре. Принц считает, что это я надоумил Ботари, - пояснил он. - Хотя одному Богу известно, как это мне удалось. - Э-э... конечно, я переутомилась и не слишком хорошо соображаю. Но вы, кажется, сказали - все "просто великолепно"? - Коммодор Форкосиган, сэр, - прервал их Иллиан. - Не забывайте, что я должен буду сообщить об этом разговоре. - О каком разговоре? - удивился Форкосиган. - Мы с вами здесь одни. От вас же не требуется наблюдать за мной, когда я один - это все знают. Они скоро начнут удивляться, почему вы здесь задержались. Такая софистика заставила Иллиана нахмуриться: - Воля императора... - Ну-ка, ну-ка! Расскажите мне о намерениях императора! - Голос Форкосигана звенел от ярости, но лейтенант упрямо продолжал: - Воля императора, сообщенная им мне, заключалась в том, чтобы помешать вам себя скомпрометировать. А содержание моих докладов от меня не зависит, вы это знаете. - Вы использовали этот аргумент четыре недели тому назад. Результат вам известен. Иллиан смутился. Форкосиган проговорил негромко и властно: - Все, чего желает от меня император, будет исполнено. Он - великий хореограф, и он получит свой "танец мечтателей" с точностью до единого шага. - Он сжал кулак, потом снова раздвинул пальцы. - Я отдал службе все, что имею, не оставив себе ничего - ни личной жизни, ни даже собственной чести. Оставьте мне это. - Он указал на Корделию. - Тогда вы дали мне слово. Вы намерены взять его обратно? - Может, кто-нибудь будет настолько любезен и растолкует мне, о чем речь? - взмолилась Корделия. - У лейтенанта Иллиана вступили в противоречие чувство долга и совесть, - ответил Форкосиган. Скрестив руки на груди, он словно обращался к невидимой аудитории. - Этот конфликт неразрешим, пока не пересмотришь своего понимания либо того, либо другого. Сейчас ему приходится выбирать, что именно должно измениться. - Видите ли, тут был еще один случай. - Иллиан ткнул пальцем по направлению к каюте Форратьера. - Тоже с пленной... несколько недель тому назад. Командор Форкосиган тогда хотел... э-э... что-нибудь предпринять. Я его отговорил. Ну... потом я понял, что был не прав, и обещал ему не препятствовать, если подобная ситуация повторится. - Форратьер ее убил? - с нездоровым любопытством спросила Корделия. - Нет, - ответил человек-компьютер, мрачно уставившись на носки своих ботинок. - Ну же, Иллиан, - устало проговорил Форкосиган, - если виновных не найдут, вы сможете предоставить императору свое правдивое сообщение, и пусть он сам решает, как его отредактировать. Если же их обнаружат - то, поверьте, достоверность ваших докладов перестанет вас особенно волновать. - Дьявольщина! Капитан Негри был прав, - с досадой проговорил Иллиан. - Он редко ошибается. А что он сказал на этот раз? - Он сказал, что позволить личным взглядам хоть немного повлиять на мои обязанности - это все равно что слегка забеременеть: очень скоро ситуация выйдет из-под контроля. Форкосиган рассмеялся: - Капитан Негри - человек очень опытный. Но скажу вам по секрету, что иной раз даже он выносит личные суждения. - Но служба безопасности перевернет вверх дном весь корабль. Просто путем исключения они рано или поздно выйдут на верный след. А стоит кому-нибудь усомниться в моей благонадежности - и все будет кончено. - Да, рано или поздно это произойдет, - согласился Форкосиган. - Как по-вашему, сколько у нас времени? - Они закончат обыск уже через несколько часов. - Тогда просто необходимо дать их усилиям новое направление. Расширьте сферу поиска: разве от флагмана не отлетали корабли в промежуток между смертью Форратьера и установлением кордона службы безопасности? - Даже два. Но... - Прекрасно. Воспользуйтесь вашим имперским влиянием. Предложите любую помощь, которую вы, как доверенное лицо капитана Негри, в силах им оказать. Почаще упоминайте имя Негри. Подсказывайте. Рекомендуйте. Сомневайтесь. Лучше не пытайтесь подкупать и угрожать, это слишком подозрительно, но, может, в конце концов придется прибегнуть и к этому. Раскритикуйте их методы, сделайте так, чтобы исчезли записи, - замутите воду. Дайте мне двое суток, Иллиан. О большем я не прошу. - О большем? - возмутился Иллиан. - Ага. Еще желательно, чтобы именно вы приносили мне еду и тому подобное. И не забудьте прихватить несколько лишних порций.

Когда Иллиан ушел, Форкосиган заметно расслабился. Он повернулся к Корделии с печально-неловкой улыбкой: - Рад вас видеть, леди. Она тоже улыбнулась, шутливо отдав ему честь. - Надеюсь, я не слишком испортила ваши дела. То есть с личной точки зрения. - Никоим образом. По правде говоря, вы их значительно упростили. - Восток - это запад, верх - это низ, а арест по подозрению в том, что вы перерезали глотку своему командующему, упрощает дело. Похоже, я на Барраяре. Вы не хотите объяснить, что здесь происходит? - Нет. Но я, наконец, понял, почему в истории Барраяра было столько сумасшедших. Они не причина, они - следствие. - Он вздохнул и проговорил еле слышно, почти шепотом: - Ох, Корделия. Ты не представляешь, как мне нужно было иметь рядом одного нормального, чистого человека. Ты - как вода в пустыне. Она немного растерялась: - Ты похож на... э-э... А ты похудел... - Ах да. - Он провел рукой по лицу. - Я невнимателен. Ты, наверное, падаешь с ног от усталости. Хочешь заснуть или еще чего-нибудь? - Я не уверена, что смогу сейчас заснуть. Но мне хотелось бы вымыться. Не стала включать душ, пока тебя тут не было, на случай, если работает слежение. - Очень разумно. Пожалуйста, мойся. Она потерла рукой онемевшее бедро: черная ткань была липкой от крови. - У тебя не найдется какой-нибудь одежды? Этот комбинезон весь перепачкался. И вообще, он от Форратьера. От него просто несет безумием. - Сейчас посмотрю... - Вдруг лицо Форкосигана потемнело. - Это твоя кровь? - Да, Форратьер играл в хирурга. Мне не больно. У меня там нет нервов. - Гмм. - Форкосиган провел пальцами по шраму и чуть улыбнулся. - Да, кажется, у меня есть как раз то, что надо.
Набрав восьмизначный код, он отпер один из ящиков, покопался там и, к изумлению Корделии, достал бетанскую астроэкспедиционную форму - ту самую, которую она оставила на "Генерале Форкрафте": теперь форма была выстирана, аккуратно заштопана и выглажена. - У меня нет с собой ботинок, и нашивки устарели, но, кажется, это будет впору, - церемонно произнес Форкосиган, вручая ей одежду. - Ты... сохранил мои вещи? - Как видишь. - Боже правый! Но... почему? Он виновато потупился. - Ну... ты больше ничего не оставила. Не считая катера, который твои люди бросили на планете, - но он был бы несколько неудобным сувениром. В свою очередь смутившись, Корделия машинально провела рукой по бежевой ткани. Но уже стоя в дверях ванной, с одеждой в одной руке и аптечкой первой помощи - в другой, она отрывисто сказала: - У меня дома хранится барраярская форма. Завернута в бумагу, в ящике. Его глаза вспыхнули. Когда она вышла из ванной, в каюте было полутемно и по-ночному тихо. Свет горел только у терминала, где Форкосиган изучал содержание какой-то дискеты. Она вспрыгнула на его кровать и снова уселась по-турецки, шевеля пальцами ног. - Что это? - Домашняя работа. Это моя официальная должность в штабе Фор... покойного адмирала Форратьера. - Его губы тронула улыбка, и он стал похож на довольного тигра из детского стишка, возвращающегося домой с тремя девицами в желудке. - Мне поручено составление оперативной документации для сценария вынужденного отступления нашего флота. Как выразился на заседании Совета сам император, раз уж я так убежден, что произойдет катастрофа, я обязан, дьявол меня раздери, разработать все планы на этот случай. А здесь меня считают чем-то вроде пятого колеса. - Пока что вам сопутствует успех? - удрученно спросила Корделия. - Мы превосходно распылили силы. Некоторые рассматривают это как успех. Он ввел какие-то новые данные, потом отключил компьютер. Корделия решила, что им лучше побеседовать на менее опасную тему. - Насколько я поняла, тебя все-таки не обвинили в предательстве? - спросила она, вспоминая их последний разговор, состоявшийся так давно и так далеко - над другой планетой. - А, там получилась ничья. После того как ты убежала, меня отозвали обратно на Барраяр. Гришнов - это министр политического воспитания, третье лицо после императора и капитана Негри - прямо слюнки пускал, так был уверен, что наконец-то меня заполучил. Но мое обвинение против Рэднова оказалось несокрушимым. В общем, не успели мы пустить друг другу кровь, как вмешался император и навязал нам компромисс - или, вернее, прекращение военных действий. Но формально меня не оправдали: обвинение застряло в каком-то юридическом чистилище. - Как он это сумел? - Ловкость рук. Он предоставил Гришнову и генеральской клике то, чего они давно добивались, - эту эскобарскую авантюру. Более того - он отдал им принца. И всю славу. Гришнов и принц уверены, что после покорения Эскобара станут истинными правителями Барраяра. Он даже заставил Форратьера смириться с моим повышением. Напомнил, что я буду подчинен непосредственно ему. Форратьер мгновенно согласился. При этих словах какое-то жгучее воспоминание заставило Форкосигана стиснуть зубы. Рука его бессознательно дернулась и сжалась в кулак. - Ты с ним давно знаком? - осторожно спросила Корделия, вспомнив маниакальную ненависть садиста-адмирала к Форкосигану. Он отвел глаза. - Мы вместе учились и вместе служили лейтенантами. В то время он всего лишь увлекался подглядыванием... Насколько я понимаю, в последние годы он стал гораздо хуже - с тех пор, как сошелся с принцем Зергом и вообразил, что ему все позволено. И, да простит его Господь, он почти не ошибался. Ботари оказал людям огромную услугу. "Ты знал его куда ближе, чем говоришь, сердце мое", - подумала Корделия. Значит, это Форратьер был заразой воображения, с которой так трудно бороться? Похоже, Ботари оказал огромную услугу и некоторым конкретным личностям... - Кстати о Ботари - в следующий раз будь любезен, лечи его сам. Когда я подошла к нему с ампулой, он совсем взбесился. - Ах, вон что. Догадываюсь, почему. Об этом упоминалось в одном из отчетов капитана Негри. Форратьер имел привычку потчевать своих... э-э... актеров различными снадобьями, когда хотел добиться лучшего спектакля. Я почти уверен, что Ботари был одной из его жертв. - Какая гадость. - Ее даже затошнило, и мышцы свело как раз там, где болели ребра. - А кто такой капитан Негри, о котором ты все время говоришь? - Негри? Он держится в тени, но его могущество ни для кого не секрет. Он шеф личной службы безопасности императора. Главный начальник Иллиана. Его называют приятелем Эзара Форбарры. Если считать Министерство политического воспитания правой рукой императора, тогда Негри - его левая, та самая, о делах которой правой не дозволено знать. Он ведает внутренней безопасностью на самом высоком уровне: главы министерств, графы, семья императора... принц... - Форкосиган задумчиво нахмурился. - Я довольно близко узнал его за время подготовки к нынешнему предприятию. Это незаурядная личность. Он мог бы иметь любой чин, по своему выбору. Но ему безразлично все внешнее. Его интересует только суть. - Он хороший человек или плохой? - Что за абсурдный вопрос! - Я просто подумала, что он может оказаться властью за троном. - О нет. Если бы Эзар Форбарра сказал ему: "Ты лягушка", - он бы начал прыгать и квакать. Нет. На Барраяре только один император, и он никому не позволяет встать над собой. Он еще не забыл, как ему досталась власть. Корделия потянулась, морщась от боли в боку. - Что-то не так? - моментально встревожился Форкосиган. - Да просто Ботари наступил на меня коленом во время этой катавасии с успокоительным. Я была уверена, что нас услышат. Перепугалась до смерти. - Можно мне посмотреть? Сильные пальцы нежно скользнули вдоль тела Корделии. В ее воображении они оставляли за собой радужный след. - Ох! - Да. У тебя два ребра треснуло. - Я так и думала. Хорошо, что не шея. - Она легла, и Форкосиган перетянул ей ребра бинтом, потом уселся рядом с ней на кровати. - Ты никогда не мечтал забросить все это и перебраться куда-нибудь в глухомань, подальше от политики? - спросила Корделия. - Например, на Землю. Он улыбнулся: - Не раз. Однажды была даже такая фантазия, что я эмигрирую в Колонию Бета и появляюсь у тебя на пороге. У тебя есть порог? - В точном смысле слова - нет, но это неважно, продолжай. - Не могу себе представить, чем бы я там зарабатывал на жизнь. Я умею только планировать войну... и воевать. У меня нет профессии техника, навигатора или пилота, так что путь в ваш торговый флот для меня закрыт. Вряд ли меня взяли бы в военный флот, и сомневаюсь, чтобы меня выбрали на какую-нибудь административную должность. Корделия фыркнула: - Вот Зануда Фредди удивился бы! - Это так ты зовешь своего президента? - Я за него не голосовала. - Единственное занятие, которое мне остается, - это преподавание разных спортивных единоборств. Ты бы вышла замуж за инструктора дзюдо, милый капитан? Но нет, - вздохнул Форкосиган. - Барраяр у меня в крови. Я не могу стряхнуть его с себя, куда бы я ни отправился. Господь свидетель, это бесславная война. Но уйти в изгнание только ради покоя... Поступить так - значит перечеркнуть все свои надежды. Окончательное поражение, без зерна победы. Она вспомнила о смертоносном грузе, который конвоировала, о грузе, уже доставленном на Эскобар. По сравнению с тем, что он принесет людям, ее с Форкосиганом жизни не весили ровно ничего. А он истолковал отразившееся на ее лице горе как страх. - Видеть тебя - еще не значит очнуться от кошмара. - Он нежно прикоснулся ладонью к ее щеке. - Это больше похоже на то, как будто, не просыпаясь, я знаю, что за пределами сна есть мир бодрствования. И я намерен когда-нибудь присоединиться к тебе в этом мире. Вот увидишь. Увидишь. Он сжал ей руку и улыбнулся. На полу зашевелился и застонал Ботари. - Я о нем позабочусь, - сказал Форкосиган. - Поспи, пока можно.

9

Ее разбудили голоса. Иллиан, напряженный, как струна, стоял перед Форкосиганом, повторяя: - Форхалас и принц! Здесь! Сейчас! - Сукин... - Форкосиган крутанулся на каблуках, быстро оглядывая комнату. - В ванную. Запихнем его под душ. Он быстро взял Ботари за плечи, Иллиан - за ноги. Задев телом за дверь, они кое-как поместили его в кабинку для душа. - Сделать еще одну инъекцию? - спросил Иллиан. - Наверное, следует. Корделия, заряди его новой порцией. Сейчас немного рановато, но если он издаст хоть звук, вы оба погибли. - Он завел ее в ванную, сунул ей в руку ампулу и выключил свет. - Ни звука и ни шороха. - Закрыть дверь? - спросил Иллиан. - Прикрыть. Прислонитесь к косяку, держитесь спокойно и не позволяйте охраннику принца войти в ваше психологическое пространство. Двигаясь ощупью, Корделия опустилась на колени и ввела сержанту еще одну дозу успокоительного. Потом уселась на единственное приспособленное для этого место и обнаружила, что в зеркало можно видеть кусочек каюты. Она услышала, как дверь каюты открылась и раздались новые голоса. - ...если вы не собираетесь отстранить его и от исполнения обязанностей, я буду по-прежнему следовать заведенному порядку. Я видел то помещение. Ваши подозрения беспочвенны. - Посмотрим, - прозвучал напряженный и гневный ответ. - Привет, Эйрел. - Первый голос принадлежал немолодому офицеру в зеленом парадном мундире. Он пожал руку Форкосигану и передал ему пачку дискет. - Мы через час отправляемся к Эскобару. А это только что доставил курьерский корабль - последние, уточненные сведения. Я приказал, чтобы тебя держали в курсе событий. Зеки отступают по всему пространству. Они даже не приняли боя у тоннеля к Тау Кита. Они бегут. Владелец второго голоса тоже был в зеленом мундире, расшитом золотом более плотно, чем все, которые она видела до сих пор. Усыпанные драгоценностями ордена на его груди мерцали в свете настольной лампы. Ему можно было дать около тридцати: темноволосый, квадратное лицо, щелки глаз под набрякшими веками, тонкие губы раздраженно поджаты. - Но вы ведь не полетите туда, правда? - Форкосиган обращался к молодому вельможе. - Старшему по чину положено оставаться на флагмане. Поскольку Форратьер погиб, его обязанности переходят к принцу. Как-никак, ему отводилась определенная роль в вашем балагане. Принц Зерг негодующе выпрямился. - Нет, я сам поведу армию на Эскобар! Пусть тогда мой отец и его приятели посмеют говорить, что я не солдат! - Ты, - устало проговорил Форкосиган, - будешь сидеть в своем укрепленном дворце, который строила половина инженеров войска, и пировать. А твои люди будут умирать за тебя, пока не отвоюют достаточной территории, завалив ее своими трупами. Именно такой тактике научил тебя твой наставник. А потом пошлешь домой реляции о своей великой победе. Может, тебе удастся добиться, чтобы список погибших засекретили. - Эйрел, осторожнее, - предостерег шокированный Форхалас. - Ты слишком много себе позволяешь, - прорычал принц. - Особенно для человека, который не подойдет к боевым действиям ближе, чем на полмиллиона миль. Если уж говорить о... чьей-либо тактике. - Его тон явно давал понять, что за этим эвфемизмом скрываются гораздо более сильные выражения. - Довольно странно - в одно и то же время приказывать мне не выходить из каюты и обвинять в трусости из-за того, что я не на фронте, сэр. Даже пропаганда министра Гришнова лучше имитирует логику. - Я знаю, чего ты хочешь, Форкосиган, - процедил принц. - Удержать меня здесь и присвоить себе всю славу - себе и этому морщинистому шуту Фортеле с его поддельными либералами. Через мой труп! Ты будешь сидеть в каюте, пока не обрастешь плесенью! Легкая усмешка мелькнула на мрачном лице Форкосигана - и пропала, словно ее и не было. - Я заявляю официальный протест. Высаживаясь с войсками на Эскобаре, вы покидаете пост, где обязаны находиться. - Протестуй на здоровье. - Принц подошел к нему вплотную и понизил голос: - Но даже мой отец не вечен. И когда наступит этот день, твой папаша больше не сможет тебя защитить. Ты, и Фортела, и все его дружки первыми встанете к стенке, это я тебе обещаю. - Он осекся и поднял глаза, видимо вспомнив, о молчаливом Иллиане. - Или, может быть, ты снова окажешься в Колонии прокаженных с пятилетним патрулированием. Тут Ботари повернулся в своей тесной кабинке и, к ужасу Корделии, захрапел. На лейтенанта Иллиана мгновенно напал приступ кашля. - Извините, - с трудом проговорил он и отступил в ванную, решительно захлопнув за собой дверь. Он включил свет и обменялся с Корделией полным отчаяния взглядом. Однако совместными усилиями им удалось повернуть Ботари на бок, и дыхание сержанта вновь стало ровным. Корделия одобрительно подняла кверху большой палец, и лейтенант, кивнув, снова проскользнул в дверь. Принц уже ушел. Адмирал Форхалас ненадолго задержался, чтобы обменяться со своим подчиненным последними соображениями. - ...записать это. Я перед отъездом подпишу, - донесся его голос. - По крайней мере, не летите с ним на одном корабле, - серьезно попросил Форкосиган. Форхалас вздохнул: - Поверь, я ценю твои попытки снять его с моей шеи. Но кто-то должен вычистить для императора этот обезьянник - теперь, когда, слава Богу, Форратьер умер. Твоя кандидатура отпадает, так что, похоже, избран я. Кстати, неужели ты не можешь приберечь свои амбиции для подчиненных, как делают все нормальные люди? Разве обязательно хамить начальству? Я считал, что ты от этого вылечился, когда увидел, что ты позволяешь Форратьеру. - С этим теперь покончено. - Дай Бог. - Форхалас привычно сплюнул через плечо. - Между прочим, что это за "Колония прокаженных"? - полюбопытствовал Форкосиган. - Ты ни разу не слышал? Ну... да, понятно, что нет. А тебя никогда не удивляло, почему в твоем экипаже оказывается столь высокий процент всяких недоумков, неисправимых и непригодных к службе? - Я и не ожидал получить сливки. - В главном штабе это называли "Колонией прокаженных Форкосигана". - А я был главным прокаженным? - Казалось, новость скорее позабавила, чем оскорбила его. - Ну, если это худшее, что могла принести мне служба, то, может, все получится не так уж плохо. Береги себя. Не хотел бы я стать его заместителем. Форхалас хохотнул, и они обменялись рукопожатиями. Адмирал двинулся к двери, но на полдороге остановился. - Как ты думаешь, они будут контратаковать? - О, Господи! Разумеется, будут. Это же не какая-нибудь торговая фактория. Эти люди сражаются за свои дома. - Когда? Форкосиган помялся. - После того, как вы начнете десантироваться, но задолго до окончания высадки. А ты бы поступил иначе? Это самый подходящий момент. Пилоты катеров в растерянности, они не знают, взлетать им или садиться, корабли-матки разбросаны черт-то где или попали под огонь, боеприпасы еще не доставлены, связь нарушена, и в придачу ко всему главнокомандующий - полный профан... - У меня просто мурашки по коже. - Да уж... Постарайся оттягивать начало как можно дольше. И убедись, что твои командиры отчетливо понимают планы чрезвычайной ситуации. - Принц видит это совсем по-другому. - Да, ему не терпится возглавить парад. - Что ты посоветуешь? - На этот раз твой командующий - не я, Рульф. - Не моя вина. Я рекомендовал императору тебя. - Знаю. Я не согласился. Я рекомендовал тебя. - И мы получили этого сукина сына, этого педераста Форратьера. - Форхалас мрачно покачал головой. - Что-то тут не так... Форкосиган мягко взял его под руку и проводил до двери. Вернувшись, он глубоко вздохнул и задумался, словно подавленный видениями будущего. Потом, подняв глаза, коммодор с горькой иронией посмотрел на Корделию: - Когда древние римляне устраивали свои триумфальные шествия, кажется, рядом с триумфатором ехал такой тип, который должен был все время шептать ему на ухо, что он простой человек, что его тоже ждет смерть. Триумфаторы, наверное, не очень-то радовались его присутствию. Она промолчала. Форкосиган с Иллианом отправились в ванную за Ботари. - Кажется, он перестал дышать, - чертыхнулся Форкосиган. Иллиан охнул. Они уложили сержанта на пол, Форкосиган припал ухом к его груди и пощупал пульс на шее. - Сукин сын. - Соединив обе руки, он резко ударил сержанта по грудине, потом снова прислушался. - Ничего. Перекатившись на пятки, он яростно уставился на лейтенанта. - Иллиан! Где бы вы ни взяли эту змеиную мочу, идите туда и найдите противоядие. Живей. И без шума. - Как вы... а что если... не следует ли... стоит ли... - залепетал Иллиан. Потом бессильно воздел руки и умчался на поиски. Форкосиган взглянул на Корделию: - Делаем массаж сердца и искусственную вентиляцию легких? Что выбираешь? - Наверное, массаж. Она опустилась на колени рядом с Ботари, а Форкосиган передвинулся к голове, набрал побольше воздуха и сделал ему первый вдох. Корделия прижала основания ладоней к грудной клетке и надавила со всей силой, стараясь установить ритм. Толчок, вдох, толчок, вдох, снова и снова, не останавливаться. Вскоре руки ее начали дрожать от напряжения, на лбу выступил пот. Ребра отзывались режущей болью. - Придется поменяться. - Хорошо. Теперь Форкосиган начал вести массаж сердца, а Корделия зажала Ботари нос и прижалась губами к его губам. Рот его был влажен от слюны Форкосигана. Эта пародия на поцелуй была отвратительна, но выбора не оставалось. Наконец, вернулся запыхавшийся Иллиан. Встав на колени, он прижал к сонной артерии на жилистой шее Ботари новую ампулу. Ничего не произошло. Форкосиган возобновил массаж. Внезапно Ботари вздрогнул, потом напрягся, как в столбняке, выгнув шею и спину. Он сделал долгий рыдающий вдох и опять затих. - Ну же, - полушепотом ободрила его Корделия. С резким спазматическим всхлипом сержант задышал - неровно, но постоянно. Корделия села рядом и всмотрелась в него с безрадостным торжеством: - Несчастный ублюдок. - Я-то думал, ты видишь смысл во всем сущем, - откликнулся Форкосиган. - В абстракции. А на деле просто ковыляешь во тьме с остальным тварным миром, натыкаясь на что-то и удивляясь, почему это так больно. Форкосиган тоже смотрел на Ботари, не отирая струек пота с лица. Потом он, вскочил и бросился к терминалу. - Чуть не забыл - мой протест. Надо составить и зарегистрировать, пока не улетел Форхалас, иначе не будет смысла. Он уселся в кресло и начал поспешно настраивать компьютер. - А почему это так важно? - спросила Корделия. - Ш-ш. Потом. Он торопливо печатал минут десять, потом отправил электронное послание командующему. Тем временем Ботари продолжал дышать, хотя с лица его не сходила смертельная зеленоватая бледность. - Что будем делать? - спросила Корделия. - Ждать. И молиться, чтобы доза оказалась верной, - тут Форкосиган раздраженно посмотрел на Иллиана, - и чтобы он не впал в маниакальное состояние. - Разве нам не пора подумать о том, как их отсюда вывести? - запротестовал лейтенант. - Думайте на здоровье. - Форкосиган заложил в компьютер новые дискеты и начал просматривать тактические выкладки. - Но как тайник это место обладает двумя преимуществами, которых лишены все остальные. Если вы не проболтались, то за нами сейчас не следят ни главный политофицер, ни люди принца... - Я совершенно уверен, что выявил все датчики. Могу ручаться чем угодно. - Сейчас на карту поставлена ваша жизнь, так что лучше бы вам не ошибиться. Во-вторых, в коридоре два вооруженных охранника, которые никого сюда не пропустят. Большего и не нужно. Конечно, приходится признать, что тут немного тесно. Иллиан досадливо закатил глаза. - Я запутал службу безопасности, насколько смог. Большего сделать нельзя, не рискуя вызвать подозрения, чего мы как раз и хотим избежать. - Сутки у нас есть? - Возможно. - Иллиан хмуро посмотрел на своего подопечного, недоумевая и тревожась. - Вы что-то задумали, сэр, не так ли. Эти слова не были вопросом. - Я? - Пальцы коммодора летали по клавиатуре, и разноцветные блики с экрана падали на непроницаемое лицо. - Я просто выжидаю, не представится ли какая-нибудь подходящая возможность. Когда принц улетит на Эскобар, большая часть сотрудников службы безопасности последует за ним. Терпение, Иллиан. Он подключился к общекорабельной сети. - Форкосиган вызывает штабной отдел. - Командор Венн слушает, сэр. - А, это вы, Венн. Отлично. С момента отлета принца и адмирала Форхаласа передавайте мне оперативные сводки за каждый час. И независимо от времени сразу же сообщите мне, если начнет твориться что-нибудь необычное, не соответствующее диспозициям. - Да, сэр. Принц и адмирал Форхалас уже перешли в шлюзовой отсек, сэр. - Очень хорошо. Работайте. Форкосиган сообщение закончил. Он отодвинулся от стола и забарабанил пальцами. - Теперь будем ждать. Примерно через двенадцать часов принц достигнет орбиты Эскобара. Вскоре после этого они начнут высадку. Примерно час уходит на то, чтобы до нас дошли сигналы от Эскобара, и столько же для обратного сигнала. Интервал, конечно, великоват. За два часа битва может закончиться. Мы могли бы сократить разрыв на три четверти, если бы принц разрешил поменять исходные рубежи. Небрежный тон не скрывал его напряжения. Казалось, он забыл о комнате, в которой находится. Мысли Форкосигана двигались вместе с армадой, которая сверкающим созвездием стягивалась к Эскобару: стремительные перехватчики, мрачные крейсера, тихоходные транспорты с трюмами, полными солдат. Взгляд его был прикован к экрану, а пальцы машинально крутили забытый световой карандаш. - Не перекусить ли вам, сэр? - предложил Иллиан. - Что? А, да, наверное. И ты, Корделия, - ты, должно быть, проголодалась. Давайте, Иллиан. Иллиан ушел за едой. Форкосиган работал еще несколько минут, потом со вздохом отключил компьютер. - Наверное, мне следует подумать и о сне. Последний раз я спал на борту "Генерала Форкрафта" на подлете к Эскобару - кажется, дня полтора тому назад. Примерно в тот момент, когда тебя брали в плен. - Нас захватили чуть раньше. Мы почти день провели на буксире. - Кстати, прими мои поздравления с великолепно проведенным маневром. Насколько я понимаю, это был фальшивый крейсер? - Право, не могу сказать. - У нас тут кое-кто хвастался удачным выстрелом. Корделия спрятала улыбку. - Я не против. Она приготовилась к дальнейшим расспросам, но, как ни странно, он перевел разговор на другое. - Бедняга Ботари. Хорошо бы император дал ему медаль. Но, боюсь, самое большее, что я смогу для него сделать, - это добиться настоящего лечения. - Если император не жаловал Форратьера, то почему он поручил ему командование флотом? - Потому что Форратьер был человеком Гришнова, и все об этом знали. К тому же - фаворит принца. Император, так сказать, сложил все тухлые яйца в одну корзинку. Форкосиган прервал себя, привычно сжав кулак. - У меня было такое чувство, словно я встретила высшее зло. Думаю, после него меня уже ничто по-настоящему не испугает, - задумчиво сказала Корделия. - Джес Форратьер? Просто мелкий пакостник... Старомодный опереточный злодей-самоучка. Настоящее зло делается совсем иначе - его творят спокойные люди, которые собираются в светлых комнатах, обитых зеленым шелком. Они раздают смерть оптом, целыми кораблями, без страсти, без гнева, вообще без всяких эмоций. Единственное чувство, которое ими движет, - это страх перед будущим. Но преступления, которые они надеются предотвратить в этом будущем, - воображаемые. А те, что они совершают в настоящем, - реальны. По мере того, как Форкосиган говорил, голос его звучал все тише, так что под конец он почти шептал. - Коммодор... Эйрел... что тебя мучает? Ты так встревожен, словно за тобой гонятся фурии. Он попытался засмеяться. - Да, именно так я себя и чувствую. Наверно, из-за ожидания. Я не умею ждать. Для солдата это недостаток. Очень завидую твоей способности терпеливо ждать. Ты кажешься спокойной, как лунный свет на поверхности озера. - Это красиво? - Очень. - Звучит приятно. У нас дома нет ни того, ни другого. Комплимент доставил Корделии непривычную радость. Иллиан вернулся с подносом, и разговор прервался. Они поели, затем Форкосиган позволил себе немного поспать - или, по крайней мере, полежать с закрытыми глазами. Но каждый час он вставал, чтобы просмотреть очередные сводки. Иллиан заглядывал ему через плечо, и Форкосиган пояснял лейтенанту ключевые моменты происходящего. - На мой взгляд, все выглядит довольно неплохо, один раз заметил Иллиан. - Не понимаю, почему вы так тревожитесь. Мы и вправду можем победить, хотя у зеков есть немалые резервы. Но они им не помогут, если все закончится быстро. Чтобы не загонять Ботари в глубокую кому, ему дали прийти в полубессознательное состояние. Он сидел в углу, жалко скорчившись, и то проваливался в дремоту, то просыпался. И во сне, и наяву его преследовали какие-то видения. В конце концов Иллиан отправился в свою каюту, и Корделия тоже вздремнула. Оказалось, что она проспала долго, и проснулась только тогда, когда Иллиан принес завтрак. Запертая в тесной комнате, она совершенно потеряла ощущение времени. Однако Форкосиган сейчас уже считал каждую минуту. Покончив с едой, он исчез в ванной, принял душ, побрился и надел свежую парадную форму, словно собираясь на прием к императору. Теперь он сидел совершенно неподвижно, с каменным лицом, уже второй раз проглядывая последнюю оперативную сводку. - Высадка войск еще не началась? - спросила Корделия. Он сверился с хронометром. - Почти час назад. Первые сообщения будут с минуты на минуту. Появилась сводка текущего часа. Форкосиган начал ее просматривать. Но не успел прочесть и половины, как на экране возникло лицо командора Венна. - Коммодор Форкосиган? У нас идет какая-то странная информация. Если желаете, я буду передавать вам прямо необработанный материал. - Да, пожалуйста. Немедленно! Форкосиган быстро отфильтровал болтовню экипажей и усилил голос капитана одного из кораблей, смуглого коренастого человека, диктовавшего на пленку свой бортовой журнал. - ...противник контратакует! (Ну вот, начинается, мысленно простонала Корделия.) Отвечают выстрелом на выстрел. Наши плазменные экраны работают на максимальной мощности, но тем самым затрудняют нам стрельбу. Мы должны или убрать экраны, чтобы создать необходимую плотность огня, или прекратить атаку... - Передачу прервала помеха. - ...Не знаю, как им это удается. Невозможно установить на эти катера такое количество генераторов, чтобы... Опять помехи. Передача резко оборвалась. Форкосиган отыскал новый доклад. Иллиан тревожно смотрел на экран. Корделия молча сидела на кровати, опустив голову, и слушала... Чаша победы оказалась нестерпимо горькой. - ...флагман попал под сильный огонь, - докладывал командующий Корделия узнала этот голос и вытянула шею, чтобы увидеть лицо говорящего. Готтиан! Значит, он получил долгожданное повышение. - Я собираюсь отключить экраны и произвести залп из главного калибра. - Не делай этого, Корабик! - безнадежно воскликнул Форкосиган. Каково бы ни было решение, оно принято час назад и его последствия уже стали свершившимся фактом. Готтиан повернул голову. - Командор Форкаллонер, вы готовы? Мы начинаем - тут послышался треск помех, и затем наступило молчание. Форкосиган грохнул кулаком по пульту. - Дьявол! Когда же они наконец сообразят... Он уставился в мелькание помех, затем еще раз прокрутил сообщение Готтиана. Потом он выбрал новую полосу трансляции: теперь на экране компьютера отразилось пространство вокруг Эскобара, в котором метались и мигали цветные огоньки, изображающие корабли. Это походило на какую-то детскую игру. Форкосиган помотал головой, словно отгоняя страшное наваждение. На экране опять появилось лицо Венна. Он был бледен, в углах рта пролегли глубокие морщины. - Сэр, по-моему, вам следует прийти в штабной отсек. - Я не имею права, Венн, я под арестом. Где коммодор Хелски или коммодор Куэр? - Хелски вылетел с принцем. Коммодор Куэр сейчас здесь. - Принц совершенно недвусмысленно запретил мне покидать каюту. - Принц... Похоже, что он погиб, сэр. Форкосиган прикрыл глаза и безрадостно вздохнул. Потом снова открыл их и подался вперед: - Этому есть подтверждения? Вы получили какие-нибудь новые приказы от адмирала Форхаласа? - Адмирал Форхалас находился с принцем, сэр. В их корабль попали. - Венн на миг отвернулся, глядя на что-те у себя за спиной. - Это... - ему пришлось прокашляться, - это достоверно. Флагманский корабль принца... уничтожен. От него остался лишь пепел. Теперь командуете вы, сэр.

Лицо Форкосигана было угрюмым и несчастным. - Тогда сию же минуту передавайте "синий пароль". Всем кораблям немедленно прекратить огонь. Всю резервную энергию - только на усиление защитных экранов. Двигайтесь к Эскобару с максимальным ускорением. Нам необходимо сократить отставание в связи. - "Синий пароль", сэр? Но это же общее отступление! - Знаю, командор. Я сам составлял эту диспозицию. - Но как же... - Командор Венн, Эскобар располагает новой системой вооружения. Она называется плазменное зеркало. Это - секретная технология Беты. Комбинация силовых полей возвращает заряд в точку выстрела. Наши корабли ведут огонь на самопоражение. - Бог мой! Что мы можем сделать? - Абсолютно ничего, если только вы не собираетесь брать на абордаж их корабли и вручную душить этих тварей. Заманчиво, но непрактично. Передавайте приказ! Вызовите в штабной отсек главного инженера и штурмана. И распорядитесь, чтобы начальник охраны убрал отсюда своих людей. Не хочу, чтобы меня парализовали, едва я выйду из каюты. - Слушаю, сэр! - Венн отключился. - Прежде всего надо остановить транспортные корабли, - пробормотал Форкосиган, поднимаясь с рабочего кресла. Повернувшись, он увидел, что и Корделия, и Иллиан смотрят на него, открыв рты. - Как вы узнали... - начал Иллиан. - ...о плазменных зеркалах? - договорила Корделия. На лице Форкосигана не дрогнул ни один мускул. - Ты сама мне рассказала, Корделия. Во сне, пока Иллиан отсутствовал, под действием одного из хирургических снадобий. Побочных эффектов оно не имеет. Ужаснувшись, она встала. - Ах ты, жалкий... Пытка - и то честнее! - О, хитро, сэр! - поздравил Иллиан. - Я знал, что вы - в порядке! Форкосиган кинул на него неприязненный взгляд. - Это не имеет значения. Информация подтвердилась слишком поздно, чтобы быть для нас полезной. В дверь постучали. - Пойдемте, Иллиан. Пора уводить наш флот домой.

10

Не прошло и часа, как Иллиан пришел за Ботари. После этого Корделия почти двенадцать часов провела одна. Сперва она подумывала бежать из каюты и устроить маленькую диверсию, - но если Форкосиган действительно командует полным отступлением, то вмешательство может оказаться некстати. Она лежала на постели в глубоком отчаянии. Обманщик, предатель, он не лучше всех остальных. "Мой безупречный воин, мой дорогой лицемер..." Похоже, Форратьер знал его все-таки лучше, чем она. Нет. Это несправедливо. Выуживая из нее информацию, Форкосиган исполнял свой долг - она поступила так же, храня секрет, пока было возможно. И нельзя не согласиться с Иллианом - это было хитро. Она, как ни старалась, не замечала в себе никаких последствий тайного вторжения в ее мозг. Что бы он ни использовал. А, кстати, что он мог использовать? Где он припрятал свою "сыворотку правды" и когда? Иллиан ему это средство не приносил, это точно. Когда Форкосиган сообщил о зеркалах, Иллиан изумился не меньше ее. Надо проверить, действительно ли у него в каюте припрятано допросное снадобье, или... - Боже мой! - прошептала она. - Неужели это правда? Вскочив, она забегала по каюте, и все мельчайшие фрагменты неудержимо становились на свои места. Никаких сомнений! Форкосиган никогда не допрашивал ее - он заранее знал о плазменных зеркалах. Более того, похоже, что он - единственный человек в барраярском командовании, который об этом знал. Форхалас не знал. Принц совершенно определенно не знал. И Иллиан тоже. - Сложить все тухлые яйца в одну корзину, - пробормотала Корделия. - И... уронить корзину? О, это не мог быть его собственный план! Конечно же, нет... Она внезапно охватила мысленным взором всю мозаику событий. Да, сомнений больше не было: прямо у нее на глазах было совершено самое массовое политическое убийство во всей истории Барраяра. Но мало того - оно еще и самое тонкое: трупы спрятаны в горе других трупов, навеки с ними перемешавшись. Когда же он получил эту информацию? Видимо, в промежутке между тем моментом, когда она оставила его, не имеющего других забот, кроме захваченного мятежниками технического отсека, и нынешним, когда он пытается спасти остатки своей обезоруженной армады. Где-то в тихой, обитой зеленым шелком комнате, там, где великий хореограф ставил танец смерти, честь полководца была сломана на дыбе его долга. Форратьер с его больным честолюбием вдруг усох, превратившись в мышку, в блоху, в булавочный укол по сравнению с этим чудовищным видением. "Господи, а я-то удивлялась, что Эйрел так напряжен. Да он, наверное, едва не спятил. А император?.. Ведь принц его сын! Может ли такое быть реальностью? Или я сбрендила, как Ботари?" Корделия заставила себя сесть, потом улечься, но заговоры и контрзаговоры не давали ей покоя. Мозг отказывался вместить вереницу предательств, так ловко собранных в одной точке пространства и времени ради достижения ужасной цели. "Может, это неправда, - наконец утешила она себя. - Я спрошу его, и он повторит то, что уже сказал. Он просто допросил меня, пока я спала. Мы их опередили, и я - героиня, спасшая Эскобар. А он - офицер, честно исполнявший свой долг. - Она повернулась набок и уставилась в сумрак каюты. - А у свинок есть крылья, и на одной из них я полечу к себе домой". Мысли Корделии прервал Иллиан, объявивший, что ему приказано проводить ее в тюремную камеру.

Она сразу заметила, что обстановка в тюремном отсеке переменилась. Охранники уже не раздевали ее глазами - больше того, они старались вообще на нее не смотреть. Режим по-прежнему оставался суровым, а замки надежными, но дух глумления и садизма исчез. Она узнала охранника, который отводил ее в каюту Форратьера и, казалось, жалел. Теперь он был здесь главным: его воротник украсили поспешно и криво пришитые лейтенантские нашивки. Уходя из каюты, Корделия опять надела комбинезон Форратьера. На этот раз ей было позволено переодеться в оранжевую пижаму без присмотра. Затем ее отвели вниз. В камере уже была одна пленная - эскобарская девушка потрясающей красоты. Она лежала на койке, уставясь в стену. Красавица не обернулась, когда вошла Корделия, и не откликнулась на приветствие. Спустя какое-то время пришла барраярская медицинская группа и увела ее с собой. Она пошла безмолвно, но у двери начала сопротивляться. По знаку врача санитар усыпил девушку с помощью уже знакомой Корделии ампулы, и через секунду ее вынесли в бессознательном состоянии. Доктор, судя по возрасту и чину, главный хирург, ненадолго задержался, чтобы перебинтовать ей ребра. После этого она осталась одна, и течение времени отмечалось только появлением пищи да изредка менявшимися шумами и вибрациями, по которым Корделия пыталась угадать, что происходит снаружи. Спустя восемь или девять трапез она лежала на койке, скучающая и подавленная. Внезапно свет в камере померк. Немного погодя светильники зажглись, но почти сразу же погасли снова. - Уф! - охнула она: желудок куда-то провалился и она начала всплывать вверх. Корделия поспешно ухватилась за свою койку. Ее предусмотрительность была вознаграждена мгновение спустя, когда она плюхнулась обратно с ускорением примерно в 3g. Светильники вспыхнули и погасли, потом снова наступила невесомость. - Плазменная атака, сказала она себе. - Видимо, экраны перегружены. Корабль сотряс чудовищный удар. Ее отбросило с койки к противоположной стене; тьма, невесомость, тишина. Прямое попадание! Она отлетела от дальней стены, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться, больно стукнулась локтем... обо что? стену? пол? потолок? Вращаясь в воздухе, Корделия невольно вскрикнула. "Наши стреляют, - чуть ли не в истерике подумала она. - Я погибну от огня своих. Идеальный конец военной карьеры!.." Стиснув зубы, она напряженно прислушивалась. Слишком тихо. Не потеряна ли герметичность? Ей представилась жуткая перспектива, в живых осталась она одна, запертая в эту черную коробку и обреченная плавать в ней, как рыба в аквариуме, до неизбежной гибели от удушья или от холода. Камера станет ее гробом, который спустя много месяцев распечатает какая-нибудь команда уборки. И ужасная мысль, цела ли ходовая рубка? Центр управления кораблем, где находился Форкосиган и куда наверняка метили эскобарцы... Может, он сейчас изранен осколками, замерз в вакууме, сгорел в плазменном огне, раздавлен рухнувшими переборками? Но вот пальцы наконец нашли какую-то поверхность: правда, ухватиться тут не за что... Угол? Прекрасно. Она свернулась калачиком и замерла. Неизвестно сколько времени пробыла она в этом стигийском мраке. Руки и ноги дрожали от непрерывных усилий, требовавшихся, чтобы удержаться на месте. Потом корабль застонал и зажегся свет. "О, дьявольщина, это же потолок!" Вернувшаяся сила тяжести швырнула ее на пол. По левой руке разлилась резкая боль, потом наступило онемение. Она поспешно забралась обратно на койку, вцепившись в нее правой рукой с такой силой, что костяшки побелели, постаралась упереться ногой в раму, снова напряглась... Ничего не происходило. Тут Корделия почувствовала, что ее одежда намокла. Опустив глаза, она увидела кровь. Ах, вот в чем дело - оказывается, у нее открытый перелом... С трудом стащив куртку она обмотала ее вокруг руки, наподобие жгута. От давления проснулась боль. Она несколько неуверенно попробовала позвать на помощь. Может, за камерой наблюдают. Никто не пришел. Следующие три часа Корделия пробовала кричать, убеждать, колотила в дверь и стены здоровой рукой, просто сидела на койке, рыдая от боли. Сила тяжести и свет отключались еще несколько раз. Но вот нахлынула особенная, знакомая каждому астронавту тошнота, словно тебя выворачивает наизнанку в банке с клеем, - признак прыжка через пространственно-временной тоннель. Затем все стабилизировалось. Когда дверь ее камеры открылась, она была так удивлена, что даже отпрянула к стене, сильно стукнувшись головой. Но это оказался лейтенант службы охраны, а с ним - кто-то из врачей. У лейтенанта на лбу багровела шишка размером с куриное яйцо, медик был невредим, но выглядел вконец задерганным. - Вот второй по тяжести случай, - сказал лейтенант. - После этого можете просто обойти камеры по порядку. Побледневшая от боли и усталости, Корделия размотала свою руку. Врачу, при всем его профессионализме, явно не хватало сноровки главного хирурга. Она чуть не потеряла сознание от боли, прежде чем ей наложили пластик. Новых признаков атаки не было. Ей выдали свежую тюремную пижаму, а через два приема пищи она ощутила очередной прыжок через туннель. Мысль ее непрерывно металась по беличьему колесу страхов. Засыпая, Корделия всегда видела сны, и все они были кошмарными.

Наконец пришел лейтенант Иллиан - правда, не один, а с охранником. Корделия так обрадовалась, увидев знакомое лицо, что готова была его расцеловать. Вместо этого она смущенно откашлялась и спросила (как она надеялась, достаточно небрежно): - С коммодором Форкосиганом ничего не случилось во время атаки? Удивленно подняв брови, он внимательно всмотрелся в нее: - Конечно. Конечно. Конечно. Это "конечно" подразумевает, что он даже не ранен. На глаза навернулись слезы облегчения, которые, к счастью, удалось скрыть. - Куда вы меня ведете? - поинтересовалась она, когда они вышли из тюремного отсека и пошли по коридору. - На катер. Отправитесь в лагерь военнопленных на планете, поживете там, пока не будут согласованы процедуры обмена. Потом вас всех начнут отправлять домой. - Домой? А как же война? - Закончилась. - Закончилась! - Корделия пыталась это осознать. - Закончилась. Вот это темпы! А почему эскобарцы не развивают свой успех? - Не могут. Мы запечатали выход из пространственно-временного туннеля. - Запечатали? Не блокировали? Он кивнул. - Как это, черт подери, можно запечатать п-в-туннель? - В некотором смысле очень старая идея. Брандеры. - А? - Пошлите в туннель корабль и аннигилируйте его в средней точке между выходами. Возникнет резонанс - многие недели там и атом не пролетит. Корделия присвистнула. - Умно. Жаль, что мы до этого не додумались. А как вы спасаете пилота? - Может, именно поэтому вы и не додумались. Мы его не спасаем. - Боже... Вот это смерть. Перед ней моментально предстала очень наглядная картина. - Это были добровольцы. Она ошеломленно покачала головой. - Только барраярцы... - Она поискала какую-нибудь менее ужасную тему для разговора. - У вас много пленных? - Не очень. Может, круглым счетом около тысячи. А мы оставили на Эскобаре свыше одиннадцати тысяч десантников. Так что вы представляете немалую ценность - нам ведь придется обменивать вас в соотношении больше, чем десять к одному. В катере для пленных не полагалось иллюминаторов. Кроме нее, здесь было еще двое пассажиров: один из ее помощников инженера и та темноволосая эскобарская девушка. Техник радостно бросился к Корделии, спеша поделиться впечатлениями. У него самого их оказалось немного: все это время он был заперт в камере вместе с тремя остальными членами их экипажа, которых увезли на планету накануне. Прекрасная эскобарка, захваченная больше двух месяцев тому назад, когда их корабль потерял управление в бою за пространственно-временной туннель на Колонию Бета, могла рассказать еще меньше. - Я, наверное, как-то потеряла счет времени, - беспокойно сказала она. - Это нетрудно, когда сидишь в камере и никого не видишь. Я вчера очнулась в лазарете и не могла вспомнить, как туда попала. И если этот хирург настолько хорош, как мне показалось, то никогда и не вспомнишь, подумала Корделия. - Вы помните адмирала Форратьера? - Кого? - Простите, я оговорилась. Не обращайте внимания... Катер приземлился. Через открытый люк ворвались лучи солнца и дуновение ветерка, напоенного ароматами лета. Разве сравнишь его с затхлым, спертым воздухом, которым они дышали уже много дней! - Ого, где это мы? - проговорил техник, выбираясь из люка. - Что за красота! Корделия вышла следом за ним и невесело засмеялась, сразу же узнав планету. Лагерь военнопленных оказался тройным рядом барраярских полевых укрытий - серых приземистых цилиндров, окруженных силовым полем и установленных на дне обширной впадины. Стоял жаркий, тихий полдень, заставивший Корделию почувствовать себя так, словно она никогда отсюда и не улетала. Вон там вход в подземные склады, теперь уже не замаскированный, а расширенный. Перед ним устроена широкая посадочная полоса, на ней стоит несколько катеров и кипит деятельность. На ходу она огляделась, любуясь своей планетой. Да, если подумать, ей тут самое место. Все вполне логично... Она беспомощно встряхнула головой. Корделия и ее юная спутница-эскобарка были направлены в укрытие посередине ряда. Их провел туда подтянутый, сдержанный и немногословный охранник. Внутри, в помещении, рассчитанном на пятьдесят человек, находилось одиннадцать женщин. Койки можно было выбрать. На них набросились старожилы, жаждущие новостей. Полная женщина лет сорока призвала всех к спокойствию и представилась. - Я лейтенант Марша Альфреди. В этом укрытии я старшая по чину. Слежу за порядком - если считать, что в этом нужнике вообще есть порядок. - Я капитан Корделия Нейсмит, экспедиционный корпус Беты. - Слава Богу. Я могу скинуть все на вас. Вы не знаете, что тут происходит? - О, Господи. - Корделия постаралась выпрямиться. - Нет, не знаю. Введите меня в курс. - Здесь был сущий ад. Охранники - свиньи. Потом вдруг ни с того ни с сего вчера ввалилась компания высших барраярских чинов. Сначала мы решили, что они ищут, кого бы изнасиловать, как и предыдущая шайка. Но сегодня утром исчезла примерно половина охранников - самые отпетые. Их заменила команда, которая держится, как на параде. А барраярский начальник лагеря - никогда бы не поверила! - они вывели его сегодня утром на площадку для катеров и расстреляли! На виду у всех! - Понятно, - довольно невыразительно отозвалась Корделия. Она откашлялась. - Вы еще не слышали? Барраярцы полностью изгнаны из пространства Эскобара. Они, наверное, уже отправили своих представителей для заключения мира и окончательных переговоров. Наступила ошеломленная тишина, через минуту взорвавшаяся ликованием: люди смеялись, обнимали друг друга, кто-то побежал сообщить новость соседним убежищам, а оттуда она разлетелась по всему лагерю. Корделию осаждали просьбами сообщить подробности. Она коротко пересказала, как шла битва, обойдя молчанием собственные похождения и источник, откуда черпала информацию. Их радость заставила ее - впервые за последние несколько дней - почувствовать и себя немного счастливее. - Ну, теперь понятно, почему эти бандиты вдруг стали такими паиньками, - сказала лейтенант Альфреди. - Наверное, раньше они и мысли не допускали, что им придется перед кем-то отчитываться. - У них новый командующий, - объяснила Корделия. - А у него пунктик насчет пленных. Победа или поражение, все равно под его началом наступили бы перемены. - В самом деле? И кто же этот джентльмен? - скептически осведомилась Альфреди. - Некий коммодор Форкосиган, - сдержанно ответила Корделия. Ее собеседница ахнула. - Форкосиган, Мясник Комарры? О Господи! Ну, теперь мы пропали. Видно было, что она всерьез напугана. - Мне кажется, сегодня утром вы получили убедительное свидетельство его добрых намерений, - удивилась Корделия. - А по-моему, это доказывает только то, что он псих, - непреклонно заявила лейтенант Альфреди. - Начальник лагеря не принимал участия в этих безобразиях. Он был далеко не худшим из барраярцев. - Он был командиром. Если он знал о них, то обязан был их прекратить. Если не знал - значит, не соответствует должности. В любом случае он в ответе за подчиненных. - Тут она сообразила, что сейчас не время оправдывать Форкосигана, и закруглилась: - В конце концов, барраярцам видней, за что ставить друг друга к стенке. Снаружи донесся многоголосый шум, и в их палатку ввалилась депутация пленных, которым хотелось самим услышать сенсационную новость. Охранники отошли к ограждению и не мешали событиям развиваться своим чередом. Корделии пришлось еще дважды повторить краткое изложение последних событий. Со стороны мужских палаток явились члены ее экипажа во главе с Парцеллом. Парцелл вспрыгнул на койку и, перекрикивая шум, обратился к толпе: - Эта леди о многом умалчивает. Я-то знаю, как было дело, мне все рассказал один из охранников. После того, как нас взяли на борт флагмана, она улизнула и лично убила барраярского главнокомандующего, адмирала Форратьера. Вот почему их наступление захлебнулось. Да здравствует капитан Нейсмит! - Ничего подобного, все было не так! - протестовала Корделия, но ее заглушили восторженные крики. - Я не убивала Форратьера. Эй! Отпустите, поставьте меня! - Ее экипаж, подначиваемый Парцеллом, подхватил Корделию на руки и понес по всему лагерю. - Это неправда! Прекратите это! Как вам не стыдно! Но с таким же успехом можно было вычерпать море с помощью чайной чашки. Романтическая история пролилась на души измученных пленных целительным бальзамом, и они превратили ее в собственную месть - пусть совершенную чужими руками. Повесть о похождениях капитана Нейсмит передавали из уст в уста, приукрашивали, снабжали подробностями, так что не прошло и суток, как она стала чем-то вроде священного эпоса. Через несколько дней Корделия прекратила попытки опровергнуть легенду. Правда была слишком двусмысленна, чтобы встретить сочувствие. Да и как расскажешь, если надо скрывать все, что имеет отношение к Форкосигану. Ей страстно хотелось попасть домой, побыть со своими рассудительными матерью и братом, и чтобы в голове появилась хоть одна мысль, которая перетекла бы в другую, не потянув за собой целой цепи тайных ужасов.

11

Вскоре лагерь снова вернулся к обычной жизни - или к тому, что заменяло здесь обычную жизнь. Шли недели томительного ожидания; каждый строил и оттачивал планы возвращения домой. Постепенно у Корделии установились почти нормальные отношения с соседками по убежищу, хотя они все еще порывались навязать ей особые привилегии. От Форкосигана не было никаких известий. Однажды днем она лежала на койке, притворяясь спящей, когда ее разбудила лейтенант Альфреди. - Здесь барраярский офицер - якобы хочет с вами поговорить. - Альфреди семенила за ней к выходу, на лице ее читались подозрительность и враждебность. - По-моему, вам нельзя идти одной. На вас у них точно есть зуб. - Все в порядке, Марша. У входа стоял Форкосиган в зеленой форме генерального штаба. Как всегда, его сопровождал Иллиан. Форкосиган казался напряженным, почтительным, усталым и замкнутым. - Капитан Нейсмит, - официально обратился он к ней, - могу я с вами поговорить? - Да... но не здесь. - Корделия слишком остро ощущала на себе взгляды остальных пленных. - Можем мы пойти погулять или что-то в этом духе? Он кивнул, и они двинулись вперед в дружеском молчании. Он заложил руки за спину. Она засунула свои в карманы оранжевой куртки. Иллиан тащился сзади, как преданный пес. Они вышли за ограду и направились к лесу. - Я рада, что вы пришли, - сказала Корделия. - Я собираюсь кое о чем вас спросить. - Да. Мне хотелось увидеться с вами раньше, но было много работы. Она кивком указала на его желтые нашивки: - Поздравляю с повышением. - А-а, это. - Он небрежно прикоснулся к одной из них. - Ерунда. Простая формальность, чтобы легче было заниматься моим теперешним делом. - Которое заключается?.. - В расформировании эскадры, в охране пространства вокруг этой планеты, в улаживании политических разногласий между Барраяром и Эскобаром. Генеральная уборка после окончания бала. Ну, и надзор за обменом военнопленных. Они шли по лесной тропе, бежавшей через лес вверх по склону кратера. - Я хотел извиниться за то, что допросил вас под действием медикаментов. Мною двигала необходимость. - Вам не за что извиняться. - Она обернулась на Иллиана. "Я должна узнать..." - Абсолютно не за что. Со временем я это поняла. Он молчал. - Ясно, - наконец отозвался он. - Вы очень проницательны. - Наоборот. Я вконец запуталась. Он повернулся к Иллиану. - Лейтенант, у меня к вам просьба. Мне надо провести несколько минут наедине с этой леди, чтобы обсудить один очень личный вопрос. - Я не имею права, сэр. Вы же знаете. - Когда-то я просил ее стать моей женой. Она так и не ответила мне. Если я дам вам слово, что мы не будем обсуждать ничего, кроме этого, можем мы провести наедине несколько минут? - О-о... - Иллиан нахмурился. - Ваше слово, сэр? - Да. Слово Форкосигана. - Ну... наверное... Иллиан с мрачным видом уселся ждать на поваленном дереве, а они пошли по тропе дальше. Они нашли знакомый выступ на краю кратера - то самое место, где Форкосиган планировал, как захватить свой корабль. Сев на землю, они с минуту наблюдали за беззвучной - из-за отдаленности - жизнью лагеря. - Раньше вы бы этого не сделали, - заметила Корделия. - Не нарушили бы данного слова. - Времена изменились. - И не стали бы меня обманывать. - Это так. - И не расстреляли бы человека без суда - за преступления, в которых он не участвовал. - Не без суда. Приговор был вынесен военным трибуналом. И благодаря этому здесь все быстро наладилось. Кроме того, его казнь удовлетворит межправительственную комиссию. С завтрашнего утра еще и она на мне повиснет: расследование дурного обращения с пленными. - Мне кажется, жизни отдельных людей начинают терять для вас значение. - Да. Их было так много. Наверное, настало время уходить. И лицо его, и слова были совершенно невыразительными. - Как императору удалось склонить вас на это... на такое невероятное убийство? Вас! Это была ваша идея? Или его? Он не стал ни уклоняться, ни отрицать. - Его и Негри. Я всего лишь исполнитель. Его пальцы мягко выдергивали травинки одну за одной. - Он не сразу раскрыл свой план. Сперва он поручил мне возглавить вторжение на Эскобар. Начал с пряника: предложил стать вице-королем этой планеты, когда она будет колонизирована. Я отказался. Тогда он попробовал кнут: посулил, что отдаст меня Гришнову, пусть меня осудят за предательство империи, и чтобы я не рассчитывал на помилование. Я послал его к черту - конечно, в вежливой форме. Это был неприятный момент. Потом он извинился. Назвал меня "лорд Форкосиган". Когда он желал меня обидеть, то именовал просто капитаном. А потом вызвал Негри с секретным досье, у которого даже названия нет, и игры закончились. Доводы. Логика. Аргументы. Свидетельства. Неделю напролет мы сидели в комнате, обтянутой зеленым шелком, в резиденции императора в Форбарр-Султане, а Иллиан скучал внизу, в картинной галерее. Между прочим, вы не ошиблись - парень и не подозревает об истинной цели этого вторжения. Вы мельком видели принца. Могу добавить, что вы видели его в хорошую минуту. Может быть, когда-то Форратьер и был его учителем, но принц уже давно его превзошел. Но, по-моему, император простил бы ему любые грехи, будь у него при этом хоть малейшее понятие о долге правителя. Он был неуравновешен и окружил себя людьми, в чьих интересах было сделать его еще более неуравновешенным. Достойный племянник своего дядюшки Ури. Гришнов намеревался править через него, когда он сядет на трон. Сам-то Гришнов, наверное, согласился бы ждать - но принц... Принц за последние полтора года дважды пытался устранить своего отца. Корделия беззвучно свистнула. - Кажется, начинаю понимать. Но почему нельзя было устранить его втихую? Надо полагать, император и этот ваш капитан Негри вдвоем могли бы это устроить. - Такой вариант обсуждался. Каюсь, я даже предложил взять ликвидацию на себя - в качестве альтернативы этой... бойне. Он помолчал. - Император стар, он умирает. У него нет времени ждать, пока вопрос разрешится сам собой. Он хочет оставить дела в порядке. Проблема - в сыне принца. Ему всего четыре года. Шестнадцать лет регентства - это слишком долгий срок. Если принц умрет, то Гришнов и вся министерская партия заполнят вакуум власти - конечно, если останутся в живых. Убить принца было недостаточно. Император видел, что необходимо разгромить всю военную партию, да так, чтобы она целое поколение не могла собраться с силами. И вот сначала я развожу шум из-за стратегических проблем, связанных с Эскобаром. Потом по каналам Негри приходит сообщение о плазменных зеркалах. У военной разведки этих данных не было. Тут снова я - с известием, что эффект внезапности потерян. Знаете, он ведь и часть моего доклада тоже скрыл. А Гришнов, военная партия и принц требовали славы. Императору надо было только отступить в сторону и позволить им идти навстречу року. Теперь он уже вырывал целые клочья травы. - Все так сходилось - прямо как по волшебству. Но риск был. Существовала возможность, что если дела будут пущены на самотек, то погибнут все, кроме принца. Мне было поручено контролировать точное исполнение сценария. Дразнить принца, чтобы он в нужное время оказался на передовой. Отсюда та сценка, которую вы наблюдали у меня в каюте. Я вовсе не выходил из себя. Я просто забивал последний гвоздь в его гроб. - Наверное, вторым агентом был... главный хирург? - Совершенно верно. - Дивно. - Не правда ли? - Форкосиган лег на траву, глядя в бирюзовое небо. - Я даже не сумел быть честным убийцей. Помните, я говорил, что хотел бы заняться политикой? Наверное, от этих иллюзий я излечился. - А как насчет Форратьера? Вы должны были сделать так, чтобы он тоже погиб? - Нет. В первоначальном сценарии ему отводилась роль козла отпущения. После катастрофы он должен был принести императору извинения в провале - знаете, по обычаям древних японцев. Это стало бы частью общего развала военной партии. И хотя именно он был, советчиком принца, я не завидовал тому, что его ждет. Он помыкал мной, но я видел, как под ним проваливается земля. А он удивлялся моей покорности. Прежде ему всегда удавалось заставить меня утратить самообладание. Когда мы были моложе, он очень любил этим развлекаться. Он никак не мог понять, с чего это я так присмирел. Взгляд Форкосигана был по-прежнему устремлен куда-то в голубую пустоту неба. - Если вас это хоть немного утешит, скажу, что преждевременная смерть Форратьера спасла множество жизней. Он бы пытался вести бой гораздо дольше, спасая свою карьеру. Поэтому я и решился его убить - понимая, что сам смогу провести отступление лучше, чем любой другой офицер генерального штаба. Ботари чуть-чуть опередил меня. - Значит, все мы были марионетками Эзара Форбарры, - проговорила Корделия. Ее мутило. - Я с моим конвоем, вы, эскобарцы, даже старина Форратьер. Вот вам и патриотические крики и праведный гнев. Просто спектакль. - Да. - Мне холодно. Неужели принц был настолько плох? - Вне всякого сомнения. Я не стану расстраивать вас подробностями из отчетов Негри... Но император сказал: если это не произойдет сейчас, то мы сами будем пытаться убрать его через пять или десять лет и, скорее всего, провалим дело, а все наши друзья погибнут в гражданской войне, которая охватит всю планету. Он за свою жизнь видел две такие войны. Этот кошмар преследовал его. Калигула или Ури Форбарра могут удерживать власть очень долго. Лучшие люди никак не решаются сделать необходимое, а худшие этим пользуются. Император себя не жалеет. Он перечитывал досье не раз и не два - он выучил его чуть ли не наизусть. Тут не было ни спешки, ни необдуманности. И свое решение он принял отнюдь не с легким сердцем. Видишь ли, ему не хотелось, чтобы его сын покрыл себя позором. Почетная смерть - последний подарок, сделанный им принцу. Корделия молчала, охватив руками колени, и старалась запечатлеть в памяти его профиль. Мягкий полуденный ветерок шелестел листвой. Форкосиган повернулся к ней лицом. - Корделия, мне не следовало этим заниматься? Откажись я - он просто выбрал бы кого-то еще. Я всегда старался идти дорогой чести. Но что делать, когда можно выбирать только из нескольких зол? Позорное действие или позорное бездействие - и все кончается гибелью. - Ты просишь, чтобы я тебя судила? - Кто-то должен это сделать. - Извини. Я могу тебя любить. Я могу горевать о тебе или вместе с тобой. Я могу разделить твою боль. Но судить тебя я не могу. - Эх! - Он перевернулся на живот и стал смотреть в лагерь. - Находясь с тобой, я слишком много говорю. Если мой мозг когда-нибудь позволит мне забыть о реальности, я, наверное, стану очень болтливым сумасшедшим. - Ты так больше ни с кем не разговариваешь, правда? - встревожилась она. - Господи, конечно нет. А ты... ты... я даже не знаю, что ты такое. Но мне это нужно. Ты выйдешь за меня замуж? Корделия вздохнула, спрятала голову себе в колени, закручивая в пальцах стебелек травы. - Я люблю тебя. Ты это знаешь, надеюсь. Но Барраяр я принять не могу. Барраяр пожирает своих детей. - Но Барраяр - это не только политика. Многие всю жизнь ее вообще не замечают. - Да, но ты не из таких людей. Он сел. - Не знаю, смогу ли я получить визу в Колонию Бета. - В этом году, наверное, нет. И в следующем тоже. Там сейчас всех барраярцев считают военными преступниками. У нас уже много лет не было такого оживления. Сейчас победа всем ударила в голову. И потом, еще остается Комарра. - Ясно. Значит, мне не дадут работу в качестве тренера дзюдо. И вряд ли позволят писать мемуары. - Сейчас тебе было бы трудно избежать расправы разъяренной толпы. - Она взглянула в его мрачное лицо. - Мне... мне все равно на некоторое время надо вернуться домой. Повидаться с родными, обо всем тихо и спокойно подумать. Может, отыщется какое-нибудь решение. И будем писать друг другу. - Да, наверное. Форкосиган встал и помог ей подняться на ноги. - Где ты будешь после этого? - спросила Корделия. - Тебе вернули адмиральское звание. - Ну, я закончу всю эту грязную работу, - широким взмахом руки Форкосиган как бы охватил и лагерь военнопленных, и все эскобарское мероприятие, - а потом, наверное, тоже вернусь домой. И напьюсь. Я больше не смогу ему служить. Здесь он меня потерял. Между нами навсегда останется смерть его сына и пяти тысяч человек, сопровождавших принца в ад. Форхалас, Готтиан... - Не забудь эскобарцев. И еще нескольких бетанцев. - Не забуду. - Он пошел рядом с нею по тропе. - Тебе в лагере ничего не нужно? Я старался наладить снабжение, насколько позволяют наши запасы, но мог о чем-то забыть. - Сейчас тут все в порядке. Мне ничего особенно не нужно. Единственное, что нам всем необходимо, - это вернуться домой. Хотя... Если честно, то у меня есть одна просьба... - Только скажи. - Могила лейтенанта Роузмонта. Она так и не отмечена. Может, я сюда уже больше никогда не вернусь. Пока еще остались следы нашего лагеря, ты не мог бы приказать, чтобы твои люди установили там какой-нибудь знак? Дату и место рождения я помню. Я ведь читала его личное дело, а память у меня хорошая. - Я лично об этом позабочусь. - Подожди! Он остановился, и Корделия протянула ему руку: сильные короткие пальцы обхватили ее узкую кисть. Кожа у него была теплая и сухая. Это прикосновение ее обожгло. - Прежде чем мы снова встретим твоего бедного Иллиана... Он обнял ее, и они впервые поцеловались. Потом еще и еще. - Ох, - пробормотала она. - Наверное, это ошибка. Так больно, когда ты останавливаешься. - Ну, так разреши... - Рука его нежно погладила ее волосы - потом отчаянно зарылась в сверкающие пряди, и они вновь приникли друг к другу. - Кхм... сэр? - появившийся на тропе Иллиан громко откашлялся. - Вы не забыли о совещании в штабе? Форкосиган со вздохом отпустил Корделию. - Нет, лейтенант. Я не забыл. - Можно вас поздравить, сэр? - улыбнулся человек-компьютер. - Нет, лейтенант. Иллиан мгновенно посерьезнел. - Я... я не понимаю, сэр. - Ничего, лейтенант. И они пошли дальше: Корделия сунула руки в карманы, Форкосиган сцепил их за спиной.

На закате следующего дня, когда большая часть эскобарских женщин уже улетела на катере к кораблю, который прибыл, чтобы везти их домой, подтянутый барраярский охранник возник у входа в их убежище и позвал капитана Нейсмит. - Адмирал шлет вам свои приветствия, мадам, и хочет узнать, не пожелаете ли вы проверить данные на надгробии, приготовленном для вашего офицера. Оно в его кабинете. - Да, конечно. - Корделия, Бога ради, - прошипела лейтенант Альфреди, - не ходите туда одна! - Это не страшно, - огрызнулась Корделия. - Форкосиган меня не съест. - О? Так что ему надо было вчера? - Я же объяснила вам - поговорить о надгробии. - На это не требуется целых два часа. Вы знаете, сколько вы отсутствовали? Я видела, как он на вас смотрит. А вы... да на вас лица не было, когда вы вернулись. Корделия раздраженно отмахнулась от ее стенаний и пошла за сверхвежливым охранником к складу. В одной из боковых комнат расположилась барраярская планетная администрация, и там царила оживленно-сосредоточенная атмосфера, свидетельствующая о близости начальства. На двери кабинета были написаны имя и звание Форкосигана. Он был у себя. Здесь же находился верный Иллиан, а также какие-то незнакомые капитан и коммодор, которые, видимо, как раз получали инструкции. Форкосиган приветствовал ее осторожным кивком, на который она ответила столь же сдержанно. Интересно, у меня такой же голодный взгляд, как у Эйрела? Правила этикета, за которыми мы прячемся от толпы, совершенно бессмысленны, если мы не научимся скрывать наши взгляды. - Оно на столе секретаря, Кор... капитан Нейсмит. Идите посмотрите. И адмирал снова повернулся к ожидающим его офицерам. Это была простая табличка, обычное надгробие барраярского военного. Правописание, цифры и даты в полном порядке, все как надо. Форкосиган закончил свой разговор и подошел к ней. - Все как следует? - О да. - Корделия улыбнулась ему. - Вы смогли найти могилу? - Да, ваш лагерь пока виден с воздуха, хотя еще один дождливый сезон - и он исчезнет. За дверью послышался какой-то шум, который перекрыл голос охранника: - Это вы так говорите. Почем я знаю, может, это бомбы. Нельзя, нельзя. Другой голос отозвался: - Он должен расписаться в получении. У меня такой приказ. И нечего выпендриваться, будто это вы нас победили. Второй из говоривших, техник-лаборант в темно-красной форме медицинской службы Эскобара, уже входил в кабинет - входил задом, ведя за собой на тонком кабеле антигравитационную подвесную платформу, похожую на причудливый воздушный шар. На ней рядком стояли большие закрытые емкости, примерно в полметра вышиной, снабженные пультами управления и отводными трубками. Корделия сразу же поняла, в чем дело, и теперь старалась побороть тошноту. Форкосиган недоумевающе смотрел на странное явление. Техник повернулся. - У меня накладная, на которой должна стоять личная подпись адмирала Форкосигана. Он здесь? Форкосиган шагнул вперед. - Форкосиган - это я. Что это такое... э-э... - Лаборант, - шепотом подсказала Корделия. - Лаборант... - машинально закончил Форкосиган, хотя его досадливый взгляд говорил, что ему нужна была вовсе не такая подсказка. Визитер кисло улыбнулся. - Мы возвращаем их адресатам. Форкосиган обошел платформу. - Да, но что это? - Все ваши ублюдки, - отчеканил эскобарец. Видя растущее недоумение Форкосигана, Корделия объяснила: - Это маточные репликаторы, э-э... адмирал. Они функционируют самостоятельно, имеют собственный источник энергии... Но их надо обслуживать... - Каждую неделю, - злорадно подтвердил техник. Он протянул пачку дискет. - А вот инструкции к ним. Лицо Форкосигана выражало неподдельный ужас. - И что, черт побери, мне с ними делать? - Думали, что на этот вопрос должны будут отвечать наши женщины, да? - саркастически отозвался медик. - Лично я предлагаю повесить их на шею папочкам. На каждом указан отцовский генетический код, так что нетрудно будет определить, чьи они. Распишитесь вот здесь. Форкосиган взял бланк получателя и дважды прочитал его. Потом снова обошел вокруг платформы, пересчитывая репликаторы. Вид у него был растерянный. Наконец он остановился рядом с Корделией и пробормотал: - Я не подозревал, что такое возможно. - У нас ими часто пользуются по медицинским показаниям. - Они, наверное, чудовищно сложные. - И к тому же дорогие. Вообще, я удивлена... Наверное, эскобарцы убоялись юридических сложностей - вправе ли они забирать детей вместе с матерями. А так ответственность ложится на тебя. Эти слова вонзились в него, как пули. - Они там все живы? - Конечно. Видишь эти зеленые огоньки? Значит, все идет как положено. Они плавают в своей амниотической жидкости, совсем как дома. - Двигаются? - Наверное. Он потер щеку, не в силах оторвать взгляда от репликаторов. - Семнадцать. О Господи, Корделия, что мне с ними делать? Конечно, врачи... - Он повернулся к своему секретарю. - Быстро вызвать сюда главного хирурга. - Потом чуть слышно спросил Корделию: - Сколько времени эти штуки работают? - Если нужно - все девять месяцев. - Могу я получить расписку, адмирал? - громко спросил техник. - Меня ждут другие обязанности. - Он с любопытством посмотрел на Корделию в ее оранжевой пижаме пленной. Форкосиган рассеянно нацарапал свое имя на пластинке бланка, оттиснул рядом большой палец и вручил накладную обратно. Взгляд его все время возвращался к емкостям. Поддавшись любопытству, Корделия тоже обошла вокруг, читая показания датчиков. - Младшему, похоже, около семи недель. Старшему больше четырех месяцев. То есть он зачат в первые дни войны. - Но мне-то что с ними делать? - тоскливо повторил Форкосиган. Корделия еще никогда не видела его таким растерянным. - Что вы обычно делаете с солдатскими детьми? Наверняка подобная ситуация уже бывала - может, в меньшем масштабе. - Обычное решение проблемы - аборт. Но в данном случае это, пожалуй, уже сделано. Столько хлопот... Они что, ожидают, что мы будем поддерживать их жизнь? Плавающие эмбриончики - дети в баночках... - Не знаю, - вздохнула Корделия. - Бедные, всеми отверженные детеныши! А ведь - не вмешайся провидение и сержант Ботари - один из этих консервированных ребят мог бы быть моим и Форратьера. Или, если уж на то пошло, моим и Ботари. Услышав это, Форкосиган совсем позеленел. Понизив голос почти до шепота, он отчаянно воззвал: - Но что я... что бы ты хотела, чтобы я с ними сделал? - Ты просишь, чтобы я отдала приказ? - Я никогда... Корделия, ну, пожалуйста... Да, наверное, это настоящее потрясение: вдруг обнаружить, что ты забеременел, к тому же семнадцать раз - и в его-то возрасте... Она постаралась подавить улыбку - ведь он явно страдал - и сжалилась над его смятением. - Безусловно, о них надо позаботиться. Я, право, не знаю, какова юридическая сторона дела, но... ты ведь за них расписался. Адмирал вздохнул: - Совершенно верно. В некотором смысле - дал свое слово. - Почувствовав себя в привычной колее, он быстро успокоился и обрел душевное равновесие. - Фактически дал слово Форкосигана. Правильно. Хорошо. Задача сформулирована, план намечен - стало быть, действуем. Вошел хирург, изумившийся при виде платформы. - Какого дьявола... А, знаю, знаю. Слыхал. Но никогда не думал, что увижу такую штуку... - Он провел пальцами по одной из емкостей, испытывая к ней чисто техническое любопытство. - Это наши? - Похоже, все наши, - ответил Форкосиган. - Присланы эскобарцами. Хирург хохотнул. - Ну не подлость ли! Хотя эскобарцев тоже можно понять. Но почему было их просто не выкинуть? - Из-за нелепого мнения о ценности человеческой жизни, - возмущенно сказала Корделия. - В некоторых цивилизациях такое бывает. Хирург приподнял бровь, но не решился осадить ее, а лишь взглянул на Форкосигана. Лицо командующего оставалось абсолютно серьезным. - Вот инструкции. - Форкосиган вручил ему дискеты. - О, прекрасно. Можно мне освободить одну и разобрать на части? - Нет, нельзя, - отрезал Форкосиган. - Я дал слово - слово Форкосигана, что о них позаботятся. Обо всех. - Как этим свиньям удалось вас так подставить? А, ладно, получу попозже, наверное... Он снова вперился в сверкающие устройства. - У вас здесь есть оборудование, чтобы справиться с проблемами, которые могут возникнуть? - спросил Форкосиган. - Господи, конечно нет. Такое есть только в госпитале. Правда, там нет женского отделения. Но готов поспорить, что лаборатория будет счастлива получить этих малюток... Ошеломленная Корделия не сразу сообразила, что он имеет в виду маточные репликаторы, а не их содержимое. - Через неделю их надо заправить. Вы это сможете здесь сделать? - Не думаю... - Хирург вставил дискету в компьютер на столе секретаря и начал просматривать данные. - Здесь не меньше десяти километров инструкций... А-а. Нет. У нас нет... Нет. Очень жаль, адмирал. Боюсь, на этот раз вам придется отказаться от вашего слова. Форкосиган усмехнулся - хищно и невесело. - Вы помните, что случилось с последним человеком, который заставил меня нарушить слово? Улыбка хирурга робко погасла. - Выслушайте приказ, - отрывисто проговорил Форкосиган. - Через тридцать минут вы лично отправляетесь с этими штуками на курьерский корабль. Он прибудет в Форбарр-Султану не позже, чем через неделю. Вы поедете в императорский госпиталь и получите любыми необходимыми способами людей и оборудование, необходимые для... завершения проекта. Если понадобится, добивайтесь аудиенции у императора. Напрямую, не через обычные инстанции. Я уверен, что наш общий друг Негри все устроит. Проследите, чтобы их установили, обслужили, и доложите мне. - Невозможно долететь туда меньше, чем за неделю! Даже на курьерском корабле! - С ускорением на шестьдесят процентов выше максимально допустимого вы долетите за пять дней. Если инженеры работали как положено, то двигатель не взорвется до восьмидесятипроцентной перегрузки. Так что это вполне безопасно. - Он обернулся: - Куэр, соберите экипаж курьерского корабля. И соедините меня с их капитаном, я хочу лично его проинструктировать. Хирург понизил голос, бросив взгляд на Корделию: - Заговорила бетанская сентиментальность, не так ли, адмирал? Вам не кажется, что это немного странно для имперской службы? Форкосиган прищурился: - Бетанское неповиновение, доктор? Будьте любезны направить вашу энергию на выполнение приказа, а не на обсуждение причин, по которым он был отдан. - Гораздо легче просто выдернуть пробки, - упорствовал хирург. - А что будет потом, когда они... завершатся, родятся, как это там называется? Кому тогда отвечать за них? Я могу понять ваше желание произвести хорошее впечатление на подружку, но подумайте о будущем! Глаза Форкосигана сузились, а из горла раздалось что-то вроде сдавленного рычания. Врач отпрянул. Форкосиган замаскировал рычание кашлем и сделал глубокий вдох. - Это - мои проблемы. Мое слово. Ваша ответственность на этом закончится. Двадцать пять минут на сборы, доктор. Если не опоздаете, я разрешу вам лететь внутри катера. - Он оскалил белые зубы, изобразив улыбку. - Когда установите репликаторы в госпитале, можете взять увольнение на три дня, если захотите. Хирург, сдаваясь, пожал плечами и пошел укладываться. Корделия тревожно посмотрела ему вслед: - Все будет нормально? - О, да - ему просто нужно время, чтобы усвоить новые правила игры. К моменту прибытия в Форбарр-Султану он уже будет вести себя так, будто весь проект - его собственная идея, включая и... э-э... маточные репликаторы. - Взгляд Форкосигана снова обратился к плавающей платформе. - Ну не дьявольщина ли... Вошел охранник: - Извините, сэр, но эскобарский пилот спрашивает капитана Нейсмит. Они готовы к отлету. И тут же на экране коммуникатора появилось лицо Куэра: - Сэр, капитан курьерского корабля на связи. Их прощание ограничилось коротким кивком, а затем каждый без слов пошел исполнять свой долг. Она никак не могла забыть последний выпад врача. А мы-то считали, что так осторожны!.. Нам надо как-то научиться управлять выражением своих глаз.

12

Корделия летела домой с двумястами других пленных, большинство из которых были с Эскобара. Их разместили на пассажирском лайнере с Тау Кита - большом корабле, наскоро приспособленном для нужд эвакуации. Время проходило за рассказами и воспоминаниями, которыми как она вскоре заметила, ненавязчиво руководили многочисленные психоофицеры, присланные эскобарцами вместе с кораблем. Вскоре окружающие стали замечать, что она ничего не говорит о пережитом, а Корделия научилась распознавать во вроде бы случайных разговорах приемы групповой терапии. И уходить от них. Но это не помогло. Она заметила, что ее тихо, но неуклонно преследует яснолицая молодая женщина по имени Айрин, которой, как решила Корделия, поручили заняться ею. Она возникала рядом за едой, в коридорах, гостиных - и всегда с новым предлогом для беседы. Корделия избегала ее, как только могла, - иногда ловко, иногда открыто. Еще через неделю девушка снова растворилась в толпе Корделия вздохнула с облегчением, но, вернувшись в каюту, обнаружила там новую соседку: спокойную немолодую женщину с твердым взглядом в гражданском платье. Она не была бывшей пленной. Лежа на постели, Корделия мрачно наблюдала, как та распаковывает вещи. - Привет, я - Джоан Спрейг, - жизнерадостно представилась женщина. Настало время говорить прямо. - Добрый день, доктор Спрейг. Думаю, я не ошибусь, предположив, что вы начальник Айрин. Спрейг помолчала. - Вы совершенно правы. Но я предпочитаю, чтобы общение было непринужденным. - Нет, это не так. Вы предпочитаете, чтобы оно выглядело непринужденным. Но быть и казаться - разные вещи. - Вы - очень незаурядная личность, капитан Нейсмит. - Ну... это больше относится к вам, чем ко мне. Что будет, если я соглашусь побеседовать с вами? Вы отзовете остальных ищеек? - Я здесь для того, чтобы слушать вас, - но только тогда, когда вы будете к этому готовы. - Ну, тогда спрашивайте, о чем хотите знать. Покончим с этим, чтобы нам обеим можно было успокоиться. "Мне и вправду бы не помешала какая-нибудь терапия, - печально думала Корделия. - Так погано себя чувствую". Спрейг уселась на ее постель, на губах мягкая улыбка, в глазах - пристальное внимание. - Я хочу помочь вам вспомнить, что происходило, пока вы были в плену на барраярском флагмане. Каким бы ужасным ни было подавленное воспоминание, но осознать его - значит сделать первый шаг к самоконтролю. - Хмм. Кажется, у нас противоположные цели. Я с необычайной ясностью помню все, что со мной произошло в то время. И мне нисколько не трудно осознавать все это. Чего бы мне хотелось, так это все забыть, хотя бы ненадолго. Тогда я могла бы спокойно спать по ночам. - Понимаю. Продолжайте. Почему бы вам не рассказать обо всем, что случилось? Корделия перечислила события, начиная со старта с Колонии Бета и кончая убийством Форратьера. Она оборвала рассказ перед появлением Форкосигана, неопределенно проговорив: - Я пару дней скрывалась по разным закоулкам, но в конце концов они меня поймали и посадили обратно в камеру. - Так. Вы не помните, как вас мучил и насиловал адмирал Форратьер, и не помните, как убили его. - Меня не мучили и не насиловали. И я его не убивала. Кажется, я только что сообщила вам об этом. Врач печально покачала головой. - Нам доложили, что барраярцы дважды забирали вас из лагеря. Вы помните, что происходило при этом? - Да, конечно. - Вы можете это описать? Корделия закусила губу. - Нет. Тайна убийства принца ничего не значит для эскобарцев: невозможно ненавидеть Эзара Форбарру сильнее, чем они его ненавидят. Но даже намек на правду, попав в прессу, будет иметь катастрофические последствия для гражданского мира на Барраяре. Мятежи, военный переворот, свержение императора - все пойдет своим чередом. А если на Барраяре начнется гражданская война, разве Форкосиган не может в ней погибнуть? "Господи, ну пожалуйста, - устало подумала Корделия, - не надо больше смертей". А эта проклятая врачиха сразу насторожилась... Видя себя в ловушке, Корделия решила отступить, хотя и понимала, что момент упущен. - Во время бетанской астроэкспедиции на эту планету, как вы, наверное, знаете, погиб один из наших офицеров. По моей просьбе было изготовлено надгробие для его могилы. Вот и все. - Понимаю, - вздохнула Спрейг. Она даже не скрывала, что считает ее слова отговоркой. - У нас есть еще один подобный случай. Девушку изнасиловал Форратьер или кто-то из его людей, а потом барраярские медики подчистили ей память. Наверное, надеялись спасти репутацию этого негодяя. - Ах да, помню, я встречала ее на флагмане. Она была и в моей палатке, верно? Доктор Спрейг поспешно махнула рукой - в знак того, что это профессиональная тайна. - Насчет той девушки вы правы, и я рада, что она получает необходимую помощь. Но со мной вы ошибаетесь. И относительно репутации Форратьера - тоже. Единственная причина, по которой разошлась эта небылица насчет меня, кроется в том, что в глазах толпы быть убитым слабой женщиной еще позорней, чем собственным солдатом. - Одних только данных о вашем физическом состоянии достаточно, чтобы я этому не поверила, - сухо заметила Спрейг. - Каких еще данных? - на мгновение опешила Корделия. - Данных, свидетельствующих о том, что вы подвергались пыткам, - отчеканила ее собеседница с мрачным, даже несколько сердитым видом. Но Корделия поняла, что гнев направлен не на нее. - Что за чушь! Меня не пытали! - Пытали. И заставили вас забыть об этом. Но скрыть физические следы они не могли. Вы знаете, что у вас была сломана рука и два ребра? На шее многочисленные синяки, сильные ушибы на голове, на руках и ногах - вообще на всем теле. А биохимический анализ крови свидетельствует о крайнем стрессе, сенсорном голодании, значительной потере веса, нарушениях сна, избытке адреналина. Мне продолжать?.. - Ах это... - сказала Корделия. - Это... - "Ах, это?" - повторила врач, приподнимая бровь. - Это я могу объяснить, - подтвердила Корделия, сдерживая смех. - В некотором смысле вина за мои грехи лежит на вас, на эскобарцах. Во время отступления я находилась в тюремной камере на борту флагманского корабля. Вы в него попали - и встряхнули всех, как камешки в банке, включая и меня. Вот откуда переломы и все такое прочее. Врач сделала пометку в своем блокноте. - Хорошо. Тонкая работа. Но небезупречная. У вас переломы были в разное время. - Э-э, - начала Корделия. Как можно объяснить про Ботари, не упоминая о каюте Форкосигана? "Меня пытался придушить один друг..." - Я бы очень хотела, чтобы вы подумали о возможности медикаментозного лечения, - осторожно проговорила доктор Спрейг. - Барраярцы провели с вами огромную работу по сокрытию, даже более основательную, чем с той девушкой, а для нее понадобилась очень и очень глубокая терапия. По-моему, в вашем случае это еще нужнее. Но нам нужно ваше добровольное содействие. - Слава Богу. Корделия снова легла на кровать и закрыла лицо подушкой, раздумывая над медикаментозным лечением. От подобных мыслей у нее леденела кровь. Интересно, сколько времени можно выдержать поиск отсутствующих воспоминаний, прежде чем начнешь их выдумывать в соответствии с требованиями? Но хуже всего то, что ей действительно есть что прятать... Она вздохнула, сняла с лица подушку, прижала ее к груди и открыла глаза. Над ней с озабоченным видом стояла Джоан. - Вы еще здесь? - Я все время буду здесь, Корделия. - Этого я и боялась. Все дальнейшие усилия доктора Спрейг пропали даром - пациентка наотрез отказалась участвовать в своем спасении. Но теперь она не давала себе заснуть, опасаясь, что заговорит во сне - и будет допрошена. Она только чуть подремывала и, вздрагивая, просыпалась от малейшего шума. Корделия не испытывала восхищения по поводу тайных целей Эзара Форбарры, - но они, по крайней мере, были уже достигнуты. Ее преследовал страх, что она может сделать напрасными тысячи смертей. В итоге Корделия приняла твердое решение не допустить, чтобы из-за нее стала бессмысленной гибель всех солдат Форкосигана - и даже Форратьера и коменданта лагеря. В конце полета она уже балансировала на грани нервного срыва. Ее мучили стойкие мигрени, бессонница, непонятное дрожание левой руки и легкое заикание. Перелет от Эскобара к Колонии Бета прошел гораздо легче. Он длился всего четыре дня: к ее величайшему удивлению, специально за ней пришел бетанский курьерский корабль. По голографическому видео в своей каюте она просматривала новости. Корделия смертельно устала от войны, но, случайно наткнувшись на упоминание о Форкосигане, не устояла и решила узнать, каково общественное мнение на сей счет. К своему ужасу она скоро убедилась, что и бетанская, и эскобарская пресса в один голос обвиняет Форкосигана в плохом обращении с пленными, словно он отвечал за это с самого начала. Заодно припомнили и старую ложь о Комарре. Она негодовала, возмущалась и в конце концов совсем перестала смотреть новости. Едва они вышли на орбиту Колонии Бета, как и Корделия принялась осаждать навигаторов просьбами показать ей дом. - Ну, вот и наша пыльная старушка, - жизнерадостно проговорил капитан, включая для нее обзор. - За вами придет катер, но над столицей буря, так что он немного задерживается. Придется подождать, пока в порту выключат силовые экраны. - Я пока не стану звонить маме, - отозвалась счастливая Корделия. - Она, наверное, сейчас на работе. Нет смысла ее отрывать. Больница недалеко от аэропорта. Я там спокойно посижу и чего-нибудь выпью, пока у нее не кончится смена - тогда она за мной заедет. Капитан как-то странно на нее посмотрел. - Да-да... конечно. Но вот и долгожданная стыковка. Корделия пожала всем руки, поблагодарила экипаж и перешла на катер. Стюардесса встретила ее со стопкой новой одежды. - Что это такое? Боже мой, неужели новая форма экспедиционного корпуса! Ну, что ж, наверное, лучше поздно, чем никогда. - Почему бы вам ее не надеть? - с улыбкой предложила ей стюардесса. - Действительно, почему бы и нет. - Последнее время ей приходилось щеголять в эскобарской одежде, которая успела порядком надоесть. Она развернула небесно-голубую ткань, увидела сияющие черные ковбойские сапожки и рассмеялась. - Бога ради, зачем сапоги? На Колонии Бета лошадей встретишь только в зоопарке. Узнав, что других пассажиров нет, Корделия переоделась прямо в салоне. Стюардессе пришлось помочь ей натянуть сапожки. - Тому, кто их придумал, надо бы попробовать лечь в них спать, - проворчала Корделия. - А впрочем, может, он так и делает. Катер начал снижаться, и она поспешила к иллюминатору, мечтая поскорее увидеть свой родной город. Наконец рыжеватая дымка рассеялась, они аккуратно зашли на посадку и подрулили к посадочному узлу. - Похоже, сегодня здесь немало народа. - Да, президент собирается произнести речь, - сказала стюардесса. - Это так интересно. Хоть я за него и не голосовала. - Зануда Фредди сумел собрать столько слушателей на какую-то свою речь? Ну, это даже к лучшему. Я смогу смешаться с толпой. Эта форма ужасно яркая, а сегодня мне хотелось бы стать невидимой.

Двигатели последний раз взвыли и замолкли. Корделия встала и неловко попрощалась со стюардессой. - Я надеюсь, меня там никто не встречает? Сегодня я этого не вынесу. - Вам будут помогать, - заверила девушка. - Вот он идет. В катер, сияя улыбкой, вошел мужчина в гражданском саронге. - Как поживаете, капитан Нейсмит? Я - Филип Гоулд, пресс-секретарь президента, - представился он. Корделия насторожилась: пресс-секретарь - должность на уровне кабинета министров. - Для меня большая честь познакомиться с вами. В эту минуту она явственно ощутила, как под ней разверзается пропасть. - Вы часом не запланировали тут какой-нибудь цирк? Я хочу просто уехать домой. - Ну, президент желает произнести небольшую речь. И для вас у него есть один пустячок, - небрежно проронил чиновник. - По правде говоря, он надеется на несколько совместных выступлений, но это мы сможем обсудить позже. Конечно, мы не думаем, что героиня Эскобара может оробеть, но на всякий случай приготовили для вас несколько фраз. Я все время буду рядом и помогу вам разобраться и ответить на вопросы прессы. - Он передал ей портативный экран. - Постарайтесь казаться удивленной, когда выйдете из катера. - Я и правда удивлена. - Она быстро просмотрела текст речи. - Эт-то п-просто ложь! Лицо секретаря приняло озабоченное выражение. - У вас всегда был этот небольшой дефект речи? - осторожно спросил он. - Н-нет, это п-подарок психослужбы эскобарцев и п-прошлой войны. От-ткуда у вас эта ч-чушь? - Строчка, на которой остановился ее взгляд, гласила: "трусливый адмирал Форкосиган и его свора разбойников". - Форкосиган - храбрейший человек. Гоулд крепко взял ее за руку повыше локтя и вывел из катера. - Нам пора идти, чтобы попасть в программу новостей. Попробуйте просто выкинуть то место, ладно? А теперь улыбнитесь. - Я хочу видеть маму. - Она с президентом. Ну, пора. Трап вывел их прямо к возбужденной толпе, и собравшиеся принялись выкрикивать вопросы. Корделию затрясло: казалось, толчки возникают где-то внизу живота и распространяются по всему телу. - Я не знаю никого из этих людей, - отчаянно зашептала она Гоулду. - Не останавливайтесь, - прошипел он в ответ сквозь улыбку. Они поднялись на трибуну, установленную на балконе, выходившем в главный вестибюль космопорта. Громадный зал был набит ярко одетыми и празднично настроенными людьми. Все расплывалось у Корделии в глазах, но вдруг она увидела знакомое лицо: мать. Та улыбалась и плакала. Корделия бросилась к ней в объятия, к восторгу прессы, поспешившей запечатлеть эту трогательную сцену. - Поскорее выручай меня отсюда, - яростно прошептала она на ухо матери. - Меня сейчас вывернет. Мать чуть отстранилась, не понимая, продолжая улыбаться. Ее сменил брат Корделии. За ним неуверенно и гордо теснилась его семья, не сводя восторженных глаз с героини в блестящих сапожках. Корделия увидела членов своего экипажа, тоже одетых в новую форму, - они стояли с какими-то правительственными шишками. Парцелл торжествующе ухмылялся. Подталкиваемая Гоулдом, она приблизилась к президентской трибуне. Зануда Фредди показался ошеломленной Корделии настоящим великаном. Огромный и громогласный... Может, именно поэтому он так хорошо смотрится на экранах. Он схватил ее руку и поднял кверху под приветственные крики толпы. Президент великолепно произнес свою речь, ни разу не заглянув в подсказчик. Эта речь была полна все тех же патриотических заклинаний, которые опьяняли людей перед ее отлетом, и едва ли одно слово из десяти было правдой - даже с бетанской точки зрения. Не спеша и драматично президент вел дело к награде. Когда до Корделии дошло, куда он клонит, у нее неровно забилось сердце. Она повернулась к пресс-секретарю. - Это - д-для моего экипажа, за плазменные зеркала? - жалкая попытка спрятаться от неумолимой истины. - Они свои уже получили. - Он когда-нибудь перестанет улыбаться? - Эта - только вам. - П-понятно. Оказалось, что медаль будет ей вручена за собственноручно исполненную казнь вражеского адмирала. Зануда Фредди избегал слова "убийство", предпочитая художественные метафоры, вроде "освобождения Вселенной от чудовища порока". Речь, наконец, благополучно завершилась, и сверкающая медаль на многоцветной ленте, высшая награда Колонии Бета, была торжественно надета президентом на шею героини. Гоулд выволок ее на трибуну и указал на зеленые строки суфлирующего экрана. - Начинайте читать, - прошептал он. - Моя очередь? О... Народ Колонии Бета, моей возлюбленной родины... - пока все терпимо... - когда я простилась с вами, чтобы б-бороться с угрозой барраярской тирании, идя на п-помощь нашему другу и союзнику Эскобару, я не п-подозревала, что мне выпадет куда б-более б-благородная миссия. Тут она перестала следовать тексту и лишь беспомощно наблюдала за собой, словно за обреченной шхуной, погружающейся в морскую пучину. - Н-не вижу ничего б-благородного в т-том, чтобы з-зарезать этого глупого с-садиста, Форратьера. И я не приняла бы м-медаль за убийство б-безоружного, д-даже если бы и сделала это. Она стянула медаль через голову. Лента запуталась в волосах и больно дернула. Корделию захлестнула волна мгновенной ярости. - В последний раз говорю. Не убивала я Форратьера. Форратьера убил один из его собственных солдат. Он схватил его сзади и п-перерезал ему горло. Да, я была там, черт побори. Он меня всю кровью залил. П-пресса обеих сторон кормит вас л-ложью об этой паршивой войне. Д-дураки! А Форкосиган не отвечал за военнопленных, когда в лагере творились безобразия. К-как только он получил командование, он их прекратил. П-п-пристрелил одного из своих офицеров, только для того, чтобы удовлетворить вашу ж-жажду м-мести... Трансляцию с трибуны прервали. Корделия повернулась к Зануде Фредди, с трудом различая сквозь слезы его изумленное лицо, и со всей силы швырнула в него медалью. Сверкающий кружок пролетел в дюйме от президентского уха и канул в толпу. Кто-то сзади схватил ее за руки. Это включило оборонительные рефлексы, и она начала лягаться. Не попытайся Фредди увернуться, с ним ничего бы не случилось. А так носок ее сапога с неожиданной точностью угодил ему в пах. Беззвучно открыв рот, президент согнулся пополам и рухнул с трибуны. Не в силах справиться с собой, Корделия громко всхлипывала, а десятки рук крепко держали ее за локти, за ноги, за талию. - П-пожалуйста, не надо меня снова запирать! Я этого не выдержу! Я просто хотела домой! Уберите эту чертову ампулу! Нет! Нет! Пожалуйста, пожалуйста, не надо никаких лекарств! Простите меня, простите! Ее поспешно увели прочь. Самое крупное общественное мероприятие года рухнуло подобно Зануде Фредди.

Корделию сразу же упрятали в какую-то тихую комнату, одно из административных помещений космопорта. Вскоре появился личный врач президента и начал действовать, попросив выйти всех, кроме ее матери. Корделия получила передышку, но понадобился почти час, чтобы справиться со слезами. Наконец, чувство неловкости и возмущение улеглось, и она смогла сесть и разговаривать так, словно у нее всего лишь сильный насморк. - Пожалуйста, извинитесь за меня перед президентом. Если бы кто-нибудь меня предупредил или спросил, готова ли я к такой встрече! Я... я сейчас н-не в лучшей форме. - Нам самим следовало об этом догадаться, - печально сказал врач. - Ведь, в конце концов, то, что вы пережили, выходит за рамки обычного военного опыта. Это мы должны извиняться за то, что вызвали у вас лишний стресс. - Мы думали, это будет приятным сюрпризом, - добавила мать. - Да уж, это было сюрпризом. Я только надеюсь, что меня не засадят в психушку. Мне сейчас как-то не хотелось бы где-нибудь сидеть. От одного предположения, что ее снова запрут, перехватывало горло. Интересно, где сейчас Форкосиган, что он делает? Мысль о спиртном привлекала ее все сильнее - хорошо бы сейчас оказаться с ним и напиться до бесчувствия. Она сжала пальцами переносицу, стараясь снять напряжение. - Мне дозволено ехать домой? - Толпа еще не разошлась? - озабоченно спросила мать. - Боюсь, что нет, - ответил доктор. - Мы постараемся их сдержать. Он шагал по одну ее сторону, мать - по другую. Чтобы опять не расплакаться, Корделия вспоминала поцелуй Форкосигана на протяжении всего пути к машине. Толпа еще напирала, но как-то притихла, и лица у сограждан были даже слегка испуганные - первоначальный радостный настрой исчез. Ей было стыдно, что она отняла у них праздник.
У жилой шахты, где была квартира ее матери, тоже ждала толпа. Люди стояли в холле перед лифтами и даже на лестничной площадке. Корделия чуть улыбалась и осторожно помахивала рукой, но в ответ на вопросы только качала головой: она была не уверена, что сможет внятно говорить. Наконец они закрыли за собой дверь. - Уф! Они, наверное, с самыми лучшими намерениями, но... Господи! Мне казалось, им хочется проглотить меня живьем! - Из-за войны было столько волнений. Все, на ком сейчас голубая форма экспедиционного корпуса, просто герои. А когда стали возвращаться пленные и рассказали о тебе... Я рада, что к тому времени уже знала, что ты здорова. Бедняжечка моя! Корделия была несказанно рада снова очутиться в материнских объятиях. - Ну, тогда понятно, откуда они взяли эту чушь. Совершенно немыслимая сплетня. Ее распустили эскобарцы, и все подхватили. Я ничего не могла поделать. - Что они с тобой сделали? - Они не отставали от меня, надоедали своими предложениями полечиться: решили, что враги подменили мне память... А, поняла. Ты хотела спросить, что со мной сделали барраярцы. Ничего особенного. Форратьер, может, и собирался, но не успел приняться за дело, как его прикончили. - Она решила не расстраивать мать подробностями. - Но нечто важное все-таки произошло. - Она помялась. - Я снова встретилась с Эйрелом Форкосиганом. - С этим ужасным человеком? Когда я услышала о нем в новостях, я подумала, не тот ли он самый, кто в прошлом году убил твоего лейтенанта Роузмонта. - Да. То есть нет. Он не убивал Роузмонта, это сделал один из его солдат. Но я говорила именно о нем. - Я не понимаю, почему он, тебе так нравится. - Уж теперь ты должна бы его оценить. Он спас мне жизнь. Прятал меня в своей каюте те два дня после убийства Форратьера. Меня бы казнили, если бы поймали до смены командования. Но мать казалась скорее встревоженной, чем благодарной. - Он... он что-нибудь с тобой сделал? Корделия вздохнула: она не может быть до конца откровенной с матерью, даже ей нельзя рассказать о невыносимом грузе правды, который он на нее взвалил. А мать по-своему истолковала пробежавшую по ее лицу тень. - О, Боже! Какой ужас! - Да нет же, черт подери. Форкосиган - не насильник. У него пунктик насчет пленных. И пальцем ни к кому не притронется. Он просил меня... - Корделия замолчала, глядя на добрую, встревоженную, любящую стену, в которую вдруг превратилось лицо матери. - Мы много разговаривали. Он нормальный человек. - У него не слишком хорошая репутация. - Да, знаю, но я и сама кое-что видела. Это все ложь. - Он... значит, он не преступник? Не убийца? - Ну... - Корделия замялась. - Наверное, он убил н-немало народа. Он ведь солдат, понимаешь? Это - его работа. Он не виноват, если иногда хватает через край. Но мне известны только три человека, которых он убил не по долгу службы. - Только три? - чуть слышно повторила ее мать. Наступило молчание. - Так, значит, он не... не извращенец? - Конечно, нет! Насколько я поняла, у него был немного странный период - после того, как его жена покончила с собой... Вряд ли он догадывается, как много мне известно, даже если не слишком верить этому маньяку Форратьеру. Подозреваю, что отчасти это все же правда, по крайней мере насчет их отношений. Форратьер явно был когда-то в него влюблен. А Эйрел отвечал ужасно туманно, когда я его об этом спросила. Глядя в потрясенное лицо матери, Корделия порадовалась, что никогда не хотела стать адвокатом. Все мои подзащитные навечно остались бы на принудительном лечении. - Ты бы лучше поняла, если бы с ним встретилась, - с надеждой проговорила она. Мать неуверенно засмеялась. - Да уж, он тебя просто околдовал. Так что же в нем есть? Интересно говорит? Хорош собой? - Не знаю. Разговаривает он в основном о барраярской политике. Уверяет, что испытывает к ней отвращение - но, по-моему, это скорее одержимость. Он и на пять минут не может о ней забыть. Она стала частью его души. - Это... интересно? - Это ужасно, - честно призналась Корделия. - От его историй неделю не заснешь. - И дело не в его внешности, - со вздохом констатировала мать. - Я видела его в новостях. - Ой, ты их не записала? - спросила Корделия, сразу оживляясь. - Где я смогу их найти? - Наверное, где-то в файлах видео, - отозвалась та, изумленно глядя на дочь. - Но, право же, Корделия, твой Рег Роузмонт был в десять раз привлекательнее. - Наверное, - согласилась Корделия, - если смотреть объективно. - Так что же в нем все-таки есть? - Не знаю. Скорее всего, его недостатки - это часть его достоинств. Мужество. Сила. Энергия. Он мне может дать десять очков вперед - всегда. У него есть власть над людьми. Он не просто лидер, хотя это в нем тоже есть. К нему нельзя относиться равнодушно. Самый странный тип, с которым я когда-либо встречалась, некий Ботари, и боготворит и ненавидит его одновременно. Но рядом с ним никто не скучает. - А к какой категории относишься ты, Корделия? - Конечно, я его не ненавижу. Но и не могу сказать, что без ума от него. - Она долго молчала, потом посмотрела прямо в глаза матери. - Но если он порежется, у меня течет кровь. Мать побледнела. Губы ее улыбались, но взгляд погас, и она с излишним усердием принялась раскладывать немногочисленные вещи Корделии.

На четвертый день отпуска начальник Корделии, коммодор Тейлор, привел неприятного посетителя. - Капитан Нейсмит, это доктор Мехта из медицинской службы экспедиционного корпуса. Доктор Мехта оказалась стройной загорелой женщиной одних лет с Корделией. Темные волосы ее были гладко зачесаны назад, и вся она в своей голубой форме казалась холодно-стерильной. - Опять психиатр, - вздохнула Корделия. Мышцы у основания ее шеи свело судорогой. Новые допросы - новые увертки, все более ненадежная паутина лжи для прикрытия прорех в ее истории. А за недомолвками прячется горькая правда Форкосигана... - В ваше личное дело, наконец, попали доклады коммодора Спрейг. Увы, с большим опозданием. - Губы Тейлора сочувственно сжались. - Ужасно. Я очень сожалею. Если бы мы получили их раньше, вам не пришлось бы пройти через то, что случилось на прошлой неделе. И другим тоже. Корделия покраснела. - Я не хотела его лягнуть. Он просто на меня наткнулся. Такое больше не повторится. Тейлор спрятал улыбку. - Ну, я за него не голосовал. Зануда Фредди меня не заботит. Хотя, - тут коммодор откашлялся, - он-то как раз очень интересуется вами. Вы теперь знаменитость, нравится вам это или нет. - А, чепуха. - Это не чепуха. У вас есть обязательства. "Чьи слова повторяешь, Билл? - подумала Корделия. - Это не твой голос". Она помассировала основание шеи. - Я считаю, что выполнила все свои обязательства. Чего им еще от меня нужно? Тейлор пожал плечами. - Считается... Мне дали понять... В общем, вас ждет место в аппарате президента. В связи с вашим военным опытом. Когда вы поправитесь. Корделия фыркнула. - У них какие-то странные понятия относительно моей военной карьеры. Послушайте... Зануда Фредди пусть хоть накладной бюст надевает, чтобы охмурять избирателей-гермафродитов с Кварца. Но я не собираюсь играть роль п-пропагандистской коровы, которую будут доить какие-то партии. Выражаясь словами одного друга, у меня отвращение к политике. - Ну... - Он пожал плечами, словно выполнил некий долг, и продолжил уже более твердо. - Как бы то ни было, в мои обязанности входит проследить за тем, чтобы вы были действительно готовы к службе. - Я... я буду в порядке после м-месячного отпуска. Мне просто надо отдохнуть. Я хочу вернуться в астроэкспедицию. - И вернетесь. Как только врачи признают вас годной. - О! - Понадобилась почти минута, чтобы до нее дошел смысл сказанного. - Так. Погодите-ка. У меня было н-небольшое недоразумение с доктором Спрейг. Очень милая дама и рассуждает логически, но исходные посылки были неверны. Коммодор Тейлор грустно посмотрел на нее. - Кажется, сейчас мне лучше передать вас доктору Мехте. Она все четко объяснит. Вы будете с ней сотрудничать, правда, Корделия? Корделия похолодела. - Давайте внесем ясность. Вы хотите сказать, что если, ваш специалист не будет мной доволен, я уже никогда не ступлю на корабль экспедиции? Никакого к-ко-мандования - и вообще никакой работы, так? - Это... слишком жесткая формулировка. Но вы же сами знаете, что для астроэкспедиций, в которых небольшие группы людей надолго оказываются в изоляции, психопрофили имеют огромное значение. - Да, я знаю. - Корделия изобразила улыбку. - Я б-буду сотрудничать. К-конечно.

13

- Ну вот, - жизнерадостно объявила доктор Мехта на следующий день, устанавливая свой ящичек на столе в квартире Нейсмитов, - это совершенно безвредный метод мониторинга. Вы ничего не почувствуете, вам он ничуть не повредит, а мне покажет, какие темы важны для вашего подсознания. - Она проглотила какую то таблетку, объяснив: - Аллергия. Прошу меня извинить. Итак, рассматривайте наш сеанс как эмоциональную геологоразведку: она выявит, где прячется источник переживаний. - И скажет вам, где бурить скважину, да? - Вот именно. Вы разрешите мне закурить? - Пожалуйста. Мехта зажгла ароматную сигарету и тут же небрежно положила ее на край пепельницы, которую принесла с собой. Едкий дым заставил Корделию поморщиться. Странный порок для врача... Что же, у каждого свои слабости. Она взглянула на прибор, стараясь подавить раздражение. - Ну, в качестве точки отсчета, - сказала Мехта, - июль. - Я должна ответить "август" или еще что-то? - Нет, это тест на свободные ассоциации - аппарат все сделает сам. Но если хотите, можете говорить. - Ладно. - Двенадцать. "Апостолов, - подумала Корделия. - Дней рождественских каникул. Дюжина яиц". - Смерть. "Рождение, - подумала Корделия. - Эти барраярские аристократы все возлагают на детей. Имя, имущество, культуру, даже управление страной. Огромный груз - неудивительно, что под его тяжестью дети гнутся и ломаются". - Рождение. "Смерть, - подумала Корделия. - Человек без сына там просто ходячий призрак, не имеющий будущего. А когда их правительство терпит поражение, она платят жизнями своих детей. Пятью тысячами!". Мехта передвинула пепельницу влево. Так не стало лучше - наоборот. - Секс. "Вряд ли: я здесь, а он там..." - Семнадцать. "Емкостей, - подумала Корделия. - Интересно, как там эти несчастные зародыши?" Доктор Мехта озадаченно уставилась на показания своего устройства. - Семнадцать, - повторила она. "Восемнадцать", - твердо подумала Корделия. Доктор Мехта сделала какую-то пометку. - Адмирал Форратьер. "Бедная зарезанная жаба. Наверное, ты говорил правду: ты должен был когда-то любить Эйрела, чтобы так его возненавидеть. Что он тебе мог сделать? Скорей всего, отверг твою любовь. Такую боль я могу понять. Возможно, у нас с тобой все же есть точка соприкосновения..." Мехта подкрутила что-то, снова нахмурилась, повернула обратно. - Адмирал Форкосиган. "Ах, любимый, будем верны друг другу..." Корделия попыталась сосредоточиться на голубом кителе доктора Мехты. Да, сейчас у нее забьют фонтаны, если она начнет здесь копать свой колодец. Мехта взглянула на часы и подалась вперед, став еще внимательнее: - Давайте поговорим об адмирале Форкосигане. "Давайте не будем", - подумала Корделия. - Что вас интересует? - Вы не знаете, он много работает с разведкой? - Не думаю. Кажется, его главная специальность - оперативное планирование, стратегия, когда... когда он не занимается патрулированием. - Мясник Комарры. - Это бессовестная ложь, - непроизвольно вырвалось у Корделии. - Кто вам это сказал? - спросила Места. - Он. - Он. Ага, так... "Я тебе еще припомню это "ага"... Нет. Сотрудничество. Спокойствие. Я действительно спокойна. Скорее бы эта дама докурила свою сигарету. Глаза щиплет". - Какие доказательства он вам представил? Корделия поняла, что доказательств не было. - Наверное, свое слово. Слово чести. - Довольно эфемерное подтверждение. - Она сделала еще одну пометку. - И вы ему поверили? - Да. - Почему? - Это... согласовывалось с моими впечатлениями. - Вы, кажется, были его пленницей в течение шести дней во время этой астроэкспедиции? - Да. Доктор Мехта постучала световым карандашом и насмешливо хмыкнула, глядя сквозь Корделию. - Кажется, вы убеждены в правдивости Форкосигана. Вы не допускаете мысли, что он когда-либо вам лгал? - Ну... лгал, конечно, ведь я - вражеский офицер. - И, однако, вы безоговорочно поверили его утверждениям. Корделия попыталась объяснить: - Для барраярца слово - это нечто большее, чем просто туманное обещание, по крайней мере для людей старого типа. Господи, да у них ведь даже правление на нем основано: все эти клятвы верности и тому подобное... Мехта беззвучно присвистнула: - Так вы теперь одобряете их форму правления? Корделия беспокойно дернулась. - Не совсем. Я просто начинаю ее немного понимать, только и всего. Наверное, она тоже может работать. - Так это слово чести - по-вашему, он его никогда не нарушает? - Ну... - Значит, нарушает. - Да, я была свидетельницей. Но это ему обошлось очень дорого. - То есть обман был хорошо оплачен. - Я говорю не о цене сделки. Он ничего не выигрывал - только терял. Он потерял многое... на Эскобаре... Разговор явно заходил за опасную грань. "Мне необходимо переменить тему, - сонно подумала Корделия. - Или подремать". Мехта снова взглянула на хронометр и пристально посмотрела на Корделию. - Эскобар. - Знаете, Эйрел после Эскобара чувствует себя опозоренным. Он сказал, что вернется домой и напьется. По-моему, Эскобар разбил ему сердце. - Эйрел... Вы зовете его по имени? - А он называет меня "милый капитан". Я всегда думала, что это смешно. Но в чем-то очень показательно. Он действительно считает меня женщиной-солдатом. Форратьер опять был прав: кажется, для него я - выход из затруднительного положения... В комнате становилось жарко. Корделия зевнула. Дымок извивался вокруг нее, как щупальца. - Солдат. - Знаете, он любит своих солдат. Действительно любит. Он полон этого странного барраярского патриотизма. Вся честь - в службе императору. По-моему, император этого совсем недостоин... - Император. - Бедняга. Мучится не меньше Ботари. Может, такой же ненормальный. - Ботари. Кто такой Ботари? - Он разговаривает с демонами. А демоны ему отвечают. Вам бы понравился Ботари. Эйрелу нравится. Подходящий спутник для вашей следующей прогулки в ад. Владеет тамошним языком. Мехта нахмурилась, снова начала крутить какие-то рукоятки, постучала по экрану длинным ногтем. Вернулась обратно. - Император. У Корделии неудержимо слипались глаза. Места закурила новую сигарету и положила ее рядом с окурком первой. - Принц, - сказала Корделия. "Нельзя говорить о принце..." - Принц, - повторила Мехта. - Нельзя говорить о принце. Это гора трупов... Корделия, сощурившись, вглядывалась в дым. Дым... странный, едкий дым от сигарет... Их зажигают и больше не подносят ко рту... - Вы... одурманиваете... меня... - Ее голос перешел в придушенный вопль, и она поднялась, шатаясь. Воздух казался липким и вязким, как клей. Мехта сидела, подавшись вперед, с головой уйдя в расшифровку показаний прибора. Когда Корделия метнулась к ней, она вскочила в непритворном испуге. Корделия смахнула со стола записывающее устройство. - Не говорить! Больше не надо смертей! Вы меня не заставите! Все пропало... У вас это не пройдет, извините, сторожевой пес, пожалуйста, поговорите со мной, выпустите меня, пожалуйста, выпустите меня, пожалуйста, выпустите меня... - Ноги внезапно стали ватными. Мехта пыталась поднять ее с пола, что-то приговаривая, успокаивая. До Корделии долетали обрывки слов, пробивающиеся сквозь ее собственный бред: - ...не должна была так подействовать... индивидуальная реакция... очень необычно. Пожалуйста, капитан Нейсмит, прилягте... Что-то блеснуло. Ампула. - Нет! - взвизгнула Корделия, перекатываясь на спину и отчаянно отбрыкиваясь. Она попала по руке своей мучительницы, и ампула отлетела под стол. - Никаких лекарств, никаких лекарств, нет-нет-нет... Мехта стала зеленовато-желтой. - Хорошо! Хорошо! Но только прилягте... Вот так, вот так... Она поспешно отскочила, включила на полную мощность кондиционер, затушила сигарету. Воздух быстро очистился. Корделия лежала на диване, стараясь отдышаться, вся дрожа. Так близка... она была так близка к тому, чтобы предать его, - а ведь это только первый сеанс! Постепенно она успокаивалась и начинала соображать. - Это была грязная уловка, - монотонно проговорила она, закрыв лицо ладонями. Мехта улыбнулась - неубедительная, искусственная улыбка, а под ней - возбуждение. - Отчасти вы правы. Но это был необыкновенно продуктивный сеанс. Гораздо более продуктивный, чем я ожидала. "Еще бы, - подумала Корделия. - Ты просто в восторге от моего спектакля, верно?" Опустившись на колени, Мехта собирала обломки своего записывающего устройства. - Извините за аппарат. Не могу понять, что это на меня нашло. Я... уничтожила ваши результаты? - Видите ли, вам полагалось просто заснуть, - озабоченно бормотала Мехта. - И... о нет, все в порядке, - она с торжеством извлекла из обломков неповрежденную кассету и осторожно положила ее на стол. - Вам не придется снова это переживать. Все осталось здесь. Очень хорошо. - Могу ли я узнать о ваших предварительных выводах? - сухо спросила Корделия, не отнимая рук от лица. Мехта рассматривала ее с профессиональным интересом. - Вы - самый сложный случай из всех, что мне встречались. Но у вас должны исчезнуть последние сомнения в том, что барраярцы... э-э... насильственно перестроили ваше мышление. Прибор буквально зашкаливало. Она решительно сжала губы. - Знаете, - сказала Корделия, - мне не слишком нравятся ваши методы. У меня... особое предубеждение к использованию лекарств без моего согласия. Я считаю, что это противозаконно. - Но иногда необходимо. Данные оказываются гораздо чище, если испытуемый не знает о наблюдении. Это вполне этично, если впоследствии согласие получено. - Согласие задним числом, вот как? - промурлыкала Корделия. Страх и ярость внутри нее закручивались в тугую пружину. Она с трудом удерживала на лице улыбку, не позволяя ей перейти в оскал. - Никогда не думала о таком юридическом варианте. Звучит... почти по-барраярски. Я не желаю, чтобы вы мною занимались, - резко добавила она. Места сделала еще пометку и с улыбкой подняла голову. - Это не выражение чувств, - подчеркнула Корделия. - Это официальное требование. Я отказываюсь принимать от вас дальнейшее лечение. Собеседница понимающе кивнула. Что она, глухая? - Потрясающий успех, - радостно констатировала Мехта. - Я не надеялась на этой неделе обнаружить реакцию отторжения. - Что? - Вы же не думаете, что, вложив в вас столько усилий, барраярцы не попытаются их защитить? Конечно, вы испытываете враждебность. Только не забывайте: это не ваши чувства. Завтра мы ими займемся. - Нет, не займемся! - злость и отчаяние стянули голову железным обручем. - Вы уволены! - Превосходно! - обрадовалась Мехта. - Вы меня слышали? - вопросила Корделия. Черт, откуда эти визгливые нотки в голосе? Спокойнее, спокойнее... - Капитан Нейсмит, напоминаю вам, что мы - люди военные. Я не состою с вами в обычных юридических отношениях врач-пациент. Мы оба действуем в соответствии с приказом, преследуя, как я имею основания полагать, воен... Ладно, не стоит. Достаточно будет сказать, что вы меня не нанимали и не можете уволить. Итак, до завтра. Оставшись в одиночестве, Корделия просидела еще несколько часов, уставясь в стену и бездумно постукивая пяткой по дивану, пока мать не вернулась домой ужинать. На следующее утро она спозаранку ушла из дома и бродила по городу весь день до позднего вечера.

В тот же вечер, чувствуя себя безмерно усталой и одинокой, Корделия села писать свое первое письмо Форкосигану. Первый вариант она выбросила, не дойдя и до половины, сообразив, что ее письма наверняка будут читать посторонние, возможно - Иллиан. Второй вариант был более нейтральным. Она написала его от руки, на бумаге, и, поскольку вокруг никого не было, поцеловала перед тем, как запечатать в конверт. Отправка бумажной корреспонденции стоила очень дорого, но зато теперь они смогут прикоснуться к одному и тому же листку. Большего им пока не дано. На следующее утро Мехта связалась с нею по видеокомму. Она сообщила Корделии, что та может успокоиться: возникли новые обстоятельства, и сегодняшний сеанс отменяется. О вчерашнем отсутствии своей строптивой пациентки она даже не упомянула. Корделия испытывала немалое облегчение, но потом забеспокоилась. На всякий случай она опять ушла из дома. День можно было бы назвать приятным - если не считать стычки с журналистами, дежурившими в их квартирной шахте, и обнаружения слежки - ее неотступно сопровождали двое мужчин в очень неприметных гражданских саронгах. Саронги были популярны в прошлом году, а теперь в моду вошла экзотическая раскраска по голому телу - по крайней мере, для самых отважных. Корделия сумела освободиться от агентов, протащив их по порнографическому шоу "Посмотри и потрогай". Но в конце дня, когда она бродила по зоопарку Силика, они снова объявились.
На следующий день, точно в назначенное время, раздался звонок, и Корделия неохотно отправилась открывать. "Выдержу ли на этот раз? Мне начинает изменять воображение. Я так устала..." У нее оборвалось сердце. В дверях стояли Мехта, коммодор Тейлор и здоровенный санитар. Вот этот, решила Корделия, справился бы даже с Ботари. Попятившись, она пригласила визитеров в гостиную. Мать сбежала на кухню якобы сварить кофе. Коммодор Тейлор уселся и нервно откашлялся. - Корделия, боюсь, что должен сказать нечто неприятное. Корделия устроилась на подлокотнике кресла, приоткрыв зубы, как она надеялась, в хладнокровной улыбке. - С-свалили на вас г-грязную работу? Одна из радостей командования. Валяйте. - Мы должны попросить вас согласиться на госпитализацию для дальнейшего лечения. Господи, ну вот. У нее начали подергиваться мышцы живота. Хорошо, что рубашка широкая - может, не заметят. - Да? Почему? - осведомилась она небрежно. - Мы опасаемся... мы очень сильно опасаемся, что барраярское программирование мышления, которому вы подверглись, оказалось гораздо более обширным, чем можно было предположить. По правде говоря, мы считаем... - он сделал паузу и глубоко вздохнул, - ...что они пытались сделать вас своим агентом. "Кто это мы, Билл?" - Пытались - или сумели? Тейлор отвел взгляд. Мехта холодно на него посмотрела. - В этом наши мнения разделились... Заметьте, господа, как тщательно он избегает местоимения "я", избегает личной ответственности... Что они задумали? - ...но то письмо, которое вы позавчера отправили барраярскому адмиралу, Форкосигану... Мы решили сначала предоставить вам возможность объяснений. - П-понятно. - "Как вы смели!" - Думаю, вам известно, что Форкосиган сейчас вышел в отставку. Но, возможно, - она пригвоздила Тейлора взглядом, - вы сочтете нужным объяснить, по какому праву вы перехватываете и читаете мою личную переписку? - Крайние меры безопасности. В связи с войной. - Война закончилась. Тут он смутился. - Но шпионаж продолжается. Скорее всего, так оно и есть. Корделия и сама не раз думала о том, откуда Эзар Форбарра узнал о плазменных зеркалах, которые до войны были наиболее засекреченным оружием в арсенале Беты. Она нервно покачивала ногой. - Мое письмо. - Мое письмо на бумаге... бумага заворачивает камень... - Она старалась говорить спокойно. - И что же вы узнали из моего письма, Билл? - Ну, в том-то и дело. Над ним два дня работали наши лучшие шифровальщики, а также самые современные криптоаналитические программы. Проанализировали все, вплоть до молекулярного состава бумаги. Откровенно говоря, - он не без раздражения взглянул на Мехту, - я не убежден, что они что-то обнаружили. "Да, - подумала Корделия, - вам этого не обнаружить. Тайна заключалась в поцелуе. А он не поддается никакому анализу!" Она мрачно вздохнула: - Вы его отправили, когда изучили? - Ну... Боюсь, что к тому времени от него немного осталось. "Ножницы режут бумагу..." - Я не агент. Д-даю вам слово. Мехта подняла внимательные глаза. - Я сам в это плохо верю, - сказал Тейлор. Корделия попыталась удержать его взгляд, но он потупился. "Ты и правда мне веришь!" - Что будет, если я откажусь от лечения? - Тогда я, как ваш командир, должен вам приказать. "А я пошлю тебя к черту... Нет. Спокойствие. Надо сохранять спокойствие, пусть они говорят. Может, я все-таки сумею от них отделаться". - Даже если это противоречит вашему личному мнению? - Это - серьезный вопрос безопасности государства. Боюсь, что личные мнения здесь недопустимы. - А, бросьте. Даже капитан Негри, и тот иногда позволяет себе иметь личное мнение, как я слышала. Она сказала что-то не то. Атмосфера в комнате стала гораздо прохладнее. - Откуда вам известно о капитане Негри? - напряженно спросил Тейлор. - Все знают о Негри. - Три пары глаз изумленно смотрели на нее. - А, б-бросьте! Будь я агентом Негри, вы бы об этом никогда не узнали. Он не дилетант! - Напротив, - отрывисто проговорила Мехта, - мы считаем, что он действует настолько умело, что это вы никогда бы об этом не узнали. - Чушь! - с отвращением отозвалась Корделия. - Откуда вы это взяли? Мехта поняла ее вопрос буквально. - Я предполагаю, что вас контролирует - возможно, неосознанно - этот довольно зловещий и загадочный адмирал Форкосиган. Вас начали обрабатывать во время вашего первого плена и, видимо, закончили во время последней войны. Вам предназначалась роль главного агента барраярской разведывательной сети, взамен того, который только что был обезврежен. Возможно, вы просто сидели бы на месте и бездействовали много лет, пока не наступит критический момент... - Зловещий? - прервала ее Корделия. - Загадочный? Эйрел-то! Просто смешно! "Просто плакать хочется". - Совершенно очевидно, что он вас контролирует, - удовлетворенно заключила Мехта. - Вы явно стремитесь безоговорочно ему повиноваться. - Я не компьютер. - Она продолжала нервно постукивать ногой. - А Эйрел - единственный человек, который никогда не принуждал меня ни к чему. Полагаю, этого требует честь. - Видите? - обратилась Мехта к Тейлору. На Корделию она даже не взглянула. - Все сходится. - Только если вы стоите на голове! - не выдержала Корделия. Она гневно посмотрела на командора. - Я не обязана выполнять этот приказ. Я могу подать в отставку. - Нам не нужно ваше согласие, - спокойно сказала Мехта, - даже как гражданского лица. Достаточно разрешения ближайшего родственника. - Моя мать никогда так со мной не поступит! - Мы уже подробно поговорили с ней обо всем. Она очень тревожится за вас. - П-понятно. - Корделия замолчала, бросив взгляд в сторону кухни. - А я-то удивлялась, почему так долго нет кофе. Угрызения совести, а? - Она вполголоса запела, потом смолкла. - Ну что же, вы прекрасно подготовили операцию. Перекрыли мне все выходы. Тейлор изобразил улыбку, пытаясь ее успокоить. - Вам нечего бояться, Корделия. Самые лучшие специалисты будут вас... консульти... лечить... "Обрабатывать", - подумала Корделия. - А когда все придет в норму, вы сможете вернуться к прежней жизни. "Хотите стереть меня? И его стереть... Проанализировать до полного уничтожения, как мое несчастное любовное послание". Она грустно улыбнулась ему в ответ. - Извините, Билл. У меня такое чувство, что с меня начнут сдирать слой за слоем, как с луковицы в поисках семян. Тейлор ухмыльнулся: - У луковиц нет семян, Корделия. - Виновата, ошиблась, - сухо ответила она. - И, честно говоря, - договорил он, - если вы правы, а... э-э... мы ошибаемся, то быстрее всего вы это докажете, сотрудничая с нами, - его улыбка была обезоруживающей. - Да, конечно... "Если не думать о таком пустяке, как гражданская война на Барраяре... об этом камне преткновения... маленьком таком камешке... Бумага оборачивается вокруг камня". - Мне очень жаль, Корделия. - Ему и правда было жаль. - Ничего. - Это очень ловкий прием, - задумчиво рассуждала Мехта, - спрятать агентурную сеть под любовную историю. Можно было бы поверить, будь герои немного правдоподобнее. - Что правда, то правда, - согласилась Корделия, сдерживая дрожь в голосе. - Не часто бывает, чтобы тридцатичетырехлетняя женщина влюбилась, как девчонка. Совершенно неожиданный... дар в моем возрасте. И еще более неожиданный в сорок четыре, насколько я понимаю. - Вот именно, - подтвердила Мехта, довольная ее сообразительностью. - Кадровый офицер средних лет - не слишком романтическая фигура. Тейлор открыл было рот, словно желая что-то сказать, но потом передумал и углубился в изучение своих ногтей. - Думаете, вы меня от этого излечите? - спросила Корделия. - О, да. - А-а... - Сержант Ботари, где ты? Слишком поздно. - Вы не оставляете мне выбора. - "Тяни, - шептал внутренний голос. - Жди удобного момента. Притворись, что ты на Барраяре, где все возможно". - Мне м-можно принять душ... переодеться, собрать вещи? Насколько я понимаю, это будет долгая история. - Конечно. Тейлор и Мехта обменялись взглядами облегчения. Корделия дружелюбно улыбнулась. Доктор Мехта прошла за ней в спальню без санитара. Кажется, момент наступил... У Корделии даже голова закружилась. Вот и отлично, - сказала она, закрывая дверь. - Можно будет поболтать, пока я собираюсь. "Сержант Ботари, ты был немногословен, но ты действовал. Есть время для слов, и время, когда даже лучшие слова бессильны. Жаль, что я так плохо тебя понимала. Слишком поздно..." Мехта уселась на кровать: верная своему долгу, она и сейчас продолжала наблюдение за подопытным кроликом, дергающимся в клетке. "Собираешься писать обо мне научную статью, Мехта? - сердито подумала Корделия. - Бумага оборачивается вокруг камня!.." Она бродила по комнате, открывая ящики, хлопая дверцами. Нашелся ремень - даже два - и цепочка для пояса. Вот ее документы, кредитные карточки. Так, делаем вид, будто их не замечаем. На ходу она что-то говорила. Ум лихорадочно работал: "Камень ломает ножницы..." - Знаете, вы немного напоминаете мне покойного адмирала Форратьера. Вам обоим желательно разобрать меня на части и посмотреть, что находится внутри. Но Форратьер больше походил на ребенка. Не собирался потом за собой убирать. В отличие от него вы искренне намерены, разобрав, сложить меня снова, но, с моей точки зрения, разница не столь уж велика. Эйрел был прав насчет людей в комнатах, затянутых зеленым шелком. У Мехты был озадаченный вид. - Вы перестали заикаться, - удивилась она. - Да... - Корделия остановилась перед аквариумом, с любопытством его рассматривая, - действительно перестала. Как странно... "Камень ломает ножницы". Она сняла крышку с аквариума. В горле встал знакомый комок - смесь страха и предчувствия. Затем, словно невзначай, зашла Мехте за спину, держа в руках цепочку и рубашку. "Пора сделать выбор. Пора сделать выбор. Я сделала выбор!" Она кинулась вперед, обернула цепочку вокруг шеи врача, рывком заломила ей руки назад и крепко обмотала запястья другим концом цепочки. Мехта придушенно пискнула. Держа ее сзади, Корделия прошептала ей на ухо: - Через секунду я дам вам воздух. На какой срок - зависит от вас. Вам предстоит попробовать настоящий барраярский метод допроса. Он мне никогда не нравился, но теперь я вижу, что иной раз без него не обойтись например, когда вам страшно некогда. - Она не должна догадаться, что я блефую. Не должна. - Сколько у Тейлора людей вокруг здания и где именно они расставлены? Корделия чуть ослабила цепочку. С остановившимся от страха взглядом Мехта выдавила: - Нисколько! - Все критяне - лжецы, - пробормотала Корделия. - А Билл - не дурак. - Подтащив врача к аквариуму, она сунула ее лицо в воду. Та отчаянно вырывалась, но Корделия была выше, сильнее, и гораздо лучше тренирована. Мехта начала терять сознание. Корделия вытащила ее и позволила пару раз вдохнуть. - Не хотите пересмотреть свою оценку? - "Господи, а что если это не подействует? Теперь они уже никогда не поверят, что я не агент". - Ох, не надо, - еле выговорила Мехта. - Ладно, лезьте обратно. - Корделия снова ее окунула. Вода качалась и выплескивалась из аквариума. Корделия видела сквозь стекло лицо Мехты: странно увеличенное, болезненно-желтое, с причудливыми бликами от камушков на дне. Изо рта у нее вырывались серебряные пузырьки и всплывали вокруг лица. Вынимаем... - Так. Сколько? Где? - Правда, нет! - Попейте еще. - Вы не станете меня убивать! - Ставьте диагноз, доктор, - прошипела Корделия. - Я нормальная женщина и притворяюсь сумасшедшей или сумасшедшая и притворяюсь нормальной? Растите жабры! У нее сорвался голос. Она снова погрузила лицо своей жертвы в воду, заметив, что тоже затаивает дыхание. "А вдруг она права, а я ошибаюсь? Что если я агент, но не подозреваю об этом? Как отличить подделку от оригинала? Камень ломает ножницы..." Дрожа всем телом, она представила себе, как держит и держит голову этой женщины под водой, пока та не перестает сопротивляться, пока не потеряет сознание, и потом еще - пока не наступит гибель мозга. Сила, возможность, желание - у нее есть все. "Так вот что чувствовал Эйрел на Комарре, - подумала она. - Теперь я понимаю. Нет. Теперь я знаю". - Сколько? Где? - Четверо, - прохрипела Мехта. Корделия обмякла от облегчения. - Двое в вестибюле. Двое в гараже. - Спасибо, - механически поблагодарила Корделия. - А теперь отдохните... Связав беспомощной женщине ноги, она сунула ей в рот кляп и уложила на полу, между стеной и кроватью. Быстро рассовала по карманам документы, кредитные карточки, деньги. Потом включила душ и на цыпочках подошла к двери. Ох, как нужна сейчас минута, всего одна минута, чтобы овладеть собой... Тейлор и санитар куда-то вышли - наверное, на кухню выпить кофе. Корделия сделала шаг в гостиную и осторожно осмотрелась. О, Боже! Тейлор стоял в дверях кухни, поднося чашку к губам. Они замерли, глядя друг на друга. Корделия подумала, что зрачки у нее, наверное, огромные, как у какого-нибудь ночного зверька. У наблюдавшего за ней командора странно искривились губы. Потом он медленно поднял левую руку, отдавая ей честь. Рука была не та, но в другой он держал чашку кофе. Он отпил глоток, не сводя с нее глаз. Корделия вытянулась по стойке "смирно", отсалютовала и тихо выскользнула из квартиры.

На секунду ее охватил ужас: у входа оказался журналист со своим оператором, один из самых назойливых, тот самый, которого она вчера выгнала из здания. Пьянея от волнения, она улыбнулась ему, чувствуя себя парашютистом в затяжном прыжке. - Не раздумали брать интервью? Он мгновенно схватил наживку и защелкал кнопками радиоаппаратуры. - Помедленнее, помедленнее. Не здесь. За мной следят, знаете ли. - Она заговорщически понизила голос. - Правительство заметает следы. То, что мне известно, может взорвать всю администрацию. Это касается судьбы пленных. Вы могли бы... сделать себе имя. - Тогда где же? - Он буквально лез из кожи. - Как насчет космопорта? Там в баре тихо. Я закажу вам рюмку чего-нибудь, и мы сможем спокойно... посидеть и спланировать кампанию. - У нее в голове шел отсчет времени. Вот-вот дверь их квартиры распахнется. - Но предупреждаю вас, дело трудное. В вестибюле - два правительственных агента, и в гараже тоже. Мне надо пройти мимо них незамеченной. Если станет известно, что я с вами разговаривала, другого шанса вам уже не дадут. Никакого насилия, просто ночью вы тихо исчезаете, и разносится слух, что вас "положили на обследование". Понимаете, что я хочу сказать? Журналист явно ничего не понял - его передача специализировалась преимущественно на "клубничке" - и, сгорая от нетерпения, повернулся к оператору: - Джон, быстро давай сюда свой пиджак, шляпу и голокамеру. Лучшей маскировки нельзя было и желать. Преображенная Корделия шагнула в лифт и вместе с телевизионщиками поднялась в гараж. У выхода дежурили двое в голубой форме. Она небрежно вскинула камеру на плечо, заслоняя голову, и прошла мимо них к машине журналиста. В баре космопорта Корделия заказала напитки, сделала большой глоток, пообещала, что сию минуту вернется, - и улизнула, оставив репортера перед неоплаченными бокалами. Следующую остановку она сделала у билетного компьютера, нажав кнопку вызова расписания. В ближайшие шесть часов ни один пассажирский корабль на Эскобар не летит. Слишком долго ждать. Они наверняка прежде всего обыщут космопорт. Мимо прошла женщина в форме работника порта. Корделия ее остановила. - Извините, вы не поможете мне кое-что узнать о расписании частных транспортов или других частных кораблей? Женщина нахмурилась, но в следующую секунду улыбнулась, узнавая: - Вы - капитан Нейсмит! Сердце на секунду замерло, потом отчаянно заколотилось. "Нет... Спокойнее..." - Да. Э-э... Понимаете, журналисты меня совсем одолели. Вы небось знаете, что это за братия. - Корделия одарила девушку взглядом, признающим в ней родственную душу. - Как бы мне от них отделаться? Может, мы могли бы пройти в какой-нибудь кабинет? Мне кажется, что если кто-нибудь здесь и уважает человеческое достоинство, так это вы. Просто вижу это по вашему лицу. - Правда? - Польщенная и взволнованная служащая уже увлекала ее за собой. Очутившись в кабинете, она вызвала расписание всех полетов, и Корделия быстро их просмотрела. - Хмм... Вот это, кажется, подходит. Вылет на Эскобар меньше чем через час. Вы не знаете, пилот еще не на борту? - Этот корабль не берет пассажиров. - Ничего. Я просто хочу переговорить с пилотом. В частном порядке. И наедине. Вы мне его не поймаете? - Попробую. - Ей это удалось. - Он встретится с вами у посадочного узла 27. Но вам надо торопиться. - Спасибо. Э-э... Знаете, журналисты меня совсем доконали. Ни перед чем не останавливаются. А двое самых настырных даже переоделись в форму экспедиционного корпуса, чтобы ко мне пробиться. Представляются капитаном Мехтой и коммодором Тейлором. Настоящее бедствие. Если они начнут здесь разнюхивать, вы не могли бы вроде как забыть, что меня видели? - Ну конечно, капитан Нейсмит. - Зовите меня Корделия. Вы просто молодец! Спасибо вам! Пилот оказался совсем молодым набирался опыта на грузовиках, прежде чем получить более ответственные пассажирские корабли. Он тоже узнал ее и сразу же попросил автограф. - Вы, наверное, удивляетесь, почему выбрали именно вас, - начала Корделия, дописывая автограф. - Меня, сударыня? - Сотрудники службы безопасности проверили всю вашу жизнь. Вы надежны. Это определенно. По-настоящему надежны. - Ох! Неужели они узнали про кордолит? Тревога боролась в нем с гордостью. - ...И к тому же находчивы, - импровизировала Корделия, гадая про себя, что такое кордолит. - Как раз то, что нам нужно. - Для чего нужно? - Ш-ш, не так громко. У меня секретное поручение президента. Оно настолько ответственное, что о нем не знает даже военное министерство. Если это когда-нибудь выплывет, то последствия могут быть просто ужасными. Дело в следующем: мне надо передать тайный ультиматум императору Барраяра. Но никто не должен знать, что я улетела с Колонии Бета. - А я должен вас туда доставить? - изумленно спросил он. - Мой маршрут... "Наверное, я могла бы уговорить парнишку довезти меня на хозяйском топливе до самого Барраяра, - подумала она. - Но это испортило бы ему карьеру". - Нет-нет. Ваш маршрут ничем не будет отличаться от обычного. Мне предстоит встреча с секретным связным на Эскобаре. Вы просто повезете один груз, который отсутствует в таможенной декларации. Меня. - Мне не разрешено возить пассажиров, мадам. - Вы думаете, мы этого не знаем? Как по-вашему, почему президент лично выбрал именно вас среди множества других кандидатов? - Ух ты! А я даже за него не голосовал! Он провел Корделию на катер и устроил ей местечко в грузовом отсеке. - Вы знаете всех больших шишек экспедиции, верно, капитан? Лайтнера, Парцелла... Вы не могли бы когда-нибудь меня с ними познакомить? - Не знаю. Но... когда вы вернетесь с Эскобара, то встретитесь со множеством шишек из экспедиционного корпуса и службы безопасности. Это я могу обещать. Да уж, что правда, то правда. - А можно мне задать вам личный вопрос, мадам? - Почему бы и нет? Все это делают. - Почему на вас тапочки? Корделия уставилась на свои ноги, потом поглядела парню в глаза. - Извините, пилот Мэйхью. Это - секретные сведения. - О! Пристыженный пилот скрылся в кабине. Оставшись одна, Корделия прижалась лбом к прохладному гладкому боку какого-то контейнера и беззвучно заплакала.

14

Было около полудня по местному времени, когда легкий флайер, взятый напрокат в Форбарр-Султане, перенес ее через озеро. Берега заросли лозняком, а сразу за ними вздымались крутые холмы. Жителей здесь было немного, и только у воды раскинулась небольшая деревушка. Скалистый мыс венчали развалины старинной крепости. Корделия облетела вокруг него, сверяясь с картой, и отсчитала три крупных поместья к северу от крепости. Оказавшись над четвертым, она спикировала вниз и посадила флайер на дорожку, вьющуюся по склону холма. Просторное старинное здание, построенное из местного камня, почти сливалось с растительностью. Она втянула крылья, выключила двигатель и осталась сидеть, неуверенно глядя на согретый солнцем фасад. Из-за угла неспешно вышел высокий человек в странной, коричневой с серебром, форме. Рука его привычно покоилась на кобуре. Она поняла, что Форкосиган где-то неподалеку, потому что это был сержант Ботари. Он казался совершенно здоровым, по крайней мере физически. Она выскочила из флайера. - Э-э... добрый день, сержант. Адмирал Форкосиган дома? Ботари, щурясь от солнца, вгляделся в гостью, потом лицо его разгладилось, и он отдал ей честь. - Капитан Нейсмит? Да, сударыня. - Вы выглядите гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи. - Последней встречи? - На флагманском корабле. У Эскобара. - Вид у него был неспокойный. - Я... не помню Эскобар. Адмирал Форкосиган говорит, что я там был. - Понятно. - "Забрали у тебя память, да? Или ты сам это сделал? Теперь не узнаешь". - Мне жаль это слышать. Вы храбро служили. - Правда? Меня комиссовали, потом. - А что на вас за форма? - Родовые цвета графа Форкосигана, сударыня. Он зачислил меня в личную охрану. - Я... уверена, что вы будете хорошо ему служить. Можно мне видеть адмирала? - Он за домом, сударыня. И Ботари побрел дальше, очевидно, совершая обход парка. Корделия двинулась вокруг дома. Солнце пригревало ей спину, непривычная юбка взлетала над коленями. Она купила это платье вчера в Форбарр-Султане - отчасти ради удовольствия, отчасти потому, что ее бетанская форма со споротыми нашивками привлекала всеобщее внимание. Распустив волосы, Корделия расчесала их на пробор и закрепила двумя эмалевыми гребнями, тоже купленными накануне. За домом начинался сад, окруженный низкой стеной из серого камня. Нет, не сад, поняла она, подойдя ближе, а кладбище. Там трудился старик в потрепанном комбинезоне, высаживая с лотка рассаду. Когда Корделия прошла в узкую калитку, старик поднял голову, и она безошибочно узнала его. Граф оказался немного выше сына, мышцы его от возраста истончились и вытянулись, но черты лица были те же. - Генерал граф Форкосиган? - Она привычно козырнула, только потом поняв, как странно это должно выглядеть в ее наряде. - Я кап... я Корделия Нейсмит. Друг Эйрела. Я... не знаю, говорил ли он вам обо мне. Он здесь? - Очень приятно, сударыня. - Старый граф встал почти по стойке "смирно" и приветствовал ее до боли знакомым коротким кивком. - Сын мне мало что сказал, и я никак не думал, что буду иметь честь встретиться с вами. - Он с трудом улыбнулся, словно отвечавшие за это движение мускулы заржавели от долгой неподвижности. - Вы даже не представляете, как я рад, что ошибся. - Он махнул через плечо, в сторону холма. - Там, на вершине, небольшая беседка с видом на озеро. Он... э-э... большую часть времени проводит там. - Понятно. - Она увидела тропинку, вьющуюся за кладбищем. - Гмм... Я не знаю, как лучше выразиться... Он трезв? Граф Форкосиган взглянул на солнце и сжал морщинистые губы. - Вероятно, в этот час - уже нет. Первое время, вернувшись домой, он пил только после обеда, но постепенно стал начинать все раньше. Очень тревожно, но я ничего не могу с этим поделать. Конечно, если у него опять начнется кишечное кровотечение... - Старик запнулся и неуверенно всмотрелся в нее. - Эйрел принял свой эскобарский провал слишком близко к сердцу... Его отставка была совершенно необязательной. Граф явно не был посвящен в секреты императора. "Это не провал убил в нем дух, сэр, а успех", - мысленно проговорила Корделия. Вслух же она сказала: - Я знаю, что преданность императору всегда была для него делом чести. "Последним бастионом этой самой чести, а ваш император сравнял его с землей ради своей прихоти". - Почему бы вам не подняться наверх, - предложил старик. - Хотя я вынужден предупредить вас: сегодня у него не очень хороший день. - Спасибо. Я понимаю. Корделия пошла вверх по извилистой тропе, затененной деревьями, в основном привезенными с Земли, и какой-то незнакомой растительностью, очевидно, местной. Особенно привлекательно выглядела живая изгородь из чего-то вроде цветущих метелок (по крайней мере, она решила, что это цветы, Дюбауэр знал бы точно), похожих на розовые страусовые перья. Беседка оказалась строением из потемневшего от непогоды дерева в неопределенно-восточном стиле. Отсюда открывался прекрасный вид на сверкающее озеро. По ажурным стенкам вились лозы - они словно прикрепляли ее к каменистой почве. Беседка была открыта со всех четырех сторон. Вся обстановка состояла из пары потрепанных шезлонгов, большого выцветшего кресла, скамеечки для ног и маленького столика. На нем стояли два графина, несколько рюмок и бутылка с каким-то молочно-белым ликером. Форкосиган сидел, откинувшись в кресле: глаза закрыты, босые ноги на скамье, сандалии небрежно брошены сбоку. Корделия остановилась у беседки, разглядывая его с тайным удовольствием. На нем были старые форменные брюки и очень гражданская рубашка с неожиданным кричащим цветочным узором. Она разглядела, что на пальцах ног у него растут небольшие жесткие черные волоски, и решила, что его ноги ей определенно нравятся. Но в целом его вид не радовал - усталый и даже более чем усталый. Больной. Чуть приоткрыв глаза, Форкосиган потянулся было за хрустальной рюмкой, наполненной янтарной жидкостью, но передумал и взял вместо нее белую бутылку. Рядом с ней стояла небольшая мерная стопка, но он пренебрег ею и сделал глоток белой жидкости прямо из горлышка. Издевательски ухмыльнувшись бутылке, он сменил ее на хрустальную стопку. Отхлебнул, подержал напиток во рту, наконец проглотил и еще глубже погрузился в кресло. - Жидкий завтрак? - осведомилась Корделия. - Так же вкусно, как овсянка с заправкой из рокфора? Глаза его широко распахнулись. - Ты... - хрипло сказал он через секунду. - Не видение. Он начал вставать, потом передумал и снова упал в кресло, весь одеревенев от смущения. - Я не хотел, чтобы ты увидела... Корделия поднялась по ступеням, придвинула поближе шезлонг и уселась. "Дьявольщина, я сразу поставила беднягу в неловкое положение, застигнув в этаком виде. Как же мне его успокоить? Мне так хочется, чтобы он был спокоен - всегда..." - Я вчера прилетела и пыталась позвонить, но никак не могла тебя застать. Раз ты ждешь видений, то, видно, питье это необыкновенное. Налей и мне тоже. - По-моему, тебе больше понравится другое. - Форкосиган налил ей из второго графина. Вид у него был по-прежнему потрясенный. Любопытствуя, она пригубила его рюмку. - Фу! Это не вино. - Бренди. - Так рано? - Если я начинаю сразу после завтрака, - объяснил он, - то как правило к полудню уже теряю сознание. А полдень уже близко, поняла она. Сначала его речь ввела ее в заблуждение: адмирал говорил так же внятно, как всегда, только чуть медленнее и нерешительнее обычного. - Наверное, существует и менее ядовитая анестезия. - Золотистое вино оказалось превосходным, хотя и слишком сухим на ее вкус. - И так каждый день? - Господи, нет! - содрогнулся он. - Самое большее - два-три раза в неделю. Один день пью, другой - болею: похмелье отвлекает не хуже выпивки. А еще выполняю разные поручения отца. В последние несколько лет он довольно заметно сдал. Постепенно он приходил в себя, первоначальный страх показаться ей отвратительным начал отступать. Форкосиган сел, знакомым жестом потер лицо, надеясь протрезветь, и попытался завести непринужденный разговор: - Славное платье. Гораздо лучше, чем та оранжевая штука. - Спасибо, - она охотно ухватилась за предложенную тему. - К сожалению, не могу сказать того же про твою рубашку: это, часом, не образчик твоего вкуса? - Нет, это подарок. - Ах, вот как. Ты меня успокоил. - Нечто вроде шутки. Несколько моих офицеров скинулись и купили ее мне, когда меня в первый раз произвели в адмиралы, перед Комаррой. Когда я ее надеваю, я всегда их вспоминаю. - Очень мило. В таком случае я, наверное, смогу к ней привыкнуть. - Трое из четырех уже погибли. Двое - на Эскобаре. - Ясно. - Вот вам и непринужденный разговор. Она поболтала вино, оставшееся на дне рюмки. - Ты выглядишь отвратительно. Одутловатый. - Да, я перестал тренироваться. Ботари совсем разобижен. - Я рада, что у Ботари не было слишком больших неприятностей из-за Форратьера. - Все висело на волоске, но мне удалось его оправдать. Помогли показания Иллиана. - И все же его уволили. - Почетная отставка. По медицинским показаниям. - Это ты присоветовал отцу его нанять? - Да. По-моему, самый разумный выход. Он никогда не будет нормальным в нашем понимании этого слова, но так, по крайней мере, у него остались форма, оружие и какие-то правила, которые надо выполнять. Это помогает ему найти равновесие. - Он медленно провел пальцем по краю стопки с бренди. - Видишь ли, он четыре года был ординарцем Форратьера. Когда его в первый раз перевели на "Генерал Форкрафт", он уже был не вполне здоров. На грани шизофрении: раздвоение памяти, голоса и все такое прочее. Довольно жутко. Похоже, единственная роль, которую он может играть в человеческом обществе, - роль солдата. Так у него есть некое самоуважение. - Он улыбнулся ей. - А ты, наоборот, выглядишь просто чудесно. Ты сможешь... э-э... погостить подольше? На его лице читалось неуверенное желание, безмолвная страсть, спрятанная за смущением. "Мы так долго колебались, - подумала она, - что это стало привычкой". Потом до нее дошло: он боится, что она всего лишь приехала в гости. Чертовски долгий путь, чтобы просто поболтать. Ты-таки пьян, мой друг. - Сколько захочешь. Когда я вернулась домой, то увидела, что... дом изменился. Или я изменилась. Все разладилось. Я поссорилась практически со всеми и улетела, еле опередив... э-э... немалые неприятности. Я не могу вернуться. Я подала в отставку - отправила письмо с Эскобара, и все мое имущество находится на заднем сидении флайера там, внизу. Какое наслаждение - видеть этот восторг, вспыхнувший в его глазах! Ну, значит, все в порядке. - Я бы встал, - проговорил он, потеснившись в кресле, - но почему-то сначала у меня отказывают ноги, а уж потом - язык. Я бы предпочел упасть к твоим ногам несколько более достойно. Я скоро приду в себя. А пока, может, ты переберешься ко мне? - С радостью. - Она пересела. - А я тебя не раздавлю? Я все-таки не статуэтка. - Ничуть. Ненавижу крошечных женщин. Ага, вот так лучше. - Да. - Корделия пристроилась рядом, положив голову ему на плечо, и обвила его руками. Взятый ею в плен, Форкосиган издал какой-то непонятный звук - то ли вздох, то ли смех. А ей хотелось бы сидеть так вечно. - Тебе придется отказаться от идеи алкогольного самоубийства. Он наклонил голову набок. - А я-то думал, что действую достаточно тонко. - Не слишком. - Ну что же, не возражаю. Это чертовски неудобный способ. - Да, и ты напугал отца. Он так странно на меня посмотрел! - Надеюсь, не гневно. У него есть совершенно особый, испепеляющий взгляд. Отработан за долгую жизнь. - Ничуть. Даже наоборот. - Корделия рассмеялась и повернула голову, чтобы получше рассмотреть его лицо. Да, так-то лучше... - Я и побреюсь, - пообещал он в порыве энтузиазма. - Не надо так стараться из-за меня. Я ведь тоже вышла в отставку. Как говорят, сепаратный мир. - Действительно, мир. - Он уткнулся ей в волосы, вдыхая их аромат.

Через несколько недель после свадьбы они впервые совершили совместную поездку: Корделия сопровождала Форкосигана в императорский госпиталь в Форбарр-Султане. Они ехали в лимузине старого графа. Ботари сидел за рулем, совмещая обязанности шофера и телохранителя. Корделии, которая только недавно научилась разбираться во всех оттенках его молчания, показалось, что сержант напряжен. Он неуверенно взглянул поверх ее головы, когда она уселась рядом с Форкосиганом. - Вы сказали ей, сэр? - Да, сказал. Все в порядке, Ботари. Корделия ободряюще добавила: - Я считаю, что вы поступаете правильно, сержант. Я... э-э... очень рада. Он как будто успокоился и теперь казался почти довольным: - Спасибо, миледи. Она исподтишка рассматривала острый профиль Ботари и думала о тех проблемах, которые он скоро привезет к нанятой им деревенской женщине в Форкосиган-Сюрло. Найдет ли он силы с ними справиться? Она рискнула задать вопрос. - Вы подумали, что... скажете девочке о ее матери, когда она подрастет? Она ведь наверняка захочет о ней узнать. Сержант молча кивнул, потом ответил: - Скажу, что она умерла. Скажу, что мы были женаты. Здесь незаконнорожденным плохо живется. - Его пальцы сжались на руле. - И она ею не будет. Никто не будет ее так называть. - Понятно. - "Желаю удачи", - подумала она. Потом задала более легкий вопрос: - А вы уже знаете, как ее назовете? - Элен. - Красиво. Элен Ботари. - Так звали ее мать. Корделия так изумилась, что неосторожно воскликнула: - Я думала, вы не помните Эскобар! Спустя некоторое время он объяснил: - Можно немного обмануть лекарства, если знать, как. Форкосиган приподнял брови. Видно было, что он тоже удивлен. - И как это делается, сержант? - адмирал тщательно сохранял нейтральный тон. - Меня когда-то давно научил один знакомый... Записывайте то, что хотите помнить, и думайте об этом. Потом прячьте записку - так же, как вы, сэр, бывало прятали ваши секретные папки от Рэднова. Потом, как только возвращаетесь к себе, когда еще не перестало тошнить, достаньте и смотрите. Если сможете вспомнить хоть что-то, сможете припомнить и остальное, пока за вами снова не пришли. Потом делайте то же самое. И опять. Помогает, если у вас еще есть предмет. Вещь для памяти. - А у вас есть... э-э... предмет? - спросил Форкосиган, явно завороженный неожиданным откровением. - Прядь волос. - Он опять надолго замолчал, потом добавил: - У нее были длинные черные волосы. Они хорошо пахли. Испытующе посмотрев на Ботари, адмирал отвернулся. Сейчас у него был вид человека, нашедшего ключ к трудной головоломке. Корделия тоже поспешила углубиться в созерцание мелькающих за окном пейзажей. Но она и вправду наслаждалась ясным солнечным светом, свежим воздухом, от которого не надо прятаться, зрелищем холмов и озер. Впрочем, она увидела и кое-что еще. Форкосиган проследил за направлением ее взгляда. - А, так ты их заметила? - Флайер, который нас не обгоняет? - сказала Корделия. - Ты знаешь, кто это? - Имперская служба безопасности. - Они всегда сопровождают тебя в столицу? - Они всегда сопровождают меня повсюду. Видно, не могут поверить, что моя отставка - это всерьез. До твоего приезда я частенько развлекался тем, что дразнил их. Выбирал лунную ночь, напивался и летел к тем каньонам на юге. Флайер у меня новый, очень скоростной. Они просто бесились, стараясь не потерять меня. - Господи, да это же верное самоубийство. Ты правда так делал? Он казался чуть пристыженным. - Боюсь, что да. Я ведь не думал, что ты приедешь. Это щекотало нервы. Я так не рисковал с подросткового возраста. Хватало риска на службе. - Удивляюсь, как ты не разбился. - Один раз было, - признался он. - Небольшая авария. Кстати, надо узнать, как идет ремонт. Он что-то затянулся. Наверное, Бог и вправду бережет пьяниц; но, впрочем, я никогда не решался летать без ремней безопасности. Никаких дурных последствий, если не считать флайера и нервов агента Негри. - Два раза, - неожиданно произнес Ботари. Видя их недоумение, он пояснил: - Вы бились два раза сэр. Второго вы не запомнили. Ваш отец сказал, что это его не удивляет. Мы помогли... э-э... выпилить вас из каркаса безопасности. Вы целый день были без сознания. - Он чуть улыбнулся. - Вы меня разыгрываете, сержант? - недоверчиво спросил Форкосиган. - Нет, сэр. Можете съездить посмотреть на обломки флайера. Разбросало на полтора километра по ущелью Дендари. Форкосиган откашлялся и съежился на сиденье. - Понятно. - Помолчав, он добавил: - Как... неприятно иметь такой провал в памяти. - Да, сэр, - невозмутимо согласился Ботари. Корделия опять взглянула вверх, на парящий среди холмов флайер. - Они наблюдали за нами все это время? И за мной тоже? Форкосиган улыбнулся выражению ее лица. - Надо полагать, с того момента, как ты вошла в зал космопорта Форбарр-Султана. После Эскобара я - политическая фигура. Пресса, которая здесь является третьей рукой Эзара Форбарры, представила меня эдаким отшельником-героем, вырвавшим победу из пасти поражения и тому подобное. В общем, невообразимая чушь. У меня от нее желудок болит даже без бренди. Зная то, что я знал, можно было действовать успешнее. А я пожертвовал слишком большим количеством крейсеров, прикрывая корабли десанта: конечно, такой ход был вынужденным, его диктовала чистая арифметика, но... Она уже поняла, что мысли его пошли по привычному лабиринту неосуществленных возможностей. Будь проклят Эскобар, будь проклят твой император, Зерг Форбарра и Джес Форратьер, будь прокляты все обстоятельства времени и места, из-за которых мальчишеская мечта о героизме превратилась в круговорот убийств, преступлений и обмана. Ее присутствие явилось неплохим лекарством, но этого было недостаточно: в нем все еще оставалось что-то неладное, незалеченное. По мере приближения с юга к Форбарр-Султану холмы разгладились и перешли в плодородную равнину, гораздо более населенную. Город стоял на широкой серебряной реке, и самые старинные правительственные здания, в большинстве своем - перестроенные древние крепости, гнездились на высоких уступах и командных высотах на берегу. Новые районы тянулись к северу и югу. Между историческим центром и жилыми массивами располагался пояс правительственных учреждений. Проезжая через него, они миновали целый квартал выгоревших зданий, вздымавших к небу свои почерневшие каркасы. - Боже, что здесь случилось? - спросила Корделия. Форкосиган невесело усмехнутся: - Это было Министерством политического воспитания - до мятежей, происшедших два месяца назад. - Я слышала об этом на Эскобаре, когда летела сюда. Но не подозревала, что они были такими бурными. - Они были не бурными, а тщательно спланированными. Лично я считаю, что это была чертовски рискованная затея. Хотя, конечно, несомненный шаг вперед после "Вырубки Малого Совета", которую устроил Ури Форбарра. Прогресс методов налицо... Я не думал, что Эзар Форбарра сможет загнать джинна обратно в бутылку, но, похоже, у него это получилось. Как только был убит Гришнов, все вызванные им войска, которые вначале почему-то предпочли защищать резиденцию императора, - тут он хмыкнул, - перестроились в колонны и очистили улицы. Мятеж просто растаял, если не считать горстки фанатиков, потерявших близких на Эскобаре. Их мигом прихлопнули, но в новостях об этом не сообщалось. Они переехали через реку и оказались у знаменитого госпиталя - огромного, словно город, раскинувшийся среди обнесенного стеной парка. Мичман Куделка, облаченный в больничную пижаму, лежал на кровати и мерно помахивал рукой. Сначала Корделия приняла это за приветствие, но потом увидела, что рука движется механически и непрерывно, как маятник. Лицо молодого атлета утратило прежнее детское выражение; он казался повзрослевшим и даже постаревшим. Все же он сел, улыбнулся своему прежнему командиру и обменялся кивками с Ботари. Когда он заметил за спиной Форкосигана Корделию, то улыбка его расплылась еще шире. - Капитан Нейсмит, мадам! То есть я хотел сказать - леди Форкосиган! Я никак не ожидал снова вас увидеть. - И я тоже. Рада, что ошиблась, - искренне проговорила она. Куделка перевел взгляд на адмирала: - Приношу вам мои поздравления, сэр. Спасибо за записку. Я немного скучал без вас последние недели, но... вижу, что у вас были более важные дела. Благодаря улыбке его слова не казались насмешливыми. - Спасибо, прапорщик. Э-э... что у вас с рукой? Куделка поморщился. - Я сегодня упал. Что-то закоротило. Через несколько минут придет доктор и все наладит. Я легко отделался. Тут Корделия заметила, что кожа на его руках покрыта сетью тонких красных шрамов - следы имплантации искусственных нервов. - Значит, ты ходишь. Это приятно слышать, - удовлетворенно заметил Форкосиган. - Да, вроде как хожу. - Он повеселел. - К тому же им удалось наладить управление моим кишечником. По крайней мере, я избавился от этого чертового пакета с дерьмом! - Вам очень больно? - робко спросила Корделия. - Не слишком, - беззаботно ответил прапорщик, и она поняла, что это неправда. - Самое неприятное, если не считать неуклюжести и потери равновесия, - это путаница в чувствах. Ложные сигналы мозга. Когда, например, различаешь цвета левой пяткой, или ощущаешь то, чего нет, - например, будто по всему телу кто-то ползает, или не ощущаешь того, что есть на самом деле, например горячего... Он посмотрел на забинтованную левую лодыжку. Вошел врач, и разговор прервался. Куделка снял рубашку, доктор закрепил у него на плече индикатор импульсов и начал отлавливать замыкание, передвигая по коже специальный зонд. Куделка побледнел и уставился на свои колени. Наконец, левая рука перестала раскачиваться и безвольно упала. - Боюсь, придется отключить ее до конца дня, - извинился врач. - Но ничего, наладим завтра, когда займемся двигательной группой правой ноги. - Собрав инструменты, он вышел из палаты. - Я знаю, тебе кажется, что это тянется уже целую вечность, - сказал Форкосиган, глядя в усталое лицо Куделки. - Но каждый раз, как я сюда прихожу, я вижу прогресс. Ты выйдешь на собственных ногах, - уверенно заключил он. - Да, хирург говорит, что выпихнет меня отсюда месяца через два. - Он улыбнулся. - Но врачи считают, что я больше не годен для действительной. - Улыбка погасла, и лицо его сморщилось. - Ох, сэр, они собираются меня уволить! Все это бесконечное кромсание - и впустую! - Стиснув зубы, мичман умолк. Форкосиган тоже отвел взгляд, не навязывая ему своего сочувствия, пока Куделка снова не повернулся к ним с тщательно надетой улыбкой. - Хотя их можно понять, - бодро заявил он, обращаясь на этот раз к молчаливому Ботари. Тот стоял у двери, не выказывая никакого желания принять участие в разговоре. - Пара хороших ударов по корпусу, вроде тех, что ты залепил мне на тренировке, и я начну биться, как рыба на крючке. Не слишком хороший пример для подчиненных. Наверное, надо будет найти... какую-нибудь административную работу. - Он посмотрел на Корделию. - А что с тем вашим мичманом, которому попали в голову? - Последний раз я его видела после Эскобара: кажется, за два дня до отлета. У него все по-прежнему. Из больницы его выписали, мать ушла с работы и сидит дома, ухаживает за ним. Пристыженный Куделка опустил глаза. - А я тут ною из-за каких-то подергиваний. Извините. У нее защемило сердце, и она покачала головой, не решаясь заговорить. Позже, оставшись наедине с Форкосиганом, Корделия уткнулась ему в плечо. Он крепко обнял ее. - Теперь понимаю, почему ты начал пить. Я бы и сама не отказалась сейчас от рюмки чего-нибудь крепкого. - На следующей остановке мы поедим и выпьем по одной, - пообещал он.

Теперь они направлялись в лабораторное крыло. Дежурный военврач сердечно поздоровался с Форкосиганом и только чуть опешил, когда тот без всяких предисловий представил свою спутницу как леди Форкосиган. - Я и не знал, что вы женаты, сэр. - Недавно. - Поздравляю. Я рад, что вы зашли посмотреть, пока они еще не все поспели. Это, по правде говоря, самое интересное. Не подождет ли миледи здесь, пока мы займемся нашими делами? - Леди Форкосиган полностью в курсе. - И кроме того, - весело добавила Корделия, - у меня к этому личный интерес. Удивленный врач провел их в комнату мониторинга. Здесь осталось только шесть резервуаров. Дежурный техник как раз подвозил на каталке приспособления, видимо, одолженные в каком-то родильном доме. - Доброе утро, сэр, - жизнерадостно поздоровался он. - Решили взглянуть, как будет вылупляться наш цыпленок? - Надо бы тебе найти для этого какое-нибудь другое слово, - сказал врач. - Да, но ведь родами это не назовешь, - резонно возразил техник. - Формально они все уже родились. Или уж потрудитесь придумать более точный термин. - У нас это называют "откупорить бутылку", - подсказала Корделия, с интересом наблюдая за приготовлениями. Раскладывающий измерительные устройства техник пододвинул под обогревающую лампу колыбельку и с глубоким любопытством посмотрел на Корделию. - Вы - бетонка, да, миледи? Моя жена видела сообщение о браке адмирала в новостях, где-то среди объявлений. Я сам никогда не читаю этот раздел - очень там мелкий шрифт. Доктор глянул на него с легким неудовольствием, потом снова углубился в свои инструкции. Ботари лениво прислонился к стене и полузакрыл глаза, чтобы не выдать волнение. - Раствор готов, сэр? - негромко спросил техник. - Вот он. Введите в питающую трубку... Смесь гормонов начала поступать в аппарат. Доктор наблюдал за показаниями датчиков на своем мониторе. - Пятиминутная готовность! - Он повернулся к Форкосигану. - Фантастическая штуковина, сэр. Вы ничего не слышали относительно выделения средств и персонала для создания таких установок? - Нет, - ответил Форкосиган. - Я официально выхожу из этого проекта, как только последний живой ребенок будет... выпущен, закончен, как вы там это называете. Вам придется обращаться к своему прямому начальству. Вероятно, потребуется найти этому какое-нибудь военное применение, чтобы оправдать финансирование, - или, по крайней мере, придумать что-нибудь достаточно правдоподобное. Врач задумчиво улыбнулся. - По-моему, это стоящее занятие. Может оказаться приятным разнообразием после разработки новых способов человекоубийства. - Время, сэр, - сказал техник, и врач вернулся к настоящему. - Плацента отделяется хорошо - сжимается, как положено. Знаете, чем больше я этим занимаюсь, тем сильнее восхищаюсь хирургами, которые произвели операцию над матерями. Нам надо посылать побольше студентов-медиков на другие планеты. Не повредить плаценту - это самая... Так. Вскрываем. - Он откинул герметичную крышку резервуара. - Разрезаем мембрану - и вот она. Отсос, быстро. Корделия заметила, что Ботари затаил дыхание. Мокрое, барахтающееся дитя сделало вдох и закашлялось от холодного воздуха. Малышка показалась Корделии довольно славной: не вымазанная кровью и совсем не такая красная и помятая, как обычные новорожденные. Младенец заплакал - неожиданно громко. Форкосиган вздрогнул, а Корделия открыто засмеялась. - Ах, она просто прелесть! Корделия не отходила от двух медиков, которые делали какие-то измерения и брали анализы у крошечного, изумленного, ошарашенного и моргающего существа. - Почему она так громко плачет? - тревожно спросил Форкосиган, который, как и Ботари, прирос к месту, явно чувствуя себя не в своей тарелке. "Знает, что родилась на Барраяре", - хотелось ответить Корделии. Вместо этого она сказала: - Да ты бы тоже заплакал, если бы пара великанов вдруг выдернула тебя из сладкой, уютной дремоты и начала швырять, словно кулек с песком. Техник бросил на нее обиженный взгляд, потом рассмеялся. - Ну, ладно, миледи, - и он передал ей младенца. Врач снова хлопотал вокруг своей драгоценной машины. - Моя золовка говорит, что их надо прижимать к себе, вот так. Не таскать на вытянутых руках. Я бы тоже орала, если бы думала, что меня держат над пропастью и вот-вот уронят. Ну вот, дитятко. Улыбнись-ка тете Корделии. Вот так, хорошо и спокойно. Интересно, ты успела запомнить сердцебиение своей мамочки? - Она стала напевать младенцу, и поплотнее завернула его в одеяльце. - Какое у тебя длинное и странное путешествие. - Не желаете ли ознакомиться с устройством аппарата, сэр? - предложил врач. - И вы тоже, сержант? В прошлый раз вы задавали столько вопросов... Ботари помотал головой, но Форкосиган подошел поближе выслушать технические объяснения, которые врачу явно не терпелось дать. Корделия поднесла ребенка сержанту. - Хотите подержать? - А можно, миледи? - Господи, не вам просить у меня разрешения. Скорее уж наоборот. Ботари осторожно взял девочку, и она потонула в его огромных руках. - Вы уверены, что это моя? - с тревогой спросил он, вглядываясь в крохотное личико. - Я думал, нос у нее будет больше. - Их проверили и перепроверили, - успокоила его Корделия. - У всех малюток маленькие носики. До восемнадцати лет вообще нельзя узнать, как будет выглядеть взрослый. Все дети, вырастая, сильно меняются. - Может, она будет похожа на мать, - с надеждой промолвил он. Корделия энергично закивала. Врач закончил показывать Форкосигану начинку аппарата. - Хочешь тоже ее подержать, Эйрел? - предложила Корделия. - Ну зачем же, - поспешно отказался он. - Потренируйся. Может, в один прекрасный день тебе это пригодится. - Хмм. Мне доводилось держать красоток поувесистее. Адмирал с явным облегчением передал малышку медикам. - Так, посмотрим, - сказал врач, открывая журнал. - Это та, которую мы не отправляем в императорский детский дом, да? А куда нам ее отвезти после окончания контрольного периода? - Меня попросили заняться этим лично, - без запинки ответил Форкосиган. - Чтобы не нарушить анонимности родителей. Я... Мы с леди Форкосиган отвезем ребенка ее законному опекуну. Физиономия доктора приняла необычайно глубокомысленный вид. - А-а. Понимаю, сэр. - Он не смотрел на Корделию. - Вы, как руководитель проекта, вправе поступать с ними по своему усмотрению. Никто не будет задавать вопросов, я... я могу вас заверить, сэр, - горячо проговорил он. - Прекрасно, прекрасно. Сколько длится контрольный период? - Четыре часа, сэр. - Хорошо, мы можем пойти поесть. Корделия, сержант? - Э-э... можно мне побыть здесь, сэр? Я не голоден. Форкосиган улыбнулся. - Конечно, сержант. Людям капитана Негри полезно размяться. По пути к машине Форкосиган спросил у Корделии: - Чему ты смеешься? - Я не смеюсь. - У тебя глаза смеются. Так и искрятся. - Это из-за врача. Боюсь, мы невольно его обманули. Ты разве не уловил? - Как видишь, нет. - Он решил, что ребенок, которого мы сегодня распечатали, мой. Или, может, твой. Или даже наш общий. Я прямо видела, как у него в голове завертелись колесики. Он считает, что, наконец, понял, почему мы тогда не открыли все пробки. - Боже правый! Форкосиган остановился, собираясь идти обратно. - Нет-нет, не вздумай, - сказала Корделия. - Если начнешь отрицать, будет только хуже. Я знаю. Меня уже и раньше обвиняли в грехах Ботари. Пускай фантазирует на просторе. Она замолчала. - А о чем ты теперь думаешь? Глаза у тебя потухли. - О ее матери. Я уверена, что видела эту женщину на борту флагмана. Длинные черные волосы, зовут Элена - другой быть не могло. Поразительно хороша собой. Я понимаю, чем она привлекла Форратьера. Но слишком молода для таких ужасов... - Женщин не следует допускать к боевым действиям, - заметил Форкосиган помрачнев. - На мой взгляд, мужчин тоже. Почему ваши люди стерли ее воспоминания? Это ты приказал? - Нет, это идея хирурга. Ему стало ее жаль. Лицо адмирала напряглось, а в голосе слышалась боль. - Это было ужасно. Я тогда этого не понимал. Сейчас, наверное, понимаю. Когда Форратьер натешился досыта - а он с ней сам себя превзошел, даже по его меркам, - она была в полной прострации. Помочь ей было уже нельзя, но именно тогда я решил его убить, если это повторится, и к черту императорский сценарий. Сначала Форратьера, потом принца, потом себя. Так Форхалас остался бы вне подозрений... Ну вот... Ботари... выпросил у него, так сказать, ее тело. Забрал к себе в каюту. Форратьер решил, что это для того, чтобы продолжить истязания девчонки, видимо, в подражание ему. Он был польщен и не вмешивался. Ботари удалось как-то отключить следящие мониторы. Никто понятия не имел, чем он там занимается все свое свободное время. Но он пришел ко мне со списком лекарств, которые просил тайно ему достать. Обезболивающие мази, кое-какие противошоковые средства - очень продуманный список. Он умел оказывать первую помощь - результат боевого опыта. Тогда я догадался, что он ее не мучает, а просто втирает очки своему патрону. Наш Ботари безумец, а не садист и не дурак. Он как-то странно любил ее, и ему хватило смекалки скрыть это от Форратьера. - В подобных обстоятельствах это не кажется таким уж безумным, - заметила она, вспомнив, что Форратьер планировал для Форкосигана. - Нет, но то, как он это делал... Я пару раз кое-что видел. - Форкосиган шумно выдохнул. - Он ухаживал за ней у себя в каюте: кормил, одевал, мыл - и все время вел шепотом диалог сам с собой. Говорил за обоих. Это была призрачная реальность, в которой она полюбила его, вышла за него замуж... Нормальная жизнь счастливой семьи. Почему бы безумцу не мечтать о том, что он - в здравом уме? Наверное, она страшно пугалась, когда приходила в себя. - Господи. Мне жаль его почти так же, как ее. - Ну, не идеализируй. Он ведь еще и спал с ней, этот односторонний брак не ограничивался только словами. Но мне трудно осуждать Ботари. Мог ли он при нормальных обстоятельствах хотя бы приблизиться к такой девушке? - М-м... Вряд ли. - Вот о чем он решил не забывать после Эскобара. На это нужна была невообразимая сила воли. Его лечили несколько месяцев. Корделия только присвистнула, представив вереницу соответствующих картин. Она была рада, что у нее есть время, чтобы успокоиться, прежде чем снова видеть Ботари. - Пойдем теперь и выпьем, как хотели, ладно?

15

В конце лета Форкосиган предложил поездку в Бонсанклар. В назначенное для отъезда утро они укладывали вещи, однако это радостное занятие было прервано самым неожиданным образом. - Эйрел! - сдавленным голосом сказала Корделия, выглянув из окна их спальни. - На газоне только что приземлился флайер, и из него вышли шесть вооруженных человек. Они рассыпались по всему участку. Моментально насторожившись, Форкосиган подошел к ней. - Все в порядке, - облегченно вздохнул он. - Это охрана графа Фортелы. Он, наверное, приехал навестить отца. Удивляюсь, как это он сумел вырваться из столицы. Я слышал, император ему покоя не дает. Через несколько минут приземлился второй флайер, и Корделия впервые увидела нового премьер-министра Барраяра. Принц Зерг, назвавший его "морщинистым шутом", не слишком преувеличивал: это был маленький старичок, лысый, сморщенный, но отнюдь не потерявший живости. Он держал в руке трость, которой так размахивал, что Корделия сочла ее скорее причудой, чем необходимостью. Сопровождаемый парой адъютантов - или охранников - он прошел к парадной двери. Когда Корделия с Форкосиганом спустились вниз, оба графа стояли в холле и разговаривали. - А, вот и молодожены, - произнес генерал, завидя сына и невестку. Фортела осмотрел их искрящимися проницательными глазами. - Эйрел, мальчик мой. Рад видеть тебя в такой прекрасной форме. А это твоя бетанская принцесса амазонок? Поздравляю с великолепным призом. Миледи. Он со старомодной галантностью склонился к ее руке. Корделия изумленно моргнула, но все же сумела выдавить: - Мне очень приятно, сэр. Фортела оценивающе посмотрел ей в глаза. - Очень рад, что вы застали нас дома, сэр, - сказал Форкосиган. - Мы с женой, - он заметно просмаковал эти слова, как глоток вина с великолепным букетом, - чуть было с вами не разминулись. Я обещал сегодня показать ей океан. - Отличная мысль, Эйрел! Но мне придется разочаровать тебя - это не визит вежливости. Я просто посланец своего господина. И у меня, к сожалению, мало времени. Форкосиган кивнул: - Тогда не буду вам мешать. - Ха. Не пытайся улизнуть, мой мальчик. Я послан к тебе. Форкосиган посмотрел на него с подозрением. - Нам с императором больше не о чем говорить. Мне казалось, что я это сказал ему со всей определенностью, когда подавал в отставку. - Да, он был вполне согласен держать тебя подальше от столицы, пока шла грязная работа с Министерством политического воспитания. Но мне поручено передать тебе, - тут он чуть поклонился, - настоятельную просьбу посетить его величество. Сегодня днем. И твоей жене тоже, - добавил он, словно только что вспомнил об этом. - А зачем? - осведомился Форкосиган. - Откровенно говоря, Эзар Форбарра не входит в мои планы - ни сегодня, ни когда-либо еще. Премьер-министр посерьезнел: - У него больше нет времени дожидаться, пока ты соскучишься без дела. Он умирает, Эйрел. - Он умирает уже чуть ли не год, - грубо произнес Форкосиган. - Не может он поумирать подольше? Фортела хохотнул. - Пять месяцев, - рассеянно поправил он, потом оценивающе прищурился на адмирала. - Хмм... Ну, это пришлось очень кстати. За последние пять месяцев он избавился от стольких крыс, сколько не прихлопнул за все предыдущие двадцать лет. Можно проследить перетряску министерств по бюллетеням о его состоянии. Первая неделя: состояние очень тяжелое. Следующая неделя: очередной министр обвиняется в растратах или чем-нибудь еще. - Он снова посерьезнел. - Но теперь нам уже не до шуток. Ты должен быть у него сегодня. Завтра может быть поздновато. А через две недели уже точно будет слишком поздно. Губы Форкосигана сжались. - Зачем я ему понадобился? Он не говорил? - Ну... Полагаю, у него для тебя есть должность в правительстве, формирующемся на период регентства. То, о чем ты не хотел слышать в прошлый раз. Форкосиган покачал головой. - Нет такой должности, ради которой я согласился бы снова вернуться на эту арену. Разве только... Нет. Даже не военное министерство. Это слишком опасно. У меня здесь чудесная спокойная жизнь. - Он обнял Корделию, словно защищая. - Мы собираемся обзавестись детьми. Я не хочу рисковать ими ради этой гладиаторской политики. - Да, я так и вижу, как ты мирно доживаешь отпущенные тебе годы - это в сорок-то четыре! Ха! Собираешь виноград, плаваешь на яхте... Твой отец рассказал мне о твоей яхте. Кстати, я слышал, что деревню Форкосиган-Сюрло собираются переименовать... в Форкосиган-Сусло? Форкосиган фыркнул, и они обменялись ироническими поклонами. - Как бы то ни было, лучше скажи ему все сам, - заключил первый министр. - Мне хотелось бы увидеть этого человека, - негромко произнесла Корделия. - Если это действительно последняя возможность. Граф Фортела победно улыбнулся, поняв, что сопротивление сломлено. Они вернулись в спальню переодеться: Корделия выбрала свое самое нарядное платье, а Форкосиган облачился в парадный зеленый мундир, который не надевал со дня их свадьбы. - Почему ты так тревожишься? - спросила Корделия. - Может, он просто желает попрощаться с тобой. - Не забывай: речь идет о человеке, который даже собственную смерть заставил служить целям своей политики. И если существует какой-нибудь способ управлять Барраяром с того света, то не сомневайся - императору он известен. Мне еще ни разу не удалось его переиграть. С этим загадочным признанием он подал ей руку, и они сошли вниз, чтобы лететь в Форбарр-Султан.

Императорский дворец выглядел очень старым. "Почти музей", - подумала Корделия, взбираясь по потертым гранитным ступеням. Длинный фасад украшало множество каменных барельефов, каждый из которых был подлинным произведением искусства. Весь облик дворца являл собой полную противоположность безликим зданиям министерств, поднимавшимся километра на два восточнее. Их провели в один из покоев, напоминающий не то больничную палату, не то витрину антикварного магазина. Высокие окна выходили в парк, раскинувшийся к северу от резиденции. Главный обитатель комнаты лежал на огромной резной кровати, унаследованной от какого-то любившего великолепие предка. Тело его было утыкано прозрачными трубками, благодаря которым он еще существовал. Никогда еще Корделия не видела такой мертвенной белизны. Эзар Форбарра был бледен, как простыни, бел, как его седина. Кожа ввалившихся щек была белой и морщинистой. Белые тяжелые веки прикрывали серо-зеленые глаза. Похожие глаза Корделия видела только однажды, издали, отраженные в зеркале. Фортела и Форкосиган - и, после небольшой заминки, Корделия - опустились на одно колено у кровати. Император шевельнул пальцем, подавая знак дежурному врачу выйти. Тот поклонился и исчез. Они встали, причем Фортела - с явным трудом. - Ну, Эйрел, - сказал император, - говори мне, как я выгляжу. - Очень больным, государь. Император рассмеялся и тут же закашлялся. - Ты всегда меня развлекаешь. Первый честный отзыв за много недель. Даже Фортела не решается говорить прямо. - Голос его сорвался, и он прочистил горло. - Еще на прошлой неделе растерял последние остатки пигментов. Вышли вместе с мочой. А этот чертов врач больше не выпускает меня в сад, погреться на солнышке. - Он фыркнул, то ли выражая недовольство, то ли чтобы легче дышалось. - Так это твоя бетанка, а? Подите-ка сюда, девочка. Корделия подошла к постели, и белый старик пристально всмотрелся в нее своими серо-зелеными глазами. - Мне рассказывал о вас командор Иллиан. И капитан Негри тоже. Я смотрел документы астроэкспедиции. И этот удивительный полет фантазии вашего психиатра. Негри хотел даже нанять эту дамочку, только для того, чтобы она подбрасывала идеи его людям. Ну, а Форкосиган есть Форкосиган, он говорил мне гораздо меньше. - Император замолчал, словно переводя дыхание. - Скажите-ка мне правду: что вы в нем нашли - в перегоревшем... как это называется... наемном убийце? - Похоже, Эйрел все же кое-что вам сказал, - отозвалась Корделия, с удивлением услышав из уст Эзара Форбарры собственные слова. Но вопрос требовал честного ответа, и она постаралась его дать. - Наверное... я нашла в нем себя. Или кого-то, очень ни меня похожего. Мы оба ищем одно и то же. Кажется, он называет это честью. А я скорее назвала бы это благословением Божьим. Мы оба зашли в тупик. - Ах, да. Я вспоминаю из вашего дела, что вы верите в Бога, - сказал император. - Я-то сам - атеист. Моя религия незамысловата, но очень утешает меня в эти последние дни. - Да, я и сама нередко чувствовала ее притягательность. - Хмм. - Он улыбнулся. - Очень интересный ответ в свете того, что говорил о вас Форкосиган. - А что же именно он говорил, государь? - спросила Корделия, сгорая от любопытства. - Попросите, чтобы он вам сам сказал. Это было по секрету. И очень поэтично. Я удивился. Он сделал ей знак отойти, словно выяснил все, что хотел, и подозвал Форкосигана. Тот стоял в довольно агрессивном варианте позы "вольно". Рот его сардонически кривился, но по глазам Корделия поняла, что он тронут. - Сколько лет ты служил мне, Эйрел? - спросил император. - С момента производства - двадцать шесть. Или вы имели в виду - телом и кровью? - Телом и кровью. Я всегда вел отсчет с того дня, как убийцы Ури Форбарры прикончили твою мать и дядю. В ту ночь твой отец и принц Ксав пришли ко мне в штаб-квартиру Зеленой армии со своим странным предложением. Первый день гражданской войны Ури Форбарры. Интересно, почему ее не назвали гражданской войной Петера Форкосигана? А, ладно. Сколько тебе было лет? - Одиннадцать, государь. - Одиннадцать. А мне было столько, сколько тебе сейчас. Странно. Так что телом и кровью ты служишь мне... Черт, у меня уже затронут мозг... итак... - Тридцать три года, сэр. - Боже! Спасибо. Осталось мало времени. По скептическому выражению лица Форкосигана Корделия поняла, что его нисколько не убедили признания императора в старческом маразме. Старик снова прочистил горло. - Я всегда хотел спросить тебя, что вы со стариной Ури сказали друг другу два года спустя, в тот день, когда мы наконец зарезали его в старом замке. Меня теперь все больше занимают последние слова императоров. Граф Форхалас думал, что ты с ним играешь. Форкосиган на секунду прикрыл глаза: то ли от боли, то ли припоминая. - Нисколько. Мне не терпелось нанести первый удар - до тех пор, пока его не раздели и не поставили передо мной. Тогда... у меня появилось желание ударить ему в горло и покончить со всем чисто. - То-то было бы шуму! - мечтательно заметил старик. - Да уж. По моему лицу он понял, что я дал слабину. И издевательски ухмыльнулся. "Бей, мальчуган. Если осмелишься, пока на тебе мой мундир. Мой мундир на ребенке?" Вот и все, что он сказал. А я ответил: "Вы убили всех детей в этой комнате", - что было напыщенно, но ничего лучшего я в тот момент не мог придумать, а потом ударил его в живот. Я часто жалел, что не сказал... не сказал что-нибудь другое. Но больше всего я жалел, что у меня не хватило духу последовать моему первому побуждению. - Тогда, на галерее, под дождем, ты был совершенно зеленый. - Он начал кричать. И я проклинал ту минуту, когда ко мне вернулся слух. Император вздохнул. - Да, я помню. - Вы все это срежиссировали. - Кто-то должен был это сделать. - Он помолчал, отдыхая, потом добавил: - Ну, я вызвал тебя не затем, чтобы поболтать о прошлом. Мой премьер-министр сказал тебе, чего я хочу? - Что-то насчет должности. Я ответил, что меня это не интересует, но он отказался передавать мои слова. Форбарра устало закрыл глаза и проговорил, обращаясь к потолку: - Скажи мне... лорд Форкосиган... кто должен стать регентом Барраяра? У Форкосигана был такой вид, словно он откусил что-то горькое, но вежливость не позволяет ему плюнуть. - Фортела. - Слишком стар. Он шестнадцать лет не протянет. - Значит, принцесса. - Главный штаб съест ее живьем. - Фордариан? Император неожиданно открыл глаза: - Ах, Бога ради! Прочисти мозги, парень! - У него все же есть какая-то военная подготовка. - Мы можем подробно обсудить его качества - если врачи подарят мне еще неделю жизни. У тебя найдутся другие шуточки или можно приступить к делу? - Квинтиллиан из Министерства внутренних дел. И это не шутка. Император обнажил в улыбке желтые зубы. - Значит, у тебя все же нашлось доброе слово для моих министров. Ну, тогда я могу спокойно умереть. Ничего нового мне уже не услышать. - Графы никогда не проголосуют за того, чье имя не начинается с "Фор", - сказал Фортела. - Пусть он даже ходит по воде, аки по суху. - Ну так сделайте его фором. Дайте ему звание, соответствующее его должности. - Эйрел! - ужаснулся Фортела. - Он же не из воинской касты! - И многие из наших лучших солдат - тоже. Мы форы только потому, что какой-то давно умерший император дал титул кому-то из наших предков. Почему бы снова не возродить этот обычай и не сделать титул наградой за заслуги? Или еще лучше - объявите всех форами, и навсегда покончим с этой чепухой. Император расхохотался, подавился и закашлялся. - Ну, разве это не лучший способ выбить почву из-под ног нашей Лиги защиты простолюдинов! Вот достойный ответ на призывы уничтожить аристократию! По-моему, даже самый отчаянный из них не мог бы придумать ничего более радикального. Ты опасный человек, Форкосиган. - Вы хотели узнать мое мнение. - Да, конечно. И ты всегда его мне высказывал. Странно. - Император вздохнул. - Перестань юлить, Эйрел. От этого тебе все равно не отвертеться. Позволь мне высказать все кратко. Для регентства требуется человек безукоризненного происхождения, не старый, с хорошим военным послужным списком. Он должен пользоваться симпатией подчиненных ему офицеров и рядовых, быть хорошо известным народу, и, в довершение всего, Генеральный штаб должен его уважать. Он должен быть достаточно жестким, чтобы шестнадцать лет удерживать власть в этом сумасшедшем доме, и достаточно честным, чтобы передать ее по истечении этих шестнадцати лет мальчишке, который наверняка будет идиотом - я в его возрасте был, и, помнится, ты тоже. И еще одно условие он должен быть счастлив в браке. Тем самым снимается соблазн стать постельным императором через принцессу. Короче, это должен быть ты. Фортела ухмыльнулся. Форкосиган нахмурился. У Корделии оборвалось сердце. - Нет, государь, - напряженно проговорил Форкосиган, этого вам на меня не взвалить. Это же просто дико. Чтобы именно я заменил мальчику отца, говорил с ним по-отцовски, стал советником его матери... Это более чем дико. Это непристойно. Нет. Фортела явно удивился его горячности. - Некоторая скромность ради приличия - это правильно, Эйрел, но не надо перебарщивать. А если тебя тревожит голосование, то оно уже обеспечено. Все видят, что ты - выдающаяся личность. - Все совершенно определенно этого не видят. Фордариан мгновенно станет моим врагом, и министр Залада - тоже. А что до абсолютной власти, то вы, государь, знаете, насколько это относительное понятие. Иллюзия, основанная, одному только Богу известно, на чем именно. На магии. На ловкости рук. На вере в собственную пропаганду. Император осторожно пожал плечами, стараясь не сбить опутывающие его трубки. - Ну, это будет уже не моя забота. Пусть об этом думает принц Грегор и его мать. И... тот человек, которого удастся уговорить помочь им в их трудный час. Как по-твоему, сколько они продержатся без помощи? Год? Два? - Полгода, - пробормотал Фортела. Форкосиган покачал головой. - Перед Эскобаром вы уже пользовались этим аргументом - "если". Он и тогда был ложным, хотя я не сразу это понял. То же самое и сейчас. - Он не был ложным, - возразил император. - Ни тогда, ни сейчас. Я обязан так думать. Казалось, адмирал немного смягчился. - Да, я понимаю, что обязаны. - Он всмотрелся в человека, лежащего на роскошной постели. - Почему это должен быть я? У Фортелы больший политический вес. У принцессы - больше прав. Квинтиллиан лучше знает внутренние проблемы. У вас есть и гораздо более одаренные стратеги. Форлакиан. Или Канзиан. - Но третьего имени ты уже не назовешь, - пробормотал император. - Ну... может, и нет. Но вы должны понять меня. Я не незаменим, хоть вы почему-то и пожелали так считать. - Напротив. С моей точки зрения, у тебя есть два уникальных преимущества. Я помнил о них с того дня, как мы убили старого Ури. Я всегда знал, что не вечен: слишком много яду в моих хромосомах. Он скапливался во мне, пока я воевал с цетагандийцами под командованием твоего отца и не думал о методах очищения, поскольку не ожидал, что мне дадут состариться. - Император снова улыбнулся и перевел взгляд на Корделию. - Среди пяти человек, имеющих по крови и закону больше прав на барраярскую империю, чем я, твое имя стоит на первом месте. Ха! - добавил он. - Я был прав. Так и думал, что ты ей не говорил. Опасно, Эйрел. Обомлевшая Корделия утратила дар речи, но адмирал лишь раздраженно покачал головой. - Неверно. Происхождение по материнской линии. - Этот спор мы здесь вести не будем. Как бы то ни было, любой, кто захочет свергнуть принца Грегора с помощью довода о наследственном праве, должен будет сначала или избавиться от тебя, или предложить тебе империю. Мы все знаем, как тебя трудно убить. И ты тот человек - единственный в этом списке, - о котором я точно знаю, что он не рвется к трону. Свидетельство тому - развеянный по ветру прах Ури Форбарры. Другие могут думать, что ты просто кокетничаешь. Но я знаю. - Спасибо вам за это, государь. - Форкосиган выглядел мрачно. - В качестве довода я могу тебе напомнить, что как регент ты лучше всего сможешь предотвратить такой поворот событий. Грегор - твой спасательный круг, мой мальчик. Грегор - это единственное, что стоит между тобой и властью. Твоя надежда на спасение. Граф Фортела повернулся к Корделии: - Леди Форкосиган, не присоедините ли вы к нам свой голос? Кажется, вы очень хорошо знаете Эйрела. Скажите ему, что это именно его дело. - Когда мы направлялись сюда, - медленно начала Корделия, - с этим туманным обещанием должности, я предполагала, что мне надо будет уговаривать его согласиться. Ему необходима большая работа. Он для нее создан. Хотя, конечно, я не ожидала такого предложения. - Она уставилась на вышитое покрывало, загипнотизированная сложным узором и редкостным сочетанием красок. - Но я всегда считала, что испытания - это дар свыше. А трудные испытания - великий дар. Не выдержать испытания - это неудача. Но отказаться от него - значит отказаться от дара. Это непоправимо, это хуже, чем несчастье. Вы понимаете, что я имею в виду? - Нет, - сказал Фортела. - Да, - сказал Форкосиган. - Я всегда думал, что верующие гораздо упорнее атеистов, - заметил Эзар Форбарра. Корделия посмотрела на мужа: - Если ты считаешь, что прав - это одно. Может, именно в этом - твое испытание. Но если дело только в страхе поражения... Из-за него ты не должен отказываться от дара. - Это непосильный груз. - Так иногда бывает. Он тихо отвел ее в сторону, к высоким окнам. - Корделия... Ты совершенно не представляешь себе, что это будет за жизнь. Ты думаешь, наши политики окружают себя охраной ради престижа? Если они имеют хоть минуту покоя, то она покупается ценой бдительности двадцати человек. Три поколения императоров пытались развязать узел насилия в нашей жизни, и этому по-прежнему не видно конца. Я не настолько самоуверен, чтобы надеяться победить там, где даже он потерпел неудачу. Корделия покачала головой. - Неудача не пугает меня так, как раньше. Но я напомню тебе одну цитату: "Уход, не имеющий других мотивов, кроме собственного покоя, - это окончательное поражение. В нем нет даже зерна будущей победы". По-моему, тот, кто это сказал, знал, о чем говорит. Форкосиган перевел взгляд куда-то вдаль. - Я думаю сейчас не о спокойной жизни. А о страхе. О самом настоящем, некрасивом ужасе. - Он горько улыбнулся. - Знаешь, когда-то я считал себя храбрецом. Потом встретил тебя и вновь открыл для себя страх. Я забыл, каково это - надеяться на будущее. - Да, я тоже. - Я не обязан соглашаться. Я могу отказаться. - Ты уверен? - Их взгляды встретились. - Такую ли жизнь ты ждала, когда покидала Колонию Бета? - Я ехала не за какой-то жизнью. Я ехала к тебе. Ты сам этого хочешь? Он неуверенно засмеялся. - Боже, что за вопрос! Это же единственный в жизни шанс. Да. Я этого хочу. Но это яд, Корделия. Власть - страшный наркотик. Посмотри, что она сделала с ним. Он когда-то тоже был нормальным и счастливым человеком. Фортела демонстративно оперся на свою палку и громко сказал: - Решай, Эйрел. У меня уже ноги заболели. Что за неуместная щепетильность! Да за такую должность любой пойдет даже на преступление. А тебе ее предлагают без всяких оговорок. Только Корделия и император знали, почему Форкосиган коротко засмеялся. Потом он вздохнул, посмотрел на своего господина и кивнул. - Ну что же, старик. Я так и думал, что ты найдешь способ править из могилы. - Да, я собираюсь постоянно тебе являться. - Наступила недолгая тишина: император привыкал к своей победе. - Ты должен немедленно начинать подбор верных людей. Капитана Негри я завещаю моему внуку и принцессе, для их службы безопасности. Но я подумал, что ты, может быть, захочешь взять себе командора Иллиана. - Да. Полагаю, мы с ним сработаемся. - Темное лицо Форкосигана осветила какая-то приятная мысль. - И я знаю, кто будет моим личным секретарем. Только его надо для этого повысить - дать лейтенанта. - Фортела все оформит. - Император устало откинулся на подушки и снова закашлялся. Губы его посерели. - Займитесь делом. Наверное, вам лучше позвать врача. Слабым взмахом руки он отпустил их из комнаты.

Выйдя из дворца, Форкосиган с Корделией окунулись в теплый воздух летнего вечера. От реки поднимался туман. Только что закончилось длительное совещание с Фортелой, Негри и Иллианом. У Корделии голова пошла кругом от множества подробностей, проблем и вопросов. Она с завистью заметила, что Форкосиган справляется с ними без всякого труда - более того, именно он задавал темп разговора. Его лицо как-то определилось, стало живее, - таким она его еще не видела после своего приезда на Барраяр. Он был полон энергии. "Снова ожил, - поняла она. - Эйрел смотрит на мир, а не внутрь себя, в будущее, а не в прошлое. Как при нашей первой встрече. Я рада. Это стоит любого риска". Внезапно Форкосиган прищелкнул пальцами и произнес: - Нашивки. Первая остановка - резиденция Форкосиганов. Они однажды уже проезжали мимо городского дома графа, но внутри Корделия еще не бывала. Адмирал стремительно взбежал по широкой лестнице, спеша попасть к себе в комнату. Это было обширное помещение с простой обстановкой, с окнами, выходящими в сад позади дома. В нем ощущалась та же атмосфера долгих и частых отлучек хозяина, что и в комнате Корделии в доме ее матери. Множество ящиков и шкафов являли взору археологические наслоения прошлых увлечений. Естественно, здесь были свидетельства интереса к разным воинственным играм, а также к гражданской и военной истории. Сильнее удивила ее папка с перьевыми и карандашными рисунками, которую он вытащил, роясь в ящике, полном медалей, сувениров и всякого безымянного хлама. - Это ты рисовал? - с любопытством спросила Корделия. - Очень неплохо. - Увлекался, когда был подростком, - объяснил он, не переставая что-то искать. - Да и потом тоже. Бросил, когда мне было за двадцать. Не хватало времени. Коллекция медалей и боевых нашивок тоже говорила о многом. Первые, попроще, были аккуратно разложены и приколоты к бархатным подушечкам с соответствующими записями. Позднейшие, гораздо более почетные награды, были небрежно свалены в банку. А одна, в которой Корделия признала высшую барраярскую награду за храбрость, была заброшена в дальний угол ящика, и лента ее смялась и запуталась. Она уселась на кровати и стала рассматривать рисунки. В основном это были архитектурные наброски, но там нашлось и несколько фигур и портретов, выполненных чуть менее уверенно. На некоторых была изображена красивая молодая женщина с короткими темными кудрями - иногда одетая, иногда обнаженная. Разобрав подписи, пораженная Корделия поняла, что это портрет первой жены Форкосигана. Было еще три наброска смеющегося молодого человека с подписью "Джес". Лицо показалось ей щемяще знакомым. Она мысленно прибавила лишние двадцать пять килограммов и двадцать лет - и голова у нее закружилась: она узнала адмирала Форратьера и тихо закрыла папку. Наконец, Форкосиган нашел то, что искал: пару старых лейтенантских нашивок. - Отлично. Так быстрее, чем заезжать в штаб-квартиру.
В императорском госпитале их остановил дежурный. - Время посещений закончилось, сэр. - Из штаб-квартиры никто не звонил? Где этот врач? Спустя какое-то время отыскался врач Куделки, тот самый, что работал над его рукой во время первого визита Корделии. - Адмирал Форкосиган? Ну, конечно, время посещений к нему не относится. Спасибо, сержант, вы свободны. - На этот раз я не просто посетитель, доктор. Мой визит вполне официален. Я намерен сегодня же избавить вас от вашего пациента, если это допустимо по состоянию его здоровья. Куделка получил новое назначение. - Новое назначение? Да он через неделю должен быть комиссован! Какое может быть назначение? Что, никто не читал моих докладов? Он же еле ходит. - Это не так существенно. Его новая должность - административная. Надеюсь, руки вы ему наладили? - Довольно неплохо. - Какие-нибудь еще медицинские процедуры остались? - Ничего важного. Несколько последних анализов. Я просто держал его до конца месяца, чтобы у него закончился четвертый год службы. Все-таки прибавка к пенсии. Форкосиган разобрал свои бумаги и дискеты и передал нужные врачу. - Держите. Запихните в свой компьютер и выпишите его. Пошли, Корделия, устроим ему сюрприз. Он казался счастливее, чем в течение всего этого дня. Куделку они застали одетым по-дневному в черную полевую форму. Он мучил свою руку упражнением на координацию и вполголоса чертыхался. - Привет, сэр, - рассеянно поздоровался он с Форкосиганом. - Вся беда этой чертовой жестяной нервной системы в том, что ее ничему не выучишь. Тренировка помогает только живому. Право, хоть головой о стенку бейся. Он прекратил упражнение и вздохнул. - Не советую. Голова тебе скоро понадобится. - Наверное. Но она никогда не была моей сильной частью. - Куделка задумчиво и расстроенно уставился в стол, потом вспомнил, что перед командиром надо держаться жизнерадостно. Поднимая глаза, он случайно взглянул на часы. - А почему вы здесь так поздно, сэр? - По делу. Что вы запланировали на ближайшие несколько недель, мичман? - Ну, ведь на следующей неделе меня выписывают. Я ненадолго съезжу домой. Потом, наверное, начну искать работу. Не знаю, какую именно. - Очень жаль, - с невозмутимым видом проговорил Форкосиган. - Мне неприятно нарушать ваши планы, лейтенант Куделка, но... - И адмирал выложил на стол - по очереди, как прекрасную комбинацию в покере, - новое назначение Куделки, приказ о производстве и пару красных нашивок на воротник. Корделия еще никогда с таким удовольствием не смотрела на выразительное лицо Куделки. На нем боролись недоумение и просыпающаяся надежда. Он осторожно взял назначение и прочитал его. - О, сэр! Я знаю, вы не шутите, но здесь, должно быть, какая-то ошибка! Личный секретарь императорского регента... Мне ничего не известно о такой работе. Я с ней не справлюсь. - Знаете, то же самое сказал о своей должности императорский регент, когда ему ее только предложили, - сказала Корделия. - Наверное, вам обоим придется учиться. - А как вышло, что он выбрал меня? Это ваша рекомендация, сэр? Но если подумать... - Он снова взялся за назначение и перечитал его. - А кто вообще будет регентом? - Куделка поднял глаза на Форкосигана и наконец понял. - Бог мой, - прошептал он. Вопреки ожиданиям Корделии он не расплылся в поздравительной улыбке, а лишь посерьезнел. - Это... дьявольская работа, сэр. Но, по-моему, правительство наконец-то сделало правильный шаг. Я буду горд снова служить вам. Спасибо. Но взяв приказ о производстве, Куделка все-таки ухмыльнулся. - И за это тоже спасибо, сэр. - Не спеши с благодарностями. Я из тебя за них кровавый пот выжму. Улыбка Куделки стала еще шире. - Дело привычное. Он неловко возился с нашивками. - Позвольте мне, лейтенант? - спросила Корделия. Он настороженно поднял глаза. - Мне будет приятно, - добавила она. - Для меня это большая честь, миледи. Корделия аккуратно закрепила нашивки у него на воротнике и отступила, чтобы полюбоваться своей работой. - Поздравляю, лейтенант. - Можешь завтра купить новые и блестящие, - сказал Форкосиган. - Но я решил, что на сегодня эти сгодятся. Я тебя отсюда забираю. Отныне будешь жить в резиденции графа, моего отца, и учти, что работа начнется завтра на рассвете. Куделка прикоснулся к красным прямоугольникам. - Это были ваши, сэр? - Когда-то. Надеюсь, с ними к тебе не прилипнет мое всегдашнее невезение. Носи на здоровье. Оба они прекрасно понимали друг друга и без слов. - Кажется, я не стану покупать новые, сэр. А то люди подумают, что я еще вчера был мичманом.

Гораздо позже, лежа в уютной темноте, в городском доме графа, Корделия вспомнила нечто, вызвавшее ее любопытство. - А что ты говорил обо мне императору? Форкосиган шевельнулся. - Хмм? А, это... - Он помедлил. - Когда мы спорили об Эскобаре, Эзар расспрашивал меня о тебе. Подразумевал, что ты поколебала мое мужество. Я тогда не знал, увижу ли тебя еще когда-нибудь. Ему хотелось понять, что я в тебе нашел. Ну вот, я сказал ему... - Он опять помолчал, потом договорил почти смущенно, - что ты одариваешь честью, как источник водой, всех, кто к тебе приближается. - Как странно. Я совсем не чувствую себя полной чести - или чего-либо еще, не считая смятения. - Естественно. Источник ничего не хранит в себе, - и он осторожно укрыл ее простыней.
ИНТЕРЛЮДИЯ. РЕЗУЛЬТАТЫ
Расколотый корабль висел в пространстве - черная масса во тьме. Он все еще вращался - медленно, еле заметно, со скоростью часовой стрелки. Вот его край затмил и проглотил яркую точку звезды. Прожекторы команды уборки дугами высвечивали останки каркаса. "Муравьи, растаскивающие мертвую бабочку, - подумал Феррел. - Падальщики..." Он вздохнул и представил себе этот корабль таким, каким он был всего несколько недель тому назад. Быстрый, сверкающий, послушный человеческой воле... Его больше нет. Феррел взглянул направо и смущенно кашлянул. - Вы готовы, техник? - спросил он у стоявшей рядом с его креслом женщины, так же безмолвно смотревшей на экран. - Вот отсюда и начнем. Наверное, можно задействовать режим поиска. - Да, пожалуйста, офицер, - отозвалась она. Ее хрипловатый, глубокий голос соответствовал ее возрасту - по оценке Феррела, около сорока пяти. Темные, пронизанные сединой волосы были коротко подстрижены - ради удобства, а не для красоты, черты лица огрубели, а бедра раздались. На ее рукаве поблескивал ряд узких серебристых шевронов, каждый - за пять лет службы. А у Феррела не имелось ни одного, а его тело было еще мальчишески тощим. Но она - всего-навсего техник военно-медицинской службы Эскобара. Даже не врач. А он - дипломированный пилот, и к тому же офицер. Его нейронные импланты и системы обратной связи полностью завершены. Как жаль, что их выпуск состоялся уже после завершения того, что сейчас называют 120-дневной войной. Хотя на самом деле она длилась всего сто восемнадцать дней, считая с того момента, как барраярская армада вторглась в пространство Эскобара, и заканчивая секундой, когда последний корабль ушел от контратаки, нырнув в ведущий к дому п-в-туннель. - Ну что, заступите на дежурство? Она покачала головой. - Пока нет. Этот район за последние три недели уже неплохо почистили. Вряд ли мы найдем что-нибудь на первых четырех витках, хотя надо работать качественно. Я кое-что подготовлю на моем рабочем месте, а потом, наверное, вздремну. У нас в последние месяцы было очень много работы, - добавила она извиняющимся тоном. - Народа не хватало. Но, пожалуйста, позовите меня, если все же что-то увидите. Когда есть возможность, я предпочитаю сама работать захватом. - Прекрасно. - Он развернул свое кресло к пульту. - На какую минимальную массу вы хотите настроиться? Скажем, примерно сорок килограммов? Женщина покачала головой: - Лучше один. Я предпочитаю задать один килограмм. - Один? - Он изумленно воззрился на нее. - Вы шутите? - Шучу? - Она с недоумением посмотрела на него, потом поняла. - А-а-а... Вы думаете о целом теле... Я могу провести идентификацию по совсем небольшому кусочку. Пригодны и более мелкие частицы, но если слишком понизить порог чувствительности, то много времени тратится на ложную тревогу - микрометеоры и прочий хлам. Феррел поморщился, представив будущий улов, но поспешно настроил детекторы на массу в один килограмм и ввел в компьютер программу поиска. Она коротко кивнула и вышла из тесного помещения. Их устаревший курьерский корабль вытащили с орбитальной свалки и наспех отремонтировали, чтобы превратить в транспорт для средних чинов - но, как и сам Феррел, он немного опоздал с выпуском и не успел принять участия в войне. Поэтому их обоих направили на уборку - скучные обязанности, которые, в его представлении, были ничем не лучше работы сантехника. Он последний раз взглянул в сторону корабельных останков на экране переднего обзора: несущий каркас, выпирающий подобно костям из распадающейся шкуры, - и покачал головой, жалея о такой бессмысленной гибели. Потом с тихим вздохом удовольствия навинтил шлем - так, чтобы его край соприкасался с серебристыми кружками на висках и посередине лба. Теперь он может управлять своим кораблем. Ему казалось, что со всех сторон его окружает космос, упругий, как морская вода. Он был кораблем, он был рыбой, он был человеком-амфибией: не дышащим, свободным, лишенным боли. Он включил двигатели - пламя словно исторглось из кончиков его пальцев - и начал раскручивать медленную спираль поиска.

- Техник Бенн? Кажется, у меня для вас кое-что есть. В рамке экрана было видно, как она протирает глаза. - Уже? Сколько?.. О! Наверное, я все же больше устала, чем думала. Сейчас приду, офицер-пилот. Феррел потянулся и, не вылезая из кресла, проделал несколько изометрических упражнений. Вахта была долгой и неинтересной. Он должен был бы проголодаться, но то, что он видел, отбило ему аппетит. Через минуту пришла Бенн и уселась рядом с ним. - О, совершенно верно, офицер-пилот. Она включила управление наружными силовыми полями и размяла пальцы, прежде чем прикоснуться к пульту. - Да, тут уж не ошибешься, - заметил Феррел, откидываясь на спинку кресла и наблюдая за ее действиями. - Почему вы так осторожничаете? - с любопытством спросил он, заметив, какую малую мощность она включила. - Ну, они ведь проморожены насквозь, знаете ли, - ответила она, не отрывая взгляда от индикаторов. - Хрупкие. Если стукнешь - разлетятся вдребезги. Сначала остановим это гадкое суетливое вращение, - сказала она почти про себя. - Когда медленно, это еще ничего. Выглядит солидно. Но бывает иногда такое непристойно-торопливое вращение - наверное, им от него очень неловко, как вам кажется? Оторвавшись от зрелища на экране, он уставился на нее. - Они же мертвые! Она медленно улыбнулась. Труп, раздувшийся от декомпрессии, со скрюченными руками и ногами, тихо подплывал к грузовому отсеку. - Ну, они ведь в этом не виноваты, правда?.. Один из наших - видите форму? Феррела передернуло, но он попытался насмешливо улыбнуться: - Можно подумать, что вам все это нравится. - Нравится? Нет... Но я уже девять лет проработала в отделе поиска и опознания. Я не переживаю. И, конечно, работать в вакууме всегда приятнее, чем на планете. - Приятнее? С этой безбожной декомпрессией? - Да, но зато низкая температура. Никакого разложения. Он медленно и глубоко вдохнул. - Понятно. Наверное... через какое-то время немного... черствеешь. А правда, что вы зовете их трупледышки? - Некоторые зовут, - призналась женщина. - Я - нет. Она осторожно провела изуродованное тело через шлюз грузового отсека и закрыла люк. - Теперь включаем термостат на медленное оттаивание, и через несколько часов с ним можно будет работать, - пробормотала она. - А вы их как называете? - спросил он, когда она встала. - Люди. Вознаградив его недоумение легкой улыбкой, техник Бенн повернулась и ушла в помещение временного морга, оборудованное рядом с грузовым отсеком.
Когда наступил перерыв, Феррел не выдержал. Влекомый любопытством, он спустился вниз и украдкой заглянул в дверь морга. Бенн сидела за своим письменным столом, стол в центре комнаты еще пустовал. - Э-э... привет. Она подняла голову. - Привет, офицер-пилот. Входите. - Э-э... спасибо. Знаете, совсем необязательно держаться так официально. Зовите меня Фалько, если хотите, - сказал он, входя. - Конечно. Меня зовут Терса. - Правда? У меня двоюродную сестру зовут Терса. - Это частое имя. Когда я училась в школе, в классе было всегда не меньше трех Терс. - Она встала и проверила показания индикатора у двери грузового отсека. - Он, кажется, почти готов, чтобы о нем позаботились. Так сказать, вытянули на берег. Феррел хмыкнул и откашлялся, не зная, остаться или, извинившись, уйти. - Довольно странная рыбалка. "Наверное, уйду". Она взялась за управление подвесной платформой и провела ее за собой в грузовой отсек. Раздалось какое-то громыхание - и вот платформа выплыла обратно, неся свой страшный груз. На трупе был темно-синий мундир офицера, покрытый толстым слоем изморози. Вода капала на пол, пока Терса перекладывала труп на стол. Феррел содрогнулся от отвращения. "Лучше уйти". Но он медлил, оставаясь на безопасном расстоянии. Женщина взяла какое-то устройство с переполненной полки над столом и подсоединила его провод к компьютеру. Датчик размером с карандаш, направленный на глаза трупа, засиял голубым светом. - Идентификация по сетчатке, - объяснила Терса. Она вооружилась прямоугольной пластиной, подключенной таким же способом, и по очереди прижала ее к мертвым рукам. - И отпечатки пальцев. Я всегда делаю и то, и другое, чтобы не было ошибки. Ложная идентификация - мучение для родных. Хмм. - Она глянула на экран. - Лейтенант Марко Делео. Двадцать девять лет. Ну, лейтенант, - проговорила она, - посмотрим, чем мы можем вам помочь. Она приложила специальный разрядник к суставам, восстанавливая их подвижность, и начала раздевать труп. - Вы часто говорите с... ними? - спросил оробевший Феррел. - Всегда. Вежливость, знаете ли. Кое-что из того, что я с ними делаю, ужасно неуважительно, но все же можно сохранять вежливость. Феррел помотал головой. - А мне кажется, это непристойно. - Непристойно? - Вся эта возня с телами. Столько трудностей и затрат, чтобы их собрать. Зачем такая канитель? Лучше было бы оставить их в космосе. Терса пожала плечами, не прекращая своей работы. Аккуратно сложила одежду и просмотрела содержимое карманов. - Мне нравится осматривать карманы, - заметила она. - Вспоминаю то время, когда я была маленькой и гостила в чужих домах. Меня всегда тянуло заглянуть в другие комнаты и посмотреть, какие у них вещи, как они их содержат. Если все было прибрано и разложено по местам, я почтительно восхищалась: мне никогда не удавалось быть аккуратной. Если же там был беспорядок, то я знала, что нашла родственную душу. Вещи человека - это нечто вроде внешней оболочки его разума, как раковина улитки. Мне нравится по их карманам придумывать, что они были за люди. - Аккуратные или неряхи, очень правильные или совсем бесшабашные... Вот возьмем, например, этого лейтенанта Делео. Он наверняка был очень сознательный молодой человек. Лишь то, что предусмотрено уставом, - и только вот этот маленький видеодиск из дома. Наверное, от жены. По-моему, с ним было очень приятно иметь дело. Она аккуратно уложила коллекцию вещей в мешочек с соответствующей биркой. - Вы не собираетесь его просмотреть? - спросил Феррел. - Нет, что вы! Это значило бы любопытничать. Пилот усмехнулся. - Я как-то не вижу особой разницы. Терса закончила медицинский осмотр, приготовила пластиковый мешок для трупа и начала обмывание. Когда она дошла до аккуратной подчистки в области гениталий, необходимой из-за расслабления сфинктера, Феррел наконец сбежал. Она просто чокнутая, решил он. Интересно, это причина, по которой она выбрала такую работу, или следствие сделанного выбора?

Феррелу приснилось, будто он плывет на яхте по океану и вытаскивает полные сети трупов. Потом он вываливает свой улов в трюм, и они лежат там, мокрые и переливающиеся, словно покрытые радужной чешуей. Он проснулся, обливаясь холодным потом. Было огромным облегчением вернуться в кабину пилота, вновь слиться с электронным сердцем своего корабля. Корабль - чистый, механический, бессмертный, как бог: управляя им, можно забыть, что у тебя есть сфинктер. Но прошли еще сутки, прежде чем детекторы дали новый сигнал. - Странная траектория, - пробормотал он, когда Бенн снова заняла свое место за пультом силовых полей. - Да... А, понятно. Это барраярец. Далеко его занесло. - Выбрасывайте этого сукиного сына обратно. - О, нет. У нас есть идентификационные данные на всех погибших. Часть мирного договора, как и обмен пленными. - Если вспомнить, что они сделали с нашими пленными, то, по-моему, мы им ничего не должны. Она пожала плечами.
Барраярский офицер оказался высоким широкоплечим мужчиной, судя по нашивкам на его воротнике - командором. Терса Бенн была к нему так же внимательна, как и к лейтенанту Делео: она потратила немало усилий, чтобы выпрямить тело, и долго разглаживала мертвое лицо кончиками пальцев, стараясь вернуть ему человеческое выражение. - Жаль, что так сильно раздвинулись губы, - проговорила она. - Из-за этого у него нехарактерно раздраженный вид. По-моему, он был довольно недурен собой. В одном из карманов обнаружился небольшой медальон, а в нем - крошечный стеклянный шарик, наполненный прозрачной жидкостью. Обратная сторона медальона была вся исчерчена причудливыми завитками барраярского алфавита. - Что это? - с любопытством спросил Феррел. Она вздохнула. - Нечто вроде талисмана. Я за последние три месяца немало узнала о барраярцах. Выверните десять карманов - и в девяти из них найдете какой-нибудь амулет, талисман, медальон или еще что-нибудь. И высокие чины увлекаются этим ничуть не меньше рядовых. - Глупое суеверие. - Не знаю, суеверие это или традиция. Мы однажды лечили раненого пленного - он утверждал, что это просто обычай. Амулеты дарят солдатам, но на самом деле никто в них не верит. И все же он начал буйствовать, когда перед операцией его раздели и забрали среди прочего талисман. Пока не дали наркоз, его с трудом удерживали три санитара. Не совсем обычное поведение для человека, у которого оторвало ноги. Он плакал... Но, конечно, он был в шоке. Феррел разглядывал медальон на коротенькой цепочке. Рядом с шариком был подвешен еще и локон волос в прозрачной пластмассе. - Что-то вроде святой воды? - спросил он. - Почти. Это называется "материнские слезы". Посмотрим, смогу ли я прочесть... Судя по надписи, он у него уже давно. Кажется, тут сказано "мичман", и дата... Видимо, он был ему подарен в день рождения. - Но это же не слезы его матери? - Слезы. Именно поэтому и считается, что такой талисман защищает своего владельца. - Похоже, защита не слишком надежная. - Да, пожалуй. Феррел иронически хмыкнул. - Ненавижу этих парней - но, по правде говоря, мне как-то жаль его мать. Бенн забрала у него цепочку с подвесками, поднесла локон в пластмассе к свету и прочла надпись. - Не надо ее жалеть. Она счастливая женщина. - Почему? - Это ее посмертный локон. Она умерла три года назад. - И эта штука тоже должна приносить удачу? - Нет, необязательно. Насколько я знаю, это просто память. Очень милый обычай. А самый отвратительный талисман из всех, что я видела, представлял собой маленький кожаный мешочек. Он был полон земли и листьев, и... сначала я решила, что там скелет какого-то существа вроде лягушонка, примерно сантиметров десять длиной. Но потом присмотрелась получше и поняла, что это скелет человеческого эмбриона. Наверное, какая-то черная магия. Довольно неожиданно - обнаружить такое на офицере инженерной службы. - Похоже, никому из них они не помогают. Она невесело улыбнулась. - Ну, если и есть такие, которые помогают, то я их не увижу, правда? Терса перешла к следующему этапу обработки: вычистила обмундирование, осторожно одела труп, а потом упаковала его в мешок и вернула в холодильник. - Барраярцы так любят все военное, - объяснила она. - Я всегда стараюсь сохранить их форму. Она столько для них значит - я уверена, что им в ней уютнее. Феррел нахмурился. - Я все равно считаю, что его надо было выбросить. - О нет, - отозвалась Бенн. - Подумайте, какая работа в него вложена. Девять месяцев беременности, роды, больше года пеленок - и это только начало. Десятки тысяч обедов, тысячи сказок на ночь, годы учебы в школе. Десятки учителей. А потом еще военная подготовка. Масса людей вложила в него свои труды. Она пригладила прядку непослушных волос на голове трупа. - Когда-то в этой голове была вселенная. Для его возраста у него большой чин, - добавила она, проверив данные компьютера. - Тридцать два. Командор Аристид Форкаллонер. Звучит приятно, самобытно. Очень барраярское имя. К тому же фор, из военной касты. - Каста убийц-безумцев, - механически отозвался Феррел. Но его возмущение было уже не столь искренним. Бенн пожала плечами. - Ну, теперь он вернулся в лоно Великой демократии. А карманы у него были славные.

Прошло трое суток без единой тревоги - только редкие механические осколки. Феррел уже начал надеяться, что барраярец был их последней находкой. Они приближались к концу поискового маршрута, когда Терса Бенн обратилась к нему с просьбой. - Может быть, сделаем еще несколько витков, Фалько? Конечно, если вы не против. Вы же знаете, поисковый район задается исходя из средних значений рассеивания. Кто-то мог улететь и гораздо дальше. Феррел не испытывал особого энтузиазма, но перспектива еще одного дня пилотирования была не лишена привлекательности, и он согласился. Ее довод оказался верным: уже через несколько часов детекторы выдали сигналы. Когда они разглядели останки, Феррел тихо ахнул. Это была женщина. Бенн втянула ее в корабль с удивительной нежностью. На этот раз Феррел решил уклониться от роли зрителя. - Я... я не хочу смотреть на изуродованную женщину, - твердо заявил он. - М-м, - отозвалась Терса, - а разве это справедливо - отвергнуть человека только из-за того, что он мертв? Вы ничего бы не имели против ее тела, будь она жива. - Равные права для мертвых? - съязвил пилот. Улыбка у нее вышла кривая. - А почему бы и нет? Некоторые из моих лучших друзей - трупы. Он хмыкнул. Она стала серьезнее. - Мне... как-то не хотелось бы на этот раз быть одной. И Феррел занял свое привычное место у двери. Терса уложила на стол то, что когда-то было женщиной, раздела, обмыла и распрямила. Закончив, она поцеловала мертвые губы. - О, Боже! - Его чуть не вырвало. - Вы действительно сумасшедшая! Просто... просто чертова некрофилка! И к тому же некрофилка-лесбиянка! Он повернулся, чтобы уйти. - Вот что вы подумали, да? - Она говорила спокойно и без обиды. Это его остановило, и он оглянулся через плечо. Бенн смотрела на него так же мягко, как на свои любимые трупы. - В каком же странном мире вы живете. Она открыла чемоданчик и достала белое платье, тонкое белье и пару белых вышитых туфелек. Свадебное платье - понял Феррел. Эта тетка - настоящая психопатка... Терса одела труп, тщательно уложила мягкие темные волосы, потом запаковала в мешок. - Наверное, я положу ее рядом с тем высоким барраярцем, - сказала она. - По-моему, они очень понравились бы друг другу, если бы могли встретиться в другом месте и в другое время. И потом, ведь лейтенант Делео женат. Она закончила заполнять бирку. Потрясенный разум Феррела отметил какую-то дополнительную странность, но прошло не меньше минуты, прежде чем он осознал, в чем дело. Она не стала проводить идентификацию! Он сказал себе, что должен немедленно выйти за дверь. Здесь все ясно, никаких сомнений. Но вместо этого с ужасом подошел к трупу и прочитал бирку. "Мичман Силва Бенн. Двадцать лет". Его ровесница... Феррел задрожал. В этой комнате действительно было холодно. Терса Бенн закрыла чемоданчик и повернулась к подвесной платформе. - Дочь? - спросил он. Других слов не было. Она кивнула. - Какое... странное совпадение. - Никакого совпадения. Я попросилась на этот сектор. - А-а. - Он сглотнул, отвернулся, снова повернулся к ней, густо покраснев. - Извините, что я... Она улыбнулась своей медленной печальной улыбкой. - Ничего.
Они нашли еще один механический обломок и поэтому решили сделать последний виток поисковой спирали, чтобы удостовериться, что все возможные траектории остались позади. И вскоре нашли еще одного мертвеца - в кошмарном состоянии, яростно вращающегося, с вывалившимися от какого-то чудовищного удара обледенелыми внутренностями. Служительница смерти выполнила свою грязную работу, ни разу не поморщившись. Когда дело дошло до обмывания, Феррел вдруг сказал: - Можно, я вам помогу? - Конечно. - И Терса немного подвинулась, освобождая ему место. - Честь не уменьшится, если ее разделить. И он его вымыл, робко, как начинающий святой, омывающий своего первого прокаженного. - Не бойтесь, - сказала она. - Мертвые не могут вас обидеть. Они не причиняют боли - если не считать того, что на их лицах вы видите собственную смерть. А с этим можно справиться. "Да, - подумал он, - хорошие люди не отворачиваются от боли. Но великие - идут ей навстречу".

Лоис Макмастер БУДЖОЛД
В СВОБОДНОМ ПАДЕНИИ

1

За иллюминатором пересадочной орбитальной станции стремительно проплывал блестящий диск планеты Родэо. Женщина, которую Лео Граф вначале принял за одного из рабочих, прибывших с последним скачковым кораблем, несколько минут сосредоточенно смотрела в иллюминатор, затем отвернулась, сглатывая слюну, и поспешно опустилась в свое кресло с мягкой блестящей подушкой. Быстро моргая, она случайно встретилась взглядом с Лео. Он сочувственно улыбнулся ей, поскольку сам никогда не испытывал тошноты во время космических перелетов, и занял ее место у иллюминатора. Далеко внизу, в тонкой атмосфере планеты, над красноватой пустыней, завивались спиралями легкие облака. Здесь, на окраине Вселенной, жили только горняки и бурильщики компании "Галак-Тэк" да еще обслуживающий персонал. "А я-то что здесь буду делать?" - подумал Лео. Горные работы не его специальность. Из-за вращения станции планета ушла из поля зрения. Лео подошел к противоположному иллюминатору и стал внимательно изучать ступицу огромного колеса станции, отмечая участки максимального напряжения и прикидывая, когда в последний раз проводили рентгеноскопию для выявления скрытых дефектов. Здесь, у обода станции, где находились помещения для отдыха пассажиров, центробежная сила почти в два раза меньше земного притяжения. Как же при таком напряжении оптимально обеспечить надежность конструкции? В главном офисе "Галак-Тэк" на Земле Лео сказали, что его посылают обучать контролю качества сварки и строительства в невесомости. Но кого обучать? И почему здесь - на краю бесконечности? Название "Проект Кая", стоявшее в приказе о его назначении, ничего ему не говорило. - Лео Граф? Он повернулся. - Да? К нему обращался высокий темноволосый мужчина средних лет, в хорошо сшитом строгом костюме. Служебный значок на лацкане свидетельствовал о его принадлежности к персоналу компании. "Лучший образец типичного исполнителя", - решил Лео, стискивая веснушчатой пятерней холеную загорелую руку незнакомца. Сам он к своим сорока годам так и не привык к какой-либо другой одежде, кроме просторного и удобного рабочего комбинезона компании. Это, во-первых, позволяло ему не выделяться среди собственных подчиненных, а во-вторых, избавляло от глупых раздумий по поводу того, что надеть. А надпись "Граф" над левым карманом комбинезона исчерпывающе объясняла, кто он такой. - Я Брюс Ван Атта. Добро пожаловать на Родэо - задворки Вселенной, - ухмыльнулся Ван Атта. - Спасибо, - улыбнулся Лео. - В настоящее время я руковожу "Проектом Кая", - объяснил Ван Атта. - Я просил, чтоб прислали именно вас. Помогите мне сдвинуть с места всю эту махину и заставьте ее вертеться по-настоящему. Я знаю, вы, как и я, не любите волокиты. Когда я попытался сделать это предприятие прибыльным, на меня свалилось черт знает сколько работы. Но если мне удастся, я буду Золотым Парнем. - Именно меня? "Забавно - моя репутация уже существует сама по себе! Никого и никогда не приглашают просто так - за красивые глаза. Ну да ладно..." - В главном офисе мне сказали, что я буду читать здесь расширенный вариант лекций моего краткого курса по неразрушающему контролю. - И это все, что вам сказали? - изумился Ван Атта, а когда Лео утвердительно кивнул, запрокинул голову и расхохотался. - Для спокойствия, я думаю, - произнес он, отсмеявшись. - В таком случае вас ждет сюрприз. Ладно, ладно, не буду снижать впечатления. Хитрая ухмылка Ван Атты раздражала, как бесцеремонное похлопывание по плечу. "Черт возьми, не слишком ли фамильярен этот тип? Интересно, откуда он меня знает? И похоже, уверен, что и я его должен знать...", - подумал Лео, продолжая учтиво улыбаться. За восемнадцать лет работы в "Галак-Тэк" ему приходилось встречаться с тысячами людей. "Может быть, сориентируюсь по ситуации?" - В инструкции говорится, что руководитель этого проекта - доктор Кай, - пустил Лео пробный шар. - Я увижу его? - Устаревшие данные. Доктор Кай умер в прошлом году. По-моему, его давно следовало турнуть отсюда, но он был вице-президентом, и к тому же крупным акционером - в общем, сидел крепко. Ну, а теперь сыграл в ящик, и на его место назначили меня. Я заменил его. - Ван Атта встряхнул головой. - Однако мне не терпится посмотреть на ваше лицо, когда вы увидите... Идемте! Нас ждет шаттл.

В шестиместном шаттле они были вдвоем, не считая пилота. Пассажирское кресло Лео в короткие секунды ускорения приняло форму его тела. Родэо вращалась внизу, уходя все дальше. - Куда мы направляемся? - спросил Лео. - Видите вон то пятнышко, примерно на тридцать градусов выше горизонта? Это и есть основная база "Проекта Кая". Пятнышко быстро выросло и превратилось в причудливую конструкцию, сиявшую сотнями разноцветных огоньков. Наметанный глаз Лео выхватил основные элементы сооружения: резервуары, жилые отсеки, оранжереи, сверкающие на солнце огромные панели солнечных батарей. - Поселок на орбите? - Угадали, - сказал Ван Атта. - Ничего себе, какой огромный! - Да. Ну-ка угадайте, сколько человек он может вместить? - Ну... тысячи полторы, пожалуй. Ван Атта изумленно вскинул брови, несколько озадаченный точностью ответа. - Черт побери, верно. Четыреста девяносто четыре человека вахтенного персонала "Галак-Тэк" и тысяча постоянных обитателей. Лео беззвучно повторил слово "постоянных"... - А вахтенные - как вы налаживаете адаптацию людей? Я даже... - он окинул взглядом огромную конструкцию, - не вижу у вас там центрифуги. Обходитесь без тренировок? - Есть гимнастический зал с нулевой гравитацией, но это все ни к чему. Персонал проводит на планете месяц после трехмесячной вахты. - Дороговато! - Зато этот поселок обошелся нам вчетверо дешевле, чем жилье такого же объема с искусственной гравитацией. - Все, что вы сэкономили на стоимости конструкции, вы со временем потеряете на перевозке рабочих и на медобслуживании, - возразил Лео. - Дополнительные рейсы, длинные отпуска. А каждый, кто из-за деминерализации костей в невесомости поломает себе руку или ногу, уже до самой смерти будет тянуть с "Галак-Тэк" страховку. - Эта проблема тоже решена. Насколько эффективно - предстоит испытывать и доказывать нам с вами. Шаттл затормозил и плавно пришвартовался к причальному узлу поселка. Щелкнули зажимы, зашипел воздух в шлюзе. Пилот выключил систему управления, отстегнул ремни и, проплыв мимо пассажиров, проверил герметичность стыковки. - Можно выходить, мистер Ван Атта. - Спасибо, Грант. Лео отстегнул ремни, потянулся и с удовольствием погрузился в приятное состояние невесомости, в котором чувствовал себя как рыба в воде. Там, внизу, он был обычным человеком, здесь же, где самообладание, умение работать в особых условиях и профессиональные навыки значили больше, чем сила, Лео ощущал себя чуть ли не суперменом. Отталкиваясь от поручней и улыбаясь про себя, он последовал за Ван Аттой через люк шаттла. В станционном коридоре, у приборного пульта возился румяный техник в красной рубашке с эмблемой "Галактик-Тэк". Светлые, кудрявые волосы юноши напомнили Лео шерстку ягненка, - возможно потому, что парень был очень молод. - Ну, привет, Тони, - весело и фамильярно бросил Ван Атта. - Добрый день, мистер Ван Атта, - почтительно ответил юноша. Улыбнувшись Лео, он выжидающе поглядел на администратора: - Это новый учитель, о котором вы нам говорили? - Да, Тони. Мистер Граф, Тони будет в числе ваших первых учеников. Он один из постоянных жителей, - Ван Атта сделал ударение на слове "постоянных". - Тони сварщик и сборщик второй категории, но работает уже по первой, верно, Тони? Поздоровайся с мистером Графом. Ван Атта победоносно ухмыльнулся; чувствовалось, что не будь невесомости, он непременно принялся бы раскачиваться на носках. Тони послушно привстал и потянулся через пульт. Лео мигнул, от потрясения у него даже дыхание перехватило: у парня не было ног. Из красных шорт торчала вторая пара рук. Не какие-нибудь культяпки или биопротезы, а настоящие, работающие руки! Он и сейчас воспользовался своей... нижней левой рукой, - Лео решил, что так нужно это называть, - чтобы опереться на угол приборной панели. В его улыбке не было и тени смущения. Лео пожал протянутую руку. - Здравствуйте, - выдавил он, с трудом заставляя себя смотреть в блестящие голубые глаза парня, а не на его нижние конечности. - Здравствуйте, сэр. Я очень ждал встречи с вами. Рукопожатие Тони было искренним, а ладонь сухой и сильной. - Как... - Лео запнулся, - как твоя фамилия? - Да просто Тони - это мое прозвище, сэр. Мое полное обозначение - ТУ-776-424-XG. - Я, гм... думаю, я буду звать тебя Тони, - пробормотал Лео, удивляясь все больше и больше. - Меня все так и зовут, - приветливо ответил юноша. - Возьми сумку мистера Графа, Тони, - распорядился Ван Атта. - Идемте, Лео, я покажу ваше жилье, а потом мы отправимся в большой поход. Лео последовал за четвероруким проводником, с изумлением отметив, как ловко тот пролетел через люк шаттла. - Это, - Лео сглотнул, - это самое необычное уродство, какое я когда-либо видел. Дать ему работу в невесомости - гениальное решение. Внизу он бы просто считался калекой. Ван Атта криво улыбнулся. - Что ж, пускай будет уродство. Жаль, что вы не видели своего лица в тот момент, когда он встал. Могу поздравить вас с хорошей выдержкой. Меня чуть не вырвало, когда я впервые увидел их, а ведь меня предупреждали. Но вы скоро привыкнете к этим шимпанзятам. - Как, он не один такой? - Да их здесь целая тысяча, - Ван Атта выразительно развел руками. - Первое поколение новых суперрабочих "Галак-Тэка". Эта игра, Лео, называется биоинженерия. И я намереваюсь выиграть ее. Тони, держа в правой нижней руке багаж своего нового учителя, стремительно пролетел по цилиндрическому коридору мимо обоих мужчин и резко затормозил, ухватившись за поручни сразу тремя руками. - Мистер Ван Атта, а можно я по пути заверну в гидропонику, расскажу о прибытии мистера Графа? Руководитель проекта поморщился, но тут же изобразил благожелательную улыбку. - Почему же нет? Гидропоника сегодня так или иначе у нас в расписании. - Спасибо, сэр, - с энтузиазмом воскликнул Тони. Рванувшись вперед, он открыл перед ними герметический люк в конце коридора и задержался, чтобы закрыть его с другой стороны. Лео постарался сосредоточиться на окружающем, чтобы не оскорблять парня любопытными взглядами. Поселок был сооружен действительно очень экономно, из стандартных серийных модулей. Разумеется, эстетики здесь не было и в помине, лишь изредка попадались совершенно неуместные декоративные элементы, появившиеся, видимо, вопреки конструкторскому замыслу. Но зато строители позаботились об удобстве и безопасности - к примеру, на станции была предусмотрена взаимозаменяемость всех герметизирующих дверей. Они пролетели мимо спальных отсеков, кухонь, мастерской... Лео задержался, чтобы заглянуть туда, и поспешил за своим провожатым. В отличие от большинства других орбитальных станций, на которых ему довелось побывать, здесь не старались придерживаться направлений верх-низ, как это обычно делается ради душевного комфорта обитателей. Помещения в основном имели цилиндрическую форму, рабочие места и склады размещались у стен, а центр оставался свободным для прохода - вернее, пролета. По пути им встретились десятки четвероруких людей - "рабочих новой модели". "Есть ли у них какое-нибудь официальное название?" - гадал Лео, украдкой присматриваясь к ним и отводя взгляд, если кто-то оглядывался. Они же глазели на него открыто, перешептываясь между собой. Теперь стало понятно, почему Ван Атта назвал их шимпанзятами. Они были узкобедрыми, без сильных мускулов, необходимых нормальным людям для передвижения. Нижняя пара рук, как у мужчин, так и у женщин, казалась короче верхней, но более мускулистой, приспособленной для мощных захватов. Все они носили одежду одинакового фасона, только разных цветов. Очевидно, цвет обозначал ту или иную специальность; в одной из мастерских Лео успел заметить целую компанию четверорукой молодежи в желтом, сгрудившуюся возле обычного - двуногого - человека с полуразобранным насосом в руках. Инструктор рассказывал о работе насоса и объяснял, как его ремонтировать. Лео на миг представилась стайка золотистых летучих белок, резво снующих по стенам или парящих в воздухе. Чувствовал он себя неважно - хотелось уйти в себя, даже заплакать. Но его подавленность была вызвана вовсе не избытком рук у этих странных существ, причина крылась в чем-то другом. Внезапно Лео понял: ему тягостно смотреть, им в глаза. Это были взрослые с лицами детей... Дверь с надписью "Отделение гидропоники" скользнула в сторону, открыв перед ними большой цилиндрический зал. Окна с фильтрами на солнечной стороне и ряд зеркал напротив заливали оранжерею ярким светом, смягченным зеленью, которая торчала во все стороны из тянувшихся вдоль "стен" труб. Воздух был напоен ароматом трав, но с примесью каких-то химикатов. В передней части зала работали две юные четверорукие женщины в голубом. Они летали над плексигласовыми трубами со спиральными рядами отверстий и старательно пересаживали туда нежные саженцы из ящиков, укрепляя растения мягкими уплотнителями. Спутанные корни будут расти внутри трубы, поглощая питательный гидропонный состав, подаваемый насосом, а листья и стебли будут куститься в солнечном свете и со временем принесут плоды. "Здесь, в этих краях, - насмешливо подумал Лео, - это могут быть яблоки с оленьими рогами или глазастые огурцы, которые будут тебе подмигивать". Темноволосая девушка оторвалась от работы, чтобы поправить какой-то сверток под рукой. У Лео все смешалось в голове - это был не сверток, а... ребенок. "Живой ребенок! Конечно, живой. И что же ждет его в будущем?" - пробормотал Лео себе под нос. Малыш повернулся, недоброжелательно и подозрительно посмотрел на чужака и крепче ухватился четырьмя ручками за грудь матери. - Экл! - воскликнул он довольно агрессивно. - Ох! - темноволосая девушка рассмеялась и свободной нижней рукой постаралась освободить маленькие пухлые пальчики, не переставая верхними руками втыкать уплотнитель вокруг стебля. Закончив работу, она обрызгала уплотнитель фиксирующим раствором из баллончика, который плавал в воздухе рядом с ней, но вне пределов досягаемости ребенка. Девушка была миниатюрной и стройной, с темными коротко подстриженными волосами, густыми и мягкими, как кошачья шерстка. Другая девушка была блондинкой. Она первая подняла взгляд и улыбнулась. - Гости, Клэр. Лицо Клэр тоже осветилось улыбкой. Лео покраснел от тепла, хлынувшего из ее глаз. - Тони! - радостно вскрикнула она, и Лео понял, что его просто случайно задел луч восторга, направленный другому. - А-а!.. - Ребенок, освободив три свои ручки, принялся размахивать ими. - Ага, понятно, - засмеялась Клэр, - хочешь полететь к папе, да? Она отцепила короткий поводок от мягкой шлейки на плечах и поясе ребенка. - Полетишь к папе, Энди? Полетишь к папе? На это предложение Энди энергично замахал всеми четырьмя ручками и радостно завизжал. Она отправила его к Тони с такой силой, что Лео испугался, но парень, нежно смеясь, очень ловко поймал малыша. - Полетишь к маме? - в свою очередь спросил Тони. - А-а! - согласился ребенок, и Тони подвесил его в воздухе, нежно расправив все ручки. "Как морская звезда", - подумал Лео. А Тони завертел ребенка и покатил его в воздухе, как колесо. Малыш прижал к себе руки, скорчив от усердия гримаску и завертелся быстрее. Он булькал и смеялся, радуясь своим успехам. "Закон сохранения момента вращения", - отметил про себя Лео. Клэр еще разок толкнула дитя назад к отцу (с ума сойти, этот светловолосый мальчишка - отец) и последовала за ним, чтобы притормозить возле Тони, схватив его за руку, которую тот протянул ей. Они долго оставались в таком положении, и это была не просто вежливая поддержка. - Клэр, это мистер Граф. - Тони произнес это так гордо, словно не знакомил их, а преподнес инженера своей подруге, как награду. - Он будет моим учителем по новейшему сварочному делу. Мистер Граф, это Клэр, а это наш сын Энди. Энди, вскарабкавшись по отцу, вцепился одной рукой в светлые волосы, а другой схватил его за ухо, поглядывая на Лео, как сова. Тони нежно освободил ухо и положил ручку сына так, чтоб тот держался за его рубашку. - Клэр у нас выбрали первой природной матерью, - сообщил Тони. - Меня и еще четырех девушек, - скромно поправила Клэр. - Клэр тоже была в отделении сварки и сварочных работ, но теперь она не может работать в открытом космосе, - объяснил Тони. - С тех пор, как родился Энди, она работает по хозяйству, технологии питания и в гидропонике. - Доктор Еи сказала, что я - очень важный объект эксперимента: надо определить, где меньше всего страдает производительность, если я, работая, одновременно приглядываю за Энди, - объяснила Клэр. - Жаль, что нельзя выходить наружу - там было замечательно, но здесь мне тоже нравится. Больше разнообразия. "Галак-Тэк" заново изобретает женский труд, - смутно подумал Лео. - Не организовать ли нам также группу исследований и разработок по добыванию огня? Отчего бы и нет, раз они - объект эксперимента..." Мысли беспорядочно роились в его голове, но на лице это никак не отражалось. - Рад был познакомиться с вами, Клэр, - сказал он серьезно. Клэр толкнула Тони локтем и кивнула в сторону своей светловолосой напарницы, которая подплыла к ним. - О, а это Сильвер, - послушно отозвался Тони. - Она работает на гидропонике постоянно. Сильвер кивнула. Ее длинные волосы лежали мягкими платиновыми волнами, и Лео подумал, что, наверное, отсюда ее "серебряное" прозвище. У нее были черты лица, которые кажутся угловатыми и некрасивыми в тринадцать лет и становятся пленительно-утонченными в тридцать пять. Сейчас это превращение находилось где-то на полпути. Ее голубые глаза смотрели прохладно и не так застенчиво, как глаза Клэр, которая уже занялась своим Энди. - Добрый день, мистер Ван Атта, - громко произнесла Сильвер, проделав пируэт в воздухе. Ее глаза безмолвно призывали: "Взгляни на меня!" Лео заметил, что все двадцать ногтей ее рук покрыты розовым лаком. Ван Атта постарался скрыть самодовольство и натянуто улыбнулся: - Добрый день, Сильвер. Как дела? - После этой трубы начнем еще одну. Думаю, до конца смены закончим. - Хорошо, конфетка, - весело сказал Ван Атта. - Но не забывай о правильной стойке, когда говоришь с нижними людьми. Сильвер моментально извернулась в воздухе, приняв более почтительную позу, подобающую при разговоре с начальством. Лео бесстрастно отметил, что, поскольку оранжерея имеет форму цилиндра, а Ван Атта находится в центре, это заставляет смотреть на него отовсюду как бы снизу. "Но где же я встречался с ним раньше?" - Хорошо, продолжайте, девушки. Ван Атта двинулся к выходу, Лео - за ним. Тони тоже, с большим сожалением оглядываясь назад. Энди снова переключил свое внимание на мать и прильнул к ее груди - несомненно, в поисках пищи. Очевидно, этот элемент древней биологии компания не рационализировала - природные сосуды для молока оказались идеально приспособленными и к жизни в невесомости. Говорят, что даже с пеленками происходили какие-то героические трансформации на заре космической эры. Это маленькое происшествие осталось позади, и он, молчаливый и задумчивый, следовал за Ван Аттой.

Воздух в служебном кабинете Ван Атты был затхлый, застоявшийся. Чувствовалось, что хозяин бывает здесь не часто, предпочитая, как заподозрил Лео, выполнять свои обязанности по управлению поселком издали, с планеты. Диск Родэо был виден и сейчас - он переливался радужными бликами за стеклом большого иллюминатора. - Как видите, я определенно вырос с момента нашей последней встречи, - сказал Ван Атта, и глаза его сверкнули. Верхние слои атмосферы Родэо преломляли свет и переливались радужными бликами. - Вырос во многих отношениях, и мне некого за это благодарить. Но я не имею в виду благодарность. Просто я считаю, что человек наверху обязан помнить, как он туда попал, - noblesse oblige и все такое прочее. Многозначительным поднятием бровей он как бы приглашал Лео разделить с ним удовлетворенность достигнутым положением. "Спокойно. Вспомни". Аберрация памяти причиняла Лео мучительное неудобство. Он неопределенно улыбнулся и, пока Ван Атта включал настольный пульт управления, описал круг по комнате, изображая вежливое ожидание. На глаза ему попался небольшой плакат с шутливым изречением: "В день шестой Бог увидел, что не может сделать все сам. И тогда он создал Инженеров". Лео одобрительно хмыкнул. - Мне оно тоже нравится, - заметил Ван Атта. - Этот плакатик - единственное, что оставила мне бывшая жена. Остальное эта жадная стерва забрала с собой, когда мы разошлись. - А вы, значит, тоже... - начал было Лео, но проглотил слово "инженер", наконец-то все вспомнив и удивившись, как он мог забыть это. Лео знал Ван Атту еще в те времена, когда тот был одним из инженеров второстепенных служб, а вовсе не старшим администратором. "Значит, этот лоснящийся преуспевающий тип - тот самый идиот, которого я двенадцать лет назад выпихнул наверх, в администрацию, когда мы бились над проектом станции "Морита"! Выпихнул, чтобы он не путался под ногами и не мешал работать. Да, да. Вот черт!.." Из настольного пульта Ван Атты выскочило несколько дискет, и он поймал их одну за другой. - Вы сообщили мне нужное ускорение. Я всегда думал, что, отдав столько лет преподаванию, вы будете рады узнать, каких успехов добился ваш ученик. Ван Атта был моложе Лео лет на пять, не больше. Лео подавил раздражение. "Черт побери, я же не заплесневелый девяностолетний учитель воскресной школы на пенсии! Я - работающий инженер, который не боится испачкать руки. Мои технические разработки близки к совершенству, а надежность конструкций бьет все рекорды..." Ван Атта запустил дискеты через комнату к Лео: - Вот расписание и программа. Идемте, я покажу оборудование, с которым вам предстоит работать. У "Галак-Тэк" на ходу две важные разработки, и они думают освободиться наконец от "Проекта Кая" и этих квадди ["quaddi" - уменьшительное от лат. "quadrirnanus" - четверорукий]. - Квадди? - Официальное наименование. - Не слишком ли, гм... уничижительно? Ван Атта удивился, потом фыркнул: - Что вы. Как их ни называй, это же мутанты, генетически ущербные существа, возникшие в результате провала затеи с вегетативным размножением солдат в Новой Бразилии. Весь этот проект можно было с большим удобством выполнить на земной орбите, но поднялся бы страшный крик о манипуляциях с человеческими генами. Так или иначе, есть солидные проекты. Один - сборка скачковых кораблей на орбите вокруг Ориент-4, а другой - строительство пересадочной станции у черта на куличках, возле Тау Кита. В системе нет обитаемых планет, а тамошнее солнце давно прогорело и уже начинает остывать. В общем, не курорт, но в том районе обнаружено не менее шести пространственно-временных туннелей, пригодных для прохода скачковых кораблей. Это может стать очень выгодным заказом - там предстоит выполнить массу сварочных работ в невесомости... Лео покоробило от сквозившего в словах администратора презрения к четвероруким людям, но интерес к техническим проблемам вытеснил из его сознания остальное. Для него всегда главным была работа, а не зарплата или продвижение по службе. Руководящие должности его ничуть не привлекали - ведь тогда ему пришлось бы преимущественно торчать "внизу". Он последовал за Ван Аттой в коридор, где их терпеливо ожидал Тони с багажом.
- Я думаю, что биоинженерию здорово подхлестнуло создание маточных репликаторов, - рассуждал Ван Атта, пока Лео устраивался в предоставленном ему жилище. Это был не простой кубрик для сна. Имелся отдельный санузел и выносной пульт компьютера, а также понравившиеся с первого взгляда очень удобные спальные зажимы. "Утром хотя бы не будет болеть спина, - с грустным удовлетворением подумал Лео. - Головная боль - это уже другая проблема". - Я что-то слышал об этом, - сказал Лео. - Их изобрели в Колонии Бета, не так ли? - Да, - Ван Атта кивнул. - В последнее время все эти колонии чертовски поумнели. Земле следует поторопиться, если она хочет сохранить свое значение. "Тут он прав, - подумал Лео. - Но уж таков извечный закон технического прогресса. Конечно, предприниматель, вложивший огромные деньги в осуществление какой-либо идеи, будет цепляться за нее до последнего. А тем временем новые изобретатели идут вперед - к огорчению инженеров, обслуживающих старое". - Я думал, что репликаторы предназначены только для крайних случаев, когда беременность противопоказана. - Вообще-то, единственный реально ограничивающий их применение фактор - дороговизна, - сказал Ван Атта. - Очень может быть, что вскоре на всех планетах богатые дамочки начнут уклоняться от своих биологических обязанностей и выпекать для себя детей таким вот облегченным способом. Ну, а для "Галак-Тэк" репликаторы означали эпоху массовых экспериментов по генной инженерии человека, не привлекая массу приемных матерей для вынашивания эмбрионов. Изящный, чистый, контролируемый технический способ. К тому же у этих квадди гены взяты из столь многих источников, что совершенно невозможно идентифицировать генетическое родство. Никаких юридических претензий. - Тут можно и поспорить, - вяло произнес Лео. - Думаю, все это было навязчивой идеей доктора Кая. Я с ним никогда не встречался, но он наверняка обладал гипнотическими способностями, раз ему удалось протолкнуть проект, который окупится через сто лет! Дополнительные руки - это, разумеется, дичайшая выдумка... - В невесомости я часто хотел иметь четыре руки, - пробормотал Лео. - ...но наибольшие изменения произошли в системе метаболизма. У них никогда не бывает нарушений координации движения, никаких заболеваний вестибулярного аппарата, а тонус мышц поддерживается гимнастическими упражнениями по пятнадцать минут в день максимум, - а вот вам или мне приходится упражняться часами в условиях невесомости. Их кости не разрушаются вообще. Они более устойчивы к радиации, чем мы. Их костный мозг и половые железы могут принять вчетверо больше рентген, чем наши, прежде чем "Галак-Тэк" закопает нас. Их физиологию подтолкнули так, что они способны размножаться в ранней юности, причем все генные изменения наследуются, а это, как вы понимаете, чрезвычайно важно. Работники, которые никогда не требуют отдыха внизу, настолько здоровы, что могут работать практически бесконечно; они даже, - тут Ван Атта рассмеялся, - очень охотно "самокопируются!" Лео чувствовал, что теряет невозмутимость. - А куда их девать, когда они... гм... доживут до пенсионного возраста? - медленно спросил он. - Надеюсь, компания что-нибудь изобретет к тому времени, - ответил Ван Атта, пожав плечами. - Это, к счастью, не моя проблема: я отправлюсь на пенсию раньше. - Что будет, если они... уволятся, уйдут куда-нибудь? Допустим, к примеру, что кто-то предложит им более высокую плату? Ведь в случае их ухода "Галак-Тэк" понесет огромные потери. - Вы еще не совсем поняли всю прелесть этой системы. Они не могут уволиться. Они не наемные рабочие. Они - основное оборудование предприятия. Им не платят денег, но я бы очень хотел, чтобы мое жалованье равнялось тому, что компания тратит ежегодно на их содержание. Все наладится, когда первое поколение подрастет и начнет трудиться и плодиться в полную силу. Новых особей перестали производить около пяти лет назад, когда сообразили, что и эта работа по силам самим квадди. - А вам не кажется, что профсоюзы могут назвать это рабским трудом? - Союзы могут придумать и худшие названия, - проворчал Ван Атта. К счастью, их деятельность идет на спад. - Они только ковыряются в старом дерьме и сплетничают. А эти шимпанзята от люльки до могилы находятся под защитным колпаком. "Галак-Тэк" не опекал бы их лучше, даже будь они из чистой платины. Вам и мне остается позавидовать им, Лео.

2

После перелета на скачковом корабле Лео полагались сутки отдыха перед началом занятий. Он хорошо выспался за ночь в невесомости, и его настроение значительно улучшилось по сравнению со вчерашним днем, испорченным "дезориентирующей лекцией" Ван Атты (назвать ее иначе Лео не мог). Прогуливаясь, он зашел в сферическую камеру внешнего наблюдения на краю поселка. К своему удовольствию Лео обнаружил там телевьюэр, и никого более. Над краем планеты сверкали звезды. Панораму медленно пересекала одна из маленьких лун Родэо. Тут внимание Лео привлекла вспышка света над горизонтом, и он установил на телевьюэре большее увеличение. Блестящий объект оказался шаттлом компании "Галак-Тэк", который транспортировал огромную цистерну с очищенными нефтепродуктами; их отправляли отсюда на бедную нефтью Землю. На высокой орбите находилось уже несколько таких цистерн. Лео сосчитал их. Одна, две, три... шесть, и эта последняя - всего семь. Ракетные катера уже маневрировали, чтобы собрать цистерны и состыковать их друг с другом. После этого один из буксиров разгонит весь "эшелон" по направлению к пространственно-временному туннелю, через который можно выйти из этого сектора в иную точку галактики, вблизи Солнечной системы. Буксир вернется обратно, а груз по инерции сам проделает весь остаток пути до входа в туннель. Там его поймают и затормозят такие же буксиры. Потом за дело возьмутся супергрузовозы. Эти огромные грузовозы имеют под защитными кожухами по два генератора поля Неклина и два обычных реактивных двигателя. Кораблем управляет пилот-скачковик, мозг которого напрямую подключен к бортовым навигационным системам. Каждый пилот-скачковик совершает в сутки по два рейса - от области Родэо и назад, с пустыми цистернами. После этого ему положен один день отдыха, а после двухмесячной вахты его отправляют на месяц вниз, в условия нормальной гравитации, в неоплачиваемый, но обязательный отпуск. Правда, во время отпуска ему разрешается подрабатывать на шаттле. Пилоты скоростных пассажирских скачковых кораблей вроде того, на котором прилетел Лео, дразнят пилотов, называя их болотными прыгунчиками или наездниками на карусельных лошадках, а те в свою очередь обзывают коллег снобами. Лео усмехнулся, рассматривая скользящий в черной пустоте космический поезд. Несомненно, поселок Кая, интересный сам по себе, только незначительная часть всей деятельности "Галак-Тэк" на Родэо. Ведь одна только связка контейнеров, одна из бесконечного ряда, может обеспечить на Земле существование целого города неработающих акционеров, вдов, сирот. Это было похоже на перевернутую пирамиду, вершина которой - кучка работающих на Родэо и в космосе - поддерживает непрерывно растущую толпу держателей акций. Лео ощутил прилив гордости. Из задумчивости его вывел женский голос: - Мистер Граф? Я доктор Сондра Еи. Я возглавляю отделение психологии и обучения в поселке Кая. Женщина, парившая в дверях, была в бледно-зеленом комбинезоне компании. Средних лет, некрасивая, но приятная, с монгольскими глазами, широким носом и с кожей мулатки - цвета кофе со сливками - она легко проскользнула в дверь как человек, привыкший к состоянию невесомости. Лео вежливо подождал, пока она удобно устроится, прежде чем протянуть ему руку для рукопожатия. - Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной. А я тут с удовольствием наблюдал за перевозкой грузов. Мне кажется, это может быть подходящим занятием для ваших квадди. - Вы правы. Они уже год выполняют эту работу. - Еи удовлетворенно улыбнулась. - Вы не испытываете затруднений при общении с квадди? Если вы психологически освоились с ними, то и все остальное пойдет хорошо. - О, в этом отношении все в порядке... - Лео оборвал фразу, так как не был уверен, что сумеет правильно выразить свои переживания. - Я только удивился сначала. - Естественно. Вы не боитесь, что вам трудно будет обучать их? - Не думаю, что они хуже шайки бичей, которых я обучал на орбитальной станции Юпитер-4. - Я тоже не думаю, что трудности возникнут из-за них. Вы сами увидите, что они умные и внимательные ученики. Очень сообразительные. В прямом смысле слова - хорошие дети. Но вот о чем я хочу сказать, - она остановилась, как будто приводя в порядок мысли. - Все учителя и инструкторы выполняют здесь также и обязанности родителей в поселковой семье. Хотя квадди безродные, сами они в один прекрасный момент могут стать - и уже становятся родителями. Мы стараемся укоренить в их сознании чувство взрослой ответственности. Но пока они все-таки еще дети. Они будут пристально следить за вами. Я хочу предупредить вас об этом и советую соблюдать осторожность. Они научатся у вас не только сварке. Они будут копировать все ваши манеры. Короче, если у вас есть какие-либо дурные привычки - а они есть у нас у всех - их нужно оставить внизу на все время вашего пребывания здесь. Другими словами - следите за собой, и в том числе за своей речью. Например, - продолжала Еи, чуть улыбнувшись, - как-то раз одна из наших сотрудниц в детских яслях употребила выражение "плевать в глаза". Квадди подумали, что это что-то очень веселое, и среди пятилеток началась настоящая эпидемия плевания в глаза. Пришлось несколько недель бороться с этим увлечением. Вы будете работать с детьми постарше, но подход к ним должен быть таким же. Кстати, вы привезли с собой какие-нибудь книги или видеозаписи? - Ну, я не очень-то увлекаюсь чтением, - сказал Лео. - Я привез только материалы для подготовки к занятиям. - Техническая информация меня не касается. Вот из-за чего у нас возникают проблемы, так это, гм... литература. Лео понимающе усмехнулся: - Порнография? Когда я был мальчишкой, мы частенько... - Нет, нет. Не порнография. Я не уверена в том, что квадди вообще поймут что-либо в порнографии. Сексуальность здесь - открытая тема, часть их социального воспитания, биология. Я гораздо больше озабочена той литературой, которая преподносит фальшивые ценности или ужасы в привлекательной форме или извращает историю. Лео обеспокоенно наморщил лоб: - Вы преподаете этим детям какую-то историю? Или читаете им сказки? - Конечно. Их хорошо снабжают и тем и другим. Но дело в том, чтобы правильно расставить акценты. Например, типичная история нижнего мира, скажем, о колонизации системы Ориент-4, отводит около пятнадцати страниц году Гражданской войны, этому краткому и нетипичному социальному катаклизму, а сотня лет освоения и развития планет описаны на двух страницах. В нашем варианте войне выделен один параграф, зато строительству монорельсового туннеля через каньон Витгоу, его экономическому значению и принесенной им пользе, - пять страниц. Короче, мы подчеркиваем норму в противовес исключениям: строительство, а не разрушения, мирную жизнь, а не войну. Таким образом, у квадди никогда не возникает даже мысли о допустимости какого-либо насилия. Прочитав такую историю, они очень быстро усваивают все, что нам требуется. - Я... да, наверное, я бы тоже усвоил, - пробормотал Лео. От такого уровня цензуры ему стало не по себе, а идея текста, обязательного для всех работников огромного предприятия, вызывала желание немедленно встать по стойке смирно и крикнуть "ура!". - Я действительно не привез с собой ничего такого, - чистосердечно заверил он психолога. Доктор Еи повела его в детские ясли и спальни юных квадди. В первый момент Лео был ошеломлен их количеством. Впечатление еще усиливалось из-за невероятной подвижности этих "шимпанзят". Десятка три четвероруких ребятишек мельтешили вокруг гимнастических снарядов, как лавина сумасшедших пинг-понговых шариков. Добродушного вида толстая женщина из "нижних", которую они звали мама Нилла, занималась с группой девочек постарше, обучая их чтению. Потом она хлопнула в ладоши, включила музыку, и маленькие квадди бросились демонстрировать игру или танец, смеясь и посматривая на Лео. В воздухе образовалось что-то вроде запутанного многогранника - руки, руки и руки - этакая многомерная акробатическая пирамида, изменявшая свои очертания в такт музыке. Если кто-нибудь нарушал ритм и портил правильность композиции, поднимался страшный крик. Все очень старались достичь совершенства в построении, не заботясь о том, чтобы как-то лично выделиться. Лео не мог бы сказать, что эта игра ему по вкусу, но все же расплылся в улыбке, когда юные квадди роем окружили его после выполнения упражнений и спрашивали, понравилось ли ему. В конце прогулки доктор Еи кинула на него испытующий взгляд: - Мистер Граф, вы все еще чем-то обеспокоены. Уверены ли вы, что в вас не затаился страх перед мутантами, нечто вроде комплекса Франкенштейна? Будет лучше, если вы сами расскажете мне о своих сомнениях. - Страх здесь ни при чем, - медленно проговорил Лео. - Это... ну, я, конечно, не могу возражать против ваших стараний сделать их коллективистами. Благодаря этому каждый из них спокойно проживет свою жизнь в замкнутом мирке космической станции. Они чрезвычайно дисциплинированны для своих лет - тоже хорошо... - Вы правы, это весьма существенно для их выживания в космических условиях! - Да... но как обстоит дело с их... с их самозащитой? - Помилуйте, мистер Граф, от чего им защищаться? - Понимаете, здесь у вас предусмотрены тысячи разных технических штучек для защиты жизни - дверные уплотнители и прочее. Детишки милы! Но может, они немного феминизированы? - Он говорил, не замечая, что все больше и больше хмурится. - На мой взгляд, они идеально подготовлены для эксплуатации. Кем? Ну... кем угодно. И весь этот социальный эксперимент - ваша идея? Это похоже на женскую мечту об идеальном обществе. Все так хорошо воспитаны. Он чувствовал себя очень неловко, поскольку не был уверен, что доктор Еи сможет - и захочет - понять его тревогу. Она глубоко вздохнула и понизила голос: - Мистер Граф, не я изобрела квадди. Меня назначили сюда шесть лет назад. Я унаследовала их. И я забочусь о них. Думать об их юридическом статусе - не ваша проблема, а вот меня это касается в высшей степени. И я считаю, что безопасность квадди зависит от их способности уживаться в человеческом обществе. - Вы как будто без предубеждения относитесь к подобным идеям генной инженерии. На некоторых планетах такой уровень генетических манипуляций людьми считался бы абсолютно противозаконным. Если такие люди вдруг воспринимают квадди как угрозу, то... Она сжала губы и выпрямилась, подчеркивая свой авторитет. - Предоставьте уж мне направлять это дело так, как я считаю нужным, мистер Граф. Одобрять или не одобрять методы воспитания персонала для "Проекта Кая" - моя прерогатива. Мистер Ван Атта имел право пригласить вас сюда, а я вправе отстранить вас от работы. И я сделаю это без колебаний, чтобы сохранить незыблемость генеральной линии Отдела психологии, если вы будете не то говорить и не так поступать. Мне кажется, я выражаюсь достаточно ясно? - Яснее некуда, - ответил Лео. - Весьма сожалею, - искренне сказала она, - но пока вы находитесь в поселке, вы действительно должны воздерживаться от собственных суждений по этому вопросу. "Я инженер и специалист по испытаниям на прочность, - подумал Лео. - И это не моя работа - весь день выносить суждения". Но он не сказал этого вслух. Они расстались несколько натянуто.

Развлекательная видеопрограмма называлась "Животные, животные, животные". Сильвер включила раздел "Кошки". - Снова? - робко спросила Клэр, смотревшая видео вместе с ней. - Еще только один раз, - умоляюще произнесла Сильвер. Очарованная, она даже чуть приоткрыла рот, когда на экране появилась черная персидская кошка, но из уважения к Клэр приглушила звук. Кошка, изогнув спину, лакала молоко из чашки, удерживаемой на полу земным притяжением. Мелкие белые капли, стекая с ее розового язычка, летели назад в чашку, словно намагниченные. "Как бы я хотела иметь кошку... Они такие мягкие на вид". Нижняя левая рука Сильвер вытянулась, чтобы приласкать кошку, но не почувствовала ничего - это ведь только иллюзия. На экране показалась земная хозяйка кошки, которая взяла ее на руки. Обе выглядели такими уверенными, довольными... - Смотри, ее можно баюкать, как ребенка. - Может быть, и тебе скоро позволят иметь ребенка, - предположила Клэр. - О, это не одно и то же! - воскликнула Сильвер. Она не смогла удержаться от слегка завистливого взгляда на Энди, спящего в воздухе возле матери. - Неужели мне никогда не удастся побывать внизу? - Зачем тебе это? Там же так неудобно. Да и опасно. - Но они же там живут! И вообще, на планетах очень интересно, - сказала Сильвер, добавив про себя: "И люди интересные". Она вспомнила мистера Графа, которого видела вчера в Гидропонике во время своей последней смены. Еще один двуногий, который может бывать везде и от которого что-то зависит. Как сказал мистер Ван Атта, он и родился на старой Земле. Кто-то тихо постучал, и Сильвер открыла герметическую дверь кнопкой дистанционного управления. Сигджи, в желтой униформе Отделения обслуживания воздушных систем, просунул голову в дверь. - Поблизости никого нет, Сильвер. - Ладно, входи. Сигджи проскользнул внутрь, и она закрыла дверь. Потом он повернулся и, достав из большого кармана на поясе инструменты, открыл отмычкой пластинку в стене. Повозившись немного, блокировал механизм двери. Пластинку он оставил открытой на случай срочной необходимости, если вдруг постучится доктор Еи и весело спросит: "Что вы делаете?" Тем временем Сильвер сняла заднюю панель с видео. Сигджи подплыл и осторожно присоединил к контактам самодельный электронный жучок, чтобы на монитор шли помехи и никто не мог наблюдать за ними. - Отлично придумано? - Нам, наверное, здорово влетит, если это обнаружат, - засомневалась Клэр. - Почему? - пожала плечами Сильвер. - Мистер Ван Атта всегда отсоединяет сигнал дымовой тревоги в своей квартире, когда курит "травку". - Я думал, нижним не разрешается курить на борту. - Мистер Ван Атта говорит, что у него привилегия ранга, - сказала Сильвер. - Я бы тоже хотела иметь ранг... - А тебе он не давал курить? - спросила Клэр почти с ужасом. - Один раз. - Ой! - Сигджи замер от любопытства. - Ну, и как? Сильвер состроила гримасу: - Не знаю. Это очень неприятно. У меня аж глаза покраснели. Может быть, у людей, живущих внизу, действует какая-нибудь биохимическая реакция, которой у нас нет. Я спрашивала мистера Ван Атту, но он только смеялся. Сигджи хмыкнул и переключил свое внимание на экран головида. Все трое расположились вокруг и замолкли в ожидании. Музыка стала громче, и перед зрителями побежали четкие красные буквы: "Узник Зенды". Действие разворачивалось на достоверной, до мельчайших деталей воспроизведенной городской улице времен древней планетарной цивилизации - видимо, еще до эпохи космических полетов или даже раньше, до открытия электричества. Четверка начищенных до блеска лошадей, звеня сбруей, тащила по земле тщательно отделанный ящик на колесах. - Ты что, не могла достать другую серию "Ниндзя со звезд Близнецов?" - возмутился Сигджи. - Это опять твоя проклятая порнуха. Мне бы хотелось что-нибудь реалистическое, вроде той охоты в поясе астероидов... - Он замахал всеми четырьмя руками и зловеще заурчал, изображая шум двигателя при сильном ускорении. - Молчи, смотри, сколько зверей! - восхищалась Сильвер. - Так много, а ведь это даже не зоопарк. И малышей полно. - Наверное, там грязно, - хихикнула Клэр. - Они ведь без пеленок. Вот и представь себе, что получается. - Конечно, - презрительно фыркнул Сигджи, - в те давние времена Земля представляла собой отвратительное место для житья. Ничего удивительного, что люди отрастили себе ноги. Нужно же было что-то иметь для передвижения в воздухе, а не... Сильвер щелкнула выключателем. - Если ты не замолчишь сию же минуту, - сказала она угрожающе, - я заберу этот фильм и пойду спать в свою комнату. А вы можете оставаться и смотреть "Технологию обслуживания агрегатов для приготовления пищи". - Прошу прощения. - Сигджи обвил себя всеми четырьмя руками, обратившись в покорный, исполненный раскаяния шар. - Ладно. - Сильвер включила видео и они продолжили смотреть программу молча и увлеченно. Когда начали показывать железную дорогу, даже Сигджи перестал недовольно хмыкать.

Лео с удовольствием начал свою первую лекцию. - Смотрите, вот типичный шов после сварки электронным лучом... Он подрегулировал резкость на дисплее головида. В центре зала в ярком голубом свете возникло трехмерное изображение операции, заснятое с помощью компьютерного рентгенографического устройства. - Располагайтесь так, ребята, чтобы вам всем было хорошо видно. Слушатели принялись устраиваться вокруг дисплея. Они протягивали руки подлетавшим, помогая остановиться, и наконец образовали ажурную полусферу - что-то вроде гигантской живой раковины, полной внимания. Доктор Еи, никому не мешая, сидела (если это можно было так назвать) позади. "Проверяет мою лояльность", - подумал Лео, не придавая, впрочем, этому значения. Он не собирался что-либо менять в своей лекции из-за нее. Лео медленно поворачивал изображение, так, чтобы каждый из учеников мог рассмотреть его под любым углом. - Вот я показываю вам эту часть в увеличенном виде. Это поперечное сечение шва. Обратите внимание на вон те мелкие круглые поры. Кто скажет, дефектный этот шов или нет? Он чуть было не прибавил: "Поднимите вверх руку", но вовремя сообразил, что здесь такое предложение было бы неуместно. Несколько учеников, решив эту задачу, в знак готовности скрестили верхние руки на груди (вместо того, чтобы поднять их). Лео кивнул Тони: - Это же газовые пузыри, правда, сэр? Шов получился дефектный. Довольный Лео улыбнулся. Ответ позволял продолжать лекцию так, как он запланировал. - Да, это действительно поры, наполненные газом. Однако, как ни странно, при ближайшем рассмотрении шов оказывается не дефектным. Посмотрим, что покажет картина компьютерного сканирования по длине шва. В углу дисплея замелькали цифры, а поперечное сечение быстро перемещалось. - Как видите, в каждом сечении не больше двух пор, и во всех случаях они занимают менее пяти процентов его площади. Кроме того, сферические пустоты наименее опасны, по сравнению с другими формами. От них реже всего развиваются трещины. Такой неугрожающий дефект называется дискретным, то есть прерывистым. Лео сделал паузу, а три десятка голов одновременно склонились над электронными блокнотами, которые квадди придерживали нижними руками. - Впрочем, надо учесть, что этим швом сварены стены обычного бака для хранения жидкостей, а не камера сгорания реактивного двигателя, которая должна выдерживать высокое давление и температуру. Для двигателя такой же дефект, как правило, будет опасным. - А вот это, - он переключил дисплей головида на красный фон, - изображение того же шва, снятое с помощью ультразвукового сканирования. Сможет кто-нибудь определить, какое нарушение здесь? Лео взлетел вверх, в ярко освещенное пространство. Снова скрестились несколько пар рук. Лео кивнул другому ученику - красивому парню с прямым носом, блестящими черными глазами и крепкими мускулами. Его смуглая кожа эффектно контрастировала с красной футболкой и шортами. - Да, Прамод? - Это послойные нарушения. - Правильно! Но присмотритесь к этому изображению. Куда девались все наши маленькие пузырьки? Может, кто-нибудь думает, что они каким-то чудом закрылись? Спасибо, - поблагодарил Лео за понимающие улыбки. - Я рад, что вы так не думаете. Давайте сложим вместе оба снимка. Компьютер объединил красное и голубое, и общие точки изображения засветились пурпурным цветом. - А теперь посмотрите на этих клопиков, - сказал Лео и снова взлетел вверх. - Эти две поры, плюс этот слой - они все в одной плоскости. И при таком повороте видно, что уже начинает формироваться опасная трещина. Вот это, ребята, настоящий дефект. Он повернул изображение и подчеркнул трещину яркой розовой линией. Среди слушателей пронесся вздох восхищения. Лео улыбнулся и продолжил: - Вот что интересно: оба эти изображения дают ценную информацию, каждое - в пределах своих возможностей. Но ни то, ни другое в отдельности не дает полной информации. Вы должны помнить, что рентгенография служит прекрасным средством для выявления пустот и включений, но недостаточна для определения трещин, а ультразвук лучше всего обнаруживает такие послойные нарушения, которые рентгеновские лучи могут пропустить. Только складывая оба изображения можно сделать точное определение. Лео заменил пурпурную картинку другой - одноцветной. - Что вы видите теперь? - Это лазерная сварка, сэр, - отозвался Тони. Лео грустно усмехнулся: - Да, ты прав, это обычный снимок лазерной сварки. Вполне понятно, что ты так подумал. Но прошу вас хорошо запомнить данное изображение, потому что это самое опасное явление, с которым вы можете когда-нибудь встретиться. Его слова произвели на слушателей сильное впечатление, даже несколько смутили их. Лео сделал паузу, чтобы заставить всех проникнуться серьезностью момента. - Данный снимок, - тут голос его понизился и обрел оттенок презрения, - всего лишь фальсифицированное изображение. И самое коварное то, что это не единичный пример обмана. Некоторые субподрядчики компании "Галак-Тэк", поставлявшие силовые камеры для скачковых кораблей, нашли, что их доходам грозит опасность из-за частых случаев отбраковки изделий. Но вместо того, чтобы улучшить качество сварки, они решили выйти из затруднения с помощью инспекторов контроля качества. Мы уже никогда не узнаем ничего наверняка. Может быть, подкупили главного инспектора. Его не удалось допросить, так как он внезапно погиб из-за нарушений в работе силового скафандра. Аварию объяснили тем, что он был пьян и не сладил с управлением. Вскрытие действительно показало высокий процент алкоголя в крови. Правда, только значительно позже обратили внимание на странное обстоятельство - количество алкоголя было так велико, что он не мог бы ходить, не то что надеть скафандр. Определенно известно, что взятку брал помощник инспектора. Положительное заключение для всех швов было дано потому, что каждый раз испытывался один и тот же качественный шов, снова и снова! А данные этих проверок направлялись в контролирующий компьютер. Всего было пущено в эксплуатацию двадцать силовых камер - двадцать бомб замедленного действия. Только через восемнадцать месяцев, - после того, как взорвалась вторая камера, - вся история полностью раскрылась. Авария была страшной. Я говорю это не понаслышке. Я был в комиссии по расследованию и нашел причину аварии, применив старейший в мире способ контроля - "глаз и мозг". Я сидел и просматривал сотни голографических изображений одно за другим, и увидел, что снова и снова повторяется одно и то же изображение. Компьютер на это, конечно, не реагировал - он попросту фиксировал отсутствие дефектов. Я же понял, что сделали эти ублюдки... Лео стиснул руки, чтобы скрыть дрожь - его всегда начинало трясти, когда он возвращался к тому страшному событию. - Можно обмануть компьютер, но не законы природы. В двух катастрофах погибло восемьдесят шесть человек. Это был не просто обман, это было холодное преднамеренное убийство. Лео делал паузу: - А теперь я хочу сказать вам самое главное. Человеческий мозг - вот самый совершенный контрольный прибор! Можно записать все данные, можно потом отыскать забытое на пленках, в книгах, но главная истина должна быть выжжена в ваших сердцах - ничего, ничего нет важнее в людях, чем их абсолютная личная честность! Работаете ли вы сварщиками, или инспекторами - законы физики всегда служат неумолимыми детекторами лжи. Можно обмануть человека, но нельзя обмануть металл! Это все. Он перевел дыхание и доброжелательно оглядел своих слушателей. Четверорукие студенты восприняли его рассказ очень серьезно. Даже остряки притихли. Все выглядели как-то ошеломленно и смотрели на него со страхом и благоговением. - Теперь, - он потер руки, чтобы снять напряжение, - пойдемте в цех, разберем лазерный сварочный аппарат и посмотрим, не найдется ли в нем чего-нибудь, что может привести к аварии... Квадди, оживленно болтая, послушно выстроились перед ним. Еи ожидала Лео в дверях. Она улыбалась. - Впечатляющее представление, мистер Граф. Вы так красноречиво рассказали о своей работе. Вчера я решила, что вы очень молчаливый человек. Лео смутился и пожал плечами: - Легко говорить, если есть о чем. - Я и не подозревала, что сварка может быть таким интересным делом. Вы настоящий энтузиаст! - Надеюсь, что квадди тоже не скучали. Важно не только донести суть, но и увлечь своей идеей. Для меня это самая приятная работа на свете. - Я тоже начинаю так думать. Ваш рассказ... - она чуть поколебалась, - ваш рассказ о подлоге имел большой успех. Они никогда ничего подобного не слышали. Признаться, я тоже не знала о таком эпизоде. - Это было несколько лет назад. - Все равно, это факт ужасный, - взволнованно сказала Еи. - Это же правда. Я хочу верить, что история никого не оставила равнодушным. - Когда-нибудь и они могут попасть в такую ситуацию. Излишняя доверчивость очень опасна. Их следует подготовить к такого рода обстоятельствам. - Да, - улыбнулась она. Последний из учеников исчез в коридоре. - Ну, я пойду догоню их. Вы будете присутствовать на всех моих лекциях? Приходите. Я из вас сделаю сварщика. Еи отрицательно покачала головой: - Звучит заманчиво, но у меня, к сожалению, прорва работы. Я должна покинуть вас. У вас все будет в порядке, мистер Граф.

3

- Бэ-э-э, - сказал Энди и высунул язык, выталкивая рисовую кашу, которую Клэр засунула ему в рот ложечкой. Отвергнутая в качестве пищи, каша тем не менее привлекла его внимание как новая игрушка. Он поймал белый шарик ладонями правой верхней и нижней левой рук, когда тот медленно пролетал мимо. - Э-э-э! - запротестовал Энди, когда "мячик" размазался по рукам. - Ох, Энди, - недовольно заворчала Клэр и вытерла его ладошки измазанным бумажным полотенцем. - Ты должен съесть это, сынок. Доктор Еи говорит, что рис очень полезный. - Наверное, он наелся, - беспомощно предположил Тони. Экспериментальное кормление проходило в отдельной квартире Клэр, выделенной для нее после рождения Энди. Она часто скучала по подружкам из старой общей спальни, но с сожалением убеждалась, что администрация поступила правильно. Ее популярность матери и очарование Энди наверняка поблекли бы из-за частых ночных кормлений, смены пеленок, желудочных расстройств, простуд и тому подобного. Теперь Клэр осталась и без Тони. В последние шесть недель он почти все время проводил на занятиях по сварке. Похоже, темп жизни ускорился во всем поселке. Бывали дни, когда казалось, что некогда даже свободно вздохнуть. - Наверное, рис ему не нравится, - предположил Тони. - Попробуй добавить туда чего-нибудь. - Все кругом знают, что надо сделать, - вздохнула Клэр, - все, кроме меня... Но вчера он все-таки съел немного. - А как это на вкус? - Не знаю. Я никогда не пробовала. Тони взял ложку из ее руки и помешал в чашке с откинутой крышкой. Оттуда выскочила большая белая капля, и он ловко забросил ее себе в рот. - Эй! - воскликнула Клэр с негодованием. - Бэ-э, - подавился Тони. - Неудивительно, что он все выплевывает. Это не лезет в горло. Дай мне полотенце. Он вытер рот. Клэр выхватила ложку и подлетела к своей кухоньке. Просунув руки в специальные отверстия с манжетами-уплотнениями, она вымыла ложку в водяных брызгах и обдала струей пара. - Микробы! - прикрикнула она сердито на Тони. - Да ты попробуй сама! Она с сомнением понюхала открытую чашку: - Я поверю тебе на слово. Тем временем Энди поймал верхними руками правую нижнюю и засунул ее в рот. - Тебе еще рано есть мясо, - вздохнула Клэр, распрямляя его ручки. Энди набрал воздуха, приготовившись заплакать, но раздумал и весело сказал: "а-а-а", так как дверь открылась, скользнув в сторону, и в ней показался новый, интересный для него объект. - Как дела, Клэр? - спросила доктор Еи. Ее толстые, бесполезные в невесомости ноги болтались в воздухе, когда она вплывала в комнату. Клэр просияла: она любила доктора Еи и чувствовала себя спокойнее рядом с ней. - Энди не хочет есть рисовую кашу. Но ему очень нравятся протертые бананы. - Хорошо, тогда в следующий раз дай ему кашу из овсяной муки, - сказала доктор Еи. Она перелетела к Энди, протянула ему руку, и тот ухватился за нее своими верхними. Тогда она отцепила его ручонки, а свою перенесла вниз. Энди зацепился нижними и засмеялся. - Координация движений развивается прекрасно, - констатировала Еи. - Ручаюсь, нижние руки будут действовать не хуже верхних к его первому дню рождения. - Позавчера у него прорезался четвертый зуб, - радостно сообщила Клэр. - Это природа подсказывает тебе, что пора есть рисовую кашу, - с притворной серьезностью сказала малышу доктор Еи. Он опять уцепился за ее руку, завороженно уставившись на золотые серьги Еи. Про кашу он уже забыл окончательно. - Не волнуйся, Клэр. С первым ребенком всегда бывает трудно. Со вторым будет легче. Гарантирую, что к двадцати годам все твои дети научатся обращению с рисовой кашей. Клэр облегченно рассмеялась: - Мистер Ван Атта тоже часто спрашивает о его развитии. - А-а-а... - доктор Еи натянуто улыбнулась. - Да, всем интересно. Чтобы обезопасить серьги от готовящегося нападения, она расположилась в воздухе вне пределов досягаемости маленького квадди. Расстроенный крушением своих планов Энди протестующе завопил. Доктор Еи тотчас же сдалась на милость победителя, но выиграла время, протянув ему только кончики пальцев. Энди опять направился к ее ушам. - Ну-ка, давай-давай, лезь, - подбодрил сына Тони. - Ладно, - доктор Еи повернулась к Клэр. - Я ведь зашла, чтобы сообщить хорошие новости. Компания настолько удовлетворена тем, как идут дела с Энди, что решила ускорить твою вторую беременность. Лицо Тони за спиной доктора Еи расплылось в улыбке и он торжествующе поднял верхние руки. Клэр тоже не скрывала своей радости. Итак, компания считает, что она все делает хорошо. А Клэр до сих пор думала, что никто не замечает ее стараний. - Что значит ускорить? - Твои месячные циклы сейчас подавлены, потому что ты кормишь Энди. Так? Тебе назначено посещение больницы на завтрашнее утро. Доктор Минченко даст тебе лекарство, чтобы восстановить их опять. Ты можешь начать попытки во время второго цикла. - О Господи! Так скоро. - Первая беременность исчерпала все ее силы. - Я уверена, что справлюсь. Но вы же говорили, что идеальный перерыв между родами - два с четвертью года? - По всему Проекту прилагаются усилия для повышения продуктивности. Во всех отраслях, - ответила доктор Еи, тщательно взвешивая свои слова. Она натянуто улыбнулась Клэр, но на Тони взглянула прямо и весело: - Я рада, что ты здесь, Тони, потому что у меня есть хорошие новости и для тебя. Твой инструктор по сварке, мистер Граф, считает тебя первым в классе. Поэтому ты назначен старшим бригады, вылетающей на первый объект, где "Галак-Тэк" заключила контракт - станцию Клайн. Бригада отправится примерно через месяц. Это на дальнем конце пространственно-временного туннеля, по ту сторону Земли. Мистер Граф полетит с вами. По дороге он закончит ваше обучение и будет техническим инспектором. Тони в восторге пролетел по комнате, крича: - Наконец! Настоящая работа! - и остановился, пораженный внезапной мыслью. Клэр, сообразившая раньше него, почувствовала, как каменеет ее лицо. - Но как же Клэр забеременеет в следующем месяце, если я уеду? - Наверное, доктор Минченко заморозит несколько порций спермы перед твоим отъездом, - предположила Клэр. - Да? - Э-э-э... гм, - замялась доктор Еи. - По правде говоря, мы планировали иначе. Отцом твоего следующего ребенка намечен Руди из Отдела установки микросистем. - О, нет! - задохнувшись, прошептала Клэр. Доктор Еи изучающе взглянула на обоих и строго поджала губы. - Руди очень хороший парень. Ему будет неприятна твоя реакция. После всех наших разговоров ты не должна возмущаться, Клэр. - Да, знаю, но я надеялась, что нам с Тони позволят снова, ведь у нас хорошо получилось. Я попрошу об этом доктора Кая. - Его уже нет с нами, - вздохнула доктор Еи. - А вы, значит, соединились в постоянную пару. Я же предупреждала вас, чтобы вы не делали этого, разве не так? Клэр опустила голову. Лицо Тони превратилось в маску. - Клэр, Тони, я знаю, это кажется очень трудным. Но вы - первое поколение - несете особую нагрузку. Вы - первый шаг в детально разработанном плане "Галак-Тэк" на многие поколения вперед. И для тебя, Клэр, намечена длительная репродуктивная карьера. Очень возможно, что впоследствии вы опять сойдетесь. А ты. Тони, пойдешь на повышение. "Галак-Тэк" не собирается терять тебя. Будут другие девушки... - Мне не нужны другие девушки. Мне нужна Клэр. Доктор Еи сделала паузу: - Я не должна была говорить тебе об этом сейчас, но Зинда из Отдела питания назначена следующей для тебя. Согласись, что она красивая девушка. - Ее смех напоминает звук пилы. - Ладно. Мы обсудим это позже, - нетерпеливо отмахнулась доктор Еи. - Обсудим со всеми подробностями, а сейчас мне нужно побеседовать с Клэр. Не обращая внимания на обиду и робкие возражения Тони, она твердо выставила его за дверь. Потом повернулась к Клэр и строго взглянула на нее: - Клэр, вы с Тони продолжали половые сношения после того, как ты забеременела? - Доктор Минченко сказал, что это не вредно для ребенка. - И доктор Минченко в курсе дела? - Я не знаю... Я только спросила его вообще, - Клэр виновато разглядывала руки. - А вы думали, что мы прекратили? - Конечно, да! - Но вы нам не запрещали. - А вы меня не спрашивали. Конечно, вы намеренно не касались этого вопроса, как я теперь понимаю. О, как я могла не предвидеть этой возможности! - Но люди внизу все время занимаются этим, - защищалась Клэр. - Откуда ты знаешь, что делают люди внизу? - Сильвер говорит, мистер Ван Атта... - Клэр внезапно замолчала. Доктор Еи насторожилась: - Что ты знаешь о Сильвер и мистере Ван Атта? - Да все, наверное. Понимаете, нам было интересно, как это делается внизу. - Клэр помолчала, потом добавила: - Они странные, эти нижние. Доктор Еи на миг замерла, потом закрыла лицо руками и беспомощно рассмеялась. - Значит, это Сильвер снабжала вас информацией? - Ну да, - Клэр растерянно посмотрела на психолога. Доктор Еи перестала смеяться, в ее глазах появилось странное выражение - смесь юмора с раздражением. - Я думаю... Тебе лучше сказать Тони, чтобы не болтал. Боюсь, мистер Ван Атта огорчится, если узнает, что его личная жизнь стала всеобщим достоянием. - Хорошо, - согласилась Клэр с некоторым сомнением. - Но вы... вы же всегда расспрашивали меня обо всем про меня и Тони. - Это большая разница. Мы старались помочь вам. - А мы с Сильвер тоже стараемся помогать друг другу. - Никто не предполагал, что вы будете помогать друг другу в таких делах, - сурово заявила доктор Еи, пытаясь скрыть улыбку. - Вы должны были ждать, пока вам все растолкуют старшие. - Она помолчала. - Ну, и кто в курсе? Надеюсь, только ты и Тони? - Нет, мои подруги по спальне тоже. Я беру туда Энди в свободное время, и мы все играем с ним. Я, пока не перебралась в отдельную квартиру, спала рядом с Сильвер. Она моя лучшая подруга. Сильвер такая смелая! Она способна на такие поступки, на какие я бы никогда не решилась! - Клэр вздохнула с легкой завистью. - Восемь человек, - пробормотала Еи. - О, Кришна... Надеюсь, ни одна из них еще не вдохновилась примером твоей лучшей подруги? Клэр не хотела лгать, и потому промолчала. Психолог по ее лицу поняла все без слов. Еи повернулась в воздухе. "Придется поговорить с Сильвер. Надо было это сделать сразу, как только у меня появилось подозрение... Но я думала, что у него хватит ума не загрязнять эксперимент..." - Слушай, Клэр, мы еще поговорим о твоем новом назначении. Я хочу, чтобы все было хорошо и приятно, насколько возможно. Ты знаешь, я могу помочь, не правда ли? Я вернусь к тебе, как только появится возможность. Еи сняла со своей шеи Энди (он как раз собрался попробовать серьги на вкус), передала его Клэр и выплыла в коридор, бормоча себе под нос что-то вроде: "Не было печали..." Оставшись одна, Клэр прижала к себе ребенка. Мрачные предчувствия отозвались тяжестью в сердце. А она так старалась, чтобы все было хорошо...

Резкий свет и тени открытого космоса заставляли Лео пристально следить за тем, как двое его учеников в скафандрах устанавливают запорное кольцо на конце гибкой трубы. Быстро мелькали восемь рук в перчатках. Он включил микрофон. - Так, хорошо. Прамод, Бобби, теперь давайте сюда сварочный аппарат и рентгенограф и подготовьте их к работе. А ты, Юлиан, введи программу оптического автоприцела лазера и включи его. Дюжина четвероруких фигур с персональными номерами, крупно отпечатанными на каждом шлеме и на серебристой спине, перепрыгивали с места на место, чтобы лучше видеть. Встроенные в скафандры реактивные двигатели фыркали клубами дыма. - Производя сканирование шва электронным лучом, - продолжал Лео свою лекцию, - нельзя допускать, чтобы он проникал насквозь. Этот луч может прорезать стальную плиту в полметра толщиной. Один случайный всплеск мощности, - и ваш атомный котел высокого давления или, скажем, ваша пульсационная силовая камера будут безнадежно испорчены безобразными дырками. Теперь, - Лео подчеркнул голосом важное значение своих слов, - обратим внимание на пульсатор, который под контролем у Прамода. Прамод вздрогнул и стал торопливо щелкать клавишами на считывающем устройстве прибора. - Используя самопроизвольную пульсацию луча в зоне сварки, можно подобрать такую частоту, при которой устанавливается обратная связь с генератором. Благодаря этому снимается упомянутая мною проблема. Прежде чем начинать сварку, всегда дважды проверьте, как действует генератор. Запорное кольцо должно быть плотно приварено к трубе. Потом тщательно проверьте, нет ли трещин: внешним осмотром, вихревыми токами, методом рентгеновского сканирования, ультразвуковым зондом, а в заключение - с помощью обычной кувалды. Лео приготовился перевести своих учеников к следующему участку работы. - Тони, перенеси лазер. Да отключи же его! - Резкий окрик Лео прогремел во всех наушниках. Луч исчез, но рычаги управления действовали - случайный удар по ним, когда Тони поворачивал аппарат, и... - Лео содрогнулся, вообразив, какой разрез он мог бы сделать в крыле поселка, и не только. - Будь осторожнее, Тони! Я видел однажды, как из-за подобной невнимательности человека разрезал пополам его друг. - Виноват... Я думал, сокращу время... простите, - пробормотал Тони. - Ты же знаешь. - Лео немного успокоился, хотя сердце его еще учащенно билось. - В безвоздушном пространстве луч не рассеивается. Он достанет и вон до того спутника, разрезая все на своем пути. От дальнейших объяснений Лео удержался: он сделает это позже, не по общему канал связи. Когда его ученики, смеясь и балагуря, переодевались в раздевалке, чистили и складывали скафандры, Лео пробрался к молчаливому и бледному Тони. "Вроде бы я не так уж сильно на него рявкнул. Прежде он не был таким чувствительным..." - Закончишь переодеваться, останься, поговорим, - сказал он спокойно. - Да, сэр, - виновато ответил Тони. Когда его товарищи улетели, спеша на обед после смены, Тони повис в воздухе, скрестив обе пары рук, как будто защищаясь. Лео подплыл к нему и серьезно спросил: - Почему ты сегодня такой расстроенный? - Виноват, сэр. Больше этого не случится. - Ты целую неделю сам не свой. Тебя что-то гнетет, мой мальчик? Тони покачал головой: - Нет, ничего. Ничего, что касалось бы вас, сэр. - Если что-то отвлекает тебя от работы, то это тоже мое дело. Давай поговорим. Поссорился с Клэр? Нездоров Энди? Или ты с кем-то подрался? Тони неуверенно поднял на Лео свои голубые глаза, но сказал только: - Нет, сэр. - Может быть, ты не хочешь уезжать работать по контракту? Ведь вы впервые покидаете свой дом. - Нет, нет, - возразил Тони и, немного помолчав, вновь взглянул на Лео. - Скажите, сэр, а много еще таких компаний в космосе, кроме нашей? - Нет, в глубоком космосе их не так уж много, - ответил Лео, несколько сбитый с толку таким поворотом разговора. - Конечно, "Галак-Тэк" - одна из самых крупных компаний. Только с полдюжины других могут составить нам конкуренцию. На сильно перенаселенных планетах, как, например, Эскобар, или Ориент, или Земля, есть много фирм помельче. Но в дальний космос выходят только наиболее сильные. - Значит... значит, если даже уйти из "Галак-Тэк", можно найти другую работу в пространстве? - О, конечно. Мне уже предлагали... Но наша компания выполняет именно такую работу, которая мне по душе, так что нет смысла искать что-то другое. И я постепенно достиг здесь высокого положения. Наверное, я останусь в "Галак-Тэк" до пенсии, если не помру прямо на работе. "Например, от сердечного приступа, увидев, как один из моих учеников нечаянно тыкает себе луч в живот". Лео, разумеется, не сказал этого вслух - парень и так достаточно казнится. Это и сейчас видно по его лицу. - Сэр, расскажите мне... о деньгах. - Деньги? - Лео поднял брови. - Что же о них скажешь? Это то, что обеспечивает жизнь. - Я никогда их не видел... Насколько я понял, это нечто вроде значков с фиксированной ценностью, которые облегчают обмен и всякие расчеты. - Правильно. - А где их берут? - Ну, большинство людей работает для этого. Люди... э-э... продают свой труд за деньги. Или, если они что-то имеют, или сделали, или вырастили, они могут продать это. Я работаю. - И "Галак-Тэк" дает вам деньги? - Ну, да. - А если бы я попросил, компания дала бы мне деньги? - М-м-м... - замычал Лео, чувствуя себя, как на тонком льду. Свое личное мнение о "Галак-Тэк" лучше держать при себе, раз уж он ест их хлеб. Его дело преподавать прочность и надежность сварочных работ, а не рассуждать о требованиях профсоюзов. - На что бы ты их потратил здесь? "Галак-Тэк" предоставляет тебе все, что нужно. Ну, а я, когда бываю внизу или где-нибудь еще, должен оплачивать свое питание, одежду, проезд и все остальное. Кроме того, до сих пор ты не выполнял никакой работы для "Галак-Тэк", но компания все-таки снабжала тебя всем. Подожди, пока начнешь действительно работать по контракту и давать реальную продукцию. Тогда, может быть, и придет время говорить о деньгах. Лео натянуто улыбнулся. Он чувствовал, что лицемерит, оставаясь лояльным по отношению к компании. Тони разочарованно вздохнул, но не сделал попытки прекратить разговор. Его голубые глаза блеснули, как бы испытывая Лео. - Когда какой-нибудь скачковый корабль компании покидает Родэо, куда он направляется сначала? - Все зависит от того, куда ему нужно. Некоторые - прямой дорогой на Землю. Если же на борту есть груз или пассажиры, направляющиеся в другие места, первая остановка делается обычно на станции Ориент. - Станция Ориент не принадлежит компании "Галак-Тэк", правда? - Да, она принадлежит правительству системы Ориент-4, но компания арендует там хорошую стоянку. - А сколько времени длится перелет от Родэо до станции Ориент? - Обычно около недели. Наверное, ты сам побываешь там очень скоро. Мы остановимся там, чтобы захватить дополнительное снаряжение и продовольствие, когда отправимся на первые работы по контракту. Парень выглядел теперь более оживленным, видимо, думая о своем первом межзвездном путешествии. Это даже лучше, и Лео успокоился. - Мне заранее интересно, сэр. - Правильно. Если ты к тому времени не отрежешь себе ногу... э-э... руку, а? - Я постараюсь не резать, сэр. Тони кивнул и улыбнулся. "Но что значит весь этот разговор? - гадал Лео, глядя, как Тони выплывает через дверь. - Вне сомнения, парень сам не мог бы прийти к мысли о том, чтобы попытаться уехать отсюда. Он должен понимать, каким уродцем будет казаться за пределами родного поселка. Если бы он был немного откровеннее..." Лео отказался от мысли поспорить с ним. Каждому землянину из служебного персонала поселка казалось, что он имеет право знать все мысли квадди. В жилых помещениях квадди не было запирающихся дверей. Уединения у них было не больше, чем у муравьев под стеклом в энтомологической лаборатории. Лео попытался убедить себя, что все нормально, но не мог избавиться от чувства неловкости. На протяжении всей жизни он добросовестно выполнял свои обязанности и не знал сомнений, пока дело касалось техники. А теперь... Теперь все выглядело не совсем правильно. Вспоминая, что он отвечал Тони, Лео понял, что его слова должны были быть иными. "Что же теперь требуется от меня? Чего еще от меня ожидают? И что, в конце концов, может сделать один человек?" Налетевшие неожиданно смутные опасения на мгновение даже ослепили его, и колючие точки ярких звезд в иллюминаторе затмились, как будто на них, как и на его совесть, легла клубящаяся тень неразрешимой дилеммы. Он вздрогнул и повернулся спиной к бесконечному пространству, способному поглотить человека бесследно.

Глаза Ти, второго пилота грузового шаттла, были закрыты. Возможно, это естественно в данный момент, думала Сильвер, рассматривая его лицо с расстояния десяти сантиметров. Временами ей казалось, что у него три глаза. Три металлических контакта, вживленных у него на лбу и обоих висках, представлялись ей украшениями или знаками его ранга. Она закрывала один глаз, потом другой, его лицо то приближалось, то удалялось. Ти на мгновение открыл глаза, и Сильвер вздрогнула, как от боли. Она поспешно улыбнулась, моргая ресницами в такт движению своих изогнутых бедер, и замурлыкала, как учил ее Ван Атта. "Нужно слышать отзывы, моя милая!" - так требовал Ван Атта, и она выучила весь набор звуков, которые ему нравились. Они подействовали и на пилота, когда она попробовала применить "звуковое сопровождение". Ти задышал быстрее, приоткрыл рот и зажмурился, а на лице Сильвер снова появилось выражение спокойной задумчивости и благодатной отрешенности. Вместе с тем взгляд Ти не вызывал в ней такого чувства неловкости, как взгляд Ван Атты, который всегда как будто требовал от нее чего-то большего или нового. Лоб пилота был мокрым от пота, упавшая прядь волос прилипла к блестящему металлическому кружку. Они оба несли на себе печать искусственности; возможно, поэтому Ти увидел в ней что-то близкое себе. Оба были ненормальными, уродцами. Но сейчас это, видимо, не волновало пилота. Он задрожал, задыхаясь, и крепко прижал ее к себе. В то же время он выглядел каким-то беззащитным. Ван Атта никогда не казался беззащитным в такой момент. Но сейчас Сильвер не могла точно вспомнить, каким же был Ван Атта. Что, недоступное ей, они испытывают в эти минуты? Это беспокоило Сильвер. Чего ей не хватает? Почему Ван Атта однажды бросил ей слово "фригидная" - неприятное слово, почему-то вызывающее в памяти образы неуклюжих механизмов и всякого железного хлама за стенами поселка. И она старательно училась издавать нужные ему звуки, изображать судороги удовлетворения. Только в этом случае он хвалил ее. Сильвер напомнила себе, что есть важная причина не забываться. Она посмотрела за голову пилота. Иллюминатор темной контрольной будки, где состоялось их свидание, выходил на грузовую платформу. На тускло освещенной платформе между будкой контролера и грузовым люком шаттла не заметно было никаких движений. "Тони, Клэр, спешите! - молила про себя Сильвер. - Мне трудно удерживать этого парня так долго". - Ох, - вздохнул Ти, приходя в себя. Он открыл глаза и повеселел. - Когда ваш народец изобретали для невесомости, то подумали обо всем. Пилот отпустил плечи Сильвер, провел руками по ее спине, вдоль бедер, и ободрительно похлопал по нижним рукам, крепко державшим его мускулистые ноги. - Действительно функционально! - А как же нижние удерживаются, чтобы не отскакивать друг от друга? - полюбопытствовала Сильвер, радуясь, что может задать трудный вопрос знатоку этого дела. - Нас удерживает сила тяжести, - сказал Ти и расплылся в улыбке до ушей. - Как странно. Я всегда считала, что притяжение - это что-то, с чем вам все время приходится бороться. - Нет, только половину времени. В другую половину оно работает на нас. Он отделился от нее довольно ловко - возможно, здесь сказалась привычка пилота к невесомости - и запечатлел поцелуй в ямке у шеи. - Красотка. Сильвер слегка покраснела, мысленно радуясь тусклому освещению. Ти занялся приведением себя в порядок. Одно движение - и ненужный уже презерватив полетел в мусорный желоб. Сильвер подавила в себе слабое чувство сожаления. Жаль, что Ти не был одним из квадди. Жаль, что ее слишком долго держат в конце списка девушек, намеченных для материнства. Очень жаль... - Это твой доктор надоумил тебя, как пользоваться такими штуками? - Нет, я не могла прямо спросить об этом доктора Минченко. Мне кажется, он думает, что если даже одна из нас забеременеет от нижнего, то очень скоро произойдет самопроизвольный выкидыш. Хотя точно никто не знает. Может случиться, что ребенок родится, но вторая пара конечностей у него будут ни руки, ни ноги, а что-то среднее. И мне, конечно, не позволили бы сохранить его... Во всяком случае, презерватив избавляет от необходимости собирать пылесосом сперму по всей комнате. - И то верно. Да и я, конечно, не готов быть отцом. "Какой-то он несерьезный для своего возраста, - подумала Сильвер. - Ведь ему намного больше, чем Тони, а Тони чуть ли не самый старший среди нас". Сильвер намеренно держалась в воздухе лицом к окну, чтобы пилот не смотрел в ту сторону. "Давай, Тони, давай, раз уж тебе так хочется..." От холодного воздуха из вентиляции руки ее покрылись пупырышками и Сильвер вздрогнула. - Замерзла? - сочувственно спросил Ти и стал растирать ей руки. Потом он поймал и принес ее голубую рубашку и шорты, плававшие в воздухе. Сам он тоже оделся. Сильвер с интересом следила, как он надевает свои ботинки. Такие тяжелые, и нога в них не гнется. Обутые, его ноги стали похожи на деревянные молоты. Ти, улыбаясь, взял со стены свою сумку: - Я кой-чего притащил! Сильвер оживилась, сжав с надеждой все четыре руки. - Ты смог достать еще дискокниги у той женщины? - Прошу получить - три штуки, все новые. - Ти достал из сумки тонкие пластиковые квадраты. Сильвер принялась торопливо читать названия: "Безумие лорда Рандана", "Любовь в Газебо", "Лорд Рандан и невеста по обмену". Автор - Валерия Вирга. Восхищенная Сильвер обвила правой верхней рукой шею Ти и крепко поцеловала его. - Не понимаю, как ты можешь читать эту ерунду. Я думаю, автор просто сумасшедшая. - Это замечательные вещи, - защищала Сильвер свою любимую писательницу. - Все так красиво, и действие происходит в разных странах, часто на старой Земле, давно-давно, когда все еще были нижними. Изумительные истории. Людей окружали звери, а эти огромные животные - лошади - носили людей на спинах. Наверно, люди уставали от силы тяжести. А богатые люди - ну, вроде директоров "Галак-Тэк", - назывались "лорды" и "дворяне". Они жили в удивительных каменных домах на поверхности планеты. А в истории, которую мы учили, об этом нет ни слова. - Но эти твои романы - это же чепуха, сплошная выдумка! - Когда я была в детском саду, мне очень нравилась книжечка "Маленький компрессор Всезнайка". Мы заставляли нашу маму-воспитательницу читать ее много раз. И серия ВХ-99 была интересная... "Бобби ВХ-99 раскрывает Тайну Многоводья", "Бобби ВХ-99 и Вирус Растений". Тогда и я решила пойти работать в Гидропонику. А теперь мне интересно читать романы про землян. Когда я о них читаю, мне кажется, что они настоящие, а я не настоящая. Сильвер тяжело вздохнула. Конечно, мистер Ван Атта немного похож на лорда Рандана - высокое положение, вспыльчивый и властный характер. Но Сильвер не переставала удивляться тому, сколь различным выглядит проявление бурной страсти в романах и в обычной жизни. В романах все было так красиво и увлекательно. А когда выходил из себя мистер Ван Атта, это чаще всего кончалось тем, что у нее болел живот. Наверное, земные женщины более смелые. Ти благодушно пожал плечами: - Ладно, читай, если нравится. В конце концов, в этом нет ничего плохого. Но я принес тебе кое-что получше - вот эту пустяковину. - Он снова порылся в сумке и вытряхнул из нее спутавшиеся кружева, ленты и материю цвета слоновой кости, которые как будто вспенились в воздухе. - Мне подумалось, что ты будешь хорошо выглядеть в обычной женской блузке. Здесь узор из цветов - как раз на твой вкус, ты же работаешь в Гидропонике, и вообще... - Ох!.. - В такой одежде могла ходить одна из героинь Валерии Вирги. Сильвер протянула руки, но затем спрятала их за спину. - Но... но я не могу взять это. - Почему? Ты же берешь дискокниги. Это не намного дороже. Сильвер, которая только теперь поняла, что ее чтение имеет цену, покачала головой. - Не в этом дело. Ты понимаешь... ну, доктор Еи не одобрила бы наши встречи. Да и не только она... В действительности Сильвер была совершенно уверена, что "неодобрение" - не то слово, и последствия будут гораздо серьезнее, если их отношения с Ти откроются. - Лицемеры, - насмешливо сказал Ти. - Но ты же не пойдешь докладывать, чем ты сейчас занималась? - Я не собираюсь никому докладывать, что бы я ни делала, - уверенно сказала Сильвер. - А ты? - Боже, конечно нет. - Он засмеялся. - Вот мы и договорились. Ну, а это, - она с тоской посмотрела на блузку, - это я взять не могу. Если я ее надену, кто-нибудь обязательно потребует объяснения - откуда она у меня. - А-а, - протянул Ти. - Конечно, я должен был подумать об этом. А ты не могла бы засунуть ее куда-нибудь на время? - Нет, я не смогу, - сказала Сильвер. - Видишь ли, книжки и видеодрамы или другие мелкие вещи спрятать легко и они не заметят ничего, даже когда будут в нашей спальне. Никто ведь не будет оставлять их на виду. И потом, у меня будет много... гм, помощников, если мне нужно будет, например, уйти ненадолго. Она склонилась к нему в поцелуе, их объединяла теперь общая тайна. - Да... - начал Ти и остановился. - Я и не представлял себе, что ты живешь в таких паскудных условиях. - Не знал? - удивилась Сильвер. - У нас действительно не сладко. - Она взглянула на него с легкой обидой и, взволнованная тем, что может передумать, поскорее толкнула к нему блузку. Конечно, она рассказала не все. Пусть лучше Ти не знает, какой шум поднялся, когда такую дискокнижку, случайно забытую в видео, нашел один из нижних и передал ее доктору Еи. В жилых помещениях квадди произвели обыск - самый настоящий обыск. Только отчаянными стараниями удалось спрятать остальную контрабандную литературу, но тщательность поисков предупредила Сильвер о том, насколько серьезно выглядит такой поступок в глазах облеченных властью. После были еще две неожиданные инспекции, хотя больше дисков не нашли. Ей следовало иметь это в виду. Сам мистер Ван Атта говорил с ней и убеждал ее (ее!) шпионить за своими товарищами. Она чуть было не призналась ему сама, но вовремя остановилась, когда страшный гнев Ван Атты сдавил ей горло ужасом. "Я задавлю эту маленькую змею, если она попадет мне в руки", - рычал Ван Атта. Может быть, для Ти мистер Ван Атта и доктор Еи со всей их дрянной командой показались бы не такими страшными, но она не хотела рисковать единственной реальной возможностью пользоваться наслаждениями нижнего мира. Все-таки Ти охотно идет на соответствующий бартер, доставая ей контрабандный товар. Кто знает, найдется ли другой пилот, который согласится на такой обмен, зная, что нужно держать это в тайне от всех обитателей поселка. Вдруг она заметила на погрузочной платформе так долго ожидаемые движения. "А тут риска побольше, чем неприятности из-за нескольких книжек", - подумала Сильвер. - Все равно, спасибо тебе, - сказала она, поспешно обняв Ти за шею, долго и благодарно целуя. Он закрыл глаза - чудесный рефлекс! Сильвер старательно отвлекала его внимание от обоих окон. В этот момент Тони, Клэр и Энди исчезли в гибком шлюзе шаттла. "Ну вот, вроде получилось. Я сделала все, что могла - остальное зависит от вас. Удачи вам, друзья, двойной удачи! - И неожиданно подумала: - Как хотелось бы уйти с вами!" - Уф! Посмотри на время! - воскликнул Ти, высвобождаясь из объятий. - Я еще должен закончить контрольный список до возвращения капитана Дюрранса. Согласен, ты права по поводу блузки. - Он бесцеремонно запихнул ее назад в летную сумку. - Что тебе привезти в следующий раз? - Сигджи из Отдела воздушных систем спрашивал, нет ли у меня фильмов из серии "Ниндзя с созвездия Близнецов", - быстро сказала Сильвер. - У него есть все до седьмого выпуска, но без четвертого и пятого. - А-а-а... - обрадовался Ти, - вот это подходящее развлечение. Ты их сама смотришь? - Да, - Сильвер сморщила нос, - но мне кажется... люди там делают такие ужасные вещи друг с другом... Все это выдумка, ты говоришь? - Ну, да. - Тогда еще ладно. - Хорошо, но что бы ты хотела для себя? - не унимался он. - Я рискую схлопотать выговор не ради Сигджи, кто бы он ни был. Это у тебя, а не у Сигджи, - он снова загорелся, вспоминая о наслаждении, - такие замечательные бедра. Сильвер развернула веером в верхней правой руке три новые дискокниги. - Еще таких, пожалуйста, сэр. - Что ж, если тебе так хочется. - Он взял по очереди все ее руки, целуя запястья. - Ты получишь эту дрянь. Ох, а вот и мой бесстрашный капитан. Ти поспешно привел в порядок пилотскую униформу, повернулся к свету и схватил папку для рапортов, - как раз в этот момент герметическая дверь в дальнем конце грузовой платформы со свистом распахнулась. - Он очень не любит, когда ему навязывают молодых пилотов - головастиков, как он нас называет. Я думаю, ему неприятно, что я на корабле. Тихо, нужно чтобы он ничего не пронюхал. Дискокниги быстро исчезли в рабочей сумке Сильвер и она приняла позу случайного прохожего. Через минуту капитан Дюрранс, командир шаттла, вплыл в контрольную будку. - Поторопись, Ти. Нам изменили маршрут. - Да, сэр. Что случилось? - Нас ждут внизу. - Черт возьми, - огорчился Ти, - какая жалость. У меня была жаркая работа в рейсе, и я... э-э-э, - на глаза ему попалась Сильвер, - надеялся вечером встретиться с подружкой и пообедать с ней на станции Пересадки. - Прекрасно, - съязвил капитан Дюрранс. - Подай жалобу в Отдел Труда, объясни им, что твое рабочее расписание не совпадает с графиком твоей интимной жизни. Может, они устроят так, что у тебя вообще не будет рабочего расписания. Ти понял намек, заторопился и полетел исполнять свои обязанности. Сильвер сжалась в уголке, оцепенев от ужаса. Ведь Тони и Клэр рассчитывали добраться до станции Пересадки, чтобы улететь оттуда на каком-нибудь корабле в систему Ориент-4, за пределы досягаемости "Галак-Тэк", и найти там работу. Сильвер считала, что это слишком рискованный план, но доведенная до отчаяния Клэр согласилась лететь. Тони убедил ее, тщательно продумав все этапы побега. По крайней мере, первый этап был детально разработан, дальнейшее - несколько смутно. Тони и Клэр, конечно, уже спрятались в грузовом отсеке шаттла. Сильвер никак не могла их предупредить. Может, она должна предать их, чтобы спасти? Страх стальным кольцом сдавил ее грудь. Сильвер, застыв, наблюдала за дисплеем и видела, как шаттл отделился от поселка и начал опускаться в направлении клубящейся атмосферы Родэо.

4

Сумрачный грузовой отсек, казалось, застонал и зарычал вокруг Клэр, когда шаттл начал тормозить, войдя в атмосферу планеты. Металлические стены сотрясались от гулких ударов, сопровождаемых шипением и свистом. Растущая тяжесть прижала ее к пластиковой грузовой клети, за которой они прятались. - Это не авария? - испуганно спросила Клэр. Освободив руку, которой держалась за клеть, она еще крепче прижала к себе Энди. - Отчего этот странный шум? Может, мы тремся обо что-то? Тони быстро лизнул палец и поднял его вверх, потом глотнул, чтобы удостовериться - не заложило ли уши. - Мы не разгерметизировались. Сквозняка нет. Но свист все нарастал. Затем последовали двойные удары и шум механизмов, совсем непохожий на знакомые всем в поселке щелчки и чмоканье причальных шлюзов. Это еще больше испугало Клэр. Замедление продолжалось, страшная сила неудержимо вдавливала ее в стенку грузового отсека. Клэр показалось, что стенка толкает ее. Она повернулась к ней спиной и устроила Энди у себя на животе. Глаза ребенка стали круглыми, рот открылся от удивления. "Только не плачь, пожалуйста!" Она сама из последних сил сдерживала крик, чтобы не спровоцировать Энди. - Пекарь, пекарь, мой дружок, испеки нам пирожок, - задыхалась Клэр. Она потрепала Энди по щечке, глядя на Тони с немой мольбой. Лицо Тони побледнело. - Клэр, наш шаттл идет вниз! Держу пари, мы уже в атмосфере, и эти стуки были от тормозного парашюта. - О нет! Не может быть. Сильвер проверила расписание... - Похоже, что Сильвер ошиблась! - Я тоже проверяла. Этот шаттл должен был грузиться на станции Пересадки и только после этого лететь вниз. - Тогда вы обе ошиблись. - Тони говорил резко, пряча за гневом охватывавший его все сильнее ужас. "О, помоги, помоги мне. Не кричи на меня. Если я не успокоюсь, не успокоится и Энди. Это же не я придумала..." Тони перекатился на живот, приподнялся над полом и кое-как пробрался к ближайшему иллюминатору. Свет, льющийся из него, был странным - рассеянным и тусклым. - Там все белое, Клэр. Я думаю, что мы входим в облако! Клэр, бывало, часами следила с орбиты, как облака медленно собирались волнами в атмосфере Родэо. Они всегда казались плотными. Ей захотелось посмотреть отсюда. Энди вцепился в ее рубашку. Она повернулась, как Тони и, оттолкнувшись, поднялась. От страха она прикрыла лицо руками. Энди посмотрел на отца, протянул к нему верхние ручки и постарался оттолкнуться от Клэр нижними. Пол подпрыгнул и шлепнул его. Какое-то мгновение он был слишком удивлен, чтобы плакать. Затем маленький рот из круглого стал квадратным, и малыш истошно завопил от боли. Крик пронзил каждый нерв Клэр. Тони тоже содрогнулся, соскользнул вниз и опустился к ним. - Ты что, уронила его? Ты думаешь, что делаешь? Быстро успокой ребенка! Клэр легла на спину, притянула Энди к своему мягкому животу и начала неистово целовать и ласкать его. Постепенно высокий пугающий тембр его криков сменился на менее пронзительный, но звучал все еще слишком громко. Там, в кабине пилота, его могут услышать! - Сделай же что-нибудь, - страдальчески прошипел Тони. - Я стараюсь. - Руки ее дрожали. Она прижимала голову Энди к своей груди так, чтоб ему было удобно, но он отворачивался и кричал еще громче. К счастью, его заглушал рев воздуха в креплениях жесткого металлического парашюта. К тому времени, как этот шум стал постепенно стихать, крики Энди перешли в хныканье и икоту. Он грустно терся своим личиком, мокрым от слез, о рубашку Клэр. Его тельце давило на живот и диафрагму Клэр, мешало ей дышать, но она не смела положить Энди на пол. Вибрация корпуса усилилась, внезапные рывки то и дело швыряли Клэр из стороны в сторону. Двумя руками она ухватилась за пластиковую клеть, двумя другими баюкала Энди. Тони лежал рядом, беспокойно кусая губы. - Мы снижаемся и скоро опустимся на поверхность планеты в одном из портов для шаттлов. Там будут люди - нижние. - Надо сказать им, что мы попали на борт случайно. Может быть, они отправят нас домой? - со слабой надеждой предложила Клэр. Тони сжал в кулак правую верхнюю руку: - Нет, мы не должны сдаваться! Другого случая у нас не будет! - Но что мы можем сделать? - Мы ускользнем с этого корабля, где-нибудь спрячемся и дождемся другого рейса к станции Пересадки. - Его голос звучал серьезно и убедительно. Клэр со вздохом посмотрела на него: - Ну что ж, сбежали один раз, сбежим опять. Дальнейший разговор прервала новая серия ударов, потрясших весь корабль и перешедших в сплошной непрерывный грохот. Луч света, падающий через иллюминатор, сдвинулся, когда шаттл сел, прокатился по площадке и повернул. Затем свет исчез, и в отсеке стало темно. Двигатели взвыли в последний раз, умолкая. Стало поразительно тихо. Клэр осторожно расслабилась. Из всех векторов ускорения остался только один - сила тяжести. Беззвучная и неумолимая, она давила на спину, и Клэр, боровшейся с тошнотворной иллюзией, казалось, что сейчас что-то взорвется и ее швырнет толчком этой силы прямо в потолок, а Энди будет раздавлен ее телом. И еще ей стало казаться, что контейнеры с грузом медленно сползают, чтобы раздавить их, и от страха Клэр закрыла глаза. Рука Тони предупреждающе сжала ее левое нижнее запястье. Она открыла глаза и обмерла - дверь грузового люка в дальнем конце помещения стала медленно скользить в сторону. Несколько рабочих в форменных комбинезонах обслуживающего персонала компании вошли внутрь. Маленькая дверь посередине так же открылась и в ней показалась голова Ти - второго пилота шаттла. - Эй, парни, из-за чего такая спешка? - Начальство распорядилось вернуть эту птичку сюда, чтобы за час поменять груз и все остальное, - ответил один из рабочих. - А тебе как раз хватит времени прогуляться в сортир и перекусить. - А что за груз? После того, как последний раз срочно доставляли медикаменты, я не видел, чтобы все так суетились вокруг. - Оборудование и принадлежности для какого-то спектакля, который хотят устроить в вашем поселке для вице-президента. - Так это же на следующей неделе. Техник засмеялся: - Так все думают! Но В-П на своем личном корабле прилетит на неделю раньше, да еще с целой сворой инспекторов. Говорят, она любит устраивать такие неожиданные проверки. Наше начальство, естественно, в восторге. - Зря веселишься, - проворчал Ти. - Начальство сумеет разделить свою радость со всеми. - Как будто я не знаю, - такелажник тяжело вздохнул. - Поспеши, поспеши, дверь открыть мне разреши... Гремя башмаками, они двинулись вглубь грузового отсека. - Сейчас, - прошептал Тони. Клэр перекатилась набок и осторожно положила Энди на пол. Лицо его сморщилось, готовое к реву. Клэр быстро приподнялась на руках, но оказалось, что только правую заднюю руку она может оторвать от пола. Она обхватила Энди и прижала к своему животу. Сопротивляясь ужасной силе гравитации, прижимавшей ее к полу грузового отсека, она поползла к выходу на трех руках. Вес Энди оттягивал руку, как мощная пружина, а его головка свесилась вниз под страшным углом. Клэр постаралась осторожно подхватить ее пальцами, однако попытка отозвалась болью в неловко повернутой руке. Рядом с ней, тоже на трех руках, стоял Тони. Одной рукой он тянул за веревку мешок с их вещами, но тот словно приклеился к полу. - Черт! - выругался Тони сквозь зубы. Он подполз к мешку, подхватил его, но тот оказался слишком тяжелым, чтобы нести его под животом. - Тысяча чертей! - Мы еще можем отказаться... - тихо произнесла Клэр без всякой надежды. - Нет! Он ухватил мешок двумя руками и постарался закатить его на спину через голову и плечи. Ему удалось закрепить его там в неустойчивом равновесии. Придерживая мешок левой верхней, он пополз с помощью одной правой руки. Кисти нижних волочились по полу, он не в состоянии был приподняться на них. - Я взял его, пошли, пошли! Шаттл стоял в гигантском, плохо освещенном ангаре. Наверху в темноте над висячими лампами виднелись поддерживающие крышу фермы. Отличное место, чтобы спрятаться, но им туда не влезть. Ведь в этом мире все, жестко не закрепленное, летело только в одну сторону - на пол, и оставалось там, пока его не поднимут. - Ох... - Клэр споткнулась. Наклонный спуск от люка к полу ангара ребристый. Это было придумано, поняла она, для того, чтобы разделить страшную, невыносимую борьбу с вездесущей силой тяжести на отдельные небольшие части. "Ступени". Она остановилась, склонив голову. Кровь бросилась в лицо. Клэр с усилием проглотила слюну. - Не останавливайся, - умоляюще сказал Тони, тяжело дыша рядом с ней. - Ох... ох... - В порыве отчаяния Клэр повернулась и начала спускаться задом наперед. Ладони ее нижних рук шлепали по металлу на каждом шагу. Ползти было очень неудобно, но, по крайней мере, возможно. Тони последовал ее примеру. Когда они спустились, Клэр совсем задыхалась. - Куда теперь? - Для начала спрячемся в этой куче снаряжения, - указал он подбородком. - Нам нельзя уходить далеко от шаттла. Они, как могли быстро, поползли по нижней поверхности ангара. Руки Клэр покрылись грязью и смазочным маслом. Казалось, что она может умереть, если не вымоет руки немедленно. Когда они достигли того места, где были свалены части какого-то громоздкого оборудования, в ангар вкатился электрокар. Дюжина мужчин и женщин в комбинезонах выпрыгнули из него и в беспорядке столпились у шаттла. Клэр обрадовалась шуму, так как Энди захныкал. Дрожа от страха они наблюдали за бригадой грузчиков через переплетение металлических частей машины. Похоже, сдаваться было поздно!

Полуодетый Лео стоял у шкафчика в раздевалке. Он с тревогой посмотрел на Прамода, который, стремительно пролетев через комнату, мгновенно затормозил рядом с ним. - Ты нашел Тони? Как старший группы, он должен возглавлять этот парад. Я буду только наблюдать со стороны. - Его нигде нет, сэр. Лео свистнул и чуть не выругался: - Ему уже пора быть здесь... Снаружи, в вакууме, маленький буксир как раз устанавливал на место последнюю секцию корпуса нового отделения гидропоники, которое собирались смонтировать прямо на глазах у вице-президента. Бригада сварщиков-учеников будет в первый раз работать самостоятельно. Ошибок, конечно, не избежать, но Лео был уверен, что в других подразделениях их будет больше. - Ладно, Прамод, одевайся, займешь место Тони. Ты все это уже проделывал не один раз. Бобби из группы Б станет вместо тебя. - Он торопился объяснить все, пока удивление в глазах Прамода не сменилось паникой. - А если вдруг в чем-то засомневаешься, я буду рядом. Смотри на это, как на обычную работу. В конце концов вы строите все для себя и будете работать в этом помещении и после того, как миссис Апмад и ее бродячий цирк уедут отсюда. "Ради Бога, сделайте, чтобы все выглядело хорошо, - нервно наставлял его Ван Атта. - Сейчас самое главное - уложиться в намеченный график. Всеми недоделками и неполадками займемся позже, когда она уедет. Мы должны показать, что эти шимпанзе оправдывают свою стоимость". - Так что работай спокойно и не старайся казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Ты и так уже квалифицированный, умелый сварщик. Я в этом уверен. Обучать вас было истинным удовольствием. Ну, иди! Я тебя догоню. Прамод поспешил на поиски Бобби, а Лео, нахмурившись, медленно полетел к компьютерному терминалу. Он включил его и заказал связь с доктором Еи. Неожиданно в углу экрана замигали его собственные имя и номер - кто-то вызывал его. Он нажал кнопку ответа и удивился, увидев на экране доктора Еи. - Сондра, я как раз хотел позвонить вам. Вы не знаете, где Клэр? - Странно. Я звоню вам, чтобы спросить, где Тони. - Да? - Лео попытался изобразить равнодушие. - А зачем он вам? - Потому что я нигде не могу найти Клэр. Я думала, Тони знает, где она. После ленча она должна была показывать вице-президенту оборудование для ухода за детьми в невесомости. - А Энди в яслях, - голос Лео почему-то дрогнул, - или с Клэр? - С Клэр, конечно. - Вот как! - Лео... - Взгляд руководительницы отдела психологии стал жестким и внимательным. - Мне кажется, вам известно что-то, чего я не знаю. - Что именно? - обозлился инженер. - Я знаю, что Тони был странно невнимателен в работе всю последнюю неделю. Я бы даже сказал, подавлен, и мне кажется, что тут не обошлось без ваших стараний. Во всяком случае, он не был таким веселым, как обычно. Похоже, что у парня какие-то неприятности - а вы, мадам, забыли сообщить мне об этом. Последние слова прозвучали язвительнее, чем ему хотелось, но доктор Еи, как видно, решила не обращать внимания на его тон. - Вы же знаете, всем отделениям дали новые планы. Клэр получила новое задание на репродукцию. Но Тони не был включен в плановую акцию. - Задание на репродукцию? То есть, попросту говоря, на рождение ребенка? Вы и наедине с собой прикрываетесь такими наукообразными словечками, или это игра только для нас, батраков? - Лео почувствовал, что краснеет. Где-то внутри вскипало долго сдерживаемое негодование. Ей начала что-то говорить, но он перебил ее: - Боже, вы что, рождаетесь такими, или теряете все человеческое по мере получения степеней - магистр, доктор, профессор... Лицо Еи потемнело, голос стал резким: - Инженер с душой романтика? Теперь я вижу вас. Не увлекайтесь своими эмоциями, мистер Граф. Тони и Клэр были предназначены друг другу в первый раз по той же системе, и если бы некоторые руководители оставались всегда верными делу и подчинялись правилам, разработанным в нашем отделе, то никаких проблем с квадди у нас бы не возникло. Я считаю, если эксперту платят, то нельзя пренебрегать его советами. Инженеры... Лео понял - ей так же трудно было с Ван Аттой, как и ему. Эта догадка немного смягчила его гнев, но нисколько не сняла внутреннего напряжения. - Не я изобрела проект Кая, но я должна играть роль, которую мне отвели, мистер Граф. - Она быстро овладела собой и вернула разговор к первоначальной теме. - Мне обязательно нужно быстро найти ее, иначе у меня не будет другого выбора, кроме как просить Ван Атту начать это дурацкое шоу с конца. Лео, чрезвычайно важно, чтобы ясли показали вовремя, иначе Апмад начнет что-то подозревать. Вы можете сообразить, где находятся эти ребята? Лео покачал головой, и этот правдивый жест показался лживым ему самому. Он сменил тон, предлагая перемирие. - А вы позвоните мне, если найдете их раньше? - Да, конечно. Еи пожала плечами, молчаливо извиняясь, и исчезла с экрана. Лео вернулся к своему шкафу, сменил рабочий костюм на красный комбинезон и постарался подавить волнение, вызванное разговором с Еи, пока оно не стало еще большим. Он чувствовал, что это может случиться в любой момент.

Сильвер вызвала на дисплей компьютера расписание работ на эту смену. В очередной графе стояло - "Перец". Она проплыла по оранжерее к шкафу с семенами, нашла нужный ящик и достала из него бумажный пакетик. Рассеянно потрясла его, и сухие семена приятно зашуршали. Сильвер вскрыла пакет и вытряхнула маленькие бледные семена в пластмассовый бюкс для проращивания, где они весело запрыгали. Теперь - к крану для поливки. Она пропустила трубку через резиновое уплотнительное кольцо и приоткрыла кран. Затем встряхнула бюкс, чтобы разбить образовавшийся внутри блестящий шарик жидкости, и засунула его в отверстие инкубационной стойки. Потом установила температуру, оптимальную для проращивания перца колокольчатого (гибрид фототропный негравитационный, осевая разновидность серии 279-Х-Р) и вздохнула. Сегодня окна неудержимо притягивали внимание Сильвер. Она уже в четвертый или пятый раз забывала о работе и, протиснувшись между трубами, всматривалась в видимую отсюда часть Родэо. Где-то там, внизу, на дне этого воздушного океана, теперь ползают Клэр и Тони - если они еще не погибли, если не попали в какую-нибудь ужасную катастрофу. Удалось ли им перебраться на другой корабль? Воображение Сильвер разыгралось вовсю, рисуя самые невероятные картины. Она попыталась представить, как Тони, Клэр и Энди успешно проскальзывают в шаттл, отправляющийся к станции Пересадки, что Клэр пыталась перепрыгнуть через какую-то широкую щель в люк шаттла (Какая щель? Откуда она взялась?), забыв, что под действием силы тяжести все траектории прыжков изгибаются и проходят мимо цели. Отчаянный, резко оборвавшийся крик - и кровавое пятно на бетоне внизу... Ах, да, ведь Клэр держала Энди - значит, на бетоне появятся два пятна, а не одно... Нет, Клэр же видела фильмы о жизни в условиях гравитации. Наверное, она вспомнит! Сильвер с силой прижала руки ко лбу, как будто пытаясь исторгнуть ужасное видение из головы. Свист герметических дверей вернул ее к реальности. "Лучше выглядеть занятой... Что я должна делать? А, да - чистить свободные от растений трубы. Их нужно приготовить для нового отделения Гидропоники, которое они строят, чтобы показать искусство обученных квадди перед В-П Экс. Черт возьми эту В-П! Если бы не она, то у Тони и Клэр был бы шанс, что их не хватятся две или даже три смены. А теперь..." Сердце у нее упало, когда она увидела, кто вошел в отделение Гидропоники. "Теперь уже точно..." Обычно Сильвер была рада видеть Лео. Он казался большим, чистым - нет, не большим, скорее, солидным, спокойным. Спокойствие как бы окутывало его, и Сильвер почему-то сразу вспоминались вещи оттуда - снизу: дерево, кожа, некоторые высушенные травы. Его улыбка всегда действовала успокаивающе. Она была бы рада поговорить с Лео, но не сейчас... Сейчас он не улыбался. - Сильвер, ты здесь? В порыве безотчетного страха она даже попыталась спрятаться между трубами, но листья предательски зашумели. - О... Это вы... - Ты видела Тони или Клэр? - спросил Лео напрямик. - Нет, мистер Граф. - Зови меня Лео, так лучше. Он подплыл ближе; они смотрели друг на друга через заросли фасоли. - Я никого не видела всю смену, кроме моего начальника, - ответила Сильвер, радуясь, что может дать совершенно честный ответ. - Когда ты в последний раз видела кого-нибудь из них? - О, в прошлую смену, кажется. - Сильвер легкомысленно вскинула голову. - Где? - У-у... где-то, - она глупо хихикнула. Мистер Ван Атта всплеснул бы руками в отчаянии и оставил бы все попытки найти хоть какой-нибудь толк в этой легкомысленной голове. Лео нахмурился: - Перестань валять дурака. У тебя получаются замечательно точные ответы на все вопросы. В воздухе повисло ожидание. Картина того, как Тони и Клэр с Энди бегут через грузовой отсек шаттла, вспыхнула в мозгу Сильвер с ясностью навязчивой галлюцинации. Она вспомнила их разговор, когда был принят окончательный план, и решила отделаться полуправдой. - Мы вместе ели в столовой N_7 в перерыве на прошлой смене. Губы Лео скривились. - Понятно. - Он наклонил голову, изучая ее, как если бы она была какой-то задачей из области сварки, вроде двух металлургически несовместимых поверхностей, которые ему нужно было варить. - Знаешь, я только услышал новость о Клэр, о ее назначении на... ээ-э... репродукцию. В последние недели я заметил, что Тони чем-то обеспокоен. Может, он из-за этого так здорово разволновался, а? Совсем потерял голову. - У них были планы, - начала Сильвер, непроизвольно пожав плечами. - Я не знаю. Я-то была бы счастлива получить назначение на репродукцию. Но некоторым это неприятно. - Послушай, Сильвер, они что - сумасшедшие? Дети часто воспринимают временные проблемы так, будто это конец света. Они еще не знают, что время все лечит. Ты думаешь, они были доведены до крайности и решились на что-нибудь... безрассудное, отчаянное? - Отчаянное? - переспросила Сильвер, уже сама доведенная до крайности. - Что-нибудь вроде самоубийства, или еще что-то? - Ох, нет! - воскликнула Сильвер, потрясенная. - Они никогда не сделают этого! Мелькнуло ли на секунду облегчение в карих глазах Лео? Нет, его лицо оставалось предельно сосредоточенным. - Я вот чего боюсь. Тони сегодня не появился на работе - неслыханное дело. Энди тоже исчез. Их не могут найти. Если они были доведены до отчаяния, то что может быть проще, чем выскользнуть через наружный люк. Удар холода, один момент боли, а потом - вечное небытие. - Он говорил очень искренне. - И это все моя ошибка. Я должен был почувствовать раньше, сказать что-нибудь, поговорить... - Он замолчал, глядя на нее с надеждой. - О нет, ничего такого не было, - затараторила перепуганная Сильвер. - Не думайте так. Понимаете... - она оглянулась вокруг и понизила голос. - Я не должна была говорить вам, но не могу оставить вас с такими мыслями, такими ужасными мыслями... - Она внутренне собралась. Что можно сказать ему? Как придумать подходящее объяснение, не раскрывая тайны? - Тони и Клэр... - Сильвер! Голос доктора Еи раздался из раскрытого люка. И затем Ван Атта: - Сильвер, что ты знаешь об этом? - А, черт, - сквозь зубы прошипел Лео, и его умоляюще сложенные руки сжались в кулаки. Сильвер с негодованием отскочила от него. - Вы!.. И вдруг она рассмеялась. Этот человек - просто коварный обманщик! Все они наглые притворщики, умело маскирующиеся всю жизнь. Если так, то что же значит его ласковый взгляд? - Пожалуйста, Сильвер, пока они еще не вошли... Я не смогу помочь тебе, если... Но было поздно. Ван Атта и Еи уже спешили к ним. - Сильвер, ты знаешь, куда делись Тони и Клэр? - задыхаясь потребовала доктор Еи. Лео молча отодвинулся в сторону и принялся с интересом рассматривать красивые цветки фасоли. - Конечно, она знает, - подпрыгнул Ван Атта, даже не дав Сильвии ответить. - Я вас уверяю, такие девицы заглядывают во все чужие горшки. - Я догадываюсь, - пробормотала Еи. Ван Атта сурово взглянул на Сильвер: - Сознавайся. Пойми, что так будет лучше для тебя. Губы Сильвер сжались. Доктор Еи заговорила умиротворяюще, стараясь не смотреть ей в глаза. - Ну, Сильвер, сейчас не время играть в прятки. Если, как мы предполагаем, Тони и Клэр попытались сбежать из поселка, то им грозят серьезные неприятности и даже физическая опасность. Мне нравится, что ты не хочешь выдавать своих друзей, но прошу тебя, будь благоразумной, и потом: друзья не могут оставаться друзьями, если они причиняют тебе вред. В глазах Сильвер мелькнуло сомнение, она раскрыла рот, чтобы ответить. - Проклятье! - взорвался Ван Атта. - У меня нет времени стоять тут и ублажать эту маленькую шлюшку, когда эта змея В-П Экс уже ждет начала спектакля и того гляди начнет задавать вопросы! А если она быстро не получит ответов, то примется искать их сама. Тогда нам придется плохо. От нее можно ждать любых гадостей. Мы все должны предусмотреть и не дать этой дряни никаких зацепок! Его яростный гнев произвел на Сильвер свое обычное действие - ее живот задрожал, а глаза наполнились слезами. Раньше она бы сделала для него все что угодно, лишь бы он перестал кричать и снова начал улыбаться и шутить. Но не сегодня. Ее прежняя наивная влюбленность уходила капля за каплей; даже странно, как мало от всего осталось. Опустошенная ракушка должна быть твердой... - Вы не можете заставить меня что-нибудь сказать, - прошептала она. - Именно то, что я думал, - зарычал Ван Атта. - И где теперь ваша забота по формированию у них чувства ответственности, доктор Еи? - Если бы вы, - сказала Еи сквозь зубы, - любезно воздержались от обучения моих подопечных антисоциальному поведению, мы бы не имели дела с такими последствиями. - Не знаю, о чем вы там скрипите. Я администратор. Моя работа - быть твердым и настойчивым. Для этого "Галак-Тэк" направил меня сюда - на эту могилу капиталовложений на орбите. Контролировать поведение рабочих - ваше дело, Еи. Вот и занимайтесь этим. - Формировать поведение, - холодно поправила доктор Еи. - Какой толк в том, что выходит из строя как раз в критический момент? Мне нужно, чтобы все надежно работало. Будь вы инженером, вы бы никогда не забывали о надежности. Разве не так, Лео? Лео, чуть улыбнувшись, оторвал листок фасоли. Его глаза блестели. Он что-то невнятно пробормотал себе под нос. А Сильвер к этому времени уже изобрела для себя самый простой и, как ей казалось, беспроигрышный вариант. Просто не надо ничего делать. Ни делать, ни говорить. Критическое положение в конце концов пройдет. Они не посмеют причинить ей вред; так или иначе, она ценное имущество "Галак-Тэк". Остальное - только шум. Пусть пошумят. Сильвер упрямо сжала рот. В зале повисла угрожающая тишина. Сильвер показалось, что она задыхается. - Та-ак, - протянул Ван Атта, - значит, ты думаешь вывернуться таким образом? Ну что ж, пеняй на себя. - Он повернулся к Еи. - У вас в лазарете есть что-нибудь вроде фаст-пенты, доктор? Губы Еи скривились. - Фаст-пента допускается только в полицейских участках, мистер Ван Атта. - Кажется, для ее использования нужно решение суда? - проронил Лео, не отрывая глаз от листа фасоли, который вертел в руках. - Для граждан - да. - Но не для этих. - Ван Атта показал на Сильвер. - Так что, доктор? - Отвечаю на ваш вопрос, мистер Ван Атта. Нет, наш лазарет не хранит запрещенных препаратов. - Я не сказал фаст-пента, я сказал - что-нибудь в этом роде, - рявкнул Ван Атта. - Что-нибудь для анестезии или наркоза, чтоб допросить ее, раз у нас нет другого выхода. - Почему нет? - мягко спросил Лео, все еще теребя измятый листочек. - Прамод заменит Тони и найдется, конечно, другая девушка с ребенком, вместо Клэр. Откуда В-П Экс узнает о подмене? - Если это кончится тем, что двоих наших рабочих подберут внизу где-нибудь на улице... (Сильвер вздрогнула при напоминании о ее собственных ужасных предчувствиях) ...или найдут их замерзшими, плавающими где-нибудь здесь за стенами, то будет чертовски трудно утаить от нее все. Вы не знаете этой женщины, Лео, она носом чует неприятности. - М-м-м... - промычал Лео. - Ну, что, доктор? - Ван Атта повернулся к Еи. - Или будем ждать, пока нам позвонят и спросят, что делать с мертвыми телами? - Действие IV-тализина-5 отчасти схоже с фаст-пентой, - неохотно пробормотала Еи. - В определенных дозах. Хотя день она проболеет. - Это ее выбор. - Он повернулся к Сильвер. - У тебя последняя возможность, Сильвер. Или я заставлю тебя. Я не потерплю нелояльности. Что ты выбираешь? Соглашайся, или тебя ждет игла. Сильвер не могла больше молчать и отчаяние придало ей силы. - Если вы сделаете это со мной, - произнесла она еле слышно, но с достоинством, - мы поднимемся все. Ван Атта взвился, как ужаленный: - Вы все? Ты и твои друзья сговорились опозорить меня перед руководством компании, и это говоришь мне ты? Будьте вы прокляты! Это мы объединимся, мы, а не вы!

- Служба охраны "Галак-Тэк", Шаттлпорт Три, говорит капитан Баннерджи, - отчеканил Джордж Баннерджи, повернувшись к микрофону. - Чем могу помочь? - Вы дежурный? - На экране появился хорошо одетый мужчина. Он был явно чем-то взволнован, быстро дышал, на скулах вздувались желваки, речь была отрывистой. Баннерджи убрал ноги со стола и подался вперед. - Да, сэр? - Я Брюс Ван Атта, руководитель Проекта в поселке Кая. Проверьте идентичность моего голоса, или что там еще у вас полагается. Баннерджи выпрямился и отстучал на пульте код проверки. Слово "удостоверено" проплыло поперек лица Ван Атты. Баннерджи застыл в ожидании. - Да, сэр, я слушаю. Ван Атта помолчал, как бы подыскивая слова, и заговорил медленно и спокойно, хотя лицо его выдавало сильнейшее напряжение. - У нас здесь возникли небольшие проблемы, капитан. В голове Баннерджи будто зажглись сигнальные огни и завыла сирена. Он сразу почувствовал, что его собеседник старается преуменьшить важность события. - Трое наших экспериментальных... существ сбежали из поселка. Мы допросили их сообщника и полагаем, что они улетели на шаттле, рейс В119, и сейчас находятся в пределах Шаттлпорта Три. Необходимо поймать их и вернуть назад как можно быстрее. Глаза Баннерджи расширились. Поселок был сугубо секретным объектом, но все долго работавшие на Родэо знали, что там в полной изоляции проводят какие-то генетические эксперименты над людьми. Излюбленным развлечением старожилов Родэо было пугать новичков страшными рассказами об экзотических монстрах. А капитан Баннерджи прибыл на планету всего лишь месяц назад. Слова, брошенные большим начальником, загорелись в мозгу полицейского. Сбежали. Поймать. Криминальный случай. Сбежали опасные звери. Может быть, эти твари - ужаснейшее биологическое оружие. Так сразу и не вообразишь, как взяться за дело. - Как мы узнаем их, сэр? Они похожи, - Баннерджи сглотнул, - на людей? Ван Атта заметил страх в глазах капитана и насмешливо хмыкнул. - Вам не трудно будет узнать их, уверяю вас. И когда вы поймаете их, позвоните мне по моему личному номеру. Я не хочу, чтобы этот инцидент получил хоть какую-нибудь огласку. Никому ни слова, понятно? Баннерджи представил себе панику в округе, распространяющуюся подобно пожару. - Да, сэр. Я все понял. Джордж Баннерджи не получал бы такого жирного оклада, если бы работа в Охране состояла только из длительных перерывов для питья кофе и приятных вечерних прогулок по практически безлюдным владениям компании. Он всегда знал, что настанет день, когда ему придется отработать этот оклад. Сердито кивнув, Ван Атта исчез с экрана. А Баннерджи уже нажимал на кнопку общего вызова. Опасное задание - это возможность отличиться, и капитан был полон решимости не упустить выпавший ему шанс. Он отпер оружейную камеру и взял заряженные парализаторы для себя и своей команды. Потом задумчиво взвесил один из них на ладони - легкая маленькая вещица, почти игрушка. Это было гражданское оружие, и его применение не влекло за собой ни травм, ни каких-либо юридических осложнений. Он постоял минуту, потом вернулся к своему столу и отпер ящик личным ключом. Незарегистрированный пистолет хранился в отдельной коробке вместе с наплечным ремнем, обвившим его, как змея. Пристегнув под мышкой кобуру и надев сверху мундир, Баннерджи почувствовал себя намного лучше. Он решительно повернулся навстречу патрульным, рапортующим о прибытии.

5

Чтобы успокоиться, Лео чуть помедлил перед герметической дверью в лазарет поселка. Когда вызов Прамода позволил ему уйти с допроса Сильвер, он обрадовался, но потом ему стало мучительно стыдно. Неполадка, возникшая у сварщиков - падение уровня мощности электронного луча - была вскоре устранена; причиной ее оказалось загрязнение поверхности катода молекулами посторонних газов. Работа на некоторое время отвлекла Лео, но после окончания парадного шоу стыд снова охватил его. "Ну что ты можешь сделать для нее в этот поздний час? - успокаивал он себя. - Заверить ее в своем сочувствии, а самому выйти сухим из воды? Хороша поддержка!" Тряхнув головой, он нажал на кнопку замка и, не отметившись, молча прошел мимо дежурного пульта. Сильвер поместили в отдельном боксе - клиновидном сегменте в самом конце модуля, чтобы не так сильно были слышны крики и плач. Он заглянул в окошечко двери. Сильвер была одна, она тихо плавала в спальном уголке. Лицо ее, зеленоватое в свете ночника, было влажным, глаза потеряли голубизну и сделались какими-то свинцово-тусклыми. В руке она комкала неиспользованный бумажный пакет. Лео посмотрел вдоль коридора, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают, судорожно проглотил застрявший в горле комок и проскользнул внутрь. - Как ты, Сильвер? - спросил он со слабой улыбкой, кляня себя за никчемность произносимых слов. Она непонимающе уставилась на него, потом взгляд ее просветлел: - О, Лео! Я, кажется, немного заснула. Такие смешные сны... Я чувствую себя все еще плохо. - Действие лекарства проходило. Ее голос, монотонный как и во время допроса, был еще слаб, но постепенно становился более твердым и сознательным. Она вздрогнула от отвращения и добавила: - От этой штуки меня тошнит. А раньше я держалась, меня никогда не тошнило. Это меня доконало. Лео знал, что в невесомости, в замкнутом мире квадди, рвота считается ужасным проступком. Сильвер покачала головой. Серебристые волосы, раньше ореолом окружавшие ее головку, прилипли к голове, рот сжался. - Я должна была... Я думала, что смогу... Красный Ниндзя никогда не выдал бы тайну врагам, а они давали ему наркотики и пытали! - Кто, кто? - обескураженно переспросил ее Лео. Голос Сильвер перешел в причитания. - Они узнали о наших книжках. Теперь они их найдут... - В глазах Сильвер стояли слезы. Она взглянула на Лео, взмахнула ресницами, и две или три слезинки, сверкая, сорвались с них и поплыли по воздуху. - А теперь мистер Ван Атта считает, что Ти должен был знать, что Тони и Клэр спрятались на его шаттле, что это был сговор и он прикажет уволить пилота. А если Тони и Клэр найдут там, внизу, я не знаю, что они сделают с ними. Таким сердитым я его еще никогда не видела. Сведенные челюсти превратили улыбку Лео в гримасу, но он все же старался говорить спокойно. - Но ведь ты даже под действием лекарства сказала им, что Ти ничего не знал. - Он не поверил. Сказал, что я вру. - Но это же полная бессмыслица... - начал Лео и остановился. - Нет. Ты права. Ему плевать на логику. Боже, что за осел. Сильвер, пораженная, открыла рот: - Вы говорите о... мистере Ван Атта? - Да, о нем. Неужели ты была рядом с человеком почти одиннадцать месяцев и не разобралась в нем? - Я думала, что это я... Что со мной что-то не в порядке. - Голос Сильвер был все еще слаб, но глаза ее оживали. Она преодолела свою слабость настолько, что могла внимательно слушать Лео. Он вспомнил лекцию доктора Еи о "руководящем значении и твердости авторитета". - Ладно, все это пустяки. С тобой было все в порядке, Сильвер. - Вы его не боитесь? Ее взгляд казался вполне осмысленным, а тон, которым она это сказала, показывал, что Сильвер неожиданно сделала замечательное открытий. - Я? Боюсь? Брюса Ван Атта? - Лео фыркнул. - Нисколько. - Когда он прибыл сюда и занял место доктора Кая, я думала... думала, что он будет, как доктор Кай. - Есть старое правило большого пальца, которое гласит, что люди стремятся возвыситься до уровня, где они уже некомпетентны. Я, как мне кажется, до сих пор не поднялся до этого плато. Думаю, так же обстояло дело с доктором Каем. Но Ван Атта не такой. "Разрушаю все основы теории доктора Еи", - подумал он. - Тони и Клэр никогда бы не попытались бежать, если бы доктор Кай по-прежнему был с нами. Мне показалось, вы хотели сказать, что это случилось по вине мистера Ван Атты? Лео невольно поежился, пораженный тайными подозрениями, в которых он до сих пор окончательно не признавался даже самому себе. - Ваше... ваше рабское положение, - "несправедливо и совершенно нетерпимо", - подумал он и продолжил: - ...может привести ко всяким злоупотреблениям и обидам. И только беззаветная преданность и заботы доктора Кая охраняли вас от этого. - Он был нам как отец, - грустно подтвердила Сильвер. - Но неизбежно, рано или поздно, кто-то начал бы вас эксплуатировать. Если не Ван Атта, то кто-нибудь из его подчиненных. Кто-то... - Лео в свое время прочел много книг по истории, - намного хуже. Сильвер выглядела так, будто она пыталась вообразить что-то худшее, чем Ван Атта, и не могла. Грустно покачав головой, она подняла лицо к Лео. Ее глаза были подобны утренним цветам, встречающим солнце. Встреча состоялась и расцвела улыбка. - Что теперь будет с Тони и Клэр? Я пыталась не пустить их, но они уговорили меня. Им было так плохо, но теперь, наверно, еще хуже. Лео попытался развеять ее опасения самым сердечным тоном, сознавая, что сам в это не верит. - Ничего страшного не будет, Сильвер. Не бойся проклятий Брюса. В действительности он не много может сделать. Они слишком дорого стоят "Галак-Тэк". Ван Атта только будет кричать на них, и его, без сомнения, можно понять. Я сам готов накричать на них. Они не могут уйти далеко, охрана поймает их внизу, и им прочитают хорошую лекцию об их юных жизнях. А через несколько недель все забудется. Останется только урок, - Лео запнулся. "Какой же урок они вынесут из своего поражения?" - урок для всех. - Вы рассуждаете так, будто ругань и крики на вас не действуют. - Это приходит с годами. Когда-нибудь ты тоже почувствуешь это. "Но является ли это силой - этот особый иммунитет? - Лео неожиданно потерял уверенность. - У него вообще не было силы, о которой стоило бы говорить, за исключением силы строителя реальных вещей. Знания как сила. Но кто же тогда имеет силу над ним?" Логическая цепь запуталась, и Лео поспешил бросить эти рассуждения. Они были так же непродуктивны, как и философские занятия в колледже. - Сейчас я этого не чувствую, - сказала Сильвер. - Видишь ли... вот что я скажу. Если тебе станет лучше, я отправлюсь вниз - туда, куда упрячут этих детей. Может, я смогу что-нибудь сделать для них. - О, правда? Сможете? Как вы помогали мне? Лео хотелось откусить себе язык. - Ну да. Что-нибудь вроде этого. - Вы не боитесь мистера Ван Атту. Вы можете пойти против него. - Она рассеянно показала на свои нижние руки. - А я не могу. Я никуда не гожусь. Спасибо вам, Лео. На ее лице даже появился слабый румянец. - Что ж, правильно. Я лучше пойду. Может, мне удастся захватить шаттл, идущий вниз в Порт Три. Они будут здесь живыми и здоровыми к завтраку. Раз такое дело, не пожалеет же "Галак-Тэк" денег на лишний спецрейс шаттла. Сильвер даже улыбнулась, слушая его. Но когда он направился к двери, ее абсолютно трезвый голос остановил его: - Лео, а что же нам делать, если... если здесь окажется кто-нибудь похуже Ван Атты? "Переходи мост, раз уж ты подошел к нему", - хотел сказать Лео, но это была бы еще одна банальность, и он промолчал. Затем улыбнулся, кивнул головой и удалился.

Товарный склад напомнил Клэр о кристаллической решетке соли или других минералов. Везде были прямые углы, по всем направлениям - огромные решетчатые полки до потолка, выстроившиеся бесконечными рядами, и узкие проходы между ними. Закрыт обзор и негде летать. Здесь вообще не могло быть и речи о полетах. Она почувствовала себя молекулой воды, втянутой в щель кристаллической решетки, как в ловушку. В памяти всплывали изогнутые стены Поселка, уютные, как обнимающие руки. Сейчас они теснились в одном из немногих пустых отделений огромного стеллажа, размером около двух метров в длину и ширину. Тони настоял на том, чтобы взобраться на третий ярус и быть выше уровня паз, если случайно кто-нибудь из нижних будет идти по коридору на своих длинных ногах. Взобраться по лестницам, установленным через равные интервалы вдоль полок, оказалось легче, чем ползти по полу бесконечных крытых путей и коридоров, которые соединяли все рабочие помещения на Родэо. Большой проблемой было - втащить наверх мешок с вещами. Веревки не хватало, чтоб взобраться наверх самому, а потом подтягивать мешок. Клэр совсем пала духом, но не показывала этого. Энди все-таки нашел возможность передвигаться по полке толчками, преодолевая силу тяжести и мыча от усилий. Хотя ему удавалось одолеть только несколько сантиметров за один раз, Клэр представила себе ужасную картину, как он падает через край полки. Она стала бояться края. Зажужжал вилочный робот-погрузчик. Клэр похолодела, перебираясь вглубь их укрытия, прижав Энди к себе и схватив Тони за руку. Жужжание стихло вдали, и они снова вздохнули свободно. - Отдыхай, - прохрипел Тони, - отдыхай... Он дышал глубоко, с видимым усилием следуя собственному совету. Клэр озабоченно вглядывалась в дальний конец коридора, где робот-погрузчик вынимал с полок пластиковые коробки. - Сможем ли мы поесть сейчас? За последние три часа она несколько раз кормила Энди, чтобы заставить его молчать, и была совершенно истощена. Живот ее втянулся, а горло пересохло. - Конечно, - сказал Тони и достал из мешка две коробки с едой, - а потом нам лучше постараться пробраться назад в ангар. - Может быть, мы отдохнем здесь хоть немного? - Нет. Чем дольше мы тут будем, тем больше у них шансов найти нас. Если мы не сможем в ближайшее время попасть на шаттл, идущий на станцию Пересадки, они могут начать обыскивать все отходящие скачковые корабли, и тогда нам не удастся улететь. Энди пискнул и забулькал. Разнеслись знакомые запахи. - Дорогой, достань, пожалуйста, пеленку. - Опять? Это уже в четвертый раз с тех пор, как мы улетели из поселка. - Мне кажется, я взяла мало пеленок, - озабоченно сказала Клэр, когда Тони протянул ей гигроскопическую бумагу и пластик. - Половина нашего багажа - пеленки. Нельзя ли ему немножко дольше потерпеть? - Боюсь, что у него начинается понос. Если это продлится, то начнется раздражение кожи. Все покраснеет, даже может начать кровоточить, разовьется инфекция и тогда он будет вопить и плакать при каждой попытке дотронуться до него, чтобы подмыть. И очень громко! - подчеркнула она. Пальцы нижней правой руки Тони барабанили по полке, он вздыхал, переживая неудачу. Клэр туго свернула использованную пеленку и собралась положить ее назад в мешок. - Разве обязательно носить это с собой? Ведь все в мешке пропитается этим запахом. К тому же мешок и так тяжелый. - Но я нигде не видела мусоропровода. Что же мне с ней делать? На лице Тони отразилась внутренняя борьба. Наконец он решился: - Просто положи ее на полку. Здесь она не вылетит в коридор и не попадет в вентиляцию. Клэр даже задохнулась от такой ужасной революционной идеи. Тони поспешно, пока у него самого не сдали нервы, собрал четыре маленьких комка и засунул их в дальний угол. Он виновато улыбнулся. Клэр смотрела на него с тоской. Да, ситуация была экстраординарной, но что, если Тони начнет вести себя как преступник? Вернется ли он к своим прежним привычкам, когда они доберутся туда, куда хотят попасть? Если они туда доберутся... Клэр представила, как их преследователи находят грязные пеленки и устремляются по следу. Как в истории с лепестками цветка, которые уронила героиня одной из книг Сильвер... - Если у него все в порядке, - сказал Тони, кивнув в сторону сына, - давай-ка лучше пойдем назад к ангару. Эти нижние, наверное, уже ушли оттуда. - Почему мы должны идти к шаттлу сейчас? Как мы узнаем, может, он летит назад в поселок, или возьмет груз, чтобы разгрузиться в вакууме? Если они откроют грузовой отсек в космосе, а мы будем там... - Я не знаю. - Тони сжал губы и покачал головой. - Но Лео говорит, секрет решения большой проблемы в том, что ее нужно разделить на мелкие части и решать их одну за другой по порядку. Давай сначала проберемся назад в ангар и посмотрим, есть ли там вообще какой-нибудь шаттл. Я не могу так просто здесь сидеть. Клэр кивнула. "Не одного Энди мучают естественные потребности", - подумала она грустно. - Тони, как ты думаешь, попадется нам туалет где-нибудь на обратном пути? Мне нужно. - Мне тоже. А когда мы шли сюда, ты не заметила? - Нет. Тогда она ни о чем не думала. Это было путешествие, как в ночном кошмаре. Ползком по полу убегали они от быстроногих нижних, и она прижимала к себе Энди в страхе, что он закричит. Клэр не могла восстановить в памяти путь, по которому они двигались, когда пришлось уйти из первого убежища из-за рабочих, начавших грузить оборудование в шаттл. - Там должно что-нибудь быть, ведь там работают люди, - убежденно сказал Тони. - Но не здесь, - грустно сказала Клэр, глядя на сплошные полки напротив, - здесь только роботы. - Ну, тогда назад, к ангару. Послушай, - его голос зазвучал совсем робко, - ты случайно не знаешь, на что похожи туалеты в условиях гравитации? Как они устроены? Ведь воздушный отсос, наверное, не преодолевает силы тяжести. В одном из контрабандных исторических видеофильмов Сильвер была сцена с уборной, но Клэр подозревала, что там показывали устаревшую технологию. - Кажется, они как-то применяют там воду. Тони сморщил нос, стряхнул с себя сомнения. - Разберемся. Плохо только... Он как-то задумчиво глянул на маленький комок пеленок в углу. - Нет! - возмущенно вскрикнула Клэр. - Или давай хотя бы сначала постараемся найти туалет. Послышалось отдаленное ритмичное постукивание; оно стало приближаться. Тони, собравшийся было вскарабкаться на лестницу, вернулся в укрытие. Он приложил палец к губам, на лице его было отчаяние. Они сжались в углу. Тут захныкал Энди. Клэр поскорее сунула грудь ему в рот, но ребенок был сыт и отворачивал голову. Тогда она опустила подол рубашки и постаралась отвлечь ребенка, перебирая его пальчики. Он давно уже испачкался, как и она. Ничего удивительного - планеты сделаны из грязи. Только издалека они выглядят чистыми. Всего за две сотни километров... Постукивание стало громче, прошло под их ячейкой, затихло. - Это охрана компании, - прошептал Тони на ухо Клэр. Она кивнула, затаив дыхание. Постукивание исходило от ударов башмаков, которые носили нижние, по цементному полу. Прошло несколько минут и звук опять повторился. Энди тихонько гул ил. Тони осторожно высунул голову наружу, осмотрелся: - Все в порядке. Сюда идет еще один погрузчик. Помоги мне опустить мешок, как только он пройдет мимо. Последний метр мешок будет падать, а шум погрузчика заглушит удар. Вдвоем они подвинули мешок к краю ячейки и стали ждать. Дребезжащий робот-погрузчик приближался по коридору, на его вилке лежал огромный пластмассовый решетчатый ящик, почти таких же размеров, как и пространство между полками. Вилочный погрузчик остановился под ними, погудел сам себе, повернул вилку с грузом, и она с визгом начала подниматься. В этот момент Клэр сообразила, что они спрятались в единственной пустой ячейке в этом ряду. - Это сюда! Нас раздавит! - Выходи! Выходи на лестницу! - завопил Топи. Вместо этого, она бросилась назад, чтобы схватить Энди, которого оставила у дальней стены, подальше от пугающего ее края, когда помогала Тони двигать мешок. Клеть заслонила отверстие, в камере стало темно. Тони едва успел протиснуться к лестнице, когда клеть начала опускаться. - Клэр! - закричал Тони. - Клэр! Нет! Безмозглый робот, да остановись же ты! Он стучал по боку огромной пластмассовой клети и кричал, но робот не реагировал, продолжая заталкивать груз на полку вместе с их мешком. По бокам и вверху над клетью зазор оставался всего в несколько сантиметров. Клэр отступала, крик застрял у нее в горле. Назад, назад. Спина прилипла к холодному металлу стенки. Она распласталась по ней, как только могла, стоя на нижних руках, держа Энди в верхних. Он душераздирающе кричал, заразившись ее страхом. - Клэр! Энди! - в ужасе звал Тони с лестницы. Из глаз его текли слезы. Клеть уже надавила на мешок рядом с Клэр, в нем что-то слегка затрещало. В последний момент Клэр прижала Энди нижней рукой к стенке, а верхними уперлась в клеть. Может быть, ее раздавленное тело удержит клеть и спасет Энди? Механизм робота заскрипел, и вдруг клеть стала двигаться назад. Клэр поняла, что ее спас мешок. Она молча попросила прощения у него за все проклятия, которыми они с Тони осыпали его. Сбитый с толку робот-погрузчик, стуча передачами, вытаскивал клеть, но она перекосилась из-за сопротивления мешка, зацепилась за боковую стенку и все больше и больше поворачивалась в сторону, соскальзывая с вилки погрузчика. Клэр смотрела, открыв рот, и видела, как клеть наклонилась и упала на бетон. Удар был оглушительным, по складу прокатилось эхо. Клэр никогда не слыхала такого грохота. Падая, клеть опрокинула вилочный погрузчик на бок и теперь его колеса беспомощно крутились в воздухе. Ящик разбился и его содержимое рассыпалось. Сотни круглых металлических покрышек для колес раскатились во все стороны по проходу, подпрыгивая и звеня, как цимбалы. Немного покружившись, они постепенно успокоились, но в ушах Клэр еще долго стоял звон. - Клэр! - Тони ворвался назад в ячейку и обнял ее и Энди всеми руками, будто хотел больше никогда не отпускать их. - О, Клэр... - Его голос прервался и он спрятал лицо в ее мягких коротких волосах. Клэр посмотрела поверх его плеча на разгром, который они учинили. Перевернутый погрузчик непрерывно сигналил, как будто кричало раненое животное. - Тони, нам лучше убраться отсюда, - сказала она тихо. - Я думал, ты идешь следом за мной на лестницу. Сразу за мной. - Но мне же нужно было взять Энди. - Да. Ты спасла его, тогда как я спасал себя. О, Клэр! Я ведь не хотел оставить вас там... - Я знаю. Тони. - Но я прыгнул... - Было бы просто глупо не прыгнуть. Давай поговорим об этом потом. Я думаю, нам нужно поскорее уйти отсюда. - Да, конечно. А мешок? Клэр не хотелось возиться с багажом, хотя... Как далеко они могут добраться без него? Они притащили мешок и положили на самом краю полки. - Держи его здесь, а я повисну на лестнице, и мы сможем спустить его, - начал Тони, но Клэр безжалостно столкнула мешок через край прямо на разбросанные покрышки. - Не беспокойся, там уже нечему разбиваться. Пошли. Тони кивнул и начал первым спускаться по лестнице, поддерживая одной верхней рукой Энди, которого Клэр держала в нижних руках, скользя по ступенькам всем телом. Они достигли пола и медленно, как крабы, двинулись вперед. Клэр снова почувствовала вблизи отвратительный запах пыльного холодного бетона. Они проковыляли только несколько метров, когда Клэр услышала стук башмаков. Кто-то быстро шел, часто останавливаясь и меняя направление. После нескольких поворотов шаги направились прямо к ним. Все, что случилось потом, произошло, как ей казалось, в одно мгновение. В проеме коридора появился человек в серой униформе. Он крикнул что-то неразборчивое, пригнулся, широко расставив ноги, и быстро поднял на уровень лица какой-то предмет, сжимая его обеими руками. Его лицо было такое же белое от страха, как и лицо Клэр. Впереди нее Тони, уронив мешок, поднялся во весь рост на нижних руках и, раскинув верхние, крикнул: - Нет! Нижний дернулся и отпрыгнул назад. Лицо его перекосилось, рот раскрылся, глаза выпучились. Из предмета в его руке вырвались яркие вспышки, одновременно раздался резкий треск, эхо которого разлетелось по всему огромному складу. Затем руки нижнего дернулись, странный предмет полетел в сторону. Лицо его позеленело. Тони закричал, падая на пол и обнимая себя всеми руками. - Тони! Тони! Клэр подползла к нему, Энди вцепился в нее изо всех сил. Его крик, смешиваясь с криком Тони, звенел в ушах. - Тони, что с тобой? Она не видела крови на его красной рубашке, пока алое пятно не расползлось по бетону. Бицепс его левой нижней руки был разорван в клочья и пульсировал. - Тони! Охранник подбежал к ним, судорожно дергая висящую на боку рацию. Наконец он отцепил ее и заорал в микрофон: - Нельсон! Нельсон! Вызови медицинскую команду! Быстро! Здесь эти... Я только что застрелил одного! - Его голос срывался. - Это просто какие-то калеки!

Лео вздрогнул, завидев блики желтого света, отражающиеся от стен склада. Это медицинская бригада; да, вот их электрокар с мигающим световым сигналом стоит в широком центральном проходе. Отрывистые слова чиновника, встретившего их шаттл, еще звучали у него в голове: "...найдены в складе, ...несчастный случай, ...ранен". Он ускорил шаги. - Медленнее, Лео, - раздраженно стонал позади Ван Атта, - у меня голова кружится. Разве можно выдержать такие прыжки туда-сюда между невесомостью и притяжением! Вам-то хоть бы что, привыкли... - Вы же слышали, что один из них ранен. - А что вы можете сделать такое, чего не могут медики? Мне еще нужно разобраться с этими идиотами из охраны, которые... - Встретимся там, - бросил Лео через плечо и побежал. Проход N_29 в складе выглядел, как поле боя: опрокинутый погрузчик, какие-то разбросанные обломки. Лео споткнулся о металлическую покрышку и отшвырнул ее ногой. Двое медиков и охранник склонились над носилками на полу, над ними, как флаг на шесте, была поднята коробка с капельницей. Красная рубашка Тони! Это был он, распростертый на носилках. Клэр скрючилась на полу дальше по проходу, прижимая к себе Энди. Слезы катились по ее белому как маска лицу. Тони очнулся от боли, закричал. - Ты что, не можешь дать ему что-нибудь? - спросил охранник. - Я не знаю, что там им давали при их метаболизме, - оправдывался медик. - У него шок. А я уверен только в грелках и синергине, что же касается остального... - Свяжитесь по срочной с доктором Уорреном Минченко, - сказал Лео, опускаясь на колени рядом с ними. - Он главврач в поселке Кая и сейчас находится здесь в месячном отпуске. Попросите его встретить вас в больнице. Он займется этим случаем. Охранник с готовностью отцепил свою рацию и начал рыться в кодах. - Слава Богу, - сказал фельдшер. - Наконец-то хоть один дельный совет. А вы, часом, не знаете, что ему можно дать из обезболивающего? Лео быстро перебрал в уме все свои медицинские познания: - Подойдет синта-морф, но уточните дозу - эти ребята весят меньше, чем кажется. Я думаю, Тони весит около сорока двух килограммов. Говоря это, он осматривал пострадавшего квадди. Он думал увидеть следы падения - ушибы, переломы, может, даже повреждение позвоночника или черепа... - Что же здесь произошло? - Огнестрельная рана, - ответит медик, - в область живота, и... нет, не бедро, левая нижняя конечность. Кость не задета, но рана в живот серьезная. - Огнестрельная рана? Лео обернулся к охраннику, который съежился под его взглядом. - Вы что? Я думал, у вас парализаторы, а вы... Зачем? - Когда ваш начальник позвонил из поселка и принялся вопить о сбежавших чудовищах, я подумал... я не знал, что подумать... Охранник сердито уставился на свои башмаки. - Ты что, не видишь, в кого стреляешь? - Черт возьми, я чуть не выстрелил в девушку с ребенком, - охранника передернуло. - Я ранил этого парня случайно, отводя пистолет в сторону. - Что за шум? - задыхаясь спросил подошедший Ван Атта. Он увидел капитана. - Я же сказал, чтоб все было тихо, Баннерджи. А вы что здесь натворили - бросили бомбу? - Он ранил Тони, - сказал Лео сквозь зубы. - Идиот. Я велел поймать их, а не убивать. Как мне теперь скрыть все это? И какого черта ты носишь пистолет? - Он махнул рукой в сторону прохода N_29. - Вы сказали... Я подумал... - начал охранник. - Клянусь, я сделаю так, что тебя уволят за это. Ты что, считал, что участвуешь в полицейской свалке? Не знаю, кто соображает лучше, ты или тот дурак, который нанял тебя! Лицо охранника из красного сделалось белым. - Ах ты, сукин сын, это ведь из-за тебя... Он нагнулся за пистолетом, но тут же молча опомнился, подобрал свое запрещенное оружие и спрятал его в кобуру. Разгневанный Ван Атта даже не заметил, каких трудов стоило капитану побороть желание подстрелить главу Проекта... "Кто-то должен сохранить спокойствие", - грустно подумал Лео и сказал: - Джентльмены, я бы попросил вас приберечь взаимные обвинения до официального расследования, когда вы оба поостынете и начнете, гм, лучше соображать. Сейчас нужно позаботиться об этих перепуганных и раненых ребятах. Два санитара подняли носилки на колеса, и покатили Тони по проходу к ожидавшей их машине. Одна из рук Клэр потянулась за ними и безнадежно упала. Этот жест привлек внимание Ван Атты. Полный еле сдерживаемой ярости, он обнаружил наконец жертву, на которой мог отыграться безнаказанно, и повернулся к Клэр. - Ты! Она вздрогнула и вся сжалась. - Ты хоть подумала, чего будет стоить ваша выходка Проекту Кая? Безответственность - вот как это называется! Это ты подговорила Тони? Клэр отрицательно покачала головой, испуганно глядя на Ван Атту. - Конечно, это ты придумала. Вы всегда так - парень только зазевается, и баба уже у него на шее. - О, нет... - И какое время выбрали! Как это вы узнали о приезде вице-президента? Вы вообразили, что я буду молчать из-за нее? Хитро, да не очень... Лео почувствовал, как на висках забились жилки: - Оставьте, Брюс. Довольно с нее того, что она перенесла за этот день. - Из-за этой маленькой сучки чуть не убили вашего лучшего ученика, а вы еще заступаетесь за нее. Будьте серьезнее, Лео. - Она измучена и напугана до полусмерти. - Тем лучше, черт возьми. Когда я отправлю ее назад в поселок... Ван Атта прошел мимо Лео, схватил Клэр за руку и грубо дернул вверх. Она вскрикнула и чуть не выронила Энди. Ван Атта тянул ее. - Ты хотела погулять внизу, черт тебя побери, ну так прогуляйся назад в шаттл! Позже Лео не мог вспомнить, как он подбежал к администратору, помнил только его удивленное лицо и открытый рот. В глазах потемнело от ярости. - Не смей ее трогать, скотина! Удар в челюсть, подкрепивший это приказание, оказался удивительно эффективным, если учесть, что Лео впервые в жизни ударил человека. Ван Атта растянулся на бетоне. Лео рванулся вперед. Голова его кружилась, но он был готов перестроить анатомию Ван Атты так, как не снилось даже доктору Каю. - Оставьте его, - охранник нерешительно тронул Лео за плечо. - Не вмешивайтесь. Я мечтал об этой минуте уже несколько недель, - огрызнулся Лео, хватая Ван Атту за воротник. - Оставьте, сэр, сейчас не время. - Прелестный способ разрешения производственных конфликтов, - послышался чей-то холодный голос. - Должна взять это на заметку. Вице-президент Апмад в окружении экспертов и помощников стояла позади Лео в проходе N_29.

6

- Нет, я не виновата, - отрезала управляющая шаттлпортом миссис Челопин, - мне даже никто не сказал, что тут что-то происходит. Она сердито взглянула на Ван Атту. - Как, простите, я могу руководить подведомственным мне объектом, когда другие администраторы захватывают мои каналы управления, спокойно отдают приказания моим людям и даже не предупреждают меня? - Ситуация была необычная. Важно было не упустить время, - бормотал Ван Атта. Лео нравилось возмущение Челопин; он понимал ее: обычный рабочий ритм был нарушен, кабинет бесцеремонно присвоен вице-президентом для следствия (Апмад не теряла времени!). Официальное расследование происшествия было начато по указанию В-П там же на месте, в проходе N_29. Лео не удивился бы, заверши она все расследование через час, с точным определением всех обстоятельств. Через герметические окна Виднелась панорама Шаттлпорта Три - жилые корпуса, склады, офисы, ангары, общие спальни для рабочих, узкоколейка, убегающая к нефтеперегонному заводу, который сверкал на фоне мрачных гор, электростанция и разные другие цеха, обеспечивающие жизнь на Родэо. Атмосфера на плачете была очень разреженной. Во все помещения и переходы непрерывно подавался очищенный и доведенный до необходимых кондиций воздух. В природной атмосфере человек без кислородной маски выдерживал не более пятнадцати минут, а затем наступала медленная смерть. Да, это совсем не Райский Сад. Баннерджи ходил бочком вокруг, держась за спиной администратора шаттлпорта. Сейчас для него это была наилучшая тактика. Челопин вся - от красных туфель и строгой униформы "Галак-Тэк" до аккуратнейшей, волосок к волоску, прически - излучала волю и решимость защитить свое право. Вице-президент Апмад являла собой другой тип администратора. Эта старая женщина - маленькая, скромно одетая, с коротко подстриженными седыми волосами, - была бы похожа на обычную добрую бабушку, если бы не глаза. Имея такое высокое положение в "Галак-Тэк" и большую власть, она не искала ничего другого. Сейчас лаконичные комментарии как бы перемешивали все в горшке, словно ей было только интересно выяснить, какое же варево получится в результате. После разбора инцидента на складе она предложила всем высказаться относительно перспектив Проекта в целом. - Проекту Кая 25 лет. Прошло не так уж много времени, - говорил Лео, нервы которого все еще были напряжены. - Всемогущий Боже! - вскричал Ван Атта. - Неужели только я понимаю, что всему есть предел? - Предел? - переспросил Лео. - Именно сейчас наступает момент, когда "Галак-Тэк" может получать от Проекта реальные доходы. Закручивать гайки в спешном стремлении немедленно выжать выгоду - практически преступно. Сегодня - только первые результаты, обещающие возможность перспективного роста. - Слишком далекая перспектива, - парировала Апмад. - Ваша первая группа из пятидесяти рабочих - это не больше чем сувенир на память. Потребуется еще десять лет, чтобы обучить всю тысячу. Она говорила спокойно, но в ее голосе чувствовалась скрытая злость, причину которой Лео еще не мог определить. - Хорошо, назовите это непредвиденными расходами. Вы же не будете утверждать, что все это, - он махнул рукой в сторону окна, - не может выдержать таких расходов или даже двукратных. Апмад кивнула стоявшему рядом с ней человеку: - Гэвин, ознакомьте этого молодого человека с реальными фактами. Большого взъерошенного с поломанным носом Гэвина Лео вначале принял за телохранителя. На самом деле он был главным финансовым экспертом вице-президента и его точные, элегантно-округлые фразы оказались весьма впечатляющими. - С самого начала существования Проекта Кая "Галак-Тэк" возмещала расходы на него прибылями с акций Родэо. Я кратко напомню вам, мистер Граф, всю историю дела. Гэвин глубокомысленно почесал свой сломанный нос. - "Галак-Тэк" владеет Родэо по арендному договору с правительством Ориента-4. Срок аренды - девяносто девять лет. Первоначальные условия были для нас очень благоприятны, поскольку в то время уникальные минеральные и нефтяные ресурсы Родэо еще не были разведаны. И так оставалось в течение первых тридцати лет аренды. Затем, когда компания вложила огромные средства в оборудование и рабочую силу для разработки недр Родэо, положение изменилось. Как только на Ориенте-4 разобрались, какие прибыли проходят мимо их кармана, они начали искать возможности изменить условия договора в свою пользу. Поэтому окрестности Родэо компания избрала для Проекта Кая не только из-за отдаленности от Земли, но и для того, чтобы издержки на Проект снизили прибыль от всего здешнего производства и умерили... хм, нездоровое волнение, которое вышеназванные доходы вызывали на Ориент-4. Теперь осталось около четырнадцати лет срока аренды Родэо, и правительство Ориента-4 уже очень сильно, как бы это точнее определить, инфицировано алчным предвкушением. Сейчас они меняют свои законы о налогообложении, и с конца этого финансового года предлагают компании платить налог не с прибыли, а с валового дохода. Мы пытались помешать принятию этого закона, но их парламент уперся и дело не выгорело. Проклятые провинциалы, - задумчиво добавил он. - Итак, после окончания текущего финансового года расходы на Проект уже не смогут быть достаточным противодействием, чтобы спасти нас от повышенных налогов Ориента-4. Эти расходы превратятся в реальные потери для нас. Продление аренды после этих четырнадцати лет представляется невыгодным. Фактически, мы предполагаем даже, что Ориент-4 готовится выставить "Галак-Тэк" с Родэо и при этом поставить нас в такие условия, что мы вынуждены будем продать им здесь все лишь за часть настоящей цены. Как это ни называй, но дело пахнет откровенной экспроприацией. Экономическая блокада уже началась. Пришло время сокращать капиталовложения и выжимать максимальную прибыль. - Другими словами, - сказала Апмад с холодным блеском в глазах, - надо оставить им высосанную ракушку. "Будет трудно, когда отсюда вывезут последних парней", - подумал Лео и его охватил озноб. Неужели никчемные результаты судорожных усилий Ориента-4 не покажут, что только кооперация и компромиссы могут повысить доходы обеих сторон? Финансисты "Галак-Тэк", конечно, были тоже не без греха, мрачно отметил он. Раньше ему виделся другой сценарий развития Проекта Кая. Он посмотрел в окно на большое, обжитое, удобное для работы пространство, завоеванное усердным трудом двух поколений рабочих, и вздохнул при мысли о том, что здесь будет пустыня. По ужасу, который отразился на лице Челопин, было ясно, что ее мучали такие же видения, и Лео почувствовал к ней искреннюю симпатию. Как много сил она отдала для благоустройства этого места! Сколько людского пота и самоотверженного труда будет уничтожено одним росчерком пера! - Это всегда было вам свойственно, мистер Граф. Вы вязнете в мелких деталях и теряете из виду всю картину, - ядовито заметил Ван Атта. Лео тряхнул головой, чтобы избавиться от лишних мыслей, и ухватил потерянную было нить первоначальных аргументов. - И все-таки жизнеспособность Проекта Кая... - Он внезапно остановился, захваченный догадкой, тонкой и хрупкой, как засушенный лепесток. Росчерк пера. Можно ли росчерком пера завоевать свободу? Простым росчерком. Он посмотрел на Апмад с новой, по крайней мере, на два порядка большей энергией. - Скажите мне, мадам, - осторожно начал он, - а что будет, если Проект Кая докажет свою жизнеспособность? - Мы все равно закроем его, - отрезала она. Нервы Лео натянулись. Он открыл рот, чтобы высказаться уничтожающе, и... закрыл его. Прикусив язык и разглядывая ногти на руках, он, стараясь казаться безразличным, спросил: - А что будет с квадди? При упоминании об этом Апмад нахмурилась. Лео снова увидел на ее лице скрытое напряжение. - Это для нас самая трудная проблема. - Трудная? Но почему? Отпустите их. - Лео пытался скрыть свое возрастающее возбуждение и улыбался как можно приятнее. - Если бы "Галак-Тэк" отпустила их немедленно, до конца этого финансового года, она могла бы еще успеть отнести свои потери на счет всего производства Родэо. Это был бы последний укус, последний "привет" Ориенту-4. - Отпустить их? Но куда? Вы, кажется, забываете, мистер Граф, что почти все они еще просто дети. - Старшие могли бы присмотреть за младшими, как они это уже делают. Можно перевести их в какой-нибудь другой сектор, имеющий средства их содержать. Для "Галак-Тэк" они не будут обременительней такого же числа пенсионеров. И всего на несколько лет... - Голос Лео звучал нерешительно. - Пенсионный фонд компании формируется за счет взносов самих рабочих, - отметил Гэвин. - Но моральные обязательства! - сказал Лео с отчаянием. - Должна же "Галак-Тэк" нести моральную ответственность. Ведь мы сами их создали! Почва ускользала у него из-под ног, он видел это по недоброжелательному выражению лица Апмад, но все еще не мог предугадать, как повернется дело. - Действительно, моральные обязательства существуют, - согласилась она. - Но вы забыли тот факт, что доктор Кай создал эти существа способными давать потомство. Они представляют собой новый вид. Понимаете? Он назвал их Homo quadrimanus, но не Homo sapiens четверорукой расы. Он был генетик, и можно предполагать, что он знал, о чем говорит. В таком случае, что вы скажете о моральных обязательствах "Галак-Тэк" перед человеческим обществом в целом? Вы представляете, как прореагирует это общество, если в его систему вдруг войдут четверорукие творения со всеми своими проблемами? Вы же знаете, как оценивает общественность химическое загрязнение. Так вообразите, какой шум поднимется в случае загрязнения генетического! - Генетическое загрязнение? - пробормотал Лео, силясь найти что-то рациональное в этом термине. Однако звучал он впечатляюще. - Нет. Если будет доказано, что Проект Кая - самая дорогая ошибка "Галак-Тэк", мы будем действовать должным образом. Рабочие Кая будут стерилизованы и помещены в подходящее заведение, где они будут жить, пока не вымрут, или же от них избавятся иначе. Это, конечно, не идеальное решение, но оно - наилучший компромисс. - Ка... как... - Лео заикался, - какое преступление они совершили, что их приговаривают к пожизненному заключению? И где, если будет закрыта Родэо, вы найдете или построите другой изолированный орбитальный поселок? Если вы беспокоитесь о расходах, миледи, это как раз и обойдется дорого. - Конечно, они будут размещены на планете. И за меньшую сумму. В мозгу Лео возник образ Сильвер, ползающей по полу, как птица с перебитыми крыльями. - Это непорядочно! Они же будут хуже калек! - Непорядочно было, прежде всего, создавать их. Пока смерть доктора Кая не привела к переходу его отделения в мое ведомство, я и понятия не имела о том, что за названием Отдел биоисследований скрывались такие преступные манипуляции с человеческими генами. В моем родном мире принимаются самые строгие меры для предотвращения проникновения в наш род даже случайных мутаций, а создавать мутации искусственно - это, по-моему, самое отвратительное... - Она перевела дух, снова овладела собой, только ее пальцы нервно барабанили по столу. - Наиболее приемлемым выходом для них была бы эвтаназия. Это ужасно только на первый взгляд, но в действительности это менее жестоко, чем постепенное вымирание. Гэвина аж повело в сторону. Он выдавил неуверенную улыбку, глядя на своего босса. Его брови удивленно полезли на лоб, потом уныло опустились вниз и наконец поднялись снова. Вероятно, он все же не принял всерьез ее слова, но высказался, как профессионал-бухгалтер: - Это было бы более экономично. Проведя эту операцию до конца финансового года, мы могли бы записать все потери в статью расходов по основному производству, уменьшив налоги Ориенту. Лео понял, что Апмад не шутит. - Вы не можете этого сделать. Они люди, дети... Это будет убийство, - прошептал он. - Нет, не убийство. Конечно, это жестокая мера, но это не убийство. Учтите, что Проект Кая поместили на орбиту вокруг Родэо не только для его физической изоляции, но и для изоляции правовой. Родэо у нас в аренде на девяносто девять лет. Единственный закон здесь - распоряжения "Галак-Тэк". И если теперь компания решит не считать рабочих Кая человеческими существами, то криминальный кодекс по отношению к ним не применим. Последние слова явно оживили Баннерджи. - Ну, а кем же их считает "Галак-Тэк"? - спросил Лео с подчеркнутой заинтересованностью. - Юридически. - Экспериментальными тканевыми культурами, - сухо ответила Апмад. - А как вы назовете их убийство? Остановка развития? - Нет. Ликвидация отбросов. Гэвин с усмешкой взглянул на Баннерджи и добавил: - Может быть, для кого-то это вандализм? Но пункт 28-е Стандартных правил для биологических лабораторий гласит, что экспериментальные ткани после использования должны сжигаться. - Вышвырните их на солнце, - предложил Лео. - Это обойдется еще дешевле. Ван Атта нежно погладил свой подбородок и бросил тяжелый взгляд на Лео: - Успокойтесь, Лео. Мы здесь обсуждаем сценарий на случай непредвиденных обстоятельств. - Совершенно верно, - согласилась Апмад. Она, нахмурившись, взглянула на Гэвина, явно недовольная его легкомыслием. - Мы должны принять важные решения, и я не боюсь этим заняться, раз уж я попала сюда. Но лучше я, чем кто-то другой, кто не заботится о последствиях для общества, подобно доктору Каю. Может быть, вы, мистер Граф, согласитесь присоединиться к мистеру Ван Атте и подумать, как оригинальные результаты экспериментов доктора Кая использовать с выгодой и без вынужденной жестокости? Ван Атта победно улыбнулся Лео - оправданный, мстительный, расчетливый... - Вернемся к нашим делам. Я уже потребовал, чтобы капитан Баннерджи получил дисциплинарное взыскание за свою нерасторопность и, - он взглянул на Гэвина, - вандализм. Я хотел бы также предложить, чтобы расходы на госпитализацию и лечение ТУ-776-424-XG отнесли на счет ведомства Охраны. Баннерджи сник, администратор Челопин чопорно поджала губы. - Но мне становится все более ясно, - продолжал Ван Атта, глядя на Лео со злорадной ухмылкой, - что надо рассмотреть еще один вопрос... "Вот дьявол, - подумал Лео. - Собирается все свалить на меня... Все восемнадцать лет карьеры - к черту, и я сам это сделал... Я даже не закончил свою работу..." - Квадди становились все беспокойнее в последние несколько месяцев. Это совпадает с вашим приездом, Лео. После сегодняшнего инцидента я думаю, что это не просто совпадение. Мне кажется, что вы, - он повернулся и указал на Лео драматическим жестом, - вы толкнули Тони и Клэр на эту эскападу. - Я?! - вскричал Лео оскорбленно, но сразу вспомнил разговор с Тони. - Правда, Тони подходил ко мне как-то с очень странными вопросами, но я подумал, что они интересуют его в связи с намечавшейся новой работой. Теперь я понимаю... - Вы признаете! - прокаркал Ван Атта. - Вы подстрекали рабочих гидропоники и ваших учеников к неповиновению руководству компании, пренебрегали тщательно разработанными правилами поведения и разговоров во время пребывания в поселке. Вы заразили рабочих вашим собственным плохим отношением... Лео понял, что Ван Атта старается не дать ему возможности сказать хоть слово в свою защиту, если эта защита вообще возможна. Ван Атта задумал что-то намного более важное, чем простая месть за удар в челюсть. Он нашел козла отпущения! Прекрасный случай взвалить на него вину за промахи в Проекте, за все неудачи последних двух месяцев, или больше - в зависимости от его изобретательности - и принести его в жертву богам компании, а самому остаться чистеньким и безгрешным. - Нет! - взревел Лео. - Если бы я пытался устроить революцию, я бы нашел более приличный способ, чем это. - Он помахал в направлении склада. Его мускулы напряглись, он готов был снова броситься на Ван Атту. Если ему грозит увольнение, то он хотя бы так получит удовлетворение! - Джентльмены! - оборвала их Апмад ледяным голосом. - Мистер Ван Атта, позвольте напомнить вам, что условия договора на работу в удаленных подразделениях компании не могут быть нарушены. "Галак-Тэк" обязана обеспечить возвращение домой увольняющихся. Кроме того, мы должны подумать о расходах, связанных с необходимостью подыскать им замену. Нет, мы закончим дело так: капитан Баннерджи будет отстранен от должности на две недели без зарплаты и получит выговор с занесением в послужной список за ношение неразрешенного оружия на дежурстве. Оружие будет конфисковано. Мистер Граф получит выговор, но немедленно возвратится к исполнению своих обязанностей, так как нет никого, кто бы мог его заменить. - Но меня принудили, - пожаловался Баннерджи. - Я совершенно невиновен! - возмутился Лео. - Все это выдумки, параноидальные фантазии. - Не следует сейчас посылать Графа назад в поселок, - настаивал Ван Атта. - Вы тут же услышите, что он снова организовывает их в союз. - Учитывая последствия провала Проекта Кая, не думаю, - холодно сказала В-П Экс. - Правда, мистер Граф? Лео вздрогнул: - Да. Она вздохнула без удовлетворения: - Благодарю вас. Расследование закончено. Дальнейшие жалобы или просьбы следует адресовать в штаб-квартиру "Галак-Тэк" на Земле. Если посмеете, - добавила она, причудливо изогнув бровь. Даже у Ван Атты хватило здравого смысла промолчать.

Настроение в шаттле на обратном пути в поселок было, мягко говоря, подавленное. Клэр, сопровождаемая нянечкой лазарета, была занята вцепившимся в нее Энди. Лео и Ван Атта сидели так далеко друг от друга, как только позволяла теснота каюты. - Я же вам говорил, - сказал наконец Ван Атта. - Вы были правы, - скованно ответил Лео. Ван Атта чуть не мурлыкал от самодовольства. И в этом был он весь. Лео прекрасно видел, что, требуя скорейших результатов работы, он отнюдь не заботился о благосостоянии квадди. Нет, единственное благосостояние, которое действительно заботило Брюса, было его собственное. Лео опустил голову на мягкое подголовье и смотрел в окно до тех пор, пока ускорение разгона не вдавило его в кресло. Полет на шаттле все еще волновал его, даже после бессчетного количества полетов, совершенных им. Огромное большинство людей никогда в жизни и ногой не ступало за пределы своих родных планет. Лео Граф был счастливым представителем - меньшинства. Счастлив он был и в работе. Счастлив, благодаря ее результатам, которые он получал на протяжении многих лет. Огромная станция пересадки Морита в дальнем космосе была, наверное, венцом его карьеры. Величайший из проектов, над осуществлением которого он когда-либо работал! Он впервые увидел место стройки, когда оно было еще пустым ледяным вакуумом, настолько пустым, насколько вообще реальна пустота. Он побывал там снова в прошлом году, делая пересадку по дороге с Илла на Землю. Станция Морита выглядела хорошо, действительно хорошо: полная жизни, даже расширенная несколько лет назад. Это расширение было запланировано еще при разработке первоначального проекта. Тогда их планы называли слишком претенциозными - а теперь всем ясно, что они смотрели далеко вперед. Были и другие проекты. Каждый день в разных концах космоса спокойно, без аварий работают многие станции, построенные и проверенные им и его учениками, которые хорошо знали свое дело. Достаточно вспомнить хотя бы неделю горячей работы на огромной орбитальной станции Бени Ра, где он, своевременно обнаружив микротрещины в трубах охлаждения реактора, спас от взрыва станцию и около трех тысяч жизней. Много ли найдется хирургов, которые скажут, что спасли три тысячи жизней за десять лет работы? Это была только одна инспекционная поездка из многих, в которые он ездил по двенадцать раз в году. Никто не думает о катастрофах и несчастьях, которые не произошли. О них не пишут на первых полосах газет. Только люди, работавшие рядом с ним, знали и понимали все, и этого было вполне достаточно. Зря, конечно, он схлестнулся с этим дураком Ван Аттой. Из-за минутного удовольствия, конечно, не стоило рисковать своей работой. Право на пенсию, заработанную восемнадцатью годами труда, право на владение частью акций, право на привилегии в компании - все это, может быть, очень хорошо, но если нет семьи, которую нужно содержать, на все можно наплевать. Но кто позаботится о следующей Бени Ра? Когда они вернутся в поселок, он будет работать с удвоенной энергией. Смиренно попросит извинения у Брюса. Прикусит язык, будет только отвечать на вопросы. С доктором Еи - предельно вежлив. Более того, он будет слушаться ее. Все прочее - очень опасно. Там же тысяча ребят. Так много, таких разных, и таких юных. Среди них больше двух сотен детей - пяти-шестилетних, еще только изучающих грамоту в детских садах и играющих в разные игры в спортзале невесомости. Вероятно, никто не может взять на себя ответственность и подвергнуть риску их жизни? Это было бы, преступно, безумно. Революция? Но к чему она может привести? Никто не может предвидеть все ее последствия. Лео даже не знает, что может случиться в ближайший час. Никто не знает. Никто. Они прибыли в поселок. Ван Атта пропустил Клэр с Энди и няню вперед к люку. Лео медленно отстегивал ремни и вдруг услышал голос Ван Атты: - Э, нет. Няня отнесет Энди в ясли, а ты вернешься в свою старую общую спальню. То, что ты взяла ребенка вниз, - преступная безответственность. Ясно, что ты совершенно не способна смотреть за ним. Могу гарантировать - ты будешь вычеркнута из списка на репродукцию. Плач Клэр был почти не слышен, но сердит Лео болезненно сжалось. - Боже, - взмолился он, - почему я?! Отстегнув наконец ремни, он безрассудно ринулся в будущее.

7

- Лео! - Сильвер держалась одной рукой и тихо стучала остальными тремя в дверь его спальни. - Лео, скорее! Проснись! На помощь! Она прижалась щекой к холодному пластику, умоляюще повторяя свои призывы. Она не смела кричать громко, боясь привлечь внимание. Наконец дверь отворилась. Лео появился босиком, в красной футболке и шортах. Спальный мешок у дальней стены висел, как оставленный кокон. Светлые волосы Лео смешно торчали во все стороны. Помятое со сна лицо, под глазами темные круги. - Кто здесь? Какого черта... Сильвер? - он вопросительно уставился на нее. - Идем, идем скорее! - Сильвер, задыхаясь, схватила его за руку. - Там Клэр! Она хотела выйти наружу через воздушный шлюз. Я заблокировала механизм. Она не может открыть внешнюю дверь, а я не могу открыть внутреннюю. Она там заперта. Наш бригадир скоро вернется, и тогда я не знаю, что они с нами сделают... - Черт... - Он выскочил в коридор, но потом вернулся, чтоб захватить сумку с инструментами. - Ладно, пошли быстрее. Они поспешили через лабиринт поселка, улыбаясь вынужденными бледными улыбками встречающимся квадди и нижним. Наконец знакомая дверь Гидропоники закрылась за ними. - Что случилось? Как это произошло? - спросил Лео, когда они пробирались между трубами в дальний конец модуля. - Они не позволили мне повидать Клэр позавчера, когда вы привезли ее. А вчера мы работали в разных бригадах. Я думаю, это было сделано намеренно. Сегодня мне удалось поменяться сменами с Тэдди. - Голос Сильвер прерывался от волнения. - Клэр сказала, что ей не разрешают навещать Энди даже в свободное от работы время. Я ушла на склад за удобрениями, а когда вернулась, затвор шлюза как раз защелкивался. "Если бы она не оставила Клэр одну, если бы она не устроила, чтоб шаттл взял их, если бы она не выдала их, одурманенная лекарством, если бы только они родились нижними или... если бы они вообще не родились..." Воздушным шлюзом в конце гидропоники пользовались очень редко. Предполагалось, что когда-нибудь он послужит герметической дверью в следующий модуль при расширении поселка. Сильвер прижалась лицом к стеклу окошечка в двери. К ее огромному облегчению, Клэр все еще была там. Она металась взад и вперед между двумя дверями, лицо ее было залито слезами и кровью, пальцы окровавлены. Сильвер не могла сказать, то ли она кричала, то ли задыхалась, так как из-за толстой герметической двери не доносилось ни звука. У Сильвер болезненно сжалось сердце. Лео тоже заглянул в окошко, побледнел и начал торопливо развинчивать запорный механизм. - Ну, ты и здорово застопорила его. - Мне же нужно было что-то сделать, и быстро. Я его закоротила и блокировала сигнал, иначе он пошел бы на центральную систему. - А ты неплохо разбираешься в технике, как можно было подумать! - Лео проворно работал руками. - Да что ж в нем разбираться, в механизме управления воздушными затворами? Мне же не пять лет! Она посмотрела на Лео с удивлением и даже с негодованием. - Конечно, нет. Извини, Сильвер. Сейчас опять нужно сделать так, чтобы не пошел сигнал на центральную, когда дверь откроется. Он все еще возился, с беспокойством поглядывая на дверь, которая дрожала от толчков изнутри. - Как ты думаешь, не нужна ли Клэр квалифицированная медицинская помощь? - Может, и нужна, - ответила Сильвер, - но все, что она получит, - это доктор Еи! - Да... Лео захватил внутри механизма две маленькие проволочки и переставил их, потом, с сомнением взглянув еще раз на дверь, нажал на стальной язычок. Дверь с шипением открылась, и Клэр выпала из тамбура. - Дайте мне уйти, дайте мне уйти. Зачем вы не пустили меня, я не вынесу... Она свернулась в комочек, пряча лицо. Сильвер бросилась к ней, обняла ее и прижала к себе. - О, Клэр! Пожалуйста, не делай больше так. Подумай, что было бы с Тони, запертым в госпитале внизу, если бы ему сказали... - К чему все это? - рыдала Клэр, уткнувшись в голубую рубашку Сильвер. - Они никогда не позволят мне увидеться с ним. Лучше бы мне умереть. Энди я тоже не увижу... - Нет, - вмешался Лео. - Ты должна думать об Энди. Кто защитит его, если тебя не будет? Клэр выпрямилась и воскликнула: - Они не пускают меня к нему! Они вышвырнули меня из яслей... - Кто? Кто вышвырнул тебя? - Мистер Ван Атта... - Я мог бы предвидеть это! Послушай, Клэр, правильный ответ Брюсу - не самоубийство, а убийство! - В самом деле? - переспросила Сильвер. Ее глаза внимательно изучали Лео. Даже Клэр подняла голову и впервые взглянула ему прямо в лицо. - Ну, не буквально. Но, во всяком случае, нельзя позволять этому негодяю издеваться над собой. Подумай, мы ведь все здесь не дураки, не так ли? Мы в состоянии придумать, как выйти из этого положения, если постараемся. Ты не одна, Клэр. Мы поможем. Я помогу. - Но вы - человек снизу. Почему вы должны?.. - "Галак-Тэк" - это не Бог, Клэр. Ты не должна приносить ему в жертву своего первенца. "Галак-Тэк", как и любая компания, - это просто объединение людей для выполнения работы, слишком большой для одного. Но если компания не Бог, что значит один из ее администраторов? Брюс - это Брюс и только. Можно найти способ обойти его. - Вы думаете обратиться выше по начальству? - спросила Сильвер, размышляя. - Может быть, к этой В-П Экс, которая прилетела сюда на прошлой неделе? - Ну, пожалуй, - Лео помолчал, - лучше не к Апмад. Но я думаю об этом. Уже три дня я не думаю ни о чем другом, как только о том, как разрушить эту прогнившую систему. Ты должна подождать, чтоб у меня было время, Клэр. Сможешь ты потерпеть? Сможешь? Он требовательно сжал ее руки. Клэр печально опустила голову: - Мне так трудно... - Но ты должна выдержать. Пока что я ничего не могу сделать здесь, на Родэо, в этом особом юридическом вакууме. Будь это нормальное планетарное государство, клянусь, я бы залез в долги по самые уши, но купил бы для каждого из вас билет отсюда. Впрочем, на обычной планете в этом не было бы нужды. Но здесь "Галак-Тэк" монопольный обладатель скачковых кораблей. Ты летишь на корабле компании или не летишь вовсе. Поэтому мы должны терпеть, пока не придумаем что-нибудь другое. Уже очень скоро, в ближайшие месяцы, первые квадди отправятся с Родэо на первую настоящую работу. При этом они будут передвигаться и работать в пределах юрисдикции сильных планетарных правительств, настолько сильных, что они не побоятся и "Галак-Тэку" наделать неприятностей. Я совершенно уверен, что правильно выберу место судебного разбирательства, конечно, не планету Апмад, а, например, Землю - да, на Земле самый лучший суд. Я гражданин Земли, и могу возбудить дело о том, чтоб вас официально признали юридическими личностями. Наверное, я потеряю работу, а судебный процесс "съест" все мои сбережения, но я сделаю это. Не совсем таким представлялось мне главное дело моей жизни, но в конце концов вы с победой вырветесь на свободу из "Галак-Тэк". - Это так долго, - вздохнула Клэр. - Но время - наш союзник. Малыши подрастают с каждый днем. К тому времени, как кончится судебный процесс, вы все будете готовы. Будете одной группой, союзом. Будете действовать вместе, найдете новые места работы. Даже "Галак-Тэк" может оказаться не таким уж плохим работодателем, если вы будете гражданами и кадровыми рабочими со всеми законными правами. Может быть, даже космический профсоюз примет вас, хотя нужно будет сажать... да, тут я не совсем уверен. Они могут счесть вас конкурентами, и тогда... Все равно, что-то можно будет сделать. Но будьте твердыми и настойчивыми! Обещаете? Клэр медленно кивнула, и тогда Сильвер отвела ее к первой же аптечке на стене, чтобы промыть и перевязать ее сорванные ногти и смыть кровь с лица. Тем временем Лео привел в порядок механизм воздушного шлюза и подлетел к ним. - Ну, все в порядке? Ей уже лучше? Сильвер не могла скрыть сердитого взгляда. - Так же хорошо, как любому из нас. Это несправедливо! - взорвалась она. - Это мой дом, но в нем столь же уютно, как в котле с перегретым паром. Все подавлены, все квадди. Из-за Тони и Клэр. Здесь никогда не было так плохо, даже после того случая, когда Джем и погиб при страшной аварии на буксире. Ведь сейчас... сейчас это было сделано преднамеренно. И если так поступили с Тони, лучшим из нас, то что говорить обо мне? Или о любом другом? Что еще может случиться? - Я не знаю, - мрачно ответил Лео. - Но я твердо уверен, что все это только начало. Идиллия кончилась. - Но что мы должны делать? Что мы можем сделать? - Во-первых - не паниковать. И не терять надежду. Особенно не терять надежду. Люк в конце модуля гидропоники открылся, и веселый голос старшего бригадира пропел: - Девочки! Нам наконец привезли семена. Труба для посадки готова? Лео двинулся к выходу, но повернулся назад еще раз, чтобы решительно и с ободрением пожать руку каждой квадди. - Есть одна старая поговорка, и я верю ей: дорогу осилит идущий. Итак, будьте мужественными, я вернусь к вам. Он проскользнул мимо бригадира, притворно зевая, будто просто зашел посмотреть, как идут здесь дела. Когда подошел бригадир, у Сильвер, как обычно, от страха судорогой свело живот, и она посмотрела на Клэр. Но та фыркнула, быстро отвернулась и стала возиться у трубы, пряча лицо от бригадира. Сильвер облегченно вздохнула. Кажется, все в порядке. Живот Сильвер постепенно перестал дрожать. Ее заполнило какое-то новое чувство, оттеснившее страх. "Как они смеют так поступать со мной, с ней, с нами? Они не имеют права, не имеют права, не имеют права..." Приступ гнева захлестнул ее, но это было лучше, чем липкий страх. Сильвер наклонила голову, чтобы скрыть от бригадира хмурую решительность и даже угрозу.

В столовой через раздаточное окошечко девочка квадди лет тринадцати подала Лео поднос с ленчем, на этот раз без обычной приветливой улыбки. Когда Лео улыбнулся и сказал "Спасибо", ее ответная улыбка была автоматической и мгновенно исчезла. Лео задумался над тем, насколько искаженным могло дойти до ее ушей известие о несчастье, случившемся с Клэр и Тони внизу на прошлой неделе. Но и совершенно правдивые факты были весьма печальны. Казалось, весь поселок погрузился в атмосферу глубокого уныния. Глядя на постоянное тревожное состояние всех квадди, Лео чувствовал ужасную усталость. Он поспешил отлететь от нескольких своих учеников, которые завтракали недалеко от окошка, хотя они махали ему разными руками, и поплыл вдоль модуля, пока не увидел свободное место. Он закрепил свой поднос рядом с двуногим человеком и только тогда рассмотрел, что это был капитан шаттла Дюрранс, но ретироваться было поздно. Однако Дюрранс в ответ на его приветствие проворчал что-то вполне дружелюбное. Очевидно, в отличие от некоторых других, он не считал инженера ответственным за то, что случилось с его учеником Тони. Лео укрепил ноги в специальных ремнях, буркнул что-то в свою очередь и принялся за еду, посасывая горячий кофе из мягкой груши. Никакого кофе во всей Вселенной не хватило бы ему для решения такой проблемы! Дюрранс, как оказалось, был не прочь вежливо поболтать. - Вы скоро спуститесь вниз провести отпуск? Примерно через неделю Лео решил отправиться в отпуск. Казалось, время, как и все здесь, было неподвластно ему. - Да, скоро. А что там на Родэо? - Скука. Дюрранс сунул в рот ложку овощного пудинга. - А... - сказал Лео, глядя в сторону. - Ти с вами? - Нет. Он внизу, в весьма затруднительном положении. Его вызвали. - Кривая улыбка и поднятые брови Дюрранса имели двоякое значение. - Нет, вы посмотрите с моей точки зрения. Мне записали выговор из-за этого проклятого головастика. Если бы у него это был первый нагоняй, то он смог бы увернуться от увольнения, но сейчас, я думаю, нет шансов. Ваш Ван Атта готов содрать с него шкуру и прибить на люк вместо уплотнителя. - Это не мой Ван Атта, - энергично возразил Лео. - Будь он моим, я бы сменял его на собаку. - А собаку пристрелил, - закончил Дюрранс. - Хорошая мысль. Впрочем, если болтают правду, то ему все равно недолго осталось ходить индюком. - Да? - Лео с надеждой навострил уши. - Я разговаривал вчера с одним пилотом персонального корабля с Ориента-4, у него только что закончился гравитационный отпуск. Так вот, послушайте, он клялся, что тамошнее бетанское посольство продемонстрировало новоизобретенную искусственную гравитацию. - Какую? - Ее можно перекачивать из космических аномалий в любую точку пространства, насколько я понял. Будьте уверены, колония Бета использует свое преимущество на все сто, чтобы захватить рынок и возместить расходы на исследовательские работы. Очевидно, все это втайне разрабатывалось их военным ведомством уже в течение нескольких лет, перед тем как они сделали главный ход, черт бы их побрал. "Галак-Тэк" и все остальные будут отчаянно бороться, чтобы догнать их. Поэтому любым другим исследовательским работам придется отдать привет, финансировать их в ближайшие несколько лет не будут. - Боже мой. - Лео бросил взгляд вдоль модуля кафетерия, все пространство которого было заполнено квадди. - Боже мой... Дюрранс задумчиво поскреб подбородок: - Если это правда, можете себе представить, что будет с индустрией транспорта? Этот пилот уверяет, что бетанцы доставили сюда эту проклятую штуку за два месяца. Из колонии Бета! Они форсировали ускорение до пятнадцати "g", а экипаж был защищен от перегрузок с помощью нового изобретения. Значит, для увеличения ускорения не будет пределов, кроме стоимости горючего. Думаю, что новинка не сильно затронет грузовые перевозки, но в пассажирских произойдет революция. А темпы валютного обмена между планетарными системами, а притязания вояк! Они же не считаются с тратами на горючее! Будьте уверены, это так изменит межпланетную политику, что весь мир завертится по-новому. Дюрранс выскреб остатки еды из кармашков на подносе. - Проклятые колонии. Добрая старая земная "Галак-Тэк" опять останется в дураках. Знаете, меня иногда подбивают отправиться на дальний конец Прохода. Хотя у жены семья на Земле, и я не думаю, что мы будем всегда... Лео висел в своих ремнях, как оглушенный, уже не слушая, что говорил Дюрранс. Совсем забыв о еде, он автоматически проглотил то, что было во рту. - Но вы понимаете, чем это обернется для квадди? - Не совсем, конечно. Дело идет к тому, что появится много хорошей работы в невесомости. - Это ликвидирует все их профессиональные преимущества над обычными рабочими, вот что. Есть определенные медицинские ограничения для работы в космосе, которые повышают ценность допущенных. Отмените их, и рабочих будет избыток. А может эта штука обеспечивать искусственную гравитацию на космических станциях? - Если они применили ее на корабле, то смогут сделать и на станции. Но ведь пилот говорит, что это не перпетуум-мобиле, они собирают энергию по крохам и накапливают ее. Так что это тоже стоит денег. - Не так уж и много, я думаю. Разумеется, они продолжают исследования и найдут более эффективный способ. "Эти новые возможности не пойдут на пользу квадди. Проклятое время! Через десять лет они бы встретили новинку во всеоружии. А сейчас? Не станет ли это их смертным приговором?" Лео отстегнул ремни на ногах и согнулся, чтобы бросить себя к дверям. - Вы оставляете свой поднос здесь? - спросил Дюрранс. - Можно съесть ваш десерт? Лео машинально махнул рукой в знак согласия и резко оттолкнулся от стенки.

Влетев в кабинет Брюса Ван Атты, Лео по мрачному виду хозяина сразу понял, что Дюрранс говорил правду. Все же у Лео оставалась слабая надежда, что все не так серьезно, и он спросил: - Вы слышали эти сплетни об искусственной гравитации? Ван Атта свирепо глянул: - Откуда, черт побери, вы узнали? - Не ваше дело. Это правда? - Нет, это мое дело. Я хочу удержать эти сведения в тайне как можно дольше. Значит, это правда. У Лео сжалось сердце. - Зачем? А вы давно узнали об этом? Ван Атта щелкнул пальцем по стопке пластиковых документов в магнитном зажиме на столе. - Три дня назад. - Значит, это официальные сведения? - Вполне официальные. - Ван Атта даже скривился от отвращения. - Я получил их из представительства на Ориенте-4. Очевидно, Апмад узнала новости по пути домой и приняла одно из своих знаменитых военно-полевых решений. Он снова пощелкал по пластиковым страницам и нахмурился: - И его уже нельзя обойти. Вы знаете, что последует за этим завтра? Станция Клайн уже расторгла контракт с "Галак-Тэк" на строительство. А ведь именно туда мы собирались послать квадди в первую очередь. Платят неустойку не пикнув. Всеми силами лезут в друзья к колонии Бета. Видать, разнюхали все уже несколько недель или даже месяцев назад. Теперь ведут переговоры с бетанской компанией, которая, я уверен, уже давно подкрадывается, чтобы подрезать нас. Проект Кая спекся. Ничего не остается делать, как свернуть его и убираться отсюда ко всем чертям. И чем скорее, тем лучше. Проклятье! Теперь я связан с прогоревшим делом и, когда выскочу, от меня будет нести гарью на десять парсеков вокруг. - Свернуть? Как свернуть? Что вы под этим понимаете? - Сценарий, который очень понравился этой старой суке Апмад. Могу поспорить, она мурлыкала, когда выдавала эти распоряжения - квадди доводили ее до нервной дрожи, как вы знаете. Они должны быть стерилизованы и отправлены вниз. Всем беременным - сделать аборты. А у нас их пятнадцать! Какой провал! Год моих стараний летит к черту. - Боже мой, Брюс, вы же не станете выполнять эти приказы? - Не стану? Слушайте, Лео, объясните мне, чего вы-то хотите? Лицо инженера побелело от сдерживаемой ярости. Ван Атта посмотрел на него, пожевал губами и презрительно фыркнул. - Апмад могла приказать уничтожить их сразу. Они легко отделались, могло быть хуже. - Ну, а если... если она прикажет их убить, вы будете выполнять? - Лео продолжал осаждать администратора деланным спокойствием. - Она не прикажет. Бросьте, Лео. Я же не изверг. Конечно, мне жаль маленьких сосунков. Я изо всех сил старался сделать их полезными. Но сейчас я бессилен. Все, что я могу сделать - это свернуть Проект с минимальными потерями быстро, чисто и безболезненно, насколько это вообще возможно. Ван Атта становился все более уверенным и сердито надвигался на Лео. - Для всех. Это значит, что мне не нужна паника и разные дикие слухи. Я хочу, чтобы до самой последней минуты все работало как обычно. Вы и другие инструкторы должны вести занятия так, как будто квадди действительно отправятся работать по контракту до тех пор, пока не будут готовы помещения внизу и мы не начнем вывозить их. Может быть, сначала нужно будет сделать еще кое-что: некоторые части поселка пригодятся в дальнейшем, поэтому я предполагаю перевести их на орбиту станции Пересадки. Мы уменьшим расходы, используя на этой работе квадди. - Чтобы потом посадить их в тюрьму внизу... - Перестаньте драматизировать. Их разместят в обыкновенных общежитиях буровиков, брошенных всего полгода назад, когда месторождение было выработано. Я их сам нашел, подыскивая место для квадди. Отремонтировать и подновить их обойдется куда дешевле, чем строить новые. Ван Атта, довольный собой, даже немного повеселел. - А что будет через четырнадцать лет, когда Родэо вернется под власть Ориента-4? Раздраженный Ван Атта обеими руками взъерошил свою шевелюру: - Откуда, черт возьми, мне знать? Пусть этой проблемой займется Ориент-4, а я сделал все, что мог. Что еще под силу одному человеку? Лицо Лео медленно, неумолимо каменело. - Я не уверен, что это все, что может сделать один человек... "Я никогда не доходил до предела своих возможностей. Мне только казалось, что это так. На самом деле это был не предел. Я всегда действовал осмотрительно. Теперь же предстоит столкнуться с очень сложной задачей, и достаточно ли для решения обычных способностей одного человека?" Лео старался вспомнить, когда еще он был так необходим другим людям, когда еще ему так доверяли. Никогда. Это действительно уникальная ситуация. Ван Атта посмотрел на него хмуро и подозрительно: - Какой-то вы странный, Лео. Он выпрямился, как бы выбирая подходящую начальственную позу. - А теперь, поскольку вы не восприняли главного, я повторю вам громко и ясно. Вам не следует рассказывать об искусственной гравитации никому, особенно квадди. Держите в секрете их будущую отправку вниз. Я поручу Еи придумать, как заставить их проглотить это без протестов - пришло время отрабатывать сверхвысокую зарплату. Никаких слухов, никакой паники, никаких бунтов, будь они прокляты. А если квадди начнут волноваться, то я сразу пойму, чью шкуру нужно прибить на стенку. Усвоили? - Усвоил. Лео очень странно улыбнулся и удалился, не прибавив больше ни слова и ни разу не обернувшись.

Доктора Еи нелегко было застать на месте: она постоянно находилась среди квадди, наблюдала за их поведением, все замечала, давала советы. Но в этот раз Лео нашел ее в кабинете, где пластиковые листки и бумажки громоздились кипами на всех свободных поверхностях, а настольный пульт компьютера горел огнями, как рождественская елка. "Праздновала ли она когда-нибудь Рождество в поселке Кая?" - подумал Лео и почему-то решил, что нет. - Вы слышали... По ее угрюмому лицу он понял ответ прежде, чем закончил фразу. - Да, я слышала, - сказала она устало. - Брюс вывалил всю работу по организации снабжения, передвижения и распределения персонала поселка на мой стол. Сказал, что он инженер, и его дело составлять планы демонтажа сооружений и консервации оборудования, как только я освобожу здесь все от "тел", точнее, "проклятых тел". Лео беспомощно взглянул на нее: - И вы будете выполнять это задание? Она пожала плечами: - А как я могу не выполнить? Что же мне - возмутиться и уйти? От этого ничего не изменится. Если я уйду, все может кончиться значительно хуже. - Не знаю, куда уж хуже, - с трудом вымолвил Лео. - Ах, не знаете? Ну да, конечно, вы не знаете. Вы даже представляли, на каком краю беззащитности балансируют здесь квадди. А я знаю. Один неправильный шаг и... Ох, к черту все это. Я знала, что с Апмад нужно действовать осторожно. Я думаю, что эта искусственная гравитация убивает "Проект Кая" окончательно и бесповоротно, и мы должны радоваться, что она не приказала истребить квадди сразу. Кстати, а вы знаете, что она прервала четыре или пять беременностей у женщин на своей планете из-за предполагавшихся генетических дефектов. Такие там законы. Она и сама не рожала из-за этого. Потом она разошлась с мужем, нашла работу в компании "Галак-Тэк" и возвысилась до вице-президента. Она неизменно предосудительно относится к самовольным генетическим вмешательствам и гордится этим. Она вполне могла приказать... Глаза ее закрылись, она помассировала лоб пальцами. - Да, она могла приказать, но кто сказал, что вы должны выполнять такие приказы? Вы же говорите, что заботитесь о квадди. Мы обязаны что-то сделать! - Что? - Еи в отчаянии сжала руки. - Что?! Одного или двух... даже если бы я могла усыновить одного или двух, забрать с собой, как-то выкрасть их, что ли, что тогда? Им придется жить со мной на планете, как калекам, уродам, мутантам. А рано или поздно они станут взрослыми, и что тогда? А как же с другими? Их же тысяча, Лео! - А если бы Апмад действительно приказала уничтожить их, какое бы название вы подыскали бы для своего бездействия? - Уходите, - простонала она. - Вы ничего не понимаете, ничего... Ведь ситуация очень сложная. Что может сделать один человек? Раньше я устраивала свою жизнь, как хотела, пока эта работа не поглотила меня целиком. Я отдала этой работе шесть лет жизни, а вы здесь несколько месяцев. Я отдала все, что могла. Когда я выберусь из этой дыры, то не захочу ничего больше слышать о квадди. Они не мои дети. Мне некогда было заводить детей. Она сердито вытерла глаза, посопела носом. Плачет она или злится, Лео не знал. Ему это безразлично. - Они вообще теперь ничьи дети, - проворчал он. - В этом вся трудность. Они... генетические сироты, или что-то в этом роде. - Если вы не можете предложить что-нибудь дельное, пожалуйста, уйдите. Мне нужно работать.
Визит к Еи не принес облегчения. Лео медленно двигался по коридорам, стараясь успокоиться. На что он надеялся? Что мог получить? Освобождение от ответственности? Разве мог он, как Брюс, взвалить свои сомнения на нее и сказать: "Займитесь этим"... И все же, все же... Должно же существовать какое-то решение. Смутная тревога наполняла его душу. Проблема ускользала, расплывалась и упорно не хотела принимать определенные очертания. Раньше ему приходилось решать технические задачи, которые на первый взгляд казались неразрешимыми. Но всегда интуитивно, на уровне подсознания, он нащупывал пути, и в конце концов решал задачу, иногда это даже удавалось сделать удивительно элегантно. Теперь же он попал в какой-то заколдованный круг: ни решить проблему, ни оставить ее нерешенной он не мог и безнадежно топтался на месте. Колеса вертелись, но движения вперед не было. - Это здесь, - шептал он. - Я чувствую... Я только не могу увидеть... Необходимо выбраться из области космоса Родэо, это сейчас важнее всего. Всем квадди. Здесь у них нет будущего. Тут узаконено их проклятое рабское положение. Что же делать? Завладеть силой скачковым кораблем? Но он может взять не более 300 пассажиров. Я беру в руки оружие... Да уж, представляю себе, вопрос только в том - какое? Мой карманный нож годится разве что для отвинчивания болтов. Итак, приставив отвертку к виску пилота, я приказываю: вези нас на Ориент-4! А там меня быстренько засадят в тюрьму лет на двадцать. А квадди? Что будет с ними? Во всяком случае, невозможно завладеть тремя кораблями сразу. Лео встряхнул головой. - Счастливый случай... - бормотал он, - счастливый случай. На Ориенте-4 квадди не понадобятся. Сейчас они никому не нужны. А какое их ожидает будущее, если даже они освободятся из "Галак-Тэк"? Без роду и племени, отверженные, которых любой может оскорблять, а вдобавок привязанные к сооружениям в космосе. Ловушка технологии, как говорят в таких случаях. Лео представил себе Сильвер - он не сомневался, какого рода использование пришлось бы ей испытать с ее-то личиком и фигуркой. Вне привычной среды для нее нет места. Но мир велик. Должно же быть в нем место для квадди, их собственное место, вдали от ловушек так называемой человеческой цивилизации. До сих пор результаты утопических социальных экспериментов не обнадеживали. Но, может быть, квадди повезет? Между двумя вздохами мелькнуло что-то вполне определенное. Не цепь логических рассуждений, а какое-то ослепительное видение, цельное, естественное и вдохновляющее. С этого момента он посвятит жизнь осуществлению этой вдохновенной идеи. Нужна звездная система со звездой класса М, С или К, спокойной, постоянной, излучающей достаточное количество энергии. На орбите вокруг нее - планета типа Юпитера - газовый гигант с кольцом из замерзшего метана и льда, из которого можно получать воду, кислород, водород. И самое главное - пояс астероидов. Поблизости не должно быть ни подобных Земле планет - чтобы не возникла конкуренция с человечеством, ни путей стратегического значения, ни гиперпространственных туннелей, по которым могут пройти потенциальные конкистадоры. Известны сотни таких звездных систем. Мимо них люди проходили в поисках планет, подобных Земле. Квадди смогут распространяться по поясу астероидов от своей начальной базы, расселяясь и образуя общество, созданное ими же для самих себя! Рыть помещения в скалах для защиты от радиации, создавать необходимую для жизни атмосферу, работать, работать и работать! Вокруг полно полезных ископаемых, больше, чем они могут использовать. Гидропонные фермы для Сильвер. Построить новый мир! Космический мир, где станция Морита будет выглядеть крохотной игрушкой! - О! - глаза Лео засверкали. - Это же потрясающая техническая проблема! Он повис в воздухе, завороженный фантастическими видениями. К счастью, в коридоре никого не было, так как глядя на него можно было подумать, что он либо спятил, либо наглотался наркотиков. Решение носилось в воздухе, пока он сам не изменился. Теперь, одержимый идеей, буквально на грани безумия, он ринулся навстречу мечте, отдаваясь ей целиком и без рассуждений. И нет пределов человеческим возможностям, если он так неистово стремится к цели. Не останавливаться, не оглядываться - отступать некуда. Назад дороги нет. Если человек так хорошо, как он, адаптировался в космосе, то возвращение назад и не сулит ничего хорошего. - Я квадди? - прошептал удивленно Лео. - Он взглянул на свои руки, сжал и распрямил пальцы. - Просто квадди с ногами. Я не вернусь назад! А что касается начальной базы, то он сейчас как раз в ней-то и находится. Ее просто требуется перевести в другое место. Его скачущие мысли неслись так стремительно, что для детального анализа не было времени. Нет надобности захватывать космический корабль, он уже в нем. Нужно только найти энергию для его перемещения. А энергия есть рядом - рукой подать. Она даже расходуется в этот момент на какую-то ерунду - для выталкивания нефти и пластмасс с орбиты Родэо. Массу этих продуктов в сравнении с массой поселка Кая Лео не знал, но верил, что цифры будут в его пользу, каковы бы они ни были. Грузовые буксиры вполне смогут увести поселок с орбиты. Огромный супергрузовоз тоже с ним управится. Все можно сделать, нужно только начать. Кто пробует - тот знает. Только взяться...

8

Пришлось целый час выжидать, пока Сильвер оказалась одна в коридоре рядом с гимнастическим залом, там, где не было недремлющих глаз мониторов. - Можем мы где-нибудь поговорить по секрету? - спросил он. Сильвер встревоженно огляделась вокруг: - Это так важно? - Жизненно важно. Жизнь или смерть для всех квадди. - Хорошо. Подождите одну-две минуты и следуйте за мной. Он медленно и осторожно последовал за ней; ее струящиеся волосы и голубое джерси указывали, куда поворачивать на перекрестках. Внезапно она исчезла. - Сильвер! - Тише! Панель стены тихо отодвинулась, высунулась нижняя рука Сильвер и втянула его в темное узкое пространство. Через мгновение герметическая дверь сдвинулась, и они проскользнули в комнату, шириной около трех метров. - Что это, - спросил удивленный Лео. - Это Клуб. Ну, это мы так называем. Мы устроили его в маленьком слепом тупичке. Снаружи совсем незаметно. Тони и Прамод сделали наружные стены, Сигджи провел трубы и другие провода. Герметическую дверь мы сделали из запчастей. - А их не хватились? - Квадди ведут компьютерный учет для поселка. Как раз такие части исчезли при инвентаризации, - сказала Сильвер, хитро улыбнувшись. - Мы большой группой работали над созданием Клуба. Кончили месяца два тому назад. Я очень боялась, что расскажу о Клубе во время допроса, но мистер Ван Атта такого даже не мог предположить и вопроса не задал. Теперь у нас остались только видеофильмы, спрятанные здесь, но Дарла еще не наладила видеосистему. На стене укреплен полуразобранный головид. В комнате уютное мягкое освещение, удобные ремни, стенной шкафчик, набитый маленькими пакетами с сухой закуской, солеными орешками, изюмом. Лео медленно облетел помещение, придирчиво проверяя работу. Все сделано на совесть. - Это твоя идея? - Вроде того, но одна я бы ничего не сделала. Вы понимаете, конечно, что это тайна, и я нарушила наши правила, приведя вас сюда, - прибавила Сильвер несколько резко. - Учтите это, Лео. - Сильвер, - сказал Лео, - именно из-за твоего очень практичного склада ума ты сейчас можешь стать самой главной квадди в поселке. Мне нужны сейчас твоя смелость и другие качества, которые доктор Еи назвала бы антисоциальными. Я нашел работу, которая мне одному не под силу, - он перевел дыхание. - Как ты думаешь, квадди хотели бы иметь свой собственный астероидный пояс? - Что? Глаза Сильвер расширились от удивления. - Брюс Ван Атта старается держать все в секрете, но Проект Кая Закрывается, и последствия этого будут самые скверные. Он подробно рассказал ей о новом открытии и о тайных планах управляющего. Потом Лео, все более воодушевляясь, изложил свой проект спасения квадди. Ему ничего не пришлось повторять дважды. - Сколько времени у нас осталось? - Немного. Самое большее - несколько недель. А у меня всего шесть дней до обязательного отпуска. Потом нужно спускаться вниз. Но я хочу придумать что-нибудь. Боюсь, что Ван Атта не пустит меня назад в поселок. Мы... вы, квадди, должны решать все сейчас. Я не могу сделать это за вас. Я буду только помогать. Если вы не спасете себя сами, вы погибли, это несомненно. Немного подумав, она сказала: - Когда Тони и Клэр решили бежать, и Тони говорил, что он найдет работу, я считала, что они избрали неправильный путь. Вы знаете, он даже не взял с собой рабочий костюм. Я не хочу отправляться в неизвестность. Может быть, мы вообще не можем путешествовать одни? - Сможешь ли ты организовать других? - взволнованно спросил Лео. - Тайно. Должен тебе сказать, что эта революция очень быстро кончится, если кто-то запаникует и выдаст нас, стараясь быть хорошим, как учила доктор Еи. Нужна настоящая конспирация. Если все откроется, я рискую потерять работу, меня даже могут отдать под суд, но не во мне дело. Вы рискуете потерять гораздо больше. - Да, есть такие, которым можно сказать только в последний момент, но их немного. А главных участников я всегда могу собрать тайно. У нас есть способы передавать друг другу секретные сообщения. Но, Лео, - ее голубые глаза посмотрели на него испытующе, - как мы избавимся от нижних? - Ну, конечно, мы не сможем отправить их на Родэо шаттлами. Об этом сразу станет известно, и мы окажемся в осаде. Я думаю, нужно их собрать под каким-нибудь предлогом в одном модуле, снабдить запасом кислорода и грузовым буксиром направить модуль по орбите к станции Пересадки. На этом мы выиграем время, а на станции о них позаботится "Галак-Тэк". - А как же собрать всех в одном модуле? - Тут, может быть, придется и заставить. Я уже думал, что для этого может понадобиться оружие. Мы найдем его. Например, лазерный сварочный пистолет - это готовое оружие, только немного переделать. А их штук двадцать в мастерских. Направить на них, скомандовать, и они пойдут. - А если не пойдут? - Тогда придется стрелять. Иначе всех вас отправят вниз, стерилизуют и будут держать в заключении до смерти. Как видишь, у нас нет выбора. Сильвер покачала головой: - Это очень плохо, Лео. Что, если кто-то в панике действительно выстрелит? Человека ведь ужасно обожжет! - Да. Но так нужно. - Если мне придется стрелять в маму Ниллу, то пусть меня лучше заберут вниз, и я там умру. Мама Нилла была их любимой няней. Лео с ней редко встречался и лишь смутно помнил эту толстую пожилую женщину. Да и вообще, говоря о возможных жертвах, он - подсознательно - имел в виду только Брюса. - Я не уверена, что смогу так поступить даже с мистером Ван Аттой, - медленно сказала Сильвер. - Вы когда-нибудь видели сильный ожог? - Да. - И я видела. Оба замолчали, не зная, что сказать. - Мы не сможем напасть на наших учителей, - заговорила наконец Сильвер. - Если мама Нилла скажет: "Перестань, Сигджи!" - ее послушаются тотчас же. Нет, это плохо придумано, Лео. - Но мы должны убрать нижних из поселка. Иначе они его захватят, и наше положение станет безвыходным. - Верно, избавиться от них мы должны, но не так. - Она замолчала, глядя на него с сомнением. - А вы могли бы убить маму Ниллу? Вы действительно думаете, что, скажем, Прамод мог бы убить вас? - Наверное, нет... Но стреляют же солдаты в своих противников! Может быть, в состоянии очень сильного возбуждения? - Ну, хорошо, - Сильвер пожала плечами. - А что нам делать потом, когда мы захватим поселок? - Нужно подготовить его к перелету, укрепить, придать нужную форму. Думаю, мы сумеем обойтись теми средствами, что у нас есть, только придется тщательно экономить материалы. Кроме того, придется оборонять его, пока мы будем это делать. У нас есть аппараты лучевой сварки очень большой мощности. Если нас вынудят, то мы сможем отразить любые попытки взять нас на абордаж. Компания "Галак-Тэк", к счастью, не располагает боевыми кораблями, но регулярные армейские части могут разделаться с нами в один миг. Спасение в том, чтобы улететь прежде, чем компания раздобудет и пришлет сюда военный корабль. А чтобы убраться из области Родэо, нам нужен пилот-скачковик. Он пытливо взглянул на Сильвер: - Тут уж придется действовать тебе. Я знаю пилота, который скоро улетит с Родэо через станцию Пересадки. Если ты возьмешься за это дело, его, может быть, удастся похитить легче. - Ти. - Ти, - подтвердил он. - Может быть, - сказала она, раздумывая. Лео чувствовал себя достаточно гадко. Но ведь Ти и Сильвер встречались еще до его приезда! Он вовсе не сводничает. Поступать так требовала жестокая необходимость. И тут он понял, что на самом деле ему хотелось держать Сильвер как можно дальше, от этого пилота. "И что? Сохранить ее для себя? Приятель, вспомни о своем возрасте. Ти, наверное, лет двадцать пять? Она, конечно, предпочтет его". Лео постарался вообразить, что он совсем старый. Здесь, среди квадди, это не составляло особого труда, - большинство из них, по-видимому, считало, что ему лет восемьдесят. Лео встряхнулся и заставил себя вернуться к делу. - Третье, что нужно будет сделать, - Лео решился говорить напрямик и называть все своими именами, - это захватить супергрузовоз. Сразу, уже теперь. Если мы отложим захват до того момента, когда поселок пройдет уже все расстояние до гипертуннеля, "Галак-Тэк" успеет найти способ защитить свои корабли, - например, перебросит их все в область Ориента-4. Тогда нам ничего не останется, как сдаваться. Значит, нам нужно, - он обдумывал следующий логический шаг с некоторой боязнью, - заранее послать к туннелю команду для захвата. Я полететь не смогу - я должен перестраивать и защищать поселок. Туда отправятся только квадди. Не знаю, получится ли это. - Нужно будет послать с ними Ти, - рассудительно предложила Сильвер. - Он знает о скачковых буксирах больше, чем любой из нас. После этих слов Лео снова обрел оптимизм. Действительно, если он так будет бояться всех возможных будущих препятствий, то нужно заранее отказываться от всего предприятия. Долой черные мысли о помехах. Он поверит Ти. Он поверит в эльфов, фей и ангелов, если нужно. - Тогда, гм, склонение Ти к незаконным действиям будет первой операцией в осуществлении нашего плана, - объявил Лео. - А как только он уйдет с командой за скачковым кораблем, у нас останется только одно дело - поселок, и нужно будет поторопиться. А значит, все планы движения поселка нужно рассчитать заранее. И кроме того... О, вот это да! - глаза Лео загорелись. - Что такое? - Мне только что в голову пришла блестящая идея - я придумал, чем можно подкупить нашего большого начальника...

Лео тщательно рассчитал время своего визита, выждав, пока Ван Атта просидит в своем кабинете не менее двух часов. Глава проекта наверняка уже начинает подумывать о кофе, чувствуя к этому времени определенную степень нервного расстройства, которое всегда появляется при работе над новой проблемой. Ведь сейчас он начал разрабатывать планы демонтажа поселка. Лео хорошо представлял себе всю сложность предстоящей задачи, так как часов восемь ломал себе голову над почти такой же, запершись в каюте и предварительно обезопасив свои компьютерные расчеты от любопытных. В этом ему помогла очень надежная военная программа засекречивания и охраны данных, сохранившаяся в памяти с тех времен, когда он еще работал над проектом крейсера "Аргус". Лео был уверен, что никто в поселке - ни Ван Атта, ни тем более Еи, - не найдут к ней ключ. Ван Атта сидел перед дисплеем компьютера, на котором светились, сменяя друг друга, цветные чертежи поселка. Вокруг него валялся беспорядочный ворох распечатанных схем. - Ну, что вам еще, Лео? - сказал он раздраженно. - Я занят. Кто может - тот делает, кто не может - учит. "А кто не может учить - тот командует", - закончил про себя Лео. Он изобразил вежливую улыбку, стараясь ни в коем случае не выдать себя. - Я подумал, Брюс, - сказал он вкрадчиво, - что мне нужны добровольцы на работы по демонтированию поселка. - А почему это вы решили, что будете этим заниматься? Ван Атта изумленно вскинул брови. Лео знал, что Ван Атта упрям, и начал каяться: - Как мне ни горько признать, вы правы на все сто. Я подумал, что мне необходимо это назначение. Включая время перелета, я потратил здесь четыре месяца своей жизни, даже больше, и мне нечем похвастаться, кроме нескольких темных пятен на моей репутации. - Сами виноваты. Ван Атта потер подбородок и нахмурился. - Да, я с прискорбием признаю и весьма сожалею, что неправильно оценил обстановку. Я готов вернуться на путь истинный. - Поздновато, - усмехнулся Ван Атта. - Но я могу хорошо сделать эту работу. Лео подумал, что в невесомости никто не смог бы лучше вилять хвостом. Не переборщить бы! - Вы понимаете, мне нужны хорошие отзывы, сильный противовес выговору. У меня есть несколько идей, которые могли бы значительно повысить коэффициент спасения имущества и сократить потери. Это освободило бы вас для главного - общего руководства. Явно соблазненный Ван Атта представил, как его кабинет возвращается в состояние прежнего порядка, чистоты и безмятежности. Его глаза превратились в щелочки, он внимательно изучал Лео. - Очень хорошо. Займитесь этим. Вот вам все мои заметки. Можете все планы и отчеты сразу же передавать в мой офис, я направлю их начальству. Это уже моя работа. - Будет исполнено. Лео, собирая разбросанные чертежи и записи, подумал: "Да, направляй через тебя, и ты везде заменишь мое имя на свое". В самодовольных глазах Ван Атты легко читалась одна весьма примитивная мысль: "Если Лео хорошо сделает эту работу, благодарность мне обеспечена". "Ох, Брюс, ты сполна получишь все благодарности за хорошую ликвидацию Проекта Кая!" - Пожалуйста, имейте в виду, - смиренно попросил Лео, - что мне нужны будут все квадди, включая и экипажи буксиров, которые удастся освободить от дежурств. Пока они там не нужны, я научу их работать так, как они никогда не работали. Раньше они имели дело только с оборудованием и топливом на буксирах, у них несколько одностороннее развитие, а мне необходима бригада квадди идя универсальных работ. Договорились? - То есть вы добровольно беретесь не только за проектирование, но и за выполнение работ? - затаенная радость промелькнула на лице Ван Атты и молниеносно сменилась сомнением. - А как вы обеспечите сохранение тайны до последней минуты? - Вначале я могу представить все предварительные занятия как учебные упражнения. Выиграть неделю или две. А потом им ведь все равно скажут. - Надо тянуть до последней минуты. Я буду считать вас ответственным за сохранение тайны. Необходимо, чтобы эти шимпанзе были под контролем. Усекли? - Усек. Могу я получить необходимые полномочия? Да, кстати, мне нужно отсрочить гравитационный отпуск. - Главной конторе это не понравится. - Пусть это останется между нами, Брюс. - Ладно... - Ван Атта махнул рукой, с удовлетворением уходя от спешки и опять погружаясь в привычный спокойный образ жизни. - Хорошо. Вы все получите. Полная свобода действий - карт бланш! Лео подавил чувство радостного удовлетворения и раболепно улыбнулся: - Я надеюсь, вы при случае не забудете об этом, Брюс? Ван Атта двусмысленно усмехнулся: - Я гарантирую вам, Лео, что припомню ВСЕ. Лео направился к выходу, бормоча благодарности.

Сильвер просунула голову в дверь спальни ясельной няни. - Мама Нилла? - Ш-ш-ш-ш! Мама Нилла приложила палец к губам и показала на Энди, спавшего в настенном мешке, из которого выглядывало только личико. Она прошептала: - Ради Бога, не разбуди ребенка. Он так возбужден. Думаю, ему не подходит еда. Хоть бы доктор Минченко прилетел скорее. Я лучше выйду в коридор. Герметическая дверь тихо зашипела, закрываясь. Перед отходом ко сну мама Нилла сменила розовый комбинезон на цветастую пижаму. Сильвер очень захотелось прижаться к маме Нилле, как когда-то в детстве, чтобы она пожалела и утешила. "Я уже совсем взрослая, нельзя пускать нюни", - подумала она строго, и только спросила: - Как Энди? - В общем, хорошо, - ответила мама Нилла. - Я думаю, скоро утрясу эти неприятности с едой. Только вот что... Не знаю... Ребенок стал раздраженным, беспокойным. Но ты ничего не говори Клэр. Бедняжке и так несладко. Такие неприятности... Скажи, что у него все в порядке. А я, знаешь, кручусь здесь сверхурочно, как сумасшедшая. Я потребовала помощницу и написала запрос моей начальнице, но она отказала. Не то время, говорит, сейчас. Ха! Она вечно повторяет мистера Ван Атта. Я бы могла... гм. Может, они поймут потом, что от плохого ухода за детишками больше потеряют, чем какие-то гроши для оплаты няньке. Это Клэр может знать. - Да, конечно. Ей все интересно, что делается здесь, где ее Энди. Может, ей немного легче станет. Мама Нилла вздохнула: - Я очень переживаю за наших детей - почему они вздумали сбежать? Куда это годится? Я бы задала Тони хорошенько. А этот дурак, охранник! Я б его... ох. - Она покачала головой. - Ты не слышала что-нибудь о Тони, что-нибудь утешительное для Клэр? - Да, да, - мама Нилла оглянулась по сторонам, убедилась, что они одни, и снова заговорила, - доктор Минченко позвонил мне вечером по личному каналу и сказал, что Тони поправляется. Опасности заражения уже нет, но он еще слабый очень. Доктор Минченко хочет привезти его с собой в поселок, когда будет возвращаться из отпуска. Он думает, что здесь Тони поправится скорее. Ты обязательно расскажи об этом Клэр, ей будет приятно. Сильвер потихоньку на пальцах нижних рук, чтоб не видела мама Нилла, отсчитала дни отпуска доктора и облегченно вздохнула. Разрешилась еще одна важная проблема, о чем она с удовольствием доложит Лео. Тони успеет вернуться до начала их восстания. Его благополучное возвращение может стать сигналом. - Спасибо тебе, мама Нилла. Это хорошая новость.
"101 - Революция отверженных". Так будет называться курс его лекций, мрачно решил Лео. Или еще точнее: "050 - Исцеляющая революция"... Квадди собрались кольцом вокруг него в лекционном модуле. Кроме постоянных учеников сюда официально направили две свободные от вахт команды буксиров, а еще пришли все незанятые старшие квадди, которых смогла тайно предупредить Сильвер. Собралось всего человек шестьдесят или семьдесят. Было душно. Лео автоматически начал высчитывать возможный расход кислорода и возможности его регенерации в перестроенном поселке... В зале чувствовалось напряжение. "Бог знает какие причудливые слухи бродят по поселку, - подумал Лео. - Настало время сказать правду". Сильвер у герметических дверей помахала рукой - все в порядке! Она подняла все четыре больших пальца и, когда последний квадди проскользнул внутрь, осталась караулить за дверью. Лео вспомнил свой недавний разговор с ней. "Вы нужны нам, Лео, даже если бы вы не были инженером. Мы слишком привыкли подчиняться двуногим", - сказала она. Значит, практичная девочка считает, что им нужен предводитель, вождь. Ему было приятно, что выбрали его. Рядом с Сильвер он чувствовал себя старым. Его мысль все время упиралась в эту возрастную преграду, но в душе все чаще и чаще звучали ритмы прошедшей юности. "Хочу вести тебя за собой, малышка, хочу быть для тебя просто Лео. Позови меня в любое время, днем или ночью. Дай мне помочь тебе". Он смотрел на закрытые двери. Как чувствует себя человек, дирижирующий парадом, ведущий его за собой? А может, это парад толкает его перед собой? Нервный озноб пробежал по коже, он перевел дух и мысленно вернулся к тексту лекции. Лео находился в центре группы. Подумалось: "У ступицы колеса, где наибольшие напряжения... Надо начинать". После перешептываний, толчков ученики затихли, переключив все внимание на него. Он слышал их дыхание. - Как некоторые из вас уже знают, - начал Лео, и слова его тяжело падали в тишину зала, - на дальних планетах разработана новая технология получения искусственной гравитации. Вероятно, она основана на уравнениях Неклина. На этой же математической теории основана технология преодоления тех пространственно-временных аномалий космоса, которые обычно называются гиперсветовым туннелем. Я еще не знаю подробностей, но похоже, что технология разработана достаточно основательно. Теоретические основы, строго говоря, не так уж новы. А за всю мою инженерную жизнь я убедился, что рано или поздно любая теория находит практическое применение: очевидно, так думали и те, кто создавал вас четверорукими. Прослеживается весьма интересная симметрия событий. Прорыв в генетической биоинженерии, способствовавший вашему появлению на свет, основан на усовершенствовании технологии маточного репликатора. Это открытие было сделано в колонии Бета. Теперь, примерно на одно поколение позже, появилась новая технология в совсем другой области науки. Она пришла оттуда же. Из-за нее вы становитесь технологически устаревшими раньше, чем достигли биологического расцвета. Во всяком случае, такова точка зрения "Галак-Тэк". Лео замолчал, ожидая их реакции. Зал затаил дыхание. Тревога нарастала. - Так вот, когда машина устаревает, ее выбрасывают на слом, когда устаревают профессиональные знания, полученные человеком, его посылают переучиваться. А вы устарели до мозга костей. Но это или жестокая ошибка, или... - он остановился, чтобы сильнее подчеркнуть свою мысль, - или неповторимая возможность для вас стать свободными людьми. - Не надо записывать это, - сказал Лео, когда увидел, как квадди наклонились над своими досками, и электронные карандаши начали высвечивать ключевые слова, бегущие по миниатюрным экранам. - Это не учебные занятия, это - реальная жизнь. Он остановился, чтобы прийти в себя. Произнесенные слова: "Не надо записывать... реальная жизнь", молниями вспыхнули в его сознании. Прамод подплыл ближе и взволнованно посмотрел в его глаза: - Лео, пошли слухи, что компания собирается спустить нас всех вниз и расстрелять. Как Тони. - Не думаю. Сейчас это наименее вероятно. Скорей всего вас перевезут в какое-то подобие тюрьмы. И к вам применят своеобразный геноцид, за который никто не будет наказан. Геноцид без виноватых. Один администратор будет передавать вас другому, тот следующему, и так далее. Вы станете всего лишь частью инвентаря, на содержание которого нужно расходовать какие-то средства. Расходы будут расти, как это всегда бывает. Чтобы их сократить, компания будет постепенно уменьшать количество персонала, обеспечивающего вашу жизнь, и наконец предоставит вам самим заботиться о себе. Системы жизнеобеспечения с годами износятся. Аварии будут случаться все чаще и чаще, а снабжение и поставки необходимых материалов станут нерегулярными. И тогда, как-нибудь ночью, без особого приказа нажать на спусковой крючок, случится непоправимая авария. Вы будете посылать сигналы о помощи, но никто даже не будет знать, кто вы такие. Никто не будет знать, что нужно делать. Уже давно не будет тех, кто поместил вас туда. Не найдется героя-спасителя. Всякая инициатива будет сразу же удушена ядом и черными намеками администрации. Следователь пересчитает тела и с облегчением обнаружит, что это всего лишь износившийся инвентарь. История Проекта Кая будет закрыта навсегда. Финиш. Это займет лет двадцать, может быть, даже десять или пять. И о вас потом просто не вспомнят. Прамод сжал руками горло, как будто его уже душила ядовитая родэанская атмосфера. Он пробормотал: - Пусть лучше меня застрелят сразу. - Но, - Лео повысил голос, - вы можете взять свою жизнь в собственные руки. Наберитесь отваги и следуйте со мной. Большой риск, но дело стоит того. Я расскажу вам сейчас... - Он был всецело охвачен отчаянной жаждой великих свершений. Действительно, в таких условиях только фанатик мог рассчитывать на победу. - Я расскажу вам о Земле Обетованной...

9

Лео посмотрел в иллюминатор грузового буксира на быстро приближающуюся станцию Пересадки. Проклятье! Еженедельный пассажирский корабль с Ориента-4 был уже пришвартован к центру ее исполинского колеса. Хорошо, если он все еще разгружается. Чрезвычайно важно было попасть на борт раньше, чем начнется погрузка, и вмешаться в судьбу пилота (или уже экс-пилота?) Ти. Скачковый корабль исчез из виду, так как они заложили вираж вокруг станции, направляясь к отведенному им причалу на одной из спиц колеса. Их пилот, темноволосая и бронзовокожая квадди по имени Зара, одетая в пурпурную рубашку и шорты, ловко подвела буксир точно к причальным зажимам, и они сразу же защелкнулись. Лео лишний раз убедился, что она недаром считалась одним из лучших пилотов буксиров, а ведь ей еще нет и пятнадцати. Центробежная сила, слабая на таком расстоянии от центра станции, надавила на Лео, и его мягкое кресло повернулось на шарнирных подвесах. Зара улыбнулась ему, - ей было приятно ощущение тяжести. Сильвер, лежавшая рядом с ней на противоперегрузочной кушетке, сделанной специально для квадди, казалась не такой уверенной. Зара быстро закончила необходимые служебные переговоры с транспортным контролем станции и выключила системы управления. Лео облегченно вздохнул - транспортный контроль не задал даже завуалированных вопросов о дальнейшей цели полета. "Должны собирать сведения для поселка Кая". Правда, это было совсем уж невероятно, но Лео был готов ко всему. Он был готов даже превысить свои полномочия. Если понадобится. - Посмотри, Сильвер. Зара достала из кармана пушинку и выпустила ее из пальцев. Пушинка медленно опустилась на мягкую обивку стены (теперь - пола). Зара снова подбросила ее нижней рукой. Лео покорно подождал, пока Сильвер попробовала повторить это, и сказал: - Пошли. Нам нужно поймать Ти. - Правильно, - сказала Сильвер и, резко оттолкнувшись от кушетки верхними руками, вытянула нижние. Лео достал из сумки мягкие серые штаны и осторожно помог ей надеть их на нижние руки и выше, до талии. Она взмахнула руками - штанины болтались ниже пальцев. Сильвер скривилась от непривычной одежды, такой уродливой и сковывающей движения. - Прекрасно, Сильвер, - сказал Лео. - Теперь туфли, которые ты взяла у той девушки из Гидропоники. - Я дала их спрятать Заре. - Ох, - Зара схватилась за голову. - Что? - Я оставила их в доке. - Зара! - Простите меня... - Может, подойдут твои башмаки, Лео, - предложила Сильвер. - Вряд ли... Лео снял башмаки, и Зара помогла подруге засунуть в них нижние руки. - Ну как? - озабоченно спросила Сильвер. - Кошмарно, - сморщила нос Зара. Лео повернулся, чтобы взглянуть на свое отражение в темном стекле иллюминатора. Он рассматривал свои ноги так, будто видел их впервые. Замечал ли кто-нибудь, какие они смешные? Его носки представились ему какими-то огромными белесыми червями. Ступни казались дурацкими придатками. - Забудь о башмаках. Давай их назад. Пусть штанины прикрывают твои ладони. - А если кто-нибудь спросит, что случилось с моими ногами? - Ампутированы, - сказал Лео, на ходу придумывая легенду, - после ужасного обморожения во время прогулки по Антарктиде. - Это на Земле? А что если они начнут расспрашивать о Земле? - Тогда я... я оборву их за грубость. Но большинство людей достаточно тактичны, чтоб не задавать подобных вопросов. Мы можем придумать довольно правдоподобную историю о твоем инвалидном кресле, которое потерялось вместе с багажом, а мы направляемся на его розыски. Этому поверят. Пошли. Он повернулся к ней спиной и скомандовал: - Все наверх! Сильвер обхватила Лео верхними руками за шею, а нижними за талию, сильно сжав ее. Ее теплые груди упирались ему в спину. Они прошли, согнувшись, через гибкую трубу шлюза в станцию. Лео направился к лифту, который шел вдоль спицы от центра колеса к его ободу, и нажал на кнопку. Они сели и пустую кабину, но по дороге лифт останавливался и в него входили люди. Лео забеспокоился, что его общительная спутница попробует завязать с ними беседу (он забыл предупредить ее, чтобы она не смела заговаривать с незнакомыми!). Но она молчала. Обслуживающий персонал станции Пересадки исподтишка бросал на них удивленные взгляды, но Лео смотрел поверх голов так независимо и холодно, что никто не решился заговорить с ними. Лео зашатался, выходя из лифта у внешнего обода станции, где центробежная сила была максимальной. Он мысленно готовил себя к этому, но три месяца в невесомости не могли не сказаться. Лео убедил себя, что при половине "g" их вес вместе с Сильвер даже меньше его собственного веса на Земле, и он поспешил покинуть людное фойе. Справившись у автомата-информатора, Лео прошел по коридору и постучал в дверь маленького спального номера. Мужской голос произнес: "Да, да?" - и дверь открылась. Все. Они поймали пилота. Лео изобразил широкую приветливую улыбку и вошел. Ти лежал поперек кровати и смотрел портативный телевьюер. Он раздраженно поднял взгляд на Лео, но вдруг заметил Сильвер. Лео осторожно, как кошку, уложил Сильвер на пол рядом с кроватью, а сам упал в единственное кресло. - Ти Галик, мне нужно с вами поговорить. Ти перекатился к изголовью кровати, поднял кверху колени, бросил рядом телевьюер и забыл о нем. - Сильвер, какого черта ты здесь делаешь? Кто этот парень? - он ткнул пальцем в Лео. - Лео Граф. Он преподает сварочное дело в поселке. - Сильвер подползла поближе к кровати, уперлась в нее верхними руками и подтянулась. Потом подняла верхние руки. В таком положении она напомнила Лео циркового тюленя на треножнике. - Фу, очень странное ощущение. Она снова опустила руки в поисках дополнительной опоры и оказалась в позе собаки, опирающейся на кровать. Ее прекрасные волосы обвисли, всю ее грацию уничтожила гравитация. Сомнений не оставалось - место квадди только в невесомости. - Нам нужна ваша помощь, лейтенант Галик, - начал Лео. - Кому это "нам"? - подозрительно спросил Ти. - Квадди. - Ха, во-первых, я хотел бы отметить, что я уже не лейтенант Галик. Я просто Ти Галик, безработный, и, вполне возможно, не скоро найду работу. Благодаря квадди - во всяком случае, одной из них. Он хмуро взглянул на Сильвер. - Я говорила им, что ты не виноват. Они не захотели слушать. - Могла бы прикрыть меня, в конце концов, - зло сказал Ти. - Ты мне многим обязана. По его лицу было видно, что он способен даже ударить ее. - Остыньте, Галик, - рявкнул Лео. - Сильвер вкололи наркотики и мучили ее, чтобы выдавить признания. Сдается мне, в долгу здесь не она, а кто-то другой. Ти покраснел. Лео также прикусил язык, вспомнив, что они не должны допустить, чтобы пилот обиделся. Он им слишком нужен. Да и вообще разговор пошел не так, как планировалось. Ти должен был стать как шелковый от одного взгляда на васильковые глаза Сильвер - в надежде на вознаграждение и все такое прочее... "Он должен, должен отозваться на ее просьбу. Но если молодой лоботряс не оценил Сильвер, он ее недостоин", - подумал Лео и поспешил вернуться к делу. - Вы слышали о новой технологии создания искусственного гравитационного поля? - Кое-что, - осторожно сказал Ти. - Так вот. Это убивает Проект Кая. "Галак-Тэк" перестает нуждаться в квадди. - Да-а... Логично, ничего не скажешь. Лео подождал вопроса, но его не последовало. Ти не был идиотом, он просто намеренно осторожничал. - Они планируют отвезти квадди вниз на Родэо и поместить их в заброшенных рабочих бараках... Далее повторился сюжет, неделю назад рассказанный Прамоду, как квадди будут забыты и доведены до смерти. Подействует ли это сейчас на Ти? Лицо пилота было непроницаемым. - Ну, мне их очень жаль, - не глядя на Сильвер, сказал Ти, - но что я могу для них сделать. Я покидаю Родэо через шесть часов и никогда, к моему счастью, сюда не вернусь. Эта планета - помойная яма. Лео стал психологически давить на него: - А Сильвер и всех квадди бросят в эту яму и прихлопнут крышкой. За единственное "преступление", которое заключается в том, что все они "технологически устарели". И это для вас ничего не значит? Ти возмущенно выпрямился: - Ах, устарели? Я тоже могу показать вам технологическую отсталость! Вот! Его рука прикоснулась к имплантированным в лоб и виски контактам и канюле на шее сзади. - Я учился два года, потом год ждал очереди, чтобы хирурги сделали мне это устройство, соответствующее коду компании "Галак-Тэк", которая частично оплатила стоимость операции. Этим кодом в системе гиперсветового Прыжка пользуются еще только Межзвездная Транспортная и пара других независимых компаний, а все прочие в мире работают по схеме Неклин-цвет-П. Как, по-вашему, есть ли у меня шанс получить работу в Межтрансе, если меня выгнали из "Галак-Тэк"? Для того чтобы найти работу, мне нужна новая операция, так как я не состыкуюсь с другими кораблями, кроме галактэковских. У меня нет денег, чтобы заплатить за новую имплантацию, а без этой операции я не могу их заработать. Вот и крутись как хочешь, Ти Галик! Он тяжело вздохнул и замолчал. - Я дам вам должность пилота на самом большом корабле, - торжественно произнес Лео. Торопливо, пока Ти не успел его прервать, он рассказал о плане превращения поселка в корабль-колонию. - У нас все уже есть. Нужен только пилот, который может включаться в нейроуправление системы "Галак-Тэк". Нам нужны именно вы. Но эти планы, по-видимому, даже испугали Ти. - То, что вы задумали, - это не просто сумасшедшая авантюра, это еще и кража! Вы хоть представляете, на какие ценности замахнулись? "Галак-Тэк" не выпустит вас из тюрьмы до следующего миллионолетия! - Я не собираюсь идти в тюрьму, я собираюсь лететь к звездам вместе с квадди. - Ваша тюремная камера будет обита войлоком. - Это не преступление, это война за освобождение. Преступление - повернуться к ним спиной и уйти. - Я не знаю такого закона, по которому действия компании преступны. - Ну ладно, тогда это - грех. - А, брат во Христе, - Ти скорчил гримасу. - Теперь я вижу - ты послан Богом, не так ли? Позволь мне сойти на следующей остановке. "Бог на него не действует, нужны другие аргументы", - быстро соображал Лео. - Я думал, вы любите Сильвер. Как же вы можете бросить ее на медленное умирание? В камере, обитой войлоком? - Ти вовсе меня не любит, - вмешалась Сильвер. Ти посмотрел на девушку. - Нет, конечно, нет, - неуверенно согласился он. - Ты же всегда об этом знала, правда? Мы встречались иногда, к обоюдному удовольствию, вот и все. - Правильно, - подтвердила Сильвер, обращаясь к Лео. - Я получала дискокниги и фильмы, Ти - физиологическое облегчение. Мужчинам снизу нужен секс для здоровья, это все знают. Они не могут жить иначе. Наверное, какие-то дикарские гены действуют. Так что дело не в любви. Нормальный бартер. - Надо же было найти такого... - начал Лео, но тут же оборвал себя. Он сам виноват - следовало предусмотреть этот вариант заранее. Он закрыл глаза, прижал их кончиками пальцев и задумался в поисках какого-то аргумента, который позволил бы склонить Ти на свою сторону. - Хорошо. Значит, вы считаете, что Сильвер можно распоряжаться как бумажным платком. Высморкался в него и выбросил, так? Ти обиделся: - Полегче, Граф. Я не хуже других. - Но я даю вам шанс стать лучше. Разве вы не видите? - Послушайте, Лео, - снова вмешалась Сильвер. Она лежала на кровати, опершись подбородком на руку. - Когда мы доберемся до нашего астероидного пояса, что мы там будем делать с кораблем? - С кораблем? - Мы остановим поселок и будем устраиваться в нем, а корабль будет находиться на приколе. Мы же можем отдать его Ти? - Что? - сказали Лео и Ти в один голос. - В виде платы. Он доставит нас по назначению и за это возьмет лайнер. Потом он сможет улететь на своей собственности и открыть где-нибудь частное транспортное предприятие, если захочет. - На краденом корабле? - взвизгнул Ти. - Почему краденом? - возразил Лео. - Это нормальный военный трофей. - Если мы уйдем достаточно далеко от "Галак-Тэк", чтобы она нас не достала, то так же далеко уйдешь с нами и ты, - пояснила Сильвер. - У тебя будет лайнер, соответствующий твоим имплантам, и никто не сможет выгнать тебя оттуда. Ты будешь работать на себя. Лео прикусил язык. Он же сам просил Сильвер помочь ему убедить Ти, а теперь с удивлением слушал ее рассуждения. Судя по выражению лица Ти, она попала в самую точку. Лео одобряюще взглянул на свою четверорукую помощницу. - А кроме того, - продолжала она, ответив ему взмахом ресниц, - если мы все успешно выпрыгнем отсюда вместе с поселком, мистер Ван Атта останется в ужасных дураках. Она уронила голову на подушку и, улыбнувшись, сбоку посмотрела на Ти. - Ха, - сказал пилот, - это мысль... - Ваши вещи упакованы? - спросил Лео, чтобы ускорить решение. - Все здесь, - Ти кивнул на груду багажа в углу. - Но, черт возьми, если все лопнет, они меня распнут! - Вот посмотрите... Лео расстегнул у шеи комбинезон и вынул из внутреннего кармана лазерный сварочный пистолет. - Эта штука стреляет мощным лучом на такое расстояние, что не убежать. - Он небрежно помахал пистолетом. - Если нас арестуют, вы сможете заявить, что вас украли, угрожая оружием, ненормальный инженер и его сумасшедшая мутантка-помощница и принудили к сотрудничеству. В любом случае вы будете героем. Сумасшедшая мутантка-помощница ослепительно улыбнулась Ти; ее глаза сверкали, как звезды. - Вы... Я, надеюсь, вы не будете стрелять из этой штуки, а? - Конечно, нет, - сказал Лео, весело улыбаясь и спрятал сварочный пистолет. Ти тоже улыбнулся, с опаской поглядывая на страшное оружие.

Когда они вернулись к причалу, Зары в буксире не было. - О Господи, - простонал Лео, - только этого не хватало... - Может быть, ее кто-то увел силой? Нигде не было ни записки, ни какого-нибудь знака, оставленного для них. - Пилот... Она пилот, - рассуждал Лео вслух. - Что ей могло понадобиться? У нас достаточно горючего, связь с Управлением движения работает отсюда... Похолодев, он вспомнил, что не запретил ей покидать буксир. Казалось, само собой понятно, что ей не надо было никуда высовываться. "Но это мне понятно. Кто знает, что понятно квадди?" - Если нужно, я могу управлять этой штукой, - сказал Ти, глядя на пульт и ни на чем особенно не настаивая. - Здесь ручное управление. - Дело не в том, - ответил Лео. - Мы не можем улететь без нее. Предполагается, что квадди вообще не должны бывать здесь. Если ее найдут и начнут допрашивать, ничем хорошим это не кончится. - Но что тут плохого? - Я не знаю, но меня все это очень беспокоит. В это время Сильвер сползла с противоперегрузочной кушетки. Минуту она внимательно примерялась, потом прошла на четырех руках мимо Лео. Штанины волочились по полу сзади. - Ты куда? - Поищу Зару. - Сильвер, останься здесь. Нельзя, чтобы вы обе потерялась, - строго приказал Лео. - Мы с Ти найдем ее гораздо быстрее. - Не думаю, - пробормотала Сильвер. Она вышла в фойе и посмотрела вправо и влево по коридору, который шел вдоль стен спицы, огибая лифтовый колодец. - Мне кажется, Зара где-то рядом. - Если она уехала на лифте, то сейчас может быть в любом месте станции, - заметил Ти. Сильвер приподнялась на нижних руках, подняла верхние и оценивающе посмотрела. - Квадди не достанет до кнопки вызова. Кроме того, она знает, что в лифте возможны любые встречи. Наверное, она пошла сюда. Сильвер с гордо поднятой головой и на всех четырех повернула направо. Она быстро освоила новый способ передвижения и скоро перешла на прыжки, так как сила тяжести здесь намного ниже, чем у обода станции. Лео и Ти поспешили за ней. В голову Лео лезли какие-то глупые сравнения: прыгающая Сильвер-газель, он догоняет сбежавшую любимицу... Из-за поворота донесся странный грохот. Сильвер вскрикнула и отпрянула в сторону. - Ой, осторожно! Лежа животом на низкой роликовой тележке, навстречу им неслась Зара. Все четыре ее руки неутомимо работали, отталкиваясь от пола. Не успев затормозить, она с грохотом пронеслась мимо Сильвер. Лео в ужасе помчался ей наперерез, но Зара уже сумела остановиться - и сидела на тележке с видом победителя. - Смотри, Сильвер, - сказала Зара, слезая и переворачивая тележку, - колеса! Удивляюсь, как они не перегреваются от трения, они совсем не горячие. - Зара, - закричал Лео, - ты почему оставила корабль? - Я хотела посмотреть, как выглядят туалетные комнаты нижних, - сказала Зара, - но на этом этаже нет ни одной. Я нашла только чулан, там всякие штуки для уборки и вот это, - она похлопала рукой по тележке. - Можно мне снять колеса и посмотреть, что там внутри? - Нет! - заорал Лео. - Но я хочу знать! - настаивала она. - Возьми ее с собой, - предложила Сильвер. - Разберешь потом. Она настороженно оглядывалась по сторонам. Лео утешился, что хоть одна квадди разделяет его нетерпеливое беспокойство. - Ладно, - согласился он, чтобы уладить дело. - Теперь пойдемте скорее. Он крепко зажал тележку под мышкой, дабы прекратить дальнейшие эксперименты. Лишь теперь ему пришло в голову, что квадди не имеют ни малейшего представления о частной собственности. Наверное, потому, что они выросли все вместе в поселке Кая само понятие частной собственности просто лишено смысла - ведь у квадди нет ничего своего. На планетах люди тоже могли бы чувствовать себя единой семьей, если бы не огромные расстояния, разделяющие их. Но что творится с ним самим? Ему неловко из-за какой-то тележки, а ведь он планирует похищение целой космической станции - величайшая кража в истории человечества. Ти чуть было не отказался, когда узнал, что он должен делать дальше. Лео предусмотрительно молчал о деталях плана, пока буксир не отплыл от станции Пересадки и не оказался на полпути к поселку. - Вы хотите, чтобы я похитил корабль? - взвыл Ти. - Успокойтесь, - утихомирил его Лео, - вы будете только консультантом. Корабль захватят квадди. - Ох, не верится мне, что они смогут это сделать. - Ну, я надеюсь, что вы им подскажете. Жаль, у вас нет преподавательского опыта, а то бы вы знали, что люди могут научиться самым удивительным вещам. Даже трудно представить, на что они способны. Ведь и вы явились на свет, не зная, как управлять кораблем? А потом научились, и в каждом рейсе пассажиры доверяли вам свои жизни. Теперь вы узнаете, что такое быть инструктором, что они чувствуют, вот и все. - Ну и что они чувствуют? Лео улыбнулся и зловеще прошептал: - Страх. И ужас. И так все время.

Когда они пришвартовались, в соседнем доке уже стоял буксир, нагруженный горючим и запасами для продолжительного полета. Они прошли через люк в модуль дока. Их встретили взволнованные квадди. - Я переделал сварочные пистолеты, Лео, - доложил Прамод. Он держал в каждой руке по пистолету. - По одному на пять человек. Клэр, паря над его плечом, с боязливым восхищением смотрела на весь этот арсенал. - Хорошо. Отдай их Сильвер, пусть будут у нее, пока буксир не доберется до входа в туннель. Все перешли к буксиру, и Зара начала готовить его к старту. Ти недоверчиво наблюдал за ней. - Разве мы сейчас улетим? - У нас очень мало времени, - сказал Лео, - часа через четыре ваше отсутствие на станции Пересадки будет замечено. - А разве не нужно как-то подготовиться, обсудить все, разработать план действий? - Разгон будет продолжаться только четыре часа, а потом, во время инерционного полета, до торможения, мы успеем все обсудить. Несколько вариантов уже разработано. Очень важна внезапность. Сильвер вам все расскажет. - Как, Сильвер тоже летит? - Сильвер командует всей операцией, - осторожно сообщил ему Лео. Лицо Ти отразило тревогу. Ему было явно не по себе. - Довольно. Я еще успею вернуться и попасть на свой корабль! - Сильвер назначена потому, - оборвал его Лео, - что все здесь - дело квадди. Именно для них это вопрос жизни или смерти, а не для нас, нижних. Захват корабля - важнейшая операция. Известие об удачном захвате послужит сигналом для начала восстания в поселке. Если его не будет, квадди обречены на смерть, мы уже далеко зашли. Корабль, который вы захватите, - путь к спасению. Помните об этом! А вы - не хуже других, - тонко улыбнулся Лео. Ти кивнул, но без особого энтузиазма. Сильвер, Зара, Сигджи, Ти и Джон, самый большой и сильный квадди из буксирной бригады, впятером втиснулись в каюту, рассчитанную на двоих, и к тому же для недальних полетов. "Не страшно, - подумал Лео. - Если понадобится, можно впихнуть туда и больше". Сильвер, замыкавшая группу, задержалась, чтобы обнять Прамода и Клэр, которые провожали их. - Клэр, мы спасем твоего Энди, - шепнула Сильвер на прощание. - Увидишь. Лео с тревогой смотрел вслед команде, уходящей в неизвестность. - Я думал, что квадди будут слабым звеном в этой операции, но, к счастью, вижу, что ошибался. Присматривай за Ти, Сильвер, чтобы он не подвел тебя. Вы должны победить. - Знаю. Я постараюсь, Лео... Но почему вы думали, что он влюблен в меня? - Не знаю... Вы были близки. Может быть - увлечение, все эти романы... - Ти не читает романов, он читает боевики из серии "Ниндзя созвездия Близнецов". - А ты не была в него влюблена? Она задумалась: - С ним было интересно нарушать правила. Но Ти - это... Ти. А вот такая любовь, как в романах... Правда, я давно знаю, что такой любви не бывает. Я приглядывалась к нашим нижним, но никто из них не был Похож на героев моих любимых романов. Наверное, это глупо - увлекаться сказками? - Думаю, что сказки и есть сказки. Но если по правде, то я их и не читал вовсе. А хотеть большего - это не глупость, Сильвер. - Большего, чем что? "БОЛЬШЕГО, ЧЕМ ПРИСЛУЖИВАТЬ САМОВЛЮБЛЕННЫМ ГРУБИЯНАМ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОНИ С НОГАМИ. НО МЫ ЖЕ НЕ ВСЕ ТАКИЕ, НЕ ВСЕ! А СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ПОДОБНЫХ РАЗГОВОРОВ. ТЕБЕ НУЖНО СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ПРЕДСТОЯЩЕЙ ЗАДАЧЕ". Лео встряхнулся. - Во всяком случае, не дай Ти перепутать своего Ниндзя с командой корабля! - Нет. Думаю, что скорее уж он не примет их за команду Черной Лиги Эридана. Лео хотелось бы услышать больше уверенности в ее голосе. - Ладно... - он почувствовал, как волнение перехватило горло, - будь внимателен. Береги себя. - Ты тоже будь осторожен. Она не обняла его, как обняла Прамода и Клэр. - Счастливо! "И НЕ ДУМАЙ, - кричал он мысленно ей вслед, - ЧТО НИКТО НЕ МОЖЕТ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ, СИЛЬВЕР..." Герметическая дверь закрылась, как бы с глубоким вздохом сожаления.

10

На платформе дока грузовых буксиров было прохладно, и Клэр то и дело потирала руки, чтобы согреться. Руки были холодными, но сердце горячо билось от надежды и страха. Она украдкой взглянула на Лео, когда он, спокойный как всегда, пролетал рядом с ней через герметический люк. - Спасибо, что вытащили меня с работы, - сказала она. - У вас не будет неприятностей, если узнает Ван Атта? - Кто же ему скажет? Кроме того, я думаю, у Брюса уже пропала охота мучить тебя. Тут он явно перестарался. Пусть подумает спокойно. А я очень хочу встретиться с Тони и надеюсь, что мы оба с удовольствием поговорим по душам после того, как пройдет первая радость вашей встречи. Он улыбнулся ей, как только мог спокойнее. - Интересно, как он себя чувствует? - Наверняка, ему намного лучше, иначе доктор Минченко не стал бы тащить его сюда. Удар и щелканье зажимов подсказали им, что снаружи пришвартовался шаттл. Клэр бессознательно протянула руки к шлюзу. Квадди из контрольной будки махнул двум другим на платформе, и они, нырнув в гибкую трубу шлюза, занялись подгонкой уплотнения. Первым открылся люк для команды, и техник шаттла высунул голову, чтобы проверить, всели в порядке. Сердце Клэр колотилось, горло пересохло и сжалось. Наконец появился доктор Минченко, энергичный седой человек в белом медицинском комбинезоне. Почему-то он напомнил Клэр вяленый абрикос, высохший, но все еще здоровый, нисколько не гнилой внутри. У Клэр было такое ощущение, что нужно только напитать его водой, и большое тело расправится, оживет, помолодеет. Доктор Минченко отплыл от шлюза, пересек платформу и остановился возле них, аккуратно придерживаясь за скобы у люка. - Привет, Клэр. Ты уже здесь? О, и вы, Граф, - добавил он уже не так сердечно. - Хорошо, что я вас встретил. Должен вам сказать, что я не люблю, когда нарушают медицинские предписания, и не даю разрешения на то, что вредит здоровью. Перерывы, положенные во время рабочего дня, следует посвящать гимнастике. Это наше неукоснительное правило. Вы слышите? - Да, доктор, благодарю вас, - быстро ответил Лео, который, насколько известно Клэр, не был в гимнастическом зале ни разу. - Где же Тони? Мы хотели бы помочь вам доставить его в лазарет. - Тони со мной нет, он остался в госпитале внизу. - Ему хуже? - еле выдохнула Клэр. - Вовсе нет. Я хотел привезти его с собой. По моему мнению, в невесомости он поправится гораздо быстрее. Осложнения возникли со стороны администрации, и я постараюсь разобраться в этом немедленно. - Это Брюс приказал держать его внизу? - спросил Лео. - Да, он, - доктор нахмурился, глядя на Лео. - Мне не нравится, когда кто-то вмешивается в мои обязанности, даже если у него есть убедительные объяснения. Дэрил Кай никогда не позволял себе ничего подобного. - Вы, значит, гм... не слышали о новых приказах, - сказал Лео, осторожно бросив предупреждающий взгляд на Клэр. - Какие новые приказы? Мне ничего не сообщали. Но я все выясню! - он повернулся к Клэр, резко сменив тон на доброжелательный. - У Тони все в порядке. Внутреннее кровотечение остановлено. Никаких признаков инфекции. Вы, квадди, крепкие. Вы даже более выносливы в условиях гравитации, чем мы, нижние, в состоянии невесомости. Хотелось бы только, чтоб ваши способности подтверждались не такими отчаянными экспериментами. Конечно, - он вздохнул, - молодежь иногда непредсказуема... Да, кстати о молодежи - как твой малыш? Лучше спит? Глаза Клэр наполнились слезами. - Я не знаю, - она зарыдала. - Что такое? - Они не разрешают мне видеть его. - Что?!! Лео, изучавший свои ногти в сторонке, ответил: - Энди забрали у Клэр, обвинив ее в том, что она подвергла ребенка опасности, или что-то в этом роде. Разве Брюс вам об этом не говорил? Лицо доктора Минченко потемнело. - Забрали ребенка? У матери, кормящей грудью? Это безобразие! - Они дали мне какое-то лекарство, чтобы у меня пропало молоко, - объяснила Клэр. - Ну, это уже... Кто дал? - стараясь быть спокойным, спросил Минченко. - Доктор Кэрри. - Но он мне не доложил. - Вы же были в отпуске. - В отпуске - еще не значит без связи. Выкладывайте, Граф! Что здесь, к черту, происходит? Или этот карьерист совсем рехнулся? - Вы действительно ничего не слыхали? Тогда лучше спросите Брюса. Мне приказано не распространяться на эту тему. - Я спрошу. Минченко бросил на Лео острый взгляд, оттолкнулся и улетел, ворча что-то под нос. Клэр и Лео пытливо смотрели друг на друга. - Как же теперь вернуть Тони? - вскричала Клэр. - До сигнала Сильвер осталось совсем мало времени! - Я не знаю. Но ты не отчаивайся. Вспомни об Энди. Ты нужна ему больше всех. - Я не собираюсь сдаваться. Никогда! Но что мы можем сделать? - Я подумаю, на какие пружины нажать, чтобы Тони привезли сюда. Скажу этому сукину сыну Брюсу, что Тони нужен мне для работы, ведь он возглавляет группу сварщиков! Может быть, мы с Минченко сумеем что-то сделать. Так или иначе, мы должны найти выход! - Только не лгите мне, Лео, - попросила Клэр. - Не спеши с выводами. Ты знаешь - обстоятельства могут быть против нас. Это правда. Но любой вариант наших действий будет зависеть от того, захватит ли Сильвер корабль. Когда скачковый корабль будет у нас, мы будем действовать решительно. Мы приложим все усилия, чтобы спасти Тони. Я обещаю тебе. Я верю, что это можно сделать. Клэр сжала губы, чтобы скрыть дрожь: - Вы не можете рисковать всеми из-за одного. Так нельзя! - Клэр, не отчаивайся. Случиться может все, что угодно. Одно я знаю твердо: нельзя растрачивать силы на тысячи сомнений, это - самоубийственно. Важно точно определить и решить ближайшие задачи. Что мы будем делать на следующей неделе - вопрос второй, первый вопрос - сегодня. Что ты должна сделать сегодня, сейчас? Клэр вздохнула и постаралась собраться с мыслями: - Пойду на работу... Сделаю вид, будто ничего не случилось. Буду тайно продолжать учет всех запасов семян. Да, еще закончу разрабатывать схему освещения на то время, когда поселок будет удаляться от Солнца. А как только поселок станет нашим, начну резать и устанавливать новые гидропонные трубы, чтобы обеспечить дополнительный урожай овощей. И еще - заморожу все генетические разновидности питательных веществ, которые у нас есть, чтобы было с чего начинать в случае гибели семян. - Ну, этого вполне достаточно! - Лео ободряюще улыбнулся. - Только следующий шаг! И не сомневайся, что можешь его сделать. Она кивнула. - Ты нам нужна, Клэр. Всем нам, не только Энди. Обеспечение продовольствием - это одно из главных условий нашего выживания. Тут важна каждая пара... э... каждый комплект умелых рук. Тебе нужно начать обучение молодых, нужно передавать им свои знания и умение, которому ни по каким книгам, даже самым лучшим, нельзя выучиться. - Я не сдаюсь, не сдаюсь, - Клэр отвечала на скрытые мысли, которые владели Лео, когда он произносил свою тираду. - Ты испугала меня тогда в шлюзе, - смущенно извинился Лео. - Я сама себя испугалась. - Ты имеешь полное право злиться, но нельзя допустить, чтобы ярость захватила тебя целиком - в таком состоянии невозможно принимать правильные решения. Проговорив это, он вдруг понял, что именно бессильная ярость погнала ее в воздушный шлюз - ярость, а не отчаяние. Трудно сказать, стало ему легче или тяжелее от такого открытия. - Лео... это меня тоже пугает. Он насмешливо улыбнулся: - Добро пожаловать в людское сообщество. - Следующий шаг, - пробормотала она. - Правильно. Следующее достижение. Она махнула Лео рукой и улетела в коридор.

Он вздохнул и повернулся к грузовой платформе. Пошаговый метод был бы, конечно, хорош, если бы изменяющиеся обстоятельства не ставили все новые - и неожиданные - задачи, как раз в тот момент, когда не на что опереться. Его взгляд задержался на бригаде квадди, которая манипуляторами вытаскивала на платформу из большого грузового люка шаттла серые цилиндры размером с человека. Сперва Лео не понял, что это, но потом опознал в них емкости с горючим для грузовых буксиров. Он сам убедил Ван Атту, что запас топлива потребуется для демонтажа поселка. "А я не успел вовремя распорядиться, чтоб его сразу припрятали", - забеспокоился Лео и полетел через платформу к грузчикам. - Что это, ребята? - Здравствуйте, мистер Граф. Я не знаю, - отозвался квадди в канареечно-желтой футболке и шортах Управления воздушными системами, в ведении которого были шлюзы грузовых доков. - Я таких никогда раньше не видел. Но здесь есть спецификация. Он протянул Лео плоскую коробочку - портативную панель связи с компьютером. - Может, это баки с топливом для буксиров? Да, цилиндры были именно таких размеров. Значит, не удастся их скрыть, обозначив другими номерами. Лео отстучал на клавишах запрос - длинную строчку чисел. На панели появились кодовые номера груза. Лео присмотрелся к цилиндрам внимательнее. Да, похоже на топливо, да и маркировка вроде бы соответствует. Но для верности он все-таки сделал панели новый запрос: "Орбитальные грузовые буксиры, тип П, топливные цилиндры, инвентарный код". Экран мигнул, и выдал номер. Да, это тот же... Нет! С-77618-РД вместо С-77681-РД, отпечатанного на цилиндрах. Он быстро набрал С-77681-РД и, получив ответ, долго не мог осознать его. - Бензин? - недоумевал Лео. - Бензин. Эти идиоты действительно привезли на космическую станцию сотню тонн бензина. - Что это? - спросил квадди. - Бензин - продукт переработки нефти. Углеводородное топливо, которое используют для машин внизу. Он жидкий при комнатной температуре, токсичный, летучий, легко воспламеняется, может взорваться! Ради Бога, следите, чтоб ни один цилиндр не открылся. - Да, сэр, - пообещал квадди. На него явно произвели впечатление перечисленные Лео опасности. В это время, в сопровождении своей команды квадди, на платформе появился бригадир, обслуживающий орбитальные буксиры. - Здравствуйте, Граф. Говорят, нам прислали топливо, но я ума не приложу, куда его складывать... - Это оно? - Где? Вот это? - бригадир только теперь заметил цилиндры. - А скажите-ка - вы сами, персонально, печатали заказ. Своим собственным маленьким пальчиком. - Конечно. - Ну, и что вы заказали? Лео поднес панель к его глазам. - О Боже! - А внизу выполнили ваш заказ, - горячился Лео, хватая себя за волосы. - Выполнили, хоть у меня просто не укладывается в голове, как они там погрузили все это в шаттл и без единого вопроса отправили сотню тонн бензина на космическую станцию. Это же полнейший абсурд... - Я тоже не понимаю, - сказал бригадир. - Ладно, ничего страшного. Мы сейчас отошлем его назад и сделаем новый заказ. Это займет, наверное, около недели, благодаря темпам с которыми выполняются все работы по спецпроекту. "У меня нет недели в запасе, - подумал Лео, - у меня не больше двадцати четырех часов". - У меня нет недели! - Лео был в ярости. - Мне нужно немедленно! Сделайте срочный заказ! Он понизил голос, заметив, что все обратили на него внимание. Бригадир все же обиделся, хотя и чувствовал вину. - Нечего орать на меня, Граф. Это была моя ошибка и мне придется ответить за нее, но это просто глупо, вешать на мой отдел срочный рейс шаттла, когда прекрасно можно подождать. И так все плохо. Эй, ребята! - крикнул он. - Остановите разгрузку. Это ошибочный груз. Он будет отправлен назад. В это время на площадку вылетел пилот шаттла и услышал последние слова. Он подлетел к ним, и Лео объяснил ему ситуацию. - Ладно, ладно, я понял - сказал пилот. - Но вы не сможете отправить это добро обратно с моим рейсом. - Чтоб идти с полной загрузкой, у меня не хватит горючего. Придется подождать. Разгружайте. Он оттолкнулся и полетел в кафетерий проводить там предписанный ему отдых между рейсами. Грузчики-квадди с укоризной смотрели на людей, которые меняли направление их работы во второй раз. Но они ограничились только вопросом: - Теперь вы уверены, сэр? - Да, - вздохнул Лео. - Но найдите место в отдельном модуле. Это нельзя оставлять здесь. - Хорошо, сэр. Лео снова повернулся к бригадиру буксирной бригады: - Но мне же нужно топливо. - Хорошо, только придется подождать. Я не могу сейчас. Ван Атта и так попьет моей крови. - Можете отнести все за счет моего специального проекта. Я подпишу. Бригадир поднял брови, немного успокоенный: - Ладно... Я попробую. А за свою кровь не боитесь? "Уже продана", - подумал Лео. - Ну, это уж мое дело, не так ли? Бригадир пожал плечами и улетел, бормоча что-то себе под нос. Квадди из его бригады, многозначительно взглянул на Лео. В ответ тот покачал головой и чиркнул пальцем по горлу. Лео резко повернулся и нос к носу столкнулся с Прамодом, терпеливо ожидавшим его рядом. - Не подкрадывайся ко мне так! - нервно завопил он. - Прости, ты меня испугал. Что у тебя? - овладев собой, спросил Лео. - У нас проблема, Лео. - Конечно, проблема! Разве кто-нибудь приходит ко мне, чтобы сообщить хорошие новости? Ладно, это я так. Что у вас? - Зажимы. - Зажимы? - Снаружи очень много зажимных соединений. Мы проверяли технологическую схему разборки поселка для того, чтобы завтра, вы же знаете... - Я знаю. - Мы хотели немножко попрактиковаться, чтобы потом скорее... - Да, хорошо. - Почти ни одна скоба не снимается, даже если подденешь ломиком. Лео задумался, но быстро сообразил в чем дело. - Металлические зажимы? - Большей частью. - Хуже всего на солнечной стороне? - Намного хуже. Там мы не смогли снять ни одну скобу. Многие как будто оплавлены. Какой-то идиот, наверное, приварил... - Да, приварил, но не идиот, а солнце. - Лео, оно же не нагревает так сильно. - И не нужно. То, что вы там видите, это самопроизвольная диффузионная вакуумная сварка. Атомы металла испаряются с поверхности деталей в вакууме. Очень медленно, конечно, но испаряются. В месте зажима они мигрируют в соседние поверхности и при этом может получиться прочное соединение. Быстрее это идет на горячих деталях на солнечной стороне. Ведь некоторые скобы стоят уже двадцать лет. - Ого! Но что же нам с ними делать? - Их нужно резать. Прамод обиженно надул губы: - Но это замедлит работу. - Да, замедлит. И нам еще придется ставить зажимы на новых соединениях, нам понадобятся новые скобы, если мы не сможем сделать другие соединения. Пойди собери всех ребят, отдыхающих после смены. Нам срочно нужно провести небольшое совещание. Лео перестал думать о том, переживет ли он Великий Переворот, и начал думать о том, доживет ли он до Великого Переворота. Он горячо молил Бога, чтобы Сильвер было легче, чем ему самому.

Сильвер серьезно надеялась, что Лео приходится легче, чем ей. После восьми часов полета команда, стиснутая а кабине буксира, выглядела весьма плачевно: помятая, поникшая, как и она сама. Только Ти, казалось, чувствовал себя удобно. Он вытянулся в кресле и, упираясь ногами, спокойно переносил нагрузки при разгоне буксира. - Я видел шикарную картину по головиду, - неожиданно с энтузиазмом заявил Сигджи и взмахнул тремя руками сразу. - Космическая битва. Корабль брали на абордаж. Всю обшивку продырявили взрывами магнитных мин, и воздух оттуда так и свистал. А враги выпрыгивали кто как мог. - Я тоже видел, - сказал Ти. - Это "Гнездо Рока", да? - Ты привез ее нам, - напомнила Сильвер. - А знаешь, там есть продолжение, - сказал Ти, обращаясь к Сигджи. - "Месть Гнезда". - Да что ты говоришь? Они же их совсем расколошматили. - Во-первых, - сказала Сильвер, - в книжках не бывает умных врагов, во-вторых, у нас нет магнитных мин, слава Богу, и в-третьих, я думаю, что Ти не хотел бы, чтобы массу уродливых дыр пробили в стенах его корабля. - Конечно, нет. - Мы войдем через воздушный шлюз, который специально сделан для этого. Команда и так будет достаточно удивлена, когда мы предложим им оставить корабль, и нечего пугать их, выделывая черт знает что. Хотя полковник Уэти в "Гнезде Рока" и подбадривает в бою свои войска криками и воплями в микрофон рации, я сомневаюсь, что реальные пираты так поступали. Это мешало бы их связи. Она нахмурилась, глядя на Сигджи, и он притих. - Мы поступим так, как говорил Лео, - продолжала Сильвер. - Направим на них свои лазерные пистолеты. Не зная нас, они не могут знать, выстрелим мы или нет. А что до того, какой из супергрузовозов нам выбрать, - она подбирала слова, - то было бы легче попросить разрешения войти на борт там, где в команде есть кто-нибудь, кого хорошо знает Ти. С другой стороны тогда будет труднее... - она запнулась, потому что ей не понравилась сама мысль, - особенно, если они станут сопротивляться. - Пусть тогда ими займется Джон, - предложил Ти. - Его для этого и взяли в конце концов. Огромный Джон мрачно взглянул на него. - Я думал, что я здесь как дублер пилота. Ты их сам заставляй, они твои друзья. Я лучше возьму в руки паяльник. - Я бы хотел захватить Д-771, если он здесь. Но особо богатого выбора у нас не будет. Скорее всего там стоят два-три супера, не больше. Нам придется взять любой корабль, который только что пришел с Ориента-4 и сбросил связки пустых контейнеров, но не начал еще загружаться. Тогда мы сможем быстро смыться без возни с грузом. И нечего разглагольствовать, мы просто ДОЛЖНЫ сделать это. - Самое трудное будет стартовать, если они сообразят, кто мы такие и что нас нечего бояться, и попытаются вернуть корабль. Воцарилось угрюмое молчание. Даже Сигджи ничего не мог предложить на этот случай.
Лео нашел Ван Атту в тренировочном зале, устроившись в специальном тренажере, администратор занимался бегом на месте. Тренажер сильно смахивал на некое замысловатое орудие пыток - как бы дыбу наоборот. Ремни на пружинах прижимали человека к поверхности бесконечной дорожки, которую нужно было отталкивать ногами час или более в день, кому сколько прописал врач. Это укрепляло мышцы тела, особенно ног, и приостанавливало деминерализацию костей, неизбежную у людей, живущих в невесомости. Судя по выражению лица Ван Атты, сегодня он отсчитал предписанное ему время с достаточным запасом злости. Действительно, если все время искусственно подогревать в себе злость, то это помогает выполнять такую монотонную и надоедливую работу. После краткого размышления Лео решил использовать случайно подвернувшийся шанс. Он снял комбинезон, повесил его в петлю на стене и, оставшись в красной футболке и шортах, залез в ремни тренировочной машины рядом с Ван Аттой. - Их что, смазывают клеем вместо масла? - хмыкнул он, хватаясь руками за петли и с напряжением толкая дорожку ногами. Ван Атта повернул голову и насмешливо улыбнулся. - В чем дело, Лео? Решили размяться? Или Минченко все-таки взялся за вас? - Да, что-то вроде этого... - Наконец прибор заработал, и его ноги ритмично задвигались. - Вы с ним уже успели поговорить? Ван Атта сбился с ритма, и машина сердито задребезжала. - Да. - Вы говорили ему, что будет с Проектом? - К сожалению, я вынужден был сказать. Хотя надеялся, что просто удастся отправить его отсюда в последний момент вместе с остальными. Минченко, пожалуй, самый высокомерный из старой гвардии Кая. Он никогда не делал секрета из того, что надеялся стать преемником Кая, главой Проекта. А вместо этого прислали чужого - меня. Если бы он не был в списке уходящих на пенсию в следующем году, я бы уже давно от него избавился. - Он что, сильно возражал? - Вы спрашиваете, визжал ли он как свинья, которую режут? Держу пари, да. Он взвился так, будто лично я изобрел эту проклятую искусственную гравитацию. Очень мне это нужно! - Еще бы ему не возражать - квадди дело его жизни, ведь он участвует в Проекте с самого начала, - позволил себе рассудительно заметить Лео. - Ммм... - Ван Атта маршировал. - Ну, это еще не дает ему права оспаривать приказ. Даже у вас хватило ума, в конце концов. Если он не проявит желания сотрудничать, когда успокоится и сообразит, что возражать совершенно бесполезно, будет, пожалуй, проще продлить время работы Кэрри, а Минченко отослать вниз. Лео закашлялся, прочищая горло. Нет, это неподходящая тема для подготовки к разговору, ради которого он пришел. - Он не говорил с вами о Тони? - Тони! - тренажер Ван Атты загудел, отреагировав на его возмущение. - Я бы хотел больше никогда в жизни не видеть этого мальца. От него только одни неприятности, - неприятности и расходы. - Ну, я как раз хотел, наоборот, извлечь пользу, - сказал Лео осторожно. - Даже если он пока не может выходить в открытый космос, у меня масса работы с компьютером, а также в бригаде, где он очень бы пригодился. - Глупости, - огрызнулся Ван Атта. - Возьмите любого другого из ваших передовиков, скажем, Прамода или кого-нибудь еще. Мне все равно. Я же позволил вам распоряжаться по своему усмотрению. Через две недели мы собираемся начать перевозку этих маленьких уродцев вниз, так что нет никакого смысла возвращать его сюда. К тому же Минченко отказывается выпустить его из лазарета. Я не хочу слышать больше ни одного слова о Тони. Проклятье! Конечно же, Лео нужно было отвлечь внимание Минченко, пока он не устроил эту заварушку с Ван Аттой. Теперь слишком поздно. Ван Атта покраснел явно не от упражнений. Лео представил, чего наговорил ему Минченко - несомненно, кучу "тех еще комплиментов". Было бы приятно послушать! Лео постарался пыхтеть и тяжело дышать, чтоб Ван Атта подумал, что он ему сочувствует. - Как у вас с планом эвакуации? - спросил Ван Атта через некоторое время. - Почти закончен. - Да что вы! - Ван Атта посветлел. - Хорошо. По крайней мере, это уже хоть что-нибудь! - Вы удивитесь, когда узнаете, как можно полностью перестроить поселок, - пообещал Лео вполне правдиво, - согласно приказу руководства компании. - И скоро? - Как только мы получим приказ - "Вперед!" Я представил это в виде военной игры. Он остановился, не желая больше говорить двусмысленности. - Вы так и планируете сделать свое "важное сообщение" в 13:00 завтра в главном лекционном зале? - как бы между прочим спросил Лео. - Я хочу тоже быть там. Могу показать некоторые иллюстрации, когда вы закончите. - Нет, - сказал Ван Атта. - Что? - Лео подался вперед, споткнулся и пружина больно ударила его по колену. Он с трудом выпрямился. - Вы не ушиблись? - спросил Ван Атта. - У вас был такой смешной вид... - До свадьбы заживет. Он стоял, стараясь восстановить дыхание и равновесие, стараясь подавить боль и охватившую его панику. - Я имел в виду, что вы хотели сделать сообщение всем сразу, чтобы не повторяться. - Хватит с меня и беседы с Минченко, - сказал Ван Атта. - Я доверил все Еи. Она может вызывать персонал к себе в кабинет небольшими группами и раздавать всем планы эвакуации по отделениям и персонально. Так будет эффективнее. Прекрасный план мирного устранения нижних из поселка, разработанный Лео и Сильвер в течение четырех тайных совещаний, разлетелся в пух и прах. Напрасны были разговоры с Ван Аттой, напрасно Лео так осторожно подсказывал ему, чтоб он думал, будто это его собственная идея - собрать весь сменный персонал поселка вместе и выступить на этом собрании. Они подготовились к тому, чтоб отделить лекционный зал, буквально нажав на одну кнопку. Кислородные маски, необходимые почти для трехсот человек, с запасом кислорода на несколько часов, пока лекционный модуль долетит до станции Пересадки, были тщательно припрятаны в нем. Экипажи двух буксиров ждали только команды, чтобы утащить модуль. "Какой же я дурак! Строить планы, зависящие от Ван Атты! Теперь все лопнуло, как мыльный пузырь..." Внезапно Лео стало плохо. Надо срочно готовить второй план, забракованный сначала как слишком опасный и ненадежный, результаты которого могли бы стать неконтролируемыми. Он в оцепенении машинально отстегнул пружины и ремни и повесил их на раму беговой дорожки. - Еще не прошел час, - сказал Ван Атта. - Боюсь, что-то не так с моим коленом, - солгал Лео. - Ничего удивительного. Я знаю, что вы не часто тренируетесь. Только не вздумайте подавать в суд на "Галак-Тэк" за травму, так как легко доказать, что вы сами нарушаете правила, - Ван Атта оскалил зубы и продолжал бодро шагать. - Да, кстати, - сказал Лео, - вы знаете, что склады на Родэо только что прислали поселку по ошибке сто тонн бензина. Сейчас его сгружают. - Что? Уходя, Лео получил маленькое мстительное удовлетворение, услышав как за его спиной остановилась беговая дорожка Ван Атты и щелкнули поспешно отстегиваемые ремни. Лео не оглянулся.

Когда Клэр явилась по вызову в лазарет, там ее встретил доктор Кэрри. - Вот хорошо, ты как раз вовремя. Он открыл дверь лечебного кабинета и подтолкнул туда Клэр. - А где доктор Минченко? Я думала, он здесь. Доктор Кэрри слегка покраснел: - Доктор Минченко у себя дома. Он не придет на дежурство. - Но я хотела поговорить с ним... - Тебе сказали, зачем ты вызвана? - Нет. Я думала, что для лечения моей груди. - А, ясно. Клэр подождала немного, но он не продолжал. Он был занят тем, что брал инструменты с подноса и укладывал их в стерилизатор, стараясь не встречаться с ней глазами. - Это совсем не больно. Раньше она бы послушно ожидала, не задавая вопросов. Она прошла тысячи непонятных медицинских исследований, начиная еще со времени ее формирования в искусственной матке, которая выносила ее в закрытом теперь отделении этого самого лазарета. Раньше, до несчастья с Тони, она была другая. Потом она некоторое время вообще была близка к самоубийству. Теперь она чувствовала какую-то странную дрожь, какой-то трепет - ей предстояло родиться заново. Ее первое рождение было механическим и без боли, вероятно поэтому его нельзя считать настоящим... - Что, - она начала тоненьким голосом, однако он громко отдавался в ушах, - вы хотите делать? Зачем меня вызвали?! - Всего-навсего маленькая местная брюшная процедура, - сказал доктор Кэрри беззаботно. - Это недолго. Тебе даже не нужно раздеваться, только подними рубашку и опусти немного шорты. Я подготовлю тебя. Тебе следует быть неподвижной под потоком стерильного воздуха от этого экрана на случай, если прольется одна-две капли крови. - Вы не сделаете меня неподвижной?.. Что это за процедура? - Тебе не будет больно, и вообще от нее не будет никакого вреда. Ну, иди сюда. Он улыбнулся и похлопал по экрану, который выступал из стены. - Что это? - повторила Клэр, не двигаясь. - Я не могу сказать. Только кодовый номер. К сожалению. Можешь спросить мистера Ван Атту или доктора Еи, или еще кого-нибудь. Знаешь, я пошлю тебя к доктору Еи сразу же после процедуры, и ты поговоришь с ней, хорошо? Он облизнул губы; его улыбка становилась все более нервной. - Я ни за что... - Клэр ухватилась за фразу, которую сказал один из нижних, а она услышала, - я ни за что на свете не буду спрашивать Ван Атту. Доктор Кэрри странно взглянул на нее и пробормотал себе под нос: - А я удивлялся, почему ты вторая в списке! - А кто первый? - Сильвер. Но этот инженер-инструктор послал ее куда-то с поручением. Твоя подружка, да? Ты скажешь ей потом, что это не больно. - Мне все равно, черт возьми, больно это или нет, я хочу знать, что это такое. Ее глаза сузились, когда она наконец сообразила, затем расширились от возмущения. - Стерилизация, - выдохнула она. - Вы начинаете стерилизацию! - Как ты?.. Тебя не предполагали... Почему ты так думаешь? - залепетал доктор Кэрри. Она бросилась к двери. Он стоял ближе и оказался быстрее нее. Он успел закрыть дверь перед ней, и удар отбросил ее назад. - Ну, Клэр, успокойся! - Кэрри задыхался, преследуя ее. - Ты только совершенно зря причиняешь себе вред. Мне придется сделать тебе общий наркоз, а для тебя лучше местное обезболивание, ты только лежи тихо. Я обязан сделать это так или иначе. - Почему вы должны сделать это? - вскричала Клэр. - Или это должен был сделать доктор Минченко, и поэтому его нет здесь? Кто заставляет вас и как? - Если бы Минченко был здесь, я бы не должен был, - фыркнул разъяренный Кэрри. - Он ускользнул, а меня оставил тут. Давай, иди располагайся под экраном, а я установлю сканеры, или... или я заставлю тебя силой! Он задышал глубже, настраивая себя на борьбу. - Должен, - повторила Клэр. - Должен, должен! Интересно, кто кому и что должен, как вы думаете? Он взял с подноса шприц, выдохнул воздух, и губы его сердито сжались. "Шприц был готов заранее, - сообразила Клэр. - Он все прорепетировал и принял решение до моего прихода". Кэрри удалось схватить ее за левую верхнюю руку. Игла устремилась к вене, но Клэр удалось поймать и задержать его правое запястье. На мгновение они застыли, вздрагивая от напряжения и медленно поворачиваясь в воздухе. Тогда она подняла свои нижние руки на помощь верхним. Кэрри задохнулся от удивления и злости, когда она широко развела ему руки, пересилив даже его, молодого мужчину. Он брыкался, бил ее коленями, но, не имея опоры, не мог нанести сильный удар. Она засмеялась в диком восторге, дергала его за руки, как ей хотелось. "Я СИЛЬНЕЕ! Я СИЛЬНЕЕ! Я СИЛЬНЕЕ ЕГО, РАНЬШЕ Я ЭТОГО НЕ ЗНАЛА!..." Теперь Клэр могла удержать его за запястья одними лишь сильными нижними руками и освободить верхние. Работая вместе, они легко отогнули вцепившиеся в шприц пальцы. Она подняла его вверх и пропела: - Это совсем не больно. - Нет, нет! Он слишком сильно извивался, а у нее, конечно же, не было опыта, чтобы сделать внутривенную инъекцию; вместо этого она прицелилась и сделала укол в дельтовидную плечевую мышцу. Через несколько минут он ослабел и потерял способность двигаться. Теперь уж ничего не стоило устроить его неподвижно под стерилизующим экраном. Она медленно осмотрела поднос с инструментами и потрогала их, удивляясь. Кэрри слабо задергался и захныкал, не в силах преодолеть сковавшее его оцепенение. Глаза его наполнились паническим ужасом. Глаза Клэр сверкали, она отогнула назад его голову и засмеялась, засмеялась по-настоящему. Она не помнила уже, сколько времени не смеялась так. Потом она наклонилась к его уху и четко произнесла: - Я НЕ СДЕЛАЮ тебе это. Все еще смеясь, она вылетела в коридор и направилась в убежище.

11

Было ошибкой довериться Ти и отдать ему в руки управление, когда они причаливали к супергрузовику. Сильвер поняла это, когда услышала толчки и треск причальных зажимов, разнесшиеся по буксиру. Зара даже тревожно подпрыгнула и тихонько застонала. Ти сердито заворчал на нее и снова повернулся к управлению. Да, это ее ошибка - поверить авторитету этого нижнего мужчины с ногами, а не собственному рассудку. Она знала, что Ти не подготовлен к управлению такими буксирами, он сам это говорил. Он будет авторитетом, только когда они попадут внутрь корабля. "Нет, - сказала она себе твердо, - даже и тогда, нет". - Зара, - позвала она, - садись за управление. - Проклятье, - начал Ти. - Если ты только... - Ти будет очень нужен нам на каналах связи, и прибережем его для работы пилота на корабле, - продолжала Сильвер, отчаянно надеясь, что Ти не отвергнет предлагаемую его гордости взятку. Отчасти ее слова подействовали, и Ти нехотя позволил Заре оттеснить его в сторону. Кольца причальных шлюзов герметично не соединялись. Вторая попытка тоже оказалась безрезультатной. Сильвер то ли боялась, что умрет, то ли хотела умереть, это она не могла определить отчетливо. Все ее ладони вспотели, воздух казался каким-то клейким... Она судорожно перекладывала лазерный пистолет из одной руки в другую. - Видишь, - сказал Ти Заре, - у тебя получается не лучше. Зара сердито глянула на него: - Ты погнул одно кольцо, умник. Молись, чтоб это было их кольцо, а не наше. - Не умник, а ублюдок, - поправил ее Джон, возившийся у люка в попытке восстановить герметичность. - Уж если хочешь пользоваться терминологией нижних, так выражайся правильно. - Буксир Р-26 вызывает корабль Д-620, - проговорил Ти в микрофон дрожащим голосом. - Ван, нам придется отсоединиться и перейти на другую сторону. Эта не работает. - Давай, Ти, - раздался в ответ голос пилота. - Ты что, болен? У тебя странный голос. Там действительно отвратительный причал. Но в чем конкретно проблема? - Я расскажу, когда причалим. Ти глянул на Зару. Та утвердительно кивнула. - Мы отсоединяемся. Им посчастливилось у правого борта. "Нет, - напомнила себе Сильвер снова. - Мы сами завоевываем свою удачу. И от меня зависит - сделать это как можно лучше". Ти первым выскочил из шлюза. Инженер корабля ждал его. Сильвер был слышен его сердитый голос: - Галик, ты погнул наше причальное кольцо с левого борта. Вы безголовые идиоты, вы все воображаете себя суперменами, как только попадаете в кресло, но при ручном управлении вы все без исключения безрукие... Когда Сильвер, вылетев из люка, нацелила лазерный пистолет прямо ему в живот, инженер взвизгнул от страха и замолчал. В одно мгновение он понял, что это оружие. Его глаза расширились, а рот так и остался открытым, когда Сигджи и Джон остановились сзади Сильвер. - Веди нас к пилоту, Ти, - сказала Сильвер. Она надеялась, что ужас, перехвативший ей горло, сделает ее голос грубее и яростнее. Вся сила как будто уходила из нее, она чувствовала, что слабеет, теряет волю. Сильвер крепче сжала пистолет. - Какого дьявола? - пришел в себя инженер. Он справился со страхом и заговорил нормальным тоном. - Кто вы такие? Люди, что ли? Галик, это с тобой? Ти пожал плечами и как-то вымученно улыбнулся: - Не совсем так. Скорее я с ними. Сигджи, вспомнив инструкции Сильвер, направил на него свой пистолет. Если безоружный Ти будет находиться под дулами пистолетов квадди, то в случае неудачи, это послужит ему оправданием и защитой. И это же позволит остановить его, если он решит в последний момент перебежать на сторону своих двуногих товарищей. У нее ум заходил за разум: неужели всем вожакам приходится просчитывать варианты с двойным дном. У нее заныло сердце. Они быстро прошли в командную рубку. Пилот восседал в мягком кресле с массивной короной нейросвязи на голове - этакий временный царственный киборг! Его расшитый и разукрашенный пурпурный фирменный комбинезон гордо возвещал о его ранге и специальности. Глаза пилота были закрыты, и он что-то гудел в такт с биением пульса своего корабля. Он удивленно охнул, когда его шлем отделился от головы и поднялся, прерывая связь с машиной, после того как Ти пробежал пальцами по клавишам управления. - Боже, Ти, что ты делаешь, нельзя, ты же знаешь... Он замолчал, бессмысленно уставившись на квадди, но вдруг улыбнулся в полном восторге, оценив фигурку Сильвер. Она двинула пистолетом: - Встать! - Ты смотри, леди... Это что такое? - Лазерный пистолет. Вылезайте из кресла. Он глянул на Ти, на своего инженера. Его рука потянулась к пряжке ремней, задержалась... мышцы напряглись... - Выходите немедленно, - добавила Сильвер. - Почему? - спросил он. - Эти люди хотят позаимствовать твой корабль, - вмешался Ти. - Грабители! - выкрикнул инженер. Он держался в воздухе возле люка. Джон и Сигджи держали его на прицеле. - Мутанты... - Выходи! - повторила Сильвер, бессознательно повышая голос. Лицо пилота перекосилось, он медлил. - А если я не встану? - с вызовом бросил он. Сильвер теряла контроль над ситуацией. Она быстро взглянула на Ти, но тот ничем не мог или не хотел ей помочь. Пилот начал успокаиваться. Он дышал ровно, самодовольное торжество мелькнуло в его глазах. Сердце Сильвер стукнуло раз, два... Он угадал ее секрет - она не сможет выстрелить!!! Руки пилота подались вперед, он пошевелил ногами, нащупывая рычаги запуска. Мысленно она тысячу раз репетировала свои действия. Теперь это была действительность. Она видела все ясно, будто со стороны. Пистолет медленно искал цель. Точка ниже колен. Чтоб не повредить больше ничего лучом. Там нет никаких важных приборов. Нажать на кнопку оказалось удивительно легко, движением одного большого пальца. Луч был мутно-голубой, она даже не успела мигнуть. Ярко-желтое пламя полыхнуло по краю его якобы невоспламеняемого комбинезона. Ее ноздри задрожали от запаха горящей ткани, более едкого, чем запах горящего мяса. Пилот закричал от боли и согнулся. Прозвучал срывающийся голос Ти: - Зачем ты так! Он же привязан к креслу! Инженер после первого конвульсивного движения замер; его глаза тревожно перебегали от одного квадди к другому. Сигджи стоял с открытым ртом. Джон сжал губы в одну линию. Крик пилота бил по напряженным до предела нервам Сильвер. Она снова направила на него пистолет. - Замолчи! - потребовала она резко. Как ни странно, пилот подчинился, только его дыхание со свистом проходило сквозь стиснутые зубы. Он повернул голову и взглянул на нее глазами, полными боли. На его ногах чернели пятна ожогов. - Сигджи, освободи его от ремней и удали из кресла! - приказала Сильвер. Все молчали. Сигджи бросился выполнять приказание. Эффект ее поступка был поразительным. "К этому можно привыкнуть, - подумала Сильвер. - Ни возражений, ни жалоб..." Жалобы были. - Разве это было необходимо? - сказал Ти, когда пленники удалялись впереди них по коридору. - Он хотел включить рычаги управления. - Ты уверена в этом? - Я боялась промахнуться, если он начнет двигаться. - Не похоже, что у тебя не было выбора. Она рывком повернулась к нему, он отшатнулся. - Если нам не удастся взять этот корабль, тысяча моих друзей умрет. У меня был выбор. Я выбрала. И я выберу снова. Ты понял? В ее памяти прозвучали слова Лео: "Ты должна выбирать за всех, Сильвер!" Ти мгновенно сник. - Да, мадам. Руки Сильвер все еще дрожали. Она направилась в жилой модуль, надо отключить все средства связи, кроме аварийного поискового сигнала, и проверить аптечку первой помощи - аптечка оказалась на месте. Кроме этих необходимых дел, ей просто хотелось хоть немного побыть одной. Не такую ли прелесть власти ощущает Ван Атта, когда все уступают ему дорогу? Она видела, что сделал выстрел из пистолета с непокорным пилотом; но что он сделал с ней? Всякое действие вызывает соответствующее противодействие. Эту элементарную истину каждый квадди постигал всем своим нутром, наглядно убеждаясь в ней с самого рождения. Она вышла из модуля, и туда втолкнули пилота и инженера. Хриплый стон вырвался у пилота, когда он задел ногами крышку люка. Потом они загерметизировали люк, обрубили крепления, и модуль уплыл от корабля. Сильвер все же сильно страдала от того, что причинила пилоту такую боль, но ее волнение странным образом способствовало тому, что она пришла к ряду хладнокровных выводов. Итак, квадди, в конечном счете, не отличаются от нижних. Так же как и нижние, они способны на любое зло. Если захотят.

Ну, вот. Если поместить трубы с растениями под таким углом и вращать со скоростью один оборот за шесть часов, то спектральный состав искусственного света в Гидропонике обеспечит зеленым листьям нужное количество люменов, чтоб цветение началось через четырнадцать дней. Клэр ввела в компьютер новую программу, чтоб просчитать аналоговую модель цикла вегетации от начала до конца и убедиться в правильности предварительных расчетов. Новая схема сократит потребление энергии в Гидропонике почти на двенадцать процентов. Прекрасно. До тех пор, пока поселок доберется до места, и будут снова развернуты хрупкие крылья солнечных батарей, энергию нужно экономить. Она выключила пульт компьютера и вздохнула. Последняя из запланированных задач решена. Клуб, конечно, надежное и тихое убежище. Но Клэр было трудно успокоиться, и, когда работа закончилась, время потянулось так тягуче медленно, что она почувствовала себя еще хуже. Клэр подлетела к шкафчику, взяла пакетик изюма и стала есть по ягодке. Когда Клэр съела весь изюм, липкая тишина вновь окутала ее. Ей представилось, как она прижимает к себе Энди, как его теплые маленькие пальчики ищут в ней защиты, Клэр мысленно торопила Сильвер, просила ее поскорее послать условленный сигнал. Она думала о Тони, лежащем в закрытой больничной палате внизу, и с болью в душе понимала, что Сильвер должна помедлить, потому что только какой-то счастливый случай поможет им вытащить его оттуда в последнюю минуту. Клэр бросалась от одной мысли к другой, не зная, торопить или растягивать бегущие минуты, но каждая из них ранила ее. Свистнула герметическая дверь, и Клэр тревожно вздрогнула. Это за ней?.. Нет. Это были три квадди-санитарки - Эмма, Пэтти и Кара. - Уже пора? - хрипло спросила Клэр. Кара покачала головой. - Почему не начинается? Что задерживает Сильвер?.. Клэр замолчала. Она вполне представляла себе множество несчастных случаев, которые могли задержать Сильвер. - Лучше бы она поскорее просигналила, - сказала Кара. - На тебя идет охота по всему поселку. Мистер Вайзек, бригадир из Управления воздушных систем, наконец решил, что нужно искать за стенами. Сейчас они уже обыскали причальные секции. Каждый из его команды ужасно ругает тебя и прямо с яростью бросается в поиски, - на ее лице появилась хитрая улыбка, - но по правде сказать, они поступают так только иногда. Эмма сжала одну из нижних рук Кары. - Даже если так, Клуб - самое лучшее место для нас, чтобы прятаться. - Сейчас, конечно. Я надеюсь, что-нибудь изменится, прежде чем доктор Кэрри дойдет до конца своего списка. Иначе здесь соберется целая толпа. - Значит, доктор Кэрри уже выздоровел, - спросила Клэр, не уверенная в том, хочет она этого или нет. - В хирургической много работы? Я надеялась, что его дольше не будет. - Не совсем, - Кара хихикнула. - Он опухший, как висельник, на всех косится, и только наблюдает за сестрами, когда они делают уколы, а сам готовится делать инъекции девушкам. - Инъекции? - Чтоб вызвать выкидыш, - скривилась Кара. - Значит, еще один список. Так вот почему Эмма и Пэтти такие бледные и испуганные, будто с трудом избежали страшной опасности. - Да, в конце концов мы все окажемся в одном или в другом списке, - вздохнула Кара и выскользнула из Клуба. Клэр стало легче, когда с ней оказались еще две квадди, несмотря на то, что это увеличивало опасность. Это грозило тем, что поиски усилятся, их найдут, и раскроются все их планы. Долго ли еще нижние в поселке не будут понимать, какие назревают события? Если заговор будет раскрыт, какой конец ее ожидает? Не следовало ли ей подчиниться и безропотно перенести операцию доктора Кэрри лишь бы сохранить подольше их тайну? Может быть от этого неопределенного "дольше" зависит успех их дела? - Что же теперь? - сказала Эмма слабым голосом. - Теперь ждать. Если вы не принесли никакой работы, - сказала Клэр. Эмма покачала головой: - Кара увела меня десять минут назад прямо с работы. Я и не подумала захватить что-нибудь. - А меня вытащили из спального мешка. Я так устала сегодня. Эмма рассеянно массировала свой живот круговыми движениями, такими знакомыми Клэр. Значит, девчата уже начали предродовые тренировки. - Интересно, как это все начнется, - вздохнула Эмма, - и что получится. Где мы все будем через семь месяцев? - Во всяком случае, далеко от Родэо, - твердо заявила Клэр. - Или умрем. - Если мы умрем, исчезнут все наши проблемы, - сказала Пэтти, - если же нет... Клэр, а как проходят роды? На что это похоже? Ее глаза настойчиво искали успокоения в материнском опыте Клэр. Она поняла это и ответила: - Ничего особенно приятного, но нет ничего, чем бы вы не могли управлять. Доктор Минченко сказал, что мы рожаем намного лучше, чем нижние женщины. У нас более гибкий таз и широкая арка, а тазовое дно эластичное и упругое, несмотря на то, что ему не приходится противостоять силе тяжести. Он сказал, что специально изобрел все это, так же как и устранил девственную плеву, что-то непонятное, но причинявшее, я думаю, неприятности. - Фу, бедняжки, - сказала Эмма. - Я удивляюсь, как только детей не вытягивает наружу из их тел силой тяжести? - Я никогда не слышала такого, - сказала Клэр с сомнением, - он говорил, что у них бывают затруднения в последний момент беременности перед родами, так как ребенок своим весом перелавливает циркуляцию крови, зажимает нервы и всякие органы. - Я рада, что я не родилась внизу, - сказала Эмма. - Во всяком случае - не тамошней женщиной. Подумайте только, как там должны бояться бедные матери, зная, что акушер может уронить новорожденного. Она даже вздрогнула при мысли об этом. - Да, внизу ужасно, - с жаром сказала Клэр. - Но тебе бояться нечего. Здесь будет Кара и я - мы, конечно, поможем. - С нами будет Лео, - Эмма пыталась говорить с оптимизмом. - Он настоящий человек. - Я не уверена, что у него есть опыт в таком деле. Клэр постаралась представить себе Лео в качестве акушера. Он говорил как-то, что не разбирается в гидравлических системах. - Во всяком случае, все малейшие осложнения при родах Энди были тщательно проанализированы, так как я была одной из первых, и все медицинские методы уточняли на моем опыте. И вообще, произвести на свет ребенка не так уж трудно. В действительности ни доктор Минченко, ни я не управляли процессом. Мое тело само сделало это. Пожалуй, больше всего забот доставила уборка влаги пылесосом. Все будет хорошо. "Если не будет биологических осложнений", - подумала она, но ничего не сказала. Пэтти все еще выглядела грустной. - Да, но роды - это только начало. "Галак-Тэк" заставляла нас работать, но ведь придется работать в три раза больше, когда начнется наш побег. А мы будем раздуваться как пузыри и с каждым днем терять силы. А потом? Трудностям не видно конца. Как мы вынесем работу и уход за детьми? Чем больше я думаю об этой свободе, тем больше сомнений лезет в голову. Лео расхваливает свободную жизнь, но свобода - для кого? У меня было бы больше свободного времени, работай я на компанию. - Тогда иди на прием к доктору Кэрри, - предложила Эмма. Пэтти только зябко повела плечами. - Я не думаю, что свобода - это только свободное время, - задумчиво сказала Клэр. - Это гораздо больше. Это значит, что не надо работать на тех, кто может тебя убить, если захочет, - голос ее стал жестким от болезненных воспоминаний, и она сознательно смягчила его. - Конечно, мы будем работать, но для себя и своих детей. - В основном для детей, - грустно сказала Пэтти. - Это не так уж плохо, - заметила Эмма. Клэр показалось, что она уловила причину пессимизма Пэтти. - А в случае, если вы захотите рожать еще раз, вы сами сможете выбрать отца своему ребенку. Никто не будет вам указывать. Лицо Пэтти сразу повеселело. - Правда... Увещевания Клэр подействовали, и разговор стал оживленнее. Прошло достаточно много времени, прежде чем открылся люк и показалась голова Прамода. - Мы получили сигнал от Сильвер, - просто сказал он. Клэр вскрикнула от радости, Пэтти и Эмма, обнявшись, закружились в воздухе. Прамод предостерегающе поднял руку: - Мы не будем начинать сейчас. Вам еще нужно оставаться здесь. - Но почему? - Мы ожидаем специально оборудованный шаттл снизу. Когда он причалит, это будет сигналом к действию. У Клэр забилось сердце. - Тони! Они привезут Тони! Прамод покачал головой. Его черные глаза с болью смотрели на Клэр. - Нет, только топливо. Лео требует топливо. Он боится, что его не хватит для отбуксировки поселка к Проходу. - О, да, конечно. Клэр опять замкнулась в себе. - Наберитесь терпения, сидите и ни на что не обращайте внимания. Сирену вы услышите и здесь, - сказал Прамод. Его нижние руки сомкнулись в ободряющем жесте, и он улетел. Клэр снова приготовилась ждать. Если бы не Пэтти и Эмма, она бы заплакала от горя, но кому нужен такой пример!

Брюс Ван Атта зажал пальцем одну ноздрю и сильно потянул носом: потом проделал это с другой ноздрей. Из-за проклятой невесомости внутренние ходы носоглотки не очищаются сами собой, и это ко всем прочим неудобствам. Он с трудом дожидался возвращения на Землю. Даже унылая Родэо была бы облегчением. Можно отправиться инспектировать бараки для квадди, которые уже, наверное, готовы. Дней на пять, по крайней мере, если правильно организовать дело. Он лениво раздумывал над этой проблемой. Ван Атта медленно перелетел на другое место и расположился в углу клиновидного кабинета доктора Еи, напротив ее стола, зацепившись ногами за магнитную доску, на которой возвышались кипы бумаг и пластиковых листков. Еи с досадой поджала губы, оказавшись с ним лицо к лицу. Он поудобнее скрестил ноги, назло ей пихая бумаги и приводя их в беспорядок. Она отвернулась к дисплею головида, не поддаваясь на провокацию, а он еще сильнее завозился ногами в бумагах. Какая-то монашка! Хорошо, что осталось всего несколько недель работать вместе, и больше никогда не придется наслаждаться ее обществом. - Так до чего мы уже добрались? - спросил Ван Атта. - Я не знаю, до чего вы добираетесь, - ядовито ответила Еи и добавила. - Я вообще не знаю, чем вы занимаетесь... Ван Атта понимающе ухмыльнулся. Червяк может извиваться в конце концов. Некоторые администраторы обижаются даже при намеках на непочтительное отношение - он мог поздравить себя с тем, что чувство юмора не изменяет ему. Еи немного успокоилась и сказала: - Я уже ознакомила около половины сотрудников с их новыми назначениями. - Кто-нибудь возражал? Я могу взять на себя роль злого дяди и нажать, если нужно, - предложил он свои услуги. - Все, конечно, потрясены, - ответила она, - однако я не думаю, что потребуется ваше вмешательство. - Хорошо, - весело сказал Ван Атта. - Мне кажется, что лучше было бы сообщить им всем сразу. Информация по частям только способствует распространению слухов, что крайне нежелательно. - Согласен. Но теперь уже поздно... Его фраза была оборвана пронзительным сигналом тревоги, прозвучавшим по внутренней связи. Головид Еи заняла Центральная аварийная служба. Грубый мужской голос, напряженное лицо - слава Богу, это был Лео Граф - глянуло на них. - Авария, авария, - взывал Граф. - Произошла разгерметизация. Это не учебная тревога. Весь сменный персонал поселка должен немедленно перейти в безопасное место и оставаться там, пока не прозвучит отбой. На экране Ван Атта увидел, как компьютер чертит схему, указывающую кратчайший путь от терминала Еи до спасательного модуля, а также общую картину аварии. Господи, падение давления почти по всему поселку! Что там происходит? - Авария, авария, это не учение, - повторил Граф. Еи тоже уставилась широко открытыми глазами на схему. "Теперь она еще больше похожа на жабу, - подумал Ван Атта. - Как это может быть? Системы уплотнения должны изолировать разгерметизированную часть от остальных..." - Клянусь, я знаю - Граф не разобрался в конструкции поселка и что-то натворил, подготовляя его к разборке. Спорю, это он или его квадди перекрутили там что-то! Или этот идиот Вайзек устроил. Нужно идти! "Авария, авария, - гудел заунывный голос. - Это не учение. Весь сменный персонал поселка должен немедленно пройти..." - Сукин сын! - Его голова резко повернулась и исчезла, на экране мерцала только схема эвакуации. Ван Атта вытолкнул Еи, глаза которой все еще не отрывались от схемы, из двери кабинета и дальше через люк в конце модуля. Люк почему-то оказался разгерметизированным, управление не работало. Ван Атта и Еи присоединились к шумному потоку спешивших в безопасное место. Ван Атта глотнул, проклиная свои гайморовы пазухи, потому что одно ухо ему заложило совсем, а в другом что-то пульсировало и мешало слышать. Беспокойство, подхлестнутое адреналином, трепетало у него в животе. Лекционный модуль С был уже заполнен толпой одетых и полураздетых людей, когда они добрались туда. Одна из поварих держала под мышкой коробку каких-то замороженных продуктов. Ван Атта отбросил мысль, будто она знала, что аварийное положение продлится долго, и решил, что она просто держала ее в руках, когда зазвучал сигнал тревоги, и забыла бросить в кухне, когда бежала спасаться. - Закройте двери! - закричал хор голосов, когда он и Еи вошли. Из двери, когда ее закрывали, воздух выходил уже со свистом. Люди хаотически кружились и шумели в заполненном лекционном зале. - Что происходит? - Спросите Вайзека! - Он там, наверное, исправляет... - Если не исправит, к черту, пусть останется там... - Все здесь? - Где квадди? А как же квадди? - У них свое убежище. Здесь мало места. - Наверное, в их гимнастическом зале. - Но в сообщении не было указаний, куда им собраться, ни в тот зал, ни в другое место. - Попробуйте связаться. - Я уже перепробовал половину каналов - молчат! - Что, даже Центральная не действует? - Леди, это Я - Центральная... - Надо бы посчитать, сколько нас. Кто знает точно, сколько нас сейчас в поселке? - Двести семьдесят два человека. Но при такой неразберихе мы же не сможем установить, кто отсутствует, занимаясь устранением аварии... - Пустите меня к этому проклятому коммутатору! - ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ! - Ван Атта почти непроизвольно присоединился к общему хору голосов, так как перепад давления стал еще более заметным. Если так будет продолжаться, то он не выдержит и станет у дверей, чтоб держать их закрытыми любой ценой, кто бы ни стучал с той стороны. У него был особый список... Ван Атта порадовался, что успел вовремя примчаться в убежище, потому что у него хватало опыта работы на космических станциях для того, чтоб беспрекословно подчиняться инструкциям в аварийных ситуациях, и это его немного успокоило. Выживает сильнейший. Если еще не все двести семьдесят два обитателя поселка здесь, то отсутствующие наверняка где-то на подступах к убежищу. Ван Атта стал пробираться к центру модуля, бесцеремонно расталкивая людей, плававших в самых разных позах. Некоторые протестующе оборачивались, но, увидев, кто их толкает, молча отплывали. Беспорядок и неразбериха продолжались. Кто-то снял заднюю стенку терминала компьютерной связи и безнадежно заглядывал в его внутренности, не было даже тестера, чтоб проверить транзисторные блоки, не говоря уж о запасных частях, если там действительно что-то вышло из строя. - Вы не можете хотя бы позвонить в гимнастический зал квадди? - просила молодая женщина. - Я бы хотела знать, там ли мой класс. - А чего вы не пошли с ними? - ответил ей вопросом тот, который копался в терминале. - Их забрал один из старших квадди. Он сказал мне, чтобы я шла сюда. Я же не могла с ним долго разговаривать, этот сигнал тревоги завывал в ушах. Мужчина, скривившись, хлопнул по терминалу: - Не работает. - Тогда я сама пойду и выясню. - Нет, не ходите, - вмешался Ван Атта. - Нельзя открывать дверь и выпускать воздух без особой необходимости. Сначала мы должны узнать, что произошло, насколько это серьезно и как долго будет продолжаться. Мужчина снова постучал по терминалу: - Если он не включится, то узнать, в чем дело, можно, только послав кого-нибудь на разведку в кислородной маске. - Подождем еще несколько минут. "Черт возьми этого самонадеянного Графа. Что он там натворил? И где он? - думал Ван Атта. - Где-то в кислородной маске или даже в скафандре. Хотя, если он действительно виноват, то хватит с него кислородной маски и гадкого приступа кессонной болезни в наказание. Вот идиот! Великолепный план Графа! Безопасность! Но слава Богу, инженер не будет больше приставать с ножом к горлу. Станет поскромнее. И все-таки ситуация чертовски странная. Ведь невозможно разгерметизировать весь поселок сразу. Все переходы, блоки, секции, модули автономны и разделены герметичными дверями. Затвор на затворе. В системе предусмотрена защита от всех возможных аварийных ситуаций..." Неожиданная мысль озарила Ван Атта. Он даже присвистнул. Глаза его расширились. "Запланированная авария! Неужели это может быть? Граф - гений!" Авария, несчастный случай - прекрасный ход, которого он сам хотел, но никогда не признавался в этом вслух... Так ли это? Да, это так. Фатальный несчастный случай в момент, когда квадди все вместе, и все можно закончить одним ударом! Сразу целая дюжина вопросов разрешалась сама собой. Настойчивость Графа, его стремление лично участвовать в перестройке поселка, его беспокойство о точных датах в графике эвакуации, его устранение от общественных контактов, которое с неудовольствием замечала Еи, одержимость в работе до изнеможения, вид человека, скрывающего тайну, - все стало ясным. Конечно, это была тайна. Теперь, когда Ван Атта проник в нее, он мог бы только помогать. Правление "Галак-Тэк" будет благодарно Графу за то, что он освободит их от проблемы квадди. Естественно, это проявится не в прямом приказе, а постепенно - в лучших назначениях, быстром продвижении по службе и другими путями получит он эту благодарность. Ван Атта хорошо представлял себе все тайные механизмы административных решений. А что же он сам? Получит только часть? Но зачем делить? Губы Ван Атта растянулись в хитрой улыбке. Вряд ли авария закончится так, что Граф сможет требовать награду, хоть она и будет заслужена. Граф, конечно, хитер, но недостаточно. В результате аварии должны быть жертвы. В этом Ван Атта теперь был уверен. Все, что ему нужно делать, это - молчать... Мысли Ван Атта прервал возросший шум в зале. - Я должна проверить, что с моими квадди! Глаза молодой женщины становились безумными, она начала прокладывать себе путь к двери. - Да, - присоединился к ней мужчина, - и мне нужно найти Вайзека. Он еще не пришел, значит, ему нужна помощь. Я пойду с вами. - Нет! - крикнул Ван Атта, едва не добавив: "Вы все испортите!" - Вы должны подождать, пока все выяснится. Мне не нужна паника. Мы все будем спокойно сидеть и ждать инструкций. Женщина подчинилась, но мужчина скептически спросил: - Инструкций - от кого? - От Графа, - сказал Ван Атта. Да, уже можно было сказать всем свидетелям, на ком лежит ответственность. Он постарался посмотреть на себя со стороны. Все должно соответствовать моменту: дыхание - выровнять, нужно казаться непоколебимым и спокойным. Хотя не чересчур спокойным, он должен выглядеть удивленным, как и любой из них. Но он будет более удивлен, чем кто-либо, когда откроются истинные размеры несчастья. Ван Атта опустился на пол и стал ждать. Минута тянулась за минутой. Последняя группа задыхающихся беглецов проскочила в зал; падение давления в поселке замедлилось. Один из администраторов, твердолобый старый обитатель поселка, оказал ему дурацкую услугу - с неуместной старательностью пересчитал всех присутствующих. Ван Атта обругал про себя его инициативность, но принял результаты переписи с благодарностью. Пришлось сделать занятой вид, чтоб не возникли вопросы о том, почему он не беспокоится об отсутствующих. Отсутствовали только одиннадцать человек. "Необходимая плата", - нервно заверил сам себя Ван Атта. Некоторым из них удалось закупориться в каких-нибудь закутках, где сохранился воздух - он был уверен в этом, во всяком случае, потом все так и представит. Если они погибнут, вина падет на Графа. Несколько человек возле герметичной двери приготовились выйти. Ван Атта хотел прикрикнуть на них, но моментально сообразил, что не может остановить людей, не выдавая сути происходящего. Так он колебался несколько мгновений и с облегчением услышал отчаянный крик одной из женщин: "В коридорах уже нет воздуха! Нам нельзя выйти без скафандров!" Он подлетел к иллюминаторам. С одной стороны открывался вид на темную бездну с немигающими звездами, другая сторона модуля была обращена к конструкциям поселка. Что-то двигалось там, и Ван Атта прижал нос к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть подробности. Серебристые отблески космических костюмов мелькали на наружных поверхностях модулей. Беглецы или ремонтная бригада? Правильно ли он отгадал истинный смысл случившейся катастрофы? Не совсем ясно, но в любом случае - это дело рук Графа. Снаружи были квадди. Проклятые выжившие квадди. Он увидел четыре руки. Граф плохо рассчитал свой удар. Оставить в живых даже двоих квадди, если это будут мужчина и женщина, так же плохо, как и тысячу, сказала бы Апмад. Но кажется, среди работавших снаружи были только мужчины. Вдруг среди них появилась массивная фигура Графа. Квадди несли инструменты. Но все же недостаточно ясная картина того, что творилось за иллюминатором, не позволила ему сделать окончательные выводы. Ван Атта потер затекшую шею. Ремонтная бригада скрылась за изгибом стены одной из секций поселка. Появился буксир и исчез из виду, плавно обогнув лекционный модуль. Еще спасающиеся? Квадди или нижние? Возбужденный голос из зала неожиданно прервал его наблюдения. - Эй! Нам повезло, друзья. В этом шкафу полно кислородных масок. Здесь не меньше трех сотен. Ван Атта повернул голову, чтоб рассмотреть, какой это шкаф. В последний раз, когда он был здесь, там лежало оборудование для аудиовизуальной аппаратуры. Какой дьявол подложил сюда маски, и зачем?.. По всему модулю разнесся такой резкий металлический звон, как будто их всех сунули головой в ведро и били по нему молотком. Паника. Крики и вопли. Свет мигнул и уменьшился до четверти накала. Значит, они были отрезаны от энергосистемы поселка и перешли на аварийные аккумуляторы модуля. Но не только электрокабель был отрезан. Ошеломленный Ван Атта увидел, как конструкции поселка начали медленно двигаться мимо иллюминатора. Нет, это не поселок - это двигался модуль. Крики испуга слились в один, когда всех плавно понесло к стене и сгрудило там. Модуль стал двигаться со слабым ускорением. Снаружи что-то тянуло его. Ван Атта судорожно ухватился за поручни у иллюминатора. Страшная реальность будто вспыхнула в его сознании, и горячая волна прокатилась от головы до кончиков пальцев. Предательство! Его предали целиком и полностью. Человек в космическом скафандре весело махал им на прощание, а у его ног в боку поселка зияло огромное отверстие, в котором только что находился модуль. Ван Атта затрясся от злости: - Я доберусь до тебя, Граф! Ты не уйдешь! Ты, сучий сын, гад! Ты и все твои четверорукие гаденыши... - Успокойтесь, вы же мужчина, - сказала доктор Еи, каким-то образом пробравшаяся к его иллюминатору. - Что там такое? Он сообразил, что говорит вслух; вытер слюну, собравшуюся в уголках рта и свирепо набросился на Еи. - Вы... Это вы... вы прозевали. Вы должны были следить за всем, что происходит у этих маленьких уродов, а вы прозевали все, все. Он хотел приблизиться к ней, сам не зная зачем, соскользнул с поручня, покачнулся и заскользил вниз по стене. Кровь так громко стучала в ушах, что он испугался - не инсульт ли это. Целую минуту Ван Атта лежал с закрытыми глазами, задыхаясь, потеряв над собой всякий контроль, в смертельном ужасе перед нависшей угрозой. "Спокойно, спокойно. Держись. Графа ты поймаешь чуть позже. Его и всех их..."

12

Лео окружили взволнованно кричавшие квадди. - Что вы говорите? Значит, мы собрали не всех? Его приподнятое настроение несколько омрачилось. Он так надеялся, что скоро закончатся все заботы с нижними, по крайней мере, как только они подожгут запал взрывного устройства, отрезающего модуль С. - Четыре младших бригадира заперлись в кислородных масках в овощном холодильнике и не хотят выходить, - доложила Синда из Отдела питания. - А три человека, бригада только что приставшего шаттла, пытались вернуться на свой корабль, - сказал одетый в желтую рубашку квадди. - Мы заперли их между двумя герметическими дверями, но они развинчивают запоры, и нам их долго не удержать. - Мистер Вайзек и два начальника из Отдела жизнеобеспечения, они, гм, связаны в Центральной, - сообщил еще один квадди в желтом и добавил озабоченно. - Мистер Вайзек, верно, сошел с ума. - Три няни в яслях отказались уйти от своих малышей, - сказала старшая девочка квадди в розовом. - Они так и сидят с ними в гимнастическом зале. До сих пор им никто ничего толком не объяснил, и они очень беспокоятся. - Там еще один, - тихо добавила одетая в красный комбинезон Бобби из группы сварщиков Лео. - Мы не знаем, что с ним делать... - Для начала свяжите его, - устало сказал Лео. - Это будет довольно трудно, - Бобби замялась. - Если трудно, возьмитесь вдесятером. Или нужно двадцать? Только будьте как можно осторожнее. Он вооружен? - Ну, не совсем так, - ответила Бобби, пристально рассматривая ногти нижних рук. Но Лео не успел удивиться ее странному смущению. - Граф! - загудел властный голос. Герметический люк в конце раздевалки открылся, и доктор Минченко, стремительно пролетев через модуль, ударился в стену рядом с Лео и для большего впечатления стукнул кулаком по шкафу для комбинезонов. Однако остановиться в невесомости не так уж просто. Неиспользованная маска болталась в его руке из стороны в сторону. - Черт знает что! Ведь нет же никакой этой распроклятой разгерметизации. - Он энергично махнул рукой в подтверждение сказанного. - Простите меня, Лео. Это я виновата, я не могла заставить доктора уйти, - вмешалась Кара, одетая в белую рубашку и шорты медслужбы. - Я должен бежать в какое-то убежище, а все мои квадди задохнутся? За кого ты меня принимаешь, девочка? - Ушли же все остальные. - Трусы, подлецы, идиоты, - гневно разразился Минченко. - Они поступили по аварийной инструкции, как положено при аварии, - сказал Лео. - Почему вы не подчинились? - Потому, что вся эта затея дурно пахнет. Разгерметизация сразу всего поселка - это же невозможно. Нужна целая цепь аварий, чтоб такое случилось. - И все же такие аварии случаются. Знаю по опыту. Они, собственно, моя специальность, - сказал Лео. - Точно, точно, - пробурчал Минченко, закрывая глаза. - И этот паразит Ван Атта представил вас как своего любимого инженера! Откровенно говоря, я долго считал, что вы его... гм, - он немного смутился, - что вы его помощник. И эта авария так подозрительно похожа на дело рук Ван Атты - сейчас она ему очень удобна. Зная его, я сразу подумал об этом. - Спасибо, - буркнул Лео. - Я знал Ван Атту, а вас - нет, - Минченко подумал и добавил тише: - Я и до сих пор не знаю. Вы-то сами поняли, что вы делаете? - А разве это не видно? - Нет, наверное, до конца не поняли. О, конечно, вы можете продержаться в поселке, отрезанные от Родэо, несколько месяцев, может быть, даже лет, отбивая атаки. Ну, а потом? Здесь общественное мнение отсутствует, никто не придет вас спасать, никто за вас не заступится. Вы попались, Граф. Вы не предусмотрели никакой возможности получить помощь. - А мы не просим помощи. Квадди сами будут спасать себя. - Как? - в голосе Минченко звучала насмешка, хотя в глазах мелькнул живой интерес. - Поселок совершит прыжок в гиперпространство. И потом продолжит движение. - Ого... Даже Минченко на время замолчал. Лео порылся в своем рабочем комбинезоне и достал нужный инструмент. Он направил дуло лазерного сварочного пистолета прямо в живот Минченко. Такое он не мог поручить никому. - А вы, - сказал он жестко, - отправитесь на станцию Пересадки ко всем остальным. Пошли! Минченко и глазом не моргнул, а лишь усмехнулся с очень довольным видом: - Не делайте глупостей. Граф. Я знаю, они перехитрили этого дурака Кэрри, так что среди квадди сейчас не меньше пятнадцати беременных. Не считая незарегистрированных. Количество экспериментирующих в этой области явно увеличивается. Это видно по тому, что презервативов в незапертом ящике у меня в кабинете становится все меньше и меньше. Кара виновато вздрогнула, и Минченко добавил, обращаясь к ней: - Ты думаешь, зачем я показал их тебе, дорогая? - Будь что будет, Граф, - он упрямо взглянул на Лео, - но если вы меня выкинете, что вы будете делать, когда одна из них начнет рожать в случае с предлежанием плаценты? Или с последующим выпадением матки? Или с любым другим осложнением, требующим более квалифицированной медицинской помощи, чем перевязка? - Да... Но... Лео был ошеломлен. Он не знал, что такое предлежание, но почему-то ему казалось, что это нечто более серьезное, чем заусенцы или насморк. Но точное объяснение термина не облегчит зловещего беспокойства, которое он вызывал. Может такое случиться, учитывая изменения в анатомии квадди? Выбора нет. Остаться здесь означает смерть для каждого квадди. Уйти - шанс, хотя и не гарантированный, остаться в живых. - Вы нуждаетесь во мне, - настаивал Минченко. - А вы... а вам... - язык Лео заплетался. - Я вам нужен. Вы не можете выбросить меня. - Минченко с презрением глянул на лазерный пистолет. - Хорошо, но я же, - Лео запнулся, - я не хочу похищать вас. - А кто вас просит об этом? - Вы, очевидно... - он прочистил горло. - Мне кажется, вы не все понимаете. Мы уходим с поселком и не вернемся никогда! Мы улетим как можно дальше за пределы обитаемого мира. У нас билет в один конец. - Очень рад это слышать. Сначала я думал, что вы затеяли какую-то глупость. Чувства Лео смешались, в них было и подозрение, и ревность, и что-то еще. И вдруг его захлестнуло нетерпеливое ожидание - какое было бы счастье разделить с кем-нибудь ответственность, не быть одиноким... - Вы уверены? - Это же мои квадди, - Минченко развел руки, сжал их. - Дэрила Кая и мои. Вы и наполовину не представляете, какую работу мы проделали. Хорошую работу - мы получили этих людей. Они прекрасно адаптированы к окружающей их среде. Здесь они во всем имеют преимущество перед нами. Тридцать пять лет работы! Разве я могу допустить, чтобы кто-то совершенно чужой повлек их через галактики к Бог знает какой судьбе? Кроме того, компания собирается отправить меня на пенсию в следующем году. - Но вы потеряете вашу пенсию. Может быть, вашу свободу, возможно - вашу жизнь. Минченко фыркнул: - Мне немного осталось. "Нельзя, - подумал Лео. - Этот ученый-биолог прожил большую жизнь. Более трех четвертей столетия копил знания. Если он погибнет, погаснет целый мир бесценного опыта. Или же..." - А вы могли бы обучить своему искусству квадди? Минченко провел рукой по своим седым волосам: - Бесполезно доказывать, что это именно то, чего не можете сделать вы. Лео оглянулся на беспокойно топчущихся квадди, слушающих, как двуногие снова решают их судьбу. Это же несправедливо... Слова вырвались у него, прежде чем успел сообразить, что говорит: - Ребята, что вы думаете об этом? Квадди отвечали наперебой. В голосах слышались горячее одобрение, радость, облегчение. Авторитет доктора Минченко будет значить очень много в их путешествии в неведомое. Неожиданно Лео вспомнил о том, как мир стал сразу чужим и неприветливым в тот день, когда умер отец. "Потому что мы здесь взрослые, автоматически не означает, что можем спасти и сохранить вас..." Впрочем, такое открытие каждый квадди сделает в свое время сам. Он глубоко вздохнул: - Хорошо... Как может человек почувствовать себя сразу на сто килограммов легче, если он вообще ничего не весит? Предлежание плаценты. Боже! Но Минченко вовсе не стал тут же немедленно благодарить его. - Есть еще одно дело. Он изобразил смиренную улыбку, которая так нелепо выглядела на его энергичном лице. "Чего же еще ему надо?" - с подозрением подумал Лео. - Какое? - Мадам Минченко. - Кто? - Моя жена. Я хочу быть с ней. - Я не знал... что вы женаты? Где она? - Внизу. На Родэо. - Вот черт... Лео захотелось изо всех сил дернуть себя за волосы; он с трудом сдержался. - Тони тоже внизу, - напомнил стоявший рядом Прамод. - Я знаю, знаю. И я обещал Клэр... Только как это сделать... Минченко ожидал с видом отнюдь не просителя, но его глаза были полны немой мольбы, что растрогало Лео. - Мы постараемся. Мы постараемся. Это все, что я могу обещать. Минченко с достоинством кивнул. - А как отнесется ко всему этому мадам Минченко? - Она ненавидит Родэо уже двадцать пять лет. Она с удовольствием покинет эту планету. Минченко не прибавил вслух "я надеюсь", но Лео явно это услышал. - Хорошо, мы сразу же возьмемся за эту проблему и сделаем все, что нужно... Лео с грустью подумал, сможет ли он когда-нибудь окончательно и бесповоротно избавиться от всех навалившихся забот, потом вздохнул и увел всю свою команду из раздевалки.

Клэр летела по коридорам, и все встречали ее радостными улыбками и рукопожатиями. Она терпеливо останавливалась, улыбалась в ответ, а сердце ее пело от предвкушения встречи с Энди. В дверях гимнастического зала толпились квадди, и ей пришлось сдерживаться, чтобы не начать проталкиваться напролом. Подружка по общей спальне, одетая в розовую рубашку и шорты ясельной нянечки, заметила Клэр и, с улыбкой протянув ей руку, втащила внутрь. - Я ждала тебя. Самые маленькие там, дальше. И они понеслись напрямик. Мама Нилла была почти невидима в целой куче возбужденных, болтающих, плачущих пятилеток. Клэр пожалела, что их нельзя предупредить о великих переменах, уготованных им. "Малыши не имеют право голоса". Энди, привязанный к маме Нилле, безутешно плакал. Она пыталась успокоить его, предлагая ему тюбик с искусственным питанием, который держала в одной руке, а другой в это же время прикладывала запачканный кровью марлевый тампон ко лбу плачущего пятилетнего малыша. Еще два или три жались к ее ногам, ища утешения, а словами она наставляла шестого, старающегося помочь седьмому - тот разорвал слишком сильно пакет с протеиновыми чипсами, которые теперь стайкой плавали в воздухе. Но несмотря на все эти перипетии, ее обычный медлительный говор только чуть-чуть ускорился. Наконец она увидела подлетающих подруг. - О Боже, Клэр! - Энди! Он быстро повернул к ней головку и сразу же оттолкнулся и поплыл, смешно загребая воздух всеми четырьмя ручками. Поводок задержал его, и Энди возмущенно заревел. Мальчишка со ссадиной на лбу, будто из солидарности, тоже заплакал громче. Не выдержала и Клэр. - Клэр, милая, прости, - сказала мама Нилла, сжимая Энди. - Я не могу отдать его тебе. За это мистер Ван Атта меня выгонит, не обращая внимания на мой двадцатилетний стаж. Бог знает, кого они сюда возьмут, кому я могла бы доверить... Энди прервал ее, снова рванувшись к Клэр. Он ударил по тюбику с едой, и выскочившие капли питательной смеси полетели во все стороны, дополняя картину всеобщего хаоса. Клэр протянула руки. - Не могу, правда, не могу. Ах, черт! Да что ж это такое? Ну на, возьми его, Клэр! Первый раз в своей жизни Клэр услышала, как мама Нилла ругается. Это было просто невероятно! Энди, всхлипывая, прижался к Клэр, его ручки начали привычно искать грудь. Бедное дитя! Это было бесполезно. Ей же было довольно того, что она держала сына на руках. Уткнувшись носом в его редкие волосики, она наслаждалась его чистым детским запахом, изящно вылепленными ушками, прозрачной кожицей, длинными ресницами - каждой частичкой его дрожащего тельца. Счастливая, она вытерла ему нос краем своей голубой рубашки. - Это Клэр, она настоящая мама, - серьезно просвещал другого один из пятилеток. Клэр улыбнулась детям, уставившимся на нее, и они рассмеялись. Еще один семилетний малыш из соседней группы висел рядом, с интересом рассматривая Энди. Ссадина на лбу маленького квадди перестала кровоточить, и мама Нилла повернулась к Клэр. - Ты случайно не знаешь, где мистер Ван Атта? - спросила она с беспокойством. - Уехал, - сказала Клэр весело. - Уехал навсегда. Мы побеждаем! Но мама Нилла так ничего и не поняла и сказала: - Клэр, они тебе не позволят... - У нас есть защита, - она весело кивнула на другой конец зала, где только что появился Лео в своем красном комбинезоне. С ним был доктор Минченко. "Что же он делает здесь? Разве не все нижние оставили поселок?" - Клэр заволновалась и только сейчас удивилась, что мама Нилла была тоже здесь. - А почему ты не пошла в убежище? - Глупости. Зачем это мне? О доктор Минченко! Сюда! - она помахала ему рукой. Пока мужчины пробирались вдоль зала, держась за ремни, мама Нилла прижимала к себе травмированного мальчика. - Тут у меня малыш, которому нужен биоклей. Что там происходит? Можно уже перевести их в ясли? Это не опасно? - Нет, не опасно, - ответил Лео, - но вы пойдете не с ними, а со мной, миссис Вилланова. - Никому я не отдам моих малышей, пока не придет моя сменная. И куда все подевались? Даже заведующая исчезла. - Вы получили указания от доктора Еи? - спросил Лео нахмурившись. - Ничего я не получала. - Они приберегли лучших до самого последнего времени, по определенным причинам, - сердито сказал Минченко и обратился к маме Нилле: - Лиз, "Галак-Тэк" покончила с проектом Кая, даже не посоветовавшись со мной. Я писал протесты, а Граф оказался хитрее. Тут такие события развернулись! Ван Атта и всех остальных сплавили отсюда. Теперь поселок - самостоятельная колония, и нам нужно удирать от "Галак-Тэк". Граф надеется увести нас очень далеко. Я хочу верить, что он это сделает. - Так это вы устроили всю эту суматоху? - Мама Нилла посмотрела на Лео, посмотрела вокруг, явно ошарашенная. Еще две ясельные мамы подлетели и слушали в замешательстве. - Я думала, Клэр просто так болтает. Значит, "Галак-Тэк" не отдает вам поселок, раз нужно удирать? - Нет, миссис Вилланова, - стал терпеливо объяснять Лео, - мы его крадем. И я не хочу втягивать вас в такое противозаконное дело. Поэтому, прошу вас, идемте со мной в спасательный модуль, который мы приготовили. Мама Нилла огляделась. Несколько самых младших групп уже улетали под присмотром квадди. - А что же будет с ними, с моими маленькими? - Только квадди. - Но они сами еще дети, и не смогут управиться с малышами. - Боюсь, что им придется научиться, - сказал Лео. - Нет, нет! Вы не понимаете, как трудно работать с малышами! - Конечно, не понимает, - подтвердил доктор Минченко и задумчиво потер пальцами подбородок. - У нас нет выбора, - сказал Лео сквозь зубы. - Ну-ка, ребята, отпустите миссис Вилланову, - обратился он к квадди, вцепившимся в нее, - она уходит. - Нет, - сказал один, обвившись вокруг ее левого колена. - Она обещала почитать нам сказку после завтрака. Малыш с ранкой на лбу снова заплакал. Еще один дергал ее за левый рукав и громко шептал: - Мама Нилла, мне нужно в туалет! Лео пригладил руками волосы: - Мне некогда уговаривать вас, леди. Я сейчас ухожу, и вы все должны пойти со мной, - сказал он нетерпеливо. Глаза мамы Ниллы сверкнули. Она протянула к нему левую руку, за которую уцепилась малышка-квадди. Ее голубые глазки испуганно поглядывали на Лео из-под сильной руки мамы Ниллы. - Тогда вы сами поведете сейчас эту девочку в ванную! Малышка и Лео уставились друг на друга с одинаковым ужасом. - Конечно, нет, - заволновался инженер; он огляделся вокруг. - Это может сделать кто-нибудь из квадди, Клэр?.. Именно этот момент выбрал Энди, чтобы после хищного расследования, как маленькая барракуда, бурно возмутиться из-за отсутствия долгожданного молока в материнской груди. Клэр тщетно пыталась успокоить его, поглаживая по спинке; ей самой впору было заплакать. Тут миролюбиво вмешался доктор Минченко: - Не знаю, Лиз, сможешь ли ты остаться с нами. Ведь дороги назад не будет. - С нами? - мама Нилла пытливо глянула на него. - Вы сказали - с нами? Так вы остаетесь здесь? - Остаюсь. - Тогда все в порядке. - Но вы не сможете, - начал Лео. - Граф, - спросил доктор Минченко, - а после вашего маленького представления с разгерметизацией, могут ли леди быть уверены, что здесь всегда будет чем дышать, если они останутся со своими подопечными квадди? - Это не повторится, - сказал Лео. - Я даже не подумала об этом! - одна няня, как видно, только теперь испугалась. - А я подумала, - возразила другая и сердито глянула на Лео. - А я знала, что в гимнастический зал должен подаваться воздух, - как обычно, спокойно и нараспев проговорила мама Нилла. - На учениях всегда наше отделение приходило сюда. - Я не могу остаться с вами. Мой муж работает внизу! - расстроилась другая няня. - Никто и не держит вас! - Лео повысил голос; он опять разволновался. Другая, не обращая на него внимания, добавила: - Мне очень, очень жаль, Лиз, но я тоже не могу. Это уж слишком! - Да, точно. Лео потянулся было к карману, но тут же убрал руку и начал подгонять их широким жестом. - Все правильно, девочки. Я вас понимаю, - успокаивала их мама Нилла. - Я останусь здесь и буду держать позиции. Меня, старушку, никто не ждет внизу. Она засмеялась несколько принужденно. - Тогда ты займешься отделением, - серьезно сказал Минченко. - Ты справишься. Если будет трудно, приходи ко мне. Она степенно кивнула. Казалось, бесчисленные сложные задачи, вставшие перед ней, уже поглотили ее. Доктор Минченко занялся малышом со ссадиной на лбу, а Лео заторопил женщин: - Пойдемте, пойдемте. Мне еще нужно освободить холодильник для овощей. - Тут такие дела, а ему срочно холодильник понадобился! Сумасшествие какое-то... - заворчала потихоньку мама Нилла. - Мама Нилла, ой, мне очень надо! Девчушка затеребила ее комбинезон всеми четырьмя ручками, и мама Нилла срочно отплыла, как большой буксир с маленькими грузиками вокруг. Энди все еще судорожно всхлипывал. Неспособная накормить сына своим молоком, Клэр протянула ему тюбик искусственной смеси, но Энди опять отбросил его. Когда Клэр бросилась, чтобы поймать тюбик, малыш испуганно ухватился за нее и так закричал, что даже некоторые детишки закрыли уши руками. Доктор Минченко подлетел к ним и ласково погладил Энди: - Разве так нужно встречать маму, паренек? - У меня больше нет молока, - объяснила Клэр. - Пойдемте-ка со мной в лазарет, - сказал доктор с улыбкой. - Пожалуй, я помогу тебе справиться с этим несчастьем. Но, может, ты хочешь отнять его от груди? Правда, я не рекомендовал бы сейчас. - О доктор, пожалуйста! - взмолилась Клэр с надеждой в глазах. - Дня через два все наладится. Немножко потерпи. Это называется отставанием обратной биосвязи, вот так-то. К сожалению, я не мог осмотреть вас обоих после возвращения из отпуска... Клэр с благодарностями полетела вслед за ним. Даже Энди сразу перестал плакать.

"Прамод не шутил, когда говорил о зажимах", - подумал Лео, со вздохом глядя на груду оплавленного металла. Толстыми пальцами в перчатках космического скафандра он медленно и неуклюже работал на клавиатуре плававшего рядом с ним компьютера. Перед ним была канализационная труба. Это не самая красивая часть хозяйства, но малейшая ошибка здесь может привести к несчастью не меньшему, чем ошибка в любом другом месте. Он взглянул на Бобби и Прамода, которые были рядом с ним в таких же серебристых скафандрах. Еще пять бригад работали в разных местах на поверхности поселка, и поблизости наготове стоял буксир. Позади вращалась залитая солнцем Родэо. Да, пожалуй, они самые дорогие сантехники в этой галактике! Масса различных специально промаркированных труб и трубочек соединяла между собой все модули. Это была жизненно важная система. Она была закрыта сверху кожухами для защиты от повреждения космической пылью и других опасностей. Сейчас нужно было перестроить поселок, расположить модули длинными однородными связками, хорошо сбалансированными, чтобы они могли выдержать хотя бы те сравнительно небольшие нагрузки при необходимых поворотах и ускорении, которые рассчитал Лео. "Все равно, что управлять группой гиппопотамов в упряжке", - без оптимизма подумалось ему. При перестановке модулей неизбежно приходилось перестраивать и все соединения, а этих соединений была тьма-тьмущая. Углом глаза Лео уловил какое-то движение. Прамод тоже повернул голову. - Вон они полетели, - заметил он. В его голосе смешались триумф и сожаление. Жилой отсек с последними нижними на борту уходил от них в безмолвную пустоту. Еще некоторое время виднелись проблески сигнального огня, потом и они скрылись за изгибом Родэо. Среди квадди теперь остались только он, доктор Минченко, мама Нилла и один молодой бригадир. Когда его извлекали из трубопровода, где он забаррикадировался во время объявленной аварии, он размахивал гаечным ключом и казался слегка помешанным. Он объявил о своей неистовой любви к девушке из группы сварщиков и отказался уходить наотрез. Лео решил, что, может быть, он образумится к тому времени, как они попадут на Ориент-4, и там его можно высадить. Теперь же его можно было хоть застрелить - ни на какие уговоры он не поддавался. Лео отправил его работать. Время. Секунды, казалось, ползали как мухи по его телу под скафандром. Последняя группа отставших сотрудников скоро соединится с ошалевшими людьми первой партии. Конечно, вскоре после этого "Галак-Тэк" попытается их захватить. Инженер хорошо знал тысячи уязвимых точек поселка. У них только один путь к свободе - убраться как можно быстрее. "Спокойствие, как у флегматика, - напомнил себе Лео, - вот ключ, чтобы выбраться отсюда живыми. Помни об этом". Он снова вернулся к работе, которую нужно делать сейчас. - Все правильно, Бобби, Прамод, так и сделаем. Нужно ставить аварийные клапаны с обоих концов. Мы объездим даже это чудовище...

13

Спутники-беженцы расступались перед ним, когда Брюс Ван Атта, вырвавшись чуть не бегом из причального шлюза, поднялся в пассажирский зал Шаттлпорта Три на Родэо. Ему пришлось остановиться и прислониться к стене, так как голова сильно кружилась - давал себя знать резкий переход в условия притяжения Родэо. Но головокружение не подавило его ярость. Скорее наоборот. В течение нескольких часов полета в отрезанном модуле, Ван Атта был уверен, что Граф собирается убить их всех, хотя груда кислородных масок снимала такое предположение. Если это война, то Граф плохой стратег. Так униженный и при этом оставленный в живых человек, несомненно, будет жестоко мстить. "Ты еще пожалеешь, Граф, что надул меня; еще больше пожалеешь, что не убил меня, когда у тебя был шанс". Ван Атта медленно приходил в себя. Со станции Пересадки, перегруженной почти тремя сотнями нежданных пассажиров, Ван Атта улетел на первом же шаттле. Он не спал двадцать часов, пока люк их модуля с ужасными сложностями наконец удалось герметично соединить с причальным шлюзом станции. Персонал поселка Кая беспорядочно рвался наружу из своей импровизированной летучей тюрьмы, и выгрузка их всех заняла уйму времени. Ему нужна была информация. Ван Атта торопился в центр связи. Прошли уже почти полные сутки с тех пор, как их выбросили из поселка, а информации никакой. Он забрался в скользкую трубу, ведущую в Административный центр Шаттлпорта Три. Доктор Еи семенила за ним, невнятно бормоча, но он не обращал на нее внимания. Брюс смотрел сквозь свое бледное отражение на Шаттлпорт, лежащий далеко внизу. Отражение сгустилось и стало зеркальным в плексипластиковых стенах трубы, когда они проплывали над гудронированным шоссе шаттлпорта. Дикий сокол. Он выпрямился, он пил вражескую кровь. Ни за что нельзя появляться перед другими администраторами слабым, побитым. Слабый всегда проигрывает. Внизу проносились портовые сооружения, коммуникации... Возле станции у дальнего конца монорельсовой дороги скапливались готовые к отправке контейнеры с грузами. Звенья сложной работающей системы... А, да - проклятые квадди тоже звено этой цепи. Слабое звено. Скоро его сломают и заменят новым. Показалось административное здание. Он попал в центр связи одновременно с главным администратором Шаттлпорта Три Челопин. Ее сопровождал капитан - как его? - ах, да, этот идиот Баннерджи. - Черт возьми, что там у вас происходит? - накинулась она без вступления. - Несчастный случай? Почему вы не попросили помощи? Мне приказали задержать все полеты. Сотни тонн груза болтаются на полпути к цели. - Ну и пусть болтаются. Лучше позвоните на станцию Пересадки, движение ваших грузов - не мое дело. - Э, нет, это ваше дело! Целый год все орбитальные пересылки идут по заказам Проекта Кая. - Теперь это экс-заказы! - он нахмурился. - Может быть, это и мое дело, но сейчас - грузы не самая большая моя забота. Видите ли, леди, у меня кризис в полном смысле слова. Он повернулся к одному из операторов связи: - Вы можете связать меня с поселком Кая? - Они не отвечают на вызовы. Выключена даже почти вся обычная телеметрия. - Ну, хоть что-нибудь. Дайте хоть внешний вид. Все, что можно. - Может, я смогу получить изображение со спутника связи? Оператор повернулся к пульту. Через несколько минут на экране показалось удаленное плоское изображение поселка Кая. Он постепенно увеличил изображение. - Что они делают? - спросила Челопин вглядываясь. Ван Атта весь превратился в зрение. Что за безумный вандализм? Части поселка громоздились в беспорядке, как детали конструктора у неумелого мальчишки. Отдельные модули, повернутые так и этак, плавали в пространстве. Крошечные серебряные фигурки двигались между ними. Панели солнечных батарей удивительным образом уменьшились до четверти их обычной площади. "Граф, наверное, сооружает какие-то фантастические укрепления в поселке на случай нападения. Ладно, тем хуже для него", - злобно подумал Ван Атта. - Они что, готовятся к осаде? - громко спросила доктор Еи; ее мысль, по-видимому работала в том же направлении. - Неужели непонятно, что все это бессмысленно... - Кто знает, что думает этот проклятый дурак Граф? - прорычал Ван Атта. - Он сошел с ума. Есть десятки способов разгромить их сооружение даже без помощи военных. А можно выморить их голодом, стоит только подождать немного. Они сами полезли в ловушку. Нет, он не сумасшедший, он просто дурак. - Может быть, - задумчиво сказала доктор Еи, - они хотят спокойно жить там на орбите. Почему бы и нет? - Черт знает, что вы говорите. Я их вытащу оттуда, обманом или силой все равно. Не уйдет ни один из презренных мутантов! То, что они делают, это саботаж, воровство, терроризм... - Они не мутанты, - начала Еи. - Они созданные генетической инженерией дети... - Мистер Ван Атта, это вы, сэр? - сказал вдруг один из операторов. - У меня тут записано срочное сообщение для вас. Примете его здесь? - Давайте, - пробурчал Ван Атта, усаживаясь перед экраном. - Это от управляющего грузовой станцией скачка. Сейчас включу запись, - сказал техник. На экране появилось расплывчатое малознакомое лицо управляющего. Наконец изображение сфокусировалось. Ван Атта лишь один раз встречался с ним, когда только прилетел сюда. Эта маленькая станция принадлежала не Родэо, а Производственному отделу Ориента-4. Работавшие там были постоянными членами профсоюза, и обычно не встречались с сотрудниками компании, а тем более с квадди, хотя предполагалось, что именно квадди должны заменить их в будущем. Начальник станции был явно смущен. Он неясно пробормотал необходимое вступление и резко перешел к делу: - Что за чертовщина у вас там творится? Команда мутантов является неизвестно откуда, похищает одного пилота, стреляет в другого и уводит супергрузовик "Галак-Тэк". Но вместо того, чтобы выпрыгнуть отсюда, они повели корабль к Родэо! Когда мы сообщили все это службе безопасности Родэо, нам сказали, что мутанты наверняка принадлежат вам. Их у вас еще много? Они что, дикие? Я жду ответа, черт возьми! Пилот у нас в лазарете, инженер перепуган, а наша команда на грани паники. Передача закончена. Судя по его лицу, управляющий сам был на грани паники. - Когда было получено это сообщение? - спросил Ван Атта достаточно спокойно. - Примерно, - техник проверил запись, - двенадцать часов тому назад, сэр. - Он думает, что похитители были квадди? Почему мне не сообщили... - глаза Ван Атты остановились на Баннерджи. - Почему служба безопасности не уведомила меня сразу же? - Когда поступило известие, вас нельзя было поймать, - как-то безразлично, безо всякого выражения ответил капитан. - С тех пор мы следим за Д-620. Он продолжает двигаться прямо на Родэо и не отвечает на наши вызовы. - Что вы собираетесь делать? - Мы продолжаем следить. Я не получил приказаний о каких-либо действиях. - Почему не получили? А где Норрис? Норрис был оперативным управляющим по всему космическому региону Родэо. Он должен быть в курсе всех событий. Правда, поселок Кая не находился в его ведении, так как Ван Атта связывался напрямую с Управлением компании. - Доктор Норрис сейчас на Земле, на конференции по разработке новых материалов, - сказала Челопин. - В его отсутствие я выполняю обязанности оперативного управляющего. Мы с капитаном Баннерджи уже рассмотрели возможности захвата похищенного корабля. Для этого есть спасательный корабль, его команда и команда охраны Шаттлпорта Три. Но мы все еще не знаем, кто эти люди и чего они хотят. Они взяли заложника, вынуждая нас к осторожности. Поэтому даем им возможность идти сюда, пока мы собираем о них более полную информацию. Надеюсь, вы нам поможете в этом, мистер Ван Атта, - она вопросительно посмотрела на него. - Это похищение как-то связано с кризисом в поселке Кая? - Я не вижу как, - начал Ван Атта и остановился, потому что все понял. - Сукин сын, - прошептал он. - Великий Кришна, - доктор Еи снова посмотрела на экранное изображение разобранного поселка. - Не может быть... Граф безумен. Он страдает манией величия. Но он не может сделать это... Технические параметры пронеслись в голове Ван Атты: масса... мощность... расстояние... Да, уменьшенный в размерах поселок, освобожденный от модулей, не имеющих особого значения, может быть запущен супергрузовиком в гипертуннель, если его установить в точке прыжка! Уводят весь проклятый поселок... - Они уведут к чертям весь поселок! - закричал он во весь голос. Еи бегала перед экраном, заламывая руки. - Они не смогут. Они же еще почти дети! Они хуже, чем дети! Он ведет их к гибели! Это преступление! Капитан Баннерджи и Челопин переглянулись. Баннерджи надул губы и протянул к ней руку, как бы говоря: "Вмешайтесь, леди!" - Так может быть, все-таки эти события связаны? - снова спросила она. Ван Атта тоже заходил взад-вперед как маятник, словно надеялся заглянуть за плоское изображение поселка - весь проклятый поселок! Он ничего не слышал. Еи ответила за него: - Да, мы думаем, что они связаны. - Черт возьми! - наконец заговорил Ван Атта. - Они уже разобрали его! У нас теперь нет времени выморить их голодом. Нужно остановить их любым другим способом! Еи, несмотря на волнение, стала обстоятельно объяснять: - Рабочие поселка Кая были очень взволнованны, когда узнали, что Проект закрывается. Они все узнали слишком рано и испугались, что их перевезут вниз, в непривычные для них условия гравитации. Я не успела постепенно подготовить их к этой мысли, и теперь, думаю, они просто решили куда-то сбежать. Глаза капитана Баннерджи расширились. Он оперся одной рукой на пульт и не отрываясь смотрел на экран. - Как маленькая улитка, - бормотал он, - которая носит свой домик на спине. В холодные дождливые дни, когда она отправляется на прогулку, ей нет нужды возвращаться обратно... Ван Атта с презрением взглянул на капитана безопасности, неожиданно ударившегося в лирику. - Необходимо оружие. Что у вас в наличии? - Станнеры, - ответил Баннерджи, выпрямляясь и исследуя ноготь большого пальца на правой руке. Не было ли насмешки в его глазах? Нет, он бы не посмел. - Я имею в виду оружие на шаттле охраны, - раздраженно сказал Ван Атта. - Вооружение корабля. Зубы. Нельзя угрожать, не имея зубов. - На корабле есть два лазера средней мощности. В последний раз мы им пользовались - дайте вспомнить - для того, чтоб пережечь бревно, упавшее поперек ручья, потому что вода могла залить лагерь геологов. - Ну, это, во всяком случае, больше, чем у них, - сказал Ван Атта возбужденно. - Мы можем атаковать поселок или корабль, любой объект. Главное, не дать им соединиться. Да, сначала нужно поймать корабль. Без него поселок не сдвинется с места, и мы сможем уничтожить его, когда захотим. Ваш шаттл готов к отправке, Баннерджи? Доктор Еи побледнела и затараторила: - Остановитесь! Остановитесь! Разве можно сразу говорить о нападении? Мы еще ни о чем не поговорили, ничего не выяснили. Если похитители в самом деле квадди, я уверена, что уговорю их послушаться. - Слишком поздно! Ситуация требует действий! Перенесенное унижение, подогретое страхом, заставляло его торопиться. Если компания узнает, что он потерял самообладание... Нет, к тому времени все будет в порядке! - Да, но... - Еи облизала губы, - может быть, и можно угрожать, но применять силу - это ужасно! Можно все разрушить. Не лучше ли сначала узнать мнение начальства? Если все закончится плохо, вам же придется отвечать. - Это займет слишком много времени, - заявил Ван Атта, немного помолчав, - целые сутки, чтоб связаться со штаб-квартирой на Ориенте-4 и получить ответ. А если там решат, что это слишком важный вопрос и отошлют к Апмад на Землю, то мы получим ответ только через несколько дней. - Но все и так будет продолжаться несколько дней, - сказала Еи, глядя на него. - Даже соединив поселок с кораблем, они не могут уйти так быстро. Для этого нужны большие мощности и очень много топлива. У нас еще есть время, чтоб связаться с начальством. Так будет безопаснее. Тогда, если что не так, вы не будете виноваты. - Хорошо... Ван Атта все еще медлил. Как это типично для Еи - туда-сюда, нерешительность... У него в ушах звучали ее любимые слова: "Давайте сядем и обсудим все, как разумные люди". Неохотно, но он поддался уговорам. В них было рациональное зерно. Переложить ответственность на другого - вот одно из основных правил выживания, даже для самых умных. Ладно. Одно можно сказать наверняка - "Галак-Тэк" не захочет огласки. Нет ничего хуже для репутации компании, чем всякие слухи о взбесившихся мутантах, которые еще и удрали. Не будем выносить сор из избы - все должно закончиться тут, на Родэо. Он обернулся к Баннерджи: - Главная задача: вы со своими людьми должны вернуть корабль или, по крайней мере, повредить его. - Ну, это просто вандализм, - заметил Баннерджи, ни к кому персонально не обращаясь, но тут же добавил с исчерпывающей определенностью: - Служба безопасности Шаттлпорта Три вам не подчиняется, мистер Ван Атта, как это уже было сказано однажды. Он взглянул на свою начальницу, которая усердно занималась прядью волос, выбившейся из ее аккуратной прически. - Справедливо, - согласилась она. - Несмотря на связь событий, поселок - это ваша проблема, мистер Ван Атта, а вот украденный корабль находится в моей юрисдикции, так же как и грузовой шаттл, который стоит сейчас в моем доке, хотя станция Пересадки сообщила, что они набрали команду из вашего спасательного модуля. Ван Атта на миг лишился дара речи. Его блокировали эти проклятые бабы. Он вдруг сообразил, что Еи действовала в пользу Челопин и вполне преуспела. - Вот что, - сказал он, наконец, сквозь зубы, - мы сообщим обо всем в штаб-квартиру. И тогда посмотрим, кто будет распоряжаться. Доктор Еи с облегчением закрыла глаза. Челопин отдала распоряжение технику-связисту, и он начал готовить канал связи для отправки срочного сообщения в региональное Управление "Галак-Тэк". Оно будет передано на станцию. Оттуда запись сообщения на первом же попутном супергрузовике пройдет через космическую дыру и снова по радио проследует до адресата. - И это все, что вы собирались предпринять в связи с фактом похищения? - Ван Атта саркастически подчеркнул последнее слово. - Мы должны соблюдать осторожность, - ответила она спокойно, - ведь есть сведения, что у них наш заложник. - И нет уверенности, что все сотрудники "Галак-Тэк" спасены из поселка, - добавила доктор Еи. Ван Атта что-то буркнул, не имея возможности возразить по существу. Но если там остались люди, то начальство может забеспокоиться и быстрее ответить на запрос. Нужно сейчас же связаться со станцией Пересадки и узнать число спасенных. Ну, а если из-за всех этих идиотов, ему придется бездействовать несколько дней, то он хотя бы составит план на тот момент, когда руки развяжутся. Он был уверен, что рано или поздно получит свободу действий. Он давно подметил тайный страх Апмад перед мутантами. Когда к ней на стол ляжет сообщение обо всей этой истории, старая карга наверняка придет в бешенство. Вдруг он вспомнил очень важное обстоятельство: - Эге, мы не так уж беспомощны! Игра пойдет на равных: у меня тоже есть заложник. - У вас? - спросила доктор Еи, подняв к горлу руку. - Именно так, черт побери! И подумать только - я почти забыл. Ведь этот четырехрукий Тони здесь у нас, в лазарете! Если они не бросятся ему на помощь, то я ничего не понимаю в людях. Он повернулся на каблуках: - Пошли, Еи. Сейчас эти сосунки начнут отвечать на наши позывные!

Пилоты клянутся, что их корабли прекрасны, но когда Д-620 беззвучно появился вдали, Лео подумал, что он больше всего смахивает на какого-то уродливого спрута с гипертрофированными щупальцами. Впереди торчит продолговатая закрученная секция, в которой размещаются рубка и жилые помещения команды. Она защищена от любых механических повреждений при встрече с твердыми частицами на космических скоростях многослойной сверхпрочной броней, а от космического излучения - невидимым конусом магнитного поля. Назад от этой секции тянутся пологими дугами четыре необычайно длинных рукава, которые как бы обнимают пустое пространство в середине. В двух рукавах на концах расположены обычные реактивные двигатели, а два других держат сердце корабля - стержни генераторов поля Неклина, которое движет корабль сквозь гиперсветовой туннель во время Прыжка. Пространство между этими рукавами, сейчас пустое, обычно бывает заполнено грузовыми контейнерами. Лайнер будет просто красавцем, когда пустоту заполнят модули поселка. В этом случае Лео с радостью разделил мнение пилотов о своих супермонстрах. Нажав подбородком на клавишу, Лео получил данные об оставшихся запасах воздуха, энергии и ракетного топлива в его скафандре. Они высветились прямо перед его глазами на внутренней поверхности шлема. Следовало успеть до подзарядки костюма убедиться в правильности установки и закрепления первой связки модулей. Он устал, ему нужно было сделать перерыв еще несколько часов назад. Хотелось потереть зудящие и, наверное, уже налитые кровью глаза, но он только мигнул несколько раз и высосал из трубки глоток горячего кофе, который тоже хорошо бы сменить на свежий. Этот болтался в костюме уже столько же часов, сколько и он сам, и напоминал какой-то мутный зеленоватый химический раствор. Д-620 плавно снизил скорость, остановился возле поселка и выключил двигатели. Ходовые огни погасли и зажглись стояночные. Ряды ламп осветили огромное грузовое пространство, будто приглашая - "Добро пожаловать!". Взгляд Лео скользнул по лайнеру и остановился на жилом отсеке, который казался таким маленьким по сравнению с гигантскими рукавами. От правого борта отошла пассажирская капсула и направилась к модулям поселка. Кто-то спешит домой - Сильвер? Ти? Он почувствовал, будто где-то внутри распустился туго стянутый узел. "Сильвер благополучно вернулась домой!" Он тут же поправился: "Все вернулись домой". А положение все еще оставляло желать лучшего; он грустно усмехнулся. Лео тряхнул головой, включил движок скафандра и поспешил к бригаде работающих квадди. Через полчаса первая связка модулей скользнула точно на свое место в объятия Д-620, и Лео немного успокоился. В ночные часы, когда он не мог заснуть, снова и снова проверяя расчеты, ему, как в кошмарном сне, мерещилось что-то не влезающее на место, не попадающее куда надо, и опять начинались бесконечные перерасчеты и поправки. Снизу не слышалось ничего, кроме частых вызовов на связь, что не успокаивало его, а только усугубляло тревогу. Местное управление "Галак-Тэк" на Родэо рано или поздно очнется от кажущегося паралича и начнет действовать. Сейчас он бессилен что-либо предпринять для защиты, не зная их намерений. Между тем он работал без перерыва уже в полтора раза дольше, чем предписывали правила режима. Может быть, доктор Минченко даст что-нибудь от головной боли, чтобы компенсировать потерю восьми часов сна. Лео включил рацию в скафандре: - Бобби, оставайся за главного. Яна время отлучусь. Прамод, подбросишь сюда свою бригаду, как только закрепите болтами последние стропы. Бобби, обязательно проверь, чтобы вторую связку закрепили намертво, прежде чем начнете регулировать уплотнители всех герметических переходов, поняла? - Да, Лео. Мы как раз крепим. Бобби помахала ему с дальнего конца связки нижней рукой. Когда Лео совсем уже собрался уходить, один из одноместных мини-буксиров, вызванный подтолкнуть на место следующую связку модулей, уже подведенную к супергрузовику, неожиданно выбросил из правой дюзы сильную струю голубого пламени и завертелся на месте. За те секунды, что Лео потратил на включение нужного канала связи с пилотом, буксир, вращаясь все быстрее и стреляя пламенем изо всех дюз, штопором повалил вниз. Лео с ужасом увидел, как он, пройдя всего в метре от работающего рядом квадди, врезался в гондолу генератора на одном из рукавов корабля и, отскочив от него, понесся куда-то в сторону. По каналу связи потерявшего управление буксира раздавался только пронзительный крик. Лео переключился и закричал: - Вател! Догони ее! Он вызывал пилота второго маленького буксира, который находился рядом. Буксир Ватела ринулся на помощь. Он с трудом удержался от желания броситься за ними следом. В хлипком скафандре, без техники - смешно! "Вател сумеет помочь, - пронеслось в голове. - Кто ошибся? Пилот-квадди или неисправное управление? Разберусь, когда буксир вернется. Если он вернется..." Он прогнал эту мысль и поспешил к гондоле генератора Неклина. На кожухе гондолы в месте столкновения с буксиром осталась глубокая вмятина. Лео хотелось верить, что это только кожух, который для того и служит, чтоб принимать на себя удары. Со страхом он осветил фонарем дальний конец гондолы. О Боже! Там зияла огромная дыра! Вихревое зеркало треснуло! Это эллиптическое зеркало, размером более трех метров по оси, изготовленное по точнейшим математическим расчетам и отшлифованное с точностью до ангстрема, является интегральной контрольной поверхностью, управляющей полем Неклина, фокусируя, уменьшая или увеличивая его по воле пилота. Нет, оно не треснуло - оно разбилось вдребезги. На мелкие осколки! Лео застонал. Луч света зажегся рядом. Лео оглянулся и увидел Прамода, парящего у его плеча. - Это действительно так скверно, как выглядит? - голос Прамода прерывался от волнения. - Хуже, чем ты думаешь, - вздохнул Лео. - Что будем делать? Нельзя ли использовать для ремонта сварку? Усталость и страх - не самое лучшее сочетание. Лео постарался, чтобы голос звучал как можно спокойнее. - Датчик ресурса моего скафандра дает знать, что нам нужен перерыв. Самое время. Потом посмотрим. К огромному облегчению Лео, Вател спас-таки аварийный буксир и поставил его в док. Из буксира вытащили испуганного и слегка контуженного пилота. - Произошло замыкание, я не могла справиться, - плакала пилот-квадди. - Что я натворила? Я сбила кого-нибудь? Двигатель так ревел! Я должна была перекрыть горючее, чтобы заглушить его, но не смогла. Я виновата - истратила столько топлива... Лео сообразил, что ей не больше четырнадцати лет. - Ты сколько часов проработала без смены? - С самого начала, как стали двигать модули. Она, согнувшись, покачивалась в воздухе рядом с ним, все четыре руки ее дрожали. Лео с трудом подавил в себе желание погладить ее и успокоить. - Господи, дитя, это же больше двадцати шести часов! Нужен перерыв. Пойди съешь чего-нибудь и поспи. Она посмотрела на него в изумлении: - Но ведь спальни все отрезаны и связаны только с яслями. Отсюда я не смогу попасть. - Ах, вот что... Да, три четверти поселка сейчас недоступны. Пристройся в раздевалке или где-нибудь, где найдешь местечко, - он сам чуть не падал, глядя на ее слезы, и добавил: - Это разрешено. Конечно, она хотела бы спать в своем собственном спальном мешке, но где же его взять сейчас? - Я могу спать одна? - спросила она тоненьким голоском. До сих пор она, наверное, всегда спала не меньше чем с семью своими подружками в одной комнате. Лео сделал глубокий вдох. Нет, он не накричит на нее, хотя так, может быть, и облегчил бы свою душу. Но как он влип в такую передрягу с детским садом? В этот момент он не мог вспомнить как. - Пойдем-ка! Он провел ее за руку в раздевалку, нашел на стене мешок из-под выстиранного белья, помог ей залезть внутрь и сунул в руки пакет с сандвичами. Ее личико выглядывало из мешка, и Лео на мгновение почувствовал себя человеком, собирающимся утопить мешок с котятами. - Вот и все, - он выдавил улыбку. - Тебе лучше, да? - Спасибо, Лео, - голосок был очень слабым. - Я так расстроена из-за буксира, из-за горючего. - Мы все наладим, - он подмигнул ей, чтобы выглядеть молодцом. - Поспи немного. Когда проснешься, придется еще много работать. Ну, доброй ночи. - Доброй... В коридоре он потер руками лицо. Нда-а... Три четверти поселка недоступны. Сейчас уже, пожалуй, девять десятых. И все модули держатся на аварийном запасе энергии. Надо все как можно быстрее устанавливать. Для всех жизненно важно, чтобы перестроенный поселок снова начал нормально функционировать. К тому же сейчас везде полнейшая путаница, и всем нужно учиться разбираться в ней. Но что поделаешь, если, например, ясли можно поставить только во внутреннюю связку, а доки и причалы должны стоять снаружи; кое-где канализацию и мусоропроводы пришлось временно обрезать; энергетические модули и системы требовали для себя особого положения, а к блоку питания, выдававшему около 3000 порций в день, нужен был обязательный доступ от складов и холодильников... Временно путаницу и неразбериху приходится терпеть. Но как долго? Приходится принимать на веру, что все связки модулей погружены не вверх дном и укреплены как надо даже там, где Лео сам не проверил. Смятение в душе Лео не проходило. Но теперь возник вопрос почище - продолжать ли вообще погрузку на корабль, который - все может быть - непоправимо искалечен? Вихревое зеркало, Господи! Ну почему она не раздавила обычный реактивный двигатель? Почему не грохнулась на него самого? - Лео! - окликнул его знакомый мужской голос. По коридору, сердито скрестив на груди руки, летел Ти Галик. Сильвер спешила за ним, шествие замыкал Прамод. Галик, останавливаясь, схватился за ремни. Взгляд Лео в молчаливом приветствии встретился со взглядом Сильвер. Это длилось мгновение, пока пилот не прижал его к стенке. - Что ваши чертовы квадди сделали с генератором Неклина? - брызгал слюной Ти. - Мы с таким трудом добыли корабль, привели его сюда, и первое, что вы делаете, как только я остановился здесь, приводите его в негодность! - он понизил голос. - Извините, Лео. Но этот маленький мутант, - он кивнул на Прамода, - он правильно мне сказал?.. - Да. У буксира, очевидно, заело управление одного из двигателей в положении "включено", и он стал неуправляемым. Не люблю выражения "непредвиденная авария", но, конечно, это случилось не по вине квадди. - Ладно, - сказал Ти. - Хорошо, что вы не стараетесь свалить вину на пилота. Но что же в действительности повреждено? - Главные стержни генератора не пострадали... Ти облегченно вздохнул.... - ...но титановое зеркало с левого борта оказалось раздавленным. - О Господи! Час от часу не легче! - взревел Ти. - Успокойтесь! Может, не все так плохо, как кажется. Во всяком случае, тут, - он ткнул себя в голову, - уже есть пара идей. А сейчас у меня к вам просьба, Ти. Когда мы захватили поселок, в доке как раз был грузовой шаттл. Ти оглядел его подозрительно: - Вам повезло. Ну и что? - Это не везение, а расчет. Кое-что, о чем Сильвер еще не знает. Лео взглянул на нее. Явно нервничая, Сильвер пыталась внимательно слушать. - Мы раньше не могли забрать Тони из лазарета. Он все еще там внизу, на Родэо. - Ой, что вы, - прошептала Сильвер. - Неужели есть возможность? Лео потер лоб: голова мучительно болела. - Может быть. Я не знаю, смог бы стать полководцем или нет, но твердо уверен, что каждого солдата нужно спасать. И еще я знаю, что если мы не сделаем хотя бы попытки вырвать его оттуда, мне будет очень трудно жить дальше. Доктор Минченко тоже обещал отправиться с нами, если мы ухитримся привезти ему жену. Она сейчас на Родэо. - Доктор Минченко остался? - всплеснула руками потрясенная Сильвер. - Как здорово! - Только если мы привезем мадам Минченко. Так что у нас есть два повода совершить набег вниз. У нас есть шаттл, у нас есть пилот... - О нет, - начал Ти, - подождите одну минутку... - ...и нам необходима запасная часть. Если мы найдем зеркало там, на складе... - Нет, - резко оборвал Ти. - Скачковые корабли ремонтируют только в Региональных орбитальных мастерских на Ориенте-4. И склады всех материалов есть только там. Я это знаю, потому что один раз у нас была поломка, и пришлось ждать четыре дня, пока не прибыла бригада оттуда. А Родэо ничего не может дать для супергрузовика. Ничего. И он снова скрестил руки. - Этого я и боялся, - сказал Лео медленно. - Ладно, тогда есть еще одна возможность. Мы сделаем новое зеркало здесь, в поселке. Ти скривился, будто съел целый лимон. - Граф, вы не сможете сварить такую вещь из обломков. Я прекрасно знаю, что их делают из цельной заготовки, потому что все неоднородности или швы искривляют поле Неклина. Эта штука, шириной в три метра весит много тонн, а нужно достичь высокой точности! Вам понадобится шесть месяцев только на расчеты и проектирование. Лео глубоко вздохнул и поднял обе руки с растопыренными пальцами. - Десять часов, - сказал он (если бы он был квадди, то мог бы и удвоить оценку!). - Конечно, внизу я с удовольствием потратил бы шесть месяцев - в литейном цехе с огромным многотонным штампом из легированной стали, обработанным с точностью до тысячной доли микрона, с водяным охлаждением, с целой командой помощников, с неограниченным финансированием - я бы выпустил десять тысяч штук! Но нам не нужны десять тысяч. Выход есть: сделаем все одним решительным грубым ударом, но у нас и времени только на один! Препятствие одно. Я не могу быть одновременно в двух местах: здесь, вверху, изготовляя зеркало, и там, внизу, спасая Тони. Квадди не могут отправиться одни. Вы мне нужны, Ти. Вы были мне нужны в любом случае, чтобы вести шаттл. Теперь от вас требуется намного больше. - Подождите, - начал Ти. - По идее, я влез в это дело с условием, что "Галак-Тэк" будет уверена, будто меня украли, и я повел ваш корабль под дулом пистолета. Хороший, простой и правдоподобный сценарий. Теперь все чертовски усложняется. Если даже мне удастся такой трюк, то никто уже не поверит, что я сделал это по принуждению. Почему бы мне не сбежать от вас там на Родэо? Зачем я полез в эту новую авантюру? Вот что они спросят у меня, чтоб мне провалиться! Нет, черт возьми. Ни за любовь, ни за деньги. - Да, - согласился Лео, - мы предлагали и то и другое. Ти взглянул на него, но, боясь встретиться глазами с Сильвер, опустил голову. Раздался тонкий молодой голос: - Лео! Лео! Эхо разносилось по коридору. - Я здесь, - ответил Лео. - Что там еще? Один из младших квадди спешил к ним. - Лео, мы ищем вас всюду. Надо побыстрее. - Что там? - Срочное сообщение. По радио. Снизу. - Мы же не отвечаем на их вызовы. Полное молчание, вы что, забыли? Чем меньше они будут знать о наших делах, тем дольше они не смогут решить, что с нами делать. - Но там говорит Тони! Все в Лео напряглось, и он бросился за квадди. Побледневшая Сильвер и все остальные полетели вслед за ними.

Изображение над головидом установилось, показалась больничная койка. Тони был привязан к задней спинке и смотрел прямо в объектив. На левом нижнем бицепсе белела повязка. На животе, наверно, тоже была повязка, скрытая под футболкой и шортами. Его лицо было измученным, щеки пылали нездоровым румянцем, веки голубых глаз нервно вздрагивали. Справа у кровати стоял Брюс Ван Атта. - Пришлось долго ждать, пока вы ответите на вызов, - со скверной улыбочкой сказал Ван Атта. Лео проглотил комок в горле: - Привет, Тони. Мы о тебе здесь наверху не забыли. Клэр и Энди здоровы и снова вместе... - Вы вызваны, чтобы выслушать нас, Граф, а не разговаривать, - прервал его Ван Атта. - Вот, видите, я выключаю звук, так что можете поберечь ваше горло. - Давай, Тони, - Ван Атта ткнул квадди какой-то серебристой палочкой ("что это?" - ужаснулся Лео), - говори, что ты должен сказать! Взгляд Тони изменился, глаза широко раскрылись. Лео догадался, что он смотрит на его молчащее изображение. Тони глубоко вздохнул и начал быстро говорить: - Продолжай то, что ты сейчас делаешь, Лео, продолжай. Не обращай на меня внимания. Забери Клэр, забери Энди... Изображение внезапно погасло, но звук еще был какое-то время, и они услышали странный шум, крик и проклятья Ван Атты: "замолчи, ты, дерьмо!" - пока не настала полная тишина. Лео опомнился, чувствуя, что сжимает руку Сильвер. - По-моему, Клэр спешила сюда, хотела послушать, - глухо сказала Сильвер. Лео посмотрел ей в глаза и тихо сказал: - Я думаю, тебе лучше задержать ее. Сильвер понимающе кивнула и улетела. Изображение снова появилось. Тони сжался в комок в дальнем углу кровати, опустив голову, закрыв лицо руками. Ван Атта, сердито поглядывая на него, стоял рядом и покачивался на каблуках. - Парень, очевидно, плохо соображает, - прорычал он, обращаясь к Лео. - Я буду говорить коротко и ясно. Граф. Вы можете держать заложников, но если вы только тронете их, то вас приговорит к повешению любой суд в галактике. У меня тоже есть заложник, но я имею ПРАВО делать с ним все, что захочу. И сделаю, можете не сомневаться. Сейчас мы посылаем шаттл Охраны. Думаю, что он быстренько наведет порядок, а вы БУДЕТЕ ПОМОГАТЬ ему. Он поднял вверх серебристый прутик, нажал что-то; Лео увидел электрическую искру, слетевшую с его конца. - Это очень простое устройство, но я многого могу добиться с его помощью, если вы меня вынудите. Не вынуждайте меня, Лео. - Никто не вынуждает вас... - начал Лео. - Ага, - прервал Ван Атта, - одну минуту, - и он прикоснулся к панели головида. - Теперь говорите, я вас слышу. И лучше бы я услышал то, что хочу. - Никто из нас не может заставить вас сделать что-либо против вашей собственной воли, Ван Атта. А заложников у нас нет. Есть три добровольца. Они поступили так, как подсказала им совесть. Вот и все. - Если Минченко один из них, вы бы лучше подумали о себе, Лео. Этот старый хрыч хочет распоряжаться в своей маленькой империи. А вы дурак, Граф. Впрочем... - и он подал знак рукой кому-то рядом. - Подойдите, поговорите с ним на его языке, Еи. Доктор Еи вышла как деревянная, глянула на Лео, облизнула губы: - Мистер Граф, пожалуйста, прекратите это безумие. Это опасная для всех затея. Ван Атта, будто дирижируя, помахивал у нее над головой электрической пикой и криво ухмылялся. Она сердито посмотрела на него, помолчала и заговорила совсем угрюмо: - Сдавайтесь сейчас же, и тогда вред будет минимальным. Пожалуйста. Так будет лучше всем. Образумьтесь. Лео помолчал минуту, потом наклонился вперед: - Доктор Еи, я сейчас на расстоянии сорока пяти тысяч километров. Вы - в одной комнате с ним... Остановите его. Он выключил связь, и в комнате повисло молчание. - Умно ли вы поступили? - спросил Ти неуверенно. - Не знаю, - Лео покачал головой. - Но без зрителей, конечно, нет смысла продолжать спектакль. - А это был спектакль? И как далеко зайдет игра? - Я знаю, что в прошлом он плохо владел собой, когда заводился. Но стоило напомнить ему о его собственной выгоде, он тут же приходил в себя. Как вы сами понимаете, виды на успех в карьере тут у него весьма сомнительные. Я не знаю, как далеко он зайдет. Думаю, что он и сам этого не знает. После долгой паузы Ти сказал: - Ну как, Лео, вам все еще нужен пилот шаттла?

14

Сильвер крепко ухватилась за подлокотники кресла второго пилота, нижние руки она скрестила на сиденье. Смешанное чувство восторга и страха теснилось в груди, так действовали на нее скорость и сила притяжения. Она подняла руку, чтобы еще раз проверить пряжку ремней безопасности. Шаттл снижался, и поверхность планеты стремительно неслась навстречу. Красная пустыня, скалистые горы, угрюмые, угрожающие... Ти сидел рядом, его руки и ноги умело манипулировали рычагами и педалями, глаза следили за показаниями приборов, время от времени устремляясь к горизонту, все замечая. Оглушительный рев сопровождал полет шаттла в атмосфере, корабль содрогался... Теперь Сильвер поняла, почему Лео, несмотря на страх перед риском отпустить Ти вниз, не заменил его Зарой или одним из других пилотов-квадди. Какое нужно искусство, чтобы опустить корабль на планету! Да и в невесомости управление такой махиной, размером с модуль поселка, требует немалого опыта. - Вон дно высохшего озера, - кивнул Ти вперед, не отрывая глаз от приборов, - прямо по курсу. - А сесть будет труднее, чем на дорожку шаттлпорта? - встревоженно спросила Сильвер. - Нет проблем, - улыбнулся Ти. - Эта большая высохшая лужа давно служит нам запасной посадочной площадкой на крайний случай. Глубокие овраги есть только в северной части. Мы сядем спокойно. - Я не знала, что ты уже тут причаливал, - сказала Сильвер успокаиваясь. - Нет, мне не приходилось, - проворчал Ти. - Не было необходимости. Он сел удобнее, крепче взялся за рычаги управления, и Сильвер решила больше не отвлекать его разговорами. Она оглянулась на доктора Минченко в кресле инженера позади, чтоб узнать, как он себя чувствует. Его ответная улыбка была ироничной, как бы поддразнивающей - что, мол, волнуешься? Но она заметила, что его рука тоже проверяет ремни. Твердая поверхность неслась на них. Сильвер почти пожалела, что они не подождали с посадкой до ночи, по крайней мере, она не увидела бы приближения смерти. Конечно, можно закрыть глаза. Она так и сделала, но тотчас же открыла их снова. Зачем упускать последние впечатления в жизни? Ей стало грустно, что она до сих пор ничего не сказала Лео напрямую. Как жаль, что он тоже так и не открылся ей... Перегрузки нарастали. Скорее, скорее... Шаттл ударился о почву, подскочил, снова ударился, зарычал и покатился по ровной потрескавшейся поверхности. Ремень врезался в грудь, когда по инерции она подалась вперед, от вибрации корабля зубы застучали, чуть не прикусив язык. - Не так гладко, как на бетоне, - прокричал Ти, взглянув наконец на нее, и широко улыбаясь, - но достаточно хорошо при работе на компанию. Все в порядке, видно, так и должна проходить посадка. Еще немного проехав, они остановились посреди неизвестности. Зубчатые вершины красных гор опоясывали горизонт. Наступило молчание. - Ну, - сказал Ти, - вот мы и прибыли... Он рывком освободился от ремней и повернулся к доктору Минченко: - Теперь что? Где она? - Будьте так добры, покажите нам окрестности, - попросил доктор. Пока в мониторе несколько раз проплывал окружающий их изломанный горизонт, Сильвер проверяла новые ощущения. Притяжение не было таким страшным, как рисовала ей Клэр. Похоже на чувство ускорения, когда они летели к дыре, только без вибрации, или как на станции Пересадки, но сильнее. Не помешало бы, чтобы сиденье больше соответствовало форме ее тела. - Что если служба движения Родэо заметила нашу посадку, и "Галак-Тэк" примчится сюда первым? - спросила она. - Ну, сюда они нас уже пропустили, - сказал Ти, - а вот кто сюда прибудет первым... - как, доктор Минченко? - Ммм, - сказал он мрачно, но вдруг наклонился к экрану сканера и остановил его. Он показал пальцем на маленькое пятно, как видно, километрах в пятнадцати от них. - Пыльный смерч? - сказал Ти, явно не поддаваясь возникшей надежде. Он подфокусировал изображение. - Лендровер, - доктор Минченко довольно улыбался. - Молодец, девочка! По ровной пустыне быстро шел лендровер с вихрем оранжевой пыли, вьющейся позади. Пять минут спустя машина затормозила и остановилась у переднего люка шаттла. Фигура под запыленным прозрачным куполом машины помешкала, надевая кислородную маску, потом купол открылся и сбоку спустился трап. Доктор Минченко тоже утвердил на носу маску и в сопровождении Ти быстро спустился по трапу шаттла, чтобы помочь хрупкой седоволосой женщине, которая возилась с кучей старомодного багажа. Она с явной радостью передавала чемоданы мужчинам, только один черный ящик, напоминающий по форме ложку, она прижимала к груди, никому не доверяя. "Как Клэр прижимает Энди", - подумала Сильвер. Минченко с большой осторожностью провожал свою жену по лестнице, она с трудом согнула колени, переступая через высокий край герметического люка. Наконец они могли снять маски и говорить свободно. - Ты в порядке, Уоррен? - спросила мадам Минченко. - Все прекрасно, - заверил доктор. - Я почти ничего не взяла с собой. Я никак не могла решить, что выбрать. - Вот и хорошо, мы сэкономим массу денег на перевозке багажа. Сильвер очень заинтересовало, как под действием притяжения теплая темная ткань платья мадам Минченко спадала мягкими складками от талии, перехваченной серебряным поясом. Платье прикрывало икры ее обутых ног, и юбка колебалась в такт движениям. - Это совершеннейшее безумие. Мы слишком стары, чтобы быть беглецами. Мне пришлось бросить мои клавикорды! Доктор Минченко ласково погладил ее по плечу. - Они бы все равно были бесполезны в невесомости. Клавиши становятся на свое место под действием силы тяжести, - его голос вдруг надломился. - Они же хотят убить моих квадди, Айви! - Да, да, я понимаю... Мадам Минченко улыбнулась немножко натянутой и какой-то отсутствующей улыбкой, обращенной к Сильвер, которая висела, ухватившись одной рукой за петлю в кабине, и внимательно слушала. - Вы, наверное, Сильвер? - Да, мадам, - ответила Сильвер, чуть дыша, своим самым вежливым тоном. Минченко была самая старая женщина, какую она когда-либо видела. - Нам надо ехать вызволять Тони, - сказал доктор Минченко. Мы вернемся скоро, насколько позволит машина. Сильвер поможет тебе, она очень хорошая. Держись. Двое мужчин выбрались наружу, и вскоре лендровер скрылся за облаком пыли. Сильвер и мадам Минченко остались вдвоем. - Вот так, - произнесла Минченко в раздумье. - Мне очень жаль, что вам пришлось оставить все ваши вещи, - застенчиво посочувствовала ей Сильвер. - Да... Ну, я, собственно, не могу сказать, что мне жаль оставить все это. Взгляд мадам Минченко пробежал по кабине шаттла. На экране монитора проплывали однообразные безжизненные ландшафты. Мадам Минченко все еще прижимала к себе футляр для гигантской ложки. Сильвер крутилась на своем, плохо подходившем ей сиденье и пыталась представить, что получится, если выйти замуж за человека в два раза старше. Была ли мадам Минченко когда-нибудь молодой? Как ей казалось, доктор, конечно же, всегда был старым. - Как получилось, что вы стали женой доктора Минченко? - спросила она. - Иногда я сама удивляюсь, - проворчала Минченко наполовину для себя самой. - Вы, наверное, были у него медсестрой или лаборанткой? Она взглянула на Сильвер, чуть улыбнувшись. Ее рука погладила черный ящик. - Нет, дорогая, я никогда не занималась биологией, слава Богу. Я музыкант. В некотором роде. Сильвер оживилась. Она спросила с интересом: - Синтаклипы? Вы выступаете с программой? У нас было несколько дисков в нашей библиотеке, то есть в библиотеке компании. Мадам Минченко улыбнулась краешком рта: - Нет, то, чем я занимаюсь, не имеет ничего общего с синтамузыкой. Я зарегистрированный исполнитель-историк. Я занимаюсь старинной музыкой. Я - живая музейная витрина, нечто, с чего нужно вытирать пыль и убирать паутину. Она открыла черный футляр и показала Сильвер, что там внутри. Полированное красноватое дерево поймало и отразило цветные блики в кабине пилота. Мадам Минченко вынула инструмент и сунула себе под подбородок. - Это скрипка. - Я видела такое на картинках, - сказала Сильвер. - Это настоящее? Минченко улыбнулась и провела смычком по струнам. Она быстро проиграла несколько пассажей. Музыка разлилась повсюду, как... как дети квадди в зале для гимнастики - нашла Сильвер подходящее сравнение. Звуки поразили ее. - А где эти проволочки присоединяются к динамику? - спросила Сильвер, вытягивая шею и приподнимаясь на нижних руках. - Динамика нет. Это поет само дерево. - Но голос заполнил все помещение. Улыбка мадам Минченко стала торжественной. - Голос этой малышки может заполнить целый концертный зал. - Вы играете на концертах? - Давным-давно, когда была очень молодая, наверное, вашего возраста... я ходила в школу и изучала музыкальное искусство. Тогда это была единственная музыкальная школа на моей планете. Понимаете, это было в колониальном мире, для искусства не хватало времени. Был конкурс, победитель имел право совершить поездку на Землю, и его стали бы записывать, он стал бы известным и сделал бы карьеру. Так потом и получилось. Фирмы подписывали с ним контракты и выпускали пластинки. Но все это досталось первому. А я оказалась второй. Я получила образование и достигла совершенства, может быть, не меньшего, чем победитель, но никто не хотел меня даже прослушать. К счастью, как раз тогда я встретила Уоррена, и он стал моим постоянным слушателем и покровителем. Я больше не пыталась сделать карьеру в музыке, мы тогда часто переезжали с места на место. Потом он закончил учиться и начал работать в "Галак-Тэк". Иногда я давала уроки людям, интересовавшимся стариной... Она наклонилась к Сильвер. - А вас учили музыке там, на вашем спутнике? - Когда мы были маленькими, мы учили песенки, - сказала Сильвер смущаясь. - А потом у нас были флюты, но это недолго. - Флюты? - Такие маленькие пластмассовые трубки, в них надо было дуть. Они были настоящие. Одна из ясельных мам принесла их, когда мне было восемь лет. Нам очень понравилось, но вокруг стали жаловаться на, гм... дудение. Тогда она забрала их у нас. - Понятно. Уоррен никогда не говорил о флютах, - брови мадам Минченко вопросительно изогнулись. - Ну, а песенки? Какие песенки? Какие песенки вы учили? - О... - Сильвер набрала воздуха и запела:

Рой Джи Бив, Рой Джи Бас, Он радужный квадди - Все цвета для вас. Красный и оранжевый, Желтый, голубой, Синий и зеленый - Забирай с собой...
Ее голос звучал слабо и дрожал. Она покраснела и оборвала песенку. - Понятно, - сказала мадам Минченко странным голосом. Глаза ее весело заблестели, и Сильвер не могла понять, почему она тяжело вздохнула. - Смотри, Уоррен, за это ты ответишь... - А можно мне... - начала Сильвер и остановилась. Нет, ей никто не позволит потрогать эту дорогую старинную вещь. Вдруг она не удержит ее в руках, и притяжение вырвет ее. - Хотите попробовать? - закончила за нее мадам Минченко. - Почему же нет? Нам еще долго придется сидеть здесь. - Я боюсь... - Не бойтесь. Я сумею ее защитить. Она долгие годы лежала в специальном ящике с микроклиматом как... как мертвая. Иногда я подумывала - для чего я ее берегу? Вот так. Поднимите подбородок, так. Держите ее. Мадам Минченко обвила пальцами Сильвер гриф скрипки. - Какие хорошие длинные пальцы у вас, дорогая. И как их у вас много. Я думаю... - Что? - спросила Сильвер, когда Минченко замолчала. - О, я просто представила себе вид квадди в невесомости с двенадцатиструнной гитарой в руках. Если бы вы не были так зажаты в кресле, может, вы бы могли поднять вот эту нижнюю руку вверх... Может быть, это была игра света, красный луч заката, проникший через стекла кабины, но глаза мадам Минченко загорелись. - Теперь согните пальцы вот так...
Пламя. Первая задача - найти в пределах поселка достаточное количество чистого титана вдобавок к тому, что осталось от разбитого вихревого зеркала. Учитывая неизбежные потери при обработке, требовался почти полуторный избыток исходного материала. Где-то в поселке, рассуждал Лео, должны быть титановые баки для хранения ядовитых коррелирующих жидкостей. Мог бы выручить даже один столитровый бак, да еще трубы, вентили и всякая мелочь. Лео боялся, что поиски будут долгими и трудными, но оказалось, что титан есть везде. Даже в большом продуктовом холодильнике нашлось множество титановых канистр по полкилограмма каждая (то есть такую массу они имели бы в земных условиях). Второй задачей было найти место для проведения плавки. Прамод предложил использовать один из покинутых модулей поселка - цилиндр диаметром около четырех метров. Пришлось поработать часа два, пока прорезали отверстия в его боках для входа и забили один его конец слоем всевозможного металлического лома - валили все, что можно было найти в поселке. Его хорошо утрамбовали и накрыли точно вырезанным куском оболочки другого брошенного модуля. Эту поверхность снова трамбовали и выколачивали, убирая малейшие неровности, пока не получилась пологая чаша с точно рассчитанной кривизной, проверенная лекалами и, в завершение, отполированная до зеркального блеска. Вся масса титанового лома была собрана в модуль. Куски вихревого зеркала, расправленные канистры и прочее - все это, связанное титановой проволокой (ее нашел на складе один маленький квадди), висело, ничем не поддерживаемое, в центре модуля. Серый металл блестел в свете рабочих прожекторов; игру света дополнил солнечный луч, который как раз прорвался в одно из отверстий сбоку. Лео в последний раз оглядел помещение. Четыре квадди-оператора в скафандрах с мощными лазерами в руках расположились по стенам и взяли на прицел массу титана. Все контрольные приборы были привязаны к поясу Лео и плавали у него под руками. Пора. Лео прикоснулся к шлему, и стекло для защиты глаз от яркого света перед его лицом потемнело. - Начинайте. Огонь! - сказал он в микрофон. Четыре лазерных луча одновременно вонзились в груду титана. Через несколько минут металл разогрелся до темно-красного каления. Цвет постепенно становился ярко-красным, потом желтым, белым - и вот уже отдельные куски начали плавиться в лепешки и оседать в середину груды. Квадди продолжали свою работу. Масса начала медленно, но неравномерно поддаваться. Лео все время летал вокруг и контролировал температуру термометром с оптическим датчиком. - Лазер N_4, снизить энергию на десять процентов, - скомандовал он, и один из квадди ответил взмахом нижней руки. Работа шла хорошо, но Лео нервничал, представил себе ужасную картину, как расплавленный металл вырывается протуберанцем из середины наполовину проплавленного вороха и попадает в оператора. Он справлялся у компьютера и командовал, перенося с места на место точки плавления. Наконец весь металл расплавился. Огромная сверкающая капля плавала в вакууме, постепенно приобретая форму правильного шара. "Вот мы и получили чистый титан, ребята". Он проверил свои мониторы. Теперь настал критический момент: нужно было точно рассчитать, когда остановиться. Все куски должны расплавиться, и масса должна быть совершенно однородной, но ее нельзя перегревать, чтоб титан не испарялся, увеличивая потери. А еще, предвидя следующий шаг, нужно помнить, что каждую килокалорию, которую они передавали массе титана, нужно потом забрать из него. На планете такую заготовку, которую они хотят получить, отливали бы в медном котле с водяным охлаждением. Там истратили бы огромное количество воды для отвода тепла с заданной скоростью. Этим регулируется процесс кристаллизации. В данном случае нужен так называемый монокристалл. Что ж, он сообразил, как достичь этого здесь... - Выключить обогрев, - приказал Лео. Вот висит сфера чистого расплавленного металла, разогретого до голубовато-белого цвета. Лео проверял и перепроверял положение ее центра. Он приказал лазеру N_2 еще включить луч на полсекунды - не для плавки, а чтоб на несколько миллиметров сдвинуть шар. - Так, - сказал Лео в микрофон, - теперь надо удалить из модуля все лишнее и оставить только то, что нужно. Не хватает только, чтобы кто-то уронил свой гаечный ключ в горшок с супом. Сварщики стали бесцеремонно выбрасывать из модуля все оборудование и приборы. Внутри остались два оператора с лазерами и Лео, снова проверивший центровку. После этого можно было прочно закрепиться на стенах. Лео включил шлемофон: - Ты готова, Зара? - Готова, Лео, - ответила она со своего буксира снаружи модуля. - Помни, действуй медленно, точно и осторожно. Представь, будто твой буксир - это скальпель, а ты должна оперировать одного из своих друзей. - Хорошо, Лео. - Голос ее был серьезный и вместе с тем веселый. "Не подведи, девочка", - молился Лео. - Начинай, когда будешь готова. - Начинаю. Держитесь. Ремни постепенно стали сдавливать Лео. Модуль двигался, а расплавленный шар титана оставался на месте, хотя изнутри казалось, что все происходит наоборот. Задняя стена надвигалась и наконец прикоснулась к шару. "Получается, ей-богу, получается!" Металл стал заливать чашу. - Чуть прибавь, Зара, - крикнул Лео в микрофон. Буксир прибавил скорость, и лепешка расплавленного титана растеклась до заданного диаметра, а блеск ее стал тускнеть. Так была получена титановая заготовка заданной толщины, готовая к тому, что ей, после остывания, с помощью взрыва придадут необходимую конфигурацию. - Осторожно! Ну, вот и все! Полностью равномерного охлаждения, конечно, не будет. Это было неприятно сознавать, но Лео понимал, что идеального монокристаллического строения они достичь не могут. Лишь бы не было слишком грубых неоднородностей. Не то придется начинать все сначала. Этого Лео боялся больше всего. Пока у них есть выигрыш во времени. А когда поступит грозный ответ с Родэо? Он был уверен, что скоро. Новая космическая технология, разработанная буквально на ходу, - это, без преувеличения, революционная идея. "Жаль, что ее не было до сих пор, - пряча улыбку в шлеме, подумал он. - Главное, что она есть у нас сейчас". Лео прикоснулся термопарой к задней стенке модуля. Отливка остывала почти точно с намеченной скоростью. Когда температура упадет до заданного уровня, отливку можно отделить от задней стенки и обращаться с ней свободно, не боясь никакой деформации. - Все в порядке, Бобби, я оставляю тебя и Зару дежурить, - сказал Лео. - Похоже, что вышло хорошо. Когда температура понизится до пятисот градусов, тащите модуль назад к поселку. Будем готовиться ко второй стадии формовки. Осторожно, стараясь не вызвать излишней вибрации стен, Лео освободился от ремней и вылез наружу. Отсюда еще был виден Д-620, уже наполовину загруженный, и Родэо под ним. Лучше отправиться сейчас, пока модуль с отливкой не ушел слишком далеко. Он включил движок скафандра, оставляя за спиной все еще летевший с небольшим ускорением узел "модуль-буксир". В поселке Лео ожидала вторая стадия ремонта супергрузовика.

Солнце садилось. Корабль одиноко стоял на дне сухого озера. Сильвер беспокойно следила за экраном монитора, который непрерывно отражал панораму горизонта. Когда красный шар солнца прокатывался по нему, экран вспыхивал. - Еще пройдет, наверное, не меньше часа, пока они приедут, - сказала мадам Минченко. - В лучшем случае. - Я жду не их появления, - ответила Сильвер. Мадам Минченко забарабанила длинными, будто вылепленными скульптором пальцами по пульту, она откидывала и поднимала кресло второго пилота, внимательно рассматривала потолок кабины. - Нет, я думаю, нет. Если диспетчерская служба "Галак-Тэк" обнаружила вашу посадку и выслала реактивный вертолет, он давно уже был бы здесь. - Возможно, что у них там неполадки или плохая организация, - предположила Сильвер, - вот они и опаздывают. - Все может быть, - Минченко вздохнула и с интересом посмотрела на Сильвер. - А что вы будете делать в таком случае? - У меня есть оружие, - Сильвер прикоснулась к лазерному сварочному пистолету, лежавшему на пульте перед креслом первого пилота, в котором она развалилась. - Но я не хотела бы еще раз стрелять в кого-нибудь. Без особой необходимости. - Еще раз? - в голосе Минченко был оттенок уважения. "Какое глупое занятие - стрелять в людей. Почему оно так привлекает внимание? - размышляла Сильвер с раздражением. - Можно подумать, что я совершила что-то выдающееся". Вдруг она вздрогнула и впилась взглядом в экран: - О-о, едет машина! - Но нашим мальчикам еще рано, - подавленно сказала Минченко. - Неужели, что-нибудь не так? - Да, кажется, это не ваш лендровер. Косые лучи заходящего солнца превратили пыльный шлейф за автомобилем в дымно-красную зловещую завесу. - Неужели это все-таки охрана "Галак-Тэк"? - О Боже! Что теперь будет? - Во всяком случае, мы не откроем люки. Ни за что! Через несколько минут автомобиль затормозил примерно в пятидесяти метрах от шаттла. На его крыше поднялась антенна. Сильвер включила рацию - ее раздражало, что она не может свободно действовать нижними руками - и вызвала на компьютере перечень каналов. Звуковой канал охраны был 9999. Она настроилась на него.... - ...чите? Эй, вы там - отвечайте! - Да, я слушаю, что вам нужно? - сказала Сильвер. Последовала пауза. - Вы чего не отвечали? - Я не знала, что вы обращаетесь ко мне, - логично ответила Сильвер. - Именно к вам. Этот грузовой шаттл собственность компании "Галак-Тэк". - Я тоже собственность компании. Что с того? - Вы?.. Слушайте, леди, я сержант Форс из охраны "Галак-Тэк". Вам следует выгрузиться и вернуть нам этот шаттл. Чей-то голос, недостаточно приглушенный, спросил: - Эй, Берн, как ты думаешь, мы получим десять процентов вознаграждения за возвращение украденного имущества? - Держи карман шире! - проворчал другой голос. - Им не терпится подарить тебе четверть миллиона! Мадам Минченко подняла руку, наклонилась вперед и произнесла дрожащим голосом: - Молодой человек, с вами говорит Айви Минченко. Мой муж, доктор Минченко, вынужден был отправиться на этом корабле, чтобы оказать медицинскую помощь. Это не только его право, это его профессиональный долг, и вы, по правилам "Галак-Тэк", должны помогать врачу, а не чинить препятствия. Это заявление, как видно, несколько сбило их с толку. - Мне приказано вернуть шаттл. Никто не говорил о скорой помощи. - Но я же говорю вам! Снова донесся приглушенный голос: - ...только две женщины. Идем! - Вы откроете люк, леди? Сильвер не ответила. Мадам Минченко вопросительно подняла бровь и Сильвер молча покачала головой. Мадам Минченко вздохнула и кивнула. Сержант повторил свои требования, потом вдруг замолчал, Сильвер поняла, что сейчас он грозно ругается, и потому сознательно выключился. Через пару минут дверца автомобиля открылась, и трое мужчин в кислородных масках подошли и стали смотреть на люки шаттла. Потом они вернулись в автомобиль и развернули его. Неужели они уходят? Сильвер надеялась, не веря. Нет, машина подъехала ближе и остановилась под передним люком. Двое порылись в ней, ища инструменты, потом взобрались на крышу автомобиля. - Они взяли что-то, чем резать, - в отчаянии сказала Сильвер. Они хотят прорезать отверстие. По шаттлу разнеслись звуки ударов. Мадам Минченко кивком головы показала на лазерный пистолет. - Не пора ли уже воспользоваться им? Сильвер с ужасом покачала головой: - Нет. Не могу. Но не могу и позволить им ломать корабль. Он должен быть целым, чтоб мы могли вернуться домой. В шаттле она наблюдала, как работал Ти... Глубоко вздохнув, Сильвер положила руки на рычаги управления. Ножные педали были недосягаемы, придется обойтись без них. Правый двигатель включен, левый двигатель включен, корабль замурлыкал. Ручные тормоза - вот они. Она осторожно отпустила рычаг. Ничего не произошло... Вдруг шаттл, вздрогнув, двинулся вперед. Испуганная этим внезапным движением, Сильвер снова нажала на тормоз. Корабль запнулся и встал. Вконец перепуганная, она глянула на экран наружного обзора. Правое крыло шаттла прошло над автомобилем на высоте полуметра. Черт возьми, она должна была думать об этом раньше. Можно было повредить крыло. Сержанта и охранников не видно... Нет, вон они, разбросанные по потрескавшейся почве. Один поднялся и пошел назад к машине. Что же теперь? Если она проедет немного и остановится, они снова начнут свои попытки. Еще несколько попыток, и они поумнеют и прострелят колеса шаттла или еще как-нибудь повредят его. Опасность не отступила. Сильвер прикусила нижнюю губу. Потом, наклонясь вперед в этом ужасном неудобном кресле, чуть отпустила тормоза и включила левый двигатель. Шаттл подвинулся еще немного вперед, вздрагивая носом. Монитор показывал автомобиль уже позади них, он был едва виден в облаке оранжевой пыли, поднятой выхлопом, его размытое изображение колебалось в горячей струе газов. Сильвер изо всех сил придавила рычаги тормозов и дала больший газ на левый двигатель. Его мурлыканье превратилось в вой, но она боялась доводить его до той приглушенной октавы, при которой Ти производил посадку - кто знает, что случится тогда? Пластиковый корпус автомобиля охраны треснул и начал прогибаться. Если Лео говорил правду, описывая углеводородное горючее, которое нижние применяют на своих автомобилях, то через секунду он... Желтый огненный шар, более яркий, чем заходящее солнце, поглотил автомобиль. Во все стороны фантастическим фейерверком разлетались какие-то горящие куски. На мониторе шаттла Сильвер увидела, что все люди охраны разбежались в стороны. Она сбросила газ, отпустила тормоза, и шаттл покатился вперед по твердой спекшейся грязи. К счастью, дно старого озера было ровным, и не пришлось заботиться о выборе направления. Один из охранников бежал за ними минуту или две, размахивая руками, но скоро отстал. Она проехала еще пару километров, затормозила и выключила двигатели. - Ладно, - вздохнула Сильвер, - пускай побегают. - Да, им придется, - сказала мадам Минченко слабым голосом, регулируя изображение на мониторе, чтоб последний раз посмотреть назад. Только столб черного дыма над угасающим огнем Остался вдали на месте их прежней стоянки. - Надеюсь, их кислородные маски были хорошо заряжены, - добавила Сильвер. - О дорогая, может быть, вернемся назад и сделаем что-нибудь? Хотя, у них хватит ума остаться возле своей машины и ждать помощи, а не идти в пустыню. В специальных передачах компании по безопасности всегда подчеркивают: "Оставайтесь у своей машины и ждите, вас найдут и спасут". - Пожалуй, это они подразумеваются под теми, кто "найдет и спасет", - Сильвер рассматривала маленькие фигурки на экране монитора. - Нет. Нам опасно подбирать их, но если Ти и доктор вернутся с Тони, охранники смогут уехать домой на вашем лендровере. Если, конечно, никто другой не появится здесь раньше. - Правильно. Это хорошая мысль. Мне даже стало легче, - сказала мадам Минченко, все еще задумчиво наблюдая картину позади. - Бедные парни.

Лед. Лео следил из герметически закрытой контрольной будки грузового отсека поселка, как четверо квадди в скафандрах вносили через широкий люк из открытого космоса второе вихревое зеркало, снятое с Д-620. Нести его было очень трудно. Оно представляло собой огромную, но неглубокую неправильной формы воронку трехметрового диаметра. Толщина зеркала по краю была всего один сантиметр и плавно увеличивалась до двух в середине. Кривизна его поверхности была математически рассчитана для каждого участка. Все это Лео должен был точно скопировать. Квадди поставили зеркало в специально подготовленный холодильник. Когда наружный люк закрылся за ними, Лео включил компрессоры, чтобы восстановить давление воздуха на грузовой платформе. В нетерпении не дождавшись, когда они закончат работать, он выскочил из контрольной будки, и у него заложило уши. Морозильник нужных размеров Бобби нашла опять же в блоке питания. Заведующая этим отделом девушка-квадди застонала, когда увидела явившихся снова Лео и его рабочую бригаду. Они безжалостно выдрали внутренности из ее самого большого холодильного отделения и унесли все это в один из модулей дока. Пролетая снаружи, Лео отметил, что осталось перестроить еще больше четверти старого поселка и это несмотря на то, что он забрал себе полтора десятка самых лучших рабочих. Через несколько минут в грузовой отсек вошли трое квадди. Лео проверил их экипировку. Они надели на себя по нескольку рубашек и поверх них - трофейные комбинезоны с длинными рукавами. Пришлось только подвернуть штанины и закрепить их резинками. Они набрали много перчаток; Лео беспокоился, что они обморозят пальцы. В морозном воздухе холодильника изо рта шел пар. - Так, готово. Прамод, можно начинать. Давай шланги. Прамод размотал несколько шлангов, присоединенных к водопроводу, и раздал их ожидавшим квадди. Лео включил змеевик морозильника и тоже взял в руки шланг: - Так, ребятки, смотрите на меня, а я покажу вам фокус. Вы должны медленно лить воду так, чтобы она сразу вся ложилась на охлажденную поверхность, а не разлеталась в воздухе. В то же время регулируйте напор, чтоб вода не замерзла в шланге. Если вы почувствуете, что у вас онемели пальцы, сделайте короткий перерыв в комнате рядом. Нам не нужны пострадавшие. Лео подплыл к задней стороне зеркала, висевшего между петлями холодильного змеевика, не прикасаясь к ним. Зеркало было и так достаточно холодным, так как снаружи его держали в тени. Он повернул кран и выпустил серебряную каплю воды на поверхность зеркала. Она растеклась и моментально замерзла. Он пустил несколько капель на змеевик, они замерзли еще быстрее. - Так и делайте. Пусть вокруг зеркала образуется ледяная форма. Нужно, чтоб она была сплошная, чтобы в ней не было пузырьков воздуха. - Какой толщины должен быть лед, - спросил Прамод, не отрываясь от работы. - Не меньше метра. Масса льда должна быть как минимум равна массе металла. К сожалению, мы потеряем эту воду. Нужно будет еще проверить наши запасы. Конечно, лед толщиной два метра был бы лучше, но нужно экономить воду. - Как вы все это здорово придумали? - спросил Прамод, явно восхищенный своим учителем. Лео недовольно фыркнул. Он понял, что Прамод все изобретение приписывает ему. - Я не изобрел ничего нового. Я об этом читал. Этот старинный способ применяли когда-то, но компьютерные расчеты давно изменили все технологические процессы. - Вот как, - в голосе Прамода звучало разочарование. - Имей в виду, - сказал Лео с улыбкой, - если придется выбирать между знанием и вдохновением, ты, парень, выбирай знание. Не прогадаешь. Лео продолжал следить за работой своих квадди. Прамод управлялся с двумя шлангами, по одному в верхних и нижних руках. Он лил и лил воду на морозильник и на зеркало, лед нарастал уже заметно. До сих пор у него ни одна капля не улетела в воздух. Лео вздохнул с облегчением; кажется, можно не беспокоиться за эту часть работы. Он сделал Прамоду знак и ушел. Его ждала другая работа, которую не мог поручить никому. Лео два раза ошибся, пробираясь к складу токсических веществ, а ведь он сам планировал перемонтаж поселка. Не удивительно, что по пути ему повстречалось столько заблудших квадди. Склад ядовитых веществ занимал неотапливаемый модуль. От остальных помещений его отделяла тройная герметичная дверь. Лео встретил там одного сварщика из своей группы, работавшего сейчас на перемонтаже. Парень выглядел утомленным, на его смуглом лице и руках видны были красные полосы, натертые скафандром за долгие часы работы. - Как дела, Агба? - спросил его Лео. - Хорошо. Эти дурацкие замороженные зажимы сильно нас задерживали, но мы уже кончаем с ними возиться. А как дела у вас? - Пока в порядке. Я пришел за взрывчаткой. Она нам понадобится, - он оглядел забитый склад. - Не помнишь, где она может быть? - Была здесь, - показал Агба. - Господи, - сердце Лео сжалось. - Почему ты говоришь "была"? - Потому что мы израсходовали ее, чтоб раскрыть те самые зажимы - мы их взрывали. - Взрывали? Я же сказал вам - резать! - Мы так и делали, но потом Табби сообразил, что малыми зарядами их можно просто сбивать. Тогда почти половину можно снова использовать. Остальные ломаются, но при резке все бы пропали. Агба был очень горд - такое достижение! - Но вы же не потратили ВСЮ? - Немного рассыпали. Снаружи, конечно, - добавил Агба, увидев испуганный вид Лео. Он протянул ему запечатанную поллитровую флягу. - Эта последняя. Я думаю, как раз хватит, чтоб все закончить. Лео неожиданно ухватил флягу обеими руками и прижал ее к животу, как ребенок любимую игрушку. - Она мне нужна! Сейчас дело за взрывчаткой! "Мне нужно в десять раз больше..." - пронеслось в голове. - Вот жалость, - сказал Агба, невинно глядя на Лео, - а мы должны опять резать? - Да, - хрипло сказал Лео. - Резать. Сейчас он мог взорваться сам. Агба с неуверенной улыбкой вышел и закрыл герметичную дверь. Лео ничего не оставалось, как побушевать и успокоиться. "Думай, думай, - будоражил себя Лео. - Не паникуй". Было что-то неуловимое в его мозгу, говорившее, что не все потеряно, что надо использовать какие-то факты и факторы... Увы! Тщательная проверка, пересчет на пальцах (вот бы быть квадди!) только подтверждали безысходность ситуации. Для создания зеркала сложной формы в ограниченных условиях поселка, кроме разных прокладок, колец и зажимов, требовалось три основных компонента: ледяной штамп, титановая заготовка и взрывчатое вещество. Последнее объединяет первые два. А какая ножка самая главная у этого трехногого стула? Конечно, та, которая отсутствует! А он-то думал, что легче всего будет со взрывчаткой... Огорченный Лео начал систематически обследовать склад. Может быть, хоть одна фляга по ошибке стоит где-то в другом месте. Увы! Квадди очень добросовестно реализовали свое изобретение. В каждом ящике было только то, что написано на этикетке - ни больше, ни меньше. Агба даже только что обновил надпись на ящике - "Содержание: взрывчатка, тип В-2, фляги по 0,5л. Количество - 0". В одном месте Лео буквально наткнулся на бочку с бензином. Точнее говоря, целых шесть бочек этого чертова бензина, какими-то судьбами попавшие сюда, были прочно закреплены у стены. Бог знает, куда подевались остальные сто тонн. Сейчас Лео с удовольствием уступил бы все сто тонн за четыре таблетки аспирина. Сто тонн бензина, из которого... Обрадованный Лео чуть не воскликнул. "А-ах!" Да ведь если бензин смешать с тетранитрометаном, то получится мощная взрывчатка! Конечно, нужно уточнить пропорции, но он знал, что память не подводит его. Знания и вдохновение - вот наилучшее сочетание! Тетранитрометан хранился на случай крайней необходимости, как резервный источник кислорода в некоторых системах поселка и на буксирах. Он давал больше кислорода из одного кубического сантиметра, чем жидкий кислород, и к тому же не улетучивался при нормальных температуре и давлении. Он поступал в высокоусовершенствованной модификации - в виде тетранитрометановых свечей, которые при горении ВЫДЕЛЯЛИ кислород. Теперь, о Боже, если только ТНМ не использован весь кем-то, чтобы надувать шарики для детей квадди, или еще черт знает для чего или... они же перерасходовали воздух во время перемонтажа поселка!... Задержавшись только для того, чтобы поставить флягу с взрывчаткой в соответствующий ящик и сделать надпись на его этикетке большими красными буквами: ЭТО БЕНЗИН ЛЕО ГРАФА, ЕСЛИ КТО ТРОНЕТ, ОБЛОМАЮ ВСЕ РУКИ, - он вылетел из склада и поспешил к ближайшему работающему компьютерному терминалу.

15

Медленно тянулись сумерки. Светящийся свод неба постепенно темнел, переходя от глубокого бирюзового до густо-синего оттенка. Зажглись звезды. Сильвер следила за горизонтом по монитору, но ее постоянно отвлекали эти удивительные переходы цветов. Какое разнообразие красок! Пурпурные, оранжевые, лимонные, зеленые, голубые с кобальтом полосы окрашивали небо на западе. С некоторым сожалением Сильвер переключила сканер на инфракрасный. Теперь изображение стало отчетливее, но цвета казались грубыми и кричащими по сравнению с природными красками. Наконец, она увидела то, чего так ждало ее сердце: в дальнем ущелье появился лендровер. Через минуту он уже мчался, подпрыгивая по высохшему дну озера на максимальной скорости. Мадам Минченко поспешила из рубки на трап. Лендровер с ревом остановился рядом с шаттлом. Сильвер в восторге захлопала всеми руками, когда увидела Ти с Тони, сидевшим у него на закорках точно так, как Лео носил ее на станции Пересадки. "Они его забрали! Они его забрали!" Следом шел доктор Минченко. Возле входного люка состоялся короткий разговор между супругами. Затем доктор спустился по трапу и, надломив трубку люминофора, укрепил его на крыше автомобиля. Все вокруг озарилось ярким зеленым светом. "Хорошо. Охранники сразу увидят его", - подумала с облегчением Сильвер. Она пересела в кресло второго пилота, когда Ти, шатаясь, вошел в рубку, опустил Тони в кресло инженера и плюхнулся на сиденье рядом с ней. Он сдернул одной рукой маску, оставив ее болтаться на шее, а другой сразу же ухватился за рычаги. - Кто это тут безобразничал на моем корабле? Сильвер потянулась назад, чтобы взглянуть на Тони, который, тоже сбросив маску, прилаживал предохранительные ремни. - Ты здесь! - она улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. - А-до спе-шить. З-ами по-го-ня. Его глаза были огромными от боли и от возбуждения, губы распухли. - Что случилось с вами? - повернулась она к Ти. - Что с Тони? - Это дерьмо Ван Атта обжег ему все во рту своим паяльником, или как там эта проклятая штука называется, - угрюмо проговорил Ти, в то время как его руки летали по приборной доске. Двигатели ожили, шаттл начал двигаться. Ти включил переговорный микрофон. - Доктор Минченко, вы пристегнулись? - Еще минутку. Да, да, уже. Поехали! - Трудно было? - спросила Сильвер, соскользнув на свое место и тоже прилаживая ремни. - Сначала все складывалось удачно. Мы пошли прямо в госпиталь. Войти нам никто не помешал. Я думал, что сиделки начнут спрашивать, почему мы забираем Тони, но Минченко для них - царь и бог. Мы ушли, и я играл все ту же роль - я только перевозчик, понимаешь. Но на выходе, как ты думаешь, кого мы встретили? Конечно, этого сукиного сына Ван Атту. Сильвер затаила дыхание. - Нос к носу столкнулись. Доктор Минченко хотел остаться и врезать ему как следует за рот Тони. Лучше бы поручил это мне, он все же старый, хотя не хочет это признать. Я утащил его к лендроверу. Последнее, что я слышал, - Ван Атта бежал и кричал, что нужно вызвать реактивный вертолет охраны. Наверное, уже нашел... Ти нервно перебирал кнопки мониторов. - Вот черт. Легки на помине. Цветной луч выглянул из-за гор, свидетельствуя о появлении вертолета. - Ну, теперь они нас не поймают. Шаттл сделал широкий круг, задержался, двигатели перешли от курлыканья к визгу и реву, белые лучи прожекторов прорезали тьму впереди. Ти отпустил тормоза, и корабль прыгнул вперед, пожирая освещенную дорогу с устрашающим шумом, который мгновенно стих, когда они поднялись в воздух. Ускорение придавило их всех к спинкам кресел. - Черт возьми! Этот идиот думает, что он делает? - пробормотал Ти сквозь зубы, глядя, как изображение вертолета быстро увеличивается на экране монитора. - Со мной шутки плохи, понял? Пилот вертолета попытался обойти их и прижать к земле, но ему пришлось уйти вниз, когда Ти прибавил газу. Рот Ти сжался в линию, глаза заблестели, он подхлестывал свой корабль. Они прошли так близко друг от друга, что вертолет можно было хорошо рассмотреть в ярком свете прожекторов. Какое-то мгновение Сильвер могла даже видеть лица через прозрачный фонарь вертолета - белые, как замороженные, пятна с темными круглыми дырами глаз и рта. Один из них, наверное, пилот, прижал руки к глазам. Потом они остались наедине с серебряными звездами.
Лед и пламя. Лео еще раз сам проверил прочность каждого С-образного зажима, потом отлетел на несколько метров, чтобы в последний раз окинуть все взглядом и оценить результаты своих усилий. Рабочая площадка находилась прямо в открытом космосе на безопасном расстоянии - в нескольких километрах от Д-620 с перестроенным поселком - величественного сооружения, которое висело над Родэо. Во всяком случае, это хорошо выглядело снаружи, если не знать, что внутри, в ужасной спешке, еще продолжается перемонтаж. Ледяная оправка в готовом виде имела ширину более трех метров и почти двухметровую толщину. Ее неровная наружная поверхность делала оправку похожей на осколок ледяного метеорита. Другая сторона своими изгибами точно повторяла окружность вихревого зеркала, с которого ее сняли. На эту поверхность было уложено несколько разных слоев: сначала титановая заготовка, затем слой чистого бензина. Это Лео нашел ему еще одно полезное применение - в отличие от других жидкостей, бензин не замерзнет и будет служить мягкой прокладкой. Поверх него был уложен тонкий лист пластика, а затем его драгоценное взрывчатое вещество - ТНМ+бензин, закрытое толстым куском оболочки модуля. Все было скреплено многочисленными металлическими стержнями и зажимами. Ни дать ни взять, прекрасный слоеный пирог, как на день рождения! Время зажечь свечу и пожелать себе удачи, не то ледяная оправка начнет испаряться под солнечными лучами. Лео повернулся и, размахивая руками, погнал своих помощников квадди за брошенный модуль, который притащили сюда специально для защиты от взрывной волны. Вдруг он увидел, что от поселка летит еще один квадди. Лео подождал минуту и услышал в шлемофоне глухой голос Тони: - Прошу прощения, Лео, я, кажется, опоздал. Для меня найдется работа? - Тони! Довольно трудно обнять одетого в скафандр, но Лео постарался от души. - Ты молодец, Тони, успел к самому важному моменту! - взволнованно сказал Лео. - Я видел, что шаттл пристал недавно. Да, в то ужасное мгновение он подумал, что это - нападение, которым угрожал Ван Атта. - Я думал, доктор Минченко не разрешит тебе никаких прогулок и сразу уложит в лазарет. Как Сильвер? Все в порядке? Может, тебе нужно отдохнуть? - У Сильвер все прекрасно. Доктор Минченко ужасно занят, а Клэр и Энди спят. Я заглянул, но жаль было их будить. - Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо, сынок? Твой голос звучит как-то странно. - Рот болит. Все остальное в порядке. - Ладно. Ты прибыл на торжественное окончание. Лео включил двигатель скафандра и взлетел из-за укрытия. - Вот что мы здесь имеем. Вон в той коробке наверху, как вишня на мороженом в вазочке, заряженный аккумулятор на пару тысяч вольт. От него ток пойдет к запальной нити - я просто разбил лампочку накаливания и опустил ее волосок в жидкую взрывчатку. А вот это - торчит на виду - фотоэлемент, мы выдрали его из автомата, открывающего дверь. Когда мы ударим по нему вспышкой оптического лазера, включится все запальное устройство. - И от электричества произойдет взрыв? - Не совсем так. Очень высокое напряжение буквально взорвет проволочку, и, ударная волна от нее взорвет смесь ТНМ+бензин. Взрыв прижмет титановую заготовку к ледяной оправке. При этом заготовка передаст ей весь свой момент движения, так как у них одинаковая масса. Готовое зеркало останется на месте, а лед улетит в пространство. Очень красивое зрелище. Вот почему мы прячемся за этот модуль... - Он повернулся к своей бригаде: - Все готовы? - Если вы можете высовывать вашу голову и смотреть, почему нам нельзя? - пожаловался Прамод. - Мне нужно видеть цель, - сухо объяснил Лео. Он тщательно прицелился и минуту медлил, испытывая сильнейшую тревогу за результат работы. Вдруг что-нибудь пойдет не так? Правда, он проверял, перепроверял... но теперь настал момент, когда нужно отбросить все сомнения и действовать. Лео решительно нажал кнопку. Яркая беззвучная вспышка. Ледяная оправка взорвалась тучей кипящего пара, обломки брызнули во все стороны. Прекрасное зрелище! Лео с усилием оторвал взгляд и быстро опустился за модуль. Зеленые и красные изображения плясали в его глазах. Держась за оболочку модуля, он почувствовал, как она содрогается от ударов. Обломки отскакивали рикошетом и улетали прочь. Какое-то время безучастный взгляд Лео был обращен в сторону Родэо. - Я боюсь посмотреть, - признался он. Прамод выскочил из-за модуля. - Оно целое, но кувыркается. Толком не рассмотришь. Лео перевел дух и сказал: - Пошли, ребята. Посмотрим, что у нас получилось. Они окружили свое изделие. Лео не мог пока назвать его вихревым зеркалом, может быть, оно годится только на металлолом. Квадди остановили зеркало и стали измерять вогнутую серую поверхность принесенными приборами. - Трещин нет, Лео, - сказал Прамод. - Местами есть утолщения, но утончений нет. - Утолщения мы удалим при окончательной доводке и полировке лазером, а вот если тонко, тогда ничем не помочь. Лучше уж утолщения. Бобби водила по всем направлениям на зеркале оптическим лазером, цифры мелькали на маленьком индикаторе. - Все в пределах допустимых ошибок! Все правильно! Получилось! Лео будто оттаял внутри. Он устало вздохнул долгим счастливым вздохом. - Ну, ребята, теперь давайте перенесем его назад в... Сколько времени мы будем называть это "Д-620 и Перестроенный поселок"? - Давно пора дать ему название, - согласился Тони. - Так как мы его назовем? Много названий пронеслось в мозгу Лео: "Ковчег - Звезда Свободы", "Безрассудство Графа"... - Дом, - сказал просто Тони. - Пошли домой, Лео. "Дом". Лео несколько раз повторил, как бы пробуя имя на вкус. На вкус оно было хорошим. Прамод утвердительно кивнул, а Бобби приложила верхнюю руку к шлему, салютуя новому имени. Лео прикрыл глаза. Наверное, что-то едкое попало в воздух его скафандра и вызвало слезы. Он почувствовал, как сильно забилось сердце. - Да, ребята, давайте унесем вихревое зеркало в наш Дом.

Брюс Ван Атта задержался в коридоре перед кабинетом Челопин в Шаттлпорте Три, чтобы отдышаться и овладеть собой. У него так кололо в боку, что он не удивился бы, узнав, что заполучил после всего этого язву желудка. Фиаско на дне сухого озера приводило его в ярость. Идиоты подчиненные всегда вредят ему. Чисто случайно, вернувшись домой, чтобы принять долгожданный душ и немного поспать, он проснулся по нужде и позвонил в Шаттлпорт Три. Иначе они даже не сообщили бы ему о посадке шаттла! Предвидя следующий шаг Графа, он кое-как натянул одежду и помчался в госпиталь. Если бы прибежал хоть на минуту раньше, он бы не выпустил Минченко. Брюс уже пропесочил пилота, негодяя и труса, который не сумел посадить взлетающий шаттл, и вообще полз на своем вертолете, как черепаха, и не успел на озеро вовремя. Побагровевший пилот сжал челюсти и кулаки и не сказал ни слова, несомненно, от стыда. Но главная неудача находится гораздо выше, за этой очень официальной дверью. Он со злостью надавил кнопку, и дверь скользнула в сторону. Челопин, капитан Баннерджи и доктор Еи склонились над дисплеем компьютера. Капитан Баннерджи как раз держал палец на какой-то точке и говорил Еи: - Можем здесь. Но какое сопротивление они могут оказать, как вы думаете? - Вы, конечно, перепугаете их, - сказала Еи. - Гм... Я не сумасшедший, чтоб посылать подчиненных со станнерами против отчаявшихся людей, у которых есть намного более опасное оружие. А как обстоит дело с этими, так называемыми, заложниками? - Благодаря вам, - проворчал Ван Атта, - соотношение стало пять: ноль. Они похитили Тони, чтоб их черти взяли. Почему вы не поставили охрану круглосуточно на все двадцать семь часов вокруг этого квадди, как я вам сказал? Надо было так же охранять мадам Минченко. Челопин подняла голову и посмотрела на него ничего не выражающим взглядом: - Мистер Ван Атта, вы совершенно не имеете представления о том, какими силами я здесь располагаю. В охране всего десять человек, работающих в три смены семь дней в неделю. - Плюс десять человек в каждом из двух остальных шаттлпортов. Итого тридцать. Если их хорошо вооружить, то это будет мощная ударная сила. - Я уже попросила шесть человек из других портов для работы здесь, потому что вся наша группа занята событиями с квадди. - Отчего вы не забрали всех? - Мистер Ван Атта, на Родэо большое производство, но очень маленький город. У нас здесь работает всего около десяти тысяч человек и еще столько же независимых, но работающих на "Галак-Тэк". Моя служба охраны - это полиция, а не армия. Они должны выполнять присущие им функции, следить за порядком, заниматься поиском и спасением людей, нести пожарную службу. - Проклятье! И плюс ко всему еще я с Тони! Почему вы не погнались за ними сразу, чтобы захватить поселок? - У меня было восемь человек, готовых вылететь на орбиту, - сказала Челопин, - когда вы меня уверяли, что ваши квадди будут нам помогать. Но они же этого не подтвердили. Они молчат. Потом мы обнаружили наш грузовой шаттл, летящий сюда, и отправили людей, чтоб захватить его - сначала на автомобиле, а потом вы прибежали сюда, требуя вылета вертолета. - Так соберите всех людей и пошлите на орбиту, черт побери! - Во-первых, из-за вас трое уже остались на озере, - заметил Баннерджи. - Сержант Форс только что доложил, что их машина сожжена. Они возвращаются в лендровере, оставленном доктором Минченко. Пройдет не меньше часа, пока они доедут. Во-вторых, как указывала несколько раз доктор Еи, мы еще не получили распоряжения применить тяжелое вооружение. - Да вы просто обязаны преследовать преступников. Это, - Ван Атта указал вверх, подразумевая поселок, - большая кража. И еще не забудьте - они ранили служащего "Галак-Тэк"! - Я учитываю этот факт, - пробормотал Баннерджи. - Но поскольку мы запросили штаб-квартиру о разрешении применить силу, мы теперь обязаны ждать ответа, - сказала Еи. - Что, если они не дадут разрешения? Ван Атта сузил глаза и сердито глянул на нее: - Я знал, не нужно было запрашивать начальство. Это вы уговорили нас тогда, черт вас возьми. Они бы проглотили любое объяснение после совершившегося факта, какое бы мы им ни представили, и были бы этому рады. А теперь... - он покачал головой, сокрушаясь. - Но ведь есть возможность набрать других людей. Можно использовать персонал поселка для наступления под руководством сил охраны. - Они разбрелись по всей Родэо, - заметила Еи. - Большинство просто сидят дома. - Нельзя, - веско заявил Баннерджи. - Вы представляете, какую ответственность перед законом будет нести служба Охраны? - Так дайте им возможность действовать самостоятельно, на свой страх и риск! С настольного пульта Челопин послышался сигнал, прервавший Ван Атту. На экране появилось лицо связиста. - Администратор Челопин? Говорит Центр Связи. Вы просили сообщать вам обо всех изменениях на орбите. Они, кажется, гм, собираются уходить. - Покажите их, - сказала Челопин. Связист снова включил плоское изображение со спутника. Д-620 с поселком заняли половину экрана. Там горели все огни. Было видно, что на двух рукавах Д-620 к обычным двигателям были добавлены еще четыре больших реактивных из тех, которыми квадди раньше выталкивали с орбиты связки грузовых контейнеров. Ван Атта с ужасом увидел, что все двигатели уже работают, отбрасывая назад выхлопными струями подвернувшийся космический мусор. Гигантский корабль медленно пришел в движение. Доктор Еи смотрела, прижав руки к груди, ее глаза странно блестели. Ван Атта чуть не плакал от злости. - Вы видите, - голос его прерывался, - вы видите, к чему привели бесконечные проволочки? Они УХОДЯТ! - О, еще нет, - промурлыкала Еи. - Еще пройдет дня два, прежде чем они доберутся до червячной дыры. Пока еще нет оснований для паники, - она взглянула на Ван Атту и продолжала почти гипнотически успокаивающим тоном. - Вы ужасно устали, конечно, как и мы все. Усталость часто приводит к ошибочным суждениям. Вам нужно отдохнуть, поспать немножко... Его руки сжались. Ему хотелось тут же задушить ее. Администратор шаттлпорта и этот идиот Баннерджи кивали головами, видимо, соглашаясь с ней. Неясное ворчание вырвалось из горла Ван Атта. "Каждая минута ожидания только увеличивает опасность, увеличивает риск, усложняет дело..." У них у всех были одинаково безразличные лица. Но его не проведешь за нос, он сразу разобрался, что они спелись и не хотят помогать ему. Тысяча чертей им в печенку! Он подозрительно глянул на Еи. Это она связала ему руки своей рассудительностью. Если бы Еи и все, такие как она, имели силу, нигде нельзя было бы никого пристрелить, и в мире воцарился бы хаос. Он пробормотал что-то неразборчивое, повернулся на каблуках и ушел.

Клэр проснулась, но не открывала глаза, уютно чувствуя себя в спальном мешке. Усталость, навалившаяся в конце последней смены, медленно покидала ее. Энди не шевелился. Это хорошо. Пеленки, наверное, еще сухие. Через десять минут она разбудит его, и они займутся друг другом. Он высосет молоко из ее набухших грудей, а она с удовольствием будет наблюдать, как его пустой животик наполняется теплым маминым молоком. "Мамам нужны детки, деткам нужны мамы, - думала она сонно. - Все в этом мире связано... Два человечка в одной биологической системе... Квадди вместе в технологической системе поселка... Каждый зависит от всех остальных... Все зависят от каждого. И от моей работы тоже. Что надо сделать сегодня? Ящики для проращивания, трубы... Нет, сегодня я не буду таскать трубы, сегодня день Ускорения". Ее глаза широко открылись и загорелись радостью. - Тони, - задохнулась она, - ты давно уже здесь? - Смотрю на тебя уже пятнадцать минут. Ты такая хорошенькая во сне. Можно к тебе? Он висел в воздухе снова в знакомой рубашке и шортах, глядя на нее в полумраке комнаты. - Как-нибудь привяжись, скоро начнется ускорение. - Уже?.. Клэр освободила место для него, их руки сплелись, она прильнула к его лицу. Повязка на животе не испугала ее. - Ты уже выздоровел? - Да, здоров, - он счастливо вздохнул. - Когда я лежал там в их госпитале, то и думать не мог, что кто-нибудь придет за мной. Это же было очень опасно. Стоило ли так рисковать! Он зарылся носом в ее волосы. - Конечно, было опасно. Но мы же не могли оставить тебя. Мы, квадди, должны держаться вместе. - Она уже совсем проснулась и наслаждалась его присутствием. - Если бы мы потеряли тебя, это ослабило бы нас, говорил Лео. И не только генетически. Теперь мы составляем народ. Мы не просто Клэр и Тони, Сильвер и Сигджи и Энди. Я думаю, это то, что Лео называет синергетика, объединенная энергия. Мы теперь нечто синергетическое. Странная вибрация пробежала по стенам комнаты. Клэр потянулась к люльке, забрала Энди и прижала его к себе верхними руками. Ее нижние руки все еще обнимали Тони. Энди пискнул, почмокал губами и снова заснул. Медленно, осторожно, что-то начало прижимать ее лопатки к стене. - Мы отправляемся в путь, - прошептала она. - Он двинулся... - Как он нас сблизил! Они крепче прижались друг к другу. - Я так хотел быть с вами в этот момент. Она отдалась мягкому воздействию ускорения, стена поддерживала голову, Энди лежал на ее груди. Что-то звякнуло в буфете, она проверит потом. - Хорошо так путешествовать, - вздохнул Тони, - не нужно ни укладываться, ни грузиться... - А странно, что мы будем жить без "Галак-Тэк". Мы сами, квадди, только мы. Как подумаю, в каком мире придется жить Энди... - Я думаю, что у нас будет лучше, - трезво сказал Тони. - Лучше, чем у нижних с их оружием, понимаешь? Свобода. Правда, - он покачал головой, - у нас это будет по-другому.
Конечно, нечего было и думать о предложении Еи поспать. Мрачный Ван Атта пошел не домой, а в свой офис, где не был уже недели две. Была полночь по времени Шаттлпорта Три, его секретаря не было. Так лучше. При плохом настроении как раз приятно побыть одному. Просидев минут двадцать в сумерках и бормоча что-то про себя, он решил просмотреть собравшуюся электронную почту. Рутинная работа в конторе шла своим чередом и в эти две недели, но события последних двух дней, конечно, перевернули все основы. Пожалуй, привычная работа успокоит его, и он сможет уснуть. Устаревшие напоминания, просроченные запросы, бесполезные отчеты о ненужной работе, сообщение о том, что бараки для квадди готовы (он отметил это с угрюмой усмешкой; еще надо поймать каких-нибудь квадди для заселения этих бараков) с перерасходом средств на 15%, инструкции из штаб-квартиры о свертывании Проекта Кая, непрошенный совет по спасению и перераспределению частей поселка... Ван Атта вдруг остановился и вернул назад два кадра на своем видео. Что там было? "А также: Постэмбриональные экспериментальные культуры ткани. Количество: 1000. Способ ликвидации: сожжение по Стандарту ИГС для биолабораторий". Он проверил, кто прислал это распоряжение. Нет, оно пришло не через контору Апмад, как он сначала предположил. Оно пришло из главной бухгалтерии, из отдела инвентаризации. Это была часть длинного компьютерного списка, включающего указания для разных лабораторий. Приказ был подписан каким-то неизвестным средним начальником отдела инвентаризации на Земле. - Черт возьми, - выругался Ван Атта. - Похоже, что этот дурак не знает, ЧТО ТАКОЕ квадди. Приказ был подписан несколько недель тому назад. Он перечитал вводный параграф документа. "Глава Проекта должен предусмотреть закрытие его в кратчайший срок. Желательно как можно быстрее высвободить персонал для определения работникам новых назначений. Вам предоставляется право временно получать из соседних отделений материалы и персонал необходимые для завершения работ по закрытию до 6/1". Его губы раздвинула торжествующая усмешка. Он аккуратно перевел запись на дискету, осторожно вынул ее, положил в карман и отправился искать Челопин. Он надеялся вытащить ее из постели.

16

- Вы что, еще не управились там? - прозвучал громкий голос в шлемофоне Лео. - Еще один последний шов, Ти, - ответил Лео. - Проверь еще раз направление. Тони. Тони помахал рукой, показывая, что понял, и провел оптическим лазером вдоль линии, по которой пройдет луч электронной сварки. - Давай, Прамод, - позвал он, отодвигаясь в сторону. Сварочный аппарат пошел по намеченной линии, прикрепляя фланец последнего зажима для нового вихревого зеркала. Сигнал на верхушке аппарата переливался от зеленого до красного. Он погас, и Прамод убрал аппарат в сторону. Вслед за ним подплыла Бобби, чтобы проверить шов ультразвуковым дефектоскопом. - Все в порядке, Лео. Будет держать. - Хорошо. Уберите тут и вносите зеркало. Все торопились. Через несколько минут зеркало было установлено в специальных изолирующих зажимах и проверена точность его установки. - Ладно, ребята, мы уйдем, а Ти пусть проведет испытание на дым. - Испытание на дым? - донесся голос Ти по связи. - Что это значит? Я думал, вам нужна десятипроцентная мощность. - Это старинный и почетный термин для последнего шага в любом техническом проекте, - пояснил Лео. - Включите и посмотрите, не дымит ли где-нибудь. - А-а! Мог бы и сам я догадаться. Очень уж по-научному. - Практика работы - вот окончательное испытание. Но повышайте нагрузку медленно, ладно? Действуйте осторожно. Это же деликатная леди. - Вы об этом говорите уже в восьмой или десятый раз, Лео. Эта штука соответствует стандарту, или как? - По стандарту, по крайней мере, с поверхности, но внутреннюю кристаллическую структуру Титана не так просто воспроизвести в ненормальных условиях. - Так по стандарту, или нет? Я не хочу, чтобы тысяча человек прыгнули отсюда прямо в могилу. Особенно, если и я в их числе. - По стандарту, - проговорил с трудом Лео, - но, прошу, пожалуйста, не пришпоривать! Поберегите мое кровяное давление. Ти пробормотал что-то; кажется, это было - "еще об этом мне заботиться", но Лео не был уверен. Он не стал переспрашивать. Лео с бригадой, собрав оборудование, отлетели на безопасное расстояние, газуя реактивными двигателями. Они висели над Домом метров на сто выше. Здесь, на расстоянии часа пути от точки Прыжка, свет Солнца был резкий, но слабый. Оно светило намного сильнее, чем самая яркая звезда, но, конечно, не грело их так, как на орбите Родэо. Лео воспользовался моментом, чтобы взглянуть со стороны на собранный из кусков корабль-колонию. Больше ста модулей были связаны в блоки и расположены параллельно оси корабля, выполняя (более или менее) свои бывшие функции. Черт возьми, сооружение выглядело почти совершенным, в своем роде, безумно-функциональным. Оно немного напоминало Лео пугающее безобразие старых космических кораблей двадцатого и двадцать первого столетий. Удивительно, но сооружение с честью выдержало двухдневное испытание ускорением и замедлением. Очень многие мелочи внутри еще не были приведены в порядок. Младшие квадди храбро ползали везде, наводя чистоту. Отдел питания умудрялся всех кормить хоть чем-нибудь, хотя меню бывало не совсем удачным. Усилиями оставшегося с ними добровольца - молодого бригадира из Отдела воздушных систем и его бригады квадди все неполадки устранялись на ходу; для этого не пришлось прерывать ускорение. Несмотря на убеждение Лео, что даже краткая остановка может стоить жизни им всем, он сам довольно часто хотел иметь возможность еще поработать над окончательной доводкой зеркала. - Ну, не видно дыма? - прозвучал в шлемофоне голос Ти. - Нет. - Ну, так вот, друзья, убирайтесь-ка подобру-поздорову вовнутрь и, если сможете поддерживать Лео под бока, я прошу вас пожаловать в командную рубку. Что-то в его голосе насторожило Лео. - Что там еще? - Я вижу корабль охраны, приближающийся к нам от Родэо. Ваш старый кореш Ван Атта летит сюда и приказывает нам остановиться и отказаться от попыток сопротивления. Боюсь, что осталось мало времени. - Вы не отвечаете, надеюсь. - Да, конечно. Но это не мешает мне слушать. Много болтают на станции, но меня их болтовня не волнует, а вот Ван Атта... гм... плохо переносит разочарование. - Кипит, наверное? - Через край. Я думаю, шаттл охраны снабжен оружием. И движется он в нормальном пространстве намного быстрее, чем наш монстр. Хотя их оружие классифицируется как "легкое", это не значит, что можно безопасно подставлять им свои бока. Я, пожалуй, сейчас и совершу Прыжок, ДО ТОГО, как они приблизятся к нам. - Все понял. Лео рукой показал своей бригаде на входной люк раздевалки. Раньше Лео продумывал десятки способов защиты, в том числе - мощными лучевыми сварочными аппаратами и минами, на случай столкновения с людьми из "Галак-Тэк", которые попытались бы отобрать у них поселок, но все его время было занято зеркалом. В результате, сейчас они могли быстро приготовить только аппараты лучевой сварки, но ими нельзя пользоваться внутри, если дело дойдет до абордажных схваток. Лео сразу представил себе, что в пылу сражения кто-нибудь направит луч на стенку, за которой модуль детских яслей, и прожжет его. В рукопашном бою в невесомости квадди, наверное, имели бы преимущество, но такое оружие опаснее для защитников, чем для атакующих. Все зависело от того, какую атаку предпримет Ван Атта, а Лео не хотел отдавать ему инициативу.

Ван Атта выругался в микрофон и ударил кулаком по кнопке "Выкл.". За предыдущие часы он уже выложил весь свой запас брани и чувствовал, что повторяется. Брюс отвернулся от пульта связи и осмотрелся. В командной рубке полицейского шаттла все шло своим чередом. Пилот и его дублер были заняты своей работой. Капитан Баннерджи сидел за оружейным пультом, а доктор Еи, не сумевшая увильнуть от участия в карательной экспедиции, - в кресле бортинженера. - Ну, что, - спросил Ван Атта, - лазеры уже достанут? Баннерджи проверил показания приборов: - Нет, еще далековато. - Пожалуйста, дайте мне поговорить с ними еще раз - сказала доктор Еи. - Даже если они ненавидят ваш голос в два раза меньше, чем мой, они вам не ответят, - отрезал Ван Атта. - Вы потратили долгие часы на беседы с ними, но, посмотрите, они НЕ ХОТЯТ СЛУШАТЬ. Хватит психологии, Еи! Сержант Форс просунул голову из заднего отделения, где, кроме него, находилось еще двадцать шесть охранников "Галак-Тэк". - Ну как, капитан? Нам уже пора влезать в скафандры, чтобы идти на абордаж? Баннерджи вздернул бровь и посмотрел на Ван Атту: - Ваше последнее слово, мистер Ван Атта. Все сценарии не годны? - Бейте прямо по этому дерьму! Ван Атта кивнул на экран, но там была только серая пустота, а из динамика неслись свист и завывания. - Как только подойдем, начинайте стрелять. Сразу же разбейте генераторы Неклина, потом реактивные двигатели, если сможете. А потом прорежем дыру в обшивке, войдем и очистим от них все. Сержант Форс деликатно кашлянул и сказал: - Вы говорили, что там на борту целая тысяча этих мутантов, так, мистер Ван Атта? А как насчет такого варианта - чтобы мы просто перепрыгнули туда и подцепили их на буксир? Потом можно отвести их корабль, куда вам угодно. Может, будет немножко удобнее... гм, погулять по палубе, вместо того чтобы забираться внутрь. - Жалуйтесь Челопин. Это она мешала привлечь дополнительную помощь, кроме охраны. Но эти мутанты не так страшны, вам кажется. Господи, да половина из них дети моложе двенадцати лет! Вы можете без опаски войти и глушить там все, что движется. С каким количеством пятилетних девочек вы способны управиться, а, сержант? - Не знаю, сэр. - Форс побледнел. - Я никогда не представлял себе, что буду драться с пятилетними девочками. Баннерджи побарабанил пальцами по оружейному пульту: - А та девушка с ребенком, которую я тогда чуть не застрелил на складе, она тоже там на борту, доктор Еи? - Клэр? Да, - ответила она ровным тоном. - Вот как? - Баннерджи отвел глаза и заерзал на своем сиденье под ее внимательным взглядом. - Будем надеяться, что на этот раз вы прицелитесь получше, капитан, - сказал Ван Атта. Баннерджи вывел на экране компьютера типовую схему супергрузовика. - Вы, конечно, понимаете, - медленно сказал он, - что в ход операции могут вмешаться непредвиденные факторы. Очень может быть, что мы пробьем дыры в модулях с людьми, когда будем стрелять по генераторам Неклина. - Ну и хорошо, - сказал Ван Атта и, когда Баннерджи поморщился, нетерпеливо добавил. - Неужели вам не ясно, капитан, что квадди сами обрекли себя на уничтожение, став преступниками. Это все равно, что застрелить убегающего грабителя. Да и вообще - не разбив яиц, не сделаешь омлет. Доктор Еи крепко потерла лицо. - Великий Кришна, - простонала она, наградив Ван Атту странной улыбкой. - Удивляюсь, как вы можете говорить такие вещи? Я бы все же попыталась добиться соглашения. - Если бы вы лучше работали, - ощетинился Ван Атта, - нам не пришлось бы разбивать теперь яйца. Мы могли запросто сварить их в скорлупе на Родэо. Я, конечно, доложу обо всем начальству, можете мне поверить. Но я не желаю больше терять время на споры с вами. У меня и так есть все необходимые полномочия. - Которых вы мне не предъявили. - Челопин и капитан Баннерджи видели их. А вам следует подумать и сделать для себя выводы, Еи. Она промолчала, только иронично кивнула, показав, что поняла угрозу. Но все же его слова подействовали; скрестив руки и откинувшись назад она, по-видимому, замолчала окончательно. "И слава Богу", - подумал Ван Атта. - Одевайтесь, Форс, - сказал он.
Рубка Д-620 была полна народу. Надо всем царил Ти в главном кресле и с большим шлемом на голове. Сильвер занималась связью, а Лео решил, что он должен занять пост главного инженера. Хотя, возможно, сейчас его официальный титул должен быть - Главный Воин Корабля. Внутренне он предельно сосредоточился. Все вело к одному-единственному - нужно уйти, чтобы никогда не возвращаться. - Шаттл охраны прекратил передачи, - доложила Сильвер. - Вот и отлично, - сказал Ти. - Теперь можешь опять включить звук. - Хорошего тут мало, - возразил Лео. - Если они перестали говорить, то, вероятно, готовятся открыть огонь. И было уже слишком поздно, слишком близко к точке Прыжка, чтоб вывести наружу команду с лазерами и стрелять в ответ. Рот Ти сжался, он закрыл глаза. Максимальное ускорение бросило Д-620 вперед, как копье. Лео наблюдал за монитором: - Они сближаются с нами на дистанцию выстрела. После минутной паузы он добавил: - Они уже на расстоянии выстрела. Ти вскрикнул и сдернул с головы шлем: - Даю энергию на поле Неклина. - Осторожно, осторожно, - закричал Лео. - Мое вихревое зеркало! Рука Сильвер нашла руку Лео. Его охватило желание просить прощения у Сильвер, у всех квадди, у Бога, он не знал, у кого еще. "Это я привел вас к этому ужасу, я виноват..." - Если ты включишь связь, Сильвер, - сказал он в отчаянии, - мы еще успеем сдаться, покориться. - Никогда! - сказала Сильвер. Она крепче сжала руку, и ее голубые глаза встретили его взгляд. - Я делаю этот выбор за нас всех, не только за себя. Мы летим. Лео сжал зубы и кивнул. Кровь глухо стучала в висках. Шаттл охраны вырастал на экране монитора. - Почему они не стреляют? - спросила Сильвер.

- Огонь! - приказал Ван Атта. Яркая схема на экране компьютера Баннерджи сдвигалась к оси, цифры мелькали, сигнальные точки сходились в одну. Краем глаза Ван Атта заметил, что кресло доктора Еи опустело. "Наверное, скрылась в туалете. Такая доза реальной жизни, реальных действий, слишком велика для нее. Она вроде тех хитрых политиков, которые разговорами доводят людей до беды, и исчезают, когда вокруг начинают стрелять..." - подумал Ван Атта. - Огонь, огонь! - повторил он, обращаясь к Баннерджи, когда индикаторы лазерных дальномеров сошлись на цели. Рука Баннерджи протянулась к кнопке, но вдруг расслабилась. - У вас есть письменное распоряжение на эту акцию? - спросил он вдруг. - Какое еще распоряжение? - Письменный приказ. Я вспомнил, что формально это можно рассматривать как акт уничтожения опасных отходов. Для этого требуется приказ с тремя подписями: вашей, как лица потребовавшего уничтожения, моего начальника - администратора Челопин и начальника Отдела опасных отходов. - Челопин передала вас мне. Это официально, капитан. - Но это не все. Начальник Отдела опасных отходов, Лори Гомпф, сейчас на Родэо. У вас нет ее разрешения. Приказ не имеет силы. Сожалею, сэр. Баннерджи отодвинулся от оружейного пульта, плюхнулся в пустующее кресло инженера и скрестил руки на груди. - Кроме того, нужно также уведомить Отдел по защите окружающей среды. - Это бунт! - завопил Ван Атта. - Нет, это не бунт, - с совершеннейшим почтением возразил Баннерджи. - Я выполняю инструкции. Ван Атта, покраснев от ярости, уставился на Баннерджи, потом с проклятьем кинулся к оружейному пульту и снова вывел цель на экран. Он понял, что придется делать все самому. Волнуясь, он судорожно припоминал технические параметры супергрузовиков класса Д. В какое место этой громадины нужно ударить, чтоб не только вывести из строя генераторы, но и сразу полностью взорвать реактивные двигатели? Это действительно кремация, не больше. А смерть четырех или пяти нижних, находящихся на борту, можно, в случае необходимости, взвалить на Баннерджи. "...Я старался, мадам... если бы он выполнил свой долг, как я этого требовал сначала..." Схема повернулась на дисплее. Конечно, должна быть такая точка, обязательно. Вот их две. Если он попадет одновременно в управляющее звено и в трубы охлаждения, начнется неуправляемая реакция и в результате - все! Когда утихнут страсти, Апмад расцелует его. Как героического доктора, единолично остановившего распространение ужасной генетической мерзости в галактике... Сигнал наводки подходил к цели. Потная рука Ван Атты легла на кнопку включения огня. Сейчас... сейчас... - Вы что хотите тем самым сделать, доктор Еи? - непонимающим тоном спросил Баннерджи. - Применить психологию. Ван Атте показалось, что его затылок треснул и с дикой болью взорвался. Он упал вперед, ткнулся подбородком в консоль пульта, и его программа стрельбы превратилась в мешанину разноцветного конфетти на экране. Он увидел звезды внутри шаттла, расплывающиеся пурпурные и зеленые пятна... Задыхаясь, он выпрямился. - Доктор Еи, - заметил Баннерджи, - если вы пытаетесь убить человека, надо бить значительно сильнее. Еи в ужасе отпрянула, когда Ван Атта поднялся со своего сиденья. - Я не хотела убивать его... - А почему бы нет? - пробурчал тихонько Баннерджи. Ван Атта яростно ухватил двумя руками ее кисть и вырвал увесистый гаечный ключ, который она сжимала. - Вы можете хоть что-нибудь сделать так, как надо? - прорычал он. Она задыхалась и плакала. Форс, в скафандре, но еще без шлема, снова просунул голову из заднего отделения. - Какого черта тут у вас происходит? Ван Атта толкнул Еи к нему, так как Баннерджи, скорчившийся в кресле, очевидно, не заслуживал доверия. - Держите эту чокнутую суку: она только что пыталась убить меня гаечным ключом. - Еи сказала мне, что ей нужно отрегулировать сиденье. Или она не произнесла слово "сиденье"? - невинным голосом заметил Форс. Но он взял ее за руки. Еи почти не сопротивлялась. Шипя как змея, Ван Атта снова бросился к оружейному пульту. Он наладил программу нахождения цели, включил ее и вывел на экран изображение Д-620 от наружных сканеров. Холодный дальний солнечный свет окрасил серебром всю конструкцию. Линии сходились, беря ее в цель. Д-620 уже колыхался, поворачивался, исчезал. Когда включились лазеры, пики огня ударили в пустое пространство. - Они ушли! Они все-таки ушли... Еи захихикала.

Лео свободно висел в ремнях над креслом, радость переполняла его. - Мы победили! Ти смахнул шлем и тоже расслабился, лицо его было бледное, осунувшееся - Прыжки истощают пилотов. У Лео дрожали все внутренности, казалось, что его вывернули наизнанку, но все это быстро проходило. - Ваше зеркало получилось по стандарту, Лео, - слабым голосом сказал Ти. - Похоже. Я боялся, что оно взорвется при полной нагрузке. Ти даже рассердился: - Этого вы не сказали раньше. Я считал, что вы надежный инженер-испытатель. - Ну, подумайте, я ведь никогда такие зеркала раньше не делал. Вообще никогда не знаешь всего наверняка. Только хочешь сделать хорошо. Он сел прямо, стараясь собрать разбегающиеся мысли. - Ну вот, мы здесь. Мы этого добились. А что там, снаружи? Не поврежден ли поселок? Сильвер, попробуй получить картинку. Она тоже была бледна. - Боже мой, - моргнула она, - значит, это был Прыжок. Как будто в одну секунду сжались шесть часов действия наркотика доктора Еи. Ух, нам придется еще переживать такое? - Надеюсь, что да. Лео освободился от ремней и подплыл к ней, чтобы помочь и посмотреть на экраны. Пространство вокруг них было пустынно и спокойно. Тайное, мучительно переживаемое Лео опасение, что Прыжок может завершиться разрушительной военной акцией, не оправдалось. Но, стоп - какой-то корабль приближался к ним. Не коммерческий корабль, а что-то и официально опасное... - Это, наверное, что-то вроде полицейского корабля с Ориента-4, - догадался Сильвер. - Мы что, попались? - Несомненно, - раздался голос доктора Минченко, вплывающего в рубку, - "Галак-Тэк" этого дела так не оставит. Сделайте нам всем одолжение, Граф, и предоставьте мне возможность поговорить с ними. Он оттолкнул Лео и Сильвер в сторону и подплыл к пульту связи. - Министр здравоохранения Ориента-4, к счастью, мой коллега. Хотя этот пост не имеет большого политического значения, но он может послужить каналом связи с высшими должностными лицами. Если я смогу связаться с ним, нам будет намного легче разговаривать со всякими сержантами полиции и даже с военными, - глаза Минченко заблестели. - Пока еще отношения между "Галак-Тэк" и Ориент-4 неплохие, но что бы ни требовала компания, мы сможем выставить протест... Пойти на хитрость, на обман... О, возможности есть... - А что нам делать, пока вы будете говорить? - спросил Ти. - Продолжайте двигаться полным ходом, - посоветовал Минченко. - Что, еще не все кончено? - спросила Сильвер у Лео, когда они пропустили Минченко к связи. - А я-то думала, что все наши заботы развеются, как только мы убежим от Ван Атты. Лео покачал головой. Торжествующая улыбка все еще держалась в уголках его рта. Он взял одну из верхних рук Сильвер: - Наши заботы кончились бы разом, если бы Ван Атта смог нанести удар, или если бы вихревое зеркало взорвалось во время Прыжка, или если бы... В общем, не бойся трудностей, Сильвер. Трудности - это жизнь. Мы будем преодолевать их вместе. Она глубоко вздохнула, всем телом отдаваясь чувству облегчения. Ответная улыбка зажглась наконец в ее глазах, и они заблестели, как звезды. Сильвер с надеждой повернула к нему лицо. Он почувствовал, что улыбается весьма глупой улыбкой, совсем не как человек на пороге сорокалетия, и попытался придать своему лицу более достойное выражение. Наступило молчание. - Лео, - в голосе Сильвер прозвучала внезапная догадка, - вы что, смущены? - Кто, я? Голубые звезды сузились на мгновение и превратились в хищные щелочки. Сильвер поцеловала его. Лео, чтобы она не посчитала его застенчивым тюфяком, поцеловал ее в ответ гораздо крепче. Теперь она глупо улыбнулась. Лео подумал, что его жизнь с квадди пойдет превосходно... Они повернулись навстречу новому солнцу.
г========================================================================¬ ¦ Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ¦ ¦ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ¦ ¦------------------------------------------------------------------------¦ ¦ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ¦ ¦ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ¦ L========================================================================-

Лоис Макмастер БУДЖОЛД
БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ
Посвящается Марте и Энди

1

Его боевой катер неподвижно застыл в доке ремонтной станции. Майлзу показалось, что у машины какой-то злобный вид. Металл обшивки был помят, обожжен и выщерблен. Совсем недавно этот катер сверкал как новенький - юный гордец и забияка. Наверное, раны испортили его характер... Майлз устало потер подбородок и тяжело вздохнул. Если тут у кого и портится характер, то уж никак не у механизмов. Вот уж действительно - по милу хорош. Он поднялся со скамьи и постарался выпрямиться - насколько позволял искривленный позвоночник. Элли Куин, ловившая каждое его движение, тут же вскочила. Проковыляв вдоль фюзеляжа, Майлз подозвал представителя "Орбитальных Доков Кэймера" и указал на задний люк: - Вот здесь имеет место конструкционный недочет, который меня очень беспокоит. Трап от этого люка выпускается и втягивается как автоматически, так и вручную. Но место, куда он втягивается, находится внутри шлюза, так что если по какой-то причине трап останется висеть, люк не закроется. Я полагаю, вы можете представить себе последствия. Самому же Майлзу не требовалось напрягать воображение: результат запечатлелся в его памяти и неотступно преследовал уже три месяца. Стоило закрыть глаза... - Вы это обнаружили на собственном опыте, адмирал Нейсмит? - с искренним интересом спросил инженер. - Да. Мы потеряли... людей. Один из них был мне очень близок. - Понимаю, - уважительно отозвался инженер. Но брови у него поползли вверх. Да как ты смеешь... К счастью для себя, инженер - худощавый мужчина довольно высокого роста - не улыбнулся. Он провел рукой по пазу для трапа, потом подтянулся вверх, заглянул туда и начал что-то бормотать в диктофон. Майлз с трудом подавил желание подпрыгнуть, чтобы увидеть то, что видит он. Несолидно. Сам Майлз приходился инженеру по грудь, так что даже с помощью метровой лестницы он с трудом дотянулся бы до паза. А сейчас он слишком устал для физкультуры и не собирался просить Элли Куин, чтобы она его подсадила. Он поднял голову и заложил руки за спину, как и подобает адмиралу. Инженер гулко спрыгнул на палубу дока. - Да, адмирал, думаю, "Кэймер" сможет для вас это сделать. Сколько у вас катеров? - Двенадцать. Четырнадцать минус два равняется двенадцати. Но только не для дендарийских наемников: у них четырнадцать минус два катера равнялось двумстам семи погибшим. "Прекрати, - мысленно приказал Майлз насмешливому счетоводу, засевшему у него в голове. - Теперь это уже никому не поможет". - Двенадцать, - сделал пометку инженер. - Что еще? - Мои собственные инженеры займутся мелким ремонтом, поскольку мы, похоже, пробудем здесь достаточно долго. Мой заместитель и главный инженер флота коммодор Джезек хотел поговорить с вашими специалистами по нуль-переходу относительно калибровки стержней Неклина. Кроме того, у меня есть один нуль-пилот с ранением головы, но, насколько я понимаю, микрохирургическая имплантация в услуги "Кэймера" не входит. И системы вооружений тоже? - Да, действительно не входят, - поспешно согласился инженер. Он прикоснулся к оплавленному участку обшивки катера, видимо, представляя бои в которых он побывал, и прибавил: - Наши орбитальные доки обслуживают главным образом торговые корабли. Наемники в этих краях редкость. Почему вы обратились сюда? - Вы предложили самые низкие расценки. - О-о... Нет, я не о корпорации "Кэймер". Я спрашиваю, почему вы прилетели на Землю. Мы находимся в стороне от главных торговых путей, у нас в основном бывают туристы и историки. Э-э... люди мирных интересов. Он спрашивает, нет ли у нас здесь контракта, понял Майлз. Здесь, на планете с девятимиллиардным населением, вооруженные силы которой даже сравнивать нельзя с пятью тысячами дендарийцев... Понятно. Он боится, что я потревожу старушку Землю. Или думает, что я нарушу секретность и скажу ему, если это действительно так... - Вот именно, мирных, - убедительно ответил он. - Дендарийцам необходим отдых и переоснащение. Мирная планета в стороне от главных пространственно-временных туннелей - это как раз то, что доктор прописал. Он внутренне вздрогнул, вспомнив, какой счет от докторов его дожидается. Дело было не в Дагуле. Операция по освобождению пленных была тактической победой, почти чудом военного искусства. Его собственные штабисты постоянно твердили об этом, так что, наверное, пора им поверить. Операция на Дагуле оказалась третьим по численности побегом военнопленных во всей истории человечества, сказал ему коммодор Танг. Поскольку военная история - его конек, скорее всего, он не ошибся. Дендарийцы освободили больше десяти тысяч захваченных в плен солдат - целый лагерь военнопленных - под самым носом Цетагандийской империи. Эти люди стали ядром новой партизанской армии на планете, которую цетагандийцы думали завоевать в два счета. Стоимость операции оказалась удивительно небольшой по сравнению с ее впечатляющими результатами... Если не считать тех людей, которые заплатили за этот триумф своими жизнями: для них эта цена оказалась бесконечностью, деленной на нуль. Но того, что последовало за Дагулой, никто не ожидал: разъяренные цетагандийцы начали мстительно преследовать дендарийцев, пока те не добрались до тех мест, куда военные корабли цетагандийцев не имели доступа. Тогда на смену военным пришли наемные убийцы и диверсанты. Майлз надеялся, что теперь они наконец находятся в относительной безопасности. - Все на Дагуле-4? - продолжал расспрашивать заинтригованный инженер. - Операция на Дагуле была секретной, - сдержанно ответил Майлз. - Мы ее не обсуждаем. - Несколько месяцев тому назад здесь только о ней и говорили, - заверил его землянин. Голова болит... Майлз прижал ладонь ко лбу, потом скрестил руки. - Прекрасно... - пробормотал он. Элли Куин поморщилась. - Это правда, что цетагандийцы назначили награду за вашу голову? - жизнерадостно спросил инженер. Майлз вздохнул: - Да. - О! - изумился инженер. - А я думал, это байки. - Он чуть отодвинулся от Майлза, как будто гнетущая атмосфера насилия, окружающая наемника, это зараза, которая может пристать к нему, если он будет стоять слишком близко. - Как вы планируете расплатиться за изменение конструкции? - откашлявшись, спросил он. - Оплата наличными по завершению работ, - мгновенно отозвался Майлз. - Приемку работы проводят мои инженеры. Насколько я понимаю, именно такие условия стояли в вашем предложении. - О... да. Гмм... - Землянин оторвался от созерцания механизмов и буквально на глазах превратился в бухгалтера. - Именно такие условия мы обычно предлагаем нашим традиционным клиентам, представляющим устоявшиеся корпорации. - Свободный флот дендарийских наемников - это устоявшаяся корпорация. Зарегистрирована на Архипелаге Джексона. - Гм, да... Но... Как бы получше выразиться... Самый большой риск наших обычных клиентов - это банкротство, от которого мы хорошо защищены юридически. Ваш флот... гмм... его деятельность... Он не знает, как получить деньги с покойника, понял Майлз. - ...сопряжена с повышенным риском, - откровенно договорил инженер, виновато пожимая плечами. Что ж, по крайней мере он честен... - Мы не станем поднимать цены по сравнению с заявленными. Но боюсь, что мы потребуем оплату вперед. Ну, раз уж дело дошло до оскорблений... - Но таким образом мы не защищены от недобросовестной работы, - заметил Майлз. - Вы сможете подать на нас в суд, - ответил инженер, - как и все другие. - Я могу разнести вашу... Пальцы Майлза потянулись к ремню, на котором - увы! - не было кобуры. Земля, старушка Земля, цивилизованная старушка Земля. Стоявшая рядом Элли Куин предупреждающе коснулась его плеча. Он быстро улыбнулся, успокаивая ее: нет, он не воспользуется... экзотическими... возможностями, открытыми перед адмиралом Майлзом Нейсмитом, командующим Свободным флотом дендарийских наемников. Он просто устал. Чуть расширившиеся блестящие карие глаза без слов ответили ему. "Глупости, сэр". Но это был совсем другой спор, который они не станут продолжать здесь, на людях. - Если хотите, вы можете поискать лучшие условия, - равнодушно предложил инженер. - Мы искали, - отрывисто бросил Майлз (и вы это прекрасно знаете). - Ладно... Э-э... А как насчет такого варианта: половину вперед, половину - по окончании работ? Землянин нахмурился и покачал головой: - "Кэймер" не завышает своих предварительных расценок, адмирал Нейсмит. И наши сверхсметные расходы самые низкие в отрасли. Это - вопрос престижа. Термин "сверхсметные расходы" после Дагулы вызывал у Майлза мигрень. И вообще... что им на самом деле известно о Дагуле? - Если вас действительно беспокоит качество работ, деньги можно было бы поместить на депозит в каком-нибудь нейтральном банке, чтобы он оставался закрытым до того момента, как вы примете работу. С точки зрения "Кэймера", - это не слишком удачный компромисс, но... на большее я пойти не могу. В нейтральном земном банке, отметил про себя Майлз. Если бы он не проверил качество работ "Кэймера", его бы вообще здесь не было. Майлза беспокоили их собственные финансы. Что, конечно же, "Кэймера" не касалось. - У вас финансовые затруднения, адмирал? - с интересом осведомился землянин. Майлзу показалось, что цена работ растет прямо у него на глазах. - Нисколько, - равнодушно соврал Майлз. Если только начнут расползаться слухи относительно денежных затруднений у дендарийцев, то под угрозой может оказаться не только этот договор о ремонте. - Хорошо. Предоплата будет переведена на депозит. Уж если он не будет иметь права распоряжаться своими деньгами, то и "Кэймер" такой возможности не получит. Элли Куин втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Инженер-землянин и командующий наемниками торжественно пожали друг другу руки. Шагая следом за инженером к его конторе, Майлз на минуту задержался у иллюминатора, из которого открывался великолепный вид на Землю. Инженер улыбнулся и вежливо остановился, с гордостью наблюдая, как гость любуется его планетой. Земля. Романтическая старушка Земля, тот самый голубой шарик. Майлз всегда знал, что когда-нибудь сюда прилетит, - но никогда не думал, что при таких обстоятельствах. Земля была самой крупной и богатой населенной планетой среди всех поселений человечества, разбросанных по освоенной части галактики. Малое число п-в-туннелей вблизи Солнечной системы и разобщенность правительств привели к тому, что с военной и стратегической точки зрения она играла очень малую роль в жизни галактики. Но Земля по-прежнему царила (хоть и не правила), оставаясь непревзойденной с культурной точки зрения. Еще более израненная войнами, чем Барраяр, технически равная Колонии Бета, Земля оставалась целью многочисленных паломничеств, как религиозных, так и светских, и поэтому тут собрались посольства тех планет, которые только могли себе это позволить. Включая, напомнил себе Майлз, покусывая указательный палец, и посольство Цетаганды. Адмиралу Нейсмиту надо всячески их избегать. - Сэр? - прервала его размышления Элли Куин. Он мгновенно повернулся к ее божественному лицу - самому прекрасному, какое только можно было купить за деньги после того плазменного ожога, и в то же время, благодаря гениальности хирургов, по-прежнему узнаваемому. Эх, если бы все его ранения могли быть так вылечены! - Вас вызывает коммодор Танг. Улыбка Майлза померкла. Что там еще? Он оторвался от захватывающего зрелища и зашагал за ней следом, бросив инженеру на ходу вежливо, но безжалостно: - Извините нас, пожалуйста. Над пластиной комм-устройства возникло невозмутимое широкое лицо его заместителя. - Да, Ки? Ки Танг, уже успевший сменить мундир на гражданское платье, вместо положенного салюта только коротко кивнул. - Я только что закончил переговоры с центром реабилитации относительно наших девяти тяжелораненных. Прогноз в основном благоприятный. И они считают, что им удастся восстановить четырех из девяти замороженных убитых, может, даже пятерых, если повезет. Хирурги даже надеются, что им удастся починить имплант Демми, когда закончится заживление нервной ткани. Конечно, за плату... Танг назвал цену в федеральных кредитках. Майлз мысленно перевел ее в имперские марки Барраяра и невольно присвистнул. Танг ответил сухой улыбкой: - Угу. Если вы не захотите отказаться от этой починки. Она равна всему остальному лечению, вместе взятому. Поморщившись, Майлз отрицательно покачал головой. - Во вселенной найдется немало людей, которых я готов надуть, но мои собственные раненые к их числу не относятся. - Спасибо, - сказал Танг. - Я с вами согласен. А теперь я практически готов уйти отсюда. Мне только осталось подписать бланк, где я беру личную ответственность за уплату по счету. Вы совершенно уверены, что сможете получить деньги, которые нам причитаются за дагульскую операцию... здесь? - Я собираюсь сейчас этим заняться, - пообещал Майлз. - Подписывайте. Я позабочусь, чтобы все было оплачено. - Хорошо, сэр, - согласился Танг. - И после этого я могу ехать домой в увольнение? Танг был родом с Земли - единственным землянином, с которым приходилось встречаться Майлзу. Наверное, этим и объяснялась подсознательная симпатия, которую он испытывает к этой планете, решил Майлз. - Сколько времени мы вам должны, Ки? Года полтора? - (И, увы, это должен быть оплаченный отпуск, произнес внутренний голос, который Майлз мгновенно осудил.) - Можете отдыхать столько, сколько захотите. - Спасибо. - Голос Танга смягчился. - Я только что говорил с дочерью. У меня есть внук! - Поздравляю! - откликнулся Майлз. - Ваш первый? - Да. - Ну так отправляйтесь. Если что-нибудь произойдет, мы этим сами займемся. Вы ведь незаменимы только в бою. Э-э... Где вы будете? - В доме моей сестры. В Бразилии. У меня там около четырехсот всяких родственников. - В Бразилии, так. Хорошо. - (Где она, к черту, эта Бразилия? - подумал Майлз.) - Желаю хорошо отдохнуть. - Непременно. - Прощальный салют Танга был явно бодрее приветствия. Лицо над комм-устройством исчезло. - Черт побери, - вздохнул Майлз. - Мне не хочется отпускать его даже в отпуск. Но он его Заслужил. Элли перегнулась через спинку стула, и ее дыхание коснулось его темных волос - его темных мыслей. - Смею ли я напомнить, Майлз, что он не единственный старший офицер, которому нужен отдых? Даже тебе иногда нужно избавляться от стресса. И ты тоже был ранен. - Ранен? - У Майлза свело скулы от напряжения. - А, ты имеешь в виду переломы. Переломы не в счет. Я борюсь с ними всю жизнь. Мне просто надо научиться не уступать соблазну сыграть роль боевого офицера. Место моей задницы - в славном мягком штабном кресле, а не на передовой. Если бы я заранее знал, что на Дагуле будет такое, то послал бы в качестве фальшивого военнопленного кого-нибудь другого. И вообще - вот тебе и ответ. Я уже отдохнул на больничной койке. - И целый месяц бродил по кораблю, как криотруп, подогретый в микроволновой печке. Когда ты входил в комнату, всем казалось, что их посетил поуспокоившийся мертвец. - Я провел всю дагульскую операцию на одних нервах. Нельзя столько времени находиться на взводе, и не отплатить потом за это небольшой депрессией. По крайней мере я этого не могу. - У меня сложилось впечатление, что здесь нечто большее. Майлз резко повернул к ней кресло и огрызнулся: - Отстанешь ты от меня? Да, мы потеряли нескольких хороших бойцов. Я не люблю терять хороших бойцов. Я плачу по-настоящему - но не на людях, ясно? Она отшатнулась, и Майлз сразу же смягчил тон, устыдившись своей несдержанности: - Извини, Элли. В последнее время я легко срываюсь. Смерть этой несчастной, которая выпала из катера, потрясла меня сильнее, чем... сильнее, чем допустимо. Я никак не могу... - Это вы меня должны извинить, сэр. Это ее "сэр" словно иглой прокололо какое-то магическое изображение Майлза, которое находилось в руках у Элли. Майлз поморщился. - Ничуть. Ну почему, почему, почему адмирал Нейсмит принял это идиотское решение: избегать физической близости со своими подчиненными? В тот момент идея показалась ему удачной. Танг ее приветствовал. Господи, да ведь Танг уже дедушка, у него, наверное, уже давно отмерло его мужское начало! Майлз не мог забыть, как отклонил первые ухаживания Элли. "Хороший работник не делает покупок в магазине, принадлежащем компании", - мягко объяснил он ей. Почему она не дала ему по физиономии за эту самодовольную глупость? Она молча проглотила это оскорбление - и новых попыток не делала. Элли потом поняла, что он имел в виду не ее, а себя. Когда он долгое время находился с флотом, то старался отправить ее на какие-нибудь задания, с которых она неизменно возвращалась с превосходными результатами. Она возглавляла разведывательную команду, высадившуюся на Землю, и к тому времени, когда дендарийский флот вышел на околоземную орбиту, уже подыскала "Кэймер" и других подрядчиков. Хороший офицер: после Танга она, наверное, лучшая. Чего бы он только ни отдал за то, чтобы сжать это ловкое тело в своих объятиях и забыться! Слишком поздно, он упустил свой шанс. Ее бархатные губы иронически сморщились. Элли пожала плечами - кажется, по-сестрински: - Я больше не стану к тебе с этим приставать. Но по крайней мере подумай об этом. Я еще не видела мужчины, которому так нужно было бы с кем-нибудь переспать. О Господи! И что же на самом деле означают эти слова? У Майлза перехватило дыхание. Дружеский совет или приглашение? Если это всего лишь совет, а он примет его за приглашение, то не решит ли она, что он злоупотребляет своим положением, чтобы добиться ее внимания? А если все наоборот, то не будет ли снова оскорблена и не отвернется ли от него еще на несколько лет? Запаниковав, он ухмыльнулся. - Содрать деньги, - выпалил он. - Что мне сейчас нужно, это не переспать, а денег содрать. Потом... потом, гмм... может быть, мы могли бы посмотреть какие-нибудь достопримечательности. Кажется просто преступлением так далеко залететь и не увидеть Старую Землю - пусть даже мы попали сюда случайно. Все равно считается, что со мной на планете всегда должна быть охрана, так что мы могли бы объединиться. Вздохнув, она решительно выпрямилась: - Да, конечно, долг превыше всего. Да, долг превыше всего. И теперь его долг требует, чтобы он явился с докладом к нанимателям адмирала Нейсмита. После этого его трудности значительно уменьшатся.

Майлз жалел, что не переоделся в штатское, прежде чем отправиться в эту экспедицию. Его аккуратная форма адмирала дендарийцев чертовски бросалась в глаза в этом торговом центре. Или по крайней мере Элли надо было переодеться: они могли притвориться военным в увольнении и его подружкой. Но его штатская одежда была уложена в контейнер, оставшийся на какой-то планете в нескольких нуль-переходах от Земли - получит ли он ее когда-нибудь обратно? Одежда была сшита специально на него и стоила немалых денег: не столько для того, чтобы отметить его высокое положение, сколько в силу необходимости. Обычно Майлзу удавалось забыть об особенностях своего телосложения: слишком крупной голове, особенно заметной из-за короткой шеи, и кривом позвоночнике - и все это при росте метр сорок, - но ничто не заставляло его так остро чувствовать свои недостатки, как необходимость одолжить одежду у человека нормального роста и сложения. "Ты уверен, что именно мундир привлекает к тебе внимание окружающих? - спросил он себя. - Или ты опять пытаешься обдурить сам себя? Прекрати!" Он снова стал смотреть по сторонам. Город-космопорт Лондон - почти двухтысячелетняя мозаика несовместимых архитектурных стилей - просто завораживал. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь многокрасочный витраж в застекленной арке, был настолько богат цветом, что дух захватывало. Одного только этого было бы достаточно, чтобы догадаться, что его глаза вернулись на планету, являющуюся их родиной. Может быть, потом ему удастся посетить и другие исторические места: например, проплыть на подводной лодке по озеру Лос-Анджелес, или увидеть Нью-Йорк с его огромными дамбами... Элли еще раз нервно обошла вокруг скамейки под часами, осматривая толпы покупателей. Конечно, казалось крайне маловероятным, чтобы здесь появилась группа цетагандийских убийц, но все равно Майлзу была приятна ее бдительность, позволявшая ему поддаться усталости. Можешь когда угодно приходить искать убийц у меня под кроватью, любовь моя... - В некотором смысле я даже рад, что мы здесь оказались, - заметил он ей. - Здесь может представиться прекрасная возможность для того, чтобы адмирал Нейсмит скрылся. Дендарийцы получат роздых. В самом деле, цетагандийцы очень похожи на барраярцев: у них очень личностное отношение к командованию. - Ты к этому чертовски легкомысленно относишься. - Привычка детства. Когда абсолютные незнакомцы пытаются меня прикончить, я чувствую себя как дома. - Ему в голову пришла мысль, заставившая его мрачно ухмыльнуться. - Знаешь: меня впервые пытаются убить из-за того, что я из себя представляю, а не из-за моих родственников! Я тебе когда-нибудь рассказывал, что сделал мой дед, когда мне было... Она прервала его болтовню, вздернув подбородок: - По-моему, мы пришли... Майлз проследил за ее взглядом. Он действительно не в форме: она заметила того, кто пришел с ними встретиться, раньше него. На приближавшемся к ним с вопросительным выражением лица мужчине был модный земной костюм, но волосы были подстрижены барраярским военным ежиком. Наверное, рядовой. Офицеры стриглись, как правило, чуть менее строго, в стиле римских патрициев. Майлз вдруг понял, что ему пора подстричься: спускавшиеся на воротник волосы защекотали шею. - Милорд? - проговорил мужчина. - Сержант Барт? - спросил Майлз. Кивнув, мужчина перевел взгляд на Элли: - А это кто? - Моя охрана. - А! Губы чуть заметно сжались, а глаза расширились, выразив некоторую долю насмешки и презрения. Майлз почувствовал, как у него напряглись мускулы шеи: - Она великолепно знает свое дело. - Я в этом не сомневаюсь, сэр. Пройдемте со мной, пожалуйста. Он повернулся и повел их за собой. За своей невозмутимой маской он смеялся над ним: Майлз был уверен в этом, даже глядя ему в затылок. Элли, почувствовавшая только, что атмосфера внезапно стала напряженной, бросила на него расстроенный взгляд. "Ничего страшного", - тоже взглядом постарался ответить ей Майлз, продевая ее руку под свой локоть. Они прошли за своим проводником по магазину, потом спустились по лифтовой шахте, потом по какой-то лестнице. Подземный служебный уровень оказался лабиринтом туннелей, трубопроводов и оптических кабелей. По оценке Майлза, они миновали пару кварталов. Их проводник открыл замок, приложив к нему ладонь. Еще один короткий туннель привел их к новой двери. Возле нее сидел охранник - подтянутый барраярец в зеленой парадной форме. Он поспешно вскочил с кресла за комм-устройством и еле удержался, чтобы не отдать честь их одетому в гражданское проводнику. - Мы оставляем здесь свое оружие, - сказал Майлз. - Все. Я имею в виду - действительно все. Элли удивленно приподняла брови, комментируя резкое изменение речи Майлза: с монотонного бетанского чуть гнусавого выговора он перешел на теплые гортанные звуки своей родной барраярской речи. А ведь она редко слышала, чтобы он говорил по-барраярски: который из его выговоров покажется ей напускным? Однако мнение сотрудников посольства было совершенно очевидно, так что Майлз прокашлялся, чтобы его связки лучше подготовились к новому звучанию. Майлз положил на пульт рядом с охранником свой карманный парализатор и длинный стальной кинжал в ножнах из кожи ящерицы. Охранник просканировал его, открыл серебряную крышечку в покрытой драгоценными камнями рукояти, осмотрел спрятанную под ней печать и вернул кинжал Майлзу. Их проводник тем временем изумленно рассматривал арсенал, который выложила Элли. "Вот тебе, - мысленно сказал ему Майлз. - Подавись, надутый вояка!" Немного повеселев, он снова пошел за сопровождающим. После подъема в лифтовой шахте интерьер вдруг стал приглушенными солидным. - Посольство Барраярской империи, - шепотом объяснил Майлз Элли. Похоже, жена посла - дама со вкусом, решил он. Но в здании чувствовалась странная герметичность, отдававшая, по мнению поднаторевшего в этих вещах Майлза, параноидальной зацикленностью на безопасности. Ах да, посольство планеты - это ее территория. Чувствуешь себя как дома. Сопровождающий провел их к следующей лифтовой шахте, доставившей их в рабочие помещения, - Майлз на ходу успел заметить сканеры на арке входа, - а потом, пройдя через две автоматические двери, они попали в небольшой тихий кабинет. - Лейтенант лорд Майлз Форкосиган, сэр, - объявил их проводник, вытянувшись по стойке "смирно", - и... охрана. У Майлза непроизвольно сжался кулак. Только барраярец способен короткой паузой между двумя словами выразить такой тонкий оттенок презрения. Он снова дома. - Благодарю вас, сержант, вы свободны, - проговорил капитан, сидевший за пультом комм-устройства. На нем тоже была зеленая парадная форма - похоже, посольство поддерживало официальность. Майлз с любопытством взглянул на человека, которому волей-неволей предстояло быть его новым командиром. Капитан ответил ему не менее пристальным взглядом. Мужчина с необычной внешностью - хотя далеко не красавец. Темные волосы. Полузакрытые темно-карие глаза. Жесткий сдержанный рот, мясистый орлиный нос на римском профиле, соответствующем офицерской стрижке. Толстоватые и аккуратные пальцы напряженно переплетены. Майлз решил, что ему чуть больше тридцати. Но почему этот тип смотрит на него так, словно он щенок, только что напрудивший на ковер? Он ведь только что прилетел сюда... Ох, Боже, надеюсь, он не из этих деревенщин, которые видят во мне мутанта, спасшегося после неудачного аборта... - Итак, - проговорил капитан, со вздохом откидываясь на спинку кресла, - вы сын Великого, да? Улыбка Майлза застыла. На глаза набежала пелена, кровь застучала в висках. Впившаяся в него взглядом Элли затаила дыхание, Майлз шевельнул губами... с трудом сглотнул. - Да, сэр, - словно издалека услышал он свой ответ. - А вы кто такой? Ему с величайшим трудом удалось не спросить: "А вы чей сын?" Никак нельзя допустить, чтобы вышла на поверхность ярость, стиснувшая ему сердце: ему придется работать с этим человеком. Возможно, он даже не имел намерения оскорбить Майлза: откуда этому незнакомцу знать, сколько сил и нервов пришлось ему потратить, чтобы снять обвинения в привилегированном положении, неверие в его способности? "Мутант находится здесь только потому, что папочка его устроил..." Он живо представил себе, как его отец парирует: "Ради Бога, парень, вытащи голову из задницы!" Он вложил всю свою ярость в один продолжительный выдох и наклонил голову. - Ах да! - отозвался капитан. - Вы ведь разговаривали только с моим адъютантом. Я - капитан Дув Галени. Старший военный атташе посольства, являюсь здесь главой не только военной, но и Имперской службы безопасности. И, признаюсь, несколько изумлен, получив вас под свое командование. Мне не вполне ясно, что я должен с вами делать. Акцент у него не деревенский: это голос образованного, хладнокровного и флегматичного горожанина. Но Майлзу никак не удавалось привязать его к географии Барраяра. - Меня это не удивляет, сэр, - сказал Майлз. - Я сам не ожидал, что мне придется делать доклад на Земле - и спустя столь долгое время. Первоначально предполагалось, что я вернусь с докладом в командование Имперской службы безопасности в секторе два, на Тау Кита - месяц тому назад. Но Свободный флот дендарийских наемников был выбит из пространства Махата Солярис внезапной атакой цетагандийцев. Поскольку нам не платят за то, чтобы мы вели военные действия против цетагандийцев, мы отступили. Кончилось все тем, что мы не смогли добраться обратно более коротким путем. Это буквально первая возможность сделать мой доклад после того, как мы высадили спасенных на их новой базе. - Я не... - капитан замолчал: губы у него дергались. Справившись с собой, он снова начал: - Я не знал, что побег с Дагулы был тайной операцией барраярской разведки. Ведь это очень близко к акту открытой агрессии против Цетагандийской империи? - Именно по этой причине в ней были задействованы дендарийские наемники, сэр. Сначала считалось, что операция будет иметь несколько меньший масштаб, но события вышли из-под контроля. Если можно так выразиться, во время боя. - Стоявшая рядом с ним Элли продолжала смотреть прямо перед собой и даже не вздрогнула. - У меня... э-э... готов полный доклад. Похоже, капитан ведет какую-то внутреннюю борьбу. - И каковы отношения между Свободным флотом дендарийских наемников и Имперской службой безопасности, лейтенант? - спросил он наконец. В его голосе послышались вдруг жалостные нотки. - Э-э... А что вы уже знаете, сэр? Капитан Галени повернул руки ладонями вверх: - Я и слыхом о них не слыхивал, пока вы вчера со мной не связались. Мои материалы - мои секретные материалы! - говорят о вашей организации всего три вещи: вас нельзя атаковать, на все неожиданные просьбы о помощи необходимо по возможности быстро реагировать, и с вопросами о дальнейших действиях мне следует обращаться в штаб службы безопасности второго сектора. - Понятно, - отозвался Майлз. - Все правильно. Это ведь посольство третьего класса, да? Э-э... ну, отношения относительно простые. Дендарийцев держат на договоре для операций высокой секретности, которые производятся либо за пределами юрисдикции Имперской службы безопасности, либо в том случае, если их авторство может оказаться компрометирующим с политической точки зрения. Дагула соответствовала обоим параметрам. Я получаю приказы генерального штаба - с ведома и согласия императора - непосредственно от шефа службы безопасности Иллиана. Так что цепочка командования получается очень короткой. Я - посредник и считаюсь единственным связующим звеном между флотом и Барраяром. Я выхожу из Имперского штаба лейтенантом Форкосиганом и возникаю - там, где это нужно, - в качестве адмирала Нейсмита, размахивая новым контрактом. Мы выполняем то, что нам поручено, а потом, с точки зрения дендарийцев, я исчезаю так же таинственно, как появился. Одному Богу известно, чем, по их мнению, я занимаюсь в свободное время. - Вы это действительно хотели бы знать? - У Элли заблестели глаза. - Потом, - бросил он ей. Капитан нервно забарабанил пальцами по пульту комм-устройства. - В вашем личном деле об этом ничего не говорится. Двадцать четыре года... не слишком ли вы молоды для вашего звания... э-э... адмирал? Говорил он сухо, с некоторым презрением осматривая дендарийскую форму. Майлз постарался игнорировать его тон. - Это долгая история. Коммодор Танг, опытнейший дендарийский офицер, - наш мозг. Я просто играю свою роль. У Элли от возмущения глаза полезли на лоб: бросив на нее суровый взгляд, Майлз мысленно приказал ей молчать. - Вы делаете больше! - запротестовала она. - Если вы - единственное связующее звено, - нахмурился Галени, - то кто же, черт побери, эта женщина? Значит, он все-таки соизволил ее заметить. - Ну, на случай непредвиденного поворота событий трое дендарийцев знают, кто я на самом деле. Командор Куин, присутствовавшая при зарождении этого мероприятия, относится к их числу. Согласно приказу Иллиана, меня всегда должен сопровождать охранник, так что командор Куин берет на себя эту функцию всякий раз, когда мне приходится менять обличье. Я ей полностью доверяю. "Ты будешь относиться с уважением к моим людям, какого бы ты ни был мнения обо мне, черт бы подрал твои насмешливые глаза..." - И сколько это уже длится, лейтенант? Майлз взглянул на Элли: - Семь лет, да? Ясные глаза Элли опасно сверкнули: - Кажется, это было только вчера, - проворковала она невозмутимо. Похоже, ей тоже трудно было игнорировать этот тон. Майлз только надеялся, что она не даст волю своему резкому юмору. Капитан некоторое время рассматривал свои ногти, потом вскинул голову: - Ну что ж, я свяжусь со штабом второго сектора, лейтенант. И если окажется, что это очередная шуточка лордика-фора, я приложу все силы, чтобы вы были привлечены за нее к ответу. Вне зависимости от того, кто ваш отец. - Это истинная правда, сэр. Даю вам слово Форкосигана. - Вот именно, - процедил сквозь зубы капитан Галени. Взбешенный Майлз набрал побольше воздуха в легкие - и в этот момент наконец узнал акцент Галени. - Вы... комаррец, сэр? Галени настороженно кивнул. Подтолкнув Майлза в бок, Элли прошептала: - Какого дьявола?.. - Позже, - чуть слышно ответил ей Майлз. - Внутренняя политика Барраяра. - Мне надо будет записывать? - Наверное. - Он заговорил громче. - Я должен связаться с моим непосредственным начальством, капитан Галени. Я понятия не имею, какой получу от них приказ. Галени поджал губы и мягко заметил: - Я ведь выше вас по званию, лейтенант Форкосиган. И, решил про себя Майлз, ужасно задет тем, что выключен из привычной цепочки субординации... Но можно ли его в этом винить? Да, действовать надо деликатно... - Конечно, сэр. Какие будут приказания? Галени раздраженно сжал кулаки, иронически скривил губы: - Полагаю, пока мы ждем инструкций, я должен включить вас в мой персонал. Третьим помощником военного атташе. - Идеально, сэр, благодарю вас, - сказал Майлз. - Адмиралу Нейсмиту сейчас просто необходимо исчезнуть. Цетагандийцы назначили награду за его... мою голову - после Дагулы. Мне уже дважды везло. Теперь уже настал черед Галени настороженно застыть. - Вы шутите? - У меня из-за этого четверо погибших и шестнадцать раненых, - чопорно отозвался Майлз. - Я не нахожу в этом ничего забавного. - В таком случае, - мрачно проговорил Галени, - считайте, что ваши передвижения ограничены стенами посольства. И ему не удастся увидеть Землю? Майлз удрученно вздохнул: - Да, сэр. Если только командор Куин сможет осуществлять связь между мною и дендарийцами. - Почему вам нужен контакт с дендарийцами? - Это мои люди, сэр. - Кажется, вы сказали, что у вас всем заправляет коммодор Танг? - В настоящий момент он находится в увольнении. Но единственное, что мне нужно, прежде чем адмирал Нейсмит заползет в щель, это заплатить по кое-каким счетам. Если вы сможете дать мне авансом суммы, необходимые для текущих расходов, я могу завершить эту операцию. Галени вздохнул, постукивая пальцами по кнопкам пульта. - Содействие со всей возможной скоростью. Так. И сколько же им нужно? - Примерно восемнадцать миллионов марок, сэр. Пальцы Галени замерли. - Лейтенант, - тщательно выговорил он, - это в десять раз превышает годовой бюджет посольства! В несколько десятков раз - бюджет моего отделения! Майлз развел руками: - Текущие расходы по содержанию пяти тысяч бойцов и техников и одиннадцати кораблей в течение свыше полугода, плюс потери оборудования, - мы потеряли на Дагуле чертову уйму оборудования - денежное вознаграждение, питание, одежда, топливо, медицинские расходы, амуниция, ремонт... Я могу показать вам ведомости, сэр. Галени откинулся но спинку стула. - Несомненно. Но этим будет заниматься штаб сектора. Такого рода фондов здесь просто не существует. Майлз покусал указательный палец. - Эх! - (Вот именно: "Эх!" Паниковать нельзя...) - В таком случае сэр, не могли бы вы как можно скорее запросить штаб сектора? - Поверьте мне, лейтенант, я рассматриваю ваш перевод под командование кого-нибудь другого как приоритетное мероприятие. - Он встал. - Извините. Подождите меня здесь. Капитан вышел из кабинета, озадаченно качая головой. - Какого черта? - набросилась на него Элли. - Я уже решила, что ты этого типа сейчас на кусочки разорвешь, будь он хоть трижды капитан, а ты вдруг остановился. Что такого особенного в том, что он комаррец, - может, мне тоже им стать? - Ничего особенного, - ответил Майлз. - Определенно ничего. Но в то же время нечто очень важное. - Более важное, чем лорд-фор? - Сейчас, как это ни странно, да. Послушай, ты знаешь, что Комарра была первым завоеванием Барраярской империи? - Я думала, вы называете это "аннексией". - "Как розу ты ни назови"... Мы захватили ее из-за п-в-туннелей: она сидела на нашем единственном выходе и душила нашу торговлю, но главное - из-за того, что Комарра за взятку согласилась пропустить цетагандийский флот, когда Цетаганда впервые попыталась аннексировать нас. Может, ты вспомнишь и то, кто был главным завоевателем? - Твой отец. Тогда он был всего лишь адмиралом лордом Форкосиганом, и еще не был регентом. Там он и заработал свою репутацию. - Ну да, даже несколько репутаций. Если хочешь увидеть, как у него дым валит из ноздрей, можешь прошептать ему "Мясник Комарры". Они ведь его так прозвали. - Тридцать лет тому назад, Майлз. - Элли помолчала. - В этом была правда? Майлз вздохнул: - Что-то было. Я так никогда и не добился от него всей истории, но совершенно уверен, что все было не так, как написано в учебниках истории. В общем, завоевание Комарры пошло вразнос. В результате этого на четвертый год его регентства дела там совершенно вышли из-под контроля. С тех пор комаррские террористы не дают покоя имперской безопасности. Наверное, там довольно жестко навели порядок. Короче, время шло, все немного улеглось, все излишне энергичные люди с обеих планет бросились колонизировать Зергияр. Среди либералов началось движение - возглавленное отцом - за полную интеграцию Комарры в рамках империи. Правое крыло Барраяра эту идею отнюдь не приветствует. Мой старик немного на этом зациклился: "Между геноцидом и справедливостью середины не существует", - продекламировал Майлз. - Так вот - путь к вершине классового, помешанного на армии общества Барраяра всегда шел через военную службу. Впервые для комаррцев ее открыли восемь лет тому назад. Это означает, что все комаррцы, находящиеся в армии, сейчас под наблюдением. Им надо доказывать свою лояльность точно так же, как мне - мою... - он смутился, - мои способности. Из этого также следует, что если я работаю с комаррцем или под его началом и в один прекрасный день вдруг окажусь мертвым, то этот комаррец пропал. Поскольку мой отец - Мясник, никто не поверит, что это не месть. И пропадет не только этот комаррец: на всех комаррцев имперской службы падет то же подозрение Политика Барраяра будет отброшена на много лет назад. Если меня сейчас прикончат, - он беспомощно пожал плечами, - мой отец меня убьет. - Надеюсь, ты это не планируешь, - с трудом выдавила Элли. - А теперь посмотрим на это с точки зрения Галени, - поспешно продолжил Майлз. - Он - на имперской службе, он офицер, он служит в системе безопасности. Наверное, носом землю рыл, чтобы сюда попасть. Это очень доверенный пост для комаррца. Но это не ответственный пост, и не решающий. Важнейшая информация службы безопасности была от него скрыта - и тут являюсь я, тыкая его в это носом. А если кто-то из его семьи действительно участвовал в восстании на Комарре?.. Ну... и снова являюсь я. Сомневаюсь, чтобы он испытывал ко мне любовь, но охранять меня он будет как зеницу ока. А я, да поможет мне Бог, ему это позволю. Ситуация очень щекотливая. Элли похлопала его по руке: - Ты с ней справишься. - Ох, Господи, - вдруг возопил он, утыкаясь лбом ей в плечо. - Я не получил денег для дендарийцев - и не получу еще неизвестно сколько... Что я скажу Ки? Я дал ему слово... На этот раз она погладила его по голове, но ничего не ответила.

2

Майлз еще мгновение не отрывал лба от ее отглаженного мундира. Элли вдруг зашевелилась, словно потянулась к нему. Неужели обнимет? Майлз решил, что тут же заключит ее в объятия. И посмотрим, что будет... За его спиной открылась дверь кабинета Галени. Они с Элли отпрянули друг от друга. Элли, встряхнув кудрями, вытянулась по стойке "смирно", а Майлз застыл на месте, мысленно посылая проклятия тому, кто их прервал. Знакомый ленивый голос он узнал, даже не поворачиваясь: - ...да, просто гениален, но дьявольски нервный. Так и кажется, что вот-вот рехнется. Осторожнее, когда он начинает говорить слишком быстро. Ага, это он, точно... - Айвен, - выдохнул Майлз, закрывая глаза. Господи, чем я согрешил пред Тобою, что Ты послал мне Айвена... Поскольку Господь не снизошел до ответа, Майлз, криво улыбаясь, повернулся к вошедшему. Элли нахмурилась и склонила голову набок, пытаясь понять что к чему. Галени вернулся не один; он вел за собой высокого молодого лейтенанта. Как Айвен ни был ленив, он явно не пренебрегал гимнастикой: парадный мундир как влитой сидел на его атлетической фигуре. Добродушное лицо с ясными, мужественными чертами обрамляли густые темные волосы, подстриженные не без щегольства. Майлз невольно взглянул на Элли. Благодаря лицу и фигуре Элли, как правило, заставляла всех окружающих блекнуть и выцветать на ее фоне, но, пожалуй. Айвен мог оказаться достойной рамой для этой картины - и даже не отодвинуться в тень. - Привет, Майлз, - как ни в чем не бывало произнес Айвен. - Что ты здесь делаешь? - Позволь задать тебе тот же вопрос, - отозвался Майлз. - Я второй помощник военного атташе. Надо полагать, меня сюда направили, чтобы повысить мой культурный уровень. Земля, знаешь ли. - О-о! - У Галени приподнялся уголок рта. - Так вот зачем вы здесь? А я-то никак не мог догадаться. Айвен виновато усмехнулся. - Как дела у нерегулярных? - спросил он у Майлза. - Твоему адмиралу Нейсмиту все еще удается ломать комедию? - Не без труда, - отозвался Майлз. - Дендарийцы сейчас со мной. Они на орбите. - Он ткнул пальцем вверх. - Лопают харчи впустую, пока мы тут болтаем. У Галени был такой вид, словно он съел лимон: - Так об этой тайной операции известно всем, кроме меня? Форпатрил, у вас допуск не выше моего! Айвен пожал плечами: - Я просто уже с ними встречался. Семейное дело. - Чертовы форы! - пробормотал Галени. - Так вот оно что! - воскликнула Элли, словно ее вдруг осенило. - Так это ваш кузен Айвен! А я все гадала, на кого он похож. Айвен, искоса поглядывавший на нее, весь подобрался, напоминая сделавшего стойку пойнтера. Ослепительно улыбнувшись, он склонился над ручкой Элли: - Счастлив познакомиться с вами, миледи. Похоже, дендарийцы прогрессируют, если вы - их образчик. Прекраснейший, к слову сказать. Элли отняла у него руку: - Мы уже встречались. - Не может быть! Я не забыл бы ваше лицо! - А у меня не было лица. Насколько я помню, вы выразились примерно так: "Голова как луковица". - Глаза Элли сверкнули. - Поскольку я в тот момент была слепа, я и понятия не имела, как ужасно выглядит пластикожа. Пока вы мне не сказали. Майлз об этом умолчал, конечно. Улыбка Айвена завяла. - А-а... Леди с плазменным ожогом. Майлз радостно ухмыльнулся и придвинулся к Элли, которая уверенно взяла его под руку, одарив Айвена холодной улыбкой. Айвен, стараясь погибать с достоинством, перевел глаза на капитана Галени. - Поскольку вы друг друга знаете, лейтенант Форкосиган, я даю лейтенанту Форпатрилу поручение взять вас на буксир и познакомить с посольством и вашими обязанностями, - заявил Галени. - Фор вы или не фор, но пока император вам платит, он должен хоть как-то вас использовать. Я надеюсь в ближайшее время получить разъяснения относительно вашего статуса. - А я надеюсь, в свою очередь, что плата дендарийцам прибудет не менее оперативно, - отозвался Майлз. - Ваша... охрана здесь вам не понадобится. Если по какой-либо причине он придется выйти за пределы посольства, я дам вам одного из моих людей. - Да, сэр, - вздохнул Майлз. - Но все же мне надо иметь под рукой хоть какую-то возможность выйти на связь с дендарийцами. Мало ли что случится. - Я распоряжусь, чтобы командор Куин перед своим уходом получила шифрованный комм-канал. На самом деле... - тут Галени прикоснулся к пульту своего комм-устройства: - Сержант Барт? - Да, сэр? - отозвался голос. - У вас уже готов этот комм-канал? - Как раз кончил настройку, сэр. - Хорошо, несите передатчик сюда. Появился Барт, по-прежнему одетый в штатское. Галени выпроводил Элли: - Сержант Барт выведет вас из помещений посольства, командор Куин. Она обернулась, и Майлз успокаивающе махнул ей рукой. - Что сказать дендарийцам? - Скажите... скажите им, что деньги пересылаются, - крикнул Майлз. И двери с шипением сомкнулись. Галени вернулся к комм-устройству, где мигающая лампочка все еще ждала его ответа. - Форпатрил, пожалуйста, в первую очередь позаботьтесь о том, чтобы избавить вашего кузена от этого... костюма и сменить его на мундир. "Вас немного пугает адмирал Нейсмит... Самую чуточку, не так ли, сэр?" - раздраженно подумал Майлз. - Форма дендарийцев настолько же законна, как и ваша собственная, сэр. Галени холодно взглянул на него поверх мигающей пластины комм-устройства. - Откуда мне знать, лейтенант? Отец в детстве надарил мне кучу игрушечных солдатиков. Можете идти. Кипя, Майлз дождался, чтобы за ним задвинулись двери, а потом сорвал с себя серый с белым китель и швырнул на пол. - Костюм! Игрушечные солдатики! Знаешь, я прикончу этого сукина сына комаррца! - Ох! - отозвался Айвен. - Что это мы сегодня такие обидчивые? - Ты же слышал его! - Угу... Галени нормальный. Может, немного зациклен на уставе. Тут в каждом углу системы дюжина самозваных наемников. Некоторые с трудом балансируют на грани дозволенного. Откуда ему знать, что твои дендарийцы не угонщики? Майлз поднял китель, отряхнул его и аккуратно перекинул через руку. - Как же! - Ну-ну, - Айвен благодушно покачал головой. - Пошли в каптерку и выберем тебе обмундирование. - Там найдется мой размер? - С тебя снимут лазерную мерку и выдадут мундир по фигуре, сшитый компьютером, как в твоем сверхдорогом ателье в Форбарр-Султане. Это же Земля, сынок. - Мой портной на Барраяре шьет на меня уже десять лет. Он знает такие уловки, каких не найдешь ни в одном компьютере... Ну, наверное, я это вынесу. А посольский компьютер гражданское шьет? Айвен скорчил рожу: - Только на стариков и бюрократов. Если хочешь удивить местных девочек, придется искать портного на стороне. - Имея Галени в качестве дуэньи, вряд ли я сунусь куда-нибудь еще, - вздохнул Майлз. - Придется обойтись тем, что сыщу здесь.

Майлз скосил глаза на рукав зеленого кителя барраярской парадной формы, поправил отворот и вздернул подбородок, чтобы не так давил воротник. Он уже забыл, как неудобен ему, с его короткой шеей, этот проклятый высокий воротник. Впереди красные кубики лейтенантских нашивок врезались в скулы, сзади защемило неподстриженные волосы. И в сапогах жарко. Кость, которую он сломал на Дагуле, ныла даже после того, как ее заново сломали, выправили и подвергли электростимуляции. И все же зеленый мундир означал дом. Его истинное "я". Может быть, пора отдохнуть от адмирала Нейсмита и безумной ответственности и вспомнить более приемлемые трудности лейтенанта Форкосигана, единственная задача которого - ознакомиться с распорядком одной небольшой конторы и вытерпеть общение с Айвеном Форпатрилом. Дендарийцам не нужны его внимание и нежная забота во время отдыха и ремонта, да и вряд ли сыщутся более подходящие условия для полного и благополучного исчезновения адмирала Нейсмита. Айвену был отведен крохотный кабинетик без окон в самом центре посольства: ему было поручено скармливать компьютеру сотни дискет. Машина выжимала из них еженедельный доклад о положении на Земле, отсылаемый затем шефу службы безопасности Иллиану и генштабу на Барраяре, где, как полагал Майлз, он координировался с сотнями других подобных докладов, образуя так называемое барраярское видение Вселенной. Майлз отчаянно надеялся, что Айвен не складывает килотонны с мегаваттами. - В основном это все официальная статистика, - объяснял Айвен, сидя перед пультом. Ему каким-то образом удавалось выглядеть непринужденно даже в парадном мундире. - Изменения рождаемости, данные сельского и промышленного производства, опубликованные сведения по военным бюджетам... Компьютер складывает их шестнадцатью разными способами и дает сигнал тревоги, когда что-то не совпадает. Поскольку у всех, кто поставляет эти цифры, свои компьютеры, это случается нечасто. Галени говорит, что всякая ложь убедительно обработана еще до того, как попасть к нам. А всего важнее для Барраяра сообщения о кораблях, входящих в местное пространство или выходящих из него. Потом, есть еще шпионская работа. На Земле - несколько сот людей, за которыми по той или иной причине пытается проследить посольство. Одна из самых крупных групп - комаррские диссиденты. По взмаху руки Айвена над пластиной видеоустройства возникло несколько десятков лиц. - Ого! - невольно заинтересовался Майлз. - И у Галени с ними секретные контакты? Его поэтому сюда назначили? Двойной агент - тройной агент... - Готов поспорить, что Иллиан хотел именно этого, - заметил Айвен. - Но, насколько я знаю, все сторонятся Галени, как прокаженного. Коллаборационист и все такое прочее. - Но эти эмигранты с Комарры не могут представлять опасности для Барраяра - спустя столько времени и на таком расстоянии. - Дело в том, что некоторые из них оказались весьма смышлеными ребятами: успели спасти свои денежки. Некоторые финансировали комаррское восстание во время регентства - теперь они почти нищие. И они стареют. Еще лет тридцать - и благодаря политике интеграции, которую проводит твой отец, эти люди сойдут со сцены. Так, во всяком случае, говорит Галени. Айвен взял со стола еще одну дискету: - А вот теперь переходим к самому важному: слежке за другими посольствами. Например, цетагандийским. - Надеюсь, они на другой стороне планеты! - взмолился Майлз. - Нет. Большая часть галактических посольств и консульств находится прямо здесь, в Лондоне. Так гораздо удобнее следить друг за другом. - О боги! - простонал Майлз. - Не говори мне, что они напротив через улицу или еще что-то в этом роде! Айвен ухмыльнулся: - Почти. Цетагандийцы в паре километров отсюда. Мы ходим друг к другу на приемы, чтобы поупражняться в ехидстве и поиграть в "а я знаю, что ты знаешь, что я знаю". Майлз застыл, учащенно дыша: - Вот дерьмо! - Что с тобой, кузенчик? - Эти люди пытаются меня убить! - Нет, не пытаются. Это означало бы начать войну. У нас сейчас с ними нечто вроде мира - забыл? - Ну, они пытаются убить адмирала Нейсмита. - Который вчера исчез. - Угу, но... Одна из причин, из-за чего столько продержалась вся эта штука с дендарийцами - расстояние. Адмирал Нейсмит и лейтенант Форкосиган не приближались друг к другу и на сто световых лет. Мы еще никогда не оказывались на одной и той же планете, не то что в одном городе! - Но если твоя дендарийская форма в шкафу, как можно определить, что Форкосиган и Нейсмит - один и тот же человек? - Айвен, сколько на этой чертовой планете темноволосых сероглазых горбунов ростом метр сорок? Ты что, на каждом углу спотыкаешься о дерганых карликов? - На планете с населением в девять миллиардов, - спокойно ответил Айвен, - всякой твари по паре, а то и по шесть штук. Успокойся. - Он помолчал. - Знаешь, я впервые слышу, чтобы ты произнес это слово. - Какое? - Горбун. Ты ведь не горбун, Майлз. - Айвен следил за ним с тревогой и сочувствием. Майлз сжал кулак, потом резко разжал его, словно отбрасывая что-то: - Короче: цетагандийцы. Если у них есть человек, занимающийся тем, чем занимаешься ты... Айвен кивнул: - Я его видел. Его зовут гем-лейтенант Табор. - Тогда им известно, что дендарийцы сейчас здесь, и адмирал Нейсмит тоже. У них, наверное, есть список всего, что мы заказали по комм-сети. Или скоро будет - когда они начнут нами заниматься. - Может, они и следят за вами, но приказы сверху цетагандийцы получают не быстрее нашего, - резонно возразил Айвен. - Да и вообще у них нехватка персонала. Наш персонал службы безопасности вчетверо больше, чем у них, - из-за комаррцев. Хоть это и Земля, но все равно земные посольства - вещь второсортная, для них еще больше, чем для нас. Не дрейфь! - Айвен картинно выпрямился в кресле, скрестив руки на груди, - твой кузен защитит тебя! - Ах как утешительно, - пробормотал Майлз. В ответ на этот сарказм Айвен только ухмыльнулся и снова принялся за работу. В тихой, скучной комнатке день тянулся бесконечно. Майлз вдруг обнаружил, что его клаустрофобия принимает чудовищные размеры. Он то совался зачем-нибудь к Айвену, то метался от стены к стене. - Знаешь, то, что ты делаешь, можно сделать вдвое быстрее, - заметил Майлз Айвену, возившемуся со своим отчетом. - Но тогда я закончу его еще до ленча, - объяснил Айвен, - и мне нечего будет делать. Вообще. - Наверняка Галени что-нибудь придумает. - Именно этого я и боюсь. И без того конец рабочего дня наступает достаточно быстро. А потом мы идем на прием. - Нет, это ты идешь на прием. А я иду к себе в комнату, согласно приказанию. Может, там наконец-то высплюсь. - Правильно. Во всем нужно видеть светлые стороны, - одобрил его Айвен. - Если хочешь, я позанимаюсь с тобой в гимнастическом зале посольства: ты что-то неважно выглядишь. Бледный какой-то и... э-э... бледный. "Старый, - подумал Майлз. - Вот что ты побоялся сказать". Он взглянул на свое искаженное отражение в хромированной пластине комм-пульта. Неужели дела настолько плохи? - Физические упражнения, - Айвен важно постучал себя по груди, - пойдут тебе на пользу. - Еще бы, - пробормотал Майлз.

Распорядок дня установился быстро. Айвен будил Майлза - они жили в одной комнате, - потом занятия в гимнастическом зале, душ, завтрак... И работа в пункте сбора данных. Майлз уже начал думать, что ему больше не увидеть прекрасный солнечный свет Земли. По прошествии трех дней он взял на себя загрузку компьютера и теперь заканчивал работу в полдень, чтобы во второй половине дня читать и заниматься. Майлз с жадностью поглощал все: правила посольской деятельности и устав разведки, историю Земли, галактические новости... В конце дня они с Айвеном устраивали себе еще одну разминку в гимнастическом зале. В те вечера, когда Айвен оставался дома, Майлз смотрел с ним вид-мелодрамы, а когда его не было - путешествия по всем тем интересным местам, куда его не пускали. Элли ежедневно связывалась с ним по зашифрованному комм-каналу, сообщая о дендарийском флоте, по-прежнему остававшемуся на орбите. Наедине с этим комм-устройством Майлз испытывал все большую жажду слышать голос Элли. Ее доклады были сжатыми, но потом они принимались болтать о пустяках, и Майлзу становилось все труднее отключать связь, а Элли никогда не делала этого первой. Он предавался фантазиям, как будет ухаживать за ней в своем истинном обличье, потому что как знать, согласится ли блистательный командор встречаться с каким-то там лейтенантишкой? Да и понравится ли Элли вообще лорд Форкосиган? И разрешит ли ему Галени выйти из посольства, чтобы он смог наконец это выяснить?
Майлз решил, что десять дней добродетельной жизни, физических упражнений и регулярного распорядка дня не пошли ему на пользу. В нем скопилось слишком много энергии. Она не находила никакого выхода в обездвиженном лорде Форкосигане - и это в то время, когда дел, требующих внимания адмирала Нейсмита, становилось все больше, и больше, и больше... - Ты перестанешь дергаться, Майлз? - не выдержал Айвен. - Сядь. Дыши глубже. Посиди неподвижно хоть пять минут. Ты сможешь, если постараешься. Майлз сделал еще круг по компьютерному залу, потом бросился в кресло. - Почему Галени до сих пор меня не вызвал? Курьер из штаб-квартиры сектора вернулся час назад! - Ну так дай человеку сходить в туалет и выпить чашку кофе! Дай Галени прочесть сообщения. Сейчас нет войны, у всех масса времени, и все сидят и строчат рапорта. Люди обидятся, если никто не станет их читать. - В том-то и беда войск, находящихся на содержании, - усмехнулся Майлз. - Вы избаловались. Вам платят за то, чтобы вы не воевали. - А разве не существовало флота наемников, который занимался тем же самым? Они выходили на орбиту вокруг какой-нибудь планеты - и получали деньги за то, что не будут вести боевые действия. Кажется, у них это получалось, да? Ты просто недостаточно творчески мыслишь, Майлз. С такими взглядами тебе подобает занимать место командующего наемников. - Угу, флот Ла-Варра. У него это неплохо получалось - пока их не поймали космические силы Тау Кита. И тогда Ла-Варр попал в дезинтеграционную камеру. - У тау-китян нет чувства юмора. - Абсолютно никакого, - согласился Майлз. - И у моего отца тоже. - Ах, как это верно! Ну... Замигал вызов комм-устройства. Майлз так стремительно бросился к нему, что Айвен еле успел посторониться. - Да, сэр? - взволнованно спросил Майлз. - Зайдите ко мне в кабинет, лейтенант Форкосиган, - неторопливо произнес Галени. Его лицо было мрачно-бесстрастным, как обычно. На нем ничего нельзя было прочесть. - Да, сэр, спасибо, сэр. - Майлз отключил комм и метнулся к двери. - Наконец-то мои восемнадцать миллионов марок! - Возможно, - любезно согласился Айвен - Или он придумал для тебя работу в отделе инвентаризации. Может, тебе поручат пересчитать золотых рыбок в фонтане приемной. - О, я не сомневаюсь! - Но это по-настоящему трудная задача, Майлз! Они же все время плавают. - Неужели? - Майлз приостановился, глаза его заблестели. - Айвен, он и вправду заставлял тебя это делать? - Это было связано с поисками источника утечки информации, - объяснил Айвен. - А вообще - долгая история. - Не сомневаюсь. - Майлз выбил короткую дробь по крышке стола и одним махом перелетел через него. - Потом. Меня нет.
Когда Майлз вошел, капитан Галени сидел, с сомнением глядя на экран своего комм-устройства, словно сообщение по-прежнему оставалось шифрованным. - Сэр? - Гм. - Галени откинулся на спинку кресла. - Ну что же, лейтенант Форкосиган, штаб прислал приказ относительно вас. - И? Галени сжал губы: - И они подтвердили, что вы временно находитесь у меня в подчинении. Теперь вы имеете право получать ваше лейтенантское содержание из моих фондов - начиная с первого дня из десяти минувших суток Что до остальных приказаний, лейтенант, они звучат точно так же, как те, что были даны в отношении Форпатрила. По правде говоря, они словно списаны с них, только имя другое. Вы должны помогать мне по мере необходимости, находиться в распоряжении посла и его супруги в качестве сопровождающего и, если позволит время, пользоваться уникальными возможностями для пополнения образования, которые предоставляет вам Земля, - разумеется в соответствии с вашим положением офицера имперских вооруженных сил и лорда-фора. - Что? Не может быть! Что такое, к черту, "сопровождающий"? (Звучит чуть ли не как мальчик на побегушках!) Уголок губ Галени приподнялся в чуть заметной улыбке. - Сопровождающие стоят в парадной форме на официальных приемах и демонстрируют аборигенам, что такое "фор". Удивительно, сколько людей считают, что аристократия - пусть даже аристократия с другой планеты - это потрясающе интересно. - Тон Галени показывал, что он находит этот интерес действительно удивительным. - Вы будете есть, пить, возможно, танцевать... - на секунду в голосе капитана послышалось сомнение. - И вообще вы будете изысканно любезны со всеми, на кого посол желает... э-э... произвести впечатление. Иногда вас будут просить запоминать разговоры и пересказывать их. Форпатрил неплохо с этим справляется, к моему глубокому удивлению. Он расскажет вам об этом подробнее. "Мне не нужны подсказки Айвена относительно того, как вести себя в обществе, - подумал Майлз. - И форы - это каста военных, а не аристократия. Что там нашло на штабистов? Даже для них это на редкость глупо". Однако если для дендарийцев нет нового поручения, почему бы и не придать сыну лорда Форкосигана немного дипломатического лоска? Ему суждено занять со временем высочайшие посты, и вряд ли его подвергнут менее изощренной светской муштре, нежели Айвена. Дело не в содержании приказа. Таким... странным ему кажется все, обращенное только к лейтенанту Форкосигану, все игнорирующее адмирала Нейсмита. И все-таки. Пересказывать разговоры. Может, это начало какого-то особого задания? И вскоре придут подробные разъяснения? Майлзу даже думать не хотелось, что в Генштабе могли вообще прикрыть тайную работу с дендарийцами. - Что ж... - через силу согласился он. - Пусть будет так. - Я счастлив, - пробормотал Галени, - что полученный приказ пришелся вам по вкусу, лейтенант. Майлз покраснел и крепко сжал губы. Только бы суметь помочь дендарийцам. Остальное не имеет значения. - А мои восемнадцать миллионов марок, сэр? - спросил он, постаравшись, чтобы на сей раз голос его звучал как можно смиреннее. Галени побарабанил пальцами по столу. - Такого распоряжения курьер не привез, лейтенант. И никакого упоминания о деньгах. - Что?! - вскрикнул Майлз. - Не может быть! - Он чуть не перепрыгнул через стол Галени, чтобы своими глазами увидеть вид-послание, и лишь в последнюю секунду остановился. - Я рассчитывал на десять дней, чтобы все... - Его мозг отбросил ненужные данные, замельтешившие в сознании: топливо, плата за место на орбитальной станции, новое оснащение, медицинское и стоматологическое обслуживание, истощившиеся запасы оружия, плата людям, оборот, ликвидность, свобода финансового маневра... - Проклятие! Мы же рисковали жизнью ради Барраяра! Они не могли... Это ошибка! Галени беспомощно развел руками: - Несомненно. Но исправить ее я не в силах. - Отправьте нового курьера, сэр! - О, конечно. - Или еще лучше: отправьте вместо курьера меня. Если я лично поговорю со штабом... - Гмм... - Галени прикусил губу. - Соблазнительная идея... Нет, не могу. Приказ относительно вас был абсолютно ясен. Дендарийцам придется дождаться следующего курьера. Если дела обстоят так, как вы утверждаете, - смысл его слов от Майлза не укрылся, - то я уверен, все уладится. Майлз ждал бесконечно долгие секунды, но Галени молчал. - Да, сэр. - Машинально отдав честь, Майлз повернулся кругом. Десять дней... Еще десять дней... По крайней мере десять дней... Они смогут переждать их. К тому времени у штаба должен наконец заработать его коллективный мозг.

Самой высокой по рангу гостьей на приеме в этот день была посланница Тау Кита. Это была стройная женщина, неопределенного возраста, с изумительным лицом и проницательным взглядом. Майлз подозревал, что ее разговор освежил бы и развлек его - политичный, тонкий, блестящий, как и сама гостья. К сожалению, посол Барраяра монополизировал ее внимание. Майлз сомневался, чтобы ему представился шанс перемолвиться с нею хоть словом. Дама преклонных лет, к которой приставили Майлза, считалась важной персоной благодаря своему мужу, мэру Лондона, которого занимала сейчас жена посла. Супруга мэра была способна болтать беспрерывно, главным образом о нарядах остальных гостей. Проходящий мимо слуга с военной выправкой (вся прислуга посольства относилась к департаменту Галени) поднес Майлзу на золотом подносе бокал с соломенного цвета жидкостью, и тот жадно за него схватился. Пара таких бокалов - и, с его восприимчивостью к алкоголю, он отупеет настолько, что сможет вытерпеть даже это. Разве не от таких вот мертвенно официальных приемов он с величайшим трудом вырвался на имперскую службу, несмотря на свое увечье? Хотя проглоти он больше трех бокалов - и не миновать ему заснуть вот на этом узорном паркете, с глупейшей улыбкой на лице. И проснуться потом в куче неприятностей. Майлз сделал большой глоток - и чуть не подавился. Яблочный сок!.. Черт побери, Галени свое дело знает. Украдкой осмотревшись, Майлз убедился, что гостям пололи настоящее вино. Он оттянул пальцем высокий воротник кителя и вымученно улыбнулся. - Вам не нравится вино, лорд Форкосиган? - обеспокоенно спросила пожилая дама. - Выдержка маловата, - пробормотал Майлз. - Придется подсказать послу, чтобы этот сорт подольше держали в подвалах. Например, до тех пор, пока я не улечу отсюда... Главный зал приемов с высоким застекленным потолком был окружен изящными стрельчатыми арками. Казалось, голоса должны отдаваться в нем, как в концертном зале, но резонанс был явно слабоват для такого помещения. Видимо, где-то спрятаны звукопоглототели, решил Майлз. Если известно, где надо остановиться, можешь попасть в конус секретности, предотвращающий подслушивание. На всякий случай (кто его знает, что окажется полезным в будущем) Майлз постарался запомнить, где стоят послы Барраяра и Тау Кита. Да, скорее всего его догадка верна. Даже движения их губ почему-то кажутся туманными и расплывчатыми. А ведь скоро будут пересматриваться договоры о праве пролета через местное пространство Тау Кита. Майлз и его подопечная прошли к архитектурному центру комнаты, фонтану с бассейном. Он представлял собой скульптуру с медленно струящемся водой, окруженную тщательно подобранными по цвету мхами и папоротниками. В темной воде таинственно двигались золотисто-красные тени. Майлз напряженно застыл - и тотчас заставил себя расслабиться. К ним с отрепетированной улыбкой приближался молодой человек в черной цетагандийской парадной форме с желтым и черным гримом гем-лейтенанта. Они обменялись натянутыми кивками. - Добро пожаловать на Землю, лорд Форкосиган, - вежливо произнес цетагандиец. - Это официальный визит или вы путешествуете, чтобы завершить образование? - Отчасти то, отчасти другое, - небрежно пожал плечами Майлз. - Я приписан к посольству для... э-э... расширения кругозора. Но, боюсь, в отличие от вас я не знаю, с кем имею честь говорить, сэр. На самом деле Майлзу чуть ли не в первую очередь показали присутствовавших здесь обоих цетагандийцев в военной форме, и еще двоих, которые пришли в штатском, плюс три личности, подозреваемые в тайных связях с цетагандийцами. - Гем-лейтенант Табор, военный атташе цетагандийского посольства, - представился Майлзу его собеседник. Они снова обменялись кивками. - Надолго к нам, милорд? - Пока не знаю. А вы? - Я в качестве хобби выбрал искусство бонсай. Говорят, древние японцы работали над одним деревом до сотни лет. Или им это только казалось? Майлз заподозрил, что Табор шутит, но лицо лейтенанта оставалось таким бесстрастным, что невозможно было сказать наверняка. Может, он боялся, что его грим растрескается? В эту минуту внимание обоих привлек мягкий мелодичный смех, раздавшийся с противоположной стороны фонтана. Айвен Форпатрил, опираясь на хромированные перила, наклонил свою темноволосую голову к прелестному белокурому созданию. На девушке было нечто розовое и серебряное, колыхавшееся и переливавшееся даже тогда, когда она стояла неподвижно. Искусно безыскусные локоны падали на белые плечи. Смеясь, она взмахнула рукой, и ногти ее блеснули серебром. Табор издал чуть слышный стон досады и, коснувшись губами пальчиков матроны, направился туда, откуда доносился смех. Вскоре Майлз увидел его на противоположной стороне фонтана: он старался встать как можно ближе к Айвену. Майлз был совершенно уверен, что гем-лейтенанта интересовали не военные тайны. И лейтенант Форкосиган тоже, кажется, не заинтересовал его. Тут охоту Табора за блондинкой прервал сигнал его посла, и он вынужден был уйти следом за своим господином. - Такой милый молодой человек, этот лорд Форпатрил, - проворковала матрона. - Он всем здесь очень нравится. Супруга посла сказала, вы с ним в родстве? И она вопросительно склонила голову, сверкая любопытными глазками. - Мы сколько-то-юродные братья, - объяснил Майлз. - Э-э... а кто эта молодая леди рядом с Айвеном? Матрона гордо улыбнулась: - Это моя дочь, Сильвет. Ну конечно - дочь. Посол и его супруга по-барраярски чувствительны к общественному положению окружающих. Майлз, принадлежащий к старшей ветви семьи, к тому же сын премьер-министра графа Форкосигана - персона несравненно более значительная, нежели Айвен Форпатрил. А это значит - о Господи! - что он обречен. Ему все время будут доставаться важные матроны, а Айвену посчастливится развлекать их дочек... - Прекрасная пара, - хрипло выговорил Майлз. - Да, правда? А все-таки насколько в близком родстве вы с ним, лорд Форкосиган? - Э?.. Мы с Айвеном? Наши бабушки - сестры. Моя была старшей дочерью принца Ксава, а бабушка Айвена - младшей. - Принцессы? Как романтично! Майлз подумал было, не рассказать ли этой любознательной особе, как бабушку, ее брата и большинство детей искрошили в мясной фарш во время правления императора Ури Безумного. Нет, супруга мэра сочтет эту историю всего лишь потрясающим романом ужасов или - того хуже - романтичной сказкой. Маловероятно, чтобы до нее дошла истина. А истиной была безобразная тупость политики Ури, последствия которой волнами разошлись во все стороны, до сих пор коверкая жизнь Барраяра. - У лорда Форпатрила есть замок? - лукаво осведомилась пожилая дама. - О нет. У его матери, моей тетки Форпатрил, - (вот уж кто настоящая акула - проглотила бы тебя одним мигом!) - очень милый дом в столице, Форбарр-Султане. - Майлз помолчал. - Мы когда-то владели замком. Но его сожгли в конце эпохи Изоляции. - Развалины замка! Да ведь это почти так же прекрасно! - Дьявольски живописные, - всерьез заверил ее Майлз. Кто-то оставил тарелочку с недоеденными закусками на краю фонтана. Майлз взял рогалик и начал крошить его в воду. Золотые рыбки медленно подплывали к поверхности и беззвучно заглатывали крошки. Одна из них отказалась реагировать на приманку и осталась лежать на дне. Как интересно: золотая рыбка, которая не ест. Ну вот и объяснение пересчета рыбок, порученного Айвену. А вдруг эта упрямица - дьявольское изобретение цетагандийцев, и чешуя унес блестит золотом, потому что именно из него изготовлена? Он может с кошачьей стремительностью схватить ее, раздавить каблуком и с торжествующим воплем вскинуть над головой для всеобщего обозрения ее механические потроха: "Ах! Благодаря моей сообразительности я обнаружил среди вас шпиона!" Но если его догадка ошибочна... Под ногой что-то хлюпнет, матрона отшатнется, и сын премьер-министра Барраяра приобретет репутацию молодого человека с серьезными проблемами в области психики... Майлз представил себе, как с хохотом выкрикивает ужаснувшейся женщине, поскальзываясь на рыбьих кишках: "Вы бы видели, что я делаю с котятами!" Большая золотая рыбка наконец лениво всплыла и схватила крошку, так плеснув хвостом, что обрызгала Майлзу начищенные до зеркального блеска сапоги. "Спасибо тебе, рыбка, - мысленно поблагодарил ее Майлз. - Ты спасла меня от жуткой глупости". Но, конечно, если цетагандийские мастера действительно хитроумны, они могут смастерить рыбку, которая бы ела и даже немножко гадила... Супруга мэра задала еще один наводящий вопрос относительно Айвена, но Майлз, поглощенный своей рыбкой, промурлыкал невпопад: - Да, такая неприятность - эта болезнь Айвена! - Он уже готовился разразиться монологом, порочащим гены Айвена, - упомянуть кровосмесительные браки аристократии, радиационное заражение, оставшееся после Первой цетагандийской войны, и императора Ури Безумного, но тут в кармане пискнуло комм-устройство. - Прошу извинить, мадам, меня вызывают. "Благослови тебя Бог, Элли", - подумал Майлз, скользя по паркету прочь от словоохотливой дамы, в поисках тихого уголка, где можно ответить на вызов комма. На галерее, в незанятой нише, скрытой зеленью, Майлз включил связь. - Да, командор Куин? - Майлз! Слава Богу! - Элли явно запыхалась. - Кажется, у нас тут сложилась Неприятная Ситуация, а ты - ближайший к месту офицер-дендариец. - Что еще за ситуация? - Майлзу не нравились слова, начинающиеся с прописной буквы. Элли не склонна к панике или преувеличениям. У него тревожно засосало под ложечкой. - Я не смогла добиться подробностей, но, похоже, четверо наших солдат, находившихся в Лондоне в увольнении, забаррикадировались в каком-то магазине с заложниками и оказывают сопротивление полиции. Они вооружены. - Наши парни или полиция? - К сожалению, и те, и другие. Офицер полиции, с которым я говорила, отвечал мне так, словно готов сию же минуту разбрызгать кровь по стенам. - Час от часу не легче. И какого черта им это понадобилось? - Понятия не имею. Я сейчас на орбите и готовлюсь спуститься, но это не раньше чем через сорок пять минут - или даже через час. Танг еще дальше - ему пришлось бы совершить двухчасовой суборбитальный перелет из Бразилии. Но ты, кажется, сможешь быть там примерно через десять минут. Даю адрес. - Кто позволил нашим людям вынести оружие с корабля? - Хороший вопрос, но ответ мы получим только при вскрытии. Надеюсь, в переносном смысле этого слова, - мрачно добавила Элли. - Ты сможешь найти магазин? Майлз взглянул на адрес на экране комм-устройства. - Думаю, что смогу. Увижусь с тобой там. Каким-то образом... - Хорошо. Куин связь закончила. И комм-канал отключился.

3

Майлз спрятал комм-устройство в карман и оглядел зал. Прием был в самом разгаре. В зале толпилось, наверное, не меньше сотни роскошно одетых людей. Моды Земли и галактики просто ослепляли. Немало было и военных мундиров. Кое-кто, впрочем, собирался уходить, и приставленные к гостям барраярцы проводили их через охрану. Цетагандийцы, похоже, уже исчезли, прихватив с собой своих друзей. Кажется, его побег удастся... Айвен по-прежнему болтал у фонтана со своей прекрасной подопечной. Майлз безжалостно прервал их. - Айвен! Жди меня у главного выхода через пять минут. - Что?! - Чрезвычайная ситуация. Объясню потом. - Что за... - начал было Айвен, но Майлз уже выскользнул из комнаты. Он пробирался к шахтам внутренних лифтов, делая огромное усилие, чтобы не пуститься бегом. Когда за ним закрылась дверь их с Айвеном комнаты, он лихорадочно стянул с себя зеленый парадный мундир, сорвал сапоги и метнулся к шкафу. Вытащив оттуда черную футболку и серые брюки дендарийской формы, он напялил их на себя. Барраярские сапоги пришли из кавалерии, дендарийские происходили от пехотных ботинок. Барраярская обувь удобна, когда имеешь дело с лошадьми, но Майлз так и не смог внушить это Элли. Ей бы потрястись пару часов в седле, по пересеченной местности, чтобы бедра огнем горели от кровавых мозолей, тогда она убедится, что фасон обуви - это не прихоть и не кокетство. Хотя здесь лошадей как будто нет. Майлз запечатал боевые башмаки дендарийцев и, включив максимальную скорость спуска в лифтовой шахте, на лету поправил серый с белым китель. Приземлившись, он одернул его, поднял подбородок и сделал глубокий вдох. Если дышишь, как загнанная лошадь, тебя наверняка заметят. Майлз прошел коридором к главному выходу, миновав зал приемов. Слава Богу, цетагандийцев по-прежнему не видно. Айвен изумленно раскрыл глаза, увидев приближающегося Майлза. Ослепительно улыбнувшись своей блондинке, он извинился и, прижав Майлза спиной к какой-то пальме в горшке, чтобы скрыть от посторонних глаз, прошипел: - Какого дьявола? - Ты должен меня отсюда вывести. Мимо охраны. - О нет, я ничего тебе не должен! Галени из моей шкуры коврик сделает, если увидит тебя в этом наряде. - Айвен, у меня нет ни секунды на споры и объяснения - именно поэтому я действую в обход Галени. Куин не стала бы меня вызывать, если бы я не был нужен позарез. Мне надо покинуть посольство сейчас же! - Ты окажешься в самоволке! - Если меня поймают. Скажи им... скажи, что я ушел к себе из-за боли в костях. - У тебя что, снова разыгрался суставный остит? Спорим, врач посольства найдет тебе такое противовоспалительное... - Нет-нет... Не больше обычного, но это хоть что-то, хоть какая-то зацепка. Есть шанс, что тебе поверят. Пошли. Захвати ее. - Майлз подбородком указал на Сильвет, которая ждала поодаль, во все глаза глядя на Айвена. - Зачем? - Маскировка. - Улыбаясь со стиснутыми зубами, Майлз схватил Айвена за локоть и потянул к главному выходу. - Как поживаете? - он повернул голову к прекрасной Сильвет и, поймав ее руку, продел под локоть. - Так приятно познакомиться с вами! Вам понравился прием? Удивительный город этот Лондон... Они с Сильвет тоже неплохая парочка, решил Майлз. Когда они проходили мимо охранников, он взглянул на них краешком глаза. Они заметили только ее. Если ему повезло, в их памяти он останется небольшим бесцветно-серым пятнышком. Сильвет озадаченно взглянула на Айвена, но они уже были на свежем воздухе. - У тебя нет охранника, - запротестовал Айвен. - Я скоро встречусь с Куин. - А как ты вернешься обратно? Майлз приостановился: - У тебя есть время продумать это. - Ха! И сколько же именно? - Не знаю. Пока я не вернусь. Наружная охрана бросилась встречать машину, с шипением остановившуюся у входа в посольство. Бросив Айвена, Майлз быстро перебежал через улицу и нырнул во вход подземки. Через десять минут, сделав две пересадки, он вышел на поверхность, оказавшись в старой части города, с реставрированной архитектурой XXII века. Ему не пришлось проверять номера домов, чтобы отыскать указанный Элли адрес: толпа, баррикады, проблесковые огни, полицейские флайеры, пожарные, "скорая помощь"... - Проклятие, - пробормотал Майлз, устремляясь туда. Он машинально переключился на монотонный бетанский говор адмирала Нейсмита: - У, дерьмо! Главным полисменом наверняка должен быть тот, у которого комм с усилителем, а не те, в боевой броне, с плазменным оружием. Пробравшись сквозь толпу, Майлз перепрыгнул через баррикаду: - Вы командуете операцией? Констебль сначала ошеломление осмотрелся и только потом взглянул вниз. Сначала он удивился, но, опознав мундир Майлза, нахмурился: - Вы один из этих психопатов? Майлз откачнулся на каблуках, соображая, как ответить. Первые три варианта он отбросил сразу жен просто сказал: - Я адмирал Майлз Нейсмит, командующий Свободным флотом дендарийских наемников. Что здесь происходит? - Прервав разговор, он медленно и осторожно вытянул указательный палец и поднял к небу наставленное на него бронированной женщиной дуло плазменного ружья. - Не надо, дорогая, я на вашей стороне. Она недоверчиво сверкнула глазами за прозрачным окошечком шлема, но старший полисмен мотнул головой, и она отступила на несколько шагов назад. - Попытка ограбления, - хмуро бросил констебль. - Когда служащая попыталась ее предотвратить, они на нее набросились. - Ограбление? - переспросил Майлз. - Извините, но это просто бессмыслица. Я полагал, расчеты ведутся здесь посредством компьютерного перевода кредиток, а наличные деньги отсутствуют. Видимо, произошло недоразумение. - Не наличные, - кратко бросил констебль. - Товар. Магазин, увидел Майлз краешком глаза, торговал вином, и витрина была разбита. Он подавил тошнотворное беспокойство и продолжал говорить, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и небрежно. - В любом случае мне непонятно это противостояние с плазменным оружием из-за магазинной кражи. Вы не считаете, что отреагировали слишком резко? Где ваши парализаторы? - Они взяли заложницу, - сурово ответил констебль. - Ну и что? Парализуйте их всех - Господь разберет, кто прав, кто виноват. Констебль как-то странно посмотрел на Майлза: явно не знает собственной истории, а ведь эта фраза была произнесена всего-то-навсего по ту сторону пролива. - Ваши парни утверждают, что у них есть какое-то устройство, которое сработает, если они отключатся. И тогда весь квартал взлетит на воздух. - Констебль помолчал. - Это правда? Майлз тоже помолчал. - А вы уже опознали кого-то из них? - Нет. - Как вы с ними разговариваете? - Через комм-устройство. По крайней мере разговаривал. Похоже, они его уничтожили несколько минут назад. - Мы, конечно, оплатим весь ущерб, - выдавил из себя Майлз. - Вы оплатите не только это, - прорычал констебль. Тут Майлз краем глаза увидел, что на улицу опускается флайер с надписью по борту "Агентство Евроновости". - По-моему, пора кончать эту волынку. Он направился к магазину. - Что вы собираетесь делать? - спросил констебль. - Арестовать их. Им будет предъявлено обвинение за вынос оружия с корабля. - Без всякой помощи? Вас пристрелят. Они пьяны в стельку. - Не думаю. У моих людей было столько подходящих моментов сделать это... Констебль нахмурился, но, не стал его останавливать. Автоматические двери не работали. Майлз озадаченно постоял перед стеклом, потом начал колотить по нему. За его радужными переливами мелькнула тень. Наступила очень длинная пауза, а потом двери раскрылись сантиметров на тридцать. Майлз повернулся боком и проскользнул внутрь. Находившийся за ними мужчина снова вручную закрыл их и вогнал на место металлический засов. Внутри магазина царил полный разгром. Майлз ахнул: в воздухе стоял такой густой запах алкоголя, что, даже вдохнув его, можно было почувствовать себя мертвецки пьяным. Под ногами хлюпал пропитавшийся спиртным ковер. Майлз осмотрелся, пытаясь определить, кого он прикончит первым. Ему бросился в глаза тот, что открыл дверь, мужчина в одном нижнем белье. - Адмирал Нейсмит?.. - прошипел "швейцар". Он встал по стойке "смирно" - правда, под углом к полу - и отдал честь. - Ты в чьей армии, солдат? - рявкнул Майлз. Тот замахал руками, словно пытаясь что-то объяснить жестами. Имени его Майлз припомнить не смог. Еще один дендариец, на этот раз в мундире, сидел на полу, прислонившись спиной к колонне. Майлз присел рядом на корточки, прикидывая, сумеет ли поднять его за грудки, чтобы поставить на ноги или по крайней мере на колени. Он заглянул пьяному в лицо. Маленькие красные глазки, углями пылавшие в черных пещерах глазниц, неузнавающе воззрились на него. С возгласом отвращения Майлз поднялся, не пытаясь больше достучаться до этого бедолаги - его сознание провалилось куда-то в п-в-туннель. - Подумаешь! - донесся хриплый голос с пола, из-за стойки с бутылками - одной немногих не опрокинутых. - Подумаешь! "О, сегодня тут собрались самые сливки, гиганты ума!" - угрюмо подумал Майлз. Из-за полки между тем возникла некая фигура со словами: - Не может быть, он опять исчез... Наконец-то появился хоть один, имя которого Майлз помнил. Даже слишком хорошо. Дальнейшее объяснение происходящего стало излишним. - А, рядовой Данио. Вот неожиданная встреча! Данио изобразил нечто вроде стойки "смирно", нависнув над Майлзом. Древний пистолет с изборожденной зарубками рукоятью угрожающе торчал из его кулака. Майлз кивком указал на него: - Это то самое смертоносное оружие, из-за которого меня оторвали от дел? Мне говорили, у вас тут чуть ли не весь корабельный арсенал. - Что вы, сэр! - ответил Данио. - Это было бы нарушением устава. - Он любовно похлопал по пистолету. - Мое личное имущество. Потому что никогда нельзя знать заранее. Психи есть повсюду. - Еще какое-нибудь оружие у вас есть? - У Ялена охотничий нож. Майлз подавил облегченный вздох. Раз эти идиоты здесь одни, то дендарийский флот, может, и не завязнет в юридическом болоте. - Вы знаете, что по местному законодательству всякое ношение оружия рассматривается как уголовное преступление? Данио поразмыслил над этим. - Чушь, - решительно откомментировал он наконец. - Тем не менее, - проговорил Майлз, - мне придется забрать ваше оружие и унести на флагманский корабль. Он заглянул за полку: тот, кто лежал на полу (надо полагать, Ялен), сжимал в руках нож с открытым лезвием, которым можно было разделать целого бычка, встречайся они на асфальтированных улицах и взметнувшихся к небу эстакадах Лондона. Быстро сообразив, Майлз ткнул пальцем в нож: - Подайте мне его, рядовой Данио. Данио высвободил нож из сжатых пальцев своего товарища. - Не-е-е... - выговорил горизонтальный. Завладев оружием, Майлз вздохнул спокойнее. - Так, Данио... А теперь быстро - потому что они уже нервничают - расскажите мне, что здесь произошло? - Ну, сэр, мы гуляли. Сняли комнату. - Данио дернул головой в сторону полуобнаженного "швейцара", который прислушивался к разговору. - У нас кончились припасы, и мы пришли сюда, чтобы прикупить еще, потому что этот магазин самый близкий. Всего набрали, и тут эта сучка отказалась принять наши карточки! Прекрасные дендарийские карточки! - Сучка?.. - Майлз огляделся, перешагнув через обезоруженного Ялена. О боги!.. Служащая магазина, пухленькая пожилая женщина, лежала на полу с кляпом во рту, связанная перекрученными кителем и брюками раздетого солдата. Майлз вытащил охотничий нож и направился к ней. Она истерически захлюпала носом. - На вашем месте я не стал бы ее освобождать, - предостерег его раздетый. - Она жутко шумная. Майлз остановился и присмотрелся к женщине. Ее седеющие волосы стояли дыбом, за исключением прядей, прилипших к залитым потом лицу и шее, а полные ужаса глаза бегали. Она пыталась вырваться из своих пут. - Угу. - Майлз на время спрятал нож за пояс. Наконец-то он прочел на кителе имя раздетого. Это было неприятное опознание: Ксавьер. Да, теперь он его вспомнил. Он хорошо показал себя на Дагуле. Ксавьер встал прямее. Проклятие! Вот и полетел его план кинуть всю компанию местным властям и молить Бога, чтобы их не выпускали до того момента, пока флот не уйдет с околоземной орбиты. Удастся ли как-нибудь отделить Ксавьера от его никчемных друзей? Увы! Похоже, все они вляпались, все без разбора. - Значит, она отказалась принимать ваши кредитные карточки. Теперь вы, Ксавьер, - что было дальше? - Э-э... произошел обмен оскорблениями, сэр. - И? - И наше возмущение вышло из-под контроля. Кидались бутылками... Вызвали полицию. Ее уложили одним ударом. - Ксавьер с опаской посмотрел на Данио. Майлз обратил внимание, что повествование Ксавьера вдруг стало безличным. - И? - И полиция приехала. И мы сказали им, что взорвем тут все, если они попытаются войти. - У вас действительно есть возможность осуществить эту угрозу, рядовой Ксавьер? - Нет, сэр. Это был чистый блеф. Я пытался сообразить... ну... как бы в такой ситуации поступили вы, сэр. Этот парень чертовски наблюдателен. Даже когда в стельку пьян, отметил про себя Майлз. Он вздохнул и пригладил обеими руками волосы: - Почему женщина не захотела принимать ваши кредитные карточки? Разве это не универсальные земные, которые вам выдали в космопорте? Вы не пробовали воспользоваться теми, что остались с Махата Солярис? - Нет, сэр, - ответил Ксавьер, в доказательство показав свою карточку. Выглядела она как положено. Майлз повернулся, чтобы проверить ее на комм-устройстве, и тут увидел, что оно расстреляно. Последняя пуля пришлась точно в центр экрана головидео. Скорее всего это был завершающий удар, хотя устройство все еще пощелкивало и слабо кашляло. Майлз прибавил его стоимость к счету и поморщился. - По правде говоря, - тут Ксавьер закашлялся, - женщина здесь ни при чем: это машина выплюнула карточку. - Она не должна была этого делать, если... - начал Майлз и мысленно закончил: "Если только с центральным счетом все в порядке". В животе у него вдруг похолодело. - Я проверю, - пообещал он. - А тем временем мы должны выйти на улицу таким образом, чтобы местная полиция не поджарила вас живьем. Данио радостно кивнул на пистолет в руке Майлза: - Мы можем пробиться через черный ход. И бегом к ближайшему входу в подземку! Майлз, на мгновение потеряв дар речи, представил себе, как стукнет сейчас Данио его собственным пистолетом. Данио спасло только то, что Майлз опасался за свои кости. Он сломал правую руку на Дагуле, и воспоминание о боли было еще свежо в его памяти. - Нет, Данио, - сказал Майлз, когда к нему вернулся дар речи. - Мы тихо - очень тихо - выйдем из передней двери и сдадимся. - Но дендарийцы не сдаются! - запротестовал Ксавьер. - Это не передовая, - терпеливо объяснил Майлз. - Это всего лишь винный магазин. И даже бывший винный магазин. И даже не наш собственный. - (Мне, несомненно, придется купить это заведение.) - Считайте лондонскую полицию не противником, а лучшим другом. Это так и есть, кстати. Потому что, - тут Майлз холодно взглянул на Ксавьера, - пока они с вами не закончат, я за вас не примусь. - О! - сказал Ксавьер смущенно: похоже, до него кое-что дошло. Он тронул Данио за руку. - Может... может, нам следует пойти за адмиралом домой, а, Данио? И Ксавьер поднял бывшего владельца охотничьего ножа на ноги. После секундного размышления Майлз тихо подошел со спины к красноглазому, вытащил карманный парализатор и направил самый слабый импульс в основание его черепа. Красноглазый завалился на бок. Майлз вознес короткую молитву, чтобы этот последний стимул не отправил его в травматический шок. Одному Богу известно, что за химический коктейль ему предшествовал: ведь парень явно не ограничился одним только спиртным. - Берите его за плечи, - велел Майлз Данио, - а вы, Ялен, за ноги. - Ну вот, он уже успешно обездвижил троих. - Ксавьер, откройте дверь, заложите руки за голову и спокойно, без шума сдайтесь полицейским. Данио, вы идете следом. Это приказ. - Жаль, с нами нет остальных, - пробормотал Данио. - Единственная армия, которая вам сейчас понадобится, это армия опытных адвокатов, - сухо заметил Майлз. Еще раз взглянув на Ксавьера, он вздохнул: - Я ее вам пришлю. - Спасибо, сэр, - отозвался Ксавьер и заковылял вперед. Майлз шел сзади, скрипя зубами от бессильной ярости. Солнечный свет на улице заставил его заморгать. Небольшой отряд дендарийцев буквально свалился в руки ожидавшей их полиции. Данио не сопротивлялся, когда его обыскивали, но Майлз вздохнул спокойно, лишь когда солдата связали силовыми путами. Констебль-командующий направился к Майлзу. И тут в дверях магазина раздался негромкий хлопок, а тротуар лизнуло голубое пламя. Майлз вскрикнул и резко повернул назад, глотнув побольше воздуха и задержав дыхание. Он проскочил в магазинную темноту, пронизанную лентами жара, и помчался вдоль полок. На пропитанном спиртным ковре расцветало пламя, как полосы золотой пшеницы, причудливо изгибающиеся в соответствии с концентрацией алкогольных паров. Огонь подбирался к лежащей на полу женщине: еще секунда, и ее волосы вспыхнут ужасающим нимбом. Майлз кинулся к ней. Подсунул под нее плечо, с трудом поднялся. Он готов был поклясться, что ощущает, как трещат его кости. Тут женщина начала брыкаться - весьма некстати. С ношей на плечах Майлз направился к двери, ослепительно сиявшей - как выход из туннеля, как ворота самой жизни. Его легкие пульсировали, стараясь захватить кислород сквозь плотно сжатые губы. Общее время - одиннадцать секунд. В двенадцатую комната позади него вспыхнула и заревела. Майлз и его ноша упали на тротуар и покатились. Он все переворачивал ее и переворачивал: огонь лизал одежду женщины. Где-то невообразимо далеко визжали и кричали люди. Ткань дендарийского мундира, рассчитанная на боевые условия, не горела и не плавилась, зато превратилась в прекрасный фитиль для горючих жидкостей, пропитавших ее. Эффект получился дьявольски живописный. Но одежда бедняжки служащей была из обычной ткани... Майлз подавился попавшей в рот пеной, которой окатил их подбежавший пожарный. Женщина-полисмен уже стояла рядом, судорожно сжимая совершенно бесполезное плазменное ружье. Пена огнетушителя напоминала пивную, только вкус у нее оказался похуже: Майлз выплюнул отвратительные химикаты и мгновение лежал на тротуаре, задыхаясь. Господи, какой вкусный воздух! Люди его недооценивают. - Бомба! - крикнул констебль. Майлз перевернулся на спину, с наслаждением глядя на ломтик синего неба глазами, которые каким-то чудом не заплыли, не лопнули, не оплавились. - Нет, - печально выдавил он из себя. - Бренди. Огромное количество очень дорогого бренди. И дешевой водки. Загорелись, наверное, из-за короткого замыкания на комм-устройстве. Он откатился в сторону из-под ног пожарных, которые мчались вперед со всей своей оснасткой. Один из них поднял его на ноги и оттащил подальше от пылающего здания. Тут Майлз застыл, уставившись на человека, который наставлял на него - как ему показалось в первую секунду - дуло микроволновой пушки. Волна адреналина не помогла Майлзу - он был настолько выпотрошен, что не сумел сообразить что к чему. Странный человек горячился, настаивал на своем. Майлз ошеломленно моргнул, и микроволновая пушка превратилась в нечто более понятное - головидеокамеру. И Майлз остро пожалел, что это не микроволновая пушка... Освобожденная от пут служащая тыкала в его сторону пальцем, плакала и выкрикивала что-то. Не слишком-то у нее признательный облик для человека, которого только что спасли от ужасной кончины. Камера на секунду качнулась в ее сторону - но служащую уже уводили врачи. Майлз надеялся, что ей дадут успокоительное. Он представил себе, как она возвращается вечером домой, к мужу и детям. "Ну, как сегодня дела в вашем магазине, дорогая?.." Интересно, она потребует деньги за молчание? А если да, то сколько? Деньги - о Боже... - Майлз! - прозвучавший у него за спиной голос Элли Куин заставил его вздрогнуть. - Вы уже контролируете ситуацию?

Пока они ехали в подземке в лондонский космопорт, на них откровенно глазели. Поймав краем глаза собственное отражение в зеркальной стене, пока Элли получала жетоны, Майлз понял, что удивляться нечему. Приглаженный, блестящий лорд Форкосиган, который смотрел на него из зеркала перед началом дипломатического приема, преобразился. Сейчас это был гадкий, замызганный карлик. Покоробившийся вонючий мундир усеян хлопьями высыхающей пены. Белая вставка на груди черна от копоти. Лицо в саже, голос каркающий, глаза красные от дыма. И разило от него дымом, потом и спиртным, особенно спиртным. Не мудрено: он разве что не искупался в бренди. Стоявшие рядом люди начинали осторожно отодвигаться, учуяв этот "букет". Слава Богу, полиция отобрала у него нож и пистолет, которые будут выступать в качестве вещественных доказательств. Но все равно рядом с ним и Элли в вагоне никто не сел. Майлз со стоном опустился на сиденье. - Ну и охранник из тебя, - с досадой бросил он Элли. - Почему ты не защитила меня от той журналистки? - Она не пыталась тебя застрелить. Кроме того, я только появилась. Я не могла рассказать ей, что там происходит. - Но ты гораздо фотогеничнее. Это помогло бы улучшить образ дендарийского флота. - Перед камерами я немею. А ты говорил достаточно хладнокровно. - Я пытался все смягчить. "Мальчишки есть мальчишки, хохотнул адмирал Нейсмит на фоне подожженного его войсками Лондона..." Элли усмехнулась: - И потом, кому я была интересна? Ведь это не я бросилась в горящее здание... Господи, когда ты оттуда выкатился, весь в огне... - Ты это видела? - Майлз немного повеселел. - А съемки получились удачные? Может, это хоть немного загладит похождения Данио и его лихих товарищей. - Выглядело все это ужасно. - Элли содрогнулась, вспоминая. - Я удивлена, что ты не получил сильных ожогов. Майлз дернул обгоревшими бровями и постарался незаметно спрятать под мышку покрытую волдырями правую руку. - Пустяки! Это все костюм. Я рад, что не все наше снаряжение плохо продумано. - Не знаю. Сказать по правде, я боюсь огня с тех самых пор, как... - И Элли прикоснулась рукой к лицу. - Что вполне естественно. Все произошло исключительно на рефлексах. Когда мой мозг наконец догнал мое тело, все уже было позади; вот тогда-то меня и затрясло. Мне случалось видеть огонь - в бою. Единственное, о чем я мог думать, - это о скорости: когда огонь достигает определенной точки, он распространяется исключительно быстро. Майлз не стал делиться с Элли своим беспокойством относительно своего появления на публике и этого проклятого интервью. Было уже слишком поздно, хотя его воображение никак не могло расстаться с идеей тайного дендарийского налета на компанию "Евроновости" с целью уничтожения видеодиска. А может, начнется какая-нибудь война, или катер потерпит крушение, или правительство падет из-за крупного сексуального скандала, - и эпизод с винным магазином будет забыт начисто? Кроме того, цетагандийцам наверняка известно, что адмирала Нейсмита видели на Земле Адмирал тут же исчезнет снова, превратившись в лорда Форкосигана. На этот раз - кто знает? - может быть, навсегда. Майлз вышел из подземки, держась за поясницу. - Кости? - встревоженно спросила Элли. - Ты не повредил позвоночник? - Точно не знаю. - Он топал рядом с ней, скрючившись в три погибели. - Это мышечный спазм. Бедная тетка-кассирша была, должно быть, упитаннее, чем мне показалось. Адреналин вечно обманывает... Ему не стало лучше к тому времени, как их личный катер пристыковался к "Триумфу" - флагманскому кораблю дендарийцев, находившемуся на орбите. Элли настояла, чтобы они зашли в лазарет. - Потянули мускулы, - без всякого сочувствия объявила после медсканирования главный врач флота. - Идите полежите с недельку. Майлз дал заведомо ложные обещания и вышел, сжимая в забинтованной руке пачку пилюль. Он был уверен, что диагноз верный: боль начала немного отступать. По крайней мере мышцы шеи были уже не так сильно сведены, и можно было надеяться, что постепенно процесс распространится ниже. Он уже спускался с пика адреналинового стресса. Стало быть, следует поскорее закончить свои дела здесь - пока он еще в состоянии говорить и ходить одновременно. Майлз одернул китель, безрезультатно пытаясь смахнуть пятна пены, вздернул подбородок - и решительно вошел в святая святых офицера-финансиста. По корабельному времени был уже вечер - оно только на час отличалось от лондонского, - но бухгалтер наемников по-прежнему оставалась на своем посту. Вики Боун, полная, подтянутая пожилая женщина (явно техник, а не боец), говорила успокоительным распевом. Она повернулась в своем кресле: - Ах, сэр! Вы получили перевод?.. - Только тут она обратила внимание на внешний вид Майлза, и голос ее упал: - Боже правый, что с вами? - Именно это я и надеюсь у вас узнать, лейтенант Боун. - Майлз выдвинул себе стул, повернул его задом наперед и уселся, положив руки на спинку. - Не далее чем вчера вы докладывали, что все наши заказы, не связанные с жизненно важными функциями, отсрочены, и наш кредит на Земле в порядке. - Временно в порядке, - озабоченно ответила Боун. - Четырнадцать дней назад вы сказали, что мы получим перевод через десять дней. Я постаралась сделать так, чтобы большая часть расходов была отнесена на это время. А четыре дня назад вы объявили, что придется ждать еще десять суток... - По крайней мере, - мрачно подтвердил Майлз. - Я отсрочила все, что можно, но некоторые платежи пришлось сделать, чтобы кредит был продлен. Мы опасно залезли в резервные фонды еще на Махата Солярис. Майлз устало провел пальцем по спинке стула. - Угу. Наверное, нам следовало лететь прямо к Тау Кита. Но теперь слишком поздно. Если бы он имел дело непосредственно со штабом службы безопасности второго сектора... - Нам все равно пришлось бы оставить на Земле три четверти флота, сэр. - И я не хотел разбивать флот. Но если мы пробудем здесь еще какое-то время, никто уже не улетит: мы попадем в финансовую черную дыру... Послушайте, проверьте ваши программы и скажите мне, что произошло с кредитом личного состава примерно в 16:00 по лондонскому времени. - М-м? - Пальцы бухгалтера вызвали на экран таинственные и многоцветные данные. - О Боже. Такого просто быть не может. Куда же делись деньги?.. А, прямая отмена. Тогда все ясно. - А теперь пусть мне тоже будет ясно, - напомнил ей Майлз. - Ну, - повернулась к нему Боун, - когда флот надолго останавливается там, где имеется хоть какая-то финансовая система, мы пускаем свои свободные средства в оборот. - Вот как? - Конечно! Все, что не тратится в данный момент, размещается на возможно долгий срок на краткосрочные прибыльные вклады. Поэтому наш кредит устроен так, чтобы в каждый момент не превышать установленного минимума. Когда приходит время оплатить счет, я провожу его через компьютер и перебрасываю со вклада на кредитный счет ровно столько, сколько требуется. - А стоит так рисковать? - Рисковать? Да это просто основы разумного финансирования! Только на прошлой неделе мы получили свыше четырех тысяч федеральных кредиток за счет процентов и дивидендов - пока не вышли за пределы допустимого минимума. - О! - только и сказал Майлз. На мгновение он представил себе, что бросит воевать и начнет играть на бирже. Холдинговая компания Свободных дендарийских наемников? Увы, император скажет по этому поводу пару теплых слов... - Но эти дебилы, - лейтенант Боун махнула рукой в сторону схематического изображения похождений Данио, - попытались получить деньги со счета непосредственно через его номер, а не через центральную бухгалтерию флота, как им бесконечное число раз было велено. А поскольку счет у нас крайне мал, естественно, денег они не получили. Иногда мне кажется, что я вещаю глухим. - Под ее ловкими пальцами на экране появилось еще несколько разноцветных строк. - Но мы не можем прокручивать деньги до бесконечности, сэр! Инвестиционный счет пуст и уже не дает дохода. Я не думаю, что мы продержимся даже шесть дней. А если кредит и тогда не будет получен... - Вики Боун в ужасе вскинула руки, - ...весь дендарийский флот сядет в долговую яму! - О! - Майлз растирал шею. Нет, ему только показалось, что головная боль проходит. - А вы не можете переводить деньги со счета на счет - так, чтобы получить... э-э... виртуальные средства? Временно? - Виртуальные средства? - переспросила она с нескрываемым отвращением. - Чтобы спасти флот. Как в бою. Бухгалтерия военного времени... - Он опустил руки на колени, доверительно улыбаясь Боун. - Конечно, если это за пределами ваших возможностей... Она возмущенно раздула ноздри: - Конечно, нет! Но то, о чем вы говорите, рассчитано главным образом на разбежку во времени. Финансовая сеть Земли полностью интегрирована, и в ней никаких разбежек во времени нет. Они появятся, только если работать в межпланетном масштабе. Но вот что мы в силах предпринять... - Боун замолчала. - А может, и нет. - Что? - Надо обратиться в какой-нибудь крупный банк и получить краткосрочный заем под залог... ну, скажем, оборудования. - Ее взгляд, скользнувший по стенам "Триумфа", дал понять, о каком именно оборудовании идет речь. - Возможно, нам придется скрыть от них некоторые наши финансовые обязательства и степень амортизации, не говоря уже о двусмысленности объекта, коим владеет флотская корпорация, и того, что принадлежит капитанам-владельцам. Зато у нас будут реальные средства. А что скажет коммодор Танг, когда узнает, что Майлз заложил его флагман? Но Танга здесь нет. Танг в увольнении. К тому моменту, как Танг вернется, все уже останется позади. - Надо просить в два-три раза больше, чем нужно, чтобы получить достаточную сумму, - продолжала объяснять Боун. - Вам придется подписать кое-какие бумаги в качестве старшего офицера корпорации. Это адмиралу Нейсмиту придется подписывать, подумал Майлз. Человеку, законное существование которого строго... виртуально. Хотя, конечно, земной банк об этом не узнает. Дендарийский флот весьма надежно подтверждал существование этого его "я". Наверное, это будет самым безопасным из всех его предприятий. - Ну что же, лейтенант Боун, действуйте. Подготовьте все необходимые документы. Гмм... воспользуйтесь "Триумфом" - это наша самая крупная собственность. Боун кивнула, плечи ее расправились. К ней вернулось ее обычное спокойствие: - Да, сэр. Благодарю вас, сэр. Вздохнув, Майлз с трудом поднялся. Садиться не следовало: усталые мышцы закостенели вконец. Когда до носа Боун дошел наконец "аромат" его одежды, она невольно поморщилась. Наверное, следует потратить несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. И без того исчезновение лейтенанта Форкосигана будет достаточно трудно объяснить. К чему еще пугать людей вонючими обгорелыми тряпками. Выходя, Майлз услышал, как лейтенант Боун неодобрительно бормочет за его спиной: - Виртуальные средства! Боже правый...

4

К тому моменту, как Майлз принял душ и привел себя в порядок - переоделся в свежий мундир и натянул начищенные запасные сапоги, лекарство уже начало действовать, и он не чувствовал боли. Поймав себя на том, что жизнерадостно насвистывает, втирая в лицо лосьон после бритья и поправляя довольно броский и не вполне форменный черный шелковый шарф, он решил в следующий раз принимать только половинную дозу. А то слишком уж хорошо ему. Очень жаль, что дендарийская форма не предусматривает берет, который можно так залихватски заломить. Может быть, следует отдать приказ об изменении формы? Танг скорее всего его одобрит: у Танга есть теория, согласно которой шикарный мундир облегчает вербовку и поддерживает боевой дух. Майлз в этом не вполне уверен: так можно набрать кучу новобранцев, которым хочется поиграть в переодевание, не более того. Рядовому Данио берет должен понравиться... И Майлз тут же решил отказаться от этой идеи. Элли Куин терпеливо дожидалась его в коридоре, сидя у катер-шлюза номер шесть. Грациозно поднявшись, она заметила: - Нам надо спешить. Как ты думаешь, сколько времени твой кузен сможет прикрывать исчезновение лейтенанта Форкосигана с приема? - Подозреваю, это уже дохлый номер, - ответил Майлз, застегивая ремень безопасности. Памятуя о предостережениях относительно работы со сложным оборудованием. Напечатанных на упаковке с лекарством, он позволил Элли взять управление на себя. Маленький катер легко отчалил от "Триумфа" и начал двигаться вниз в соответствии со схемой схода с орбиты. Майлз попробовал представить себе, как его встретят, когда он явится в посольство. Самое меньшее, что его ждет, - это домашний арест. Хотя он, конечно, изо всех сил будет ссылаться на смягчающие вину обстоятельства. Майлзу вовсе не хотелось спешить навстречу обыденности. Ведь он сейчас на Земле, с ослепительно красивой и умной подругой, теплым летним вечером. Времени сейчас всего... Майлз взглянул на свой хронометр: двадцать три - ноль ноль. Сейчас только начинаются ночные развлечения. Лондон с его гигантским населением наверняка не спит всю ночь. И Майлзу стало вдруг весело. Но только что они могут предпринять? Алкоголь не обсуждается: одному Богу известно, что может слоиться, если он добавит спиртное к принятым лекарствам. С его странной физиологией все может случится. С уверенностью можно сказать только одно: координация у него не улучшится. Кабаре? Они надолго застрянут на одном месте, что неразумно с точки зрения безопасности. Надо придумать что-то такое, чтобы они непрестанно двигались. А впрочем, к черту цетагандийцев! Будь он проклят, если позволит себе стать заложником страха. Пусть адмирал Нейсмит в последний раз развернется, а уж потом он засунет его в шкаф, на заднюю полку... Под ними призывно мигали огни космопорта. Когда они вкатили на свою стоянку (140 федералок в день!), где стоял часовой-дендариец, Майлз решился и выпалил: - Эй, Элли! Пойдем... пойдем поглазеем на витрины! Так и получилось, что в полночь они брели по модному пассажу. Здесь были выставлены товары не только Земли, но и со всей галактики, - конечно, для посетителей с деньгами. Да и прохожие представляли собой любопытное зрелище для человека, не чуждого моде. В этом году были популярны перья, синтетический шелк, кожа и мех - ретро, мода прошлых веков. А у Земли такое богатое прошлое! Молодая особа в... костюме Викингов или... ацтеков, решил Майлз, опиралась на руку юноши в сапогах примерно двадцать четвертого века. Пышные перья на головном уборе показались Майлзу наиболее интересными. Может быть, дендарийский берет не окажется такой уж архаикой? Но Элли, как с сожалением заметил Майлз, была напряжена и не получала никакого удовольствия от происходящего. Ее взгляд цепко обшаривал прохожих, выискивая скрытое оружие и фиксируя резкие движения. И вдруг она с неподдельным интересом остановилась перед магазином с неброской вывеской "Культурные меха: биоинженерная галотехника". Майлз запихнул ее внутрь. Торговый зал оказался просторным - безошибочный признак, что здесь торгуют по самым высоким ценам. Шубы из рыжих лис, ковры из белых тигров, жакеты из вымерших леопардов, кричащая кожа тау-китянских бусинных ящериц на сумках, сапогах и ремнях, черно-белые жилеты из обезьян-макак... Головидео показывало непрерывную программу, рассказывающую о происхождении товара: покупателям вовсе не предлагались шкуры и кожа убиенных зверей; нет, эти роскошные вещи были извлечены из пробирок и автоклавов исследовательских лабораторий. Шкуры девятнадцати вымерших видов животных предлагались в естественных расцветках. Головидео уверяло, что осенью в моду войдут радужная шкура носорога и белые лисы тройной длины в пастельных авторских тонах. Элли погрузила кисти рук во что-то, напомнившее взрыв рыжей персидской кошки. - Она что, линяет? - ошарашенно спросил Майлз. - Ничуть, - уверил продавец. - Мы гарантируем, что наши меха не лезут, не линяют и не блекнут. К тому же они не пачкаются. А через пальцы Элли уже лился бесконечный шелковистый черный мех. - А это что? Не шуба... - О, это чрезвычайно популярное новое изделие, - объяснил продавец. - Последнее слово в области биомеханических систем обратной связи. Большинство вещей, которые вы видите, - это простые дубленые шкуры, а это живой мех. Модель может использоваться в качестве одеяла, покрывала или ковра. На будущий год наши лаборатории собираются предложить различные модели верхней одежды... - Живой мех? - очаровательно изогнула брови Элли. Продавец бессознательно приподнялся на цыпочки и приосанился: лицо Элли оказало свое обычное действие. - Живой, - поспешно кивнул продавец. - Только лишенный тела с его недостатками. Он не линяет, не ест и... - тут он смущенно кашлянул, - не нуждается в ящике с песком. - Постойте-ка, - вмешался Майлз. - В таком случае почему вы рекламируете его как живой? Откуда он получает энергию, если не за счет химического преобразования пищи? - Электромагнитная сеть на клеточном уровне пассивно собирает энергию из окружающей среды, - продавец охотно объяснял этой странной парочке происхождение чудесного меха. - От волн головидео и тому подобного. И примерно раз в месяц, если вам покажется, что он тускнеет, можете положить его на несколько минут в микроволновую печку на самой маленькой мощности. Однако "Культурные меха" не несут ответственности за случившееся, если владелец по ошибке включит большую мощность. - Но это все равно не делает ваш мех живым, - возразил Майлз. - Уверяю вас, - улыбнулся продавец, - это одеяло изготовлено на основе превосходного набора генов felis domesticus - кошки домашней. У нас имеется также белая персидская и сиамская с шоколадными полосками натуральных тонов, и я могу показать вам еще несколько образцов декоративных расцветок. Их можно заказать в любых размерах. - Они сотворили такое с кошкой? - поперхнулся Майлз, а Элли тем временем собрала в объятия все огромное бескостное животное. - Погладьте его, - доверительно предложил продавец Элли. Она послушалась и радостно засмеялась: - Оно мурлычет! - Да. К тому же оно запрограммировано на термотаксическую ориентацию - иначе говоря, ластится. Элли целиком закуталась в одеяло, и черный мех упал до самого пола как королевская мантия. Элли потерлась щекой о блестящую шкурку. - Чего только люди не придумают! О Боже! Так и хочется потереться о него всей кожей. - Правда? - с сомнением переспросил Майлз. Потом у него расширились глаза: он представил себе Элли, обнаженную, лежащую на этой пушистой штуке. - Правда? - повторил он совершенно другим тоном. Зубы его обнажились в голодной ухмылке, и он повернулся к продавцу: - Мы берем эту штуку. Неловкость возникла, когда Майлз вытащил свою кредитную карточку и понял, что не может ею воспользоваться. Она принадлежала лейтенанту Форкосигану, и хотя позволяла распоряжаться кучей посольских денег, но посылала к черту его тайну. Почувствовав его замешательство, Элли заглянула через плечо. Майлз пододвинул свою карточку к ней, прикрыв ее ладонью, и их взгляды встретились. - О... нет, - согласилась она. - Ни в коем случае. И потянулась за своим бумажником. "Мне следовало бы сначала узнать цену", - огорченно думал Майлз, когда они вышли из магазина, таща неудобный тючок в элегантной серебристой упаковке. Продавцу не сразу удалось убедить их, что отверстия для воздуха не нужны. Ну что ж, мех доставил Элли удовольствие, а возможность доставить Элли удовольствие глупо упускать из-за нерасчетливости или ложной гордости. Позже он вернет ей деньги. Но где они смогут опробовать это одеяло? Майлз попытался сообразить - и направился из пассажа в сторону ближайшего входа в подземку. Он не хотел, чтобы эта ночь кончалась. Он не знал, чего хотел... Нет, он прекрасно знал, чего хотел, он только не знал, может ли получить это. Элли наверняка не представляет, как далеко забрели его мысли. Небольшой роман между делом - одно, а перемена карьеры, которую он собирается ей предложить (симпатичный оборот речи, а?), перевернет всю ее жизнь. Рожденная в космосе Элли, называвшая всех планетников грязеедами, Элли, твердо знающая, чего хочет добиться в жизни, Элли, ступающая по земле с божественным отвращением русалки, случайно оказавшейся на берегу... Элли - независимое государство. Элли - остров. А он - идиот, который больше не может вынести неопределенности. Майлз решил, что сейчас им нужна знаменитая земная луна - лучше всего ее отражение на воде. К сожалению, древняя река города в этом секторе текла под землей, упрятанная в трубы во время строительного бума XXIII века, когда часть ландшафта, свободная от головокружительно высоких шпилей, была заключена под купол и сохранена как памятник архитектуры. В этом многомиллионном городе нелегко найти тишину и хоть какой-нибудь уютный и укромный уголок. Перефразируя древнего поэта-англичанина: "Покой сулит нам кров могилы, но не найти там Элли милой..." В последние несколько недель страшные воспоминания о Дагуле посещали его все реже. И вдруг в обычном общественном лифте, при спуске к вагончику подземки, - Элли падает, вырванная из его онемевших пальцев жутким водоворотом... В конструкции антигравитационной установки дефект - и ее проглатывает тьма! - Ой, Майлз! - протестующе вскрикнула Элли. - Отпусти мою руку! Что случилось? - Падаем! - выдохнул Майлз. - Конечно, падаем, это же лифт! С тобой все в порядке? Дай-ка я посмотрю твои зрачки. - Элли схватилась за поручень и остановилась у края лифтовой шахты, вне центральной зоны движения. Полуночные лондонцы проплывали мимо них. Похоже, ад модернизировали, мелькнула у Майлза дикая мысль: это река погибших душ, и она журча втекает в какой-то космический слив, все быстрее, быстрее. Зрачки Элли, огромные и темные, у самых его глаз... - У тебя от лекарств зрачки сужаются или расширяются? - озабоченно осведомилась она, почти касаясь его лица. - А сейчас они что делают? - Пульсируют. - Со мной все в порядке. - Майлз с трудом сглотнул. - Врач дважды все перепроверяет, прежде чем выписать рецепт. Он предупреждал, что может быть небольшое головокружение. Майлз так и не разжал пальцы, стискивая ладонь Элли. И вдруг он заметил, что в лифтовой шахте разница в их росте исчезла. Они повисли лицом к лицу - носки его сапог болтались на уровне ее щиколоток, - так что не надо искать подставку или рисковать растянуть шею... И Майлз, не помня себя, приник к губам Элли. На долю секунды в его мозгу раздался вопль ужаса, как в ту минуту, когда он кинулся со скалы к тридцатиметровому слою прозрачной зеленой воды, зная что она обжигающе холодная: момент, когда он отдал себя гравитации, но последствия еще не настигли его. Вода оказалась теплой, теплой, теплой... Глаза Элли изумленно раскрылись. Он замешкался, почувствовал, что упустил момент, и начал отодвигаться. Но в ту же секунду ее губы раскрылись ему навстречу, а свободной рукой она обвила его шею. Тело у Элли было тренированное: захват она выполнила хоть и не по правилам, но обездвижила его вполне эффективно. А ведь впервые, положенный на обе лопатки, он одержал победу! Майлз жадно прижимался к ее губам, целовал веки, щеки, лоб, нос, подбородок... Пухлый пакет с живым мехом полетел вниз, ударяясь о стенки шахты. Их толкнула спускающаяся женщина, которая осуждающе нахмурилась; подросток, стремительно летящий вниз по самому центру, захохотал и непристойно зажестикулировал, а у Элли в кармане подал сигнал комм. Кое-как поймав мех, они выскочили из первого же попавшегося выхода, заспешив через арку к платформе подземки. Выбравшись на нее, они потрясенно уставились друг на друга. Майлз осознал, что в одну безумную секунду он перевернул их тщательно сбалансированные рабочие отношения. И кем же они теперь стали? Командующим и подчиненной? Мужчиной и женщиной? Друзьями, любовниками? Возможно, случившееся - ужасная ошибка, роковая. Но рок действует без ошибок: Дагула заставила его осознать это. Человек, носящий мундир, не только военный. Если завтра смерть похитит его - исчезнет целая вселенная, возможностей, а не какой-то там боевой офицер, пусть и толковый. Он снова ее поцелует! Черт подери, теперь он достает только до белоснежной шеи Элли! Но тут раздался озадаченный возглас, и Элли включила зашифрованный комм-канал со словами: - Какого дьявола?.. Неужели это вы? Вы, здесь? Куин на связи! - Командор Куин? - голос Айвена звучал тихо, но внятно. - Майлз с вами? Губы Майлза скривились. Айвен, как всегда, фантастически некстати! - Да, а что? - строго ответила Куин комм-устройству. - Скажите ему, чтобы возвращался. Я проделал дыру в сети охраны, но долго ее не удержу. Я сейчас просто засну! И комм-устройство издало невнятное завывание, которое Майлз истолковал как зевак. - Господи, я и не думал, что он способен на такое, - пробормотал Майлз и схватил комм-устройство: - Айвен? Ты что, правда вернешь меня в посольство так, что никто не заметит? - Примерно в течение ближайших пятнадцати минут. Мне и без того пришлось нарушить кучу правил. Я стою на посту на третьем подуровне, где находятся электрокабели и канализация. Могу замкнуть запись и вырезать кусок, на котором будет зарегистрировано, как ты входишь, но только если ты доберешься сюда раньше, чем капрал Вели. Я согласен рисковать своей шкурой ради тебя, но не согласен рисковать за так, понял? Элли между тем изучала план подземки. - Мне кажется, ты можешь успеть - еле-еле. - Что толку... Но она схватила его за локоть и повлекла к вагончикам подземки: твердый блеск долга погасил в огромных глазах более теплый свет. - У нас еще десять минут. Пока Элли брала жетоны, Майлз растирал лицо, словно старался таким образом вернуть быстро улетучивающуюся способность мыслить разумно. Подняв взгляд, он увидел свое тусклое отражение, глядящее из зеркальной стены, затененной колонной. Лицо было искажено ужасом и бессилием. Зажмурив глаза, Майлз снова взглянул на себя, выйдя из тени от колонны. Ужасно неприятно: на секунду ему почудилось, что на нем зеленый барраярский мундир. Черт подери эти анальгетики! Может, его подсознание пытается ему что-то сказать? Впрочем, зачем попусту переживать. Наверняка сканирование мозга в том и другом мундирах покажет два совершенно разных биоритма. Хотя, если подумать, это не кажется таким уж смешным. Когда Элли вернулась, Майлз обнял ее, снедаемый сложными чувствами, а не одним лишь желанием. Они поцеловались в вагончике: от этого поцелуя было больше боли, чем удовольствия. К моменту, когда они достигли места назначения, Майлз находился в состоянии такого неутоленного возбуждения, равного которому еще не знал: похоже, вся кровь отхлынула от мозга... Элли рассталась с ним на платформе в районе посольства, страдальчески шепнув: "Потом!" Только когда ее вагончик исчез, Майлз заметил, что она оставила у него пакет, который утробно мурлыкал. - Милая киска, - Майлз со вздохом поднял пакет и побрел домой.

На следующее утро, с головы до ног утопая в урчащем черном мехе, он с трудом разлепил сонные глаза. - Ласковая штучка, правда? - заметил Айвен. Майлз выпутался из одеяла, выплевывая обрывки пуха. Продавец солгал: этот полузверь явно жрет людей, а не магнитные волны. Опутывает их ночью и переваривает, как амеба. Дьявольщина, он ведь бросил его в ногах! Малышей, с головой ныряющих под чудо-одеяло, чтобы спрятаться от затаившихся в шкафу чудищ, ожидает неприятный сюрприз. Продавец отдела культурных мехов никакой не продавец. Это убийца, подосланный цетагандийцами агент-убийца... Айвен в одних трусах, закусив зубную щетку сверкающими зубами, провел рукой по шелковистой шерсти. Она заволновалась, словно пытаясь выгнуться под гладящими ее пальцами. - Просто чудо, - Айвен перегнал щетку в другой угол рта, и его небритые щеки заходили ходуном. - Так и хочется потереться о нее всей кожей. Майлз представил себе Айвена, развалившегося... И содрогнулся. - Господи! Где кофе? - Внизу. Выпьешь, когда оденешься. И постарайся выглядеть так, словно не поднимался с постели со вчерашнего дня. Майлз почуял недоброе в ту же секунду, когда спустя полчаса после начала рабочего дня Галени вызвал его в свой кабинет. - Доброе утро, лейтенант Форкосиган, - улыбнулся капитан с деланным радушием. Его улыбка сейчас была настолько же отвратительной, насколько настоящая - симпатичной. - Доброе, сэр, - опасливо кивнул Майлз. - Вижу, острый приступ воспаления суставов уже миновал. - Да, сэр. - Садитесь, пожалуйста. - Спасибо, сэр. Майлз осторожно сел: этим утром он не принимал болеутоляющего. После ночных приключений, особенно той неприятной галлюцинации в подземке, Майлз спустил таблетки в унитаз и мысленно сказал корабельному врачу, чтобы она вычеркнула из своего списка это лекарство. Галени как-то неуверенно нахмурился, но тут его взгляд упал на забинтованную правую руку Майлза. Когда Майлз, неловко подвинувшись, постарался спрятать ее за спину. Галени поморщился и включил экран головидео. - Сегодня утром я поймал удивительно интересный выпуск местных новостей, - начал он. - Я решил, вам тоже будет интересно его увидеть. "Мне больше хотелось бы упасть замертво прямо у вас на ковре, сэр". Майлз уже знал, о чем пойдет речь. Проклятие, а он-то беспокоился, что новости увидят только в цетагандийском посольстве. Репортер из "Евроновостей" начала свой рассказ, явно записанный позже - на заднем плане уже догорал винный магазин. Когда пошли кадры с испачканным в саже, обгоревшим адмиралом Нейсмитом, здание еще вовсю пылало. Майлз услышал, как его голос выкашливает по-бетански: "...прискорбное недоразумение. Обещаю, что будет проведено тщательное расследование..." Сцена, когда он выкатился из пылающей двери с кассиршей на закорках, оказалась умеренно впечатляющей. Жаль, что все происходило при дневном свете. Ночью фейерверк смотрелся бы куда лучше. Напряжение и ярость, искажавшие лицо адмирала Нейсмита, проступили и на лице Галени. Майлз втайне ему посочувствовал: что за радость от подчиненных, которые не выполняют приказов и устраивают тебе такие вот идиотские сюрпризы. Галени это не нравится. А кому понравится? Новости наконец закончились, и Галени отключил видео. Откинувшись но спинку стула, он холодно взглянул на Майлза: - Итак? Шутки в сторону, решил Майлз и произнес очень серьезно: - Сэр, командор Куин вызвала меня вчера днем с посольского приема, потому что я был ближайшим дендарийцем в чине офицера. В данном случае ее опасения оказались совершенно оправданными: мое быстрое вмешательство действительно предотвратило ненужные жертвы - возможно, даже смерти. Я должен принести извинения зато, что ушел без вашего разрешения. Однако я не могу сожалеть о сделанном. - Извинения? - хрипло промурлыкал Галени, выгадывая время, чтобы справиться с душившей его яростью. - Вы ушли самовольно, без охраны, в нарушение прямого приказа! Еще несколько секунд - и я имел бы удовольствие отправить в штаб очередной доклад с запросом, куда девать ваш поджаренный труп. Но что самое интересное, вы, похоже, сумели телепортироваться из посольства и обратно, не оставив малейшего следа в моей системе безопасности. И вы рассчитываете все это исправить своими дурацкими извинениями? Ну нет, лейтенант. Майлз выдвинул в оправдание свой единственный козырь: - Я был с охраной, сэр. Там же, возле магазина, присутствовала командор Куин. И я ничего не рассчитываю исправить. - Тогда объясните мне, как именно вы вышли и вернулись, пройдя через мою систему безопасности незамеченным. Ну? Галени сложил руки на груди и грозно нахмурился. - Я... - Положение двусмысленное. Конечно, покаяние очищает душу, но доносить на Айвена? - Я присоединился к группе гостей, покидавших прием через главный вход. Поскольку на мне была дендарийская форма, охрана решила, что я один из приглашенных. - Допустим. А возвращение? Каким образом вы вернулись? Майлз замолк. Галени следует знать все, чтобы исправить недостатки охранной системы, но Майлз и сам не знал, что сотворил Айвен со сканерами, не говоря уже о капрале, поскольку сразу же завалился спать, не вдаваясь в подробности. - Вам не защитить Форпатрила, лейтенант. Я его вызываю следующим. - А почему вы думаете, что здесь замешан Айвен? - наудачу ляпнул Майлз, надеясь выиграть время. Но, кажется, зря. Ему следовало бы сначала подумать, потому что Галени с, отвращением поморщился: - Не глупите, Форкосиган. Майлз сделал глубокий вдох: - Все, что сделал Айвен, он сделал по моему приказу. Ответственность лежит исключительно на мне. Если вы согласитесь ни в чем не обвинять его, я попрошу, чтобы он представил полный доклад на тему "Как проделать временную дыру в системе безопасности". - Вот как? - У Галени задергались губы. - А вам не приходило в голову, что лейтенант Форпатрил выше вас по должности? - Нет, сэр, - с трудом сглотнул Майлз. - Я... как-то забыл об этом. - Похоже, он тоже. - Сэр! Поначалу я планировал отсутствовать совсем недолго, и возвращение тревожило меня меньше всего. По мере развития событий мне стало ясно, что вернуться незаметно мне уже не удастся, но было два часа пополуночи, и Айвен затратил столько усилий! Мне казалось неблагодарным... - И еще вам казалось, - вполголоса вставил Галени, - что все сойдет вам с рук... Майлз спрятал невольную улыбку. - В любом случае Айвен здесь ни при чем. Во всем виноват один я, сэр. - Благодарю вас, лейтенант, за ваше столь искреннее признание. Выведенный из себя Майлз огрызнулся: - Черт подери, сэр, а чего бы вы хотели? Дендарийцы такие же барраярские войска, как и те, что носят императорскую форму, пусть они об этом даже не подозревают. Мне поручено ими заниматься. Я не могу игнорировать их ради того, чтобы как следует играть роль лейтенанта Форкосигана. Галени откачнулся на задних ножках стула, подняв брови: - Играть роль лейтенанта Форкосигана? А кто же вы, по-вашему? Майлз замолчал: у него вдруг закружилась голова, как при падении в неисправной лифтовой шахте. До него даже не сразу дошел смысл вопроса. Молчание затянулось. Галени сложил руки на столе, беспокойно хмурясь. Голос его зазвучал мягче: - Запутались, да? - Я... - Майлз беспомощно развел руками. - Когда я адмирал Нейсмит, мой долг - быть адмиралом Нейсмитом. Обычно мне не приходится вот так раздваиваться. Галени наклонил голову: - Но ведь Нейсмит нереален. Вы сами это сказали. - Э-э... Правильно, сэр. Нейсмит нереален. - Майлз перевел дыхание. - Но его обязанности реальны. И ответственность - тоже. Нам надо прийти к какому-то более разумному решению относительно уклада моей здешней жизни, чтобы я мог их выполнять. Похоже, Галени так и не уразумел, что, когда он получил под свое начало Майлза, его штат увеличился не на одного, а на пять тысяч человек. Но если он это осознает, не начнет ли он вмешиваться в их жизнь? Стиснув зубы, Майлз решил ни при каких условиях не объяснять этого. В нем поднялась горячая волна... ревности? Господи, пусть Галени продолжает считать, что дендарийцы - мое личное дело. - Гмм... - Галени растирал лоб. - Да... Но впредь, когда обязанности адмирала Нейсмита потребуют вашего присутствия, вы обращаетесь ко мне, лейтенант Форкосиган. - Он вздохнул. - Считайте, что вам дан испытательный срок. Я бы посадил вас под домашний арест, но посол потребовал, чтобы сегодня днем вы выступили в качестве сопровождающего. Не забывайте, что я мог предъявить вам серьезнейшие обвинения. Например, неповиновение приказу. - Я... остро осознаю это, сэр. А что будет с Айвеном? - Там посмотрим. Мысль об Айвене заставила Галени резко встряхнуть головой. Майлз посочувствовал ему. - Хорошо, сэр. - Он понимал, что докучать Галени больше не следует. - Вы свободны. Великолепно, подумал Майлз, выходя из кабинета. Сначала Галени считал, что я нарушаю субординацию. А теперь думает, что я сумасшедший. Кем бы я ни был.

Событием дня оказались прием и обед в честь Баба Лайрубы, посетившего Землю. Баба, наследственный глава своей планеты, объединил в этом визите политические и религиозные цели: завершив паломничество в Мекку, он приехал в Лондон для участия в переговорах относительно права свободного пролета, которые вела группа Западного Ориона. Пространственно-временной узел принадлежал Тау Кита, а Комарра соединялась с ним двумя маршрутами - отсюда барраярский интерес к персоне Баба. Обязанности Майлза были обычными. В данном случае ему досталось сопровождать одну из четырех жен Баба. Майлз так и не понял, ужасна она или симпатична: ее огромные яркие карие глаза и гладкие шоколадные руки были очень милы, но все остальное было закутано в бесконечные метры кремового шелка с золотой каймой и напоминало роскошные формы дорогостоящего матраца. Об уме четвертой жены Баба Лайрубы судить было невозможно: она не говорила ни по-английски, ни по-французски, ни по-русски, ни по-гречески (в их барраярском варианте или любом другом), а Майлз не знал ни лайрубского, ни арабского. Ящичек с настроенными микропереводчиками, к несчастью, был по ошибке доставлен на другой конец Лондона, так что присутствующие дипломаты только обменивались улыбками. Майлз и его дама изъяснялись посредством мимики (соли, сударыня?) в течение всего обеда - и Майлз дважды вызвал у нее смех. Хотел бы он знать, почему. Уныние Майлза усугубилось, когда запыхавшийся помощник курьера доставил ящик с новыми переводчиками. А он-то надеялся, что послеобеденные речи отменят. Последовал ряд спичей на всевозможных языках - рассчитанных главным образом на корреспондентов. Все перегруппировались, пухленькую даму увели от Майлза две другие жены Лайрубы, и он начал пробираться через зал к группе барраярского посольства. Обогнув высокую алебастровую колонну, поддерживавшую сводчатый потолок, Майлз лицом к лицу столкнулся с журналисткой из "Евроновостей". - Mon Dieu, да это же маленький адмирал, - жизнерадостно констатировала она. - Что вы здесь делаете? Подавив мысленный вопль ужаса, Майлз сверхъестественным усилием воли заставил свое лицо выразить вежливое недоумение. - Сударыня? - Адмирал Нейсмит... - Тут она заметила его мундир, и глаза ее загорелись любопытством. - Какая-то тайная операция наемников, адмирал? Прошла секунда. Майлз позволил своим глазам расшириться, а руке - скользнуть к лишенному оружия боку и там бессильно сжаться. - Боже мой, - выдавил он голосом, полным ужаса (это ему далось очень легко). - Не хотите ли вы сказать, что адмирала Нейсмита видели на Земле? Журналистка вздернула подбородок, недоверчиво улыбаясь: - Несомненно - в вашем собственном зеркале. Заметно ли, что у него обгорели брови? А правая рука забинтована. "Нет, это не ожог, сударыня, - мысленно внушал ей Майлз в полном отчаянии - Я порезался, когда брился..." Тут он вытянулся по стойке "смирно", щелкнув каблуками, и отвесил служительнице масс-медиа официальный поклон. Гордым, жестким голосом с сильнейшим барраярским выговором Майлз произнес: - Вы, несомненно, обознались, сударыня. Я лорд Майлз Форкосиган с Барраяра. Лейтенант имперской службы. Не то чтобы я не мечтал получить упомянутое вами звание, но оно несколько преждевременно, я полагаю. Журналистка сладенько улыбнулась: - Вы поправились после ожогов, сэр? Майлз изумленно поднял брови (не следовало привлекать к ним лишнее внимание): - Нейсмит получил ожоги? Вы его видели? Когда? Мы не могли бы поговорить об этом? Человек, о котором вы упомянули, представляет большой интерес для службы безопасности Барраяра. Пишущая дама осмотрела его с головы до пят: - Надо полагать, поскольку вы с ним на одно лицо. - Пожалуйста, пройдемте сюда. - И как он из всего этого выкрутится? Взяв журналистку за локоть, Майлз повел ее в укромный уголок. - Конечно, мы с ним на одно лицо. Адмирал Нейсмит - это мой... - (незаконнорожденный брат-близнец? Нет, не звучит. Его не просто осенило: это было как ядерный взрыв), - ...клон, - как ни в чем не бывало закончил Майлз. - Что? - Уверенность его собеседницы дала трещину, она так и впилась в него глазами. - Мой клон, - спокойно повторил Майлз. - Это удивительное создание. Мы считаем (хотя так и не удалось найти подтверждающих фактов), что он появился на свет в результате тайной операции цетагандийцев, которая пошла не по плану. По крайней мере с медицинской точки зрения цетагандийцы вполне могли осуществить такое. Факты относительно их военных генетических экспериментов просто ужасающи. - Майлз помолчал. Это по крайней мере было правдой. - Кстати, кто вы такая? Как вас зовут? - Лайза Вэллери, - дама показала ему свой аккредитационный кубик. - Агентство "Евроновости". Ее готовность заново представиться свидетельствовала о том, что он избрал верную тактику. - Ах вот как! - Майлз чуть отодвинулся от нее. - Служба новостей! Извините, сударыня. Мне не следовало разговаривать с вами без разрешения начальства. - И он сделал вид, что уходит. - Нет, постойте... э-э... лорд Форкосиган. О! Вы случайно не родственник того самого Форкосигана? Майлз нахмурился и напустил на себя суровость: - Это мой отец. - О-о! - выдохнула Вэллери, словно в экстазе. - Тогда понятно. "Так я и думал", - усмехнулся про себя Майлз. Он снова сделал вид, что хочет сбежать от нее. Дама впилась в него пиявкой: - Нет, пожалуйста... Если вы мне ничего не скажете, я примусь разузнавать все сама. Повсюду, где можно. - Ну... - Майлз сделал длинную паузу. - С нашей точки зрения, это довольно старые факты Наверное, мне можно рассказать вам кое-что, поскольку это касается меня самого. Но только все это не для публикаций. Обещаете? - Слово барраярского лорда нерушимо, так? - ответила журналистка. - Я никогда не открываю своих источников. - Хорошо, - кивнул Майлз, делая вид, будто поверил ей, хотя в словах его собеседницы и намека не было на какое-либо обещание. Он придвинул пару стульев, и они устроились вне пределов досягаемости робофициантов, убиравших остатки банкета. Майлз откашлялся и начал свою историю: - Биоконструкт, называющий себя адмиралом Нейсмитом, - это, возможно, самый опасный человек во всей галактике. Он хитер и решителен: и цетагандийская, и барраярская службы безопасности безуспешно пытались убить его. В лице дендарийских наемников он начал создавать свои вооруженные силы. Мы все еще не знаем, каковы его конечные цели и планы, но уверены, что они у него есть. Вэллери с сомнением поднесла палец к губам: - Он показался мне... таким милым, когда я с ним разговаривала. С поправкой на обстоятельства, конечно. Безусловно, храбрый человек. - Да в том-то и гениальность и незаурядность этого человека! - вскричал Майлз и тут же приказал себе несколько сбавить тон. - Обаяние. Наверняка цетагандийцы - если это были цетагандийцы - предназначали его для чего-то экстраординарного. Он военный гений, знаете ли. - Минуточку, - задумалась Вэллери. - Вы говорите, что он ваш истинный клон, а не просто ваша копия? Тогда Нейсмит должен быть моложе вас. - Да. Его рост и развитие были искусственно ускорены - видимо, до крайнего предела. Он... Где вы его видели? - Здесь, в Лондоне, - ответила журналистка и хотела что-то добавить, но вдруг остановилась: - И вы говорите - Барраяр пытался его убить? - Она чуть отодвинулась от Майлза. - Тогда, пожалуй, я предоставлю вам самим его выслеживать. - О, мы уже оставили эти попытки, - коротко хохотнул Майлз. - Сейчас просто стараемся не терять его из виду. Видите ли, он недавно выскользнул из-под нашего наблюдения, и это ужасно нервирует службу безопасности. Очевидно, что первоначально его создали с целью какой-то подстановки, явно направленной против моего отца. Но семь лет назад он стал изменником, сбежал от своих хозяев-изготовителей и начал работать на себя. Мы знаем о нем слишком много, так что он уже не в силах подменить меня. Женщина внимательно посмотрела на него: - А мне кажется, в силах. - Почти, - мрачно улыбнулся Майлз. - На если бы вы могли поставить нас рядом, то увидели бы, что я почти на два сантиметра выше. Поздний рост. Гормональное лечение... Скоро его фантазия иссякнет: он уже начинает нести чушь... - Однако цетагандийцы все еще пытаются его убить. Пока это самое достоверное подтверждение того, что он создан именно ими. Видимо, слишком много знает. Нам бы ужасно хотелось установить, что именно он знает. И Майлз заговорщически улыбнулся собеседнице. Его улыбка, он сам чувствовал это, была гадкой до ужаса. Вэллери еще немного отодвинулась. Тут Майлз позволил себе сжать кулаки: - Самое отвратительное в этом человеке - наглость. Он мог бы по крайней мере взять себе другое имя - нет же, пользуется моим! Наверное, привык к нему, пока его готовили подменить меня. Нейсмит говорит с сильным бетанским акцентом. Он живет под девичьей фамилией моей матери-бетанки - и знаете почему? Да, действительно - почему, почему?.. Вэллери молча покачала головой, глядя на него завороженно и брезгливо. - Потому что в соответствии с бетанским законом о клонах он является моим законным братом Вот почему! Питается получить юридическую базу. Я так толком и не знаю зачем Может быть, это ключ к его тайне. Должна, же быть у него какая-то слабина, что-то вроде ахиллесовой пяты... Помимо наследственного сумасшествия, конечно. Майлз замолчал, задохнувшись. Пусть она думает, что это следствие сдерживаемой ярости. Слава Богу, посол жестом подозвал его к себе: они собирались уходить. - Извините меня, сударыня. - Майлз встал. - Я должен вас оставить. Но... э-э... если еще раз повстречаете фальшивого Нейсмита, буду очень признателен, если вы сообщите об этом в посольство Барраяра. Майлз заметил, как губы женщины беззвучно произнесли: "Pourquoi"? Она тоже поднялась - не без опаски. Майлз галантно поцеловал ей руку, развернулся на месте и сбежал. Он с трудом удержался, чтобы не запрыгать по ступеням Лондонского дворца, по которым спускался следом за послом. Гений! И вправду чертов гений. Почему он раньше не додумался до такого прикрытия? Шеф Имперской службы безопасности Иллиан придет в восторг. Может, даже Галени немного повеселеет.

5

В тот день, когда вернулся курьер из штаб-квартиры сектора, Майлз разбил лагерь в коридоре перед кабинетом Галени. Проявив чудовищную выдержку, он не сбил его с ног в дверях, а ворвался в комнату, только когда тот вышел. Застыв по стойке "смирно" перед столом Галени, Майлз тихо произнес: - Сэр? - Да-да, лейтенант, знаю, - раздраженно ответил Галени, давая знак подождать. Наступила тишина: на экране перед Галени мелькали одна за другой страницы с данными. Просмотрев последнюю, Галени откинулся на спинку стула, сдвинув брови. - Сэр? - настоятельно повторил Майлз. Все так же хмурясь, Галени встал и жестом пригласил Майлза занять его место: - Смотрите сами. Майлз просмотрел все сообщения дважды. - Сэр! Здесь ничего нет для меня. - Я тоже это заметил. Майлз стремительно повернулся к нему: - Ни шифра кредита, ни приказа, ни объяснений - ничего! Вообще никакого упоминания обо мне. Мы двадцать проклятых дней прождали впустую. За это время мы успели бы пешком добраться до Тау Кита и вернуться обратно. Это безумие! Да нет - это просто невозможно! Галени оперся рукой о стол, задумчиво созерцая экран. - Невозможно? Ничего подобного. Я и раньше видел, как терялись сверхважные приказы. Как важные данные посылались не туда, куда надо. Как срочные требования складывались в папочку - ждать, пока кто-то выйдет из отпуска. Такое случается, увы. - Со мной такого не бывает, - процедил Майлз сквозь зубы. Галени приподнял бровь: - Да вы заносчивы, лордик! - Он выпрямился. - Но подозреваю, вы говорите правду. Такие вещи с вами не случаются. С кем угодно, только не с вами. Конечно, - Галени почти улыбнулся, - все когда-то происходит в первый раз. - Уже второй, - напомнил Майлз, впившись глазами в невозмутимое лицо начальника. Он еле удерживался, чтобы не бросить в это спокойное лицо самые безумные обвинения. Может, это розыгрыш а-ля комаррский мещанин? Если приказа и кредита нет, значит, их перехватили. Или, возможно, запрос вообще не отправляли. Правда, Галени утверждает обратное. Но неужели он поставит под угрозу собственную карьеру только для того, чтобы насолить докучливому подчиненному? Не то чтобы жалованье барраярского капитана было большой потерей, Майлз знал об этом, и все же деньги есть деньги. А восемнадцать миллионов марок? Разве это не деньги? Глаза Майлза вспыхнули, губы крепко сжались. Человек очень и очень небогатый, человек, чья семья потеряла значительное состояние - скажем, при покорении Комарры, - вполне мог польститься на эти проклятые восемнадцать миллионов. Ради них стоило рискнуть... многим. Майлз не считал Галени вором, но, в конце концов, что ему известно об этом человеке? За двадцать дней Галени ни словом не обмолвился о себе. - И что вы теперь намерены делать, сэр? - выдавил из себя Майлз. Галени пожал плечами: - Пошлю новый запрос. - Новый запрос? И это все? - А что ж еще? Я не могу выложить вам восемнадцать миллионов марок из собственного кармана, лейтенант. "Вот как? Ну, это надо еще проверить..." Ему надо срочно вырваться отсюда, из посольства, к своим дендарийцам. Туда, где его ждут собственные прекрасно подготовленные специалисты по сбору информации. Ждут, пока он влачит жалкое существование здесь, в этом болоте. Но если Галени действительно провел его, мысленно пообещал Майлз, в целом мире не найдется норы, где бы он укрылся с похищенными миллионами. Галени между тем выпрямился и наклонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышал его собеседник. - Для меня самого это загадка. - И он прибавил, очень тихо, почти про себя: - ...а я не люблю загадок. Уверенный в себе... Хладнокровный... Майлз пришел в восторг от актерских способностей капитана, почти равных его собственным. Но если Галени действительно присвоил эти деньги, почему он не исчез? Чего он тут дожидается? Какого-то сигнала, о котором Майлзу не известно? Скорее разузнать все - о да, скорее! - Еще десять дней, - выговорил Майлз онемевшими губами. - Прошу прощения, лейтенант, - отозвался Галени все так же рассеянно. "Конечно, попросишь..." - Сэр, мне нужно провести день с дендарийцами. Обязанности адмирала Нейсмита увеличиваются. Во-первых, из-за этой отсрочки нам совершенно необходимо получить заем у коммерческого банка, чтобы оплатить хотя бы текущие расходы. Я должен лично этим заняться. - Я уверен, что ваша охрана у дендарийцев совершенно недостаточна, Форкосиган. - Ну так укрепите ее кем-нибудь из ваших людей, если считаете нужным. Наверняка моя история о клонах уменьшила опасность. - Ваша история о клонах - чистейший идиотизм, - отрезал Галени, выйдя наконец из задумчивости - Она была блестящей, - обиделся Майлз. - Наконец-то мне удалось разделить Нейсмита и Форкосигана. Моя выдумка уничтожила самый опасный аспект всей этой трагикомедии: она отвела внимание от моей злополучной наружности. - С чего вы взяли, что журналистка поделится своим открытием с цетагандийцами? - Нас же видели с ней миллионы зрителей, черт подери! Они так или иначе начнут у нее допытываться, кто есть кто. Майлз вдруг испытал легкий укол страха. Но он быстро успокоился, уверив себя, что цетагандийцы наверняка направят к журналистке какого-нибудь тайного агента. Не может быть, чтобы они просто схватили ее, выпотрошили и прикончили: она все-таки заметная фигура - здесь, на Земле. - В таком случае почему вы приписали сотворение адмирала Нейсмита цетагандийцам? Одно-то они должны знать наверняка: что этого они не делали. - Для пущей убедительности, - объяснил Майлз. - Если даже нам не известно, откуда взялся этот клон, они не очень удивятся, услышав о нем впервые. - В ваших логических выкладках есть несколько проколов, - усмехнулся Галени. - Хотя не исключено, что эта нелепая история может сослужить вам службу - оказаться полезной для вашего прикрытия. Но мне она ничуть не помогает. Мне будет так же прискорбно узреть труп адмирала Нейсмита, как и бездыханное тело лорда Форкосигана. Несмотря на свои шизоидные склонности, даже вы не сможете настолько раздвоиться. - Я не шизоид, - возмущенно возразил Майлз. - Правда, у меня есть склонность к маниакально-депрессивному состоянию, - признался он после некоторого раздумья. У Галени дернулся краешек рта: - Познай себя, советовали древние. - Пытаемся, сэр. Галени немного поколебался, но потом мудро решил не реагировать. Хмыкнув, он продолжил: - Хорошо, лейтенант Форкосиган. Я дам вам в качестве охранника сержанта Барта. Но требую, чтобы вы каждые восемь часов докладывали мне по шифрованному комм-каналу. Можете получить увольнение на сутки. Майлз, который в эту секунду набрал полные легкие воздуха, готовясь продолжить уговоры, лишился дара речи и едва выговорил: - О! Спасибо, сэр. И какого дьявола Галени повернулся на сто восемьдесят градусов? Майлз отдал бы голову на отсечение, лишь бы узнать, что пряталось за этим римским профилем. Но он поспешил ретироваться, пока Галени не передумал.

Дендарийцы арендовали самую дальнюю стоянку лондонского космопорта из соображений безопасности, а не экономии. То, что ее удаленность сделала ее и самой дешевой, было лишь дополнительным - и приятным - преимуществом. Стоянка находилась под открытым небом, в самом конце поля, я ее окружали необозримые пространства бетона. Никто и ничто не могло незамеченным подобраться к ней. А если неподалеку вдруг начнется какая-то заварушка, подумал Майлз, то вряд ли при этом пострадают ни в чем не повинные гражданские лица. Выбор был абсолютно логичным. Но зато топать пешком чертовски далеко. Майлз старался шагать как можно энергичнее, но так, чтобы не напоминать при этом паучка, спешившего пересечь кухню. Может, вдобавок к его шизофрении и маниакально-депрессивному синдрому, он еще и параноик? Сержант Барт, тяжело вышагивавший рядом с ним в гражданской одежде, хотел подвезти его прямо к люку катера в бронированном автомобиле посольства. Майлзу с трудом удалось убедить его, что семь лет тщательного камуфляжа полетят в тартарары, если кто-нибудь увидит адмирала Нейсмита выходящим из официального транспорта Барраяра. Открытость их стоянки, увы, имела свои недостатки. Но по крайней мере ничто не может застигнуть их врасплох. Конечно, если это "ничто" не будет соответствующим образом замаскировано. Возьмем, к примеру, вон тот массивный грузовик техобслуживания космопорта, который стремительно движется над самой поверхностью поля. Их тут множество, и глаз быстро привыкает к их виду. Майлз решил, что если бы планировал нападение, то выбрал бы именно такой грузовик. Низко парящий грузовик между тем изменил направление. Барт дернулся, а Майлз напрягся. Это было чертовски похоже на перехват. Но, черт подери, люки - или окна - не открываются, вооруженные люди не прицеливаются в них даже из рогатки. Однако Майлз и Барт все же вытащили свои разрешенные законом парализаторы. Майлз постарался отскочить от Барта, а тот - заслонить его собой, и в сумятице была потеряна драгоценная секунда. А потом стремительно летящий грузовик настиг их и снова взмыл вверх, заслонив яркое утреннее небо. Его гладкая герметичная поверхность была неуязвима для парализатора. И Майлзу наконец стало ясно, каким образом его прикончат. Его попросту раздавят. Он издал что-то вроде всхлипа, резко повернулся и бросился бежать, пытаясь развить спринтерскую скорость. Грузовик рухнул вниз чудовищным кирпичом: там резко отключили антигравы. Это показалось Майлзу чрезмерным: неужели убийцы не знают, что его хрупкие косточки можно размозжить даже бакалейным лотком? От него не останется ничего, кроме отвратительного мокрого места на бетоне. Майлз нырнул, покатился... Его спас только порыв вытесненного грузовиком воздуха. Открыв глаза, он всего в нескольких сантиметрах от собственного носа увидел край грузовика. Когда машина снова взмыла вверх, Майлз стремительно вскочил. Где Барт? Он по-прежнему сжимал в правой руке бесполезный парализатор. Рука кровила - он ободрал ее при падении. На сверкающем боку грузовика были утопленные перила для лестницы. Если он окажется на них, грузовик не опасен. Майлз отшвырнул парализатор, прыгнул - чуть не опоздав - и повис на перилах. Грузовик накренился и снова рухнул, накрыв место, где он только что лежал. Потом злобная машина поднялась и снова рухнула с яростным ревом. Словно истеричный великан, пытающийся раздавить паучка шлепанцем. Ударом Майлза сорвало с его ненадежного насеста, и он упал перекатом, пытаясь уберечь кости. Увы! В бетоне не было трещин, куда можно было бы вползти и затаиться. Под грузовиком опять росла полоска света: он поднимался. Майлз посмотрел, нет ли на бетоне красного комка, но ничего не увидел. Барт?! Нет - вон он, скорчился поодаль, что-то кричит в наручный комм. Майлз вскочил на ноги и побежал, петляя. Сердце у него колотилось так, что, казалось, кровь вот-вот брызнет из ушей. Дыхание почти остановилось, несмотря на судорожно, расширяющиеся легкие. Вокруг ходили ходуном небо и бетон... Он потерял из виду катер... Ага, вон он! И Майлз бросился к нему. Бег никогда не был его любимым видом спорта. Да, суровые экзаменаторы, не желавшие принимать его в Академию из-за физических недостатков были правы. С отвратительным басовитым воем грузовик снова поднялся в воздух. Ослепительно-белая вспышка швырнула Майлза на бетон. Вокруг сыпались осколки металла, стекла и кипящего пластика. Что-то вскользь ударило его по затылку. Майлз прижал руки к голове и вжался в бетон, стараясь спрятаться на ровном месте. В висках у него стучало, голова раскалывалась от бессмысленного жуткого рева. Спустя миллисекунду Майлз понял, что превратился в неподвижную мишень. Он резко повернулся набок, и огляделся по сторонам в поисках грузовика. Машины-убийцы не было. Но через воздушное пространство космопорта быстро, в нарушение всех правил неслась черная блестящая авиетка: несомненно, она послужила причиной всеобщей тревоги: на бесконечных пультах вспыхнули сигнальные огни, а компьютеры управляющие лондонским транспортом, выдали сигналы боевой готовности. Даже не успев разглядеть зеленую форму сидящих в авиетке, Майлз определил, что это барраярская команда поддержки: так стремительно Барт рванул к ней. Однако нет никакой гарантии, что три дендарийца, мчащиеся к ним, пришли к тому же выводу. Майлз вскочил... на четвереньки. Резкое, хоть и оборвавшееся движение вызвало головокружение и тошноту. Со второй попытки он сумел подняться на ноги. Барт схватил его за локоть и потащил к опускающейся авиетке. - Назад, в посольство, сэр! - крикнул он. Сыплющий проклятиями дендариец в серой форме резко остановился в нескольких метрах от них, направив плазмотрон на Барта. - Отойди, ты! - прорычал он. Рука Барта потянулась к карману, и Майлз поспешно встал между ними. - Свои, свои! - воскликнул он, помахав обоим противникам. Дендариец застыл, недоверчивый и напряженный, а Барт с трудом опустил сжатые кулаки. Элли Куин, державшая в одной руке ракетомет, уже бежала к ним. Из пятисантиметрового дула все еще шел дымок. Видимо, она стреляла навскидку. Ее раскрасневшееся лицо было полно ужаса. Сержант Барт посмотрел на ракетомет, с трудом сдерживая ярость. - Вам не кажется, что это чересчур? - рявкнул он на Элли. - Вы чуть было не разнесли нас к чертям собачьим! Майлз понял, что Барта снедает досада из-за того, что ракетометом орудовал не он. Элли возмущенно раскрыла глаза: - Мне кажется, это было лучше, чем ничего. А "ничего" у вас и без меня хватает. Майлз поднял правую руку (когда он попытался поднять левую, плечо свело) и неуверенно пощупал затылок. Рука стала влажной. Задета лишь кожа - кровищи много, но опасности никакой. Еще один мундир погорел. - В подземке неудобно перевозить тяжелое вооружение, Элли, - мягко вмешался он. - Да и через охрану космопорта мы его не пронесли бы. - Он замолчал, глядя на дымящиеся останки грузовика. - Похоже, даже им не удалось пронести оружие через пост безопасности космопорта. Кто бы они ни были. И он многозначительно кивнул второму дендарийцу, который с ходу поняв намек, пошел взглянуть на то, что осталось от грузовика-убийцы. - Пойдемте, сэр! - Барт снова наседал на него. - Вы ранены. Сейчас явится полиция. Вам нельзя быть в это замешанным. Он хотел сказать, что лейтенанту Форкосигану ни во что нельзя быть замешанным. И он был абсолютно прав. - Конечно, сержант, конечно. Уходите. Возвращайтесь в посольство кружным путем. Не дайте себя выследить. - Но, сэр... - Моя служба безопасности, которая только что продемонстрировала свою эффективность, возьмет меня под свою опеку. Идите, Бога ради. - Капитан Галени мне голову оторвет, если... - Сержант, мне голову оторвет сам Иллиан, если мое прикрытие будет нарушено. Это приказ. Идите! Наводящее ужас имя шефа Имперской службы безопасности обеспечивало беспрекословное повиновение. Сконфуженный и запутавшийся, сержант Барт позволил Майлзу оттеснить себя к авиетке. Когда она стремительно умчалась, Майлз вздохнул спокойнее. Если бы он вернулся сейчас в посольство. Галени наверняка запер бы его в подвале. Подошел мрачный и позеленевший дендариец - тот, что ходил обследовать останки. - Два человека, сэр, - доложил он. - Кажется, оба - мужчины, судя по... э-э... оставшимся деталям. Майлз со вздохом посмотрел на Элли: - Допрашивать некого? Она пожала плечами. И вдруг встревожилась не на шутку: - О! У вас кровь! Дьявольщина. Если бы осталось хоть что-то, Майлз побросал бы все в катер и - с разрешением или без - улетел, чтобы продолжить расследование в лазарете "Триумфа", где ему никто не помешал бы. Лондонская полиция и без того недовольна им; хотя проступком больше, проступком меньше - какая теперь разница. Похоже, ему опять предстоит иметь дело с полицейскими. Пожарные и машины космопорта уже приближались. И все же в лондонской полиции шестьдесят тысяч человек. Это целая армия - гораздо большая, хоть и хуже вооруженная, чем у него. Может, удастся натравить их на цетагандийцев - или кто там за этим стоял? - Кто были эти типы? - спросил дендарийский охранник, бросая взгляд в сторону, куда умчалась черная авиетка. - Неважно, - ответил Майлз. - Их здесь не было, и вы их в жизни не видели. - Да, сэр. До чего же он любит своих дендарийцев! Вот уж кто никогда с ним не спорит. Майлз подчинился Элли, настоятельно желавшей оказать ему первую помощь, мысленно подготавливая версию для полиции. Они явно успеют надоесть друг другу, прежде чем закончится его пребывание на Земле. Не успела приземлиться группа криминалистов, как Майлз обнаружил рядом журналистку - Лайзу Вэллери. Он даже не очень удивился - этого следовало ожидать. Поскольку лорд Форкосиган стремился произвести на нее отталкивающее впечатление, адмирал Нейсмит призвал на помощь все свое обаяние, изо всех сил пытаясь вспомнить, что говорило ей последнее из его воплощений - Адмирал Нейсмит! Похоже, неприятности вас преследуют! - с жаром начала она. - По крайней мере эта преследовала, - добродушно отозвался он, стараясь собрать остатки спокойствия. Оператора рядом не было - он снимал место происшествия, так что Вэллери попытается получить от него нечто большее, чем просто интервью. - Кто были эти люди? - Прекрасный вопрос, на который вам должна ответить полиция Лондона. Моя теория - цетагандийцы, желавшие отомстить за некую операцию дендарийцев... э-э... не против них, но в поддержку их противников. Но вам лучше об этом не упоминать. Никаких доказательств. На вас могут подать в суд за диффамацию. - Не могут, если это будет прямое цитирование ваших слов. А вы не думаете, что это могли быть барраярцы? - Барраярцы?! А что вам известно о Барраяре? - Майлз разыграл изумление, плавно перешедшее в недоумение. - Я расследовала ваше прошлое, - улыбнулась она. - Расспрашивая барраярцев? Надеюсь, вы им не поверили? - Не поверила. Они считают, что вас создали цетагандийцы. А я искала независимых свидетелей, опираясь на собственные источники. Я связалась с иммигрантом, который раньше работал в лаборатории по производству клонов. К сожалению, память его не сохранила деталей. Но то, что он мог вспомнить, просто ужасает. Свободный флот дендарийских наемников, кажется, зарегистрирован на Архипелаге Джексона? - Да. Так гораздо удобнее. Мы с ним никак не связаны, если вы об этом. Я вижу, вы уже немало узнали, а? - Майлз вытянул шею: перед полицейским автомобилем Элли что-то экспансивно втолковывала капитану полиции. - Разумеется, - без лишней скромности подтвердила Вэллери. - Я бы хотела - с вашего согласия, конечно, - сделать о вас подробный репортаж. Мне кажется, зрители пришли бы в восторг. - О!.. Дендарийцы не ищут популярности. Скорее наоборот. Это может неблагоприятно сказаться на нашей работе и наших работниках. - Тогда о вас лично. Ничего о современном состоянии дел. Просто как вы к этому пришли. Кто вас клонировал и почему... Я уже знаю, от кого вы произошли. Ваши первые воспоминания? Насколько я поняла, вас выращивали ускоренно и обучали под гипнозом. Как это было? Ну и так далее. - Это было неприятно, - коротко ответил он. Конечно, ее предложение звучало соблазнительно, но после того, как Галени снимет с него шкуру, Иллиан сделает из нее чучело. Хотя она симпатичная, эта Вэллери. Одно дело использовать ее для распространения полезных слухов, но слишком близкий контакт с ним... Майлз бросил взгляд на бетон, где криминалисты работали с останками грузовика... может повредить ее здоровью. - У меня есть идея получше. Погрому бы вам не разоблачить нелегальное клонирование гражданских лиц? - Это уже было. - Но по-прежнему практикуется. Ее это предложение ничуть не вдохновило. - Если вы будете сотрудничать со мной, адмирал Нейсмит, вы сможете откорректировать репортаж в желательном для вас ключе. Если же нет... Ну что ж, вы - объект интереса. Все имеют право изучать этот объект. Майлз с сожалением покачал головой: - Мне очень жаль, но вам придется действовать самостоятельно. - Его внимание привлекла сцена у полицейского автомобиля. - Извините, - рассеянно бросил он журналистке. Вэллери пожала плечами и отправилась ловить своего оператора, а Майлз бросился к машине. Они собирались увезти Элли! - Не беспокойтесь, Майлз. Меня не в первый раз арестовывают, - уверенно произнесла она. - Подумаешь! - Командор Куин - мой личный охранник, - запротестовал Майлз, обращаясь к капитану полиции. - И она находилась при исполнении служебных обязанностей, что очевидно. И сейчас находится. Она мне нужна! - Ш-ш, Майлз, успокойся, - прошептала ему Элли. - Или тебя тоже арестуют. - Меня?! Я же, к черту, жертва! Те два негодяя пытались меня прихлопнуть! Их и надо брать под арест! - Их тоже прихватят, как только криминалисты наполнят ими свои чемоданчики. Нельзя ожидать, что власти поверят нам на слово. Они проверят факты, найдут им подтверждение, и меня отпустят. - Элли повернулась и улыбнулась капитану полиции, который тут же размяк. - Полисмены тоже люди, не правда ли, капитан? - Разве тебе мама не говорила, что не следует садиться в машину с незнакомыми дядями? - пробормотал Майлз. Но Элли права. Если он и дальше будет вмешиваться, полисмены чего доброго запретят его катеру взлет или придумают еще что похуже. Интересно, вернут ли дендарийцам их ракетомет, конфискованный как орудие убийства? А может, арест Элли, его главного охранника, первый шаг хитроумного заговора? Интересно, найдутся ли у врача лекарства от паранойи? Если и найдутся, то у него скорее всего на них аллергия. Заскрипев зубами, Майлз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. На стоянку выкатывался дендарийский двухместный мини-катер. Ну, что теперь? Майлз взглянул на хронометр и понял, что просидел в космопорте пять из драгоценных двадцати четырех часов увольнения. Узнав, который час, он понял, кто именно прилетел, и тяжко вздохнул. Элли воспользовалась этим, чтобы заставить капитана полиции сдвинуться с места. Слава Богу, журналистка побежала брать интервью у администрации космопорта. Лейтенант Боун, чистенькая, приглаженная, очень солидная в своем сером бархатном парадном мундире, вышла из катера и направилась к стоявшим у трапа. - Адмирал Нейсмит? Сэр, вы готовы ехать на нашу встречу с... О Боже! Майлз изобразил на своем разбитом, вздувшемся от кровоподтеков лице широкую улыбку. Хорошенькое зрелище являет собой адмирал Нейсмит: волосы спутались и пропитались кровью, воротник кителя тоже, брюки превратились в лохмотья. - Ну что, купите вы у такого человека подержанный карманный дредноут? - жизнерадостно чирикнул он. - Не пойдет, - вздохнула Боун. - Банк, в который мы обратились, очень консервативный. - Без чувства юмора? - В том, что касается денег, - да. - Так. - Майлз проглотил вертевшуюся на языке шутку: она больше походила на скрытую истерику. Попытавшись пригладить волосы, он поморщился и осторожно пощупал временную пластповязку. - А ведь все мои запасные мундиры - на орбите. И мне ничуть не хочется бродить по Лондону без Куин. По крайней мере сейчас. А еще - надо, чтобы врач осмотрела мое плечо: с ним не все в порядке. - (Если вдаваться в подробности, оно болит просто адски.) - И кроме того, появились новые и очень серьезные подозрения насчет денежного перевода для оплаты наших услуг. - О? - только и произнесла Боун, сразу ухватив суть. - Очень неприятные подозрения, которые необходимо проверить. Ладно, - вздохнул Майлз, смиряясь с неизбежным. - Отмените наш сегодняшний визит в банк. Если получится, договоритесь о новом - на завтра. - Слушаюсь, сэр. - Боун отдала ему честь и повернулась, чтобы идти. - Да! - крикнул Майлз ей вдогонку. - Вам совсем необязательно говорить, почему я не явился. Уголок рта чинной женщины в сером бархате лукаво приподнялся. - Мне бы это и в голову не пришло, - заверила она на ходу.

Когда Майлз вернулся на борт "Триумфа", осмотр флотского врача показал, что у него треснула лопатка, каковой диагноз его ничуть не удивил После обработки электростимулятором ему наложили на левую руку на редкость неудобный пластфиксатор. Майлз ныл до тех пор, пока врач не пригрозила, что перевяжет его с ног до головы. Как только ему обработали скальп, он выскользнул из лазарета, опасаясь, как бы врач не привела свою угрозу в исполнение. Умывшись и переодевшись, Майлз тут же разыскал капитана Элен Ботари-Джезек. Она входила в число трех дендарийцев, которые знали о нем все. Второй была Элли Куин. Третьим - муж Элен и главный инженер флота коммодор Баз Джезек. Элен была дочерью покойного личного охранника Майлза. Они росли вместе и знали друг друга буквально с пеленок. Элен стала офицером дендарийского флота еще тогда, когда Майлз создал его (или подобрал с земли, или как там еще можно охарактеризовать то давнее хаотическое начало всей этой чудовищно разросшейся секретной операции). Вернее, она была произведена в офицеры указом Майлза, но стала опытным военнослужащим благодаря денному и нощному труду и отваге. Ее способность концентрироваться была феноменальной, преданность - безусловной. Майлз так гордился Элен, словно сам ее создал. Прочие его чувства по отношению к ней никого не касались. Войдя в офицерскую кают-компанию, Элен взмахнула рукой, изобразив нечто среднее между обычным приветственным жестом и салютом, и улыбнулась своей удивительной, очень серьезной улыбкой. Майлз ответил кивком и уселся за столик. - Привет, Элен. Для тебя есть секретное задание. Высокое стройное тело шевельнулось в кресле, карие глаза зажглись любопытством. Коротко остриженные темные волосы лежали ладной, гладкой шапочкой. Назвать Элен красивой было трудно, но тонкие, вылепленные, как у благородной гончей, черты ее бледного лица приковывали внимание Майлз уставился на свои короткие узловатые пальцы, чтобы не потеряться взглядом в таинственной глубине ее глаз. Все еще. Всегда. - Э-э... - Он огляделся и поймал на себе любопытные взгляды техников из-за соседнего столика - Извините, ребята, это не про вас. Майлз показал техникам на дверь, и они, ухмыльнувшись, забрали свое любопытство вместе с кофе и с громким топотом удалились. - Что за секретное задание? - спросила Элен, вгрызаясь в сэндвич. - Секретное в квадрате - как для дендарийцев, так и для здешнего барраярского посольства. Но особенно для посольства. Ты должна выполнить курьерскую миссию. Я хочу, чтобы ты купила билет на самый быстрый коммерческий рейс на Тау Кита и доставила послание от лейтенанта Форкосигана в штаб-квартиру службы безопасности сектора, - он располагается в тамошнем посольстве. Мой командир здесь, на Земле, не знает, что я тебя посылаю, и я бы хотел, чтобы он никогда об этом не узнал. - Мне... не слишком хочется иметь дело с барраярским военным командованием, - сдержанно проговорила Элен спустя минуту. О, она тоже разглядывает свои руки! - Знаю. Но поскольку дело касается обоих моих "воплощений", послать я могу только тебя. База или Элли Куин. Элли арестовала лондонская полиция, а твоего мужа я послать не могу: какая-нибудь бестолковая пешка на Тау Кита может арестовать его. Элен оторвалась от созерцания своих изящных ладоней. - А почему с База так и не сняли обвинение в дезертирстве? - Я пытался разузнать это на Барраяре. Пытался доказать там, как это глупо. Мне казалось, я их уже убедил. Но потом у Саймона Иллиана случился очередной приступ недоверчивости, и он решил не отменять ордер на арест. Кроме всего прочего, это прибавляет особую достоверность легенде, что дендарийцы - совершенно независимая организация. Я уверен, что Иллиан не прав. Более того, я не раз говорил ему об этом, пока он не приказал мне однажды заткнуться раз и навсегда. Когда-нибудь, когда приказы буду отдавать я, положение исправится, Элен. Она выгнула бровь: - Это произойдет не очень скоро - с вашими темпами продвижения по службе, лейтенант. - Ничего не поделаешь. Отец боится, как бы его не обвинили в непотизме. - Майлз стиснул в руках запечатанный диск данных, которым бесцельно водил по столу. - Я хочу, чтобы ты передала это в руки главного военного атташе на Тау Кита, коммодора Дестанга. Не отдавай его никому другому. Я подозреваю, что существует утечка в курьерской цепочке Барраяра, когда сведения посылаются отсюда туда. Мне кажется, проблема кроется здесь, но если я ошибаюсь... Надеюсь, что это не Дестанг! - Паранойя? - сочувственно осведомилась Элен. - Усиливающаяся с каждой минутой. И то, что в моей родословной значится император Ури Безумный, не улучшает ситуации. Меня все время тревожит, не заболеваю ли я его болезнью. Скажи, Элен, можно ли быть параноиком по поводу собственной паранойи? Элен улыбнулась: - Если это вообще возможно, то именно для тебя. - Гмм. Ну, данный случай паранойи просто классический. Я смягчил все это в письме Дестангу, думаю, тебе стоит просмотреть его перед отлетом. Интересно, что бы ты подумала о молодом офицере, которому кажется, что начальство пытается его прикончить? Элен склонила голову набок, недоуменно глядя на Майлза. - Вот именно, - кивнул он ей, постучав по диску указательным пальцем. - Цель твоей поездки - проверить гипотезу (только гипотезу, понятно?), почему мы не получили наши, восемнадцать миллионов марок. Потому, что они исчезли по пути? Или попали в карманы бесценного капитана Галени? Как бы там ни было, никакими фактами на сей счет я не располагаю, кроме разве что внезапных отлучек Галени, а с таким смехотворным обвинением молодому честолюбивому офицеру лучше держать язык за зубами. Я включил этот вариант событий в число еще четырех, но именно этот почему-то кажется мне наиболее убедительным. Итак, тебе следует выяснить, выслала ли штаб-квартира наши деньги. - Ты что-то слишком взволнован. И голос у тебя странно печальный. - Еще бы. Ведь это самый неприятный вариант. Но выглядит он слишком логичным, к сожалению. - Почему "к сожалению"? - Потому что Галени - комаррец. - Какая разница? Тем больше вероятности, что ты прав. "Для меня разница есть". Майлз встряхнул головой. В конце концов какое Элен дело до внутренней политики Барраяра: ведь она дала клятву навсегда забыть свою ненавистную родину. Элен между тем, пожав плечами, поднялась и положила диск в карман. Майлз не попытался коснуться ее руки. Он не сделал ни единого движения, которое могло поставить обоих в неловкое положение. Лучше старая дружба, чем новая любовь. "Ах, мои самые старые друзья". Все еще. Всегда.

6

Вместо обеда Майлз закусил сэндвичем и отхлебнул кофе, склонившись над докладами о текущем положении дел дендарийского флота. Ремонт сохранившихся боевых катеров "Триумфа" был закончен. И - увы! - оплачен. Денег уже не вернуть. По всему флоту закончились работы по переоборудованию, все побывали в отпусках, все, что можно было надраить, - надраили. Флоту грозила скука. Скука и банкротство. Цетагандийцы ошибались, с горечью понял Майлз. Дендарийцев погубит не война, а мир. Если враги просто сложат руки и будут терпеливо ждать, его детище, дендарийский флот, развалился сам собой, без всякого вмешательства со стороны. Прозвенел звонок, очень кстати прервав мрачную и запутанную цепь его размышлений. Майлз включил комм: - Я слушаю. - Это Элли. Он стремительно нажал кнопку дверного замка: - Наконец-то! Ты вернулась раньше, чем я предполагал. Я боялся, ты застрянешь там, как Данио. Или даже хуже. Он повернул кресло навстречу шороху открывающейся двери, и в комнате сразу стало светлее, хотя датчик освещенности сей странный факт не зарегистрировал. Приветственно взмахнув рукой, Элли устроилась на его столе. Она улыбалась, но глаза у нее были усталые. - Я же говорила тебе, - начала она. - За меня нечего волноваться. По правде говоря, разговоры о том, чтобы оставить меня погостить подольше, были. Но я с такой готовностью отвечала на все их вопросы, была такой светской и благовоспитанной, пытаясь убедить их, что не представляю никакой опасности для общества и меня смело можно выпустить на улицы, что они дрогнули, хотя и не сдались. Но вдруг их компьютеры выдали кое-что интересное. Лаборатория смогла идентифицировать тех двоих, кого я... убила в космопорте. Майлз понял короткую паузу перед тем, как она выбрала это слово. Другой мог бы остановиться на небрежном "пристукнула" или "устранила", тем самым отстранившись от своего поступка. Но только не Элли. - Видимо, результат оказался интересным, - рассудительно проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без тени осуждения. Хорошо, если бы тени наших жертв сопровождали нас только в ад! Но нет, они вечно торчат у нас за спиной, всегда к нашим услугам. Может быть, зарубки, которые Данио делал на рукоятке своего оружия, вовсе не признак дурного вкуса. Наверняка большим грехом было бы забыть хоть одного убитого тобой. - Расскажи мне о них. - Оказалось, оба хорошо известны Европолиции. Оба находились в розыске. Это были... как бы это сказать... солдаты теневой экономики, что ли То есть профессиональные убийцы. Местные. Майлз поморщился: - Боже правый, им-то я чем не угодил? - Сомневаюсь, что они напали на тебя по собственной инициативе. Это наверняка наемники, чьи услуги оплатил некто неизвестный - но мы с достаточной степенью определенности можем догадаться, кто именно. - Ох, нет! Теперь уже цетагандийское посольство платит за то, чтоб меня прикончили? Правда, Галени обмолвился как-то, что у них нехватка персонала. Но, Элли! - Майлз встал из-за стола, и взволнованно заходил по каюте. - ...Это значит, на меня могут напасть снова, где угодно, когда угодно. Совершенно незаинтересованные незнакомцы! - Кошмар для службы безопасности, - согласилась она. - Полиции, конечно, не удалось выяснить, кто оплачивал их услуги? - Это было бы слишком большой удачей. Нет, пока не удалось. Я, разумеется, обратила их внимание на цетагандийцев. Теперь у них есть мотивировка, которую можно учесть при расследовании треугольника "метод - возможность - повод". - Прекрасно. А мы не могли бы сами рассмотреть метод и возможность? Результат попытки свидетельствует, что эти двое не слишком хорошо подготовились к заданию. - А на мой взгляд, их метод был ужасающе близок к тому, чтобы сработать, - глухо отозвалась Элли. - Однако он указывает на то, что убийцам просто не представилось лучшей возможности. Я хочу сказать, что адмирал Нейсмит не просто скрывается, когда ты спускаешься на Землю - хотя и его затруднительно отыскать среди девяти миллиардов землян. Но он буквально перестает существовать: раз! - и нет. Говорят, эти парни несколько дней проторчали в космопорте, поджидая тебя. Майлз застонал. Удовольствие от посещения Земли испорчено окончательно. Похоже, адмирал Нейсмит опасен не только для себя, но и для, окружающих. На Земле слишком тесно. А если в следующий раз убийцы попытаются взорвать целый вагон подземки или ресторан, чтобы покончить с его персоной? Одно дело - идти в ад в сопровождении теней врагов, но если в следующий раз он окажется в обществе младшеклассников? - О, между прочим я видела рядового Данио, - добавила Элли, тщательно изучая сломанный ноготь. - Его дело будет рассматриваться в суде через пару дней, и он сказал мне, что рассчитывает на тебя. Майлз тихо зарычал: - Ну еще бы! Бешеное количество таинственных незнакомцев в поте лица пытается меня прикончить, а он ждет, чтобы я появился на публике в назначенный час! Несомненно, у них будет превосходный шанс попрактиковаться в стрельбе. Усмехнувшись, Элли аккуратно откусила обломок ногтя. - Он хочет, чтобы кто-то дал ему положительную характеристику. - Положительную характеристику! Хотел бы я знать, где он прячет свою коллекцию скальпов: я бы принес их судье. Социопатотерапия придумана специально для таких, как он. Нет, нет! Не дай Бог, чтобы Данио характеризовал кто-то, кто его знает. - Майлз со вздохом замолчал. - Ну, отправь на суд капитана Торна. Он бетанец, космополит, сумеет убедительно солгать при даче показаний. - Прекрасный выбор, - одобрила Элли. - Тебе давно пора передать другим часть своих обязанностей. - Я их все время передаю, - возразил Майлз. - Ну разве мне не повезло, что я возложил на тебя обязанности по охране моей персоны? Поморщившись, Элли взмахнула рукой, словно пытаясь отбить комплимент прежде, чем он приземлится. Неужели его слова кусаются? - Я действовала слишком медленно. - Ты действовала достаточно быстро. Майлз стремительно повернул кресло, чтобы оказаться лицом к лицу с Элли - вернее, с ее шеей. Элли расстегнула воротник кителя, и черная футболка словно рассекла шею пополам: ниже - тело женщины, выше - изваянная из мрамора голова античной богини. В ноздри Майлза проник тонкий аромат - никаких духов, только запах теплой женской кожи. - Думаю, ты был прав когда-то, - не глядя на него, заметила Элли. - Офицерам не следует делать покупки в магазине, принадлежащем компании... "Черт подери! - воскликнул про себя Майлз. - Я тогда сказал это только потому, что был без памяти влюблен в жену База Джезека. И вырвалось это у меня поневоле..." - ...это действительно мешает выполнять долг. Я смотрела, как ты идешь к нам через космопорт, и на пару минут - решающих минут! - забыла о безопасности. - А о чем ты думала? - неожиданно для себя выпалил Майлз. Проснись, парень, следующие тридцать секунд могут решить твою жизнь. Улыбка у Элли получилась вымученная, но она постаралась, чтобы ответ прозвучал легко: - Я гадала, что ты сделал с тем глупым кошачьим одеялом. - Оставил в посольстве. Я собирался захватить его с собой, - (и чего бы он сейчас не дал, чтобы иметь возможность картинным жестом расстелить его и пригласить Элли присесть рядом!) - но меня кое-что задержало. Я еще не рассказал тебе о новом повороте дел с нашим финансированием. Подозреваю... - Проклятие, он опять о деле! Дела вмешиваются в самые чудесные минуты, те минуты, что могли бы стать интимными. - Я потом тебе расскажу. А сейчас поговорим о нас с тобой. Мне просто необходимо поговорить об этом... Элли чуть отстранилась, и Майлз спешно поправился: - ...и о долге. Элли прекратила отступление. Правая рука Майлза прикоснулась к воротнику ее кителя, отвернула его, скользнула по гладкому и прохладному пластику нашивок. Такое же нервное движение, как тогда, когда снимаешь с собеседника невидимые ниточки. Майлз отдернул руку и стиснул ее у собственного горла. - Видишь ли... У меня ужасно много обязанностей. В некотором смысле - двойная доза. Обязанности адмирала Нейсмита и обязанности лейтенанта Форкосигана. А еще обязанности лорда Форкосигана. Так что даже тройная. Брови у Элли чуть приподнялись, губы сморщились, взгляд сделался невозмутимо-вопросительным. О да, божественное терпение: она будет ждать, пока он покажет себя полным идиотом. Мешать она не станет. И Майлз ринулся вперед. - Ты знакома с обязанностями адмирала Нейсмита. Но, по правде говоря, они-то меня тревожат меньше всего. Адмирал Нейсмит - подчиненный лейтенанта Форкосигана. А лейтенант существует только для того, чтобы служить Имперской службе безопасности Барраяра, к которой причислен мудрым соизволением нашего императора. Или советников императора. Короче, моего отца. Ты ведь знаешь эту историю. Элли кивнула. - Эта дурацкая фраза - насчет отсутствия личных связей с членами экипажа - хороша для адмирала Нейсмита... - Я потом подумала, не был ли тот, случай в лифтовой шахте проверкой, - задумчиво проговорила Элли. Смысл ее слов дошел до Майлза не сразу, а когда дошел, он завопил: - Ох, нет! Это был бы жалкий отвратительный, подлый трюк! Элли, как ты могла подумать такое! Проверка? Полная реальность! - О! - отозвалась она, но почему-то не разуверила его с помощью жаркого объятия. Жаркое объятие пришлось бы сейчас очень кстати. Но Элли продолжала стоять неподвижно, глядя на Майлза, и поза ее неприятно напоминала стойку "смирно". - Элли! Ты не должна забывать, что адмирал Нейсмит нереален. Это конструкт. Я его изобрел. И теперь, задним числом, вижу, что упустил нечто важное. Самое важное. - О, глупости, Майлз, - Элли легко прикоснулась к его щеке. - Давай вернемся к началу, к самому началу - к лорду Форкосигану, - отчаянно продолжал Майлз. Он откашлялся и с трудом перешел на барраярский выговор. - Ты почти не знакома с лордом Форкосиганом. Она усмехнулась. - Я уже слышала, как ты изображаешь этот акцент. Он очарователен, хотя и неуместен сейчас. - Это не я изображаю, а он изображает. То есть, по-моему... - Майлз замолчал, запутавшись, потом произнес очень серьезно: - Барраяр вошел в мою плоть и кровь. Барраяр и барраярцы. Элли приподняла брови, но ироническое выражение лица смягчила теплота голоса. - Насколько я понимаю, так оно и есть. Хотя тебе не за что благодарить их - ведь они отравили тебя даже прежде, чем ты родился. - Они метили не в меня. Они метили в отца. Моя мать.... - Если учесть, к чему он сейчас ведет, незачем останавливаться на всех покушениях, которые он претерпел за последние двадцать пять лет. - Да и вообще, такое сейчас почти не случается. - А сегодня в космопорте - это был уличный балет? Да? - Ну, Барраяр здесь, во всяком случае, ни при чем. - Откуда ты знаешь? - мгновенно отпарировала Элли. Майлз замер, разинув рот, ошеломленный новой и еще более жуткой версией событий. Если он правильно разгадал капитана Галени, тот человек тонкий. Капитан Галени вполне способен проследить цепочку его, Майлза, рассуждений. Предположим, Галени действительно присвоил себе эти деньги. И предположим, Галени предвидел подозрительность Майлза. И предположим, он нашел способ сохранить и деньги, и карьеру, устранив того, кто мог обвинить его в краже. В конце концов. Галени точно знал, когда именно Майлз появится в космопорте. Любой местный наемный убийца, к которому могли обратиться цетагандийцы, столь же доступен и барраярскому посольству. - Об этом мы тоже поговорим... Позже, - с трудом выдавил Майлз. - Почему не сейчас? - Потому что я... - он заметил, что почти стонет, замолчал, глубоко вздохнул и договорил совсем тихо и напряженно: - ...пытаюсь сказать тебе о другом. Совсем о другом. Воцарилось молчание. Первой нарушила его Элли. - Ну что ж, говори! - Так вот, мои обязанности. Так же как лейтенант Форкосиган ответственен за все, что делает адмирал Нейсмит, плюс еще за собственные поступки, так и лорд Форкосиган отвечает за все содеянное лейтенантом Форкосиганом, плюс его собственные обязанности. Политические обязанности, не совпадающие с обязанностями лейтенанта, гораздо более широкие. И... э-э... семейные обязанности. У него вспотели ладони, и Майлз постарался незаметно вытереть их о брюки. Разговор оказался труднее, чем он думал. Но ведь не труднее же, чем для той, кому сожгли когда-то лицо, встретить сегодня плазменный огонь в космопорте. Встретить, защищая его. - Ты говоришь особе так, словно ты математическая теорема. "Множество множеств, которые являются собственными членами" или что-то в этом роде, - улыбнулась Элли. - Я так себя и ощущаю, - признался Майлз. - Но мне нельзя терять ориентиры. - А что чувствует лорд Форкосиган? - с любопытством спросила Элли. - Когда ты смотришься в зеркало, выходя из душа, кто смотрит на тебя оттуда? Ты не говоришь себе: "Привет, лорд Форкосиган"? "Я стараюсь не смотреться в зеркало"... - Наверное, Майлз. Просто Майлз. - А какие чувства охватывают Майлза? Он провел указательным пальцем правой руки по обездвиженной левой: - Вот эта кожа охватывает Майлза. - И это последняя, самая внешняя граница? - Кажется, да. - Боже, - прошептала Элли. - Я влюблена в человека, который уверен, что он луковица. Майлз засмеялся - он не смог удержаться от смеха даже сейчас. "Влюблена?!" Сердце Майлза заколотилось. - Знаешь, это все-таки лучше, чем было с одной моей прародительницей. Та думала, что она... Нет, об этом тоже не следует упоминать. Но Элли была любознательна и любопытна как никто. В конце концов, поэтому он и определил ее в разведку. - Что?.. - Элли затаила дыхание. Майлз пробормотал: - Пятая графиня Форкосиган периодически страдала от заблуждения, будто сделана из стекла. - И что в конце концов с ней случилось? - зачарованно спросила Элли. - Один из раздраженных родичей уронил ее. И разбил. - У нее была такая жуткая мания? - Нет, башня была такая высокая. Не знаю, - нетерпеливо проговорил Майлз. - Я не виноват, что у меня такие чудные предки. Скорее наоборот. Определенно шиворот-навыворот. - Он опять сглотнул, понимая, что теряет нить. - Видишь ли, одна из невоенных обязанностей лорда Форкосигана заключается в том, чтобы рано или поздно, когда-то и где-то, найти будущую леди Форкосиган. Будущую одиннадцатую графиню Форкосиган. Видишь ли, именно в этом видят первейший долг мужчины в строго патриархальном обществе. Ты ведь знаешь... - Майлзу казалось, что горло у него забито ватой. Он начинал фразу с барраярским акцентом, потом, незаметно для себя, переходил на бетанский выговор: - ...мои физические проблемы, - (Его рука неопределенно коснулась макушки, указав на рост, вернее, отсутствие оного), - являются не врожденными, а благоприобретенными. Не имеют генетического характера. Дети у меня будут нормальными. Возможно, этот факт и спас мне жизнь в безжалостном к мутациям обществе Барраяра. Не думаю, что мой дед до конца верил в это, но я всегда жалел, что он не дожил до моих детей. - Я мог бы ему доказать... - Майлз, - мягко прервала его Элли. - Да? - взволнованно спросил он. - Ты пошел вразнос. Что с тобой? Я могу слушать тебя часами, но мне неспокойно, когда ты выходишь на такой режим. - Я нервничаю, - признался Майлз, ослепительно улыбнувшись ей. - Запоздалая реакция на сегодняшнее? - Элли придвинулась к нему, желая успокоить. - Конечно, как я могла забыть. Майлз осторожно завел руку за талию Элли. - Нет, дело не в этом. Или только отчасти. Элли! Ты не хотела бы стать графиней Форкосиган? Она усмехнулась: - Сделанной из стекла? Спасибо, это не в моем вкусе. По правде говоря, твой титул сочетается лучше всего с черной кожей и хромированными заклепками. А я терпеть не могу и то, и другое. Мысленно представив себе Элли в таком облачении, Майлз настолько увлекся, что ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, где именно его мысли свернули не туда. - Давай я сформулирую это иначе, - произнес он. - Скажи, ты выйдешь за меня замуж? На этот раз молчание длилось дольше. - Я думала, ты ведешь к тому, чтобы предложить мне с тобой переспать, - протянула наконец Элли. - И мне было смешно, с чего ты так нервничаешь. Ага, ей уже не смешно. - Нет, - ответил Майлз. - Это было бы самое простое. - У тебя скромные запросы, дружок. Всего лишь полностью перестроить мою жизнь. - Хорошо, что ты поняла меня. Это не просто брак. Это целая система обязанностей и необходимостей. - На Барраяре. На планете. - Да. Хотя, конечно, мы будем ездить с тобой всюду, куда ты захочешь. Элли долго, недопустимо долго молчала, а потом произнесла: - Я родилась в космосе. Выросла на дальней пересадочной станции. Почти всю жизнь работала на кораблях. Время, проведенное на земле, в грязи, могу измерить месяцами. - Да, для тебя это было бы настоящим потрясением, - без энтузиазма признал Майлз. - А что будет с будущим адмиралом Куин, командующей свободными наемниками? - Будем надеяться, что работа леди Форкосиган покажется ей не менее интересной. - Да, но работа леди Форкосиган не требует командования кораблем - Такой риск ужасает даже меня. Мать бросила службу, - а она была командиром корабля в Бетанском астроэкспедиционном корпусе, и прилетела на Барраяр. - Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе нужна девушка, похожая на твою мамочку? - Она должна быть умной, она должна быть осмотрительной, она должна любить жить, - без энтузиазма объяснил Майлз. - В противном случае наш брак будет закланием невинных. Может, жертвой станет она. Может, наши с ней дети. Как тебе известно, личная охрана не всесильна. Элли беззвучно присвистнула, и Майлза потряс контраст между страдающими глазами и улыбающимися губами его личного телохранителя. "Я не хотел причинить тебе боль. Самое большее, что я только мог предложить тебе, не должно было причинить боль. Неужели я предложил слишком мало? Или слишком много? Или... слишком страшно?" - Ах, Майлз, - перевела дыхание Элли. - Ты ни о чем не подумал. - Я очень хорошо о тебе думаю. - И поэтому ты хочешь, чтобы я провела всю жизнь на какой-то - извини - захолустной планетке, которая только-только вылезла из феодализма, где к женщинам относятся как к безделушкам или животным, где мне придется забыть все мои навыки, которые я приобрела за последние двенадцать лет, - начиная с умения состыковать катер и кончая психохимией?.. Извини. Я не антрополог, не святая и не сумасшедшая. - Тебе не надо отказывать мне прямо сейчас, - чуть слышно сказал Майлз. - Нет, надо, - резко ответила Элли. - Пока я еще не совсем потеряла голову. "И что мне сказать на это? - спросил себя Майлз. - Если бы ты меня по-настоящему любила, ты была бы счастлива пожертвовать ради меня всем на свете, включая собственную жизнь? О, ну еще бы. Только Элли не из тех, кто жертвует. В этом ее сила, и именно ее сила заставляет меня желать ее, так что мы оба в замкнутом круге". - Значит, дело в Барраяре? - Конечно. Какая женщина, будучи в здравом рассудке, по своей воле переселится на эту планету? Я, конечно, не имею в виду твою мать. - Мать - необыкновенная женщина. Когда столкнулись она и Барраяр, измениться пришлось планете. Я это видел. Ты тоже стала бы источником перемен. Но Элли покачала головой: - Я знаю, на что способна, а на что не способна. - Никто этого не знает, пока не дойдет до дела. Элли пристально посмотрела на него: - Естественно, что ты так считаешь. Но скажи мне - что для тебя Барраяр? Ты позволяешь им распоряжаться тобой, словно... Я никогда не могла понять, что тебе мешает взять дендарийцев и улететь куда глаза глядят. У тебя бы это получилось лучше, чем у Оссера и даже чем у Танга. А к концу жизни ты был бы уже императором собственной планеты. - И ты была бы со мной? - Майлз как-то странно улыбнулся. - Ты серьезно предлагаешь взяться за покорение галактики с пятью тысячами дендарийцев? Элли вскинула голову: - По крайней мере мне не пришлось бы отказываться от мечты когда-нибудь командовать флотом. Впрочем, шутки в сторону. Если ты профессиональный военный, для чего тебе Барраяр? Флот наемников воюет в десять раз больше, чем флот любой планеты. А на шаре из грязи война случается раз в полвека, да и то в лучшем случае... - Или в худшем, - вставил Майлз. - ...тогда как флот наемников следует за ней шаг в шаг. - Высшее командование Барраяра тоже заметило этот статистический факт. И это одна из главных причин, почему я здесь. За последние четыре года я приобрел больший боевой опыт, чем другие имперские офицеры за четырнадцать лет. Непотизм иногда проявляется очень странно. - Майлз провел пальцем по красивой линии щеки Элли. - Теперь я понял. Ты влюблена в адмирала Нейсмита. - Конечно. - А не в лорда Форкосигана. - Лорд Форкосиган меня раздражает. Он тебя предает, милый. Майлз оставил эту шпильку без ответа. Значит, пропасть, разделяющая их, даже глубже, чем он думал. Для нее нереален лорд Форкосиган. Он переплел пальцы за шеей Элли и вдохнул ее дыхание, когда она спросила: - Почему ты позволяешь Барраяру так с тобой обращаться? - Такие карты мне были сданы. - Кем? Я не понимаю. - Неважно. Просто мне почему-то очень важно выиграть именно с теми картами, которые мне сданы. Значит, так тому и быть. - Тебе же хуже. - Ее губы глухо произнесли эти слова у самого его рта. - Угу. Она на секунду отстранилась: - А мне все равно можно спать с тобой? Потихоньку, конечно. Ты не разозлился, что я отвергла тебя? То есть не тебя, совсем не тебя - Барраяр. "Я начинаю к этому привыкать. Уже почти не больно..." - Мне положено надуться? - улыбнулся Майлз. - Раз нельзя получить все, я не возьму ничего и удалюсь, гордый и одинокий? Ох, и врезала бы ты мне, если бы я свалял такого дурака! Верно ведь? Элли расхохоталась. Ну, если он может заставить ее смеяться, не все потеряно. Если ей нужен Нейсмит, она его получит. Полумера для получеловека. Они подались к кровати, жадно целуясь. С Куин все было просто - она знала, чего хочет и как этого добиться.

Постельный разговор с Элли оказался одновременно и сверхделовым. Майлза это не удивило. Наряду с расслабляющим массажем, который превратил его в жидкость, которая того и гляди выльется из постели и соберется лужицей на полу, он получил подробный отчета работе лондонской полиции и о том, что им удалось выяснить. В свою очередь Майлз посвятил Элли в последние события в посольстве и рассказал ей о поручении, с которым отправил Элен Ботари-Джезек. Надо же! Все эти годы он считал, что отчет надо проводить в сугубо деловой обстановке! И вдруг случайно открыл совершенно неизведанный мир альтернативного стиля командования. Похоже, наслаждение куда продуктивнее профессиональной собранности. - Еще десять дней! - пожаловался Майлз, уткнувшись лицом в подушку. - Раньше Элен с Тау Кита не вернется. И никакой гарантии, что она привезет наши деньги. Особенно - если их уже один раз отправили. А тем временем дендарийский флот бесцельно болтается на орбите. Элли, знаешь, что нам нужно? - Контракт. - Совершенно верно. Мы и раньше заключали контракты на стороне, несмотря на то, что барраярская служба безопасности нас содержит. Им это даже нравилось: не так страдает бюджет. В конце концов, чем меньше налогов они берут с крестьян, тем спокойнее в подведомственном им государстве. Удивительно, как это служба безопасности не попыталась превратить дендарийцев в источник доходов. Я бы еще месяц назад отправил людей на поиски задания, не застрянь мы из-за всей этой заварухи в посольстве на околоземной орбите. - Жаль, что нашему флоту нечего делать здесь, на Земле, - вздохнула Элли. - К сожалению, на этой планете царит мир, и только мир. Ее пальцы расслабляли ему икроножные мышцы, волокно за волокном. Майлз гадал про себя, сможет ли убедить ее приняться за стопы. Когда-то ведь он разминал ей стопы - правда, не бескорыстно. О радость, ему не понадобилось даже убеждать ее!.. От наслаждения Майлз задрыгал ногами. Он и не думал, что пальцы ног так чувствительны к ласкам, пока Элли ему это не продемонстрировала. По правде говоря, никогда еще Майлз не был так доволен своим телом, буквально исходящим от наслаждения. - У меня в мыслях затор, - вдруг объявил он. - В чем-то я ошибаюсь. Посмотрим. Дендарийский флот к посольству не привязан, хотя сам я привязан. Я мог бы вас всех отсюда отправить... Элли издала странный звук, нечто вроде короткого стона. Майлз был настолько поражен, что рискуя вывихнуть шею, взглянул на нее через плечо. - Да у меня просто мозговая атака, - сконфуженно извинился он. - Ну так не останавливайся! - Да... И к тому же из-за этой заварушки в посольстве мне вовсе не хочется остаться без моего флота, без всякой защиты. Что-то... что-то там происходит непонятное. Значит, сидеть на месте и ждать, пока посольство мне заплатит, - это верх идиотизма. Так. Надо обдумывать одну проблему, а не сто сразу. Дендарийцы. Деньги. Разовые мероприятия... Эй! - Да? - А где говорится, что я должен дать задание всему флоту? Работа. Разовые мероприятия... Временный доход. Разделяй и властвуй! Личная охрана, компьютерщики - все, что может принести нам хоть какой-то доход... - Ограбление банков? - подсказала Элли с растущим интересом. - И ты утверждаешь, что полиция взяла и так вот, за здорово живешь, отпустила тебя? Ох, зря она поспешила. Но у нас и в самом деле есть потенциальная рабочая сила в виде пяти тысяч хорошо и всесторонне обученных людей. Наверняка это еще лучший источник дохода, чем "Триумф". Поручать другим свои дела! Пусть они рассеются кто куда и найдут способ заработать эти чертовы деньги! Элли, усевшаяся по-турецки в ногах Майлза, огорченно заметила: - Я целый час тружусь, чтобы помочь тебе расслабиться, - и вот результат! Похоже, быть на взводе - твое естественное состояние. Ты сжался, как пружина, прямо, у меня на глазах... Куда ты? - Осуществлять свою идею, куда ж еще? - Большинство людей в этот момент засыпает... Зевая, она помогла ему разобраться в одежде, разбросанной по всей каюте. Черные футболки оказались почти одинаковыми. Футболку Элли можно было отличить по слабому запаху ее тела - Майлз чуть было не оставил ее себе, но потом решил, что влечение к нижнему белью подруги характеризует его не с лучшей стороны. Их соглашение не было облечено в слова, но оно существовало. И эта сторона их взаимоотношений должна скромно прятаться за дверью каюты, иначе им не справиться с глупым запретом адмирала Нейсмита.
Когда Майлз с новым контрактом в руках проводил совещание штаба, ему всегда казалось, что у него двоится в глазах. Он остро ощущал обе свои половины, стараясь стать таким окном между дендарийцами и их истинным нанимателем - императором Барраяра, через которое можно смотреть только в одну сторону. Это неприятное ощущение обычно рассеивалось без труда, по мере того как он сосредоточивался на выполнении той или иной задачи, передислоцируя свою личность. В такие моменты адмирал Нейсмит занимал почти все существо Майлза. Принимая во внимание напористый характер адмирала, нельзя было сказать даже, что Майлз расслаблялся, - он просто переставал испытывать неловкость. Сейчас он провел с дендарийцами невиданно долгий срок - пять месяцев кряду, и внезапное появление в его жизни лейтенанта Форкосигана оказалось совершенно неуместным. Конечно, барраярская сторона тут была совершенно ни при чем. Майлз всегда рассчитывал на то, что структура барраярского командования надежна, как скала. Это была аксиома, на которой основывались все последующие действия, мера успеха или провала любого задания. На этот раз все повернулось с ног на голову. На этот раз он стоял в штабной каюте "Триумфа" перед спешно собранными главами подразделений и командирами кораблей, испытывая нечто вроде столбняка. Что он им скажет? "Выпутывайтесь сами, олухи!.." - Какое-то время задания мы не получим, - начал адмирал Нейсмит, появляясь из той таинственной пещеры, где обитал Майлз. Ставшее наконец всеобщим достоянием известие, что плата задерживается, как и следовало ожидать, вызвало взрыв неудовольствия. Гораздо больше Майлза озадачила мгновенная сосредоточенность дендарийцев, когда он сказал им, зловеще понизив голос, что лично занимается расследованием этого вопроса. Это хотя бы объясняло его долгие отлучки, приходившиеся на те дни недели, когда он скармливал данные компьютерам в дендарийском посольстве. Господи, мысленно воскликнул Майлз. Похоже, я могу продать моим людям даже кота в мешке. А когда он сформулировал задачу - зарабатывать самостоятельно, - они выдали целую лавину идей. И Майлз предоставил им свободу действий. В конце концов командирское звено дендарийцев славилось находчивостью - иначе им просто не удержаться на своих постах. Майлзу казалось, что его собственные мозги высохли напрочь. Он надеялся только, что его подсознание все-таки еще работает. В самом деле, для маразма еще рановато.

Майлз спал один - и спал плохо, а проснулся совсем разбитым. Рассмотрев несколько рутинных вопросов внутренней жизни флота, он дал "добро" семи наименее сумасшедшим идеям, как заработать, которые за ночь сформулировали его люди. Один офицер даже принес контракт для отряда с двадцать охранников - неважно, что они нужны были всего лишь для торжественного открытия торгового центра... и где, к дьяволу, находится этот Ксиан? Майлз тщательно оделся - серый бархатный мундир с серебряными пуговицами и брюки с ослепительно-белыми лампасами, натянул блестящие сапоги - и отправился с лейтенантом Боун на планету, в лондонский банк. Элли Куин дала ему двух самых рослых охранников в военной форме и невидимое сопровождение в гражданском со сканерами. В банке адмирал Нейсмит, на удивление лощеный и обходительный, если учесть его химеричность, передал весьма спорные права на военный корабль, который ему не принадлежал, финансовой организации, которой этот корабль был совершенно не нужен. Но, как напомнила ему лейтенант Боун, по крайней мере деньги были настоящие. Вместо немедленной катастрофы, которая должна была разразиться ровно в полдень (по расчетам лейтенанта Боун, именно в этот момент дендарийские карточки должны были превратиться в пустой звук), их ждет полный крах в неопределенном будущем. Ура! Приближаясь к барраярскому посольству, Майлз отпустил всех охранников, задержав одну Элли. Они остановились перед дверью в подземном вспомогательном туннеле, на которой красовалась табличка "Осторожно! Яд. Вход только для персонала". - Сейчас мы еще в поле действия сканеров, - заметил Майлз. Элли задумчиво произнесла: - А вдруг ты войдешь в эту дверь и узнаешь, что тебе приказано срочно отправляться на Барраяр? И я тебя еще год не увижу... Или вообще никогда. - Я не стану подчиняться... - начал Майлз, но Элли приложила палец к его губам, поцелуем прервав очередную его глупость. - Я буду поддерживать с вами связь, командор Куин. Выпрямившаяся спина, чуть заметный ироничный кивок, импровизация на тему салюта - и Элли исчезла. Майлз вздохнул, прикладывая ладонь к внушающему страх дверному замку. За второй дверью, в комнатке охранника, сидящего за комм-пультом, его уже дожидался Айвен Форпатрил. Переминаясь с ноги на ногу и напряженно улыбаясь. Господи, что еще? Глупо надеяться, что ему просто надо облегчиться. - Рад, что ты вернулся, Майлз, - бодро начал Айвен. - Точно в срок. - Не хотел злоупотреблять расположением начальства: оно может мне пригодиться. Я и без того удивляюсь, как это Галени не заставил меня вернуться тотчас после недоразумения в космопорте. - Ну, на это у него была причина, - загадочно ответил Айвен. - О? - отозвался Майлз, стараясь говорить как можно беззаботней. - Капитан Галени ушел вчера из посольства - примерно через полчаса после тебя. С тех пор его никто не видел.

7

Посол провел их с Айвеном в запертый кабинет Галени. Он скрывал свое напряжение лучше, чем Айвен только негромко заметил: - Если что-то обнаружите, дайте мне знать. Может быть, указания на то, что придется уведомить местные власти о случившемся. Значит, посол, который уже несколько лет знаком с Дувом Галени, тоже видит несколько вариантов. Неоднозначный и непростой человек, этот их пропавший капитан. Айвен уселся за комм-пульт и пересмотрел несколько текущих дел, пытаясь отыскать последние записи, а Майлз бродил вокруг, стараясь отыскать... что? Послание, записанное кровью где-то на уровне его колена? Волокно инопланетного растения на ковре? Приглашение на надушенной бумаге? Любая находка была бы лучше той бесцветной обыденности, которая окружала их здесь. Айвен поднял руки: - Ничего, кроме обычных записей! - А ну вали отсюда! - Майлз подергал спинку вращающегося кресла Галени, чтобы побыстрее согнать кузена, и устроился на его месте. - Меня жутко интересуют частные финансы капитана Галени. Сейчас самое время выяснить этот вопрос. - Майлз, - с трепетом начал Айвен, - разве это прилично? - У тебя повадки настоящего джентльмена, Айвен, - усмехнулся Майлз, сосредоточенно пытаясь взломать закодированные файлы. - И как это тебя занесло в службу безопасности? - Не знаю, - честно признался Айвен. - Я просто хотел летать. - Разве мы все этого не хотели? - рассеянно произнес Майлз в тот момент, когда на экране наконец-то начали появляться данные. - До чего мне нравятся эти земные общие кредитные карточки! Такие откровенные. - Бога ради, что ты рассчитываешь найти на расчетном счете Галени? - Для начала, - пробормотал Майлз, постукивая по клавиатуре, - проверим общие результаты за последние несколько месяцев и посмотрим, не превышают ли его расходы доходов. На этот вопрос ответ был получен спустя мгновение, и Майлз разочарованно нахмурился. Доходы и расходы совпадали, в конце месяца на счете Галени еще оставалось немного денег. Но накопления были весьма скромными. Если у Галени и были денежные затруднения, у него хватило ума не оставить после себя ни малейшей улики. Майлз принялся за список приобретений капитана Айвен беспокойно заерзал: - А теперь ты что ищешь? - Тайные пороки. - И как ты это сделаешь? - Очень просто. Например, сравню расходы Галени с твоими за тот же трехмесячный период. Майлз разделил экран пополам и вызвал на вторую половину данные кузена. - А почему бы не сравнить их с твоими? - спросил разобиженный Айвен. Майлз улыбнулся алчной улыбкой настоящего ученого червя: - Я пробыл пробыл слишком недолго, чтобы служить базой для сравнения. Ты послужишь гораздо более наглядной моделью. Например... Ну-ну! Вы только посмотрите! Кружевная ночная сорочка! Вот это вещь! Знаешь, Айвен, уставом они не предусмотрены. - Это тебя не касается, - надулся Айвен. - Вот именно! - не унимался Майлз. - У тебя нет сестры, и твоя мать таких не носит. Такая покупка подразумевает, что либо ты обзавелся девушкой, либо ты бисексуален. - Обрати внимание - рубашка не моего размера, - с достоинством произнес Айвен. - Да, тебе она коротковата. Значит, у тебя изящная подружка, которую ты знаешь настолько хорошо, что можешь дарить ей предметы туалета. Видишь, сколько я уже про тебя знаю. И все благодаря одной покупке. Кстати, это случайно не Сильвет? - Мне казалось, ты проверяешь Галени, - строго напомнил Айвен. - Да, ты прав. Так что за подарки покупает Галени? - Майлз вызвал перечень покупок. На его изучение ушло до обидного мало времени: таким коротким он оказался. - Вино, - Айвен недоуменно глядел на экран. - Пиво. Майлз проверил вторую половину экрана: - Примерно треть того, что выпил за тот же период ты. Зато Галени покупает книги на дискетах в отношении тридцать пять к... двум, Айвен? Кузен насупился. Майлз вздохнул. - Девушек не видно. И юношей тоже... Я не думаю, а?.. Ты ведь работал с ним целый год. - Угу, - понимающе отозвался Айвен. - Я встречал пару таких, но они умеют дать тебе это почувствовать. По-моему, в этом отношении Галени чист как стеклышко. Майлз взглянул на благородный профиль кузена. Да, наверное с Айвеном заигрывают представители обоих полов. Можно вычеркнуть еще одно предположение. - Он что - монах? - бормотал Майлз, просматривая записи. - Не андроид, судя по музыке, книгам и пиву, но... ужасно неуловимый. Раздраженно постучав по клавиатуре, он закрыл файл и мгновение подумав, вызвал личное дело Галени. - Ого! А вот это действительно необычно. Айвен, ты знал, что капитан Галени, прежде чем поступить на императорскую службу, защитил докторскую по истории? - Нет. Он никогда об этом не упоминал... - Айвен уже не отводил глаз от экрана: любопытство наконец взяло верх над повадками истинного джентльмена. - Почетный диплом доктора новейшей истории и политологии, выданный Императорским университетом Форбарр-Султана. А это что? Господи, взгляни на даты! В возрасте двадцати шести лет доктор Дув Галени променял новехонькое место преподавателя Белгрейвского колледжа на Барраяре, чтобы поступить в Академию имперской службы вместе с восемнадцатилетними юнцами! На жалкую стипендию кадета. Что-то здесь не вяжется с образом человека, для которого деньги - превыше всего... - Угу, - отозвался Айвен. - Галени был выпускником, когда мы с тобой сдавали вступительные экзамены. Он закончил академию на два года раньше нас. И уже капитан! - Видимо, он был одним из первых комаррцев, которым разрешили поступить на военную службу. Буквально в первые недели после указа. Он быстро продвинулся. Дополнительное обучение - языки, анализ информации, затем место в имперской штаб-квартире, а потом это завидное назначение на Землю. Похоже, наш Дуви ходит в любимчиках. Теперь Майлз понимал, почему это случилось. Блестящий, высокообразованный, либеральный офицер Галени служил ходячей рекламой нового порядка вещей. Пример Майлзу прекрасно известно, каково это - быть примером. Он медленно втянул воздух сквозь сжатые зубы - Ну что? - не выдержал Айвен. - Я начинаю бояться. - Почему? - Потому что все происходящее окрашивается в политические тона. А тот, кто не испытывает тревоги, когда нечто барраярское начинает отдавать политикой, не знает... истории. - Последнее слово Майлз произнес с иронически растянутым шипящим звуком и сгорбился в кресле. Мгновение спустя он снова принялся за файл с личным делом, продолжая поиски: - Первый... сюрприз... Майлз указал на экран: - Запечатанный файл. Эту часть не может читать никто, кроме офицера в ранге имперского штабиста. - Значит, мы с тобой не можем. - Вздор. - Майлз!.. - простонал Айвен. - Ты меня не так понял. Я не намерен делать ничего предосудительного, - успокоил его Майлз. - Пока. Иди, приведи посла. Явившись, посол поставил стул рядом с Майлзом. - Да, у меня действительно есть код доступа на случай непредвиденных обстоятельств, - подтвердил он. - Однако под непредвиденными обстоятельствами подразумевалось нечто вроде войны. Майлз прикусил указательный палец: - Вы работаете с капитаном Галени уже два года. Каково ваше впечатление от него? - Как от офицера или как от человека? - И то и другое. - Очень ответственный исполнитель. Его образование... - О, вы о нем знали? - Конечно. Именно поэтому он так подошел для работы на Земле. Прекрасно знает свое дело, непринужденно чувствует себя в обществе, блестяще ведет разговор. До него эту должность занимал человек старой школы, типичный службист Безопасности. Компетентный, но бесцветный. Почти... гм!.. зануда. Галени выполняет те же обязанности, но более артистично, более непринужденно. Непринужденная безопасность - это невидимая безопасность. Невидимая безопасность не беспокоит моих дипломатических гостей и моя работа идет намного легче. Прежде всего это касается... э-э... сбора информации. Как старший офицер, я чрезвычайно доволен Галени. - А его человеческие слабости, недостатки? - "Недостатки" - это, пожалуй, сильно сказано, лейтенант Форкосиган. Галени слишком... вышколенный, что ли. Мне в нем это нравилось. Но не могу не заметить, что в разговоре он узнает о вас гораздо больше, чем вы - о нем. - Ха! До чего дипломатично выражено! Вспоминая свои столкновения с пропавшим, Майлз признал, что суждение это абсолютно точное. Посол нахмурился. - Вы думаете, в этом файле может оказаться что-то проливающее свет на его исчезновение? Майлз пожал плечами: - Других источников у нас попросту нет. - Мне не хотелось бы... И посол замолчал, разглядывая строгие запреты на вход в файл, появившиеся на экране. - Давайте подождем еще, - предложил Айвен. - А вдруг Галени просто нашел себе подружку? Это должно успокоить тебя, Майлз, и рассеять некоторые твои подозрения. Мне кажется, ты должен порадоваться за него. Сам-то Галени не слишком обрадуется, вернувшись из первой за столько времени ночной отлучки и узнав, что мы вывернули наизнанку его файлы. Майлз узнал распевные интонации, которые всегда использовал Айвен, прикидываясь дурачком и умаляя значение происходящего. Уловка острого, но ленивого ума, предпочитающего, чтобы другие работали за него. Молодец, Айвен. - Когда ты отлучаешься на ночь, разве ты не сообщаешь, где тебя искать и когда ты вернешься? - спросил Майлз. - Ну... Да. - И возвращаешься ты вовремя? - Мне случалось пару раз проспать, - честно признался Айвен. - И что происходит в этом случае? - Меня находят. "Доброе утро, лейтенант Форпатрил, мы будим вас по вашей просьбе". - В тоне Айвена явственно слышались сардонические интонации Галени. Несомненно это прямая цитата. - Как ты думаешь, Галени из тех, кто считает правила обязательными только для подчиненных? - Нет! - воскликнули в один голос Айвен и посол, искоса поглядывая друг на друга. Майлз сделал глубокий вдох, вздернул подбородок и ткнул пальцем в сторону экрана: - Вскрывайте файл. Посол поджал губы, но послушался. - Будь я проклят! - потрясение прошептал Айвен, пробежав несколько абзацев. Майлз пробился к экрану и начал считывать текст. Файл оказался чудовищно длинным - вот наконец и она, личная история капитана Галени. При рождении он получил имя Дэвид Гален. Он был из тех самых Галенов, владельцев Галеновского орбитального торгового картеля, одной из самых влиятельных семей олигархии, которая правила Комаррой, усевшись на ее важнейших п-в-переходах, как древние бароны Рейна. Именно п-в-туннели обогащали Комарру: оттуда лились энергия и богатство, воздвигавшие роскошные купола ее городов. Оттуда, а не благодаря кропотливому труду на скудной, неплодородной почве планеты. Майлз мысленно слышал голос отца, перечислявшего, загибая пальцы, факторы, которые сделали завоевание Комарры классической кампанией адмирала Форкосигана. "Немногочисленное население, сосредоточенное в городах с управляемым климатом, - партизанам некуда отступить для подготовки нового наступления. Отсутствие союзников: нам достаточно было дать знать, что мы снизим двадцатипятипроцентный налог на все, что провозилось через их пространство, до пятнадцати процентов, и соседи Комарры оказались у нас в руках. Комаррцы даже не хотели сами сражаться, пока их наемники не поняли, с кем имеют дело, и не бежали..." Конечно, основная причина нападения, которая не упоминалась, была совершенно иной. Она заключалась в грехах комаррских отцов предыдущего поколения, которые, получив взятку от цетагандийцев, пропустили их флот к нищему, полуфеодальному Барраяру. Завоевание третьестепенной планеты оказалось не быстрым, не легким и даже не завоеванием: через двадцать лет, оставив за собой реки крови, цетагандийцы отступили тем же путем, каким и пришли, - через "нейтральную" Комарру. Может, барраярцы и были отсталой нацией, но никто не мог упрекнуть их в том, что они медленно обучаются. Среди представителей поколения деда Майлза, которые пришли к власти в суровые времена цетагандийской оккупации, росла решимость не допустить повторения подобного. На долю поколения отца Майлза выпала задача воплотить эту одержимость, получив полный контроль над п-в-туннелем между Барраяром и Комаррой. Основополагающей целью вторжения барраярского флота, его молниеносного нападения и тонких стратегических маневров был захват высокодоходной комаррской экономики с минимальным ущербом для нее. Во славу императора должно было покорить планету, а не мстить ей. Адмирал лорд Эйрел Форкосиган, командующий имперским флотом, считал, что внедрил это в общественное сознание достаточно глубоко. Комаррская олигархия, состоящая из весьма гибких личностей, без труда поняла намерения лорда Форкосигана, и он максимально облегчил капитуляцию. Были даны всевозможные обещания и гарантии. Подчиненное существование и урезанный доход все же оставались существованием и доходом, смягченными надеждой на быстрое восстановление статус-кво. Благополучие Комарры было наилучшим во всех отношениях мщением планете. Но потом произошло Избиение Солнцестояния. Слишком рьяный подчиненный, рычал адмирал Форкосиган. Тайный приказ, кричали уцелевшие члены семейств двухсот комаррских советников, расстрелянных на стадионе силами Барраярской безопасности. Истину знали только погибшие, только жертвы. Майлз сомневался, что на нее наткнется кто-нибудь еще, какой-нибудь историк. Только адмирал Форкосиган и командующий силами безопасности знали все, но адмиралу Форкосигану не верили, а командующий силами безопасности был убит адмиралом Форкосиганом, без суда и следствия. Была ли казнь справедливым возмездием или глава барраярской безопасности распрощался с жизнью, чтобы никто не узнал правды - каждый выбирал суждение, руководствуясь собственными предпочтениями. Впрочем, Майлз не склонен был сильно переживать из-за Избиения Солнцестояния. В конце концов атомная бомба цетагандийцев уничтожила целый город Форкосиган-Вашнуй, погубив не сотни, а тысячи тысяч, и никто не устраивал по этому поводу демонстраций. Но почему-то именно Избиение захватило досужие умы, и к имени Форкосигана прибавилось прозвище "Мясник", а честь его оказалась запятнанной. Вот почему это историческое событие приобрело столь личностную окраску. Тридцать лет тому назад... Майлз тогда еще не родился. Дэвиду Галену исполнилось четыре года в тот самый день, когда его тетка, Советник Комарры Ребекка Гален погибла на стадионе в покрытом куполом городе Солнцестояние. Высшее командование Барраяра обсуждало принятие Дува Галени на имперскую службу не день и не два. "...Я не могу одобрить такой выбор, - писал шеф Имперской службы безопасности Иллиан в частной записке премьер-министру графу Эйрелу Форкосигану. - Я подозреваю, что вы поступаете с этим человеком по-рыцарски вследствие чувства вины. А чувство вины - роскошь, которую вы не вправе себе позволить. Если у вас появилось тайное желание получить пулю в спину, пожалуйста, дайте мне знать за сутки, чтобы я успел подать в отставку. Саймон." Ответный меморандум был написан от руки, вернее нацарапан неловкой рукой человека, для которого все пишущие принадлежности были слишком мелкими. Почерк был до боли знаком Майлзу: "...Чувство вины? Возможно. Я немного прогулялся по тому стадиону вскоре после случившегося, пока еще не высохли лужи крови. Они были похожи на желе. Некоторые детали никогда не забываются. Но особенно хорошо запомнил я Ребекку Гален - из-за того, как она была убита. Она была из тех, кто умер, стоя лицом к убийцам. Сильно сомневаюсь, чтобы Дув Галени представлял опасность для моей спины. Участие его отца в последней заварухе с Сопротивлением тревожит меня еще меньше. Мальчик изменил свое имя на барраярский лад не только ради нас. Но если нам удастся приобрести верность такого человека, это сделает возможным нечто из того, что я с самого начала планировал в отношении Комарры. Конечно, это произойдет поколением позже и после долгого и кровавого обходного пути, но, раз уж ты воспользовался теологической терминологией, это будет в какой-то степени искуплением. Конечно, у Галени куча политических амбиций, но осмелюсь предположить, что они гораздо более сложны и конструктивны, чем элементарное убийство. Занеси его снова в список, Саймон, и больше не вычеркивай. Этот вопрос меня утомил, и я не хочу к нему возвращаться. Разреши ему участвовать в забеге и продемонстрировать свои способности - если сможет." Дальше стояла привычная закорючка вместо подписи. - Самое неприятное, - произнес Майлз, нарушив наконец молчание, стоявшее в комнате последние полчаса, - что, как это все ни интересно, область догадок не сузилась. Наоборот, стала шире, черт ее подери. И это ничуть не опровергает его основную теорию относительно присвоения капитаном Галени дендарийских денег. Наоборот, она становилась еще убедительнее. А картина покушения в космопорте приобретала новые, крайне мрачные оттенки. - Не исключено, - вставил Айвен Форпатрил, - что Галени стал жертвой обычного несчастного случая. Посол тяжело поднялся, качая головой. - В высшей степени странно. Я бы сказал даже - двусмысленно. Безопасность правильно сделала, закрыв эту часть дела. Карьера Галени могла быть испорченной в одно мгновение. Думаю, лейтенант Форпатрил, вам следует сделать следующий шаг и сообщить местным властям об исчезновении этого человека. Запечатайте файл, Форкосиган, - посол вышел из комнаты. Айвен вышел следом. Но, прежде чем отключить пульт, Майлз вывел на экран документы, имевшие отношение к отцу Галени. После того как его сестра была убита в Избиении Солнцестояния, Гален-старший стал вождем подпольного движения на Комарре. Те деньги что барраярское завоевание оставило когда-то могущественному семейству, окончательно испарились к моменту Восстания, происшедшего шесть лет спустя. Старое расследование барраярской безопасности проследило их превращение в контрабандное оружие, затем плату террористам и текущие расходы, а позднее - взятки за выездные визы и корабль, захвативший уцелевших. Однако отцу Галени транспорт не понадобился он подорвался на одной из собственных мин во время последней, безнадежной, бессмысленной атаки на штаб-квартиру барраярской службы безопасности. Между прочим, вместе со старшим братом Галени. Майлз вывел дополнительные данные. К счастью, среди земной эмиграции, зарегистрированной барраярской службой безопасности, не оказалось случайных родственников Галена. Хотя за последние два года у Галени была масса возможностей подредактировать эти данные. Майлз потер виски. Галени было пятнадцать, когда затихла последняя судорога Восстания. Он был слишком молод, чтобы принять во всем этом активное участие. Но даже если это было так и юноша находился среди восставших, Саймон Иллиан, который знал о Галени все, готов был списать это со счетов. Закрыть эту главу. И Майлз запечатал файл.

Майлз предоставил вести все переговоры с местной полицией Айвену. Конечно, распущенная Майлзом история о клонах отчасти защищала его на случай, если он повстречается с одними и теми же людьми, будучи в разных своих воплощениях. Но негоже злоупотреблять ею. Полиция наверняка окажется более бдительной и недоверчивой, чем обыватели, а он не готов к тому, чтобы вспенить сразу две волны криминальной деятельности. По крайней мере к исчезновению военного атташе полиция отнеслась с должной серьезностью, пообещав всестороннее содействие и даже пойдя навстречу просьбе посла утаить происшедшее от средств массовой информации. Полицейские могли взять на себя всю рутинную работу - например, идентифицировать останки человеческих тел в мусоросборниках и тому подобное. Майлз сам себя назначил главным следователем, и Айвен, старший по должности, вдруг обнаружил, что на него свалились повседневные обязанности Галени. Для Майлза большая часть следующих суток прошла главным образом в кресле комм-зала, где он перепроверял все посольские данные относительно беглецов с Комарры. К несчастью, посольство собрало просто чудовищное количество такого рода информации. Если там и было что-то важное, оно прекрасно маскировалось тоннами пустяков. Такая работа могла удушить кого угодно. В два часа ночи вконец выдохшийся Майлз сдался - он вызвал Элли Куин и свалил все материалы на дендарийскую разведку. "Свалил" было самым точным словом массив данных был переведен по экранированной линии комм-связи с компьютеров посольства на находившийся на орбите "Триумф". Узнай об этом Галени, его хватил бы удар. А-а, шел бы этот Галени куда подальше!.. Сам во всем виноват - нечего исчезать среди бела дня. Майлз предусмотрительно не стал просить разрешения на перевод данных у Айвена. Он и сам мог обосновать свои действия: дендарийцы являлись воинским подразделением Барраяра, следовательно, перевод данных произошел внутри имперских вооруженных сил. Майлз включил туда и данные о Галени, причем в открытой форме. Ведь секретность была введена, чтобы спасти Галени от барраярских "патриотов", каковыми дендарийцы явно не являлись... Какой-то из доводов Майлза наверняка должен сработать. - Скажи нашим шпионам, что они получили контракт на обнаружение Галени, - объявил он Элли. - Это входит в работу флота по зарабатыванию средств. Но заплатят нам только в том случае, если мы доставим его в посольство. Между прочим, так оно и есть на самом деле. Он рухнул в постель, надеясь, что за остаток ночи подсознание найдет какой-нибудь выход, но проснулся в том же туманном недоумении. Майлз поручил Барту и двум рядовым проверить действия курьера - еще одно возможное слабое звено в цепи. А сам просто сидел, ожидая звонка из полиции, пока воображение изобретало все более и более причудливые варианты. Майлз сидел в полутемной комнате, постукивая ногой об пол, и ему казалось, что голова у него сейчас лопнет. На третий день на связь вышла Элли Куин. Майлз поспешно подключил к комму экран, сгорая от желания увидеть лицо Элли. На прекрасном этом лице блуждала странная улыбка. - Я решила, что тебя это заинтересует, - промурлыкала Элли. - К капитану Торну только что обратились с крайне интересным предложением относительно контракта для дендарийцев. - А сумма в нем тоже крайне интересная? - полюбопытствовал Майлз. В голове со скрипом заработала система шестеренок, переключавшая его на проблемы адмирала Нейсмита, напрочь забытые из-за треволнений последних дней. - Сто тысяч бетанских долларов. Отмытых так, что происхождение проследить невозможно. - О!.. - Получается что-то около полумиллиона имперских марок. - Кажется, я дал понять, что сомнительные деньги нас не интересуют. Нам и так неприятностей хватает. - А как тебе нравится идея киднеппинга? - Жуткая идея! - О, для этого случая ты наверняка сделаешь исключение, - предсказала Элли с необъяснимой уверенностью. - Элли!.. - зарычал Майлз. Элли сделала глубокий вдох, чтобы справиться со смехом, но в глазах у нее по-прежнему бегали чертенята. - Но, Майлз! Наши таинственные богатенькие незнакомцы хотят нанять адмирала Нейсмита, чтобы он похитил из барраярского посольства лорда Майлза Форкосигана.
- Наверняка это ловушка, - нервничал Айвен, веля нанятую Элли машину по городским туннелям. В полночь освещение тут было не менее ярким, чем днем. По их лицам скользили разноцветные блики, отбрасываемые источниками света, мелькавшими за прозрачным фонарем автомобиля. Серая дендарийская форма сержанта сидела на Айвене идеально, словно сшитая на заказ. Как, впрочем, и парадный зеленый барраярский мундир, кисло отметил про себя Майлз. Айвен хорош в любой форме. Элли, сидевшая по другую руку от Майлза, казалась сестрой-близнецом Айвена. Она делала вид, что спокойна: гибкое тело удобно расслабилось на сиденье, одна рука небрежно заброшена за плечи Майлза. Но Майлз заметил, что Элли снова начала грызть ногти. Он сидел между ними в зеленом парадном мундире лорда Форкосигана, чувствуя себя листиком увядшего салата между двумя ломтями хлеба. Устал он для этих полуночных вечеринок. - Конечно, ловушка, - пробормотал он. - Нам только надо выяснить, кто ее устроил и почему. И что им вообще известно. Считают они адмирала Нейсмита и лорда Форкосигана разными людьми или не считают? А если нет, не пронюхал ли кто о тайной связи Барраяра с дендарийцами? Элли искоса взглянула на Майлза и встретила ответный взгляд. Вот именно. Если игра Нейсмита окончена, есть ли у них будущее? - А может быть, - подсказал Айвен, - это совсем из другой оперы. Например, местные преступники решили нас чуть-чуть пошантажировать. Или цетагандийцы пытаются поссорить адмирала Нейсмита с Барраяром в надежде на то, что нам удастся прикончить этого прохвоста быстрее, чем им. Или, может... - ...за всем этим кроется твой собственный умысел, Айвен, - усмехаясь, предположил Майлз. - Ты устраняешь возможных соперников, чтобы завладеть посольством. Элли бросила на Айвена цепкий взгляд, словно проверяя, так ли это. Айвен улыбнулся в ответ. - О, вот это мне по вкусу! - Единственное, в чем мы можем быть уверены, - что это не цетагандийское покушение, - вздохнул Майлз. - Хотела бы и я быть уверенной в этом на сто процентов, - пробормотала Элли. Был поздний вечер четвертого дня после исчезновения Галени. Полтора дня, прошедшие с того момента, как дендарийцы получили этот странный контракт, дали Элли возможность поразмыслить. Первоначальный энтузиазм ее улетучивался по мере того, как Майлз раскручивал всевозможные варианты. - Примите во внимание логику происходящего, - убеждал он ее. - Либо цетагандийцы уверены, что я - это два разных существа, либо нет. Убить они хотят именно адмирала Нейсмита, а вовсе не сына премьер-министра Барраяра. Убийство же лорда Форкосигана может послужить началом страшного кровопролития. По правде говоря, в тот день, когда цетагандийцы перестанут охотиться за Нейсмитом, мы будем знать совершенно точно, что моя тайна раскрыта. Они ни за что не согласятся упустить возможность насолить Барраяру. Особенно теперь, когда идут переговоры с Тау Кита относительно полетов через их пространство. Сейчас они могут одним движением испортить нашу галактическую торговлю. - Они могли бы попытаться проверить тебя именно в этом плане, - глубокомысленно заметил Айвен. - Если, конечно, это не цетагандийцы. - Я не говорю, что это не цетагандийцы, - кротко ответил Майлз. - Я просто говорю, что если это они, речь пойдет не об обычном убийстве. Элли застонала. Майлз посмотрел на часы. - Время последней проверки. Элли включила наручный комм: - Вы на месте, Бел? Грудной голос капитана Торна пропел в ответ из авиетки, которая следовала за ними с отрядом дендарийцев: - Я держу вас в поле зрения. - Хорошо. Старайтесь не терять нас из виду. Следите за нами сверху, а мы будем смотреть вперед. Это - последний сеанс связи до приглашения спуститься. - Будем ждать. Майлз нервно потер шею. Заметив этот жест, Куин произнесла: - Я, по правде говоря, не в восторге от вашей идеи - обнаружить западню, позволив им захватить вас. - Я вовсе не намерен им это позволять, Элли. Как только они себя раскроют, Бел немедленно вступит в игру, и тогда мы их захватим, а не наоборот. Но если они не захотят прикончить меня на месте, мы позволим им зайти подальше. Учитывая э-э... ситуацию в посольстве, риск может оказаться оправданным. Элли молча покачала головой, демонстрируя свое несогласие. Следующие несколько минут прошли в молчании. Майлз был где-то посередине мысленного обзора всех вариантов развития событий, когда машина затормозила перед древними трехэтажными зданиями, сдвинувшимися почти вплотную вдоль изогнутой полумесяцем улицы. Темные и тихие, дома казались необитаемыми - видимо, подготовлены к сносу или реконструкции. Элли взглянула на написанный на дверях номер, откинула прозрачный колпак автомобиля и выругалась. Майлз вылез и встал рядом с ней. Оставшийся в машине Айвен включил сканеры. - Никого нет, - доложил он, всматриваясь в показания приборов. - Не может быть! - воскликнула Элли. - А вдруг мы приехали слишком рано? - предположил Майлз. - Чушь, - отозвалась Элли. - Как говорит адмирал Нейсмит, рассуждай логически. Люди, желающие поиметь лорда Форкосигана, не сообщали нам места встречи до последней минуты. Зачем? Чтобы мы не могли приехать первыми. Значит, они здесь и ждут нас. - Она нагнулась над панелью прибора, заглядывая через плечо Айвену. - Действительно, дом пуст, - признала она. - И все равно: что-то тут не так. Было ли случайностью, что именно в этом месте разбита пара уличных фонарей? Майлз вглядывался в темноту. - Не нравится мне это, - снова пробормотала Элли. - Давайте не будем вас связывать. - А вы сможете со мной справиться? - Мы накачали вас транквилизаторами. Майлз пожал плечами, идиотски распустил губы и начал беспорядочно двигать зрачками. Он плелся рядом с Элли, а она держала его за плечо, направляя вверх по ступеням. Старомодная дверь на петлях оказалась открытой. Скрипя, она пропустила их в темноту. Элли неохотно убрала парализатор в кобуру и отцепила от пояса карманный фонарик, осветивший темное помещение. Прихожая, слева поднимаются ветхие ступеньки. Две арки, одна напротив другой, ведут в жилые комнаты первого этажа, грязные и пустые. Слушая, как бьется ее сердце, Элли шагнула за порог. - Есть тут кто-нибудь? - негромко окликнула она. Молчание. Они вошли в левую комнату. Луч фонарика метнулся от одной стены к другой. - Мы приехали не слишком рано, - пробормотала Элли. - Не опоздали, не ошиблись адресом... Где же они? Майлз не мог ответить, не выйдя из роли. Элли выпустила его плечо, переложила фонарик в левую руку и снова вынула парализатор. - Вы достаточно невменяемы, чтобы не бояться за вас, - решила она, словно прикидывая про себя. - Я немного осмотрюсь. Веко Майлза на секунду опустилось в знак согласия. Пока Элли не выяснит, есть ли здесь подслушивающие устройства и сканеры, надо как можно убедительней играть роль беспомощной жертвы. Мгновение поколебавшись, Элли направилась к лестнице. И унесла с собой фонарик, черт бы ее набрал. Майлз все еще прислушивался к быстрому легкому скрипу ее шагов наверху, когда чья-то рука зажала ему рот и к его затылку нежно прикоснулся ствол парализатора. Майлз дернулся, пытаясь укусить зажавшие рот пальцы. Нападающий зашипел от боли и еще сильнее стиснул ему рот. Затем ему заломили руки за спину и всунули в рот кляп - прежде, чем Майлз успел откусить хоть один палец. Кляп был пропитан каким-то сладким испаряющимся веществом; ноздри Майлза судорожно расширились, но голосовые связки онемели. Ему показалось, что его душа отделяется от тела, а через секунду оно и вовсе куда-то исчезло, не оставив адреса. Потом загорелся бледный свет. Две крупные мужские фигуры, чуть расплываясь, двигались перед Майлзом. Один был постарше, другой помоложе. Сканер-щиты, черт подери! И очень качественные, раз ввели в заблуждение дендарийское оборудование. Майлз заметил ящички, прикрепленные к поясам бандитов, в десять раз меньше тех, что были на вооружении дендарийцев. Такие крошечные источники питания - это что-то новое. Посольству Барраяра тоже не мешало бы модернизировать засекреченные помещения... Майлз на секунду скосил глаза к переносице, пытаясь прочесть этикетку изготовителя, - и тут увидел третьего. Ох, этот третий! "Я сошел с ума, - бешено завертелось у Майлза в голове. - Окончательно рехнулся". Третий был им самим. Дубль-Майлз, аккуратно одетый в зеленый барраярский мундир, шагнул вперед, со странной жадностью всматриваясь в лицо, которое повернул к нему более молодой из двух мужчин. Затем начал перекладывать содержимое карманов Майлза в свои собственные. Парализатор... Удостоверение личности... Полпачки гвоздично-мятных пастилок для очищения дыхания... При виде пастилок он нахмурился, но потом, пожав плечами, сунул в карман и их. Потом указал на пояс Майлза. Дедовский кинжал был завещан лично Майлзу. Трехсотлетний клинок был по-прежнему гибким, как резина, и острым, как алмаз. Усыпанная драгоценными камнями рукоять скрывала печать Форкосиганов. Они вытянули его у Майлза из-под мундира. Дубль-Майлз перекинул ремень с ножнами через плечо и быстро застегнул мундир. После чего снял с пояса сканер-щит и укрепил его на поясе Майлза. Глаза дубль-Майлза горели возбуждением и ужасом. Он бросил на Майлза прощальный взгляд. Майлз уже видел однажды такое выражение на своем лице - в зеркальной стене на станции подземки. Нет! Он видел его на лице этого человека, отраженном в зеркальной стене на станции подземки. Наверное, он стоял всего в нескольких шагах от Майлза, чуть сбоку. В зеленой форме - а на Майлзе тогда была дендарийская, серая. Похоже, на этот раз они все-таки не ошиблись... - Идеально, - прорычал дубль-Майлз, освободившись от звукового глушителя сканер-щита. - Нам даже не пришлось парализовать женщину. Она ничего не заподозрит. Я же говорил, все получится! Он сделал глубокий вдох, вздернул подбородок и насмешливо улыбнулся Майлзу. "Педантичный воображуля, - горько подумал Майлз. - Ты мне за это заплатишь! Ну что ж, я всегда был себе врагом..." Подмена заняла всего несколько секунд. Майлза пронесли через дверь, оказавшуюся у дальней стены комнаты. Героически дернувшись, он сумел удариться головой о дверную коробку. - Что случилось? - тут же раздался сверху голос Элли. - Ничего особенного, - моментально откликнулся дубль-Майлз. - Я все проверил. Тут тоже никого нет. Полный нуль. - Ты уверен? - Майлз услышал, как Элли стремительно сбегает вниз. - Может, подождем еще немного? Послышался сигнал наручного комма Элли. - Элли? - донесся искаженный голос Айвена. - У меня тут минуту назад сканеры дали какой-то странный сигнал. У Майлза радостно екнуло сердце. - Проверь еще раз, - хладнокровно посоветовал Айвену дубль-Майлз. - А сейчас - ничего. - И здесь тоже ничего. Боюсь, их что-то спугнуло, и они отменили операцию. Снимайте охрану и везите меня обратно в посольство, командор Куин. - Так скоро? Вы уверены? - Да, прямо сейчас. - Ну что ж, вы командуете. Дьявольщина, - с сожалением добавила Элли, - а я уже настроилась получить эти сто тысяч. Синкопы их шагов гулко отдались в прихожей, потом затихли за закрывшейся дверью. Гул мотора замер вдали. Темнота и тишина, нарушаемая слабым шумом его собственного дыхания. Майлза опять поволокли - через заднюю дверь, потом по узенькому проходу между домами. Запихнули на заднее сиденье машины, стоявшей в переулке, усадив между двумя мужчинами, как куклу. Третий похититель сел за руль. Мысли Майлза кружились на грани беспамятства. Чертовы сканеры... Технология окраинного мира пятилетней давности - лет на десять позади земной. Придется потуже затянуть пояса и поменять дендарийскую сканерную систему по всему флоту, прямо сейчас... Если только он выпутается из этой заварухи. Сканеры - черта с два! Виноваты не сканеры. Разве на мифического единорога не охотятся с зеркалами, чтобы очаровать тщеславного зверя, пока подбираются убийцы?.. Они ехали какими-то странными, кривыми улочками. Либо эта дорога рассчитана на то, чтобы он ничего не запомнил, либо они следуют кратчайшим путем, известным только местным жителями. Примерно через четверть часа машина нырнула в подземный гараж и с шипением остановилась. Гараж был крошечным, рассчитанным на одну-две машины. Майлза протащили к лифту. Они поднялись на один этаж и оказались в коротком коридоре. Один из громил стащил с него сапоги и ремень со сканер-щитом. Действие парализатора заканчивалось. Ноги у Майлза были ватными, ступни покалывало, но по крайней мере он уже держался на них. Руки ему развязали, ион попытался растереть затекшие запястья. Потом изо рта извлекли кляп, и Майлз немедленно издал какой-то странный звук, больше похожий на хрип. Еще через секунду перед ним отперли дверь и впихнули его в комнату без окон. Послышался щелчок замка - наверное так захлопывается капкан. Майлз едва не рухнул, но сумел удержаться на ногах, пошатываясь и тяжело дыша. Световая панель на потолке освещала узкую комнату, в которой не было ничего, кроме двух скамеек вдоль стен. Слева находился закуток туалета - без окон, со снятой с петель дверью. На одной из скамеек лицом к стене лежал мужчина в зеленых брюках и кремовой рубашке. На ногах у него были носки. Мужчина как-то замедленно повернулся и сел. Одну руку он автоматически вскинул вверх, прикрывая от яркого света красные, слезящиеся глаза. Другая уперлась в скамейку, не давая ему упасть. Взлохмаченные темные волосы, четырехдневная щетина. Ворот рубашки расстегнут, и в нем белеет шея, такая беззащитная сейчас, когда ее не стискивает панцирь высокой, наглухо застегнутой стойки барраярского мундира. Лицо мужчины, изборожденное морщинами, было Майлзу знакомо. Безупречный капитан Галени. Правда, чуточку потрепанный.

8

Галени, сощурившись, смотрел на Майлза. - Дьявольщина, - без всякого выражения проговорил он. - И вам того же, - прохрипел в ответ Майлз. Галени выпрямился, сощурив заплывшие глаза: - Или... это вправду вы? - Не знаю. - Майлз задумался. - А которого меня вы ждете? - Он проковылял к скамье напротив и уселся, вернее, упал на нее. Ступни его немного не доставали до пола. Несколько минут оба молча разглядывали друг друга. - Бессмысленно сводить нас в одной комнате, если она не прослушивается, - наконец сказал Майлз. Вместо ответа Галени ткнул указательным пальцем в потолок. - О! И просматривается? - Да. Майлз оскалил зубы и улыбнулся потолку Галени продолжал рассматривать его с недоверчивой, почти болезненной гримасой. Майлз откашлялся. Во рту был горький привкус. - Насколько я понимаю, вы встречались с моим двойником? - Вчера. Да, по-моему, это было вчера. - Галени взглянул на световую панель на потолке. Похитители отобрали часы и у Майлза. - Сейчас примерно час ночи начала пятого дня с момента вашего исчезновения из посольства, - сказал Майлз, отвечая на невысказанный вопрос Галени. - Что, свет здесь не гасят? - Нет. - О! Майлз подавил тошнотворную ассоциацию. Постоянное освещение было цетагандийской тюремной практикой и способствовало временной дезориентации заключенных. Адмирал Нейсмит уже имел возможность с ней познакомиться. - Я видел его всего несколько секунд, - продолжил Майлз, - когда они нас поменяли. - Его пальцы машинально потянулись к месту исчезнувшего кинжала, потом начали растирать шею. - Я... действительно так выгляжу? - Я думал, что это вы, до самого конца. Он сказал, что практиковался на мне. Проверял себя. - И как прошла проверка? - Он был здесь четыре или пять часов, и я ничего не заподозрил. Майлз поморщился: - Плохо дело. Хуже некуда. - Я тоже так думаю. - Ясно. - Комнату наполнила липкая тишина. - Ну что ж, ведь вы историк. Как отличить подделку от оригинала? Галени покачал головой и тут же поднес руку к виску, словно пожалев об этом движении: видимо, его мучила мигрень. Майлз тоже страдал ею. - Не знаю. Я уже ничего не понимаю. - Галени задумчиво добавил: - Он отдал честь. Уголок рта Майлза искривился в сухой усмешке. - Конечно, существую один я, а весь этот кошмар - уловка, чтобы свести вас с ума... - Прекратите! - крикнул Галени. Тем не менее его лицо но мгновение осветилось ответной мертвенной улыбкой. Майлз взглянул на световую панель: - Ну, кто бы ни был я, вы, вы-то, наверное, знаете, кто они. Надеюсь, не цетагандийцы? Это было бы не слишком весело, особенно при наличии моего... дубликата. Видимо, это какой-нибудь хирургический конструкт. "Только не клон - пожалуйста, пусть он не будет моим клоном..." - Он сказал, что он ваш клон, - тут же ответил Галени. - Хотя, половина из того, что он мне наговорил, - ложь, кем бы он ни был. - О! Почему-то более сильные восклицания казались сейчас неуместными. - Да. И это заставило меня несколько усомниться в вас. То есть в вашем оригинальном издании. - А-хм! Да. Теперь я понимаю, почему из меня выскочила Эта... эта сказка о клонах, когда журналистка прижала меня к стене. Я уже видел его однажды. В подземке, когда ехал с командором Куин. Дней восемь-десять назад. Наверное, они уже тогда пытались осуществить подмену. Я решил, что вижу себя в зеркале. Но одет он был по-другому, не так, как я, и, видимо, поэтому они прервали операцию. Галени внимательно рассматривал собственный рукав. - И вас это не встревожило? - У меня в тот момент были другие заботы. - Вы об этом не доложили! - Я принял перед этим болеутоляющее и решил, что это просто небольшая галлюцинация. К тому моменту, как я вернулся в посольство, у меня уже все вылетело из головы. Кроме того, - Майлз ухмыльнулся, - я не хотел, чтобы вы усомнились в моей дееспособности. Это не пошло бы на пользу нашим взаимоотношениям. Галени поджал губы, но через секунду лицо его исказилось гримасой отчаяния. - Скорее всего вы правы. Майлза испугало лицо Галени, и он поспешно продолжил: - Короче, я рад, что не сделался ясновидящим Боюсь, мое подсознание намного сообразительнее рассудка. Я просто не воспринял его сигнал. - И Майлз снова ткнул пальцем вверх. - Не цетагандийцы? - Нет. - Галени с каменным лицом прислонился к стене. - Комаррцы. - А! - Майлз прикусил губу. - Комаррский заговор. Но это чревато... Губы Галени изогнулись: - Вот именно. - Ну что ж! - пронзительно вскрикнул Майлз. - Они нас еще не прикончили. Должна быть причина, по которой мы нужны им живыми. Галени мрачно, с вызовом усмехнулся: - Абсолютно никакой причины! Слова вырвались вместе с хриплым смешком, который резко оборвался. Видимо, какая-то шутка, понятная только Галени и осветительной панели. - Он воображает, что у него есть причина, - объяснил Галени, - но он глубоко ошибается. Горькая фраза тоже была обращена к потолку. О чем это он? О ком? Майлз сделал глубокий вдох. - Ладно, Галени, выкладывайте. Что случилось тем утром, когда вы исчезли из посольства? Галени вздохнул, пытаясь взять себя в руки: - В то утро мне позвонили. Старый знакомый, комаррец. С просьбой о встрече. - Звонок не был зарегистрирован. Айвен проверил ваш комм. - Я его стер. Это было ошибкой, но тогда я этого не знал. Какие-то его слова заставили меня подумать, что встреча может прояснить тайну того странного приказа относительно вашего пребывания в посольстве. - Так мне удалось убедить вас, что с моим приказом не все в порядке? - О да. Я понимал, что если это так, значит, безопасность посольства взорвана изнутри. Вероятно, через курьера. Но я не осмелился обвинить его, не имея доказательств. - Курьер, да, - кивнул Майлз. - Это было моим вторым предположением. Галени приподнял брови: - А первым? - Боюсь, что вы. Улыбка Галени была более чем выразительной. Майлз смущенно пожал плечами: - Я решил, что вы взяли да прикарманили мои восемнадцать миллионов марок. Но если вы действительно это сделали, почему вы не сбежали, думал я. И тут вы сбежали. - О! - в свою очередь выдохнул Галени. - Так все сошлось, - продолжал Майлз, - и я уверился в том, что вы растратчик, дезертир, вор и вообще комаррский сукин сын. - И что вам помешало обвинить меня в этом официально? - К сожалению, ничего. - Майлз откашлялся. - Простите. Галени позеленел. Он был слишком расстроен, чтобы притворяться возмущенным. - Простите, - повторил Майлз. - Но если мы отсюда не выберемся, ваше имя будет смешано с грязью. - Значит, все было напрасно... Галени облокотился о стену, запрокинул голову и закрыл глаза, словно от сильной боли. Майлз представил себе политические последствия бесследного исчезновения Галени. Следователи наверняка сочтут его мошенником, плюс к тому замешанным в киднеппинге, и убийстве, и побеге, и Бог весть в чем еще. Можно не сомневаться, что скандал потрясет до основания систему интеграции Комарры, а может, вообще уничтожит ее. Майлз взглянул на сидящего напротив человека - его отец, лорд Форкосиган, когда-то решил положиться на него. "Некое искупление..." Одного этого достаточно, чтобы комаррское подполье уничтожило их обоих. Но существование - Господи, только неклена! - дубль-Майлза свидетельствовало, что тень, брошенная Майлзом на Галени, была на руку комаррцам. Интересно, какова будет их благодарность. - Так вы пошли на встречу с этим человеком, - напомнил Майлз. - Не захватив с собой ни комм-устройство, ни охранника. - Да. - И быстренько были похищены. А еще критиковали мое легкомыслие! - Да. - Галени открыл глаза. - Вернее, нет. Сначала мы вместе поели. - Вы сели с этим типом за ленч? Или... Она была хорошенькая? Тут Майлз вспомнил, какое местоимение Галени употребил, обращаясь к осветительной панели. - Ничуть. Но он действительно попытался меня распропагандировать. - И ему это удалось? В ответ на испепеляющий взгляд Галени Майлз объяснил: - Видите ли, наш разговор напоминает мне пьесу... для моего развлечения. Галени поморщился, наполовину раздраженно, наполовину соглашаясь. Подделки и оригиналы, правда и ложь. Как их проверить здесь? Чем? - Я послал его подальше. - Галени произнес это достаточно громко, чтобы панель не пропустила мимо ушей. - Мне следовало догадаться, что за время нашей беседы он сказал слишком много, и меня просто опасно оставлять на свободе. Но мы обменялись гарантиями. Я повернулся к нему спиной... позволил чувству взять верх над разумом. И очутился здесь. - Галени оглядел узкую камеру. - Но это ненадолго. Пока у него не пройдет внезапная вспышка сентиментальности. Галени явно бросил это осветительной панели как вызов. Майлз втянул сквозь зубы холодный воздух. - Видно, ваше знакомство очень давнее и очень серьезное. - О да. Галени снова закрыл глаза, словно хотел уйти от Майлза и всего мира в благодатный сон. Замедленные, осторожные движения Галени говорили о пытках... - Они пытались убедить вас? Или допрашивали старым добрым способом? Галени чуть прикоснулся к лиловому кровоподтеку под левым глазом. - Нет, для допросов у них существует суперпентотал. Меня обрабатывали им уже три-четыре раза. Сейчас они должны знать о службе безопасности посольства практически все. - Тогда почему вы в синяках? - Я пытался вырваться... Кажется, вчера. Могу вас заверить: та троица, что меня задерживала, выглядит гораздо хуже. Наверное, они еще надеются, что я передумаю. - А вы не могли бы прикинуться, что согласны? Ненадолго, только чтобы выбраться отсюда? - спросил Майлз. Галени гневно воззрился на него. - Ни за что! - проскрежетал он. Но припадок ярости миновал почти мгновенно, и он с усталым вздохом кивнул головой: - Наверное, мне следовало это сделать. Но теперь уже поздно. Не повредили ли они капитану мозги своими химическими средствами? Если холодный логик Галени позволяет чувствам до такой степени владеть им и его рассудком... Да, это должны быть мощные эмоции. - Вряд ли они примут мое предложение о сотрудничестве, - уныло предположил Майлз. К Галени вернулась его обычная ленивая растяжечка: - Конечно, нет. Через несколько минут Майлз заметил: - Это не может быть клон, знаете ли. - Почему? - осведомился Галени. - Любой клон, выращенный из клеток моего тела, должен выглядеть... ну, как Айвен. Шести футов ростом и не такой искривленный. С хорошими костями, а не моими палочками. Если только... - (ужасная мысль!) - ...медики не лгали мне всю жизнь относительно моих генов. - Его должны были искривить в соответствии с вами, - задумчиво предположил Галени. - Химически или хирургически, или и так, и эдак. С вашим клоном это сделать не труднее, чем с любым другим хирургическим конструктом. Может, даже легче. - Но то, что произошло со мной, - такой странный случай... Даже лечение было экспериментом. Мои собственные врачи не знали, что у них получится, пока все не закончилось. - Наверное, было нелегко заполучить ваш дубликат. Тем не менее его заполучили. Может... индивидуум, которого мы видели, являет собой последнюю из таких попыток. - А как они поступали с неудачными? - в ужасе воскликнул Майлз. Перед его мысленным взором предстала шеренга клонов, похожих на иллюстрацию эволюционного процесса, только в обратном порядке: прямоходящий айвеноподобный кроманьонец, регрессирующий через потерянные звенья до обезьяноподобного Майлза. - Полагаю, их устранили. Голос Галени был мягким и высоким: он не столько отрицал, сколько бросал вызов ужасу. Майлза затошнило: - Какая жестокость! - О да, - все так же мягко согласился Галени. Но Майлз пытался рассуждать, несмотря ни на что. - Значит, он... клон... - "мой брат-близнец", - Майлз заставил себя додумать эту мысль до конца. - Но тогда он должен быть много моложе меня. - На несколько лет, - согласился Галени. - По моим подсчетам, на шесть. - Почему на шесть? - Арифметика. Вам было около шести, когда закончилось комаррское восстание. Примерно тогда эта группа должна была переключить свое внимание на какой-то другой, менее вызывающий план мести Барраяру. Раньше эта идея не могла интересовать их. А если бы они занялись ею позже, клон был бы сейчас слишком молод, чтобы заменить вас. Слишком молод, чтобы успешно сыграть свою роль. Сдается мне, он должен не только выглядеть, но и действовать как вы. - Но зачем вообще нужен клон? И почему именно мой? - Полагаю, он должен стать детонатором крупной провокации, которая совпадет с восстанием на Комарре. - Барраяр никогда не отдаст Комарры. Никогда. Вы - наша дверь в мир. - Я знаю, - устало сказал Галени. - Но кое-кто готов скорее утопить наши города в крови, чем учиться у истории. Или вообще чему-то учиться. И Галени невольно поднял глаза на осветительную панель. Майлз сглотнул, собрал остатки воли и проговорил в пустоту: - Когда вы узнали, что ваш отец не подорвался на той мине? Взгляд Галени метнулся к нему, тело окаменело, но тут же обмякло. И он сказал: - Пять дней назад. - Спустя некоторое время добавил: - А как узнали вы? - Мы вскрыли ваше личное дело. Он ваш единственный близкий родственник, чья смерть не подтверждена документально. - Мы считали, что он погиб. - Голос Галени звучал безжизненно и ровно, глаза были неживыми - Мой брат определенно погиб. Барраярская служба безопасности явилась и заставила мать и меня опознать то, что осталось. А осталось немного. Было так легко поверить, что от отца не осталось и такой малости: по сообщениям, он находился гораздо ближе к эпицентру взрыва. Галени превращался в мертвеца прямо на глазах. И Майлз понял, что должен предотвратить эту смерть. Бессмысленнейшая с точки зрения империи гибель офицера. Вроде убийства. Или аборта. - Мой отец все твердил о свободе Комарры... - тихо продолжал Галени (кому он это рассказывал: Майлзу, осветительной панели или себе самому?) - ...и жертвах, на которые все мы должны идти ради свободы. Особенно о жертвах: либо жертвовать жизнью, либо все бесполезно. Но отца нисколько не волновала свобода тех, кто жил на Комарре. Я стал свободен только в тот день, когда восстание на Комарре угасло. В тот день, когда не стало отца. Я стал свободен смотреть на вещи по-своему, делать собственные выводы, выбирать свою жизнь... Или так я думал. Жизнь, - интонации Галени были до жути саркастическими, - полна сюрпризов. И он одарил осветительную панель мертвой улыбкой. Майлз зажмурил глаза, стараясь мыслить связно, что было нелегко: Галени сидел в двух метрах от него, буквально исходя горечью. У Майлза возникло неприятное ощущение, что его формальный начальник махнул рукой на все, кроме собственной схватки с призраками прошлого. Или не призраками. Так что действовать придется самому. Действовать - но как? Майлз встал и начал пошатываясь расхаживать по камере. Галени молча наблюдал за ним. Выход только один. Майлз поскреб стены ногтями. Никакого результата. Швы у пола и потолка (несмотря на страшное головокружение, он забрался на скамейку и протянул руку вверх) были крепкими. Майлз прошел в санузел, облегчился, вымыл руки и лицо, прополоскал рот, чтобы избавиться от неприятного вкуса (в умывальнике оказалась только холодная вода), попил из ладоней. Стакана нет, нет даже пластмассовой кружки. Вода тошнотворно заплескалась в желудке, руки задергались: последствия парализации. А что, если заткнуть слив рубашкой и пустить воду? Похоже, это единственная акция протеста, которая тут возможна. Майлз вернулся к своей скамье, вытирая руки о брючины, и поскорее плюхнулся на нее, чтобы не рухнуть на пол. - Вас хоть кормят? - поинтересовался он. - Два или три раза в день, - ответил Галени. - Тем, что готовят наверху. Похоже, в этом доме живет несколько человек. - Видимо, это единственный момент, когда можно попытаться бежать. - Был единственный, - вяло откликнулся Галени. Был. Стало быть, теперь, после попытки Галени, их охрана будет усилена. Кроме того, Майлз не осмелился бы повторить ее вслед за Галени - побои, перенесенные тем, сделали бы Майлза инвалидом. Галени уставился на запертую дверь. - Все-таки небольшое развлечение. Когда дверь открывается, никогда не знаешь, обед это или смерть. Неужели Галени свыкся с мыслью о смерти? Похоже, что так. Камикадзе чертов! Майлзу прекрасно знакомо такое настроение. Можно даже полюбить кладбищенский настрой; но это злейший враг воли к жизни. Да нет, просто враг, и точка. Но решимость Майлза не помогла ему найти выход, хотя он все прокручивал и прокручивал в уме разные варианты. Конечно же, Айвен сразу распознает самозванца. Хотя он может отнести любую ошибку клона на то, что Майлз сегодня не в форме. Такие случаи бывали. А если комаррцы четыре дня выкачивали из Галени сведения о посольских процедурах, вполне вероятно, что клон сможет безошибочно выполнять повседневные обязанности Майлза. В конце концов, если это существо действительно клон, оно должно быть не менее сообразительным, чем сам Майлз. Или не менее глупым... Майлз ухватился за эту спасительную мысль. Если он в своем отчаянном беге по жизни делает ошибку за ошибкой, его клон делает их не меньше. Вопрос только в том, сможет ли кто-то отличить ошибки одного от ошибок другого. А как насчет дендарийцев? Дендарийцы попали в руки... кого? Каковы планы комаррцев? Что они знают о дендарийцах? И каким образом клон может стать дублем и лорда Форкосигана, и адмирала Нейсмита, когда самому Майлзу с таким трудом дается проход из образа в образ? А Элли... Если Элли не заметила разницы между ними в заброшенном доме, сможет ли она увидеть ее в постели? Осмелится ли этот грязный человечишка коснуться Куин? Но разве можно представить себе человеческое существо, к какому бы из трех полов оно ни принадлежало, которое отказалось бы порезвиться в постели со столь блестящей и прекрасной женщиной... У Майлза все внутри заледенело, когда он представил себе в деталях, как клон "занимается этим с его Куин" (причем "это" было такое, чего сам Майлз даже не успел попробовать). Он заметил, что мертвой хваткой впился в край скамьи, так что побелели фаланги. Майлз медленно разжал пальцы. Нет, клон должен избегать контакта с теми, кто хорошо знает Майлза, с кем легче всего нарваться на скандал. Если, конечно, он не нахальное дерьмецо, вроде того, что Майлз каждый день видит в зеркале, когда бреется. Майлз и Элли только-только стали близки: заметит она разницу или нет? Если она... Стиснув зубы, Майлз заставил себя вернуться к более важным вещам - стратегическому плану происходящего, например. Клон создан явно не затем, чтобы свести Майлза с ума, - это неизбежно само по себе. Клон выкован как оружие, направленное против Барраяра. Через премьер-министра страны графа Эйрела Форкосигана - против Барраяра, словно они нераздельны, Форкосиган и Барраяр. Майлз тут же представил себе с полдюжины способов использования клона против отца, начиная с относительно мягких и кончая ужасающе жестокими. Он взглянул на Галени, застывшего на скамейке в ожидании минуты, когда его собственный отец покончит с ним. Или, может быть, специально принявшего позу жертвы, чтобы вынудить отца сделать это, доказав... что? И Майлз молча исключил мягкий сценарий из списка возможных. В конце концов усталость взяла свое, и он заснул на жесткой скамье.

Спал он скверно, несколько раз выныривая из неприятного сна для того, чтобы столкнуться с неприглядной реальностью: холодная, жесткая скамья, затекшее тело, Галени, ворочающийся на противоположной скамейке и поблескивающий глазами - проснулся или дремлет? И Майлз из самозащиты проваливался обратно в мир сновидений. Чувство времени окончательно покинуло его. Когда он в конце концов сел, одеревеневшее тело и водяные часы мочевого пузыря свидетельствовали, что проспал он немало. После того, как он сходил в туалет, ополоснул заросшее щетиной лицо и выпил воды, мысли снова нахлынули на него, и сон пропал начисто. Майлз жалел, что с ним нет чудного кошачьего одеяла. Щелкнул дверной замок. Галени мгновенна вышел из своего якобы дремотного состояния и сел: ноги вниз, лицо абсолютно непроницаемое. Оказалось, им принесли обед. Или скорее завтрак: теплая яичница, сладкая булочка с изюмом, благословенный кофе в бумажном стаканчике, ложки. Еду доставил один из невыразительных молодых людей, виденных Майлзом накануне. Второй застыл в дверях с парализатором наготове. Не спуская глаз с Галени, человек поставил тарелки на край скамьи и попятился к двери. Майлз недоверчиво осмотрел еду. Но Галени спокойно взял свою порцию и начал есть. Уверен, что продукты не отравлены и не обработаны какими-нибудь психотропными средствами или ему просто уже на все наплевать? Майлз пожал плечами и принялся за яичницу. Проглотив последние капли драгоценного кофе, он обратился к Галени: - Но у вас есть хоть какое-то предположение, в чем смысл всего этого маскарада? Они наверняка затратили уйму времени и средств, чтобы создать... мое второе "я". Тут банальным заговором не пахнет. Галени, который стол чуть менее бледным благодаря завтраку, повертел в руках пустой стаканчик: - Я знаю только то, что они мне сказали. А правда это или нет - я не знаю. - Ясно, продолжайте. - Группа моего отца - это радикальное ответвление от основного комаррского подполья. Два этих течения не общаются друг с другом уже много лет. Еще и поэтому мы, то есть барраярская безопасность, - на губах Галени появилась чуть заметная ироническая улыбка, - прозевали их. Так вот, основная группа в последнее десятилетие начала терять силу. Дети эмигрантов, не помнящие Комарру, вырастали гражданами других планет. А те, что постарше... старели, как водится. Вымирали. Поскольку дома дела шли неплохо, новых сторонников у них не появлялось. Их платформа стала сокращаться, опасно сокращаться. - И радикалам не терпится сделать какой-то отчаянный ход. Пока у них еще остается шанс, - догадался Майлз. - Да. Они в критическом положении. - Галени медленно смял в кулаке стаканчик из-под кофе. - Вынуждены рисковать. - Но такой риск... Вам не кажется это безумием - поставить на шестнадцати- или восемнадцатилетнего паренька? Как им удалось найти медицинские ресурсы? Ваш отец что, был врачом? Галени фыркнул: - Вовсе нет. Похоже, медицинская сторона задачи оказалась нетрудной, после того как им удалось получить с Барраяра украденный образец тканей. Хотя как они сумели это сделать... - Ну, с этим просто. Первые шесть лет жизни я провел в руках врачей: меня щупали, резали, кололи, сканировали и разбирали на части. В лабораториях можно было выбрать образец из целых килограммов всевозможных анализов: настоящее блюдо из тканей. Это-то как раз легко. Но само клонирование... - Было поручено специалистам. Некоей сомнительной медлаборатории на Архипелаге Джексона. Насколько я понял, за деньги там готовы на все. Майлз глупо разинул рот. - О! - Вы знаете об Архипелаге Джексона? - Я... знаком с их деятельностью, только в другом контексте. Будь я проклят, если не знаю лабораторию, которая этим занималась! Они специалисты по клонированию. Помимо всего прочего, они выполняют нелегальные операции по пересадке мозга; нелегальные повсюду, кроме Архипелага Джексона. Там выращивают молодой клон и переносят в него старый мозг - старый и богатый мозг, - и... э-э... они выполняли некую генинженерную работу, о которой я не имею права рассказывать. И все это время у них в чулане сидела моя копия! Сукины дети! Они еще убедятся в моем существовании! - Майлз был вне себя от возмущения. Жаль, что личную месть Архипелагу Джексона придется отложить до лучших времен. - Так. Первые пятнадцать лет комаррское подполье никак не участвовало в операции, только деньгами. Неудивительно, что нам не удалось отследить ее. - Да, - кивнул Галени. - Но пару лет назад они решили воспользоваться наконец этим козырем. Они получили выращенный клон - в то время это был подросточек - и начали натаскивать его на вас. - Зачем? - Похоже, они намерены получить империю. - Что?! - завопил Майлз. - Нет! Только не это. - Этот... индивид... стоял вот тут, - Галени ткнул пальцем в сторону двери, - два дня назад. Он заявил мне, что передо мной будущий император Барраяра. - Но им придется убить и императора Грегора, и моего отца, чтобы... - в полном отчаянии начал Майлз. - По-моему, - сухо отозвался Галени, - они готовы к этому. - Он снова улегся на скамейку. Сверкнул глазами, заложил руки за голову и промурлыкал: - Но сначала им понадобится мой труп. - Оба наших трупа. Они не посмеют оставить нас в живых, - пробормотал Майлз в ответ. - Кажется, я вчера об этом упоминал. - И все же, если у них что-то не заладится, - Майлз бросил быстрый взгляд в сторону осветительной панели, - они будут нуждаться в заложниках. Он выговорил эти слова громко и четко, подчеркнув множественное число в слове "заложники". Хотя с точки зрения Барраяра только один из них имеет ценность. Галени не дурак: он тоже знает, кто будет козлом отпущения. Проклятие, проклятие, проклятие! Майлз сам угодил в эту западню, зная, что это западня, и надеясь получить сведения именно такого рода, какие получил. Он в бессильном отчаянии начал растирать себе затылок: если б можно было сотворить чудо и обратить ударную силу дендарийцев на это гнездо заговорщиков... Прямо сейчас... Щелкнул замок. Для ленча рановато. Майлз резко обернулся, на какую-то безумную долю секунды понадеявшись, что увидит Элли, возглавляющую отряд наемников. Нет. Опять те два громилы - а в дверях третий с парализатором. Один из них махнул рукой Майлзу: - Ты! А ну иди сюда. - Куда? - намеренно грубо спросил Майлз. Неужели это конец: отведут в подземные гаражи и там пристрелят или свернут шею? Добровольно идти на собственную казнь - это не для него. Видимо, что-то в этом духе промелькнуло и в голове Галени, потому что, когда парочка бесцеремонно схватила Майлза, Галени кинулся на них. Тот, что держал парализатор, отключил его на полпути. Галени дернулся, оскалив зубы, и замер. Оцепенев, Майлз позволил вытащить себя за дверь. Если смерть близка, он хочет по крайней мере встретить ее в сознании и успеть плюнуть ей в лицо, когда она подойдет к нему вплотную.

9

Когда Майлз понял, что лифт идет не вниз, а наверх, ему ненадолго полегчало. Значит, это случится не в подземном гараже. Вот Галени скорее всего прикончат там, чтобы не перетаскивать труп, но Майлз в этом смысле не представляет собой проблемы. Комната, в которую его втолкнули те двое, оказалась кабинетом, на удивление светлым, несмотря на непрозрачные оконные стекла. На подвесной полке располагались дискеты с базами данных, в углу стоял обычный комм-пульт. Сейчас на его экране светилось изображение камеры. Галени все еще лежал, парализованный, на полу. Старший из тех, кто участвовал в похищении Майлза, сидел у затемненного окна на банкетке с мягким сиденьем и рассматривал инъектор, только что извлеченный из упаковки. Так. Значит, намечается не казнь, а просто допрос. Или по крайней мере допрос перед казнью. Если, конечно, этот тип не намерен попросту отравить его. Майлз оторвал взгляд от сверкающего инъектора. Мужчина пошевелился, повернул голову и изучающе поглядел на него прищуренными синими глазами, потом скосил глаза на экран комма. Благодаря какому-то случайному совпадению позы, Майлз вдруг понял, с кем имеет дело, хотя явного сходства с капитаном Галени не наблюдалось, если не считать необычной бледности. На вид человеку с инъектором было около шестидесяти. Коротко остриженные седеющие волосы, морщинистое лицо, грузное тело, явно не принадлежавшее спортсмену или человеку, поддерживающему форму. На нем была земная одежда, отстающая примерно на одно поколение от исторических мод, которые демонстрировала нынешняя молодежь и которые Майлз вместе с Элли имел удовольствие наблюдать в пассаже. Человека можно было принять за бизнесмена или преподавателя - за кого угодно, только не за террориста. Если не учитывать его убийственной напряженности. Именно в этом - судорожно сжатых руках, раздутых ноздрях и жесткой линии рта - Сер Гален и Дув Галени - члены одной семьи, отец и сын. Гален встал и обошел вокруг Майлза. У него был брезгливый вид человека, рассматривающего не слишком удачную скульптуру. Майлз стоял неподвижно, чувствуя себя совсем коротышкой без сапог. Наконец-то он оказался в самом центре своих напастей, обнаружил их тайный источник. И центром этим был человек, обходивший его кругом и разглядывавший с ненасытной ненавистью. Или, может быть, оба они, отец и сын, были двойным центром, сведенные вместе и наложенные друг на друга, как двойной фокус эллипса, чтобы получился наконец некий дьявольски идеальный круг. Майлз казался себе до жути маленьким и хрупким. С Галена станется переломать ему все кости - с тем же отсутствующим видом, с каким Элли Куин грызет ногти. Просто, чтобы снять напряжение. "Видит ли он меня вообще? Или он видит только предмет, символ, обозначающий врага? Не покончит ли он со мной, как с какой-то аллегорией?" - Так, - заговорил Сер Гален. - Наконец-то передо мной оригинал. Не слишком внушительный вид для того, кто украл у меня преданность сына. И что он в тебе нашел? Но вообще-то ты неплохо представляешь Барраяр. Чудовищный сын чудовища-отца: моральный генотип Эйрела Форкосигана, выставленный во плоти на всеобщее обозрение. Может, есть все-таки в мире справедливость. - Очень поэтично, - с трудом выдавил Майлз. - Но поскольку вы меня клонировали, вы должны знать, что биологически это неверно. Галени угрюмо улыбнулся. - Не стану настаивать. - Он завершил очередной круг и остановился напротив Майлза. - Наверное, ты не виноват в том, что появился на свет. Но почему ты так и не восстал против этого чудовища - твоего отца? Он сделал из тебя то, что ты есть... - Широкий взмах руки Галена словно стер с лица земли нелепую, искореженную, подростковую фигуру, стоящую перед ним. - Какой властью обладает этот диктатор, если может гипнотизировать не только собственного сына, но и чужих сыновей? - Лежащая ничком фигура на комм-экране снова притянула к себе взгляд Галена. - Почему ты идешь за ним? Почему за ним идет Дэвид? Что за извращенное удовольствие получает мой сын, вползая в мундир барраярского громилы и шагая следом за Форкосиганом? Гален очень неубедительно изображал насмешку: в его голосе была неподдельная боль. Вспыхнув, Майлз отрезал: - Но мой отец никогда не бросал меня в беде! Голова Галена дернулась, последний намек на веселье исчез. Он резко отвернулся и двинулся к банкетке за инъектором. А Майлз мысленно проклял свой длинный язык. Если бы не его мальчишество и тщеславное желание оставить за собой последнее слово, этот человек продолжал бы говорить, и он узнал бы что-то полезное. А теперь говорить будет он, а узнавать - Гален. Двое охранников взяли его за локти. Тот, что стоял слева, поднял рукав. Ну вот, начинается. Гален прижал инъектор к вене на локтевом сгибе Майлза, и тот услышал шипение, а потом ощутил легкое жжение. - Что это? - успел спросить Майлз. Он успел заметить, каким детски слабым и неуверенным стал его голос. - Суперпентотал, разумеется, - деловито бросил Галени. Майлз не удивился, хотя внутренне весь сжался, зная, что его ждет. Он изучал фармакологию суперпентотала, его применение и действие в курсе безопасности в Имперской военной академии Барраяра. Средство использовали для допроса не только в имперской службе, но и по всей галактике, поскольку это был почти идеальный препарат - безвредный для допрашиваемого даже при повторных дозах и обладающий сокрушающей эффективностью. Правда, он не представлял опасности вообще, а в частности... Существовало мизерное количество несчастных, у которых была на него естественная или искусственно созданная аллергическая реакция. Майлза никогда не считали нужным подвергнуть операции по созданию искусственной аллергии: он представлял собой гораздо большую ценность, чем любая секретная информация. Другие агенты-шпионы были не столь удачливы. Анафилактический шок - это еще менее красивая смерть, чем дезинтеграционная камера, к которой обычно приговаривают шпионов. Майлз в отчаянии ждал, когда превратится в маразматика. Адмиралу Нейсмиту приходилось присутствовать при многочисленных допросах с применением суперпентотала. Это средство вызывало мощный прилив добродушия и болтливости и уносило всю способность логически мыслить. Наблюдать такое было забавно - человек вел себя как кошка, хлебнувшая валерьянки. Еще несколько секунд - и он сам превратится в такую вот кошку. Отвратительно думать, что капитан Галени был так же постыдно обработан. Да еще четыре раза кряду, судя по его словам. Неудивительно, что он такой дерганый. Майлз почувствовал, как у него колотится сердце, словно от слишком больной дозы кофеина. Его зрение обострилось до почти болезненной четкости. Контуры предметов начали светиться, а сами предметы почти физически стали давить на него. Гален, отступивший к пульсирующему окну, превратился в обнаженную электросхему, включенную в цепь и полную смертельного напряжения. О нет, на добродушие это не походило. Видимо, наступает естественная кома. Майлз сделал последний вдох. Вот удивятся допрашивающие... Но, к великому изумлению Майлза, он продолжал тяжело дышать. Значит, это не анафилактический шок. Просто еще одна чертова индивидуальная реакция. Он только надеялся, что это не вызовет тех кошмарных галлюцинаций, которые случились после чертова успокоительного, которое ему дал когда-то неопытный доктор. Вдруг Майлзу захотелось кричать. Его зрачки резко дергались в ответ на малейший жест Галена. Охранник пододвинул Майлзу стул и помог усесться. Майлз благодарно упал на сиденье, сотрясаясь от безудержной дрожи. Ему казалось, что сознание разрывается на части, как ветхая ткань, а потом куски складываются обратно, словно на экране кто-то крутит запись фейерверка сначала в одну, потом в другую сторону. Гален хмуро смотрел но него. - Опиши процедуры системы безопасности для входа и выхода из барраярского посольства! Наверняка они уже выжали эту информацию из капитана Галени - значит, просто проверяют действие суперпентотала. - ...действие суперпентотала, - Майлз услышал, как повторяет вслух свои мысли. О дьявол! Он надеялся, что его индивидуальная реакция включает в себя способность не вываливать свои мысли наружу. - ...Что за отвратительная картина... Качая головой, Майлз уставился на пол у своих ног, словно ожидая увидеть там месиво из кровавых кусочков своего мозга. Сер Гален шагнул вперед и рывком приподнял ему голову, прошипев сквозь зубы: - Опиши процедуры системы безопасности для входа и выхода в барраярское посольство! - Этим занимается сержант Барт, - импульсивно начал Майлз. - Несносный болван? Никакого вкуса к жизни, и к тому же честолюбец. Не в силах остановиться, он выдал не только шифры, пароли, места установки сканеров, но и расписание дежурств, свое личное мнение обо всех служащих, впридачу едко раскритиковав недостатки системы безопасности. Одна мысль влекла за собой следующую взрывной цепочкой, наподобие цепочки шутих. И Майлз говорил как заведенный, весело и бессвязно. Он не только не мог остановиться сам - Гален тоже был бессилен остановить его. Обычно допрашиваемые под суперпентоталом, увлекаемые ассоциациями, отклоняются от предмета, и только постоянные подсказки следователя возвращают их к теме. Майлз обнаружил, что проходит через то же самое, только со страшной, небывалой скоростью Обычных допрашиваемых можно остановить словом, но Майлз замолкал только тогда, когда Гален отвешивал ему несколько тяжелых пощечин. Тогда Майлз сидел некоторое время молча и тяжело дышал. Пытка не входила в программу допроса под суперпентоталом, потому что счастливо одурманенные жертвы попросту не чувствовали боли. С Майлзом было иначе - боль то приливала, то уходила; то он испытывал сонливость, то мука обжигала его, как электрический разряд. К собственному ужасу, он вдруг расплакался. Потом так же неожиданно перестал, глупо икая. Галени стоял как зачарованный и рассматривал Майлза с явным отвращением. - Что-то не так, - пробормотал один из охранников. - Он что, нейтрализует действие суперпентотала благодаря какой-то новой обработке? - Да нет, какая там нейтрализация, - возразил Гален и взглянул на часы. - Он не скрывает информацию. Только дает больше, чем надо. В тысячу раз больше. Комм настоятельно засигналил. - Я подойду, - предложил Майлз. - Наверное, это меня. Майлз вскочил со стула, но колени у него подогнулись и он повалился лицом в ковер. Жесткий ворс уколол щеку. Двое охранников тут же подняли его и снова усадили на стул. Комната медленно плыла кругами, то в одну, то в другую сторону. На вызов ответил Гален. - Докладываю. - Из комма раздался собственный решительный голос Майлза в его барраярском воплощении. Лицо клона показалось Майлзу не таким уж знакомым, как то, которое он каждый день видел в зеркале. - У него пробор не на ту сторону, - заметил Майлз, ни к кому не обращаясь. - Ах, нет... Все равно никто его не слушал. Майлз начал размышлять об углах падения и отражения, и его мысли со скоростью света отскакивали от зеркальных стен его пустого черепа. - Ну как? - Гален тревожно подался к пульту. - Я чуть не провалился в первые пять минут. Тот здоровый сержант-водитель в дендарийской форме оказался чертовым кузеном. - Голос клона звучал тихо и напряженно. - К счастью, мне удалось превратить недоразумение в шутку. Но они поселили меня с этим подонком. А он храпит. - Вот уж точно, - подхватил Майлз как ни в чем не бывало. - А чтобы развлечься по-настоящему, подождите, пока он начнет во сне заниматься любовью. Черт, хотел бы я, чтобы мне снились такие сны. У меня бывают только кошмары: например, я играю в поло против команды мертвых цетагандийцев, а мячом служит голова лейтенанта Меки. Она кричит каждый раз, как я ударом гоню ее к воротам. А потом я падаю и попадаю под копыта... Никто не обращал на него внимания, и бормотание Майлза стыдливо заглохло. - Тебе придется иметь дело со множеством люден, которые его знали, прежде чем все будет кончено, - резко ответил Гален изображению дубль-Майлза. - Но если тебе удастся обмануть Форпатрила, ты сможешь продержаться где угодно... - Можно обманывать всех некоторое время или некоторых все время, - прочирикал Майлз, - но Айвена можно обманывать всегда, везде и повсюду. Он ни на что не обращает внимания. Гален бросил на него раздраженный взгляд. - Посольство - идеальный испытательный микрокосм, - продолжил он, обращаясь к комм-пульту, - перед твоим выходом на большую арену Барраяра. Присутствие Форпатрила дает тебе великолепную возможность практиковаться. Если он тебя раскусит, что ж, мы найдем способ убрать его. - Угу. - Похоже, клона это мало успокоило. - Пока мы не начали, мне казалось, ты набил мне голову всем, что только можно знать о Майлзе Форкосигане. А потом, причем в последнюю минуту, ты выяснишь, что все это время он вел двойную жизнь... Что еще ты пропустил? - Майлз, мы уже все это обговорили... Майлз с изумлением понял, что Гален называет клона его именем. Неужели он настолько слился со своим персонажем, что собственное имя отбросил за ненадобностью? Странно... - Ты всегда знал, что будут существовать пробелы и тебе придется импровизировать на ходу. Но лучшей возможности, чем его случайный визит на Землю, у нас не будет. Бессмысленно ждать еще полгода, а потом пытаться устроить подмену на Барраяре. Нет. Сейчас или никогда. - Гален сделал глубокий вдох, успокаиваясь. - Так. Ночь ты провел нормально. Клон фыркнул: - Угу, если не считать того, что меня чуть не задушила проклятая черная шуба. - Что? А, живой мех. Разве он не подарил его своей бабе? - Оказывается, нет. Я чуть не обделался, прежде чем до меня дошло, что это такое. Разбудил даже кузена. - Он что-нибудь заподозрил? - стремительно бросил лже-Майлзу Гален. - Я сказал ему, что увидел страшный сон. Похоже, с Форкосиганом такое частенько случается. Майлз рассудительно кивнул: - И я вам говорил то же самое. Оторванные головы... сломанные кости... изуродованные родственники... необычные изменения важных частей моего тела... Похоже, суперпентотал оказывал странное воздействие на его память: именно это, вероятно, и делает его таким эффективным допросным средством. Недавние сны вспоминались Майлзу сейчас гораздо отчетливее, чем сразу после пробуждения. Хотя это было великим утешением - что они имели свойство забываться. - Форпатрил говорил что-нибудь об этом утром? - спросил Гален. - Нет. Я с ним почти не разговариваю. - Это на меня непохоже, - услужливо вставил Майлз. - Делаю вид, что у меня небольшой приступ депрессии, которые описаны в докладе о его психоукладе... А это кто? - клон вытянул шею, пытаясь разглядеть Майлза. - Сам Форкосиган. Мы ввели ему суперпентотал. - А, хорошо. А то меня все утро домогаются по шифрованному комм-каналу его наемники - ждут указаний. - Мы договорились, что ты будешь избегать их. - Прекрасно, только скажи им об этом сам. - Когда ты сможешь получить приказ о возвращении из посольства на Барраяр? - В любом случае не так скоро, чтобы удалось избегать контактов с дендарийцами. Я заговорил об отъезде с послом, но оказалось, Форкосиган возглавляет поиски капитана Галени. Посол очень удивился, что это мне вздумалось уехать в такой момент, и я пошел на попятную. Капитан Галени еще не передумал относительно сотрудничества снами? Если нет, тебе самому придется устроить мне приказ о возвращении, подсунув его курьеру. Гален замялся: - Я посмотрю, что тут можно предпринять. И ты не теряй времени даром - пытайся все устроить сам. "Разве Гален не знает, что нам известно о предательстве курьера?" - подумал Майлз с почти нормальной четкостью. Ему удалось удержаться и только чуть слышно пробормотать эту мысль. - Ладно. Ты обещал, что оставишь Форкосигана в живых, пока я не улечу. Без него мне не ответить на кой-какие вопросы. И вот первый, кстати. Кто такая лейтенант Боун и что она должна делать с избытком от "Триумфа"? Она не сказала, избыток чего. Охранник ткнул Майлза в бок: - Отвечай! Майлз постарался мыслить и говорить четко: - Боун - бухгалтер флота. Надо думать, она должна поместить остаток на инвестиционный счет и, как обычно, поиграть с ним. Остаток - это избыток денег, - Майлз чувствовал необходимость в этом разъяснении. И вдруг он горько рассмеялся: - Но им хватит его ненадолго, уверен. - Этого достаточно? - спросил Гален, обращаясь к лже-Майлзу. - Пока что - да. Я сказал Боун, что она опытный офицер и должна сама проявлять инициативу, но мне интересно, что именно я приказал ей сделать. Ладно, с этим все. Теперь следующий вопрос. Кто такая Розали Крю и почему она подала в суд на адмирала Нейсмита о возмещении убытков в размере полумиллиона федеральных кредиток? - Кто? - разинул рот Майлз, искренне изумившись. Охранник снова ткнул его. - Что? Майлз пытался в своем одурманенном уме перевести кредитки в барраярские марки с большей точностью, нежели просто "жуткое количество деньжищ!". На мгновение ассоциации, связанные с именем Розали Крю, оказались заблокированы, но потом исправно ожили. - Боги, да это же бедная служащая из винного магазина! Я спас ее от верной гибели в огне. Почему она подала на меня в суд? Почему не подать на Данио, ведь это он спалил магазин... Ну конечно, у него нет денег... - Но мне-то что с этим делать? - спросил клон. - Ты хотел быть мной, - огрызнулся Майлз, - вот и соображай. - Но мысли все равно заработали. - Подай на нее ответный иск за ущерб здоровью. По-моему, я надорвал себе спину, когда взваливал ее на закорки. До сих пор ломит... Тут вмешался Гален: - Игнорируй это дело, - приказал он. - Ты выберешься отсюда раньше, чем оно получит ход. - Ладно, - с сомнением отозвался Майлз-клон. - И оставишь дендарийцев расхлебывать кашу? - возмутился Майлз. Он зажмурился, пытаясь соображать, вопреки ужасному головокружению. - Хотя, что тебе дендарийцы. Но если ты не полный идиот, тебе должно быть до них дело! Они рискуют жизнью ради тебя... меня... А ты готов предать их, даже не поинтересовавшись, кто они, что они такое... - Вот именно, - вздохнул клон. - Кстати, кто или что такое эта командор Куин? Ты выяснил или нет? Может, это его баба? - Мы просто добрые друзья, - фальшиво пропел Майлз и не менее фальшиво рассмеялся. Он кинулся к пульту (охранники бросились навстречу, но опоздали) и, перебираясь через стол, зарычал в экран: - Не прикасайся к ней, ты, дерьмецо! Она моя, слышишь? Моя, только моя. Куин, Куин, прекрасная Куин, вечерняя звездочка, милая Куин! - распевал он во все горло, пока охранники оттаскивали его обратно. И только удары кулаков заставили Майлза замолчать. - Я думал, он у тебя на суперпентотале, - удивился клон. - Да. Так оно и есть. - Непохоже! - Мне тоже все это не нравится. У него вроде бы не должно быть искусственной реакции... А если мы с ним промахнулись, на кой нам черт сохранять ему жизнь в качестве банка данных? Чего стоит такой банк? - Великолепная мысль! - нахмурился клон. Он оглянулся через плечо. - Мне пора. Выйду на связь вечером. Если буду жив. И он исчез в сопровождении раздраженного гудка. Гален снова вернулся к Майлзу со списком вопросов: о барраярской штаб-квартире, об императоре Грегоре, о том, чем обычно занимается Майлз в столице Барраяра - Форбарр-Султане... И бесконечные вопросы о дендарийских наемниках. Содрогаясь, Майлз отвечал, отвечал и отвечал, не в силах управиться со стремительным потоком собственной речи. Но где-то на середине допроса он вдруг припомнил некую стихотворную строчку и закончил тем, что прочитал весь сонет целиком. Пощечины Галена не могли его сбить: цепочка ассоциаций оказалась настолько сильной, что разорвать ее было невозможно. После этого Майлз уже с большим или меньшим успехом мог игнорировать допрос. Лучше всего воспроизводились произведения с четким ритмом и размером: плохие эпические поэмы, непристойные застольные песни дендарийцев - словом, все, что вспыхивало в мозгу от случайного слова или фразы допрашивающих. Память его оказалась феноменальной. Лицо Галена мрачнело. - С такой скоростью допроса мы просидим с ним вечность. Не знаю, как быть... - высказался наконец один из охранников. Кровоточащие губы Майлза раздвинулись в маниакальной улыбке. - Быть иль не быть? Вот в чем вопрос, - прочирикал он. - Что благородней духом - покоряться пращам и стрелам яростной судьбы... Он знал эту древнюю пьесу с детства и сейчас живой, ритмичный стих неумолимо вел его за собой. Похоже, Гален заставит его замолчать, только избив до потери сознания. Майлз еще не дошел до конца акта, как двое рассвирепевших охранников поволокли его вниз и швырнули в камеру. Но там скорострельные нейроны продолжали бросать его от стены к стене: Майлз расхаживал и декламировал, усаживался, вскакивал со скамейки. За женщин он читал высоким фальцетом, почти что пел. Добравшись до последней строки, он упал на пол и лежал, жадно ловя ртом воздух. Капитан Галени, который забился на край скамьи и последний час сидел, зажав ладонями уши, рискнул поднять голову. - Вы закончили? - мягко спросил он. Майлз перекатился на спину и тупо уставился на осветительную панель. - Гип гип ура грамотности... Меня тошнит. - Неудивительно. - Галени и сам казался совсем больным. Он еще не пришел в себя после парализатора. - Что это было? - Вы о чем - о пьесе или химсредстве? - Пьесу я узнал, спасибо. Что за средство? - Суперпентотал. - Вы шутите. - Какие шутки! У меня часто бывает странная реакция на лекарства. Есть целый класс успокоительных, к которым мне нельзя прикасаться. Видимо, суперпентотал из этой компании. - Вот так везение! "...На кой нам черт сохранять ему жизнь в качестве банка данных..." - Не думаю, - сухо заметил Майлз. Он с трудом поднялся на ноги и бросился в туалет. Там его вывернуло наизнанку, и он потерял сознание.

Майлз пришел в себя и сразу почувствовал, как немигающий свет над головой колет глаза. Он прикрыл лицо рукой, стараясь спрятаться от него. Кто-то (Галени?) положил его на скамью. Сам Галени спал напротив, тяжело дыша. На краю скамейки Майлза стояла тарелка с остывшим обедом. Видимо, была глубокая ночь. Майлз с отвращением взглянул на еду и убрал ее с глаз долой, под скамейку. Время ползло адски медленно - медленней не бывает. Он ворочался, метался, садился, снова ложился... Все тело болело, к горлу то и дело подступала тошнота. Даже сон не шел. На следующее утро, после завтрака, охранники взяли не Майлза, а Галени. Во взгляде уходящего капитана отразилось суровое отвращение. Из коридора тут же донесся шум жестокой потасовки: Галени старался заставить применить против себя парализатор - зверский, но эффективный способ избежать допроса. Ему это не удалось. После марафонского промежутка времени тюремщики вернули его глупо хихикающим. Галени бессильно лежал на скамье еще около часа, время от времени идиотски смеясь, а потом провалился в забытье. Майлз мужественно преодолел соблазн воспользоваться остаточным действием суперпентотала и задать Галени свои собственные вопросы. Увы, после применения препарата допрашиваемые прекрасно помнили, что с ними происходило. Когда к Галени вернулось сознание, он казался полумертвым. Похмелье после суперпентотала - на редкость неприятное ощущение; в этом реакция Майлза не была индивидуальной. Он сочувственно поморщился, когда Галени совершил неизбежный визит в туалет. Вернувшись, Галени тяжело опустился но скамью. Его взгляд упал на тарелку с холодным обедом и Галени с сомнением ковырнул его пальцем. - Хотите? - спросил он Майлза. - Нет, спасибо. - Угу. Галени запрятал тарелку подальше и бессильно сгорбился на своей лавке. - Чего они от вас добивались? - поинтересовался Майлз. - На этот раз их интересовала моя личная жизнь. - Галени рассматривал свои носки, заскорузлые от грязи, но Майлзу показалось, что Галени не видит их. А что он видит? - Похоже, он почему-то не в состоянии поверить в мою искренность. Видимо, убедил себя, что ему стоит только объявиться, свистнуть - и я брошусь к нему, как бросался четырнадцатилетним подростком. Словно все мои прожитые годы ничего не значат. Словно я надел этот мундир шутки ради или от отчаяния, или от растерянности - только не вследствие добровольного и сознательного выбора. Не было нужды спрашивать, кто такой "он". Майлз только улыбнулся: - Неужели не из-за шикарных сапог? - Я просто "ослеплен сверкающей мишурой неонацизма", - флегматично сообщил ему Галени. - Вот как? Вообще-то у нас феодализм, а не фашизм, если, конечно, не считать попытки централизации, предпринятой покойным императором Эзаром Форбаррой. На "сверкающую мишуру неофеодализма" я бы согласился. - Мне знакомы принципы барраярского правления, благодарю вас, - любезно заметил доктор исторических наук Галени. - Если это можно назвать принципами, - пробормотал Майлз. - Все получилось в результате импровизации, знаете ли. - Да, знаю. А еще меня радует, что вы сведущи в истории, в отличие от большинства молодых офицеров, выпускников академии. - Так... - неопределенно протянул Майлз. - А если не из-за золотых эполет и начищенных сапог, из-за чего вы все-таки с нами? - О, ну конечно, - Галени закатил глаза к осветительной панели, - я "получаю садистское психосексуальное удовлетворение, реализуя себя, как громила и головорез". Это просто "способ самоутверждения". - Эй! - Майлз помахал ему рукой, не вставая с места. - Говорите со мной, а не с ним, ладно? Сейчас моя очередь, его уже прошла. - Угу. - Галени мрачно скрестил руки на груди. - В некотором смысле это правда. Я действительно хочу самоутвердиться. Или хотел. - Если уж на то пошло, для барраярского высшего командования это не секрет. - Как и для всех барраярцев, хотя люди, не принадлежащие к вашей культуре, этого не видят. Как, по их мнению, такому закоснелому кастовому обществу, как ваше, удалось пережить столетие невероятных стрессов - я имею в виду время после Периода Изоляции - и не взорваться? В некотором роде имперская служба взяла на себя функцию, сходную с ролью средневековой церкви здесь, на Земле, - функцию предохранительного клапана. С ее помощью любой талант может отмыть свое кастовое происхождение. Двадцать лет на имперской службе - и ты выходишь из нее почетным фором. Может, имена и не меняются со времен Дорки Форбарры, когда форы были замкнутой кастой твердолобых громил-всадников... Майлз с улыбкой отметил эту характеристику поколения своего деда. - ...но изменилось самое главное. Изменилось мироощущение. Все это время форам удавалось, пусть с великим трудом, сохранять некие основополагающие принципы - служения и самопожертвования. Человек может не сгибаться в три погибели, чтобы взять, но бежит туда, где он может дать, одарить... - Галени резко остановился и покраснел. - Моя докторская диссертация, знаете ли, называлась "Барраярская имперская служба: столетие перемен". - Я понимаю. - Я хотел служить Комарре. - Как ваш отец до вас, - договорил Майлз. Галени быстро взглянул напето, заподозрив сарказм, но нашел, как и надеялся Майлз, только сочувственную иронию. Галени понимающе кивнул. - Да. И нет. Никто из кадетов, поступивших на службу одновременно со мной не видел настоящей войны. А я видел. - Я подозревал, что вы знакомы с комаррским восстанием ближе, чем это значилось в докладах, - заметил Майлз. - Я помогал отцу, - продолжал Галени. - Несколько ночных вылазок, диверсии... Я был не по возрасту низкорослым. Есть места, куда может попасть только заигравшийся ребенок - взрослого схватят и пристукнут. Мне еще не было четырнадцати, а я уже помогал убивать... У меня нет иллюзий относительно того, как вели себя великолепные имперские войска во время комаррского восстания. Я видел, как люди вот в этих мундирах, - (он махнул рукой на свои зеленые брюки с лампасами), - творят зло. Страшное зло. В гневе, от страха, досады или отчаяния, а иногда просто от скуки. Но разве для мертвых, для обычных людей, попавших под перекрестный огонь, имело значение, сожгли ли их плазменным огнем оккупанты или разнесли гравиколлапсами добрые патриоты? Свобода? Что толку притворяться, что на Комарре до появления барраярцев была демократия. Мой отец кричал, что Барраяр уничтожил Комарру, но когда я смотрел вокруг - Комарра оставалась прежней Комаррой. - Нельзя обложить налогом пустыню, - пробормотал Майлз. - Я видел одну маленькую девочку... - Галени замолчал, закусил губу и почти выкрикнул: - Единственное, что имеет значение, - это отсутствие войны. Всякой. Я хочу... хотел... чтобы мои поступки приближали это время. Карьера на имперской службе, почетная отставка, пост в министерстве - затем вверх по гражданской лестнице, а потом... - Вице-король Комарры? - предположил Майлз. - Так высоко я не метил, - чуть смутился Галени. - Но наверняка - один из его советников. - Майлз почти воочию увидел, как меркнет ослепительная надежда, когда Галени оглядел камеру и губы его растянулись в презрительной усмешке. - Но мой отец зациклился на мщении. "Иностранное правление не только ведет к злоупотреблениям властью, но по сути своей порочно..." "Попытка вернуть ему прежний статус путем интеграции - это не компромисс, а коллаборационизм, капитуляция..." "За твои грехи комаррские революционеры расплатились своими жизнями..." И так далее и тому подобное. - Значит, он все еще пытается уговорить вас перейти на его сторону? - О да. Мне кажется, он будет убеждать меня, даже спуская курок. - Не то чтобы я просил... э-э... поступиться принципами или что-то в этом роде, но я пойму вас, если вы, скажем, попросите сохранить вам жизнь, - робко сказал Майлз. - "Отступивший выживает для следующего боя" и все такое прочее. Галени покачал головой: - Именно поэтому я не могу отступить. Не "не хочу", а "не могу". Отец так устроен, что не способен доверять. Если я переменю свои позиции, он тоже их переменит - и так же сильно захочет убить меня, как сейчас убеждает себя сохранить мне жизнь. Он уже пожертвовал моим братом. В определенном смысле смерть матери тоже связана с этой потерей - и другими потерями, на которые отец шел без колебаний ради своего Дела. - Галени добавил, внезапно смутившись: - Наверно, звучит все ужасно по-эдиповски. Но... это так романтично - выбирать самый трудный жребий. В этом весь отец. Майлз покачал головой: - Готов признать, что вы знаете его лучше меня. И тем не менее... Ну ладно, людей гипнотизирует трудный выбор. И они перестают искать альтернативу. Воля к безмыслию - великая сила... Это замечание заставило Галени удивленно поднять брови. - ...но альтернатива тем не менее существует. Всегда. Право же, важнее сохранять верность человечности, а не принципу. Галени улыбнулся: - Полагаю, я не должен удивляться, слыша такое от барраярца. От члена общества, которое традиционно связано цепью присяг, а не стройной законодательной системой... Это дает себя знать политика вашего отца? Майлз подумал немного: - Если честно - теология моей матери. Исходя из совершенно разных предпосылок, мать и отец пришли к странному на первый взгляд единству. Ее теория заключается в том, что принципы приходят и уходят, а человеческая душа бессмертна. Стало быть, человек и его душа - прежде всего. Мать бывает чрезвычайно логичной. Она ведь бетанка. Галени с интересом подался вперед, зажав ладони между колен. - Меня гораздо больше удивляет, что ваша мать вообще имела отношение к вашему воспитанию. Насколько я знаю, барраярское общество имеет тенденцию к... э-э... агрессивной патриархальности. А графиня Форкосиган славится тем, что она - самая невидимая из жен политиков. - Угу, невидимая, - просияв, согласился Майлз. - Как воздух. Если бы он вдруг исчез, вы бы не заметили. До той минуты, когда придется делать следующий вдох. Он подавил острую боль, представив лицо матери, и еще более острый страх: "Если я на этот раз не вернусь..." Галени вежливо-недоверчиво улыбнулся: - Трудно себе представить, чтобы великий адмирал уступал... э-э... супруге. Майлз пожал плечами: - Он уступает не супруге, а логике. Мать - одна из немногих известных мне людей, кто полностью победил волю к безмыслию. - Майлз задумчиво нахмурился. - Ваш отец - человек неглупый. Он скрылся от службы безопасности, он смог разработать план действий, оказавшихся успешными, - по крайней мере на этот час, он имел запасной вариант, он энергичен, настойчив... - Да, наверное, - согласился Галени. - Гм. - Майлз нахмурился. - Что? - Один фактор этого заговора не дает мне покоя... - А я думал, их немало! Майлз медленно продолжал: - Я пытаюсь рассуждать логически. Абстрактно. В заговоре как таковом есть нечто такое, что даже с точки зрения вашего отца невозможно понять. Конечно, идет политическая возня; приходится идти на риск. Так всегда бывает, когда пытаешься перевести планы в плоскость реальных действий. Но даже учитывая эти обстоятельства, что-то по сути не так. - Конечно, это смелый шаг, - ответил Галени. - Но если отцу он удастся, у него будет все. Если ваш клон захватит империю, он окажется в центре барраярской структуры власти. Он будет управлять всем. Абсолютная власть. - Чушь свинячья, - отрезал Майлз. Брови Галени поползли вверх, о Майлз продолжал: - Пусть на Барраяре нет стройной законодательной системы, но это не значит, что там нет системы как таковой. Вы-то должны знать, что власть императора - не более чем суммарная поддержка военных, графов, министерств и народа в целом. Ужасные вещи происходят с теми императорами, которым не удается выполнить свои обязанности по отношению к вышеуказанным группам. Расчленение императора Ури Безумного произошло совсем недавно. Мой отец мальчишкой присутствовал на этой жуткой, почти средневековой казни. И тем не менее люди удивляются, отчего он не хотел завладеть империей. Что же получается? Вы видите эту картину? Вот поддельный я, захватывающий трон в результате кровавого переворота, за которым следует быстрая передача власти и привилегий Комарре, скажем, даже предоставление ей независимости. А результаты? - Продолжайте, - попросил зачарованный Галени. - Военные будут оскорблены тем, что я отказался от их трудом добытых побед. Графы - что я возвысился над ними. Министерства тоже вознегодуют, поскольку потеря Комарры - источника налогов и крупнейшего торгового узла - резко ограничит их власть. Народ будет оскорблен по всем этим причинам плюс еще потому, что, по мнению большинства, я мутант, то есть нечистое физически, неполноценное существо. Знаете, как это ни дико, но в глубинке до сих пор убивают младенцев с врожденными уродствами, например, заячьей губой, хотя закон уже полвека назад объявил это преступлением. Если вы можете придумать участь, худшую, чем расчленение заживо, то этот бедный клон идет прямо к ней в объятия. Я не уверен, что даже мне удалось бы взнуздать империю и выжить, пусть без комаррских осложнений. А этому мальчишке, сколько ему? Семнадцать, восемнадцать? - И Майлз заключил: - Глупый план. Или... - Или? - Или совсем другой план. - Гм. - Кроме того, - еще медленнее проговорил Майлз, - для чего Серу Галену, который, если я правильно его понял, ненавидит моего отца гораздо сильнее, чем любит... кого-нибудь, идти на такие трудности только для того, чтобы посадить на барраярский трон потомка Форкосигана? В высшей степени незавершенная месть. И как, если ему каким-то чудом удастся дать мальчишке власть над империей, ваш отец собирается его контролировать? - Предварительная обработка? - предположил Галени. - Угрозы разоблачения? - Угу, может быть... Зайдя в тупик, Майлз замолчал, но ненадолго: - По-моему, настоящий план вашего отца гораздо проще и умнее. Он намеревается бросить клона в центр борьбы за власть просто для того, чтобы создать на Барраяре неразбериху. Результат борьбы не имеет значения. Клон - всего лишь пешка. Восстание на Комарре должно вспыхнуть в момент наибольшей сумятицы на Барраяре. А если при этом прольется кровь - еще лучше. Видимо, за спиной у вашего отца прячется некий союзник, который в нужный момент шагнет вперед и перекроет выход из пространства Барраяра. Господи, я надеюсь, он не заключил союз с Цетагандой! Дьявольский союз! - Обмен барраярской оккупации на цетагандийскую кажется мне шагом с нулевым эффектом. Отец не сумасшедший. Но что будет с вашим дорогостоящим клоном? - осведомился Галени, пытаясь распутать клубок интриг. Майлз жестко улыбнулся: - Серу Галену на это наплевать. Клон - не цель, а средство. - Майлз открыл рот. Закрыл. Снова открыл: - Только... я все слышу голос матери. Это от нее у меня великолепный бетанский выговор - тот, которым я пользуюсь в роли адмирала Нейсмита. Я и сейчас ее слышу. - И что же она говорит? - Брови Галени изогнулись. "Майлз, - говорит она, - где брат твой Марк?" - Ну, клона никак нельзя назвать вашим братом! - изумился Галени. - Вы ошибаетесь. По бетанским законам он называется именно так. - Безумие! - Ошеломленный Галени смотрел на Майлза во все глаза. - Ваша мать не могла требовать, чтобы вы заботились об этом создании! - Еще как могла, - мрачно вздохнул Майлз. К горлу, как тошнота, подступил комок невыразимого ужаса. Как все переплелось, страшно, сложно. - И это - женщина, которая, по вашим словам, олицетворяет барраярскую империю? Я отказываюсь понимать такое. Граф Форкосиган - прагматик. Посмотрите только на план интеграции Комарры! - Да, - сердечно предложил Майлз, - вы только посмотрите на него. Галени кинул на него подозрительный взгляд. - Люди важнее принципов, а? - догадался он наконец. - Угу. Галени устало опустился на скамью. Спустя минуту уголок его рта чуть приподнялся. - А вот мой отец, - пробормотал он, - всегда был человеком глубоко принципиальным.

10

С каждой минутой надежд на освобождение оставалось все меньше. Через некоторое время был доставлен еще один завтрак. Это означало - если можно положиться на такие часы - что пошел третий день заточения Майлза. Судя по всему, клон не совершал грубых ошибок, которые непременно выдали бы его Айвену и Элли. А уж если ему удастся провести Айвена и Элли, он проведет кого угодно. Майлз содрогнулся. Глубоко вздохнув, он соскочил со скамьи и заставил себя проделать несколько физических упражнений, пытаясь освободить мозг от остатков суперпентотала. Галени, олицетворявший малоприятный синдром лекарственного похмелья, депрессии и бессильной ярости, растянулся на скамье, молча глядя на Майлза. Астматически хрипя, потея и с трудом держась на ногах, Майлз принялся расхаживать по камере, чтобы привести мысли в порядок. В камере начинало вонять, что отнюдь не способствовало хорошему самочувствию. Без особой надежды Майлз прошел в туалет и испытал свой трюк с затыканием носком раковины. Как он и подозревал, та же сенсорная система, которая включала воду, когда он подставлял руки под кран, отключила ее прежде, чем жидкость начала переливаться через край. Унитаз работал на таком же безотказном принципе. Но даже если бы Майлзу и удалось принудить тюремщиков открыть дверь, Галени уже продемонстрировал, что они не более чем кролики под дулами парализаторов. Нет. Это все не годится. Единственной связью с противником был поток информации, которую те рассчитывали из него выжать. В конце концов это единственная причина, почему он еще жив. Из всех рычагов, которые можно привести в действие, этот - самый действенный. Если клон ведет себя безупречно, ему надо помочь - научить делать ошибки. Но как этого добиться, если ты накачан суперпентоталом? Можно, конечно, встать посреди комнаты и декламировать фальшивые признания, взирая на осветительную панель а-ля капитан Галени, но вряд ли такое воспримут всерьез. Майлз сидел на скамье, хмуро разглядывая замерзшие ступни (влажные носки он разложил сушиться), когда щелкнул замок. Двое с парализаторами. Один из охранников направил оружие на Галени, который вызывающе улыбался, не двигаясь с места. Палец охранника лежал на спусковом крючке: сегодня колебаний не заметно. Галени в сознании им явно не нужен. Второй сделал Майлзу знак выходить. Если капитана Галени сразу же парализуют, как в прошлый раз, Майлзу нет смысла в одиночестве драться с охранниками. Он вздохнул и подчинился. Оказавшись в коридоре, Майлз изумленно выдохнул: его ждал клон, пожирая своего двойника глазами. Дубль-Майлз был одет в форму адмирала дендарийцев, сидевшую на нем просто идеально. Нервным жестом он приказал охранникам ввести Майлза в кабинет. На сей раз его крепко привязали к стулу посредине комнаты. Как интересно - Галена не было! - Ждите за дверью, - приказал клон. Охранники переглянулись, пожали плечами и послушно удалились, прихватив с собой пару мягких стульев. Когда дверь за ними захлопнулась, воцарилась глубокая тишина. Двойник медленно обошел вокруг Майлза, держась от него на безопасном расстоянии, словно тот был коброй. Остановившись лицом к Майлзу примерно в полутора метрах от него, клон присел на письменный стол, покачивая ногой. Майлз узнал свою любимую позу. Он больше никогда не сможет ее принять, не смутившись: клон украл у него маленький кусочек жизни. Один из кусочков. Майлз вдруг почувствовал себя обворованным, измотанным, потрепанным. И испуганным. - Как... э-э... - начал он и откашлялся, чтобы прочистить пересохшее горло. - Как тебе удалось удрать из посольства? - Все утро я исполнял обязанности адмирала Нейсмита, - сказал клон. Майлзу показалось, что голос его звучит слишком самодовольно. - Твоя телохранительница думала, что передает меня службе безопасности барраярского посольства. Так я получил немного неучтенного времени. Ловко, а? - Рискованно, - заметил Майлз. - И чего ты хотел этим добиться? Суперпентотал на меня не очень-то действует. - И в самом деле: Майлз заметил, что инъектора нигде не видно. Пропал, как и Сер Гален. Любопытно. - Это не имеет значения. - Клон сделал резкое движение, словно что-то отбрасывая. (Вот и еще кусочек оторван от Майлза - рраз!) - Мне безразлично, скажешь ты правду или соврешь. Я просто хочу услышать, как ты говоришь. Увидеть тебя, хотя бы раз. Ты, ты, ты... - Голос клона понизился до шепота: - До чего ж я тебя ненавижу! Майлз снова прочистил горло. - Я мог бы напомнить тебе. Что мы только три дня как знакомы. Что бы с тобой ни происходило, я здесь ни при чем. - Ты, - сдавленным голосом ответил клон, - убиваешь меня самим фактом своего существования. Мне больно от того, что ты можешь дышать. - Он прижал ладонь к груди. - Скоро все это кончится, к счастью. Но Гален обещал мне, что сначала я с тобой поговорю. - Клон отшатнулся от стола и стал расхаживать по комнате. Майлз вздрогнул. - Да, он обещал мне это! - И где же сегодня Сер Гален? - осведомился Майлз. - Отлучился. - Клон одарил его кислой улыбкой. - Ненадолго. Майлз поднял брови: - Так наш разговор идет без его разрешения? - Он обещал мне! А потом пошел на попятный. И не говорит почему. - Ага. Вчера? - Да. - Клон перестал метаться по комнате и прищурился. - А что? - Наверное, дело в том, что я сказал, размышляя вслух, - заметил Майлз. - Боюсь, я разгадал одну комбинацию, о которой тебе знать не следует. И Гален испугался, что я выболтаю это под суперпентоталом. Ну что ж, мне это на руку. Чем меньше ты из меня вытянешь, тем больше вероятность, что на чем-нибудь да споткнешься. Майлз ждал, затаив дыхание, - на какую из наживок клюнет клон? По нервам его пробежала дрожь, как перед решающей фазой грандиозного сражения. - Ладно, поверю, - добродушно согласился клон. Глаза его саркастически блеснули. - Выкладывай. Когда ему было семнадцать, как сейчас клону, что он делал? Изобретал дендарийцев, вспомнил Майлз. Может, не следует недооценивать свое второе "я"? Каково оно - быть клоном? Где кончается сходство и начинается различие? - Ты - пешка, - прямо заявил Майлз. - Гален не хочет, чтобы ты выжил. - Ты думаешь, я сам до этого не додумался? - усмехнулся клон. - Я знаю, он не верит, что я смогу стать императором. Никто не верит... У Майлза перехватило дыхание, как от удара в солнечное сплетение. Это "рраз!" задело глубоко. - Но я им докажу. Сер Гален, - блеснул глазами клон, - ужасно удивится тому, что произойдет, как только я приду к власти. - И ты туда же, - мрачно откомментировал Майлз. - Ты думаешь, я тупица? - возмутился клон. Майлз покачал головой: - Боюсь, двух мнений тут быть не может. Клон натянуто улыбнулся: - Гален и его друзья целый месяц мотались по Лондону, пытаясь устроить подмену. Это я подсказал им, что тебя надо похитить. Я знаю тебя лучше, чем все они вместе взятые. И я знал, что ты не устоишь. Я могу перехитрить тебя. Что очевидно - по крайней мере в этом случае. Майлз постарался справиться с накатившим отчаянием. Парнишка хорош, слишком хорош: он усвоил все, вплоть до отчаянного напряжения, разрывающего каждый мускул его тела. Рраз! Или это врожденное? Могли ли разные стрессы привести к одинаковым искажениям? А что там, за этими горящими серыми глазами, в голове... Взгляд Майлза упал на дендарийский мундир. Его собственные знаки отличия зловредно подмигнули ему. - Но можешь ли ты перехитрить адмирала Нейсмита? Клон самодовольно улыбнулся: - Сегодня утром я освободил из тюрьмы своих солдат. А ты этого сделать не смог. - Данио? - только и мог выдавить из себя Майлз. "Ох нет, скажи, что это не так"... - Вернулся к исполнению своих обязанностей, - снисходительно кивнул клон. Майлз подавил стон. Клон помолчал, щурясь, посмотрел на Майлза и немного утратил решимость: - Кстати об адмирале Нейсмите: ты спишь с этой женщиной? Какую жизнь вел этот парнишка? - снова подумал Майлз. Тайную, разумеется, за ним всегда наблюдали, его усиленно обучали, следили за всеми контактами... Почти монашескую жизнь. Сообразили ли комаррцы включить в его подготовку женщину или он - семнадцатилетний девственник? В таком случае клон явно сексуально одержим... - Куин, - сказал Майлз, - на шесть лет старше меня. Многоопытна. Привыкла видеть в партнерах высокую степень утонченности. Ты знаком с приемами любовных культов Дива Тау, которые практикуются на Станции Клайн? - Безопасный вопрос, решил Майлз, поскольку импровизировал на ходу. - Знаешь ли ты Семь Тайных Путей к Женскому Наслаждению? После четырех-пяти оргазмов она может откликнуться... Клон обошел вокруг него с крайне неуверенным видом: - А по-моему, это все враки. - Может быть, - белозубо улыбнулся Майлз, жалея только о том, что его фантазия не соответствует действительности. - Но только подумай как следует, прежде чем это проверить. Клон бросил на него яростный взгляд. Майлз ответил тем же. - У тебя кости такие же ломкие, как у меня? - вдруг спросил Майлз. Ужасная мысль. Вдруг из-за каждого удара, перенесенного им, они ломали дубль-Майлзу соответствующую кость? Вдруг за каждый непродуманный риск клон платил сполна: тогда у него действительно есть повод для ненависти... - Нет. Майлз тайком облегченно вздохнул. Так. Значит, медсканеры дадут разную картину. - Видимо, план рассчитан на короткий срок, а? - Я намерен быть наверху уже через полгода, - клон вскинул голову. - Так я и понял. И чей космический флот блокирует подход к барраярской неразберихе, пока на Комарре будет полыхать восстание? Майлз старался говорить небрежно, словно этот "мелкий" факт мало интересовал его. - Мы собирались обратиться к цетагандийцам. Но не понадобилось. Вот этого он больше всего и боялся... - Не понадобилось? Рад это слышать. Но почему во всем этом безумии вдруг мелькнул проблеск здравого смысла? - Мы нашли кое-что получше. - Клон гадко ухмыльнулся. - Независимое военное соединение, очень опытное, формально ни с кем не связанное - всегда есть риск, что партнер или союзник захочет вмешаться куда не следует. А самое главное - прямо-таки яростно преданное мне. Готовое на смерть ради любой моей прихоти. Дендарийцы. Майлз попытался схватить клона за горло. Тот отпрянул. Поскольку Майлз был крепко привязан к стулу, то упал вперед, ткнувшись носом в жесткий ворс ковра. - Нет, нет, нет! - закричал он, пытаясь высвободиться. - Дебил! Это будет бойня!.. В дверь вломились двое комаррских охранников: - Что случилось? - Ничего. - Побледневший клон осмелился выйти из-за комм-пульта, куда поспешно отступил. - Он упал. Посадите его, ладно? - Упал - или столкнули? - пробормотал один из комаррцев, когда они водрузили стул на место. Охранник с интересом уставился на лицо Майлза. Теплая влага, быстро остывая, текла по заросшей щетиной верхней губе. Нос разбит? Майлз скосил глаза и слизнул соленую кровь. Спокойно. Клон никогда не зайдет с дендарийцами так далеко. Однако ожидающее его фиаско вряд ли послужит утешением покойному Майлзу Форкосигану. - Вам не нужна... э-э... помощь? - спросил у клона старший из комаррцев. - Пытки, знаете ли, это наука. Как причинить максимальную боль при минимальных повреждениях. У меня был дядя, который рассказывал, что выделывали барраярские громилы, когда не действовал суперпентотал. - Ему не нужна помощь! - рявкнул Майлз в тот самый момент, когда клон начал отвечать: - Мне не нужна помощь... Оба замолчали, уставясь друг на друга. Майлз уже взял себя в руки и старался отдышаться. Клон несколько опешил. Если бы не эта трехдневная щетина, сейчас самое время завопить, что Форкосиган привязал его к стулу, отобрал одежду и что клон - это он, неужели они не видят этого, кретины! Увы, шанс не для него. Тем временем клон выпрямился, пытаясь вернуть утраченное было достоинство. - Оставьте нас, пожалуйста. Когда вы понадобитесь, я позову. - А может, это я вас позову, - во всеуслышание заявил Майлз. Клон одарил его яростным взглядом. Комаррцы вышли, недоуменно переглядываясь. - Пустая затея, - начал Майлз сразу же после ухода охранников. - Тебе следует усвоить, что дендарийцы и впрямь отборные воины, но в масштабах планеты это малая сила. Малая. Ты понимаешь, что такое "малая"? Малая сила предназначается для скрытых операций, удара и побега, сбора информации. А не для взаимного обмена ударами на громадном пространстве, где за противником ресурсы и воля целой планеты. Ты совершенно не разбираешься в военной экономике! Готов поклясться, дальше этих шести месяцев ты ничего не видишь. Что ж, зато и погибнешь до срока. Улыбка клона была бритвенно-острой. - Дендарийцам, как и мне, предназначена роль пешек. А мертвым наемникам платить не надо. - Он помолчал, с любопытством глядя на Майлза: - Ну и на сколько месяцев вперед видишь ты? - В последние дни - лет на двадцать, - мрачно ответил Майлз. Так оно и было, но много ли от этого пользы? Взять, к примеру, капитана Галени. Майлз уже видел его вице-королем Комарры (лучшего и представить нельзя). Его гибель означала бы не просто кончину имперского офицера с туманным прошлым, а потерю первого звена в цепи тысяч жизней, стремящихся к менее мучительному будущему. К будущему, где лейтенанта Майлза Форкосигана наверняка сменит граф Майлз Форкосиган, которому понадобятся здравомыслящие друзья у кормила власти. Если ему удастся вытащить капитана Галени из этой заварушки живым и в здравом уме и трезвой памяти... - Хотя, - признался Майлз, - в твоем возрасте я жил ближайшей минутой. Клон хмыкнул: - И это было лет сто тому назад, а? - Так теперь кажется. У меня всегда было чувство, что я должен спешить, если хочу все успеть. - Как в воду глядел. Посмотрим, сколько ты успеешь в ближайшие сутки. Именно тогда мне приказано улетать. А ты в этот момент станешь лишним. Так скоро... На эксперименты времени не осталось. Ни на что не осталось времени - надо оказаться правым и сразу же. Сию минуту. Без промедления. Майлз сглотнул: - Вам следовало запланировать и смерть премьер-министра. Иначе не произойдет децентрализации барраярской власти, даже если император Грегор будет уничтожен. Так скажи мне, - Майлз тщательно подбирал слова, - какую судьбу вы с Галеном готовите нашему отцу? Голова клона дернулась. - Не выйдет! Ты мне не брат, и Мясник Комарры мне не отец. - А как насчет матери? - У меня нет матери. Я - из репликатора. - И я тоже, - заметил Майлз. - Ведь медики поставили на мне крест. Насколько я знаю, для матери это не имело никакого значения. Будучи бетонкой, она совершенно свободна от предрассудков относительно репликаторной технологии. Для нее не важно, как вы появились на свет, важно то, что вы делаете потом. Боюсь, что судьбы иметь мать тебе не избежать - с той самой минуты, как она узнает о твоем существовании. Клон жестом отогнал призрак графини Форкосиган. - Нулевой фактор. Она в барраярской политике никакой роли не играет. - Вот как? - пробормотал Майлз, но не стал настаивать. Не до того. Времени нет. - И ты все-таки продолжаешь игру, зная, что Сер Гален обрек тебя на смерть? - Вот стану императором Барраяра, тогда посмотрим, как быть с Сером Галеном. - Если он для тебя ничего не значит и ты намерен предать его, зачем ждать? Клон склонил голову набок и прищурился: - Это как? - У тебя есть выбор. - Майлз заставил себя говорить размеренно и спокойно. - Освободи меня сейчас. И поедем со мной. Домой, на Барраяр. Ты мой брат. Нравится тебе или нет, но это биологический факт, и от него никуда не деться. Родню не выбирают, клон ты или нет. Скажи, выбрал бы ты себе в кузены Айвена Форпатрила, будь у тебя возможность выбирать? Клон чуть не поперхнулся, но прерывать Майлза не стал. В глазах у него загорелся мальчишеский блеск. - Но Айвен существует. И он такой же твой кузен, как и мой. А ты знаешь, что у тебя есть имя? - вдруг переменил тему Майлз. - Это еще одна вещь, которую на Барраяре не выбирают. Второй сын (это ты, мой брат-близнец, появившийся на свет на шесть лет позже) получает вторые имена своих дедов по матери и отцу, а первому достаются их первые имена. Значит, ты Марк Пьер. Прости за Пьера - дед всегда ненавидел это имя. Ты - лорд Марк Пьер Форкосиган. На Барраяре титул дается с рождения. Майлз говорил все быстрее и свободнее, черпая вдохновение в горящих глазах клона. - Кем бы ты хотел быть? Мать позаботится о твоем образовании. Бетаины высоко ценят образованных людей. Ты когда-нибудь мечтал сбежать? В таком случае как насчет дипломированного звездного пилота Марка Форкосигана? Коммерция? Сельское хозяйство? У нас есть своя, семейная винодельческая фирма. Там все требует трудов - от виноградной лозы до экспорта готового вина... Тебя интересует наука? Поезжай к бабушке Нейсмит, на Колонию Бета. Там лучшие в галактике исследовательские академии. А еще у тебя там дядя и тетя, хоть ты их и не знаешь. Двоюродные. Есть еще и троюродные, но они не в счет. А если тебя не привлекает отсталый Барраяр, на Колонии Бета тебя ждет совершенно другая жизнь. Ты даже не представляешь, насколько другая. И там Барраяр со всеми своими неурядицами покажется тебе очаровательной и немного странной ерундой. Там никого не удивит, что ты клон, - это там дело обычное. Выбирай любую жизнь. Вся галактика у твоих ног. Скажи только слово, и они твои! Майлз вынужден был замолчать, чтобы перевести дыхание. Клон был бледен. - Ты лжешь, - прошипел он. - Барраярская служба безопасности не оставит меня в живых. Увы, этот страх небезоснователен. - Но ты представь себе на минуту, что все так, как я тебе говорю. Что это может быть так. Что ты можешь обрести все это. Даю тебе слово Форкосигана. Я, будучи лордом Форкосиганом, защищу тебя от всех посягательств, включая Имперскую службу безопасности. - Давая это обещание, Майлз чуть не откусил себе язык. - Гален предлагает тебе смерть на блюдечке. Я - жизнь. Господи, да я могу закупить ее тебе оптом! И это называется информационной диверсией? А ведь он собирался подготовить провал клона, если получится... "Майлз, где брат твой Марк?" Клон закинул голову и истерически захохотал. - Господи, да ты посмотри на себя! Пленник, привязанный к стулу, в двух шагах от смерти... - Он отвесил Майлзу глубокий иронический поклон. - О благородный лорд, я покорен вашим благородством. Но почему-то мне кажется, что ваше покровительство гроша ломаного не стоит. - Он шагнул к Майлзу ближе - так близко он еще не подходил. - Чертов псих! Даже защитить себя не можешь! - И клон ударил Майлза по лицу, попав по вчерашним ссадинам. - Ведь не можешь? Пораженный тем, что сделал, клон бессознательно поднес к губам окровавленную руку. Разбитые губы Майлза раздвинулись в усмешке. Клон поспешно опустил руку. Так. Этот тип никогда не бил человека. Готов биться об заклад, и не убивал. Ах, маленький девственник, ну не кровавая ли тебя ждет дефлорация! - Не можешь? - повторил клон. "Ха! Принял правду за ложь, а я-то хотел, чтоб он принял ложь за правду. Да, диверсант из меня... Почему я чувствую, что должен говорить ему правду?.. Потому что он мой брат, и мы все перед ним виноваты. Виноваты, что не обнаружили его раньше, виноваты, что не спасли..." - Ты мечтал когда-нибудь об освобождении? - негромко спросил Майлз. - Когда узнал, кто ты такой? Или раньше? Да и вообще, какое у тебя было детство? Считается, что сироты всегда мечтают об идеальных родителях, которые спасут их от всех бед. Для тебя это могло бы стать реальностью. Клон хмыкнул с горьким презрением. - Вряд ли. Я всегда знал, что к чему. Я с самого начала знал, кто я такой. Видишь ли, клонов на Архипелаге Джексона отправляют на воспитание к платным родителям. У искусственно выращенных клонов вечные проблемы со здоровьем: подверженность инфекциям, кардиоваскулярная недостаточность... А люди, которые платят за пересадку мозга, хотят очнуться в здоровом теле. У меня был сводный брат... чуть старше меня... - Клон помолчал, сделал глубокий вдох. - Мы вместе выросли. Но он не получил образования. Я научил его немного читать... Перед тем как за мной явились комаррцы, лаборанты увели его. Чисто случайно я снова увидел его. Меня отправили получить пакет в космопорте, хотя я не должен был появляться в городе. Я увидел брата в здании вокзала: он входил в зал для пассажиров первого класса. Я бросился к нему. Только это был уже не он. В его голове сидел какой-то отвратительный старик. Охранник оттолкнул меня... Клон резко повернулся к Майлзу: - О да, я знал, что к чему! Но на этот раз... На этот раз клон с Архипелага Джексона повернет по-своему. Я не позволю тебе сожрать мою жизнь, я выпью твою. - А куда денешь собственную? - с отчаянием спросил Майлз. - Где тогда будет Марк? Похоронишь его вместе с Майлзом? Ты уверен, что в могиле буду лежать я один? Клон содрогнулся. - Когда я стану императором Барраяра, - сказал он сквозь зубы, - никто меня не достанет. Власть - это безопасность. - Позволь дать тебе совет, - устало улыбнулся Майлз. - Безопасности не существует. Только разные степени риска. И провал. А если он позволит запоздалому синдрому единственного ребенка погубить себя в последний момент? Есть ли кто-то живой там, за этими до ужаса знакомыми серыми глазами, которые с такой яростью глядят на него? Чем его пронять? Начала. Клон явно чувствует начала. Это в окончаниях у него нет опыта. - Я всегда знал, - тихо проговорил Майлз (клон придвинулся ближе), - почему у моих родителей не было детей, кроме меня. Дело не только в повреждении тканей, вызванном солтоксином во время покушения на мать. С технологиями, которые уже тогда существовали на Колонии Бета, можно было иметь кучу детей. Мой отец делал вид, что у него нет ни секунды, что он занят до смерти и потому не может оставить Барраяр, но мать могла взять его генетический материал и полететь на Колонию Бета одна. Причиной отсутствия других детей был я. Мое уродство. Если бы у отца с матерью родился другой, здоровый сын, на них оказали бы чудовищное социальное давление, чтобы сделать наследником здорового ребенка. Ты думаешь, я преувеличиваю ужас, который испытывает Барраяр перед мутациями? Мой родной дед сам хотел решить этот вопрос, попытавшись удушить меня в колыбели, после того как ему не удалось уговорить мать сделать аборт. Сержант Ботари - у меня с рождения был личный охранник - был ростом в два метра и, не смея поднять оружие на Великого Генерала, поднял его самого и держал у себя над головой, стоя на балконе тридцатого этажа, пока генерал Потер не попросил - очень вежливо - опустить его на пол. После этого они пришли к согласию. Я узнал эту историю от деда, много лет спустя. Сержант мало разговаривал. Позже дед научил меня ездить верхом. И подарил мне кинжал, который ты прицепил себе на пояс. И завещал мне половину своих владений, большая часть которых все еще светится по ночам после цетагандийского ядерного удара. И поддерживал меня в тысяче мучительных, типично барраярских ситуаций, не позволяя отступать, пока я не научусь справляться с ними - или не умру. А умереть мне хотелось часто. Родители в отличие от деда были невероятно добры и осторожны со мной... Полное отсутствие замечаний с их стороны было ужаснее любого крика. Даже когда мне разрешали рисковать, даже тогда они чересчур опекали меня, ведь они позволили мне задушить всех моих братьев и сестер еще до их рождения. Лишь бы я ни на миг не усомнился, что достаточно хорош для них... - Майлз резко оборвал рассказ, потом добавил с грустью: - Может, и хорошо, что у тебя не было родных. В конце концов они только сводят вас с ума. "И как мне теперь спасти этого брата, о существовании которого я не знал, не ведал? Мне нужно выжить, сбежать, разоблачить комаррский заговор, устроить побег капитану Галени, предотвратить убийство императора и отца, не допустить, чтобы дендарийцы попали в мясорубку, а я... Ладно. Если я спасу брата, все остальное получится само собой. Я прав. Место и время для сражения, здесь и сейчас - пока не вынуто настоящее оружие. Если разорвать первое звено, рассыплется вся цепь". - Я точно знаю, что я такое, - медленно, каким-то ржавым голосом произнес клон. - Тебе не превратить меня в мертвого глупца. - Ты - то, чем себя делаешь. Сделай другой выбор - и изменишься. Клон медлил, чуть ли не впервые встретившись с Майлзом взглядом. - Какую гарантию ты дашь, чтобы я поверил тебе? - Слово Форкосигана! - Ха! Майлз серьезно задумался. Потом, глядя на клона, заговорил: - До этого дня твоя жизнь строилась на предательстве. Вся. Поскольку у тебя нет опыта доверия, естественно, ты не можешь с уверенностью выносить суждения. Скажи мне сам - какой гарантии ты ждешь? Во что ты можешь поверить? Клон открыл рот. Потом закрыл его и покраснел. Майлз едва не улыбнулся. - Видишь, в чем загвоздка? - тихо спросил он. - Ущербная логика. Человек, который исходит из того, что все - ложь, ошибается так же жестоко, как и тот, что верит, что все - правда. Если тебя не устраивает никакая гарантия, значит, дело не в гарантиях, а в тебе самом. Но ты - единственный, кто может это изменить. - Что же я могу сделать? - пробормотал клон. В его глазах мелькнуло сомнение... - Проверь меня! - выдохнул Майлз. Клон застыл. У Майлза раздулись ноздри. Уже горячо, ох как горячо! Он почти убедил брата... Распахнулась дверь. В комнату ворвался дымящийся от ярости Гален в сопровождении ошалелых охранников. - Ах черт, время!.. - пробормотал клон. Он нехотя выпрямился и вздернул подбородок. "Ах черт, как не вовремя!" - мысленно завопил Майлз. Если бы у него была хоть пара минут... - Какого дьявола ты здесь делаешь? - яростно проскрежетал Гален, будто сани по булыжнику проехали. - Увеличиваю время на выживание с тех пяти минут, которые продержался бы, ступив на Барраяр, - хладнокровно ответил клон. - Тебе ведь нужно, чтобы я там хоть немного продержался? Разве нет? - Я же говорил тебе - это слишком опасно! - Гален почти кричал. - Я всю жизнь сражаюсь с Форкосиганами. Они самые хитроумные лжецы, когда-либо облекавшие свой эгоизм, свою алчность в одежды псевдопатриотизма. И этот такой же. Его ложь собьет тебя с пути, одурманит, погубит в конце концов: он тонкая штучка, этот подонок, и он никогда не забывает о собственной выгоде. - Но ложь, которую он избрал, ужасно интересна. - Клон бил ногой по ковру, как норовистая лошадь: наполовину бунтуя, наполовину извиняясь. - Ты сам заставлял меня учить, как он двигается, разговаривает, пишет. Но я никогда не знал, как он думает. - А теперь? - угрожающе спросил Гален. Клон пожал плечами: - Он псих. По-моему, искренне верит собственной пропаганде. - Вопрос в том, веришь ли ей ты. "Ну ведь веришь, веришь?" - затаив дыхание, отчаянно взывал Майлз. - Нет, конечно. - Клон фыркнул, гордо вскинув голову. Рраз! Гален мотнул головой в сторону Майлза: - Увести! Запереть. Майлза отвязали от стула и поволокли к двери. Гален шел следом. Через его плечо Майлз увидел клона, который смотрел в пол, возя ногой по ковру. - Тебя зовут Марк! - крикнул ему Майлз из-за закрывающейся двери. - Марк! Слышишь? Гален заскрежетал зубами и замахнулся на Майлза. Удерживаемый охранниками, тот не смог увернуться, но отклонился так, что кулак Галена не разбил ему челюсть. К счастью, к Галену тут же вернулись остатки самообладания. Второго удара не последовало. - Это предназначалось мне или ему? - сладко осведомился Майлз. - Заприте его! - прорычал Гален. - И не выпускайте, пока я сам не прикажу. Он резко развернулся и ушел обратно в кабинет. "Двое на двое, - соображал Майлз, пока охранники поднимали его на следующий этаж. - Или два на полтора. Лучшего шанса не представится, а фактор времени может только ухудшиться". Когда дверь камеры открылась, Майлз увидел Галени, спавшего на скамье. Уловка человека, уходящего от неизбежной боли единственно доступным способом. Большую часть ночи он размеренно шагал по камере, словно душевнобольной. Бежавший от него сон пришел к нему только сейчас. Чудненько! Именно теперь, когда Майлзу нужно, чтобы он был на ногах в полной боевой готовности! Все равно попытаться стоит. - Галени! - завопил Майлз. - Сейчас, Галени! Давай! Майлз спиной навалился на ближайшего охранника, стараясь захватить руку, державшую парализатор. В одном из пальцев хрустнула косточка, но Майлз вытряс парализатор из руки охранника и бросил на пол. Ошалевший Галени начал подниматься со скамьи, словно кабан из лужи. Несмотря на полубессознательное состояние, отреагировал он быстро: бросившись к парализатору, схватил его и откатился по полу в сторону от линии огня. Но охранник уже держал Майлза за горло, отрывая от пола. Серый прямоугольник оказался так близко к лицу, что Майлзу пришлось скосить глаза к носу. Когда комаррец нажал на спуск, жужжание парализатора раскололось на кусочки, и голову Майлза разорвала дикая вспышка сине-желтой боли.

11

Майлз очнулся на больничной койке: обстановка негостеприимная, но привычная. Вдали, за окном, у самого горизонта мерцали во тьме странным зеленым светом остроконечные башни Форбарр-Султана, столицы Барраяра. Значит, он в императорском госпитале - главной больнице империи. Голые, чистые стены - все тот же строгий суровый стиль знакомый с детства, когда обследования и операции повторялись так часто, что госпиталь казался Майлзу домом. Вошел врач. Лет шестидесяти на вид: коротко остриженные седеющие волосы, бледное морщинистое лицо, расплывшаяся с годами фигура. "др.Гален" - гласила надпись на значке. В карманах у него позвякивали инъекторы. Вероятно, совокупляются там и размножаются. Майлза всегда интересовало, откуда берутся инъекторы. - Вот вы и очнулись, - радостно сказал врач. - Вы ведь больше от нас не уйдете? - Уйду? Майлз был весь опутан трубками и капельницами. Трудно себе представить, что он вообще способен куда-то уйти. - Кататония. Мир болезненных фантазий. Ку-ку. Короче, безумие. Короче - единственное, куда вы могли бы уйти, насколько я понимаю, а? Это у вас семейное. Голос крови. Майлз услышал биение красных кровяных телец: они нашептывали тысячи военных тайн, водили пьяные хороводы с молекулами суперпентотала, а их гидроксильные группы полоскались на ветру. Он отогнал от себя странное видение. Гален опустил руку в карман. - Ой! - Он выдернул руку, стряхнул с нее инъектор и сунул кровоточащий палец в рот. - Эта дрянь меня тяпнула! Он взглянул на пол, где молоденький инъектор неуверенно семенил на тоненьких металлических ножках, и раздавил его каблуком. Тот скончался, тоненько пискнув. - Такой мысленный уход характерен для оживленных криотрупов. У вас это пройдет, - успокоил Майлза доктор Гален. - Я был мертв? - Убиты наповал. На Земле. Провели год в криогенной камере. Как ни странно, это Майлз помнил. Он лежал в хрустальном гробу, как сказочная принцесса, а за заиндевевшими стеклами мелькали шаловливые призрачные фигуры. - И вы меня оживили? - Нет, не то. Вы испортились. Худшего случая морозильного ожога я не встречал. - О! - Майлз озадаченно помолчал, а потом робко добавил: - Значит, я все еще мертвый? Можно, чтобы у меня на похоронах были лошади, как у дедушки? - Нет-нет-нет, конечно, нет. - Доктор Гален кудахтал, как наседка. - Вам не дозволено умирать, ваши родители запретили. Мы пересадили ваш мозг в новое тело. К счастью, оно оказалось под рукой. Бывшее в употреблении, конечно, но почти новое. Примите мои искренние поздравления, вы опять - девственник. Ну, не умно ли было с моей стороны держать для вас наготове клона? - Мой кло... мой брат? Марк? - Майлз резко сел, стряхивая с себя трубки. Дрожа, он придвинул к себе столик и уставился, как в зеркало, в полированный металл крышки. Лоб был расчерчен пунктиром больших черных швов. Майлз с ужасом разглядывал свои руки. - Боже мой! На меня напялили труп! Он взглянул на Галена: - Если я здесь, что вы сделали с Марком? Куда дели его мозг? Гален молча ткнул пальцем. На тумбочке у кровати Майлза стояла большая стеклянная посудина. В ней плавал неповрежденный мозг, напоминавший гриб на ножке, резиновый, мертвый, злобный. Консервирующая жидкость была зеленоватой и вязкой. - Нет, нет, нет! - завопил Майлз. - Нет-нет-нет! Он соскочил с постели и схватил банку. Холодная жидкость выплеснулась ему на руки, когда он босиком помчался по коридору в развевающейся больничной сорочке. Здесь всегда найдется лишнее тело: ведь это госпиталь. Вдруг Майлз вспомнил, где оставил одно из них. Вбежав в какую-то дверь, он оказался в боевом катере над Дагулой-4. Люк катера заело, он не закрывался, и за ним жутко вскипали черные облака, прорезанные желтыми зигзагами молний. Внезапно катер резко накренился, и раненые мужчины и женщины в обгоревшей дендарийской форме повалились на пол, крича и чертыхаясь. Майлз подкатился к краю люка, крепко прижимая к себе банку, и шагнул в пустоту. Часть времени он парил, часть - падал. Мимо пронеслась кричащая женщина, умоляюще протягивая руки, но он не мог отпустить банку. Ударившись о землю, тело женщины взорвалось. Майлз каким-то чудом встал на онемевшие ноги. Он чуть не выронил банку. Почва была густая и черная, не земля, а грязь, и она мгновенно засосала его по колено. Тело и голова лейтенанта Марко лежали на поле битвы - там, где он их оставил. Холодными трясущимися руками Майлз достал содержимое банки и попробовал запихнуть спинной мозг клона в обожженную плазменным огнем чужую шею. Но мозг упрямо отказывался подсоединяться. - У него все равно нет лица, - критически заметила голова лейтенанта, лежавшая в нескольких метрах от собственного тела. - Он будет страшен как смерть в моем теле с этой штукой наверху. - Заткнись, ты не имеешь права голоса, тебя нет, - огрызнулся Майлз. И тут скользкий мозг вывернулся и упал в грязь. Майлз поднял его и неловко попытался стереть грязь рукавом адмиральского мундира, но грубая ткань, как терка, цепляла кусочки мозга. Она зацепила целый лоскут драгоценной субстанции. Майлз тайком вернул содранный лоскут на место, надеясь, что все решат, что так оно и было, и продолжил запихивать мозг в шею. ...Он распахнул глаза и уставился в пустоту. Майлз задыхался, его била дрожь. Со лба стекали холодные капли пота. Осветительная панель ровно горела на неподвижном потолке камеры, скамья была жесткой и холодной. - О Господи! Слава Богу! - выдохнул Майлз. Галени встревоженно склонился над ним, опираясь рукой о стену: - Все в порядке? Майлз сглотнул и сделал глубокий вдох: - И какая же жуть должна привидеться, если радуешься пробуждению даже здесь. Он провел рукой по холодной надежной скамье. Потом судорожно ощупал швы на лбу. Лоб, слава Богу, был гладкий, голова болела так, будто над ней хорошо поработал хирург-недоучка. Майлз моргнул, зажмурился, снова открыл глаза и с трудом приподнялся на правом локте. Левая рука распухла и саднила. - Что случилось? - Сыграли в ничью. Мы с одним из охранников парализовали друг друга. К несчастью, второй оставался на ногах. Я очнулся примерно час назад. Получили максимальную дозу. Не знаю, сколько времени мы провели без сознания. - Много. Но попытка была хорошая. Черт побери! - Майлз с трудом удержался, чтобы не хватить больной рукой о скамью. - Я был так близок к победе! Почти ухватил его! - Охранника? Мне казалось, это он вас ухватил. - Да не охранника, клона. Моего брата. Или кто он там. - Обрывки сна всплыли в его сознании, и Майлз содрогнулся. - Какой он, однако, нервный. По-моему, боится угодить в банку. - А? - Ага. - Майлз попытался привстать - его мутило после парализатора. Мышцы рук и ног спазматически сокращались. Галени, который явно был не в лучшей форме, проковылял к своей скамье и сел. Через некоторое время дверь открылась. "Обед", - подумал Майлз. Охранник махнул парализатором. - Выходите. Оба! Второй охранник страховал его сзади, отступив на несколько шагов, и добраться до него не было никаких шансов. Он тоже держал парализатор. Майлзу не понравились их лица: одно серьезное и бледное, второе - нервно подергивающееся. - Капитан Галени, - подсказал Майлз (его голос прозвучал слишком пискляво), - по-моему, сейчас самое время поговорить с вашим отцом. На лице Галени сменилось множество чувств: гнев, упрямство, тревога, сомнение... - Сюда. Охранник велел им идти к лифту. Они начали падать вниз, к уровню гаражей. - Вы можете это сделать, а я нет, - уговаривал Майлз чуть слышно и монотонно, стараясь не открывать рта. Галени зашипел сквозь зубы: разочарование, злоба, понимание, решимость. Когда они вошли в гараж, капитан резко повернулся к ближайшему охраннику и послушно выдавил: - Я хочу поговорить с отцом. - Это невозможно. - Думаю, лучше вам это мне позволить. - В голосе Галени прозвучала угроза, усиленная страхом. - Это не от нас зависит. Он отдал приказ и уехал. Его здесь нет. - Так вызовите его! - Он не сказал мне, где его искать, - устало и раздраженно ответил охранник. - А если б и сказал, я бы все равно его не вызвал. Встаньте вон у той авиетки. - А как вы собираетесь покончить с нами? - неожиданно спросил Майлз. - Мне действительно было бы любопытно узнать. Считайте это моей последней просьбой. И он медленно двинулся к авиетке, шаря глазами в поисках прикрытия, любого прикрытия. Если удастся перескочить через авиетку или нырнуть под нее, прежде чем они выстрелят... - Парализуем вас, полетим к южному берегу и сбросим в воду, - охранник был лаконичен. - Если груз отцепится и вас вынесет на берег, вскрытие покажет, что вы утонули. Больше ничего. - Не вполне откровенное убийство, - деловито заметил Майлз. - Наверное, вам так проще. Если он верно оценил этих ребят, они не профессиональные убийцы. Но все когда-то бывает в первый раз. Вон та колонна, пожалуй, достаточно толста, чтобы защитить от парализатора. Разложенные у дальней стены инструменты выглядят многообещающе... Ноги Майлза судорожно напряглись. - Итак, Мясник Комарры наконец получит свое, - торжественно объявил охранник. - Опосредованно. Он поднял парализатор. - Подождите! - взвизгнул Майлз. - Зачем? Кого еще ждать? Майлз пытался выдавить хоть подобие ответа, когда двери гаража распахнулись. - Меня! - крикнула Элли Куин. - Стоять! И отряд дендарийцев ворвался в гараж. За ту секунду, пока комаррский охранник наводил парализатор на новую цель, дендарийский снайпер успел отключить его. Второй охранник в панике бросился к лифтовой шахте. Дендариец в мгновение ока налетел на него сзади и уложил лицом вниз. Элли была уже рядом с Майлзом и Галени, на ходу вытаскивая из уха звуковой датчик подслушивания. - Господи, Майлз, никак не могла поверить, что это ваш голос! Как вам это удалось? Тут только она заметила, как он выглядит. На лице ее отразилась тревога. А Майлз уже поймал ее руки и прижался к ним губами. Может, было бы уместней отдать честь, но в крови скопилось слишком много адреналина, и этот жест показался сейчас более сердечным. Кроме того, на нем не было мундира. - Элли, вы гений! Я знал, что клон вас не проведет! Она уставилась на него почти с ужасом и спросила срывающимся голосом: - Какой клон? - То есть как это - какой клон? Вы ведь поэтому здесь? Он выдал себя - и вы пришли спасать меня. Так? - Спасать? От кого? Майлз, вы же неделю назад приказали мне найти капитана Галени? Помните? - А! - сказал Майлз. - Действительно приказал. - Ну, мы его и нашли. Целую ночь мы просидели в этом квартале, надеясь получить акустический спектр голоса капитана, чтобы уведомить местные власти (они не одобряют ложных тревог). Но то, что зафиксировали наши датчики, заставило предположить, что не стоит дожидаться прихода местных властей, и мы рискнули. Я так боялась, что полиция нас всех арестует за взлом... Оказавшись рядом с ними, сержант-дендариец отсалютовал Майлзу: - Черт подери, сэр, как это вам удалось? И, не дожидаясь ответа, пошел дальше, помахивая сканером. - ...И тут оказывается, что вы всех опередили. - Ну, можно сказать и так... Майлз потер лоб. Галени стоял рядом, скребя щетину, и молча слушал. Ему нечего было сказать. - Помните, три-четыре дня назад мы приехали сюда, чтобы меня похитили и я попал к заговорщикам? И все разузнал - кто они и чего им от меня надо? - Ага... - Ну вот, - Майлз сделал глубокий вдох, - наш план сработал. Поздравляю! Вы только что превратили позорный провал в ослепительный успех. Благодарю вас, командор Куин. Кстати, тип, с которым вы вышли тогда из пустого дома, - это был не я. Элли широко распахнула глаза и поднесла руку к губам. Потом темные глаза яростно сощурились. - Подонок! - выдохнула она. - Но, Майлз, я думала, та история насчет клона - ваша очередная фантазия! - И я тоже. Это и сбило всех с толку. - Так это был... Он вправду настоящий клон? - Да, кажется. Отпечатки пальцев, сетчатка, акустический спектр голоса - все как у меня. Но, слава Богу, есть одно объективное отличие. Если снять рентгенограмму моих костей, то сразу можно заметить сетку старых переломов - за исключением ног, где установлены синтетические протезы. В его костях нет никаких следов. - Майлз прижал к себе пульсирующую болью левую кисть. - Думаю, я пока не стану бриться - на всякий случай. И он повернулся к капитану Галени. - Как мы, то есть Имперская служба безопасности, будем действовать, сэр? - почтительно спросил он. - Обратимся к местным властям? - О, так я снова "сэр"? - пробормотал Галени, внезапно обретая дар речи. - Конечно, нам нужна полиция. Иначе мы не добьемся выдачи этих людей. Теперь, когда их можно обвинить в преступлении, совершенном на Земле, представители Европолиции их задержат. Это разрушит все радикальное крыло. Майлз очень старался говорить бесстрастно и вразумительно. - Но любой суд вытащит на свет божий эту историю с клоном. Во всех подробностях. Это привлечет ко мне внимание, что нежелательно с точки зрения безопасности. В том числе, а может быть, прежде всего - внимание цетагандийцев. - Поздно прятать концы в воду. - Не думаю. Да, от слухов не скроешься, но иногда слухи бывают даже полезными. Эти двое, - Майлз указал на охранников, - мелкая рыбешка. Мой клон знает гораздо больше, чем они, а он сейчас в посольстве, которое с юридической точки зрения является территорией Барраяра. Зачем нам эти люди? Теперь, капитан, когда мы нашли вас и захватили клона, планы комаррцев лопнули, как мыльный пузырь. Возьмите эту группу под наблюдение, как и всех остальных комаррских эмигрантов на Земле. Я уверен, они больше не опасны. Галени встретился с ним взглядом и отвернулся. Майлз изучал бледное, напряженное лицо Галени Конечно, капитан прекрасно понял недосказанное: "И вашу карьеру не оборвет безобразный громкий скандал. Кроме того, вам не придется встречаться с вашим отцом". - Я... не знаю. - Поверьте, так будет лучше, - спокойно подытожил Майлз. Он жестом подозвал стоявшего в ожидании дендарийца: - Сержант, возьмите пару техников, ступайте с ними наверх и выжмите все что можно из комм-пульта этих типов. Отыщите там пару поясов с противосканерными устройствами и передайте коммодору Джезеку, чтобы он выяснил, кто изготовитель. Как только закончите, уходим. - А вот это незаконно, - заметила Элли. - И что они сделают: пожалуются в полицию? Нет, конечно. Может быть, вы хотите оставить на комме сообщение, капитан? - Нет, - тихо ответил Галени после секундного размышления, - никаких сообщений. - Хорошо. Тем временем один из дендарийцев оказал Майлзу первую помощь: наложил на сломанный палец шину и обработал кисть. Сержант вернулся минут через двадцать, он принес пояса с антисканерами и вручил Майлзу дискету: - Все здесь, сэр. - Спасибо. Гален еще не вернулся. Майлз решил, что так оно и лучше. Затем он опустился на колени рядом с тем комаррцем, который был в сознании, и приставил к его виску парализатор: - Что вы с нами сделаете? - хрипло спросил тот. Сухие растрескавшиеся губы Майлза раздвинулись в невеселой улыбке: - Ну, разумеется, парализуем, отвезем к южному берегу и сбросим в воду. Что же еще? Спокойной ночи. Парализатор зажужжал, комаррец дернулся и обмяк. Дендарийские солдаты развязали пленника, и Майлз оставил его на полу гаража рядом с бесчувственным напарником. После чего все вышли и тщательно закрыли за собой двери. - Теперь в посольство - будем брать ублюдка, - мрачно заявила Элли, набирая код на пульте взятой напрокат машины. Остальные дендарийцы рассредоточились и скрылись из виду. Майлз с Галени уселись в машину. На них было страшно смотреть. - Ублюдка? - со вздохом переспросил Майлз. - Боюсь, так его назвать нельзя. - Сначала мы его возьмем, - пробормотал Галени, - а потом уж решим, как лучше называть. - Ладно, - согласился Майлз.

- Как мы войдем? - спросил Галени, когда машина припарковалась у здания посольства. Был полдень. Обычный земной полдень. - У нас одна дорога, - улыбнулся Майлз. - Через парадный подъезд. Маршевым шагом. Элли, подождите у входа. Майлз с Галени осмотрели друг друга и дружно захихикали. Майлз не так зарос, как Галени - в конце концов у того было четыре дня форы, - но запекшиеся губы, лиловые синяки и грязная окровавленная рубашка вполне искупали отсутствие щетины. Майлз пришел к выводу, что они запросто сойдут за сумасшедших. Правда, Галени отыскал у комаррцев сапоги и мундир, а вот Майлз - нет. Наверное, клон забрал. Определить, от кого сильней воняет, не представлялось возможным. Галени сидел дольше, но Майлз решил, что потел чаще. А что, если попросить Элли выступить судьей и обнюхать их? Галени блаженно улыбался, полуприкрыв глаза - видимо его охватило то же безудержное веселье, как от шампанского. Они живы - это невероятно. Это чудо. Поднимаясь по эстакаде, они чеканили шаг. Элли шла следом, как зачарованная. Охранник у входа машинально отдал честь и изумленно уставился на них. - Капитан! Вы вернулись! И... э-э... - Он взглянул на Майлза, открыл рот, снова закрыл его и наконец выдавил: - И вы тоже... сэр. Галени как ни в чем не бывало козырнул в ответ и приказал: - Вызовите сюда лейтенанта Форпатрила. Одного Форпатрила. - Да, сэр. - Охранник посольства заговорил в наручный комм, почему-то не отводя глаз от Майлза. - Э-э... рад снова видеть вас, капитан, - спохватился он, вытягиваясь перед Галени. - Благодарю вас, капрал. Взаимно. Через несколько секунд из лифтовой шахты выскочил Айвен и бегом бросился к ним, поскальзываясь на мраморных плитах. - Боже мой, сэр, где вы были? - воскликнул он. Потом, опомнившись, отдал честь. - Уверяю вас, мое отсутствие было вынужденным. - Галени дернул себя за мочку уха, моргнул и поскреб грязную щетину. Его явно тронул энтузиазм Айвена. - Объяснимся позднее. А сейчас... Лейтенант Форкосиган! Кажется, настало время удивить еще одного вашего... родственника. Айвен взглянул на Майлза. - Значит, тебя выпустили? - Он пригляделся: - Майлз... Майлз усмехнулся и отвел потрясенного кузена подальше от капрала, уставившегося на неги, как удав на кролика. - Ты все поймешь, когда мы арестуем мое второе "я". Кстати, где оно? Начиная понимать, Айвен поморщился: - Майлз... Опять пытаешься провести меня? Это уже не смешно. - Вовсе нет. Не провести. И совсем не смешно. Тот тип, с которым ты последние четверо суток делил комнату, - не я. Я был с капитаном Галени в камере. Комаррское подполье попыталось подсунуть тебе двойника, Айвен. Тот олух - мой клон, настоящий. Только не говори, что ты ничего не заметил! - Ну... - начал Айвен. Он почти что пришел в себя. По крайней мере смутился: - Ты действительно казался - как бы получше выразиться? - не в форме последние пару дней. Элли безмолвно кивнула. - В чем именно это выражалось? - спросил Майлз. - Как тебе сказать... Я видел тебя в маниакальной стадии. И в депрессивной. Но никогда не видел тебя спокойным. - И все-таки ты ничего не заподозрил. Неужели он настолько убедителен? - О, я в первую же ночь заподозрил, что тут что-то не так. - И что? - в ужасе воскликнул Майлз. - И решил, что этого не может быть. В конце концов ты же сам придумал эту историю с клоном несколько дней назад! - А теперь я продемонстрирую свои способности прорицателя. Где он? - Именно поэтому, Майлз, я так удивился, когда увидел тебя... Галени стоял, скрестив руки. Но губы его непрерывно двигались - может, он считал до десяти, чтобы не взорваться. - О Боже, неужели он улетел на Барраяр? - завопил Майлз. - Надо остановить его! - Нет-нет, - успокоил Айвен. - Это местные. Вот почему мы здесь все так переполошились. - Ты мне скажешь наконец толком, где он? - зарычал Майлз, хватая Айвена за рукав здоровой рукой. - Успокойся. Именно это я и пытаюсь сделать. - Айвен взглянул на побелевшие костяшки пальцев Майлза. - Точно, это ты. Так вот. Пару часов назад явилась местная полиция и арестовала тебя, то есть его... неважно. И даже не арестовала, а задержала по подозрению, запретив отлучаться куда бы то ни было. Ты... он был в ужасе. Ты должен был улетать сегодня. Тебя вызвали к муниципальному следователю, чтобы проверить, достаточно ли фактов для предъявления официального обвинения. - Обвинения? В чем? Что ты несешь, Айвен? - В этом-то все и дело. Поэтому-то все здесь с ума посходили. У полиции, видимо, короткое замыкание в мозгах: ее люди пришли и арестовали тебя, лейтенанта Форкосигана, по подозрению в заговоре с целью убийства. А подозреваешься ты в том, что нанял тех двух гангстеров, которые пытались прикончить адмирала Нейсмита на прошлой неделе в космопорте. Майлз не выдержал - он забегал кругами, издавая нечто среднее между стоном и рычанием. - Посол просто засыпал их контору официальными протестами. Естественно, мы же не можем открыть им глаза. Майлз быстро сжал локоть Куин: - Не паникуйте! - Я и не паникую, - спокойно заметила Элли. - Я просто смотрю, как вы сходите с ума. Это гораздо забавнее. Майлз прижал ладонь ко лбу: - Так. Начнем с того, что не все потеряно. Предположим, парень не испугался и не раскололся. Пока. Предположим, он аристократически молчит. У него это хорошо получится: видимо он считает, что фор должен вести себя именно так. Предположим, он держится. - Предполагай, предполагай, - согласился Айвен. - И что дальше? - А что дальше... Если мы поспешим, мы можем спасти... - ...твою репутацию? - осведомился Айвен. - Вашего брата? - предположил Галени. - Наши задницы? - высказалась Элли. - ...адмирала Нейсмита, - спокойно окончил Майлз. - Сейчас опасность грозит именно ему. - Майлз встретился взглядом с Элли - ее брови тревожно приподнялись. - Нам с вами, - кивнул он Галени, - надо привести себя в порядок. Встречаемся здесь через четверть часа. Айвен, захвати бутерброд. А лучше два. Ты едешь с нами в качестве телохранителя нам понадобятся твои мускулы. - Этого добра Айвену и впрямь хватало. - Элли, поведете машину. - Куда? - спросила Куин. - В муниципальный суд. Мы едем освобождать бедного оклеветанного лейтенанта Форкосигана, который будет счастлив вернуться с нами, пожелает он того или нет. Айвен, еще прихвати инъектор с двумя кубиками толизона. - Постой, Майлз, - запротестовал Айвен, - уж если посол не смог его освободить, что сделаем мы? Майлз усмехнулся: - Не мы. Адмирал Нейсмит.

Лондонский муниципальный суд располагался в большом черном зеркальном здании двухвековой давности. Подобные строения тут и там нарушали древний архитектурный стиль, напоминая о пожарах и разрушениях времен Пятых Гражданских Беспорядков. Новая застройка вносила дисгармонию в добрые старые кварталы. Лондон - огромный, перенаселенный город, нагромождение противоречивых стилей, но лондонцы упорно цеплялись за остатки прошлого. Существовал даже комитет по защите уродливых развалюх конца двадцатого столетия. Интересно, - подумал Майлз, - что будет через тысячу лет с Форбарр-Султаном? Будет ли он похож на Лондон или в своем стремлении к новизне разрушит свое прошлое? Они остановились в высоком вестибюле суда. Майлз одернул дендарийский мундир. - Я хоть прилично выгляжу? - спросил он у Куин. - Как вам сказать... Из-за этой щетины вы выглядите... Майлз поспешил ей на помощь. - Внушительней? Старше? - Под мухой. - Хм. Все четверо поднялись в лифте на девяносто седьмой уровень. - Зал Дубль-В, - ответил на запрос справочный терминал. - Комната 19. В комнате 19 находились двое - терминал Евросуда и живое существо - серьезный молодой человек. - А, следователь Рид, - приветливо улыбнулась ему Элли, войдя в комнату. - Рада вас снова видеть. Майлз быстро окинул взглядом кабинет - следователь Рид действительно был здесь единственным живым существом. "Только без паники", - сказал себе Майлз. - Следователь Рид возглавляет расследование неприятного инцидента в космопорте, - объявила Элли, напустив на себя самый официальный вид. - Познакомьтесь, следователь Рид - адмирал Нейсмит. Помнится, наша прошлая беседа была весьма продолжительной и плодотворной. - Я уже понял, - предельно вежливо сказал Майлз. Рид уставился на него с откровенным любопытством: - Ну и ну! А ведь и впрямь - клон Форкосигана! - Я предпочитаю думать о нем как о брате-близнеце, которого я потерял, - с достоинством ответил Майлз. - Обычно мы с ним стараемся держаться друг от друга как можно дальше. Так вы с ним разговаривали? - Да. И достаточно долго. Но он не пожелал сотрудничать с нами. - Рид неуверенно перевел взгляд с Майлза и Элли на сопровождающих их людей в барраярских мундирах. - Более того, вел себя вызывающе - грубил и мешал работать. - Могу себе представить. Вы наступили ему на любимую мозоль. Я - его слабое место. Он предпочитает не упоминать о моем неуместном существовании. - Да? Почему? - Детская ревность, - сымпровизировал Майлз. - Я больше преуспел в военной карьере. Он почему-то воспринимает это как укор, даже насмешку над собой. "Господи, хоть бы кто-нибудь подсказал мне другую версию - Рид смотрит на меня все подозрительнее и подозрительнее..." - Ближе к делу! - рявкнул капитан Галени. "Благодарение Богу!" - Вот именно. Следователь Рид, я не стану притворяться, что мы с Форкосиганом друзья, но почему вы решили, будто он пытался отправить меня на тот свет? - Ваше дело и впрямь запутанное. Два предполагаемых убийцы, - Рид взглянул на Элли, - и никаких фактов. Нам пришлось искать другую информацию. - Уж не обратились ли вы за информацией к Лайзе Вэллери? Боюсь, я нечаянно ввел ее в заблуждение. У меня несколько странный юмор. Порок, от которого... - ...страдают окружающие, - пробормотала Элли. - Я нашел подозрения Вэллери любопытными, но неконструктивными, - продолжал Рид. - Хотя она весьма серьезно подошла к делу. Не боится ответственности. И охотно предоставляет следствию свои материалы. - А что она сейчас исследует? - поинтересовался Майлз. Рид спокойно ответил: - Нелегальное клонирование. Возможно, вы могли бы просветить ее по этому поводу. - О... Боюсь, мои факты устарели лет на двадцать. - Ну, это неважно. В данном случае мы располагаем вполне объективной информацией. Во время покушения из космопорта вылетела авиетка, которая пересекла контролируемое пространство. Мы выяснили, что она приписана к посольству Барраяра. "Сержант Барт". У Галени было такое лицо, словно он вот-вот выругается с досады. Айвен напустил на себя благодушный, несколько идиотический вид, который всегда помогал ему уйти от ответственности. - А, вот вы о чем, - небрежно бросил Майлз. - Это была обычная настырная барраярская слежка. Честно говоря, тут скорее чувствуется рука цетагандийцев. Последние дендарийские операции в их сфере влияния (вне пределов вашей юрисдикции) несколько огорчили их. Но я не в состоянии это доказать. Поэтому и предоставил действовать вашим людям. - А, сногсшибательная операция на Дагуле. Слышал, слышал. Да, это убедительный мотив. - Смею предположить, гораздо более убедительный, нежели та давняя история, которую я поведал Лайзе Вэллери. - И вы что-то получаете за ваши благотворительные акции в пользу барраярского посольства, адмирал? - Наградой мне - мои добрые дела. Нет-нет, вы правы, я предупреждал вас относительно моего чувства юмора. Скажем так - вознаграждение меня вполне устраивает. - Ничего, что можно расценить как препятствие отправлению правосудия, надеюсь? - Рид сурово поднял брови. - Я ведь жертва, вы не забыли? - Майлз прикусил язык. - Уверяю вас, мое вознаграждение не имеет никакого отношения к уголовному кодексу Лондона. Простите, могу ли я попросить вас передать несчастного лейтенанта Форкосигана в руки, скажем, его непосредственного начальника, капитана Галени? Рид с еще большим подозрением уставился на Майлза, и Майлз почувствовал себя не слишком уютно. "А теперь-то что не так, черт его возьми?" - изумился он. Между тем Рид сцепил пальцы и откинулся на спинку стула, продолжая бес так же рассматривать Майлза. - Лейтенант Форкосиган ушел час назад с человеком, который назвался капитаном Галени. - А-а-а... - протянул Майлз. - Пожилой человек в гражданском? Седеющие волосы, полноватый такой? - Да. С застывшей улыбкой Майлз откланялся: - Благодарю вас, господин Рид. Не смею больше занимать ваше драгоценное время

В вестибюле Айвен спросил: - И что дальше? - Думаю, - размышлял вслух капитан Галени, - пора вернуться в посольство. И отправить полный отчет в штаб-квартиру. "Потребность исповедаться, а?" - Нет-нет, никогда не следует посылать промежуточных отчетов, - мгновенно возразил Майлз. - Только готовые. Промежуточные отчеты влекут за собой приказы, которым надо либо подчиняться, либо тратить драгоценное время и силы на то, чтобы их обойти. - Интересная философия, буду иметь ее в виду Вы разделяете такую точку зрения, командор Куин? - О да! - Похоже, с дендарийскими наемниками не соскучишься. Куин усмехнулась: - И я того же мнения.

12

Несмотря ни на что они вернулись в посольство: Галени - отдать приказ о проверке подозреваемого курьера, Майлз - переодеться в парадный барраярский мундир и заглянуть к посольскому врачу. Сломанный палец беспокоил его. Если после всей этой кутерьмы случится затишье, решил Майлз, надо заменить синтепротезами кости и суставы рук. Операция на ногах была мучительной и нудной, но дальше откладывать с руками бессмысленно. И бесполезно притворяться перед самим собой, будто он все еще растет. Поскучнев ввиду такой перспективы, Майлз вышел из посольской клиники и спустился в кабинет службы безопасности. Галени, разослав подчиненных со всевозможными поручениями, сидел один в полутьме за комм-пультом. Он откинулся на спинку кресла, положив ноги на стол, и Майлзу показалось, что капитану больше пристало сейчас вертеть в руках бутылку со спиртным, чем световое перо. Устало улыбнувшись, Галени выпрямился и заговорил, постукивая пером по столу: - Я тут подумал, Форкосиган, и решил - боюсь, нам не удастся обойтись без обращения к местным властям. - Не думаю, что вам следует идти на это, сэр. - Майлз придвинул стул вплотную к комм-пульту. - Мы можем потерять контроль над ситуацией. - Но понадобится небольшая армия, чтобы отыскать на Земле этих двоих. - У меня есть небольшая армия, - напомнил Майлз. - И она только что продемонстрировала свои возможности. - Да. Верно. - Так пусть посольство наймет дендарийцев для поиска наших... пропавших. - Наймет? Я думал, Барраяр их уже нанял! Майлз изобразил наивность: - Но, сэр, дендарийцы-то об этом не знают. В этом суть их прикрытия. Если посольство нанимает их, заключая с ними официальный контракт, тем самым оно, так сказать, прикрывает прикрытие. Галени насмешливо поднял брови: - Ясно. И как вы объясните им существование клона? - Если понадобится, я скажу, что это клон... адмирала Нейсмита. - Итак, уже трое? - Галени вопросительно поглядел На Майлза. - А вы просто поручите им отыскать вашего... Сера Галена. Где он, там и клон. Один раз это сработало. - Гм-гм... - сказал Галени. - И еще, - добавил Майлз, задумчиво проведя пальцем по спинке стула. - Если нам удастся схватить их - что мы с ними будем делать? Световое перо продолжало постукивать. - Существует, - сказал Галени, - только два, от силы три варианта. Первый: их можно арестовать, судить и посадить в тюрьму за преступления, совершенные на Земле. - И таким образом, - резюмировал Майлз, - почти наверняка адмирал Нейсмит будет разоблачен и скомпрометирован. Конечно, я далек от мысли, что Барраярская империя держится только на дендарийских наемниках, но служба безопасности находила наши услуги полезными. Командование может, я надеюсь, счесть такой ход нежелательным. И потом, разве мой клон совершил на Земле преступления, за которые сажают? Подозреваю, по еврозаконам он вообще считается несовершеннолетним. - Второй вариант, - продолжил Галени. - Похитить их и тайно переправить на Барраяр, вопреки земным законам о невыдаче. Если бы мы получили приказ сверху, полагаю, он был бы именно таким - наименее соответствующим параноидальным наклонностям нашей службы безопасности. - Переправить на Барраяр для суда, - уточнил Майлз, - или для пожизненного заключения... Для моего... брата это не так уж плохо, как кажется. На Барраяре у него есть высокопоставленный покровитель. Если, конечно, его не прикончат по дороге туда. - Галени и Майлз обменялись понимающими взглядами. - Но за вашего отца не вступится никто. Барраяр рассматривает убийства во время Комаррского Восстания как тягчайшее уголовное преступление, не подпадающее под амнистию. Вашему отцу не избежать смертной казни. - Не избежать. - Галени стиснул зубы и уставился на носки начищенных сапог. - А третий вариант - секретный приказ об их уничтожении. - Преступные приказы можно и не выполнять, - заметил Майлз. - Если, конечно, у вас хватит мужества. К счастью, наше высшее командование поумнело со времен императора Эзара. Я предлагаю четвертый вариант. Может, лучше начать с того, что вообще не ловить этих... родственников? - Будем говорить прямо, Майлз: если я не поймаю Сера Галена, моя карьера кончена. Я уже под подозрением, потому что не отыскал его за два года моего пребывания на Земле. Ваше предложение граничит не с неповиновением (для вас это, видимо, нормальный образ действий), но кое с чем похуже. - А как насчет вашего предшественника, который не мог их обнаружить (и не обнаружил) за пять лет? Даже если вы и отыщете Сера Галена, это не пойдет на пользу вашей карьере. Все равно вы останетесь под подозрением - они по-другому не умеют. - Хотел бы я, - лицо Галени было застывшим, как маска, голос звучал еле слышно, - хотел бы я, чтобы он не воскресал из мертвых. Его первая смерть была намного лучше: славная смерть в огне сражения. Он вошел в историю, а я остался один, боль ушла в прошлое, и никто не терзал меня. Какое счастье, что наука не сделала человека бессмертным. Великое благо, что мы умеем забывать старые войны. И старых воинов. Майлз задумался. Гален, заключенный в тюрьме на Земле, губит и Галени, и адмирала Нейсмита, зато остается в живых. На Барраяре его ждет смерть. Может, этот факт мало скажется на карьере Галени, но сам Галени скорее всего никогда не оправится от потрясения. Конечно, отцеубийство не гарантирует спокойной уверенности в себе, которая необходима для служения Комарре. "Но Нейсмит будет жить", - мелькнула соблазнительная мысль. И пропала. Гален и Марк, оставленные на воле, - не просто угроза, но зловещая угроза. Если Майлз и Галени ничего не сделают сами, власти Барраяра наверняка примут решение за них. А учитывая все обстоятельства, с Марком и Галеном поступят как с врагами. Майлзу претило жертвовать будущностью Галени ради заматеревшего старого террориста, который не желает смириться с реальностью. Но устранение Галена может сломить Галени. Черт побери, почему этот старикан не желает удалиться отдел и провести остаток дней в каком-нибудь тропическом раю, вместо того чтобы ходить по кругу, создавая неприятности молодому поколению? Отправить надо всех террористов в отставку, и немедленно - вот с чего надо начать. Из чего выбирать, когда не из чего выбирать? - Это мне решать, - сказал Галени. - Попробуем выследить их. Они устало посмотрели друг на друга. - Предлагаю компромисс, - ответил Майлз. - Прикажите дендарийцам выследить их, но пока не трогать. А ваши люди смогут спокойно заняться посольским курьером - чисто внутренняя проблема, как ни крути. Нависло молчание. - Согласен, - наконец сказал Галени. - Но что бы ни случилось, я хочу, чтобы это поскорее осталось позади. - Согласен, - сказал Майлз.

Майлз нашел Элли в кафетерии посольства. Она сидела, устало склонившись над остатками обеда, не обращая внимания на взгляды, которые украдкой бросали на нее сотрудники посольства. Майлз взял сэндвич и чай и тихонько сел напротив нее. Их руки на мгновение встретились над столом. - Итак, что дальше? - спросила Элли. - Как обычно награждают в армии за успешное выполнение задания? Ее темные глаза насмешливо сощурились: - Дают новое задание. - Угадала. Я убедил капитана Галени поручить дендарийцам отыскать Галена, как ты отыскала нас. А кстати, а как ты нас отыскала? - Чертовски много работала, вот как. Мы начали с того, что перемололи все то жуткое количество данных, которые ты прислал нам из посольства о комаррцах. Отбросили проверенных людей, детей и так далее. Потом отправили на планету команду компьютерной разведки, которая проникла в экономическую сеть и считала данные с кредитных файлов, и в сеть Европолиции (вот это-то оказалось труднее всего) и считали файлы с данными о преступниках. Мы приступили к поиску несоответствий. Вот тут-то мы и нашли зацепку. Тут и случился прорыв. Примерно год назад рожденный на Земле сын комаррского эмигранта был взят Европолицией за какое-то пустяковое нарушение. В кармане у него обнаружили незарегистрированный парализатор. Поскольку это не смертельное оружие, он отделался легким штрафом, и Европол закрыла дело. Но парализатор был произведен не на Земле - это был старый барраярский парализатор военного образца. Мы установили за парнем слежку - обычную и компьютерную, через сеть. Мы выявили круг его знакомств, людей, информация о которых в посольских компьютерах отсутствовала. Одновременно мы разрабатывали еще несколько направлений, но те ничего не дали. Впрочем, с самого начала у меня было чувство, что мы на верном пути. Один из тех, с кем часто встречался этот парень, мужчина по имени Ван дер Пул, был зарегистрирован на Земле как эмигрант с планеты Фрост-4. А во время расследования, которое я вела года два назад относительно похищенных генов на Архипелаге Джексона... Майлз кивнул, вспомнив это. - ...я узнала, что там без всякого труда можно купить задокументированное прошлое. Были бы деньги. Определенные лаборатории предоставляют новые лица, голоса, новые отпечатки пальцев и новую сетчатку. Для этого они прибегают к услугам планеты Фрост-4. Около тридцати лет назад сильнейшее землетрясение уничтожило базу данных жесткой компьютерной сети. И не только ее. Множество совершенно нормальных людей, покинувших тогда Фрост-4, не имели документов, поддающихся проверке. Так вот, если вам нужны новые документы и если вам больше двадцати восьми, Архипелаг Джексона подарит вам новую родину - Фрост-4. Так что когда я вижу людей старше определенного возраста, утверждающих, что они с Фроста-4, у меня сразу же просыпаются подозрения. Естественно, Ван дер Пул оказался Галеном. - Естественно. Кстати, мой клон - еще один замечательный продукт Архипелага Джексона. - А-а. Все сходится. Славненько. - Поздравляю тебя и всю разведку. Напомни мне вынести им официальную благодарность, когда окажусь на "Триумфе". - А когда это будет... Элли грызла льдинку, оставшуюся на дне бокала, стараясь делать вид, будто этот вопрос интересует ее с чисто профессиональной точки зрения. "Губы у нее будут прохладные и терпкие..." Майлз постарался перейти на официальный тон, ощущая устремленные на них со всех сторон взгляды работников посольства. - Не знаю. У нас тут еще куча дел. Следует перенести данные, собранные дендарийцами, в посольский банк. Айвен сейчас работает с тем материалом, который мы нашли на комм-пульте Галена. Дендарийской разведке предстоит нелегкая работа. Ведь у Галена - Ван дер Пула большой опыт по части исчезновений. Но если... Элли, когда вы его обнаружите, сообщите мне немедленно. Именно мне. Я сам доложу обо всем барраярскому посольству. - Доложить - о чем? - переспросила Элли, уловив нечто странное в его интонациях. Майлз встряхнул головой: - Пока не знаю. Вот высплюсь, буду лучше соображать. Элли кивнула и встала. - Куда ты? - встревожился Майлз. - На "Триумф", куда еще? - приводить массы в движение. - Но ты можешь передать... Кто там сейчас дежурит? - Бел Торн. - Ага. Пойдем разыщем Айвена - он поможет отправить сообщение на "Триумф". - Он посмотрел на фиолетовые тени вокруг глаз Элли. - И вообще, сколько ты уже на ногах? - Ну, как минимум... - Элли взглянула на часы, - ...часов тридцать. - Пора бы вам научиться разумно распределять обязанности, командор Куин. Используйте своих помощников. И вообще, тебе надо выспаться, не то свалишься. Я найду вам комнату в посольстве... - Элли встретила его взгляд и внезапно улыбнулась. - Если, конечно, хочешь, - поспешил добавить Майлз. - Правда, найдешь? - спросила она. - Ну что ж, буду очень рада. Они навестили Айвена, потевшего за комм-пультом, и связались по секретному каналу с "Триумфом". Майлз с радостью отметил, что у Айвена еще куча работы. И они направились в апартаменты к Майлзу. Элли кинулась в ванную по праву "чур, я первая". Вешая мундир в шкаф, Майлз обнаружил свое кошачье одеяло, скомканное в углу: видимо, перепуганный клон запихнул его туда в первую же ночь. Майлз поднял черный мех, тот нежно замурлыкал. Майлз расстелил его на постели, тщательно разгладил. - Вот так. Элли удивительно быстро вышла из душа, расправляя пальцами влажные кудри. Вокруг бедер у нее было соблазнительно обернуто полотенце. Завидев кошачье одеяло, она улыбнулась, вспрыгнула на кровать и зарылась в него пальцами ног. Мех задрожал и замурлыкал еще громче. - О! - сказал Майлз, не отрывая глаз от дивного зрелища. Потом в райский сад его наслаждения вползло сомнение. Он с трудом сглотнул. - Ты здесь... э-э... в первый раз? - спросил Майлз, надеясь, что говорит небрежно. - Угу. Не знаю почему, но я, ожидала увидеть что-то средневековое. А здесь как в обычной гостинице. Барраяр и гостиница - вот чудеса! - Это же Земля, - напомнил ей Майлз. - А эпоха Изоляции Барраяра миновал сто лет назад. У тебя вообще какие-то странные представления о Барраяре... Элли, я там, в камере, думал: что, мой клон не... э-э... Ты уверена, что не заметила никакой разницы за эти четыре дня? Неужели он был настолько правдоподобен? И Майлз вымученно улыбнулся, со страхом ожидая ответа. А что, если она ничего не заметила? Неужели в его шкуру может влезть кто угодно, любая примитивная особь? Или того хуже - что, если она все-таки заметила разницу, и клон ей понравился больше?... Элли смутилась: - Заметила, да. Но перейти от ощущения, что с тобой что-то неладно, к уверенности, что это вообще не ты... И потом, мы так мало общались с твоим клоном. Только разговаривали по комму, да еще была двухчасовая поездка в город, когда мы вырвали Данио и его веселую компанию из лап местной полиции. В это время я решила, что ты сошел с ума. Потом подумала, что ты, наверное, задумал что-то, но не хочешь поделиться со мной, потому что я... - голос у нее вдруг померк, - тебе разонравилась. Майлз облегченно вздохнул. Значит, клон не успел... гм! Он виновато улыбнулся Элли. - Видишь ли, когда ты на меня так смотришь, - принялась объяснять она, - я чувствую себя... хорошо. Не в смысле тепло и пушисто, хотя это тоже есть... - Тепло и пушисто, - счастливо вздохнул Майлз, прижимаясь к ней. - Перестань, дурачок! - закричала Элли и крепко обняла его. Так крепко, словно готовясь немедленно вступить в схватку с любым, кто захочет отнять его у нее. - Все. Ты сделал меня бесстрашной. О Боже... я... я все могу. Я теперь ничего не боюсь. Не боюсь пробовать. Не боюсь того, что могут подумать. Твой клон - какое облегчение узнать это! - заставил меня думать. Что со мной что-то не так. Хотя как вспомню, насколько легко они тебя захватили, я готова... - Ш-ш, ш-ш. - Майлз прижал палец к ее губам. - С тобой все в порядке, Элли. - Он блаженно уткнулся в ее ладони. - Ты - королева. Моя королева. - Теперь понимаешь? Может, это и спасло тебе жизнь. Я собиралась держать тебя... его... в курсе поисков Галени, пусть даже это будут промежуточные отчеты. И если бы я исполнила свое намерение, он бы узнал, что мы усиленно разыскиваем Галени... - И приказал бы прекратить поиски... - Конечно. Но тут, когда наметился успех, я решила еще раз все проверить. А потом сделать тебе сюрприз - преподнести результат на блюдечке с голубой каемочкой... Честно говоря, мне хотелось одного - вернуть твое расположение. В некотором смысле он сам помешал рассказать о наших находках. - Если тебя это утешит, дело не в том, что ты не нравилась ему. Твое лицо, не говоря уж об остальном, на некоторых мужчин действует именно так. Сковывает их. - Да, лицо... - Ее пальцы бессознательно прикоснулись к щеке, а потом нежно взъерошили Майлзу волосы. - Кажется, ты точно определил это. Ведь ты один знал меня, когда у меня было мое прежнее лицо, и никакого лица, и новое лицо. И только для тебя это было всегда одно и то же лицо. Незабинтованной рукой он провел по дугам ее бровей, идеально правильному носу, задержался у губ, получив поцелуй, тронул гордый подбородок, спустился на атласную кожу шеи. - Да, твое лицо... Я был тогда молодым дурачком. В тот момент это казалось мне прекрасным и только потом я понял, как трудно с таким лицом. - Я тоже поняла это не сразу, - вздохнула Элли. - Первые полгода я была в восторге. Но когда какой-то солдат во второй раз попробовал за мной поухаживать, вместо того чтобы выполнять приказ, я поняла, что столкнулась с проблемой. Мне пришлось найти и усвоить приемы, которые заставляли людей реагировать на мою суть, а не внешность. - Я понимаю, - сказал Майлз. - О боги, конечно, ты понимаешь! Ты все понимаешь! - Она мгновение смотрела на него так, словно видела впервые, потом нежно поцеловала. - Я только сейчас поняла, сколько узнала от тебя. Сколько переняла. Как я люблю тебя! Когда они прервали поцелуй, чтобы отдышаться, Элли предложила: - Хочешь массаж? - Ты - мечта алкоголика, Куин. Майлз плюхнулся на мех и отдался Элли душой и телом. В пять минут ее сильные руки заставили его расстаться со всеми желаниями, кроме, может быть, двух. Удовлетворив которые, оба заснули как убитые, и их не мучили никакие кошмары.

Майлз с трудом проснулся, когда в дверь постучали. - Убирайся, Айвен, - простонал он, уткнувшись в мех. - Иди поспи где-нибудь на скамейке, а? Элли включила свет, вскочила с постели, натянула черную футболку и серые форменные брюки и прошлепала к двери, не обращая внимания на бормотание Майлза: - Нет, нет не впускай его... Стук стал громче и настойчивей. - Майлз! - Айвен уже ввалился в дверь. - А, привет, Элли. Майлз! И Айвен принялся тормошить его. Майлз только глубже зарылся в меховое одеяло. - Ладно, можешь лечь в постель, - промямлил он. - Только не жди, чтобы я тебя укладывал... - Вставай, Майлз! Майлз наконец высунул голову из-под одеяла. - Вот еще! А который час? - Примерно полночь. Возмущенно фыркнув, Майлз снова нырнул под одеяло. Три часа сна - и это после всего, что он перенес за последние четыре дня? Но Айвен вырвал у него из рук живой мех и отбросил в сторону. - Тебе надо встать, - отрезал он. - Быстро. Одевайся. Надеюсь, у тебя найдется чистый мундир... - Он уже рылся в шкафу. - Вот! Майлз ошалело сжимал зеленую тряпку, которую швырнул ему Айвен. - Что такое? Пожар что ли? - выговорил он наконец. - Почти. Элен Ботари-Джезек только что явилась с Тау Кита. А я и не знал, что ты отправил ее туда. - О! - Майлз проснулся мгновенно. Куин уже оделась и проверяла, на месте ли парализатор. - Ага, одеться надо. Но бриться ради нее не обязательно. - Поскольку раздражения кожи от щетины у нее не будет, - пробормотала Элли рассеянно. Майлз подавил ухмылку. - Ради нее, может, и не обязательно, - сурово заявил Айвен, - но не думаю, что коммодор Дестанг придет в восторг от твоей помятой физиономии. - Дестанг? Он здесь? - Тут Майлз проснулся окончательно. - Что это ему вздумалось? - Но, припомнив кое-какие факты, которые он включил в отправленный с Элен рапорт, Майлз все понял. Шеф службы безопасности сектора просто не мог не приехать и не возглавить расследование. - О Боже... Надо ему все растолковать, пока он не пристрелил беднягу Галени на месте... Он включил холодный душ на полную мощность. Элли сунула ему в здоровую руку чашку кофе, а когда он оделся, придирчиво осмотрела. - Все в порядке, кроме лица, - сообщила она. - Тут ничего не попишешь. Майлз провел рукой по гладко выбритому подбородку: - Я пропустил какой-нибудь кусок? - Нет, я в восхищении от ваших синяков. И глаз, разумеется также. После недельного запоя глаза и то не такие... - Что ж, и на том спасибо. - Сам напросился. Пока они поднимались в лифте, Майлз прикидывал, что ему известно о Дестанге. Предыдущие встречи с коммодором были непродолжительными и официальными, но вполне корректными. Командующий службой безопасности второго сектора был опытным офицером и привык выполнять свои нелегкие обязанности (координацию разведывательной деятельности, обеспечение безопасности барраярских посольств, консульств и приезжающих важных персон, помощь барраярским подданным, попадающим в неприятности) самостоятельно, почти без вмешательства далекого Барраяра. Во время двух или трех операций, которые дендарийцы проводили в его секторе, приказы и деньги шли через него вниз, а рапорты - вверх без всяких осложнений. Коммодор сидел в рабочем кресле Галени, перед его комм-пультом. Когда Айвен, Майлз и Элли оказались в кабинете, Майлз заметил, что Галени стоит навытяжку, хотя стульев было предостаточно. Он стоял по стойке "смирно", словно закованный в латы, полуприкрытые глаза, непроницаемое лицо. Элен Ботари-Джезек неуверенно наблюдала за происходящим, как человек, бросивший камешек с горы и услышавший отдаленный гул камнепада. Завидев Майлза, она облегченно перевела дух и отдала ему честь (хотя он был не в дендарийском мундире) почти символическим жестом - это была передача ответственности. Так человек избавляется от сумки с живыми змеями, которую ему дали посторожить. "Все. Занимайся этим сам". Майлз кивнул: "Ладно". - Сэр! - Майлз козырнул Дестангу. Дестанг ответил тем же, бросив на него пронзительный взгляд, напомнивший Майлзу первую встречу с Галени. Ну вот. Еще один недовольный командир. Дестангу было около шестидесяти: худой, седеющий, ниже среднего роста. Несомненно, родился после окончания цетагандийской оккупации, когда всеобщее недоедание сказалось на целом поколении. Во время покорения Комарры вполне мог быть молодым офицером, во время восстания - получить звездочку полковника. Обладает всесторонним боевым опытом, как все выросшие в смутные времена. - Вас уже ознакомили с обстановкой, сэр? - начал Майлз. - Мой первый рапорт безнадежно устарел. - Я только что прочел версию капитана Галени, - Дестанг кивнул в сторону комма. Естественно, Галени не мог не написать рапорт. Майлз мысленно вздохнул. Надо полагать, привычка дипломированного историка. Он еле удержался, чтобы не подсмотреть текст на экране. - У вас, похоже, своей еще нет, - жестко отметил Дестанг. Майлз рассеянно помахал забинтованной рукой. - Я был в лазарете, сэр. Но вам уже известно, что комаррцы контролировали курьера посольства? - Мы арестовали курьера шесть дней назад на Тау Кита, - сказал Дестанг. Майлз облегченно вздохнул: - И он?.. - Обычная история, - нахмурился Дестанг. - Когда-то совершил мелкий грешок. Комаррцы получили возможность давить на него, он скатывался все ниже и ниже, пока не загнал себя в угол. Странное интеллектуальное дзюдо, а попросту - шантаж, размышлял Майлз. В итоге курьер попал в руки врага из-за того, что боялся своих. Система, рассчитанная на то, чтобы обеспечивать верность, в конце концов сама ее и уничтожает... Тут что-то не так... - Они его завербовали по крайней мере три года назад, - продолжил Дестанг. - С тех пор все, что исходило из посольства или направлялось в него, поступало к ним без промедлений. - Ох! - Майлз подавил улыбку, и попытался изобразить возмущение и скорбь - более подобающие в данном случае. Вербовка курьера произошла до приезда Галени на Землю! Отлично! - Да, - подтвердил Айвен. - Я совсем недавно обнаружил копии наших данных в том материале, что ты извлек из комма Сера Галена, Майлз. Меня чуть удар не хватил. - Меня это не удивляет, - отозвался Майлз. - Как только я понял, что нас надувают, вариантов было не так уж много. Надеюсь, допрос курьера снял все подозрения с капитана Галени? - Если он и был связан с комаррскими эмигрантами на Земле, - сдержанно проговорил Дестанг, - курьер об этом ничего не знал. Вряд ли можно счесть такое заявление выражением доверия. Майлз пошел в атаку. - Совершенно ясно, - начал он, - что капитан был картой, которую, по мнению Сера Галена можно пустить в ход в любое время. Но карта отказалась вступить в игру. С риском для жизни. В конце концов, капитан Галени был направлен на Землю случайно... - Галени качал головой, поджав губы. - Разве я не прав? - Нет, - сказал Галени, все еще стоя по стойке "смирно". - Я сам попросился на Землю. - О! Ну, по крайней мере я-то попал сюда случайно, - поспешил загладить неловкость Майлз. - Из-за моих криотрупов, которым были необходимы услуги крупного медицинского центра. Кстати о дендарийских наемниках, коммодор. Так это курьер перехватил те восемнадцать миллионов марок, посланные с Барраяра? - Их никогда и не посылали, - ответил Дестанг. - Пока капитан Ботари-Джезек не появилась у меня в кабинете, нашим последним контактом с вашими наемниками был рапорт, который вы отправили с Махаты Солярис по окончании операции на Дагуле. Потом вы исчезли. Для штаб-квартиры второго сектора вы более двух месяцев числились без вести пропавшими. Представляете нашу тревогу? Особенно когда еженедельные запросы шефа Имперской службы безопасности Иллиан превратились в ежедневные. - Я... понимаю, сэр. Так вы вообще не получали наших запросов о деньгах? И меня вовсе не прикомандировывали к посольству?! Чуть слышный стон вырвался у Галени, обратившегося в соляной столб. Дестанг ответил: - Да, это все дело рук комаррцев. Видимо, такая уловка им понадобилась, чтобы вы оставались на Земле, пока им не удастся произвести подмену. - Я так и думал. А... вы случайно не захватили с собой мои восемнадцать миллионов? Это-то осталось неизменным. Я упоминал о деньгах в моем рапорте. - Да, и не раз, - неодобрительно заметил Дестанг. - Разумеется, мы оплатим ваши расходы. Как обычно. - О! - Майлз почувствовал, что с плеч его сняли тяжелый груз. Он порывисто воскликнул: - Спасибо, сэр! Это просто замечательно! Дестанг с любопытством наклонил голову: - А на что вы жили последний месяц? - Не так просто объяснить, сэр. Но я попробую... Дестанг открыл рот, словно собираясь задать следующий вопрос, но вдруг передумал: - Ясно. Ну, лейтенант, можете вернуться к своим людям. Ваше пребывание на Земле подходит к концу. Хотя вам вообще не следовало появляться здесь в качестве лорда Форкосигана. - К своим людям... Вы имеете в виду - к дендарийцам? - Вряд ли Саймон Иллиан столь настойчиво разыскивает вас просто потому, что соскучился. Можно смело предположить, что как только штаб-квартира узнает о вашем местонахождении, вы получите новый приказ и новое назначение. Готовьтесь к вылету. Элли с Элен, перешептывавшиеся в уголке, радостно повернулись к Майлзу. Айвен насторожился. - Да, сэр, - спокойно ответил Майлз. - А как же тогда мои здешние заботы? - Поскольку вы, слава Богу, не уведомили местные власти, мы сами разберемся с этой попыткой измены. Я захватил с Тау Кита отряд... Майлз догадался, что этот отряд - спецназ. Они пойдут на все, чтобы восстановить порядок в посольстве. - Мы бы давно бросили на розыски Сера Галена все силы, если б не считали его погибшим. Гален! - Дестанга аж передернуло. - Подумать только! Все это время он был здесь, на Земле. Во время комаррского восстания я служил в барраярской армии, а потом перешел в Безопасность. Наш отряд разбирал развалины бараков Халомара после того, как эти подонки ночью взорвали их... Мы искали тех, кто остался в живых, и собирали улики, а находили одни только трупы... В то утро в службе безопасности появилось много вакансий. Проклятие! Как вспомню... Если мы сможем найти Галена после того, как вы его упустили, - Дестанг с откровенной неприязнью взглянул на Галени, - мы доставим его на Барраяр, и он ответит сполна за то кровавое утро. Хотел бы я, чтобы он ответил за все свои деяния, но его на это просто не хватит. Как императора Ури Безумного. - Достойный план, сэр, - ответил Майлз. Галени стиснул зубы, помощи от него ждать не приходилось. - Но по Земле наверняка бродит с полдюжины комаррских террористов, и их прошлое мало чем отличается от прошлого Сера Галена. А теперь, когда он разоблачен, нам и вовсе нечего опасаться. - Те все эти годы бездействовали, - отрезал Дестанг. - А Гален не сидел сложа руки. Вам это известно лучше, чем кому бы то ни было. - Но нелегальное похищение может испортить наши дипломатические отношения с Землей. Стоит ли оно того? - Справедливость стоит любой официальной ноты, смею вас уверить. Галена Дестанг уже похоронил. Ну что ж. - А на каком основании вы собираетесь похитить моего... клона? Он-то не совершал преступлений на Барраяре. Он даже не был там. Никогда. "Заткнись, Майлз! - прошептал одними губами Айвен, стоявший за спиной у Дестанга. - С коммодорами не спорят!" Майлзу было не до него. - Судьба моего клона не может не беспокоить меня, сэр. - Охотно верю. Надеюсь, мы скоро покончим со всей этой неразберихой. Майлзу оставалось надеяться, что эти слова не значат того, что они значат. Если надо сбить Дестанга со следа, он готов. - Никакой неразберихи нет, сэр. Простой медсканер обнаружит разницу между мной и клоном. У него кости нормальные, у меня - нет. Так я не понял, что вы ему инкриминируете? - Государственную измену, естественно. Заговор против императора. Поскольку вторая часть обвинения была бесспорной, Майлз сосредоточился на первой. - Государственную измену? Но клон родился на Архипелаге Джексона. Он не является подданным императора. Чтобы обвинить его в государственной измене, - Майлз сделал глубокий вдох, - вы должны признать его подданным императора по праву рождения. А если он подданный императора по праву рождения, тогда он лорд-фор, обладающий всеми соответствующими правами, включая суд равных - полный совет графов. Дестанг поднял брови: - И вы думаете, он догадается прибегнуть к столь нетрадиционной защите? "Разумеется, ведь я ему подскажу". - Почему бы и нет? - Благодарю вас, лейтенант. Такого осложнения я действительно не предвидел. Дестанг задумался. Лоб пересекла глубокая морщина. Майлз не выдержал: - Вы рассматриваете возможность убийства, сэр? - Подобная возможность представляется мне все более желательной. - Дестанг решительно выпрямился. - В связи с этим может возникнуть весьма непростая юридическая проблема, сэр. Либо мой клон - не поданный императора и мы вообще не имеем на него никаких прав, либо он - подданный, и тогда находится под защитой законов империи... - Майлз облизнул губы. Галени, догадавшийся, к чему он клонит, закрыл глаза, как перед прыжком в холодную воду. - В любом случае его убийство будет преступным шагом. Дестанг кинул на него нетерпеливый взгляд. - Я и не собирался отдавать такой приказ вам, лейтенант. "Он думает, я не хочу марать руки..." Если Майлз доведет спор с Дестангом до логического конца в присутствии двух имперских офицеров, есть шанс, что коммодор пойдет на попятную. Но скорее всего сам Майлз окажется далеко... в стороне от происходящего. Если их противостояние дойдет до трибунала, победителей не будет. И Барраяру это не на пользу, и сорок лет службы Дестанга не заслуживают столь позорного конца. А если Дестанг упрячет его под домашний арест, все возможные варианты (а что именно он задумал, о Господи!) пойдут прахом. Тем временем отряд Дестанга без колебаний выполнит любой приказ своего командира. Майлз оскалил зубы, пытаясь изобразить вежливую улыбку: - Благодарю вас, сэр. Айвен перевел дух, а Дестанг, поколебавшись, спросил: - Юриспруденция - необычное хобби для специалиста по секретным операциям, вы не находите? - Со всяким бывает, - кротко ответил Майлз. Элли смотрела на Майлза в упор, словно спрашивая: "Как быть?" - А вы постарайтесь не увлекаться, лейтенант Форкосиган, - миролюбиво порекомендовал Дестанг. - У моего адъютанта лежит для вас чек на восемнадцать миллионов марок. Зайдите к нему перед уходом. И заберите с собой женщин. Он махнул рукой в сторону двух дендариек в военной форме. Айвен злорадно фыркнул. "Черт побери, это мои офицеры, а не гаремные жены", - мысленно огрызнулся Майлз Ни один барраярский военный в возрасте Дестанга все равно бы этому не поверил. Некоторые предрассудки не меняются, просто они со временем уходят в прошлое. Слова Дестанга прозвучали как приказ немедленно удалиться. Игнорировать его было невозможно. Но Дестанг не упомянул... - Да, лейтенант, отправляйтесь, - голос Галени звучал на редкость обыденно. - Я так и не дописал рапорт. Коммодор дает вам восемнадцать миллионов марок, а я могу предложить еще _м_а_р_к_у_ - если вы заберете с собой своих дендарийцев. Глаза Майлза расширились: Галени явно произнес это слово с нажимом. "Галени не успел сказать Дестангу, что поручил дело дендарийцам. Значит, тот не сможет нам это запретить!" Стало быть, у него есть фора - если только он успеет найти Галена и Марка раньше, чем Дестанг... - Отлично, капитан, - услышал Майлз собственный ответ. - Я-то знаю, какой весомой может оказаться одна _м_а_р_к_а_. Галени коротко кивнул и повернулся к Дестангу.

13

Когда Майлз отправился к себе, чтобы переодеться в дендарийскую форму, за ним увязался Айвен. Майлзу казалось, что с тех пор, как он переступил в этой самой форме порог посольства, прошла целая жизнь. - Глаза бы мои на это все не глядели, - бормотал Айвен. - Дестанг хорошо взялся за дело. Спорим, он так и продержит Галени на ногах всю ночь, стараясь расколоть его. Если, конечно, есть на что раскалывать. - Черт побери! - Майлз скомкал свой барраярский мундир и со всей силы швырнул его об стенку. Но это не принесло облегчения. Плюхнувшись на кровать, Майлз стянул с себя сапог, поднял его, словно взвешивая, затем покачал головой и с омерзением разжал пальцы. - Меня это просто бесит Галени заслуживает награды, а не порицания. Одно утешение - если уж Сер Гален не смог его сломать, не думаю, что Дестангу это удастся. Но это несправедливо, несправедливо... - Майлз погрузился в горестные размышления. - И я тоже его подставил! Проклятие, проклятие, проклятие... Элли, никак не реагируя, протянула ему адмиральский мундир. Айвен был не так умен. - А-а, не грусти, Майлз. Мне будет приятно думать, что ты в безопасности, когда головорезы Дестанга возьмутся наводить порядок. Подозрительны, как бесы, - не поверят даже собственной бабушке. Ох и достанется нам всем! Нас выстирают, выполощут, выжмут и повесят сушиться на холодном-холодном ветру... - Он подошел к кровати и с тоской посмотрел на нее. - Нет смысла ложиться. Все равно я им для чего-нибудь еще понадоблюсь. И Айвен с мрачным видом уселся на кровать. Майлз посмотрел на кузена с неожиданным интересом. - Эй, ты что, собираешься топтаться в самом центре событий? Почувствовав подвох. Айвен с подозрением взглянул на него: - Именно так. А что? Майлз встряхнул брюки. На кровать вывалился его секретный комм. - Допустим, я вспомню перед уходом, что комм надо вернуть; допустим, Элли забудет это сделать. - Элли тут же перестала копаться в карманах мундира и вся обратилась в слух. - И допустим, ты сунешь его себе в карман, чтобы отдать сержанту Барту, как только получишь вторую половину, - Майлз кинул Айвену комм; тот машинально схватил его, но тут же, вытянув руку, отстранил от себя, как ядовитую гадину - А допустим, я сейчас вспомню, что случилось, когда я в последний раз помог тебе тайно получить информацию? - язвительно спросил Айвен. - Маленький фокус, который я проделал, чтобы провести тебя в посольство той ночью, когда ты пытался спалить весь Лондон, занесен в мое личное дело. У ищеек Дестанга начнутся конвульсии, когда они об этом прочтут. Особенно в нынешней ситуации. Допустим, я воткну этот комм тебе в.... - тут Айвен вспомнил об Элли - ...ухо? Майлз, ухмыльнувшись, просунул голову и руки в черную футболку, надел ее на себя и начал натягивать дендарийские боевые сапоги. - Айвен, это простая предосторожность. Не более. Может, комм нам и не понадобится. Только если возникнут непредвиденные обстоятельства... - Не могу представить себе, - непреклонно заявил Айвен, - обстоятельства, о которых преданный делу младший офицер не вправе сообщить своему командующему. И Дестанг не сможет себе представить. Что ты опять задумал, радость моя? Майлз застегнул сапоги и помолчал. Он был серьезен. - Сам не знаю. Но должен же хоть как-то расхлебать эту заварушку! Элли, молчавшая до сих пор, заметила: - Мне казалось, мы уже кое-что расхлебали. Обнаружили предателя, перекрыли утечку информации из посольства, предотвратили похищение и раскрыли крупнейший заговор против Барраярской империи. И все - бесплатно. И все - за неделю. Тебе что, мало? Что тут еще можно спасти? - Ну, если б эти акции были запланированными... А ведь получилось-то все по чистой случайности, - заметил Майлз. Айвен с Элли переглянулись поверх его головы: на их лицах отразилась одинаковая тревога. - Тебе что, мало? Что ты еще собираешься расхлебывать? Что тут можно спасти? - как эхо повторил Айвен. Майлз нахмурился, уставясь на свои сапоги: - Кое-что. Будущее. Еще один шанс... Возможность. - Ты это о клоне, да? - прошипел Айвен сквозь зубы. - Ты просто зациклился на этом сукином сыне! - Плоть от плоти моей, Айвен. - Майлз горестно развел руками. - На некоторых планетах его назвали бы моим братом. На других - даже сыном, в зависимости от закона о клонировании. - Да это же попросту клетка! На. Барраяре, - пояснил Айвен. - А тот, кто в тебя стреляет, на Барраяре называется врагом. У тебя нелады с памятью, Майлз? Эти люди только что пытались убить тебя! Сегодня... вчера утром! Майлз отстраненно улыбнулся, но ничего не ответил. - Знаешь, - осторожно начала Элли, - если ты на самом деле хочешь завести клона, ты мог бы его заказать. Без... э-э... проблем, связанных с этим. У тебя триллионы клеток... - Я не хочу заводить клона, - ответил Майлз. "Я хочу брата". - Но, кажется, мне его выдали. - По-моему, его заказал и оплатил не кто иной, как Сер Гален, - отпарировала Элли. - Единственное, что он намеревался "выдать" тебе - это смерть. По законам Архипелага Джексона - планеты, откуда он родом, - клон принадлежит Галену. "Джек Норфлок, ты дерзок, но все равно, - мелькнуло в голове у Майлза. - Хозяин твой Джон уже продан давно". - Даже на Барраяре, - тихо сказал Майлз, - ни один человек не может владеть другим. Гален слишком далеко зашел в погоне за своими... принципами... - В любом случае, - Айвен был непреклонен, - ты уже вышел из игры. Высшее командование взяло все в свои руки. Я слышал, тебе приказали готовиться к вылету. - А ты слышал, как Дестанг говорил о намерении убить моего... моего клона... если ему это удастся? - Ага. И что? - Айвен закусил удила. - И правильно. Мерзкий змееныш! - Дестанг - хороший игрок, - спокойно сказал Майлз. - Даже если бы я сейчас ушел в самоволку и вернулся на Барраяр: вымолить у отца жизнь клона, заставить его надавить на Саймона Иллиана, - все равно приказ дошел бы до Земли слишком поздно. Айвен был потрясен. - Майлз! Уж на что я стеснялся просить дядю Эйрела о чем бы то ни было, но ты... Я был уверен, что ты скорее дашь с себя шкуру содрать, чем обратишься к отцу с просьбой. Ты хочешь начать с того, чтобы обойти начальство? Да ни один командующий после этого не захочет иметь с тобой дело! - Да, ты прав. Я скорее умер бы, чем обратился с просьбой к отцу, - безразлично согласился Майлз. - Но я не могу требовать, чтобы за меня умер кто-то другой. Но сейчас этак делу не относится. Все равно ничего не выйдет. - Слава Богу, - только и мог сказать ошарашенный Айвен. "Если я не могу убедить двух моих лучших друзей в том, что я прав, - подумал Майлз, - возможно, я ошибаюсь. Или, возможно, мне придется действовать в одиночку". - Айвен, я просто прошу тебя оставить у себя этот комм, - сказал он. - Я не прошу, чтобы ты что-то делал... - Пока не просишь, - мрачно вставил Айвен. - Я бы передал комм капитану Галени, но за ним наверняка установят слежку. Если у него конфискуют комм - это покажется подозрительным. - А если комм конфискуют у меня? - жалобно спросил Айвен. - Сделай это, - Майлз застегнул мундир, встал и протянул руку за коммом. - Или не делай. - А-а... - Айвен сдался и сунул комм в карман. - Ладно, я подумаю. Майлз благодарно кивнул.

Они успели на дендарийский катер, который как раз собирался вылететь из лондонского космопорта с возвращающимися из увольнения на борту. Элли связалась с пилотом и приказала ему задержаться и подождать их. Майлз был бы рад никуда не спешить. Он и не спешил бы, если б не обязанности адмирала Нейсмита. Пришлось ускорять шаг. Но задержка оказала добрую услугу еще одному дендарийцу. Размахивая сумкой, тот стрелой промчался по бетону, и еле успел вскочить на исчезающий в люке трал. Бдительный охранник узнал бегущего и, протянув руку, втащил его в набирающую скорость машину. Майлз, Элли Куин и Элен Ботари-Джезек устроились на заднем сиденье. Опоздавший дендариец, отдышавшись, заметил Майлза, широко улыбнулся и отдал ему честь. Майлз улыбнулся в ответ: - А, сержант Сьембьеда. - Райанн Сьембьеда был ответственным сержантом-техником из инженерной команды и отвечал за обслуживание и ремонт боевых доспехов. - Вас разморозили? - Да, сэр. - Мне говорили, что ваш прогноз был одним из самых благоприятных. - Меня разморозили в больнице две недели назад. Я был в увольнении. Вы тоже, сэр? - Сьембьеда кивнул на серебряный пакет у ног Майлза, в котором лежал живой мех. Майлз постарался запихнуть его каблуком под сиденье. - И да, и нет. По правде говоря, вы развлекались, а я работал. В результате мы все очень скоро возьмемся за дело. Хорошо, что вы уже успели отдохнуть. - Земля - это великолепно, - вздохнул Сьембьеда. - Я ужасно удивился, когда очнулся на ней. Вы уже видели Парк Единорога? Он как раз на этом острове. Я был там вчера. - Боюсь, я мало что видел, - с сожалением отозвался Майлз. Сьембьеда вытащил из кармана голокуб и вручил его Майлзу. "Парк Единорога и Диких животных (отдел "Галатех Биоинжиниринг") расположен на территории огромного исторического поместья Вутон в Суррее", - сообщал путеводитель. На экране возник сияющий белый зверь, нечто среднее между лошадью и оленем, и грациозно побежал по зеленой лужайке к фигурно подстриженным деревьям. - Там даже разрешают кормить ручных львов, - сообщил Сьембьеда. Майлз моргнул, внезапно представив себе одетого в тогу Айвена, которого бросают с парящего грузовика стае голодных бежевых кошек, радостно мчащихся следом. Пожалуй, он перечитался книг по земной истории. - А что они едят? - Протеиновые кубики, как и мы. - А, - сказал Майлз, стараясь, скрыть разочарование, и вернул голокуб. Однако сержант медлил. - Сэр... - нерешительно начал он. - Да? - подбодрил его Майлз. - Я восстановил все свои навыки, меня проверили и разрешили выполнять легкую работу, но... Я не смог ничего вспомнить про день, когда меня убили. А медики не желают говорить. Это... меня слегка беспокоит, сэр. Во взгляде карих глаз была тревога. Майлз прекрасно понимал, в чем дело. - Ну, медики и не могли ничего сказать. Их там просто не было. - Но вы были, сэр, - неуверенно подсказал Сьембьеда. "Это уж точно, - подумал Майлз. - Если бы меня там не было, ты и не принял бы на себя смерти, предназначавшейся мне". - Вы помните, как мы прилетели на Махата Солярис? - спросил он. - Да, сэр. Я помню все вплоть до предыдущего вечера. Но тот день исчез полностью - не только бой. - А. Ну, тут нет ничего загадочного. Коммодор Джезек, я, вы и ваша техническая команда отправились на склад проверить качество поставок: возникла проблема с одним из товаров. - Я помню, - Сьембьеда кивнул. - Источники питания. Там была проблема с радиоактивным излучением. - Совершенно верно. Кстати, именно вы заметили дефект, когда их выгружали. А ведь есть и такие, кто просто отправил бы их на склад, не глядя. - Из моих ребят - никто, - пробормотал Сьембьеда. - Так вот, на складе нас уже поджидал отряд цетагандийцев. Мы так и не узнали, кто это подстроил. Хотя были подозрения, что в деле замешан кто-то из власть имущих, поскольку нам было велено немедленно покинуть пространство Махата Солярис. Возможно, им не понравилось, что мы доставили им некоторое беспокойство. Короче, взорвалась гравиграната и разнесла часть склада. Вам в шею попал осколок, и вы в считанные секунды истекли кровью. - (Просто удивительно, сколько ее оказалось в этом худощавом молодом человеке. Тяжелый запах крови и треск огня ясно вспомнились Майлзу, но голос его звучал обыденно ровно.) - Мы доставили вас на "Триумф" и заморозили. Хирург был преисполнен оптимизма, поскольку серьезного повреждения тканей у вас не оказалось. "В отличие от одного из техников, которого самым серьезным образом разнесло на кусочки в тот же самый момент", - мысленно добавил Майлз. - Я... все думал, что я сделал. Или не сделал. - У вас практически не было времени: вы оказались первой жертвой. Сьембьеда, похоже, успокоился. "И что происходит в голове у ходячего мертвеца? - задумался Майлз. Какого провала мог он бояться больше смерти?" - Если вас это утешит, - вставила Элли, - подобные провалы в памяти свойственны пострадавшим при любых травмах, а не только криооживленным. Поспрашивайте других - узнаете, что вы отнюдь не исключение. - Пристегнитесь-ка лучше, - посоветовал Майлз, когда катер накренился. Повеселевший Сьембьеда кивнул и устроился в кресле перед ними. - А ты помнишь свой ожог? - с любопытством спросил Майлз у Элли. - Или все ушло в благословенное забытье? Элли невольно провела рукой по лицу: - Я так и не потеряла сознания. Катер рванулся вперед и вверх. Майлз решил, что управление находится в руках лейтенанта Птармигана. Насмешливые замечания пассажиров подтвердили его опасения. Он потянулся было к кнопке экстренной связи с пилотом, но тут же отдернул руку: незачем отвлекать Птармигана, пока тот не перевернет катер вверх тормашками. К счастью, для Птармигана, катер пришел в равновесие. Внизу рассыпались огни Большого Лондона и Майлз вытянул шею, чтобы взглянуть в иллюминатор. Мгновение спустя он увидел устье реки с дамбами и шлюзами, протянувшимися на сорок километров. Береговая линия была полностью переделана. Она отделяла город от моря, защищая исторические ценности и несколько миллионов душ, проживавших у берегов Темзы. Гигантский мост, перекинутый через пролив, сверкнул на фоне свинцовой воды. Да, люди способны объединиться ради того, чтобы спасти город, но они никогда не пойдут на это ради принципов. С политикой моря не поспоришь. Катер развернулся, резко набирая высоту, и Майлз в последний раз взглянул на удаляющийся Лондон. Где-то там, внизу, в этом чудовищном городе, скрываются Гален и Марк, а разведывательный отряд Дестанга прочесывает одно за другим все убежища Галена и ищут следы в комм-сети. Смертельная игра в прятки. Разумеется, Галену хватит ума не обращаться за помощью к старым друзьям и не включать комм. Если он сейчас смирится с неудачей и исчезнет, у него появится шанс отложить на будущее знакомство с барраярским правосудием. Но если он надумал скрыться, зачем он вернулся за Марком? Какой ему прок от клона? Или это чувство ответственности за свое детище? Почему-то Майлзу слабо в это верилось. Непохоже, чтобы этих двоих связывала любовь. Может клон нужен Галену как слуга, как раб, как солдат? И можно ли его продать, а если да, то кому - цетагандийцам, медлаборатории, паноптикуму? А ему самому? Может ли клон быть продан Майлзу? Ага! На это способен купиться даже сверхподозрительный Гален! Пусть он думает, что Майлзу нужно новое тело, без ломких костей, которые мучают его всю жизнь... Пусть думает, что Майлз готов заплатить любые деньги, лишь бы заполучить клона... Тогда Майлз обретет Марка, даст Галену деньги и поможет ему ускользнуть от барраярцев, а тот никогда не догадается, что стал объектом благотворительности только из-за собственного сына. Правда, у этой идеи два существенных недостатка: во-первых, нет связи с Галеном и переговоры невозможны, а во-вторых, если Гален и пойдет но эту дьявольскую сделку, сам Майлз отнюдь не уверен, что после всего случившегося жаждет спасти Галена от мести барраярцев. Да, забавная дилемма.

Ступив на борт "Триумфа", Майлз почувствовал, что он наконец дома. Напряжение, ставшее уже привычным, тут же отпустило Майлза, стоило вдохнуть знакомый регенерированный воздух, ощутить еле уловимые шумы и вибрации идеально функционирующего живого корабля. Все сверкало, как новенькое, и Майлз дал себе слово узнать, кто сотворил это чудо. Ох, как приятно снова стать простым адмиралом Нейсмитом, и ни о чем не думать, кроме недвусмысленных указаний Генштаба. Майлз отдал несколько распоряжений. Прекратить поиски контрактов. Объявить общую шестичасовую готовность. Всем кораблям за двадцать четыре часа подготовиться к вылету. Прислать ко мне лейтенанта Боун. Это потешило свойственную ему манию величия: все стягивается к центру - то есть к нему, Майлзу. Но стоило вспомнить о нерешенной проблеме, ожидающей его в дендарийской разведке, как веселье мигом поутихло. Прихватив Куин, Майлз отправился с визитом к разведчикам. Там он обнаружил Бела Торна, который сидел за комм-пультом. Если, конечно, в данном случае уместно было слово "сидел": Торн принадлежал к гермафродитному меньшинству Колонии Бета - злополучным плодам генетического проекта столетней давности и сомнительного качества. По мнению Майлза, это был самый безумный из всех безумных экспериментов. Большинство гермафродитов оставались верны своему маленькому уютному мирку в сверхтерпимой Колонии Бета; и то, что Торн осмелился шагнуть на просторы галактики, свидетельствовало либо об отваге со скуки, либо (что более вероятно), о любви к эпатажу. Мягкие темно-русые волосы Торн стриг нарочито двусмысленно, но форму капитана дендарийцев носил как истинный солдат. - Привет, Бел. - Майлз выдвинул сиденье и закрепил его в пазах. Торн приветствовал его небрежным взмахом руки, отдаленно напоминавшим салют. - Прокрути мне все данные, полученные из дома Галена - разумеется, после того, как мы с Куин вызволили барраярского военного атташе. Куин выслушала эту отредактированную версию, глазом не моргнув. Торн послушно включил быструю перемотку, прокрутил полчаса молчания, и замедлил воспроизведение, дойдя до бессвязного диалога двух несчастных комаррских охранников, приходивших в себя после парализатора. Затем зазвонил комм, на экране возникло размытое изображение, послышался тихий, лишенный интонаций голос, появилось лицо Галена. Он потребовал отчета о выполнении задания, но вместо этого выслушал весьма занимательную историю. Гален резко повысил голос. "Идиоты!" Пауза. "И не вздумайте меня разыскивать". Запись оборвалась. - Надеюсь, вы выяснили, откуда он звонил? - спросил Майлз. - Общественный комм на станции подземки, - ответил Торн. - К тому времени, как туда прибыли наши люди, радиус поиска увеличился до сотен километров. Удобный транспорт эта подземка. - Так. И после этого он туда не возвращался? - Нет. Насколько я понимаю, он не первый раз ускользает от службы безопасности. - Да уж, опыт у него огромный. Он начал свою блистательную карьеру задолго до моего рождения, - вздохнул Майлз. - А как насчет охранников? - Они все еще были там, когда в дом вломились ребята из барраярской безопасности, взявшие наблюдение на себя. Мы тут же сняли оборудование и отправились восвояси. А кстати, Барраяр уже заплатил нам за эту работу? - Да уж... - Вот славно. А то я боялся, что нам не заплатят, пока мы не доставим им Ван дер Пула. - Кстати о Ван дер Пуле - Галене, - сказал Майлз. - Мы уже не сотрудничаем здесь с барраярцами. Они поручили это ребятам из штаб-квартиры сектора, на Тау Кита. Торн недоумевающе нахмурился: - А мы? По-прежнему ищем его? - Пока да. Только предупредите тех, кто действует на Земле: следует избегать контактов с барраярцами. Торн недоуменно поднял брови. - Тогда на кого же работаем мы? - На меня. Торн помолчал. - Не слишком ли много загадок, сэр? - Слишком. Хочу, чтобы моей разведке ничто не мешало. - Майлз вздохнул. - Ну ладно. Тут возникло некое осложнение личного плана. Вас никогда не удивляло, что я ничего не рассказываю о семье, о своем прошлом? - Ну... Мало кого из дендарийцев это удивляет. - Вот именно. Я родился клоном, Бел. На лице Торна отразилось легкое сочувствие. - Ну, у меня много знакомых клонов. И ничего. - Возможно, правильнее будет сказать - я создан клоном. В военной лаборатории галактической державы, о которой не следует упоминать. Меня создали, чтобы тайно подменить сына некоего высокопоставленного лица, занимающего ключевой пост в другой галактической державе, о которой, впрочем, тоже не следует упоминать... Вам не составит особого труда догадаться, о ком идет речь... Но около семи лет назад я решил отказаться от такой сомнительной чести. Мне удалось бежать, и я стал действовать самостоятельно, создав дендарийских наемников из... э-э... подручного материала. Торн усмехнулся: - Помню-помню, как же. - Но тут появился Гален. Галактическая держава, о которой упоминать не следует, отказалась от своего плана, и я считал, что могу забыть о своем печальном прошлом. Но в попытке создать точную копию сына того высокопоставленного лица, о котором я упоминал, в лаборатории произвели нескольких клонов. Я был последним, самым удачным. Я считал, что остальные клоны давно уничтожены. Но я заблуждался. Как выяснилось, один из предыдущих, менее удачных вариантов был криосохранен. Не знаю как, но он попал в лапы Серу Галену. Мой единственный выживший брат, Бел. - Майлз сжал кулаки. - В руках фанатика. Я хочу вызволить его. Вы способны понять меня, Бел? Торн кивнул: - Зная вас... да. Это для вас очень важно, сэр? - Очень. Торн решительно выпрямился: - Значит, это будет сделано. - Спасибо. - Майлз помедлил. - Снабдите командиров наших подразделений на Земле небольшими медсканерами, пусть постоянно носят их с собой. Как вам известно, примерно год назад мне заменили кости ног на синтепротезы. У клона - нормальные кости. Только так нас и можно отличить друг от друга. - Вы что, правда так похожи? - спросил Торн. - Как две капли воды. - Один к одному, - подтвердила Куин. - Я его видела. - ...Понимаю. Любопытные возможности для ошибок, сэр. Торн взглянул на Элли, та смущенно покачала головой. - Увы, - коротко подытожил Майлз. - Надеюсь, медсканеры помогут избежать любопытных ошибок. Продолжайте действовать - и сообщите, как только узнаете что-то новое. - Слушаюсь, сэр. В коридоре Элли заметила: - Ловко выкрутились, сэр. Майлз вздохнул: - Надо было как-то предупредить дендарийцев насчет Марка. Нельзя допустить, чтобы он снова без помех играл в адмирала Нейсмита. - Марка? - удивилась Элли. - Это еще кто такой, позволь тебя спросить? Майлз Марк второй? - Лорд Марк Пьер Форкосиган, - спокойно ответил Майлз. По крайней мере, ему казалось, что спокойно. - Мой брат. Элли, осведомленная о значимости барраярских клановых связей, нахмурилась: - Значит, Айвен прав? Этот молокосос тебя загипнотизировал? - Не знаю... - медленно проговорил Майлз. - Если я единственный, кто видит в нем брата, тогда возможно, возможно... Элли с надеждой кивнула. Уголок рта Майлза приподнялся в легкой улыбке: - ...возможно, все остальные ошибаются. Элли хмыкнула. Майлз посерьезнел. - Я и сам не знаю. За эти семь лет я никогда не использовал маску адмирала Нейсмита в личных целях. И мне вовсе не хочется нарушать это правило. Но скорее всего нам не удастся отыскать этих двоих, и твой вопрос так и останется без ответа. - Свежо предание, - неодобрительно сказала Элли. - Если ты не хочешь, чтобы их нашли, тебе следовало бы прекратить поиски. - Логично. - Так почему же ты поступаешь вопреки логике? Ну, допустим, поймаешь ты их. А дальше что с ними делать? - Элементарно, - сказал Майлз. - Я хочу найти Галена и моего клона раньше, чем это сделает Дестанг, и разделить их. А потом позабочусь, чтобы Дестанг не нашел их раньше, чем я отправлю личный рапорт на Барраяр, Иллиану или отцу. Я уверен, что тогда они официально отменят приказ об устранении клона, и причем без моего непосредственного участия. - А Гален? - скептически поинтересовалась Элли. - Непохоже, что они от него отстанут. - Может быть, и нет. Гален - это проблема, которую я не решил до сих пор. Майлз вернулся к себе в каюту, где его и поймала бухгалтер флота. Лейтенант Боун хищно вцепилась в чек на восемнадцать миллионов. - Спасены! - Распорядитесь деньгами как полагается, - сказал Майлз. - Прежде всего выкупите "Триумф". Мы должны иметь возможность в любой момент улететь отсюда. Э-э... Как вы думаете, вы смогли бы как-нибудь сделать кредитный чек, чтобы он не укалывал явно на нас? У Боун сверкнули глаза: - Интересная задача, сэр. Это как-то связано с нашим новым контрактом? - Строго секретно, лейтенант, - хладнокровию объявил Майлз. - Я не могу это обсуждать даже с вами. - Строго секретно! - хмыкнула Боун. - От финансового отдела скрыто гораздо меньше, чем Бы все думаете. - А может, мне следует объединить наши отделы? Нет? - Майлз усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо Боун. - Ладно, может и не объединю. - На кого выписывать чек, сэр? - На предъявителя. Боун подняла брови. - Очень хорошо, сэр. На какую сумму? Майлз задумался. - Полмиллиона марок. Только переведите в местные единицы. - Полмиллиона марок, - уважительно повторила Боун. - Это не мелкие расходы. - Так надо. - Постараюсь, сэр. Оставшись один, Майлз нахмурился. Ситуация безвыходная. Вряд ли Гален пойдет на контакт по собственной инициативе, если не найдет способа взять ситуацию под контроль или не выкинет очередной номер. Но если позволить Галену командовать парадом, то последствия будут катастрофическими. Майлза не вдохновляла идея слоняться кругами, пока Гален не выкинет очередной номер. Итак, пора проявить изобретательность - все лучше, чем полное бездействие, время не ждет. Дьявольщина: ситуация явно не в его пользу. Пора переходить от защиты к нападению... Высший пилотаж. Осталось только найти Галена, а то без партнера играть скучно. Майлз застонал от безнадежности и рухнул на койку.

Майлз проспал часов двенадцать. Когда он открыл глаза, в каюте было темно. Он посмотрел на светящийся циферблат настенных часов, и решил полежать еще немного, наслаждаясь тем, что наконец-то никуда не надо спешить. Руки и ноги были налиты свинцом, но тут засигналил комм. Избавленный от греха лености Майлз вскочил с койки. - Сэр. - На экране возникло лицо офицера связи "Триумфа". - Вас вызывают по защищенной линии из посольства Барраяра в Лондоне. Дело секретное и срочное. Майлз надеялся, что это не следует понимать так уж буквально. Это не Айвен, Айвен воспользовался бы тем коммом, который оставил ему Майлз. Должно быть, очередное официальное сообщение. - Дешифруйте и передайте на мой комм. - Зарегистрировать? - А... нет. Может, новые указания генштаба для дендарийского флота? Майлз мысленно ругнулся. Если им придется улететь прежде, чем дендарийская разведка найдет Галена и Марка... На экране появилось мрачное лицо Дестанга. - "Адмирал Нейсмит". - Майлз услышал кавычки вокруг своего имени. - Мы одни? - Совершенно одни, сэр. Дестанг слегка успокоился. - Очень хорошо. Лейтенант Форкосиган, у меня есть для вас приказ: вы должны оставаться на борту до тех пор, пока я не свяжусь с вами лично. - Почему, сэр? - спросил Майлз, хотя слишком хорошо понимал, что это значит. - Чтоб у меня еще и из-за вас голова не болела. Когда достаточно простой предосторожности, чтобы предотвратить катастрофу, глупо ее не принять. Я достаточно ясно изъясняюсь? - Более чем достаточно, сэр. - Очень хорошо. Это все. Дестанг связь закончил. И лицо коммодора растворилось в воздухе. Майлз ругнулся громко - и с чувством. "Предосторожность" Дестанга может означать только одно: его ребята уже нашли Марка и готовятся к решающему удару. Как скоро они его нанесут? А может, еще есть шанс?.. Майлз натянул серые брюки и выхватил из кармана комм для связи с Айвеном. - Айвен, - тихо сказал он. - Ты здесь? - Майлз? - это был голос не Айвена, это был голос Галени. - Капитан Галени? Я тут случайно обнаружил свой второй комы... Э-э... вы один? - В настоящий момент - да. - Галени говорил сухо, одним лишь тоном выражая свое отношение как к истории о случайно найденном комме, так и к тому, кто ее изобрел. - А что? - Как к вам попал этот комм? - Ваш кузен вручил его мне перед тем, как отбыть с особым поручением. - Какое поручение? Куда отбыл? Неужели Дестанг подключил к розыску Айвена? Если так, Майлз с радостью придушит идиота: кузен лишил его возможности быть в курсе событий... Вот упрямый осел! Если только... - Он сопровождает супругу посла на Всемирную ботаническую выставку, где экспонируются орнаментальные цветочные аранжировки. Выставка проходит в Лондонском Сельскохозяйственном Павильоне. Супруга посла посещает ее каждый год для контактов с общественностью. Хотя, надо признать, цветы ее тоже интересуют. Майлз аж задохнулся от возмущения: - В самый разгар скандала со службой безопасности вы отправляете Форпатрила на выставку цветов?! - Не я, - ответил Галени. - Коммодор Дестанг. Мне кажется, он решил избавиться от Айвена. Должен сказать, он не в восторге от вашего кузена. - А как насчет вас? - От меня он тоже не в восторге. - Да я не о том - вы что сейчас делаете? Вы связаны напрямую с... этой операцией? - Навряд ли. - Приятно слышать. Я немного боялся, что кому-нибудь ударит в голову проверить вашу лояльность... - Коммодор Дестанг не садист и не дурак. - Галени немного помолчал. - Он просто осмотрителен. Мне приказано оставаться в своей комнате. - Значит, вы не имеете непосредственного отношения к этой операции. И не в курсе того, где они и когда планируют... предпринять шаги. Галени ответил с нарочитой безучастностью, - ни предлагая, ни отвергая помощи: - Непосредственного - не имею. - Хм. Он только что приказал мне оставаться на борту корабля. Наметился прорыв и дело идет к развязке. Последовало недолгое молчание. Галени со вздохом сказал: - Печально слышать, что... - Его голос сорвался. - Все так бессмысленно! Мертвая рука прошлого дергает за веревочки, мы, несчастные марионетки, пляшем, а пользы от этого никому: ни нам, ни ему, ни Комарре... - Если бы я мог связаться с вашим отцом! - начал Майлз. - Это бессмысленно. Он будет бороться до последнего. - Но у него уже ничего не осталось. Он упустил свой последний шанс. Он уже старик, ему все надоело... Может, он готов измениться, успокоиться наконец, - возразил Майлз. - Хотелось бы... Нет. Он не может успокоиться. Доказать свою правоту для него важнее жизни. Сознание своей правоты оправдывает все его преступления. Совершить все то, что он совершил и узнать, что был неправ - это невыносимо! - Я... понимаю. Ладно, я свяжусь с вами, если я... у меня будет что сообщить. Ведь вам все равно... э-э... не имеет смысла возвращать комм до тех пор, пока у вас не будет второго? - Как хотите. - В голосе Галени не ощущалось надежды. Майлз отключил комм. Он вызвал Торна, но тот доложил, что прогресса пока не заметно. - Что ж, - протянул Майлз. - В таком случае вот вам еще подсказка. Не слишком приятная Барраярский отряд, очевидно, нашел интересующую нас цель - где-то с час назад. - Ага! Значит, мы сможем последовать за ними, и они сами приведут нас к Галену. - Боюсь, что нет. Мы должны опередить их, а не следовать за ними. Это смертельная игра. - Вооружены и очень опасны, а? Я передам приказ. - Торн задумчиво присвистнул. - Да, ваш близнец пользуется широкой известностью. Майлз умылся, оделся, перекусил и начал собираться: нож в сапоге, сканеры, парализаторы (в кобуре и тайные), комм, широкий ассортимент приборов и игрушек, и миниатюрных приспособлений которые дозволено проносить через таможенные устройства лондонского космопорта. Увы, все это совсем не тянуло на боевое снаряжение, хотя при ходьбе мундир чуть ли не звенел. Майлз вызвал дежурного офицера, распорядился, чтобы катер был заправлен, а пилот - готов к вылету. Он нетерпеливо ждал. К чему клонит Гален? Если он не просто убегает - а, как известно, барраярский отряд уже практически вышел на него, и он не может об этом не догадываться, однако с упорством, достойным лучшего применения, продолжает болтаться поблизости по какой-то причине - возникает вопрос, почему? Простая мстительность? Что-нибудь более изощренное? Был ли предыдущий анализ Майлза слишком грубым, слишком тонким - что он упустил? Как поступит человек, который во что бы то ни стало вынужден быть правым? Комм в каюте зазвонил. Майлз вознес короткую беззвучную молитву - пусть это будет хоть какой-нибудь просвет, хоть какая-нибудь зацепка, хоть какая-нибудь опора... На экране возникло лицо офицера связи: - Сэр, получен вызов с коммерческого комма на планете. Человек, который отказался представиться, сказал, что вы желаете с ним побеседовать. Майлза словно током ударило. - Проследите, откуда вызов, запишите и передайте копию капитану Торну. Соедините нас. - Это должен быть визуальный выход или только звук? - И то, и другое. Лицо офицера связи расплылось и на его месте возникло другое - создавая тревожную иллюзию перевоплощения. - Форкосиган? - произнес Гален. - Ну, и? - ответил Майлз. - Я не стану повторяться. - Гален говорил быстро и приглушенно. - Мне наплевать, что вы записываете наш разговор и сможете выследить меня. Вы встретитесь со мной ровно через семьдесят минут. Вы подойдете к приливному барьеру Темзы, остановитесь между Шестой и Седьмой башнями, строго посередине. Затем выйдете на морскую сторону и спуститесь вниз. Один. Тогда поговорим. Если какое-то условие не будет соблюдено. Нас не окажется в условленном месте. И Айвен Форпатрил погибнет ровно в 2:07. - Вас двое. И я должен быть не один, - начал Майлз. "Айвен!" - А, ваша очаровательная телохранительница? Прекрасно. Приходите вдвоем. Экран погас. - Нет... Молчание. Майлз вызвал Торна. - Вы слышали, Торн? - Еще бы. Звучит угрожающе. Кто такой Айвен? - Очень важная персона. Откуда был вызов? - С пересадочного узла подземки, с общественного комма. Мой человек будет там ровно через шесть минут. К сожалению... - Знаю. Через шесть минут нам придется искать его среди нескольких миллионов человек. Итак, будем играть по его правилам. До определенного момента. Пусть патруль держится неподалеку, над приливным барьером, приготовьте полетный план для моего катера и попросите, чтобы нас ждала авиетка с дендарийским пилотом и охранником. Передайте Боун, что чек мне нужен немедленно, а Куин - чтобы встретила меня в коридоре у люка и захватила с собой пару медсканеров. И будьте наготове сами. Я хочу кое-что проверить. Глубоко вздохнув, Майлз включил свой комм. - Галени? Пауза. - Да? - Вы все еще под домашним арестом? - Да. - Мне срочно нужна информация. Где Айвен? - Насколько мне известно, он все еще... - Проверьте. Проверьте быстро. Наступила долгая-долгая пауза, которую Майлз потратил на то, чтобы еще раз проверить свою экипировку, отыскать лейтенанта Боун и проследовать по коридору к катеру. Там его ждала заинтригованная Элли. - Ну и что на этот раз? - У нас появилась зацепка. Так сказать. Гален просит о встрече, но... - Майлз? - наконец послышался голос Галени. - Да! - Рядовой, которого мы откомандировали в качестве водителя и охранника, вышел на связь примерно десять минут назад. Он подменял Айвена рядом с миледи, когда тот отправился в туалет Через двадцать минут Айвен все еще не вернулся, и водитель пустился на поиски. Он искал Айвена еще полчаса - Сельскохозяйственный павильон громадный, и сегодня там полно народу - и только потом доложил нам. Как вы узнали? - Кажется, у меня в руках другой конец нити. Узнаете почерк? Галени ругнулся. - Вот именно. Значит, так. Меня не интересует как вы это осуществите, только через пятьдесят минут вы должны ждать меня у приливного барьера Темзы, шестая секция. Возьмите с собой хотя бы парализатор и постарайтесь, чтобы Дестанг не заметил вашего исчезновения. У нас назначена встреча с вашим отцом и моим братом. - Если Айвен у него... - Ему нужен был козырь. Иначе он не вступил бы в игру. У нас с вами последний и единственный шанс все исправить. Не слишком хороший, но последний. Вы со мной? Недолгая пауза. - Да. Ответ прозвучал решительно: - Увидимся на месте. Сунув комм в карман, Майлз повернулся к Элли: - А теперь - вперед. Они вошли в катер. В кои-то веки Майлз не возражал, чтобы Птармиган несся вниз на боевой скорости.

14

Приливный барьер Темзы, прозванный местными острословами Мемориалом королю Капуту, знаменитому своей попыткой остановить королевским словом прилив, с высоты сотни метров казался куда более внушительным, чем из катера. Авиетка накренилась на повороте. Бесконечная синтебетонная стена протянулась в обе стороны, насколько хватало глаз. Туманной ночью, в свете прожекторов, барьер казался сделанным из белого мрамора. В сторожевых башнях, возвышавшихся через каждую тысячу метров, дежурили не часовые (они ходили по стене), а инженеры и техники, следившие за шлюзами и насосными станциями. Если море когда-нибудь прорвется через барьер, оно разрушит город до основания - безжалостнее, чем волны захватчиков. Но морская гладь была спокойна этой летней ночью, испещренная разноцветными огоньками - красными, зелеными, белыми - и блуждающими огнями далеких кораблей. А на востоке, у самой линии горизонта, мерцала ложная заря - сияние ночных городов Европы за проливом. А в древнем Лондоне, по ту сторону барьера, вся грязь, копоть, все руины исчезли, словно и не существовали вовсе. Все поглотила тьма. Остался только сверкающий мираж - волшебный, безупречный, бессмертный. Майлз прижался лбом к прозрачному фонарю авиетки, последний раз оценивая стратегические возможности арены, на которую они вот-вот ступят Авиетка опустилась на полупустую стоянку за барьером. Шестая секция стояла вдалеке от других, выходивших на пролив, где круглосуточно работали гигантские навигационные шлюзы; здесь же была только дамба и вспомогательные насосные станции, безлюдные в этот поздний час, что вполне устраивало Майлза. Если начнется перестрелка, чем меньше тут окажется народу, тем лучше. Пандусы и лестницы вели к входным люкам - черным точкам на белом фоне. Паутина пешеходных дорожек - широкие - для общего пользования, узенькие - для обслуживающего персонала. В этот час местность казалась пустынной - никаких признаков присутствия Галени и Марка. Никаких признаков присутствия Айвена. - 02:07, что это значит? - вслух размышлял Майлз. - У меня такое ощущение, что разгадка очень проста. Почему задано такое время? Элли, рожденная в космосе, покачала головой, но дендарийский пилот сказал: "Это время прилива, сэр!". - Ой, - сказал Майлз и в ужасе шмякнулся на сиденье. "Как интересно. Можно предположить два варианта. Они спрятали Айвена где-то здесь - и нам было бы лучше сосредоточить поиски ниже линии прилива. Ну не могли же они приковать бедолагу к скале?" - Воздушный патруль сможет все проверить, - сказала Куин. - Да, так пусть и сделают. Куин с охранником выскочили из авиетки и быстро просканировали местность. - Кто-то идет, - отрапортовал охранник. - Будем молить Бога, чтобы это оказался капитан Галени, - пробормотал Майлз, взглянув на часы. До срока оставалось ровно семь минут. Из темноты вынырнул мужчина, совершающий вечерний променад с любимой собакой. Он оглядел четырех дендарийцев в боевой форме, опасливо обогнул их и исчез в кустах. Все сняли руки с парализаторов. Цивилизованный город, решил Майлз. В такой час в Форбарр-Султане не погуляешь, если при тебе нет пса раза в три крупнее этого. Солдат проверил инфракрасный датчик. - Еще один. На этот раз послышалось не приглушенное шлепанье кроссовок, а решительный топот сапог. Галени вышел в круг света и его мундир из темно-серого превратился в зеленый. - Прекрасно, - сказал Майлз. - Элли, тут мы расстаемся. Во что бы то ни стало держитесь подальше, но постарайтесь не упускать нас из-под наблюдения. Наручный комм включен? Элли настроила наручный комм. Майлз вытащил из сапога нож, чтобы срезать крошечный световой индикатор передачи со своего наручного комма, потом подул в него: шипение чуть слышно донеслось с руки Элли. - Передатчик в порядке, - подтвердила она. - Взяли медсканер? Она продемонстрировала устройство. - Введите исходные данные для сравнения. Элли навела сканер на Майлза, провела вверх и вниз. - Готово. - Мы ничего не забыли? Элли покачала головой, вид у нее по-прежнему был невеселый. - Что мне делать, если клон вернется... без вас? - Хватайте и допрашивайте с суперпентоталом... Допросная аптечка при себе? Она расстегнула мундир: из внутреннего кармана выглядывала коричневая коробочка. - Если получится, освободите Айвена. А потом, - Майлз сделал глубокий вдох, - можете снести клону голову - или как сочтете нужным. - А как насчет "буду стоять за моего брата, прав он или не прав"? - спросила Элли. Галени наклонил голову, ожидая ответа, но Майлз молчал. Ответа не было. Простого ответа не было. - Осталось три минуты, - Майлз поглядел на часы. - Нам пора. Они с Галени направились по дорожке, которая вела к лестнице, и перешагнули через ограждение. Для всех законопослушных граждан дальше начиналась запретная зона. Лестница поднималась по задней стене Приливного барьера к прогулочной дорожке, откуда посетители днем любовались стихией. Галени, спешивший изо всех сил, тяжело дышал. - Трудно было уйти из посольства? - спросил Майлз. - Не особенно, - ответил Галени. - Как вам известно, главная трудность - попасть обратно. По-моему, вы продемонстрировали, что чем проще, тем лучше. Я в открытую прошел через боковую дверь и направился к ближайшей станции подземки. К счастью, у часовых не было приказа стрелять. - Вы знали об этом заранее? - Нет. - Значит, Дестангу уже доложили, что вы ушли. - Видимо, так. - Как вы думаете, за вами был хвост? Майлз невольно оглянулся через плечо. Внизу виднелись посадочная площадка и авиетка. Элли с дендарийцами исчезли из виду - ищут место для наблюдения. - По выходе из посольства - нет. Служба безопасности посольства, - зубы Галени сверкнули в темноте, - в настоящий момент недоукомплектована. Я оставил свой наручный комм и купил посадочные жетоны, вместо того чтобы воспользоваться проездным. Так что быстро им меня не выследить. Но вот они и наверху. Влажный ветер ударил в лицо, принеся запах речного ила и морской соли - резкий, гнилой запах устья реки. Майлз пересек широкую дорожку и перегнулся через перила - взглянуть на внешнюю стену барьера. Узкий отгороженный карниз шел метрах в двадцати ниже и исчезал за изгибом. Не будучи частью общедоступной территории, он соединялся с прогулочной дорожкой подвесными лестницами, расположенными на равных расстояниях. Разумеется, на ночь лестницы убирали. Майлз чуть слышно вздохнул. Альпинизм, как вид спорта, никогда не привлекал его. Вытащив из кармана спусковую рулетку, он прикрепил гравизахват к перилам и придирчиво проверил контакт. При прикосновении из рулетки выскочили ручки, высвободившие широкие ленты страховки, которая всегда казалась ужасающе ненадежной, несмотря на феноменальную прочность. Майлз обвязался страховкой, перескочил через перила и стремительно пошел по отвесной стене, стараясь не смотреть вниз. Он изрядно переволновался, пока не достиг карниза. Майлз опустил рулетку, и та, закручиваясь, вернулась к Галени, который повторил трюк Майлза. Вручая Майлзу спусковое устройство. Галени ничего не сказал о своем отношении к высоте. Вот и хорошо. Нажав на кнопку отключения гравизахвата, Майлз свернул рулетку, засунул ее в карман. - Идем направо, - кивнул Майлз, вытаскивая парализатор. - А вы что захватили? - Мне удалось добыть только один парализатор. - Галени вытащил его из кармана и проверил заряд и мощность. - А вы? - Два. И еще кой-какие игрушки. В здешнем космопорте - строгие ограничения. - Если принять во внимание перенаселенность города, в этом есть свой резон, - заметил Галени. Держа в руках парализаторы, они шли друг за другом по карнизу вперед. Майлз, за ним Галени. Внизу бурлила вода - зеленовато-бурая, прозрачная, в белых клочьях пены. Судя по следам на стене, во время прилива карниз оказывался под водой. Майлз сделал Галени знак остановиться и скользнул вперед. Карниз заканчивался за изгибом стены четырехметровой площадкой. Дойдя до ограждения, они оказались перед овальным люком, рассчитанным на давление воды. Перед люком стояли Гален и Марк с парализаторами в руках. На Марке была черная футболка и дендарийские серые брюки. "Он украл мою одежду или это дубликат?" - подумал Майлз. Но ему стало совсем не до шуток, когда он заметил у клона на поясе дедовский кинжал в ножнах из кожи ящерицы. - Тупик, - невозмутимо заметил Гален и перевел взгляд со своего парализатора на парализатор Майлза. - Если мы с вами выстрелим одновременно, кто нибудь из нас: я, или мой Майлз останется на ногах. И партия моя. А если каким-то чудом вы уложите нас обоих, то не узнаете, где ваш недотепа кузен. Прежде, чем вам удастся его найти, он автоматически отправится на тот свет. И это произойдет без моего участия. Так что ваша хорошенькая телохранительница может к нам присоединиться. Галени спокойно вышел из-за выступа. - Некоторые тупики бывают весьма интересными, - негромко заметил он. С лица Галена на миг сошла маска циника, он тяжело вздохнул и сдавил рукоять парализатора. - Вы должны были привести свою даму, - выдохнул он. Майлз усмехнулся: - Она тут, поблизости. Но вы сказали "двое" - вот мы и пришли. Итак, все заинтересованные стороны встретились. Что будем делать? Гален попытался оценить ситуацию; бросил быстрый взгляд на оружие, прикинул расстояние до противника. Майлз и сам лихорадочно прокручивал в уме все варианты. - Все равно тупик, - подытожил Гален. - Если вы оба парализованы - вы проиграли. Если парализованы мы - вы опять-таки проиграли. Полный абсурд. - Ну и что вы можете предложить? - любезно поинтересовался Майлз. - Предлагаю всем сложить оружие посреди площадки. Тогда мы сможем говорить, не отвлекаясь. "У него припрятан еще один парализатор, - догадался Майлз. - У меня, впрочем, тоже". - Интересная мысль. И кто кладет оружие последним? На лице Галена отразились сомнение и тревога. Он открыл рот, снова закрыл, покачал головой. - Я бы тоже хотел говорить, не отвлекаясь, - вкрадчиво начал Майлз. - Предлагаю следующее: я кладу оружие первым. Потом М... клон. Потом вы. А капитан Галени - последним. - Какую гарантию... - Гален пристально посмотрел на сына. Напряжение между ними ощущалось почти физически: смесь ярости, отчаяния, боли. - Он даст слово, - сказал Майлз и взглядом попросил подтверждения у Галени. Тот молча кивнул. Нависло молчание, потом Гален решился: - Согласен. Майлз шагнул вперед, опустился на колени, положил свой парализатор в центр площадки, и отступил. Марк повторил действия Майлза, не отводя от него взгляда. Гален колебался долгую мучительную секунду, продолжая взвешивать шансы, затем положил оружие рядом с остальным. Галени без колебаний проделал то же самое со странной улыбкой. Его взгляд не выражал ничего, кроме затаенной боли. - Итак, ваши предложения, - обратился Гален к Майлзу. - Если таковые имеются. - Жизнь, - сказал Майлз. - Я спрятал в месте, известном мне одному (если вы меня парализуете, ни за что его не найдете), чек на сто тысяч бетанских долларов, или на полмиллиона марок, выписанный на предъявителя. Я даю вам чек, плюс фору по времени и некоторые сведения, как уйти от барраярской службы безопасности, которая, кстати, уже на подходе... Клона предложение Майлза явно заинтересовало. Когда была названа сумма, глаза его расширились - и стали совсем уж огромными при упоминании о барраярской службе безопасности. - ...в обмен на моего кузена, - тут Майлз сделал паузу, - моего брата и ваше обещание удалиться от дел. Вам самому еще не надоело строить козни? Они приведут только к бесполезным жертвам и причинят боль вашим немногочисленным родственникам. Война закончилась. Сер Гален. Пора сменить профессию. Хуже все равно не будет. Куда уж? - Революция, - выдохнул Гален, - не должна погибнуть. - Даже когда умрут все ее участники? "Ничего не получилось, попробуем продолжить?" У военных это называют тупостью. Не знаю, как это именуется это на гражданке. - Моя старшая сестра сдалась, положившись на слово барраярцев, - холодно заметил Гален. - Адмирал Форкосиган тоже не скупился на сладкие увещевания, обещая мир. - Слово моего отца нарушил его подчиненный, - Майлз старался, чтобы губы у него не дрожали, - который не мог понять, что война закончена. Он заплатил за эту ошибку жизнью. Мой отец отомстил за вас. Большего он сделать не мог: он не мог воскресить убитых. И я не могу. Но я могу хотя бы попытаться предотвратить новые жертвы. Гален горько усмехнулся: - А ты, Дэвид? Чем ты попробуешь купить меня, чтобы я предал Комарру? Что ты добавишь к деньгам своего барраярского хозяина? Галени рассматривал свои ногти: на лице его блуждала странная улыбка. Он скрестил руки на груди, немного помолчал, а затем и сказал: - Внуков! Гален на мгновение опешил: - Ты же не женат! - Когда-нибудь женюсь. Если, конечно, буду жив. - И твои дети будут верноподданными Барраяра! - издевательски закончил Гален. Галени пожал плечами: - Кажется, мое предложение хорошо сочетается со словом "жизнь", которое произнес лейтенант Форкосиган. Большего я предложить не могу. - По-моему, вы схожи еще больше, чем я думал, - пробормотал Майлз. - А что предлагаете вы, Сер Гален? Для чего вы нас сюда вызвали? Правая рука Галена потянулась к куртке, потом остановилась. Он улыбнулся и наклонил голову, словно испрашивая разрешения. "А вот и второй парализатор, - подумал Майлз. - Кокетничает, до последней секунды делает вид, что у него нет оружия". Майлз не дрогнул, но мгновенно просчитал, насколько быстро он сможет перескочить через перила и сколько проплывет под водой, не всплывая для вдоха. В сапогах. Галени, как всегда сохраняя спокойствие, не шелохнулся. Даже когда оружие, которое достал Сер Гален, оказалось смертоносным нейробластером. - Из некоторых тупиков, - самодовольно произнес Гален, - выход все-таки существует. - Его улыбка, злая и торжествующая, казалась пародией на улыбку. - Подними парализаторы, - приказал он клону. Тот быстро нагнулся, собрал парализаторы и сунул себе за пояс. - И что вы собираетесь делать? - небрежно спросил Майлз, стараясь не смотреть в дуло нейробластера. "Очень весело". - Убить вас, - объяснил Гален. Мгновение он в упор смотрел на сына. Потом отвел взгляд. И взглянул снова, как зачарованный. Затем уставился на Майлза, словно для того, чтобы укрепить решимость. "Тогда почему вы болтаете, вместо того чтобы стрелять?" Но Майлз не высказал эту мысль вслух, чтобы не утвердить Галена в ее разумности. Надо разговорить его. Он хочет сказать что-то еще. Им движет потребность высказаться... - Зачем? Какая от этого польза Комарре? Может, только вам это принесет облегчение. Простая месть? - Нет, не простая. Окончательная месть. Мой Майлз выйдет отсюда единственным. - А, бросьте! - Майлзу даже не пришлось призывать на помощь актерские способности: возмущение пришло само собой. - Вы же не цепляетесь больше за свой идиотский план подмены? Барраярская служба безопасности предупреждена и сразу вычислит вас. Ничего не выйдет. - Он взглянул на клона. - Ты позволишь ему сунуть тебя в мусоросжигатель? Это глупо. И совсем необязательно. У клона был явно встревоженный вид, но он вскинул голову и сумел выдавить гордую улыбку: - А я и не буду лордом Форкосиганом. Я буду адмиралом Нейсмитом. Я уже был им. И знаю, что сумею превратиться в Нейсмита в любую минуту. Ваши дендарийцы увезут нас отсюда - и станут нашей новой армией. - А! - Майлз насмешливо прищурился. - Неужели ты думаешь, что я пришел бы сюда, если б у тебя был хоть малейший шанс обмануть моих солдат? Дендарийцы предупреждены. Каждый старший патруля - а ты не сомневайся: здесь повсюду мои патрули - имеет при себе медсканер. Стоит тебе отдать приказ, как тебя сразу же просканируют. А увидев кости на месте моих синтепротезов, прикончат. Без разговоров. - Но у меня тоже синтепротезы, - возразил клон. Майлз застыл: - Что? Ты говорил, что у тебя не ломкие кости... Гален повернулся к клону: - Когда ты ему это говорил? - Не ломкие, - ответил клон Майлзу. - Но я подвергся той же операции. Иначе элементарное медсканирование выдало бы меня с головой. - Но ведь на твоих костях нет следов переломов? - Это верно. Но чтобы разобраться в таких тонкостях требуется более тщательное сканирование. А когда я уберу эту троицу, мне будет вообще некого бояться. Я проштудирую твои корабельные журналы... - Какую троицу? О ком ты? - Трех дендарийцев, которые знают, что ты - Форкосиган. - Твою хорошенькую телохранительницу и ту пару, - мстительно пояснил Гален. - Жаль, что ты ее не привел. Придется нам ее разыскать. Не мелькнуло ли на лице Марка отвращение? Гален тоже заметил это и нахмурился. - Неужели ты не понимаешь? - возразил Майлз. - Дендарийцев пять тысяч. Я знаю их всех в лицо и по имени. Мы вместе сражались. Я знаю о них такое, чего не знает никто. И этого ты не найдешь ни в каких журналах. И они видели меня в ситуациях, о которых ты даже не догадываешься. Ты не сумеешь пошутить с ними, не полюбишь их... Но пусть даже - на какое-то время - ты сможешь сыграть роль адмирала Нейсмита, куда денется Марк? Сдается мне, Марка не прельщает судьба космического наемника. Может, он мечтает стать дизайнером. Или врачом... - Ой, - выдохнул клон, бросив взгляд вниз на свое искореженное тело, - только не врачом... - Или режиссером, или пилотом, или инженером. Или кем угодно, только подальше от него. - Майлз кивнул в сторону Галена. На мгновение в глазах клона загорелась надежда, которую он быстро спрятал. - Как ты сможешь узнать это, играя в Нейсмита? - А ведь верно, - Гален прищурился. - Ты должен выдать себя за опытного воина. А ты никогда не убивал. Клон искоса глянул на своего наставника. Голос Галена зазвучал мягче: - Ты должен научиться убивать, если хочешь выжить. - Нет, не должен, - вмешался Майлз. - Большинство людей никогда никого не убивали. Ложная посылка. Дуло нейробластера обратилось на Майлза. - Поговори мне еще. - Гален в последний раз взглянул на сына, презрительно вскинувшего голову, и быстро отвел взгляд, словно обжегшись. - Нам пора. Он повернулся к клону. - Держи. - Гален вручил ему нейробластер. - Пора завершить твое образование. Пристрели их и пойдем. - А как насчет Айвена? - тихо спросил капитан Галени. - Мне так же наплевать на племянника Форкосигана, как и на его сына, - отрезал Гален. - Пусть идут в преисподнюю рука об руку. - Повернувшись к клону, он скомандовал: - Начинай! Марк сглотнул и неловко поднял оружие. - А... а чек? - Никакого чека нет. Разве ты не понимаешь, что все это обман? Майлз поднял наручный комм и четко проговорил в него: - Элли, вы все слышали? - Записала и передала капитану Торну, - жизнерадостно ответила Элли. - Хотите, чтобы мы присоединились к вам немедленно? - Пока нет. - Опустив руку, Майлз повернулся к Галену. - Как я и обещал, заговорам - конец. Обсудим варианты? Марк опустил нейробластер; на лице его отразилось отчаяние. - Варианты? Какие к черту варианты? - прошипел Гален. - Месть! - Но... - растеряно пробормотал клон. - С этого момента ты - свободный человек. - Майлз говорил тихо и быстро. - Он тебя купил, но ты не принадлежишь ему. А если ты убьешь по его приказу, ты станешь его рабом навсегда. "Не факт", - подумал Галени, но вмешиваться не стал. - А я тебе говорю, врагов надо убивать, - рявкнул Гален. Рука с нейробластером пошла вниз. - А ну стреляй! - заорал Гален и попытался вырвать у клона оружие. Галени заслонил собой Майлза, и тот поспешно потянулся за вторым парализатором. Раздался треск нейробластера. Майлз нашел парализатор. Поздно! Слишком поздно... Капитан Галени ахнул. Майлз выскочил из-за его спины, поднимая парализатор... И увидел падающего Галена. - Врагов надо убивать, - выдохнул Марк, побледнев как полотно. - Так. А! - вскрикнул он, поднимая нейробластер, когда Майлз шагнул вперед. - Не двигайся! У ног Майлза послышался плеск и он увидел, как волна лизнула его сапоги. Прилив! - Где Айвен? - спросил Майлз, сжимая парализатор. - Если выстрелишь - не узнаешь, - сказал Марк. Его взгляд торопливо перебегал с Майлза на Галени, с тела Галена - на нейробластер. Он прерывисто дышал, крепко сжав рукоять бластера. А Галени стоял очень прямо, склонив голову и глядя на то, что лежало у его ног, - или внутрь себя. Казалось, он ничего не замечает. - Отлично, - нетерпеливо сказал Майлз. - Помоги нам, а мы поможем тебе. Отведи нас к Айвену. Марк попятился к стене, не опуская нейробластер: - Не верю я тебе. - И куда же ты намерен бежать? К комаррцам дороги больше нет. За спиной у тебя барраярский отряд спецназа. Ты не можешь обратиться и к местным властям: тебе придется объясняться по поводу трупа. Марк, я твой единственный шанс. Марк посмотрел на тело, на нейробластер, на Майлза. ...Жужжание раскручивающейся спусковой рулетки было еле слышно. Майлз взглянул наверх. Элли стремительно пикировала, как коршун на добычу, в одной руке сжимая оружие, а другой направляя рулетку. Марк распахнул ногой люк и попятился: - Сам ищи своего Айвена. Он близко. И по поводу трупа мне не придется объясняться - это тебе придется. На нейробластере - твои отпечатки! И он швырнул нейробластер, захлопывая за собой люк. Майлз прыгнул к люку, но тот был уже загерметизирован. Донесся глухой скрежет запорного механизма. Майлз зашипел. - Мне его взорвать? - выдохнула Куин, приземляясь. - Вы... Господи, нет! - Полоса на стене, обозначавшая высший уровень прилива, находилась по крайней мере на два метра выше верхнего края люка. - Мы затопим весь Лондон. Попытайся открыть его, не повредив. Капитан Галени! - Галени не шевелился. - Что с вами? Вам плохо? - А? Нет... нет, не думаю. - Галени с трудом опомнился, спокойно добавив: - Может, потом. Куин подбежала к люку, вытащила из кармана свои приспособления и быстро считала показания: - Электроника с ручным управлением... Если применить магнитный... Майлз снял с Элли альпинистскую страховку. - Поднимайтесь наверх, - приказал он Галени, - и попробуйте найти вход с той стороны стены. Надо поймать этого олуха! Галени кивнул, закрепляя страховку. Майлз протянул ему парализатор и достал из сапога нож. - Вам понадобится оружие? (Марк сбежал со всеми парализаторами.) - Парализатор бесполезен, - заметил Галени. - А нож лучше оставьте себе. Я возьму его голыми руками. "С наслаждением", - мысленно закончил Майлз и кивнул. Оба они прошли барраярскую школу рукопашного боя. Майлз не мог применять три четверти приемов из-за хрупкости костей, но к Галени это не относилось. Капитан начал бесшумно подниматься к ночному небу, с ловкостью паука скользя по невидимой нити. - Есть! - крикнула Куин. Крышка люка распахнулась, за ней была темнота. Майлз выхватил из-за пояса фонарик и прыгнул в люк, оглянувшись на секунду. Гален, омываемый пеной, наконец был свободен от всех страстей. Нельзя перепутать смертный покой с покоем сна: смертный покой - абсолютный. Луч нейробластера попал в цель. Элли закрыла за ними крышку люка и остановилась, чтобы рассовать инструменты по карманам. Уже через пять метров они столкнулись с проблемой. Главный коридор, ярко освещенный, раздваивался. - Ты пойдешь налево, я - направо, - приказал Майлз. - Тебе не следует идти одному, - запротестовала Элли. - Может, мне раздвоиться? Иди же! Куин с досадой махнула рукой и побежала. Майлз бросился в противоположную сторону. Его шаги отдавались гулким эхом. На мгновение остановившись, Майлз прислушался: ничего, только замирающие вдалеке шаги Элли. Он побежал дальше, по пустому коридору, мимо насосных станций. Он уже начал бояться, что прозевал выход - может, люк на потолке? - когда увидел на полу нечто. Парализатор, в спешке потерянный Марком. Майлз кинулся к нему, обнажив зубы в беззвучном торжествующем вопле, и на бегу спрятал в кобуру. Он включил комм: - Куин! За очередным поворотом оказался пустой холл с лифтовой шахтой. Видимо, он добрался до сторожевой башни. Осторожно, как бы не наткнуться на обслуживающий персонал. - Куин? Он шагнул в лифтовую шахту и начал подниматься. О Боже, на каком уровне вышел Марк? Третий этаж, мимо которого от пролетел, открывался в комнату с прозрачными стенами. Тут были двери, за стеклом - ночь. Явно выход. Майлз выскочил из лифтовой шахты. Незнакомец в гражданском резко повернулся на звук его шагов и упал на колено. В поднятых руках сверкнуло серебром дуло нейробластера. - Вот он! - крикнул незнакомец и выстрелил. Майлз так стремительно отступил в шахту, что отскочил рикошетом от дальней стенки. Ухватившись за страховочную лестницу, он начал карабкаться вверх, обгоняя антигравитационное поле. И тут Майлз понял, что сапоги, выглядывавшие из-под брюк незнакомца, были военного образца. И причем - барраярского. - Куин! - снова завопил он в свой комм. На следующем этаже шахта открылась в коридор. Первые три двери, которые попробовал Майлз, были заперты. Четвертая с шелестом раздвинулась. За ней оказался ярко освещенный кабинет, видимо, пустой. Пробегая по нему, Майлз заметил легкое шевеление под комм-пультом. Пригнувшись, он оказался лицом к лицу с двумя женщинами в синих комбинезонах техников. Одна взвизгнула и закрыла лицо ладонями, вторая обняла ее, вызывающе глядя на Майлза. Майлз попытался дружелюбно улыбнуться. - А... Привет. - Кто вы? - сурово спросила старшая. - О, я не с ними. Они... э-э... наемные убийцы. - В конце концов это соответствует истине. - Не беспокойтесь, они не за вами охотятся. Вы уже вызвали полицию? Она молча помотала головой. - Советую вам немедленно это сделать. А... Вы меня уже видели? Женщина кивнула. - В какую сторону я побежал? Она отпрянула, придя в ужас от близкого соседства с умалишенным. Майлз виновато развел, руками, и бросился к двери. - Вызовите полицию! - бросил он через плечо. Раздался писк нажимаемых на комме кнопок. И на этом уровне Марка не оказалось. Гравиполе в лифтовой шахте уже отключили - вход прикрыли автоматическим барьером безопасности в коридоре тревожно мигала красная лампочка. Майлз осторожно сунул голову в шахту и заметил другую голову, глядящую вверх с нижнего уровня. Он успел отшатнуться раньше, чем раздался треск нейробластера. По внешней стороне стены шел балкон. Майлз проскользнул в дверь и осмотрелся. Наверху остался всего один этаж. Кинув гравизахват, можно добраться до верхнего балкона. Майлз поморщился, вытащил рулетку и сделал бросок. Ему удалось зацепиться за перила с первой попытки. Он помедлил секунду, с ужасом глядя на барьер и чернеющую воду далеко внизу, собрался с духом, бросок - и вот он уже на балконе. Пройдя на цыпочках к стеклянной двери, Майлз выглянул в освещенный красным светом коридор. Марк затаился у входа в лифтовую шахту с парализатором наизготовку. Кто-то (Майлз надеялся, что не труп) в синем комбинезоне техника лежал на полу. - Марк? - тихо позвал Майлз и отскочил назад. Марк обернулся и выстрелил. Майлз крикнул: - Если поможешь мне, я выведу тебя отсюда. Где Айвен? Сообразив, что у него еще остался козырь, Марк немного успокоился. - Сначала выведи, потом скажу, - крикнул он. Майлз усмехнулся: - Ладно. Я иду. Проскользнув в дверь, он присоединился к своему подобию, задержавшись на секунду, чтобы проверить пульс у лежащего на полу человека. К счастью, пульс прослушивался. - И как ты меня отсюда выведешь? - поинтересовался Марк. - Ну, это непросто, - признался Майлз. Он остановился, прислушиваясь. Кто-то тайком карабкался по лестнице в лифтовой шахте. Пока еще далеко от них. - Полиция уже едет и когда появится, надо полагать, барраярцы быстро смоются. Зачем им межпланетный инцидент? Вряд ли послу улыбается объясняться с местными властями. Сегодняшняя операция не удалась хотя бы потому, что спецназ застукали. Утром Дестанг устроит им головомойку. - Полиция? - Марк сжал парализатор. На лице его мелькнул страх. - Да. Мы можем играть в этой башне в прятки до прихода полиции. Или немедленно подняться на крышу, тогда нас заберет дендарийская авиетка. Что мне больше нравится. А тебе? - Но тогда я стану твоим пленником, - прошептал Марк невнятным от страха и злости голосом. - Умру я сейчас или чуть позже - какая разница? Наконец-то я понял, зачем тебе клон. Снова воспринимает себя как ходячий банк органов для пересадки, вздохнув, догадался Майлз. Он взглянул на часы. - По графику Галена, у мота еще одиннадцать минут на поиски Айвена. - Айвен не наверху. Он внизу. Там, откуда мы пришли. - А? - Майлз рискнул заглянуть в лифтовую шахту. Карабкавшийся вышел на предыдущем уровне. Охотники знают свое дело. Когда они доберутся до последнего уровня, круг замкнется. На Майлзе все еще была альпинистская страховка. Очень тихо, стараясь не привлекать внимания, он протянул руку и прикрепил захват к перилам, проверив его надежность. - Так ты намерен спуститься вниз, а? Я могу это устроить. Но советую не обманывать меня насчет Айвена. Потому что если он умрет, я разрежу тебя на кусочки: сердце, печень, бифштекс, вырезка. Слово Форкосигана. Майлз нагнулся, проверил все крепления, установил скорость раскручивания рулетки и высоту падения и приготовился к прыжку. - Влезай. - А мне страховки не будет? Майлз оглянулся через плечо: - А ты и так хорошо прыгаешь. С выражением крайнего сомнения Марк засунул парализатор за пояс, подошел к Майлзу и неуверенно обхватил его руками и ногами. - Советую держаться крепче. Торможение у дна шахты будет очень резким. И не вопи, когда будем падать. Это может привлечь внимание. Марк конвульсивно уцепился покрепче, а Майлз проверил еще раз, нет ли в шахте ненужного общества и шагнул вниз. Скорость нарастала с ужасающей быстротой. Они падали в полной тишине четыре этажа, потом спусковая рулетка тихонько взвыла, замедляя скорость, страховка впилась в тело. Руки Марка начали разжиматься. Майлз стремительно подхватил брата, и они затормозили всего в паре дюймов от дна шахты. От перегрузки заложило уши. Майлз с Марком поспешно выскочили в коридор приливного барьера. Майлз нажал на кнопку и смотал рулетку: элемент захвата звякнул об пол, и Майлз испуганно вздрогнул. - Туда, - Марк указал направо. Они помчались по коридору плечом к плечу. Низкий гул насосов заглушал все звуки. Насосные станции работали на полную мощность. Следующая по порядку станция, такая темная и молчаливая, когда Майлз проходил мимо час назад, была теперь ярко освещена. Марк остановился: - Здесь. - Где? Марк указал: - В каждую насосную станцию ведет люк для обслуживания и ремонта. Мы оставили его там. Майлз разразился проклятиями. Насосная камера! Она была размером с чулан - темный, холодный, склизкий, вонючий - пока поток воды, бьющий со страшной силой, не превратит ее в камеру смерти. Ворвется, заливая уши, ноздри, обезумевшие от ужаса глаза... Ворвется, заполняя все помещение, не оставив ни глотка воздуха. Ворвется, чтобы сломать хрупкое человеческое тело, швыряя его из стороны в сторону, пока лицо не расквасится до неузнаваемости и пока, с отливом, не отступят затхлые воды, оставив... непонятно что. Засор в трубах. - Ты! - выдохнул Майлз, возмущенно глядя на Марка. - Участвовал в этом... Марк нервно потер руки. - Ты же здесь! Я же привел тебя, - заныл он. - Я же сказал, что приведу. - Не слишком ли суровое наказание для человека, который не сделал тебе ничего дурного, только будил тебя храпом? А?.. Майлз отвернулся, передернувшись от отвращения, и начал колотить по кнопкам замка. Последнее усилие - повернуть засов, открывающий крышку люка. Когда он толкнул тяжелую, скошенную дверь внутрь, запищал сигнал тревоги. - Айвен? - О! - слабо донеслось из темноты. Майлз протиснулся внутрь, включил фонарик. Люк находился в верхней части камеры. Вглядевшись, Майлз заметил внизу бледное пятно - лицо Айвена. - Ты! - с гадливостью произнес Айвен, скользя в жиже. - Нет, это не он, - поправил его Майлз. - Это я. - О? - Лицо Айвена было каким-то старым, морщинистым и измученным. Майлз уже видел такие лица - лица людей, отупевших от долгого боя. Швырнув вниз свою вездесущую страховку, Майлз содрогнулся, вспомнив, что чуть было не оставил ее на "Триумфе". - Ну? Ты можешь подняться! Губы Айвена что-то прошамкали в ответ, но он достаточно ловко обвязался страховкой. Майлз нажал кнопку, и когда Айвен очутился рядом, помог ему пролезть через люк. Айвен расставив ноги, упираясь руками в колени и тяжело дыша, попытался подняться. Его зеленый мундир промок насквозь. Руки распухли и кровоточили. Наверное, он стучал к царапался, звал и плакал в темноте - и никто его не слышал... Майлз задвинул крышку люка и повернул ручной запор. Сигнал тревоги затих, насос мгновенно загудел, все поглотил чудовищный шум. Айвен, так и не сумев встать на ноги, уткнулся носом в колени. Майлз присел рядом. Айвен поднял голову и вымученно улыбнулся. - Наверное, - просипел он, - в качестве хобби я изберу клаустрофобию... Майлз молча похлопал его по плечу, и тут же вскочил - а где Марк? Марка нигде не было. Майлз поднес к губам комм. - Куин? Куин! - Он шагнул в коридор, посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Вдали замирало эхо шагов, удалявшихся от захваченной барраярцами башни. - Гаденыш, - пробормотал Майлз. - Ну и ладно. - Он вызвал по комму воздушный патруль: - Сержант Ним? Говорит Нейсмит. - Да, сэр. - Я потерял связь с командором Куин. Попробуйте с ней связаться. Если не получится, приступайте к поискам. Последний раз я ее видел внутри приливного барьера между башнями шесть и семь, она шла в южном направлении. - Слушаюсь, сэр. Повернувшись к Айвену, Майлз крепко обхватил его и помог подняться. - Можешь идти? - тревожно спросил он. - Ага... - тихо ответил тот. - Я просто немного... - И они двинулись по освещенному коридору. Айвен сначала спотыкался, потом зашагал увереннее. - Никогда не думал, что смогу продержаться на одних нервах. И так долго. Сколько я там пробыл? Майлз взглянул на часы: - Часа два. Даже меньше. - А! А мне казалось, гораздо дольше. - Айвен начал приходить в себя. - Куда мы? Почему ты в дендарийской форме? Что с миледи? Ее они тоже похитили? - Нет, успокойся. Гален похитил только тебя. Сейчас здесь полно барраярцев и моих дендарийцев, но мы действуем независимо друг от друга. Дестанг приказал мне оставаться на борту "Триумфа", пока его ребята попытаются убрать моего двойника. Чтобы не было неразберихи. - Так они пристрелят первого встречного коротышку! - Айвен моргнул. - Майлз... - Вот именно, - жизнерадостно ответил Майлз. - Потому-то мы и идем в обратную сторону. - Мне поторопиться? - Если можешь. Они пошли быстрее. - Как ты здесь оказался? - спросил Айвен через пару минут. - Только не говори, что все еще надеешься спасти этого мерзавца-клона. - Гален прислал мне приглашение, написанное на твоей шкуре. У меня слишком мало родственников, Айвен. Поэтому они представляют для меня некоторую ценность. Хотя бы в качестве раритетов, а? Они переглянулись. Айвен закашлялся. Потом с трудом выдавил: - Понятно. Но, по-моему, ты влип, пытаясь обойти Дестанга. Кстати, если его спецназ близко, где Гален? - Гален мертв, - коротко бросил Майлз. Только что они миновали темный коридор, ведущий к тому самому наружному карнизу. - О! Рад это слышать. Кому досталась честь покончить с этой гадиной? Я хотел бы пожать его честную руку. Или поцеловать... ее руку. - Думаю, твое желание осуществится. И очень скоро. - Впереди, за поворотом коридора, послышался странный перестук, словно бежал кто-то коротконогий. Майлз вытащил парализатор. - Может, Куин выгнала его на нас? - с надеждой прошептал он. Тревога за нее становилась все сильнее. И тут случилось неизбежное - перед ними предстал Марк. Он дернулся, повернулся, чтобы бежать, потом остановился, озираясь, как затравленный зверь, угодивший в западню. Правая сторона его лица была обожжена, в воздухе пахло палеными волосами. - Ну и? - спросил Майлз. Голос Марка сорвался на визг: - За мной гонится какой-то размалеванный псих с плазмотроном! Они захватили следующую сторожевую башню... - Ты Куин случайно не видел? - прервал его Майлз. - Нет. - Послушай, - Айвен был несколько озадачен. - Наши ребята не стали бы применять плазматронами в такой ситуации. И в таком месте. Здесь же можно запросто повредить систему жизнеобеспечения. - Размалеванный? - переспросил Майлз. - Как? Как в китайской опере? - Откуда я знаю, как в китайской опере, - захныкал Марк, - но один из них размалеван аж от уха до уха. - Гем-командующий! - догадался Майлз. - На официальной охоте. Похоже, они повысили цену. - Цетагандийцы? - перебил Айвен. - Значит, дождались подкрепления. Наверное, они взяли мой след в космопорте. О, Боже - а Куин в той стороне! - Майлз с трудом подавил страх. Сейчас не время для паники. - Можешь успокоиться, Марк. Они охотятся не на тебя. - Как же, как же! Этот размалеванный псих как завопит: "Вот он, вот он!" - и как набросился со своим плазмотроном! Майлз растянул губы в светской улыбке. - Нет-нет, - ласково промурлыкал он. - Они просто обознались. Этим людям нужен я, то есть адмирал Нейсмит. А тебя хотят прикончить те, на другом конце коридора. Конечно, - благодушна добавил он, - ни те, ни другие не знают, кто из нас кто. Айвен невольно усмехнулся. - Назад, - решительно скомандовал Майлз и первым бросился бежать. Он свернул в боковой коридор и остановился у люка, ведущего наружу. Айвен и Марк помчались следом. Встав на цыпочки, Майлз заскрипел зубами. Судя по показанию датчиков, прилив почти затопил люк.

15

Майлз включил комм: - Ним! - Сэр? - В башню семь проник отряд цетагандийцев. Количество неизвестно. Вооружены плазмотронами. - Так точно, сэр, - ответил Ним, - мы только что обнаружили их. - Где вы сейчас? - У меня по паре солдат у всех трех выходов из башни и подкрепление в кустах у стоянки. Эти - как вы сказали, "цетагандийцы", сэр? - только что сделали несколько плазменных залпов по коридору. Как раз тогда, когда мы пытались войти. - Кто-нибудь ранен? - Пока нет. Мы залегли. - О командоре Куин что-нибудь известно? - Нет, сэр. - Можете определить местонахождение ее персонального комма? - Где-то на нижних этажах башни. Командор Куин на вызовы не отвечает. Парализована? Убита? - Ладно. - Майлз с трудом перевел дыхание. - Сделайте анонимный вызов местной полиции. Скажите, что в седьмой башне вооруженные люди - возможно, террористы, пытающиеся взорвать барьер. Говорите как можно испуганней. Изобразите истерику. - Нет проблем, сэр, - мгновенно откликнулся Ним. Майлз подумал, что плазмотрон поубавил ему самоуверенности. - Пока не прибудет полиция, не выпускайте цетагандийцев из башни. Парализуйте любого, кто попробует выйти. Потом разберемся. Да, кстати, поставьте пару охранников у восьмой башни, чтобы перекрыть барраярцев: пусть продвигаются к северу и оттесняют цетагандийцев, если те вздумают уйти на юг. Но, думаю, они отправятся к северу. - Прикрыв комм ладонью, он прошептал Марку: - За тобой, голубчик, - и продолжил, обращаясь к Ниму: - Когда прибудет полиция, уходите. Избегайте конфликтов. Но если попадетесь - будьте паиньками. Изображайте полнейшую невинность. Недоумевайте как можно искреннее. Это у тех гадких незнакомцев в башне нелегальные плазмотроны, а мы обычные туристы. Заметили что-то странное во время вечерней прогулки и остановились. Ясно? По голосу Нима можно было догадаться, что он вымученно улыбнулся: - Конечно, сэр. - Продолжайте наблюдение за башней шесть. Доложите, когда прибудет полиция. - Да, сэр. И вдруг Марк издал сдавленный стон и, кинувшись к Майлзу, схватил его за руку: - Идиот, что ты делаешь? Свяжись со своими ребятами - пусть вышвырнут цетагандийцев из седьмой башни! Или я... - Ах-ах! Как нам страшно. Успокойся. Я был бы счастлив схватиться с цетагандийцами на парализаторах, тем более что у нас численное превосходство - но у них-то плазмотроны! Нельзя, чтобы мои люди рисковали собой без крайней необходимости. - Но если эти подонки схватят тебя, ты и пикнуть не успеешь, как окажешься на том свете. Какая еще нужна необходимость? - Послушай, Майлз, - Айвен переводил взгляд с одного конца коридора на другой, - ведь ты же поставил нас точно посредине этих клещей. - Нет, - ухмыльнулся Майлз. - Никоим образом. Ведь у нас есть плащ-невидимка! Побежали! - Никуда я не пойду! - уперся Марк. - Барраярцы со мной церемониться не станут. - А те, что сзади, - подхватил Майлз, - пристукнут нас обоих, хотя бы для того, чтобы исключить возможность ошибки. Ты, видно, еще не понял, как нежно любят цетагандийцы адмирала Нейсмита после Дагулы. Пошли! И он легко побежал обратно к перекрестку затем повернул направо, в сторону занятой барраярцами шестой башни. Марк неохотно поплелся за ним, Айвен замыкал процессию. У Майлза колотилось сердце. Хотел бы он на самом деле чувствовать себя так уверенно, как пытался показать. Но нельзя, чтобы Марк почувствовал его тревогу. Последнюю сотню метров Майлз шел на цыпочках, жалея, что и впрямь не невидимка. Если барраярцы уже здесь... Они подошли к последней насосной станции. По-прежнему никаких признаков опасности - ни впереди, ни сзади. Насосная станция молчала. Следующий рабочий цикл начнется только через двенадцать часов, во время прилива. Если, конечно, не случится неожиданных выбросов в нижней части течения. Но Майлз не смел рисковать. Судя по тому, как тревожно наблюдает за ним переступающий с ноги на ногу Айвен, он должен исключить любые случайности. Майлз осмотрел пульты управления, потом снял с одного крышку и заглянул внутрь. К счастью, устройство оказалось примитивным. Не то что в камере нуль-перехода. Перерезать пару проводов - и насос заглохнет намертво, а сигнал тревоги на сторожевой башне нипочем не зажжется. Майлз взглянул на Марка: - Пожалуйста, дай мне нож. Марк неохотно вручил ему старинный кинжал, а после выразительного взгляда Майлза - и ножны. Майлз тут же перерезал нити проводов. К счастью, он угадал правильно, и никто не заподозрил, что он действует вслепую. Все с тем же уверенным видом Майлз повесил нож на старое место. Затем, подойдя к крышке люка, он распахнул ее. На этот раз, как и следовало ожидать, сигнал тревоги не включился. Гравизахват мгновенно превратился в ручку на гладкой внутренней поверхности люка. Последней проблемой был чертов ручной запор. Если кто-нибудь, проходя мимо, нечаянно - или намеренно - повернет его... Фу-у, нет. Такой же рычаг, каким Элли открыла люк на карнизе, есть и здесь. Ура! Майлз с облегчением вздохнул. Вернувшись к пульту управления, он выбрал подходящее место на панели эффекторов и прилепил к ней панорамный сканер. Датчик прекрасно слился с окружением. Остается самое неприятное. Майлз махнул рукой в сторону насосной камеры, словно приглашая в гробницу: - Прекрасно. Все заходят. Айвен побледнел. - Этого я и боялся. Похоже, Марку предложение понравилось не больше, чем Айвену. Майлз на мгновение задумался, потом, обращаясь к Айвену, прошептал: - Слушай, Айвен, я не могу тебя заставить. Если хочешь, возвращайся по коридору. Благодаря твоему мундиру тебя не прикончат сразу. Если ты переживешь встречу со спецназом Дестанга, тебя арестуют местные власти, что, вероятно, не худшее из зол. Но я предпочел бы, чтобы ты остался со мной. - Голос Майлза стал еще тише: - И не оставлял меня наедине с этим... - О-о! Айвен выпрямился. Как и следовало ожидать, призыв к благородству, немедленно возымел действие. Это было сильнее логики, требований или увещеваний. Айвен есть Айвен... И Майлз мягко добавил: - Это все равно что сидеть в тактическом центре. - Это все равно что сидеть в ловушке! - не удивительно, что Айвен стоял на своем. - А ты когда-нибудь сидел в тактическом центре, когда отключается питание? Это и есть ловушка. А чувство, что ты всеми командуешь и контролируешь события, - всего лишь мыльный пузырь, иллюзия. Я предпочитаю драться. - Тут Майлз коварно улыбнулся и повел головой в сторону клона. - Тебе не кажется, что Марку просто необходимо изведать твои недавние ощущения? - Ну, разве что поэтому, - проворчал Айвен. - Это, конечно, добавляет привлекательности твоей афере. Майлз спустился в насосную станцию первым. Ему показалось, что в коридоре уже слышится отдаленный шум шагов. Марк вел себя как перепуганный мальчишка, но в спину ему дышал Айвен, так что выбора у него не оставалось. Но вот и Айвен, шумно сглотнув, опустился рядом с ними. Майлз включил фонарик. Айвен, самый высокий из них, прикрыл тяжелую крышку люка, и они оказались в кромешной тьме. Распухшие руки Айвена конвульсивно сжимались и разжимались. - По крайней мере нас тут не слышно. - А по-моему, тут очень уютно, - повысил голос Майлз. - Будем надеяться, что наши преследователи - тупицы, вроде меня. Я-то два раза пробегал мимо дверцы. Он открыл футляр и настроил приемник на сканирование коридора. Про себя Майлз отметил, что по камере гуляет легкий сквозняк. Если он усилится, значит по трубам несется вода и надо выметаться отсюда, наплевав на цетагандийцев. - Что теперь делать? - спросил Марк. Похоже, он уже не сомневался, что попал в ловушку - еще бы, сидит между двумя барраярцами. Майлз небрежно привалился к скользкой стенке. - Ждать, конечно. Что же еще. Точь-в-точь как в тактическом центре. В тактическом центре мы только и делали, что ждали. Если богатое воображение, то можно с ума сойти. - Он включил наручный комм. - Ним? - Да, сэр. Я как раз собирался вас вызывать. - Голос Нима то и дело прерывался, словно он бежал или полз. - Возле седьмой башни только что приземлилась полицейская авиетка. Мы отходим через парковую полосу за барьером. Наблюдатель докладывает, что местные вошли и в шестую башню. - Что-нибудь получили с комма Куин? - Она по-прежнему не отвечает на вызовы, сэр. - А с капитаном Галени удалось связаться? - Нет, сэр. А что, разве он не с вами? - Он ушел почти сразу после того, как я потерял Куин. Последний раз я видел Галени на наружной стене барьера, где-то на полпути от башни шесть к башне семь - он искал другой вход. То есть я послал его поискать другой, вход. Э-э... как только заметите Галени, доложите мне. - Да, сэр. Еще одна беда. Похоже, у Галени неприятности, только вот какие: барраярские, цетагандийские или местные? Их тут целый букет. А может, он все-таки уже был не в себе, когда отправился на поиски? Теперь Майлз жалел, что не оставил Галени при себе. А также о том, что отправил Элли на поиски. Но тогда они еще не нашли Айвена. Нельзя было поступить иначе. Майлзу казалось, что он складывает детскую головоломку из живых крошечных человечков, которые все время убегают и меняют форму... Так, спокойнее. Он здесь не один. Майлз постарался разжать зубы - Марк в страхе смотрел на него. Айвен, съежившись, не обращал внимания ни на что: судя по всему, боролся с недавно приобретенной клаустрофобией. Но вот сканер засек движущийся объект - кто-то появился в южном конце коридора. Майлз решил, что это цетагандийский стрелок, но только в гражданской одежде. Он сжимал парализатор, а не плазмотрон: видимо, цетагандийцы поняли, что в представлении участвует слишком много посторонних, которым не заткнешь рот старым испытанным способом - отправив на тот свет. Теперь они старались превратиться в невидимок, максимально сокращая масштаб операции. Цетагандиец прошел по коридору еще несколько метров, потом повернул назад и исчез за поворотом. Не прошло и минуты, как началось шевеление на северном участке - в коридоре показались двое громил. Судя по всему, они крались на цыпочках, притом одним из них был тот самый дурень, который умудрился отправиться на секретную операцию в военных сапогах. Он уже сменил прежнее оружие на более скромный парализатор, но его спутник не успел спрятать нейробластер. Похоже, дело шло к поединку на парализаторах. Ах, парализатор! Великолепное, незаменимое оружие в тех ситуациях, когда нужно сначала выстрелить, а уж потом задавать вопросы. - Вложи нейробластер в кобуру - вот так, умница, - пробормотал Майлз, когда второй спецназовец поменял оружие. - Выше голову, Айвен! Когда еще ты увидишь такое шоу! Айвен поднял глаза, и его вымученная улыбка превратилась в нечто мефистофельское. Теперь это был прежний Айвен. - О, Майлз! Дестанг тебе башку открутит за такое. - Дестанг и не подозревает, что я имею к этому отношение. Ш-ш. Началось. Цетагандийский разведчик между тем вернулся. Он сделал приглашающий жест - и второй цетагандиец вышел вперед. В другом конце коридора, пока что вне их поля зрения, прятались трое барраярцев, отрезанных от товарищей кордоном местной полиции. Видимо, они уже перестали охотиться за таинственно исчезнувшей добычей и теперь отступали, надеясь незаметно выбраться из седьмой башни, чтобы избежать объяснения с земными сластями. Цетагандийцы, которые видели, как лже-Нейсмит пробегал здесь, все еще сохраняли боевой порядок, хотя их арьергард почти наверняка столкнулся с полицией и отступил. А где Куин? Если цетагандийцы схватили ее, то сейчас наверняка волокли бы ее за собой. Майлз не знал, стоит на это надеяться или уже нет. Лишь бы она была жива. Правда, это будет дьявольски трудно - вырвать ее из лап цетагандийцев до появления полиции. Сценарий попроще предполагал, что ее парализуют (и арестуют) вместе со всеми, а потом уж можно думать, как вытребовать Элли у полиции. Но что, если какой-нибудь цетагандийский громила припомнит поговорку "Мертвым не больно?" При одной только мысли об этом Майлз похолодел. Может, бросить в атаку Айвена с Марком? Двое калек и раненый против неизвестно кого - замечательная компания! Нет. Но если бы командовал не он, а кто-то другой, хотя бы Дестанг, что бы придумал этот "кто-то"? На какой безрассудный ход отважится этот "кто-то", если не боится, в отличие от Майлза, рисковать жизнью своих людей? А вдруг его осмотрительность равносильна предательству? И Элли, и дендарийцев... Цетагандиец заметил барраярца - и оба рухнули, выстрелив одновременно. - Рефлекс на парализатор, - пробормотал Майлз. - Потрясающе! - Боже! - Айвен настолько увлекся, что забыл обо всем на свете, в том числе и о клаустрофобии. - Аннигилировали как частица и античастица! Блеск! Оставшиеся барраярцы растянулись по коридору, прижавшись к стене. Цетагандиец пополз было к упавшему товарищу, но один из барраярцев выскочил с коридор и уложил его, после чего все собрались около поверженных противников. Один барраярец караулил, а второй начал обыскивать бесчувственных цетагандийцев - выворачивать карманы, разглядывать оружие... Естественно, удостоверений личности обнаружить не удалось. Озадаченный барраярец начал было стягивать ботинок цетагандийца, и ему пришлось вытащить нож, так как ботинок не поддавался (у Майлза было такое чувство, что еще мгновение - и он взрежет самого цетагандийца), но тут позади людей Дестанга раздался усиленный мегафоном окрик. Майлзу не удалось разобрать слова, но смысл был ясен: "Эй! Стоять! Что происходит?" Барраярцы лихорадочно взвалили парализованного товарища на спину самому могучему. Сапоги! Они стояли так близко от сканера, что Майлз увидел, как задрожали у носильщика ноги, когда он выпрямился и заковылял к югу, шатаясь под тяжестью ноши. Двое шли перед ним, еще один - замыкал шествие. Обреченный отряд не успел сделать и нескольких шагов, как из-за южного поворота выскочили двое цетагандийцев. Один отстреливался на бегу и не заметил, что напарник рухнул под огнем барраярских парализаторов, пока не споткнулся, с разбегу налетев на распростертое тело. Но он сумел превратить падение в перекат и открыл ответный огонь. Барраярец, шедший впереди, свалился, но тот, что замыкал шествие, обогнал обремененного ношей товарища и помог напарнику парализовать цетагандийца. К несчастью, они проскочили безопасный выступ в тот момент, когда массированный залп парализаторов расчищал коридор для полиции. Столкновение людей с волной энергии привело к предсказуемому результату. Барраярец стоял, сгибаясь под тяжестью ноши, и сыпал проклятиями. Глаза он прикрыл, словно ему было невыносимо стыдно. Когда показались полисмены, он неохотно повернулся и поднял руки. Голос Айвена звенел от смеха: - Представляю, какой вызов получит сейчас коммодор Дестанг: "Э-э, сэр? У нас тут небольшая проблема. Не могли бы вы приехать вызволить меня?" - А может, он предпочтет дезертировать, - заметил Майлз. Два сходящихся с разных сторон отряда полиции чуть было не ринулись в атаку, но в последний момент все же успели разобраться, кто есть кто. Майлз был даже несколько разочарован. Но ничто не может длиться до бесконечности: в какой-то момент коридор завалит грудой тел и хаос прекратится - типичная схема умирания биологической системы, задохнувшейся в собственных отходах. Вероятно, нельзя рассчитывать, что полиция самоустранится, убрав с их пути девятерых убийц. Опять ожидание, будь оно проклято. Майлз с трудом поднялся, потянулся и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Лишь бы вся эта кутерьма не затянулась надолго. Как только отряд полиции даст отбой, здесь появятся саперы и техники, которые начнут прочесывать каждый сантиметр. Тогда маленький отряд неизбежно будет обнаружен. Но это не смертельно, если... Майлз взглянул на Марка... если никто не потеряет голову. Оба посмотрели на экран сканера. Полицейские осматривали тела парализованных и недоуменно переглядывались. Захваченный барраярец был молчалив и мрачен - как и полагается в подобных случаях. Спецназовцы проходят особую подготовку и могут противостоять пыткам и суперпентоталу; лондонская полиция ничего с ним не сделает, и он явно это понимал. Марк покачал головой, глядя на заваленный телами коридор: - А ты-то сам на чьей стороне? - Ты что? - удивился Майлз. - На твоей, конечно. Марк пристально посмотрел на него и нахмурился: - Почему? Действительно, почему? Майлз привычным жестом вздернул подбородок - и, видимо, неосознанно Марк сделал то же самое. Взаимоотношения людей с собственными клонами - загадочная штука. Но, с другой стороны, тот, кто специально идет и заказывает себе клона, с самого начала должен быть со сдвигом. Насколько интереснее завести ребенка с женщиной, которая сообразительнее, энергичнее и милее тебя: тогда по крайней мере есть надежда на эволюцию рода. Майлз почесал запястье. Спустя секунду Марк почесал руку. Майлз удержался и не стал зевать. Лучше не начинать такого, что потом уже не удастся остановить. Так. Он знает, что представляет собой Марк. А теперь нужно понять, что тот собой не представляет. Марк - не дубликат Майлза, несмотря на все усилия Галена. Он даже не брат ему. Айвен, с которым Майлза объединяет и прошлое и настоящее, - вот его настоящий брат, и неважно, что они совершенно не похожи. Возможно, он недооценивал Айвена. Загубленное начало не переиграешь, хотя можно (Майлз взглянул на свою ногу, мысленно увидев искусственные кости) исправить. Иногда. - В самом деле, почему? - вставил Айвен в затянувшуюся паузу. - Милый Айвен, - отозвался Майлз, - неужели тебе, не нравится твой новый кузен? Где же твои родственные чувства? - Мне одного тебя более чем достаточно, спасибо. А твоего злобного близнеца, - Айвен пробормотал что-то вроде "чур, чур меня", - мне уже не выдержать. К тому же вы оба суете меня в чулан и запираете там. - Но я по крайней мере предложил тебе выбор. - Ага, знаю я этот выбор. "Мне нужны три добровольца: ты, ты и ты". Вспоминаешь? Как ты командовал мной и Элен Ботари, когда мы только-только научились ходить. - Рожден повелевать, - усмехнулся Майлз, а Марк сдвинул брови, пытаясь представить себе Майлза, отдающего приказы своему рослому добродушному кузену, которому он до плеча не доставал. - Все дело в хитрости, - сообщил Майлз, словно прочитав его мысли. Он смотрел на Марка, опустившегося на корточки и втянувшего голову в плечи, как черепаха. Что это - злоба? Нет, скорее неуверенность. Уродство не только тела, но и духа, хотя Гален в качестве воспитателя вряд ли мог быть ужаснее моего собственного деда. Но для полной социопатии надо слишком сильно сосредоточиться на собственной особе, что вроде бы Марку не свойственно. Ему вообще не дали возможности стать личностью. Может, он наоборот, недостаточно сосредоточен на себе? - Ты злобный? - весело спросил Майлз. - Я ведь убийца, так? - огрызнулся Марк. - Чего тебе еще? - Да, ну? А мне показалось, это случилось в суматохе, непреднамеренно. - Он схватил нейробластер. Я не захотел его выпустить. Тогда он выстрелил. - Воспоминания заставили Марка побледнеть, и отчетливей проступили темные тени под глазами. - Я и хотел, чтобы он выстрелил, - отчаянно добавил он. Брови Айвена поползли вверх, но Майлз не стал просвещать его. - И все-таки - непреднамеренно, - резюмировал Майлз. Марк пожал плечами. - А если бы ты был свободен... - медленно начал Майлз. У Марка совсем по-детски сморщились губы: - Свободен? Я? Каким образом? Полиция уже наверняка нашла тело. - Нет. Прилив затопил перила, и море унесло труп. Пройдет дня три-четыре прежде чем он всплывет. Если вообще всплывет. - (И какое это будет страшное зрелище! Захочет ли капитан Галени опознать отца и предать земле? И где вообще Галени?) - Предположим, ты свободен. Свободен от Барраяра и Комарры, и от меня тоже. Свободен от Галена и полиции. Свободен от всего и от всех. Что ты выберешь? Кто ты? Или ты можешь только реагировать на обстоятельства, а не создавать их? Марк передернулся: - Иди ты знаешь куда... Уголок рта Майлза приподнялся. Он завозил сапогом по грязи на полу, но удержался и не начать рисовать завитушки. - Наверное, никогда и не узнаешь, если я буду стоять у тебя над душой. Тут Марк выплюнул осадок своей ненависти: - Это ты свободен! - Я? - искренне изумился Майлз. - Я никогда не буду свободен, так как ты сейчас. К Галену тебя приковывал страх. Его власть равнялась длине рук - и тому и другому пришел конец. А я скован... еще многим другим. Сплю я или бодрствую, далеко я или близко - не имеет значения, я всегда служу. Я никогда не принадлежу себе. И все же... Барраяр очень любопытное место, если, конечно, не смотреть на него глазами Галена. Сын Галена понял это. Марк криво усмехался, все так же уставившись в стену: - Еще раз пытаешься заполучить мое тело? - Да зачем мне оно? Или ты все еще растешь? У тебя другие гены? И потом, я собираюсь заменить все мои кости пластиковыми. На всякий случай. - Значит, я буду про запас. Деталь на случай катастрофы. - Ты и сам в это не веришь! Так вот: мое первое предложение остается в силе. Возвращайся со мной к дендарийцам, и я тебя спрячу. Потом отвезу домой, где ты не спеша сообразишь, кто ты и что ты, где перестанешь чувствовать себя подделкой. - Я не хочу встречаться с этими людьми, - угрюмо заявил Марк. Он имел в виду отца и мать - Майлз сразу же понял это, хотя Айвен, похоже, снова потерял нить разговора. - Не думаю, чтобы они вели себя неподобающим образом. И кроме того они и без того в тебе - в самой основе. Ты... э-э... не можешь убежать от себя. - Помолчав, Майлз сделал еще одну попытку: - Если бы это было в твоей власти, что бы ты сделал в первую очередь? Марк нахмурился: - Положил конец производству клонов на Архипелаге Джексона. - Гмм. - Майлз задумался. - Оно там укоренилось. Но чего еще ждать от потомков колонии, которая и возникла как база угонщиков? Естественно, там образовалась "аристократия". Надо будет как-нибудь рассказать тебе парочку историй о твоих предках, не вошедших в официальные издания... - Значит, из общения с Галеном Марк вынес хотя бы это: жажду справедливости, выходящую за пределы его собственного "я". - Если говорить о целях, этой тебе хватит с лихвой. И как бы ты это сделал? - Не знаю. - Похоже, Марка ошарашил столь практический подход к делу. - Взорвал бы лаборатории. Спас ребят. - Хорошая тактика, но плохая стратегия. Их тут же восстановят. Нужно атаковать сразу на нескольких уровнях. Вот если бы ты нашел способ сделать этот бизнес невыгодным, вопрос решился бы сам собой. - А как? - заинтересовался Марк. - Давай подумаем... Во-первых, аспект покупателя. Аморальные богачи. Мало надежды, что они предпочтут смерть жизни, пусть даже в чужой шкуре. Но открытие, предлагающее альтернативные способы продления жизни, пожалуй, могло бы их отвлечь. - Да, прикончить их всех, вот и отвлекутся, - проворчал Марк. - Хорошо, но неосуществимо. Люди этого ранга держат телохранителей. Скорее они тебя прикончат. Послушай, тут можно атаковать чуть ли не по сорока позициям. Не зацикливайся на первой попавшейся. Предположим, ты вернулся со мной на Барраяр. Как лорд Марк Форкосиган, ты можешь рассчитывать на почетное положение, в том числе и финансовое. Заверши свое, образование и готовься подойти к данной проблеме стратегически, а не просто... биться головой о стенку. - Никогда, - процедил сквозь зубы Марк, - никогда не полечу на Барраяр. "Ага. Похоже, лучшие женщины Галактики с тобой согласны... Возможно, ты умнее, чем тебе кажется. - Майлз чуть слышно вздохнул. - Куин, Куин, Куин, где ты?!" В коридоре полицейские уже грузили парализованных на парящие платформы. Появился шанс вырваться, но действовать надо немедленно. Или будет поздно. Майлз заметил, что Айвен как-то странно на него смотрит. - Ты полный псих, - убежденно сказал он. - А ты разве не считаешь, что пора взяться за подонков с Архипелага Джексона? - Да, но... - Я не могу успеть везде. Но я мог бы поддержать это начинание, - Майлз пристально посмотрел на брата, - если ты будешь помогать мне. Марк молча наблюдал, как уплывает последняя платформа, потом грубо бросил: - Подавись ты своей жизнью. Странно, что ты не пытаешься стать мною. И отвернулся от Майлза. Даже спина его источала злобу и подозрительность. Майлз с болью рассмеялся. Какой соблазн! Сбросить мундир, войти на станцию подземки и исчезнуть с чеком на полмиллиона марок. Стать свободным... Его взгляд упал на грязный парадный мундир Айвена, символ их службы. "Ты - это то, что ты делаешь. Выбирай снова..." Нет. Самый уродливый ребенок Барраяра по-прежнему останется рыцарем своей планеты. Он не станет уползать в нору и растворяться в неизвестности. Кстати о норах: пора выползать из этой. Последний полисмен исчез за поворотом вместе с парящей платформой. Скоро здесь будут техники. Пора уходить. - Пора! - Майлз отключил сканер и снял со стены фонарик. Облегченно фыркнув. Айвен потянулся вверх - открыть крышку люка и подсадить Майлза. А тот, как и в первый раз, бросил вниз рулетку. Лицо Марка, ждущего своей очереди, перекосилось от страха: глядя снизу вверх на Майлза, он замер. Когда Майлз бросил ему рулетку, Марк угрюмо пожал плечами. Сняв панорамный датчик сканера с пульта, Майлз убрал его в футляр и включил наручный комм. - Ним, доложи обстановку, - прошептал он. - Мы подняли обе авиетки в воздух, сэр, и отлетели примерно на километр вглубь острова. Район оцеплен полицией. - Хорошо. От Куин по-прежнему ничего? - Ничего. - Дай мне точные координаты ее комма. Ним выполнил приказ. - А теперь слушай хорошенько. Я нахожусь внутри барьера, неподалеку от шестой башни, с лейтенантом Форпатрилом из барраярского посольства и моим клоном. Мы попытаемся выйти через седьмую башню и по дороге захватить Куин. Или по крайней мере, - Майлз проглотил комок в горле, - узнать, что с ней. Пока оставайтесь на местах. Они стянули сапоги и зашлепали по коридору к югу, прижимаясь к стенке. Сзади доносились голоса, но полиция была где-то далеко. Подойдя к перекрестку, Майлз предупреждающе поднял руку, потом на цыпочках подкрался к углу и выглянул. Техник в синем комбинезоне и полицейский осматривали выходной люк. Майлз махнул рукой, и Марк с Айвеном шагнули вперед. В холле, у лифта, дежурил еще один полицейский. Майлз поморщился. Ну вот и все - похоже, из этой переделки не выбраться. Да уж. Но может, удастся скомпенсировать тактические ошибки скоростью? Кроме того, этот человек стоит между ним и Куин. Майлз прицелился и выстрелил. Полицейский рухнул. Они бросились в лифтовую шахту и поплыли вверх. "Сюда", - молча указал Майлз. Коридор был ярко освещен. Вроде никого не слышно. Пройдя указанное Нимом расстояние, Майлз остановился перед закрытой дверью с надписью "Подсобка". Его вдруг замутило, закружилась голова. Что, если цетагандийцы придумали ей медленную казнь? Что, если минуты, проведенные в укрытии, оказались роковыми... Дверь была заперта. И вдобавок, кодовый замок. Майлз сорвал крышку, закоротил цепь и вручную сдвинул дверь, чуть не сломав пальцы. Элли лежала в неловкой позе, лицо ее покрывала мертвенная бледность. Майлз упал на колени рядом. Пульс... Есть! Так, пульс прощупывается. Кожа теплая. Парализована, всего лишь парализована! Ура! Майлз поднял глаза на Айвена и постарался успокоиться. Да, так он и думал.

16

Они остановились у бокового выхода седьмой башни, чтобы натянуть сапоги. Перед ними простирался парк - темный я таинственный. Только вдоль дорожек ярко горели фонари. Майлз прикинул, как добежать незамеченными до ближайших кустов - полицейские машины заполонили всю стоянку. - У тебя случайно нет с собой фляжки? - шепнул он Айвену. - Если бы даже и была, в ней все равно бы уже не осталось ни капли. А что? - Я просто думал, как это выглядит, когда три подозрительных личности ночью тащат через парк женщину. Если обрызгать Куин бренди, можно сделать вид, что мы отвозим ее домой после вечеринки. Последствия парализации напоминают похмелье, и никто бы не удивился, если она вдруг начнет приходить в себя. - Надеюсь. У нее все-таки есть чувство юмора. На друзей не обижаются, даже если они губят твою репутацию, так? - Лучше гибель репутации, чем просто гибель. - Ну ладно. Все равно фляжки нет, так что и говорить не о чем. Ну что, побежали? - Сейчас. Нет, погоди-ка. - На стоянку опускалась авиетка. Гражданская. Полисмен-охранник, стоявший у главного входа в башню, направился ей навстречу. Оттуда вылез пожилой мужчина, и оба поспешили в башню. - Давайте! Айвен подхватил Куин под мышки, Марк взял ее за ноги. Майлз осторожно перешагнул через парализованного полисмена, охранявшего выход, и они бросились к укрытию. Добравшись до зарослей, они притаились, готовясь к следующей перебежке. - Господи, Майлз, - Айвен никак не мог отдышаться, - ну почему тебе не нравятся миниатюрные женщины? Было бы естественнее... - Ну-ну. Она всего вдвое тяжелее полной полевой выкладки. Справишься... За спиной - ни окриков, ни топота преследователей. Наверное, район вокруг башни наиболее безопасный: его уже наверняка просканировали и решили, что все чисто. Внимание полиции теперь сосредоточено на окраинах парка, которые им еще предстоит преодолеть, если они хотят добраться до города. Майлз напряженно оглядывался по сторонам. Из-за мерцающего искусственного освещения его глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Айвен тоже начал всматриваться. - В кустах фараонов не видно, - пробормотал он. - Я высматриваю не полицию, - прошептал в ответ Майлз. - А кого же? - Марк сказал, что в него стрелял размалеванный псих. Тебе такой не попадался? - Да вроде нет... Может, полиция уже схватила его... - Тут Айвен опасливо оглянулся. - Все может быть. Марк! А боевая раскраска у него какого цвета? И какие на нем узоры? - В основном синие. С белыми, желтыми и черными загогулинами. Гем-командующий среднего ранга, да? - Центурий-капитан. На моем месте, ты бы тоже свободно читал гем-грим. - Мне и без того пришлось столько выучить... - Айвен, ты что, и впрямь веришь, будто центурий-капитан, прекрасно обученный, присланный из штаб-квартиры, давший клятву мести, позволит какому-то лондонскому полисмену незаметно подкрасться и парализовать себя? Да он скорее умрет, чем позволит сотворить нечто подобное Айвен закрыл глаза. Они миновали еще сотню-другую метров ветвей и теней. С прибрежного шоссе уже доносился гул транспортеров. Переходы несомненно охраняются, а скоростная трасса ограждена. Пешеходам там не место. Неподалеку от главной дорожки Майлз заметил оплетенный лианами павильон из синтебетона, прятавшийся в кустах. Майлз решил было что это общественный туалет, но, приглядевшись, заметил только одну дверь без опознавательных знаков. Прожектора, которым надлежало освещать этот участок, оказались разбитыми. И вдруг на глазах у Майлза дверь медленно поехала в сторону. В темноте блеснуло оружие. Майлз навел парализатор и затаил дыхание. Через секунду наружу выскользнула темная фигура. - Капитан Галени! Галени вздрогнул, словно от выстрела, пригнулся и бросился к ним. Обнаружив, что декоративный кустарник снабжен шипами, он чертыхнулся и окинул взглядом более чем скромный отряд Майлза - Марка, Айвена и Элли. - Черт побери, так вы живы! Все! - Я тоже, признаюсь, начал сомневаться относительно вас, - улыбнулся Майлз. Галени выглядел очень, очень странно. Пропали сосредоточенность и обреченность, с какими он встретил смерть Сера Галена. Казалось, капитан принял чрезмерную дозу наркотиков - в глаза бросалась неестественное возбуждение и взвинченность. Таким Майлз не видел его еще ни разу. Вдобавок лицо капитана украшали синяки, губы были разбиты в кровь, а в распухшей руке он сжимал цетагандийский плазмотрон. Из сапога торчала рукоять ножа. - Вы случайно не натыкались на типа в синем гриме? - осведомился Майлз. - О да, - самодовольно протянул Галени. - Что с вами, к черту, случилось? Простите, я хотел сказать - сэр. Галени зашептал: - Я не смог найти вход в барьер там, где мы с вами разошлись. Зато я увидел вот этот подсобный вход, - он указал на павильон, - и подумал, что отсюда в сторону барьера могут идти какие-нибудь силовые или оптические кабели. И я не ошибся. Под всем парком проходят туннели. Но, бродя под землей, я заблудился и вместо того чтобы оказаться, как раньше, внутри барьера, очутился в пешеходном переходе под прибрежным, шоссе. Там я нашел - угадайте кого? Майлз покачал головой: - Полицию? Цетагандийцев? Барраярцев? - Почти в точку. Моего старого друга из цетагандийского посольства, гем-лейтенанта Табора. Сначала я даже не понял, чем он занимается. А он страховал экспертов из штаб-квартиры. Я и сам занимался бы этим, - Галени усмехнулся, - если бы не попал под домашний арест. - Он совсем не обрадовался, увидев меня, - продолжал Галени. - И тоже никак не мог взять в толк, что я тут делаю. Ну, мы оба и притворились, будто выехали на природу полюбоваться луной, а тем временем я хорошенько рассмотрел, каким оборудованием набит его автомобиль. Сейчас я думаю, что он мне поверил: по-моему, он решил, что я пьян. Майлз из вежливости промолчал, хотя ему очень хотелось сказать: "Понятно, почему". - Но тут его вызвали, и ему пришлось спешно от меня избавиться. Он вытащил парализатор, мне удалось увернуться, но я упал и притворился, что парализован, хотя он меня почти не задел. Я слушал, как он переговаривается с отрядом в башне, а сам думал, как бы извлечь из этого пользу. И вот, как раз когда левая сторона тела начала хоть что-то чувствовать, заявился ваш синелицый друг. Его приход отвлек Табора, и я уложил обоих. Брови Майлза поползли вверх: - Как вам это удалось? Галени все время непроизвольно сжимал и разжимал кулаки. - Да я и сам толком не знаю, - признался он. - Помню, как бил их... - Галени взглянул на Марка. - Приятно иметь дело с явным врагом. На которого, как понял Майлз, Галени только что выплеснул все напряжение, скопившееся в нем за последние жуткие недели и эту сумасшедшую ночь. - Они живы? - О, да. Майлз решил, что поверит этому, только когда увидит их собственными глазами. Надо сказать, улыбка Галени было несколько пугающей. - А их машине? - быстро спросил Айвен. - Да, конечно, их машина, - поддержал его Майлз. - Она все еще там? Мы можем до нее добраться? - Скорее всего - да, - ответил Галени. - По туннелям сейчас бродит всего один отряд полицейских. Я их слышал. - Придется рискнуть. - Тебе легко говорить, - угрюмо пробормотал Марк. - У тебя дипломатический статус. А Майлз, словно впервые увидев клона, рассматривал его с нескрываемым интересом. Потом потянулся к внутреннему карману мундира. - Марк, - выдохнул он. - Хочешь заработать сто тысяч бетанских долларов? - Нет у тебя никакого чека. - Это Сер Гален так говорил. Припомни, что еще он говорил и какие ошибки допустил сегодня. - Тут Майлз перевел взгляд на Галени. Упоминание отца подействовало на него отрезвляюще: во взгляде снова появилась усталость. - Капитан Галени! Те два цетагандийца в сознании? Или по крайней мере можно привести их в сознание? - Да, один точно в сознании. А сейчас, может, и оба. Что вы задумали? - Свидетели! Два свидетеля - как раз то, что нужно. - Я-то думал, мы тихо смываемся, - жалобно проговорил Айвен. - Думаю, - Майлз, словно не слыша Айвена, обратился к Марку, - мне лучше сыграть адмирала Нейсмита. Не обижайся Марк, но с бетанским выговором у тебя плоховато. То ли ты мало раскатываешь конечные "р", то ли еще что. Да и вообще на лорда Форкосигана тебя лучше натаскали. Тут до Галени дошло. Брови его поползли вверх. Потом он медленно кивнул, но лицо его, когда он повернулся к Марку, было столь непроницаемым, что клон вздрогнул. - По-моему, вы просто обязаны нам содействовать, - сказал он и, помолчав, тихо добавил: - Вы мне обязаны. Сейчас не время напоминать, скольким сам Галени обязан Марку, хотя, встретившись с капитаном взглядом, Майлз убедился, что тот все помнит. Уж он-то знает - теперь оба повязаны случившимся. Почувствовав поддержку, адмирал Нейсмит быстро произнес: - Итак, в туннель. Ведите, капитан.

Цетагандийская машина стояла в тени, под деревом, чуть слева от выхода из лифтовой шахты, соединявшей подземный переход с парком. Здесь по-прежнему не было ни души. Галени сообщил им, что на другом конце туннеля стоят двое, но они не сочли нужным проверять его сведения. Им уже хватило пробежки по туннелям - еле удалось увернуться от полицейских. Машину не было видно из окон жилых домов на другой стороне узкой улочки. Даже если кто-то и страдал бессонницей. А трасса позади них была отгорожена глухой стеной. И все равно Майлза не покидало ощущение опасности. На машине отсутствовали опознавательные знаки, да и вся она была какая-то бесцветная, не старая и не новая, не чистая и не грязная, словом - никакая. Словом, типичная шпионская машина. Майлз тихонько присвистнул, заметив сбоку свежие вмятины в форме человеческой головы и пятна крови на асфальте. К счастью, в полутьме красный цвет казался черным. - А это было не слишком шумно? - поинтересовался Майлз, указывая на вмятины. - А? Да нет. Так, глухие удары. Никто и пикнуть не успел. Быстро оглядевшись и подождав, пока проедет одинокая машина, Галени поднял прозрачный колпак. На заднем сиденье съежились двое. Лейтенант Табор в гражданской одежде, растерянно моргал. Рот его был запечатан внушительным кляпом. Рядом обмяк еще один размалеванный сине-зеленый цетагандиец. Майлз приподнял ему веко и, обнаружив, что зрачок закатывается, начал копаться в аптечке. Айвен опустил Элли на сиденье и уселся за пульт. Марк оказался рядом с Табором, а Галени сел по другую сторону от пленных. В ответ на легкое прикосновение Айвена колпак со вздохом опустился, и сразу стало очень тесно. Семеро - многовато для такой типичной шпионской машины. Майлз перегнулся через спинку сиденья и прижал инъектор с синергином к шее центурий-капитана. Может, лекарство приведет его в чувство, а может и нет. Но хуже не будет - это точно. Как ни странно, жизнь и здоровье несостоявшегося убийцы представляли для Майлза чрезвычайную ценность. Сообразив задним числом, Майлз сделал инъекцию и Элли. Она застонала. Машина приподнялась над землей и с шипением тронулась. Облегченно вздохнув, когда побережье осталось позади и они свернули в лабиринт улочек, Майлз включил наручный комм и позвал самым монотонным бетанским говорком: - Ним? - Да, сэр? - Следите за координатами моего комма и следуйте за нами. Операция закончена. - Будет сделано, сэр. - Конец связи. Он положил голову Элли к себе на колени и повернулся, чтобы взглянуть на Табора. Глаза Табора так и бегали: с Майлза на Марка и обратно. - Добрый вечер, Табор, - сказал Марк тоном барраярского фора (неужели Майлз говорит так же ехидно?). - Как ваши бонсай? Табор шарахнулся, а центурий-капитан пошевелился и приоткрыл глаза, глядя на всех бессмысленным взором. Он сделал попытку выпрямиться, но почувствовал путы и снова обмяк. Галени протянул руку и ослабил кляп Табора. - Извините, Табор, но адмирала Нейсмита вы не получите. По крайней мере здесь, на Земле. Так и передайте своему начальству. Пока его флот на орбите, он находится под нашим особым покровительством. Он оказал неоценимые услуги барраярскому посольству, раскрыв очередной комаррский заговор. Так что осадите назад. Все так же нервно зыркая по сторонам. Табор выплюнул кляп, пошевелил нижней челюстью и откашлялся. - Вы что, вместе работаете? - с трудом прохрипел он. - К сожалению, да, - проворчал Марк. - Наемник, - радостно пропел Майлз. - Берется за любую работу. За что платят, то и делает. - Вы совершили ошибку, - прошипел центурий-капитан, пытаясь сфокусировать взгляд на адмирале, - взявшись за ту работу на Дагуле. Цетаганда - мощная держава. - Ох, и не говорите! - жизнерадостно согласился Майлз. - После того как мы освободили их проклятущую армию, подполье нас надуло. Половину недоплатили. А цетагандийцы случаем не хотят нас нанять? Мы готовы исправить свою ошибку. А? Нет? К сожалению, я не могу позволить себе быть мстительным - слишком большая роскошь. По крайней мере, пока. Иначе я не стал бы работать с... - тут он недружелюбно воззрился на Марка, - ...этими старыми знакомыми. - Так вы и правда клон, - выдохнул Табор, разглядывая легендарного адмирала наемников... - А мы думали... - Он резко оборвал фразу. - Мы много лет считали, что он ваш, - сказал Марк, успешно входя в роль лорда Форкосигана. "Наш?!" - всем своим видом сказал Табор, но предпочел промолчать. - Но последние события подтвердили его комаррское происхождение, - закончил Марк. - Мы же договорились, - возмущенно вмешался Майлз. - Вы прикрываете меня, пока я не улечу с Земли. - Да, договорились, - подтвердил Марк. - Только не вздумайте приближаться к Барраяру. - Да подавитесь вы вашим Барраяром. У меня остается вся галактика. Центурий-капитан, почувствовав, что снова отключается, нервно заморгал и попытался восстановить дыхание. Майлз решил, что у бедняги не иначе, как легкое сотрясение мозга. И тут Элли открыла глаза. Майлз положил ей руку на лоб, пригладил волосы. Она деликатно срыгнула (но синергин избавил ее от обычной постпарализационной рвоты), села, огляделась, увидела Марка, цетагандийцев, Айвена - и прикусила губу. Майлз сжал ей руку "Потом объясню", - пообещала его улыбка. Она досадливо нахмурилась: "Да уж, изволь", - и гордо подняла голову: неприятель не должен видеть ее растерянной и непричесанной. Айвен повернул голову и спросил у Галени: - Что будем делать с цетагандийцами, сэр? Где их выкинуть? - Я полагаю, нет никакой необходимости устраивать межпланетный скандал. - Галени говорил с хищной жизнерадостностью, позаимствовав тон у Майлза. - Вы со мной согласны, лейтенант Табор? Или хотите, чтобы местным властям стало известно, что именно задумал совершить сегодня ночью в барьере ваш гем-товарищ? Нет? Так я и думал. Хорошо. Им обоим нужна медицинская помощь. Айвен, лейтенант Табор, к несчастью, сломал себе руку, а у его... э-э... друга - сотрясение мозга. Не считая всего прочего. Выбирайте, Табор. Завезти вас в больницу или предпочитаете лечиться у себя в посольстве? - В посольстве, - незамедлительно прохрипел Табор. - Если только вам самому не хочется объясняться перед судом в связи с покушением на убийство. - Да какое убийство? Всего-навсего легкие телесные повреждения, - Галени сверкнул глазами. Табор встревоженно улыбнулся: у него был такой вид, словно он рад немедленно избавиться от неприятного соседства. - Да какая разница. Все равно, оба посла будут недовольны иным развитием событий. - Ну вот, давно бы так. Приближался рассвет. Уличное движение становилось все оживленнее, и Айвен далеко не сразу нашел стоянку такси, где не было очереди. Эта приморская окраина находилась далековато от посольств. Галени чрезвычайно заботливо помог пассажирам сойти, но бросил Табору ключи от ручных и ножных пут центурий-капитана только тогда, когда Айвен нажал на газ. - Мои ребята вернут машину сегодня же, - крикнул на прощанье Галени. Тяжело вздохнув, он рухнул на сиденье. Айвен снова опустил колпак. Галени чуть слышно прибавил: - Но сперва мы ее как следует осмотрим. - Думаешь, это шоу возымеет последствия? - спросил Айвен. - На данном этапе? Чтобы убедить цетагандийцев, что Барраяр не имел никакого отношения к Дагуле? Не знаю, может быть - да, а может и нет, - вздохнул Майлз. - Но основную проблему мы решили: два проверенных офицера готовы поклясться, что адмирал Нейсмит и лорд Форкосиган - два разных человека, а это сейчас - самое главное. - А Дестанг? Он это одобрит? - не унимался Айвен. - Не думаю, - равнодушно сказал Галени, любуясь городским пейзажем, - чтобы из-за этого стоило беспокоиться. Одобрит, не одобрит, какая разница? Майлз полностью разделял мнение Галени. Они страшно устали, но все живы - это главное. Майлз задерживался взглядом на каждом: Элли, Айвен, Галени, Марк. Все здесь, все пережили эту ночь. Почти все... - Где тебя высадить, Марк? - спросил Майлз, бросив вопросительный взгляд на Галени. Майлз ожидал возражений, но Галени промолчал. Распрощавшись с цетагандийцами, он наконец позволил себе расслабиться, и теперь казался враз постаревшим и опустошенным. Майлз и не стал напрашиваться на возражения. "Будь осторожен в просьбах, а то можешь получить то, о чем просил". - На станции подземки, - ответил Марк. - На любой станции подземки. - Хорошо. Майлз вызвал на дисплей карту и показал Айвену, куда ехать. Когда машина остановилась, он вышел вместе с Марком. - Я сейчас. Они пошли вместе к лифтовой шахте. В этом районе еще царила тишина, народу было немного, но уже чувствовалось приближение утреннего часа пик. Расстегнув мундир, Майлз достал кредитную карточку. Судя по напряженному лицу Марка, тот до последнего момента ожидал выходки в стиле Сера Галена. Взяв карточку, он с подозрением повертел ее в руках. - Ну вот, - сказал Майлз. - Если тебе с твоей подготовкой и с этими деньгами не удастся скрыться на Земле... Такого не бывает. Удачи! - Но... Что ты от меня хочешь? - Ничего. Абсолютно ничего. Ты свободный человек (если, конечно, сможешь сохранить свободу). Мы не станем докладывать местным властям о э-э... несчастном случае с Галеном. - Ты хотел большего. - Когда не можешь получить то, что хочешь, соглашаешься на то, что можешь получить. Ты ведь уже начал понимать это. - Майлз кивком указал на карман Марка, и тот прикрыл его рукой. - И чего ты от меня хочешь? - спросил Марк. - На что толкаешь? Ты что, всерьез принял эту чушь насчет Архипелага Джексона? - Можешь взять деньги и просадить их в марсианских притонах. Или заплатить за образование. А может, и не одно. Или сунь карточку в ближайший мусоросборник. Я тебе не отец, не учитель и не хозяин. Ничего мне от тебя не нужно. Ничего я не хочу. "Попробуй только возразить - если придумаешь как, братец..." Майлз развел руками и отступил на шаг. Не поворачиваясь к Майлзу спиной, Марк попятился к шахте. - Почему? - вдруг закричал он растерянной гневно. Майлз вскинул голову и расхохотался. - А ты догадайся! - бросил он в ответ. Поле шахты подхватило Марка, и он исчез. Майлз вернулся к друзьям. - Разумно ли это? - обеспокоенно спросила Элли, прервав рассказ Айвена. - Так вот взять и отпустить этого? - Не знаю, - вздохнул Майлз. - Если не можешь помочь, не мешай. Я не могу помочь ему: Гален сделал его сумасшедшим. Он одержим мною. Боюсь, ему от этого не избавиться. Уж я-то знаю, что такое одержимость. Самое лучшее, что я могу сделать, - это уйти с его дороги. Может, со временем он успокоится. Может, со временем он... излечится. Он вдруг почувствовал страшную усталость. Рядом с ним сидела Элли, и он был очень-очень счастлив. Опомнившись, Майлз включил наручный комм и отпустил Мима и его патруль. - Ну, - Айвен нарушил неловкое молчание, - куда теперь? Вы тоже хотите вернуться в космопорт? - Ага, - выдохнул Майлз. - И хотя бы временно скрыться... Боюсь, что побег невозможен. Все равно Дестанг рано или поздно меня поймает. С таким же успехом можно сейчас же вернуться в посольство и доложить. Доложить всю правду. Больше у нас нет причин лгать, верно? - Не возражаю, - ответил Галени. - Я вообще не люблю лживых рапортов. Со временем они становятся историей. - Вы... знаете, я этого не хотел, - после паузы сказал Майлз. - Ну, того, что произошло вчера. Ужасно беспомощное извинение - после того как его стараниями убили отца Галени... - Вы что, правда думаете, что контролировали ситуацию? Как ни крути, лорд Форкосиган, но на Господа Бога вы не похожи. - Галени улыбнулся одними губами. - Я уверен, это было непреднамеренно. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Майлз откашлялся. - Тогда - в посольство, Айвен. Э-э... не спеши. Поезжай медленно. Я не откажусь посмотреть на Лондон. Он прижался к Элли, и стали смотреть, как летний рассвет озаряет город, и все эпохи, одновременно сосуществуя, перемешиваются в игре света на старинных улочках.

Когда они выстроились в ряд в кабинете Галени, Майлзу вспомнились китайские обезьянки, стоявшие на полке в каюте Танга. Айвен был явно той, которая звалась "Не вижу зла". Судя по плотно сжатым губам Галени, он был первым кандидатом на "Не говорю зла". Значит, Майлзу, стоявшему между ними, досталось "Не слышу зла" - но даже если он заткнет уши, ему это мало поможет. Майлз ожидал, что Дестанг придет в ярость - но тот, скорее, испытывал только отвращение. Ответив на их приветствие, коммодор откинулся на спинку кресла. А бросив взгляд на Майлза, Дестанг скис окончательно. - Форкосиган. - Имя Майлза осязаемо повисло в воздухе. Дестанг одарил его недобрым взглядом и продолжил: - Сегодня, в семь часов утра, когда я закончил разговор с неким следователем Ридом в муниципальном суде, я был убежден, что спасет вас только вмешательство свыше. Вмешательство свыше пришло в 9:00 в виде специального курьера из имперской штаб-квартиры. - Дестанг двумя пальцами поднял дискетку с печатью императора. - Вот новое срочное предписание для вашего нерегулярного дендарийского отряда. Поскольку Майлз уже видел курьера в столовой, эта новость не слишком удивила его. - Да, сэр? - поощрительно спросил он. - Оказывается, некий флот свободных наемников, работающих в отдаленном районе Четвертого сектора якобы по контракту с субпланетным правительством, перешел от партизанской войны к открытому пиратству. Блокада п-в-туннеля попросту превратилась в грабеж. Три недели назад они угнали пассажирский корабль, приписанный к Тау Кита, чтобы переоборудовать его в транспортно-десантный. Это бы еще ничего, но какой-то гений решил, что они могут увеличить доходы, запросив выкуп за пассажиров. Несколько правительств тех планет, граждане которых попали в заложники, создали спецгруппу для ведения переговоров. Эту группу возглавили тау-китяне. - А какое отношение имеем к этому мы, сэр? Сектор четыре, конечно, далеко от Барраяра, но Майлз уже догадывался, что воспоследует. А вот Айвен явно сгорал от любопытства. - Среди пассажиров оказалось одиннадцать барраярских подданных, в том числе супруга министра тяжелой промышленности лорда Форвейна с тремя детьми. Поскольку барраярцы составляют незначительное меньшинство среди двухсот шестнадцати заложников, Барраяру, естественно, не позволили руководить созданной спецгруппой. А нашему флоту три враждебных правительства запретили транзитный перелет по п-в-туннелям (по кратчайшему маршруту от Барраяра до четвертого сектора). Любой другой маршрут - это восемнадцать недель. А с Земли дендарийцы смогут добраться туда меньше чем за две недели. Дестанг нахмурился. Айвен слушал как завороженный. - Вам приказано вызволить живыми подданных императора, а также жителей других планет (если получится). Кроме того, вы сами изберете меру пресечения для злоумышленников. Поскольку мы находимся в процессе сложнейших переговоров с Тау Кита, нам не хотелось бы, чтобы им стал известен... э-э... инициатор этой попытки освобождения в случае... э-э... какой-либо неудачи. А уж как вы будете это делать - решайте сами. Здесь вы найдете все разведданные. - Наконец-то он передал Майлзу дискетку. Майлз нетерпеливо вцепился в нее. Айвен завистливо посмотрел на кузена. Дестанг достал еще некий предмет и вручил его Майлзу с видом человека, вырывающего у себя кусок печенки: - Курьер также доставил еще один чек на восемнадцать Миллионов марок: на текущие расходы в следующие полгода. - Благодарю вас, сэр! - Хм. По окончании операции вы должны связаться с коммодором Райвиком в штаб-квартире четвертого сектора на станции Ориент, - закончил Дестанг. - Если мне повезет, к тому времени, как ваш нерегулярный отряд снова окажется во втором секторе, я уже выйду в отставку. - Да, сэр. Спасибо, сэр. Дестанг повернулся к Айвену: - Лейтенант Форпатрил! - Сэр? Айвен стал по стойке "смирно", изобразив пай-мальчика. Майлз приготовился было уверять, что Айвен ни в чем не виноват, ничего не знал и вообще стал невинной жертвой... но это не потребовалось. Дестанг посмотрел на Айвена и вздохнул: - Ничего. Затем он повернулся к Галени, стоявшему навытяжку - "несгибаемо", подумал Майлз. Утром, вернувшись в посольство раньше Дестанга, они привели себя в порядок, переоделись и составили короткие рапорта, которые Дестанг только что прочел. Но поспать никому не удалось. Сколько еще выдержит Галени? - Капитан Галени, - объявил Дестанг. - С точки зрения устава, вы обвиняетесь в нарушении приказа о домашнем аресте. Поскольку это обвинение аналогично тому, которого так удачно избежал присутствующий здесь Форкосиган, передо мной встает вопрос о соблюдении справедливости. Имеется также смягчающее вину обстоятельство - похищение Форпатрила. Его спасение и смерть врага Барраяра - единственные осязаемые результаты... минувшей ночи. Все остальное - домыслы и неподтвержденные заявления относительно ваших благих намерений, если только вы не согласитесь на допрос с суперпентоталом, чтобы рассеять все подозрения. На лице Галени отразилось нескрываемое отвращение. - Это приказ, сэр? Майлз понял, что еще секунда - и Галени подаст с отставку. И это сейчас, когда принесено столько жертв... Так и лягнул бы его: "Нет, нет!" В голове Майлза роились отчаянные протесты: "Суперпентотал унизителен для чувства собственного достоинства, сэр!". "Если накачаете суперпентоталом его, накачивайте и меня... Ничего, Галени, я уже растерял чувство собственного достоинства..." Вот только индивидуальная реакция Майлза на суперпентотал делает такое предложение более чем бессмысленным. Он прикусил язык и промолчал. Вид у Дестанга был неуверенный. Немного помолчав, он просто сказал: - Нет. - Затем он добавил: - Но это означает, что все рапорта: мой, ваш, Форкосигана и Форпатрила будут отправлены Саймону Иллиану для оценки. Я не считаю дело закрытым. Я получил звание не за то, что отлынивал от принятия решений - но и не за то, что лез в политику. Ваша... лояльность, как и судьба клона Форкосигана - это уже из области политики. Я не убежден в осуществимости плана интеграции Комарры, но и не хотел бы войти в историю как человек, который его сорвал. Пока ваше дело будет рассматриваться, можете приступать к исполнению своих обязанностей здесь, в посольстве. И не благодарите, - мрачно добавил он, когда Майлз заулыбался, Айвен сдавленно хихикнул, а Галени посветлел. - Я поступаю так по просьбе посла... - Все свободны. Приступайте к исполнению обязанностей. Майлз подавил желание поскорее убежать, пока Дестанг не передумал. Он отдал честь и пошел к двери вместе со всеми. Когда они дошли до порога, Дестанг добавил: - Капитан Галени! Галени остановился: - Сэр? - Мои соболезнования. Эти слова он словно щипцами из себя вытянул, но именно поэтому они прозвучали так искренне. - Благодарю вас, сэр. Голос Галени звучал безжизненно, но он все же заставил себя кивнуть, принимая соболезнование.

В шлюзах и коридорах "Триумфа" было шумно: наемники возвращались из увольнения, техники завершали последние приготовления к вылету, на корабль доставляли запасы, но суета была только кажущейся: на самом деле все действовали по военному четко и слаженно. Вымуштрованные ребята Танга не допускали сбоев. Стоило Майлзу с Элли ступить на борт, как они тут же оказались в центре внимания. "А какой у нас теперь контракт, сэр?" Скорость распространения слухов, как всегда, поражала. Догадки сыпались одна за одной. Майлз отвечал всем одно и то же: "Да, контракт есть. Да, уходим с орбиты. Как только вы будете готовы. Вы готовы, мистер? А остальные в вашей команде готовы? Так, может, вам стоит пойти помочь..." - Танг! - приветствовал Майлз своего начальника штаба. Коренастый азиат был в гражданском и нес чемоданы. - Только вернулись? - Нет, уже уезжаю. Осон вас не поймал, адмирал? Я уже неделю пытаюсь с вами связаться. - Что? - Майлз оттащил его в сторонку. - Я подал в отставку. Согласно пункту устава о выходе на пенсию. - Что?! Почему? Танг ухмыльнулся: - Поздравьте меня. Я женюсь. Пораженный Майлз с трудом выдавил: - Поздравляю. Э-э... когда это случилось? - В увольнении, разумеется. На самом деле она - моя троюродная сестра. Вдова. После смерти мужа сама водила туристический корабль по Амазонке. Она капитан и кок. Какую она жарит свинину му шу - пальчики оближешь! Но она уже не так молода, ей нужна поддержка. - Уж что-то, а поддержку Танг ей обеспечит. - Мы станем партнерами. Да что там, - прибавил он, - когда ты наконец выкупишь у меня "Триумф", мы вообще сможем обойтись без туристов. Если, когда-нибудь захочешь прокатиться на водных лыжах по Амазонке позади пятидесятиметровой шхуны на воздушной подушке, приезжай в гости, сынок. ...И мутировавшие пираньи доедят то, что от него останется. Очарование картинки: Танг, любующийся закатами на Амазонке с пышнотелой азиаткой на коленях, с бокалом в одной руке и куском свинины - в другой, немедленно рассеялось. Интересно, во сколько обойдется дендарийцам выкуп "Триумфа" и где он найдет второго такого Танга? Рвать на себе волосы было поздно, а главное - бесполезно. Поэтому Майлз тактична поинтересовался: - Э-э... ты уверен, что не будешь скучать? Танг, будь прокляты его зоркие глаза, понизил голос и ответил именно на тот вопрос, который Майлз задал на самом деле. - Я никогда не ушел бы, не будь у меня уверенности, что ты справишься, сынок. Просто держись как сейчас. - Он ухмыльнулся и затрещал суставами пальцев. - Кроме того, у тебя есть преимущество перед всеми адмиралами наемников всей галактики. - Какое? - заинтригованно спросил Майлз. Танг заговорщически прошептал: - Тебе не обязательно получать прибыль. - Танг саркастически улыбнулся. И это стало единственным признанием осторожного Танга, что он давно уже понял, кто их настоящий наниматель. На прощанье он отдал Майлзу честь. Майлз проглотил ком в горле и повернулся к Элли. - Ну... назначьте совещание отдела разведки через полчаса. Надо как можно скорее заслать туда наших следопытов. В идеале желательно еще до нашего прибытия внедрить в их ряды наших людей. Майлз замолчал, сообразив, что смотрит на самого находчивого дендарийского разведчика. Послать ее вперед, а самому оставаться здесь, зная что Элли в опасности... "Нет, нет!"... Все правильно. Разве можно использовать талантливого разведчика в качестве телохранителя. Так оно сложилось... Майлз заставил себя продолжить как ни в чем не бывало. - Они наемники. Кто-нибудь из наших людей мог бы к ним присоединиться. Если мы найдем того, кто без труда сможет скосить под идиота и убедительно сымитировать низкий психокриминальный уровень этих пиратов... Проходивший мимо рядовой Данио остановился отдать честь. - Спасибо, что вы нас вызволили, сэр. Я... на самом деле на это не надеялся. Клянусь, вы об этом не пожалеете. Майлз с Элли переглянулись, проводив взглядом неуклюжую фигуру. - Он в твоем полном распоряжении, - улыбнулся Майлз. - Вот и славно, - ответила Куин. - Дальше. - Пусть Торн вытащит из местной комм-сети всю информацию об этом угоне. Надо искать неожиданные повороты, которые упустила штаб-квартира - словом, все. - Майлз постучал по спрятанной в кармане дискетке и вздохнул при мысли о новом задании. - Ладно... Все лучше, чем наши каникулы на Земле, - обнадеживающе сказал он. - Чисто военная операция: ни родственников, ни политики, ни финансовых проблем... Все однозначно: хорошие парни и плохие парни. - Восхитительно, - ответила Куин. - А кто мы? Майлз все еще обдумывал ответ, когда флот ушел с орбиты.

Лоис Макмастер БУДЖОЛД
ТАНЕЦ ОТРАЖЕНИЙ
Патриции Коллинз Рид, литературной повитухе, которая помогала мне, несмотря на разделявшее нас расстояние

1

Через весь зал ожидания крупнейшей эскобарской орбитальной станции протянулся ряд комм-кабинок с зеркальными дверями, наискось перечеркнутыми мерцающими радужными полосками. Не иначе находка дизайнера. Отражение дробилось в треугольных зеркалах, намеренно расположенных под разными углами. Коротышка в сером с белым мундире скорчил рожу своему расколотому отражению. Отражение криво ухмыльнулось в ответ. Офицерская форма наемника - китель с накладными карманами, широкие брюки, высокие ботинки. Все предельно точно. А под мундиром? Он тщательно изучал отражение. Скрюченный карлик с большой головой и короткой шеей - настоящий урод, никакой надежды затеряться в толпе. Аккуратно подстриженные темные волосы. Пронизывающий взгляд серо-стальных глаз из-под темных бровей. Все предельно точно. Он ненавидел это. Наконец зеркальная дверь скользнула в сторону, и из комм-кабинки вышла женщина в легкой блузе и свободных шароварах. Модельный патронташ с дорогой электроникой, висевший на изящной декоративной цепочке, лучше всяких слов говорил о ее положении в обществе. Наткнувшись на его мрачный пристальный взгляд, женщина отшатнулась, а затем осторожно обогнула его, растерянно повторяя: "Разрешите, пожалуйста... Извините..." Пытаясь сгладить неловкость, он выдавил из себя подобие улыбки, пробормотал нечто невнятное и поспешно скрылся в кабинке. Один. Наконец-то. Пусть только на несколько секунд, в тесной, неуютной комм-кабинке. В воздухе еще витал легкий аромат ее духов, смешанный с запахами пищи, человеческих тел, пластика, металла и дезинфекции. Он выдохнул, сел и, пытаясь унять дрожь в руках, прижал ладони к пульту. Не совсем один. И здесь проклятое зеркало - не иначе как для удобства посетителей, желающих привести себя в надлежащий вид перед выходом на связь. Встретив затравленный взгляд темных, запавших глаз, он демонстративно отвернулся от зеркала. Коротышка выложил на пульт содержимое карманов. Все его имущество уместилось на столике в две ладони шириной. Последняя проверка. Словно от этого что-то изменится... Кредитная карточка на три сотни бетанских долларов: достаточно, чтобы беззаботно прожить неделю на орбитальной станции или пару месяцев внизу, на планете. Три поддельных удостоверения на каких-то вымышленных персон и ни одного - на того человека, кем он был сейчас. Кем он был раньше. Кем бы он ни был. Дешевая пластмассовая расческа. Куб с данными. Вот и все. Он тщательно разложил все по карманам, оставив только кредитную карточку. Карманов оказалось больше, чем вещей. Он хмыкнул. "Уж зубную щетку-то мог бы и захватить..." Слишком поздно. Да, слишком поздно. Кошмар нарастает, ситуация выходит из-под контроля, а он сидит здесь, пытаясь обрести хладнокровие. "Ну, давай. Один раз тебе уже удалось это проделать. Удастся и теперь". Он вставил кредитную карточку и по памяти набрал номер. В последний момент, невольно встретившись взглядом со своим отражением, он постарался скрыть все чувства под маской холодной доброжелательности. Улыбка сейчас все равно не получилась бы. И вообще эту улыбку он презирал. Экран с шипением ожил, и в кабине возникло объемное изображение женщины, одетой в такую же серую с белым форму, но только со знаками различия и с именной эмблемой на кармашке. - Офицер связи Герелд, "Триумф", дендарийский свободный... Военная инспекция Эскобара требовала, чтобы на всех военных судах при выходе из п-в-туннеля оружие упаковывалось и опечатывалось. Наемников пропускали в эскобарское пространство лишь после официального заявления, что они прибыли сюда в чисто коммерческих целях. Видимо, офицер связи заботилась о соблюдении приличий. Облизнув губы, он спокойно проговорил: - Соедините меня, пожалуйста, с дежурным офицером. - Адмирал Нейсмит! Сэр! Вы вернулись! - Женщина вскинула голову, глаза ее радостно заблестели. Ему было почти физически больно от такой реакции. - Что слышно? Скоро отправляемся? - В свое время, лейтенант... Герелд. - "Почти "герольд" - подходящее имя для офицера связи". Он заставил себя улыбнуться. Да, адмирал Нейсмит непременно улыбнулся бы. - В свое время вы все узнаете. А пока я хочу, чтобы меня забрали с орбитальной станции. - Слушаюсь, сэр. Я пошлю за вами. Вы с капитаном Куин? - Э-э... нет. - Когда она вернется? - ...Позже. - Хорошо, сэр. Я только попрошу разрешение на... Мы должны забрать... э... какое-нибудь оборудование? - Нет. Только меня. - Значит, разрешение на капсулу для персонала... - Она на несколько секунд отвернулась. - Ждите минут через двадцать в стыковочном узле Е-17. - Прекрасно. - За это время он как раз успеет добраться до причала. Интересно, должен ли он сказать напоследок что-то неофициальное? Она-то его знает, а вот знает ли он ее? С этой секунды каждая фраза, которая сорвется с его губ, содержит в себе опасность - опасность неизвестности. Опасность ошибки. А за ошибки приходится платить. Правилен ли его бетанский выговор? Он ненавидел все это. Ненавидел до тошноты. - Пусть меня доставят прямо на "Ариэль". - Так точно, сэр. Вы хотите, чтобы я предупредила капитана Торна? - "А может, адмирал Нейсмит имеет привычку устраивать неожиданные проверки? Ладно, по крайней мере не в этот раз". - Предупредите. Скажите, чтобы подготовили корабль к выходу с орбиты. - Только "Ариэль"? - Она удивленно подняла брови. - Да, лейтенант. Вот это он произнес как истинный бетанец: слегка нараспев, скучающе, словно порицая собеседницу за нарушение правил - то ли безопасности, то ли этикета, то ли того и другого вместе. Он мог поздравить себя: Герелд сразу подтянулась, и если у нее и было намерение задать еще какой-нибудь вопрос, то теперь оно явно исчезло. - Так точно, сэр. - Конец связи. Он отключил комм и облегченно вздохнул. Изображение, рассыпавшись искрами, исчезло. Адмирал Нейсмит. Майлз Нейсмит. Ему надо вновь привыкнуть отзываться на это имя. Даже во сне. Лорда Форкосигана следует пока забыть, оставаясь лишь частью этого человека. Нелегко. Как тебя зовут? Майлз. Майлз. Майлз. Лорд Форкосиган играет роль адмирала Нейсмита. Он - тоже. В конце концов какая разница? "Но кто же ты на самом деле? Как тебя зовут?" От злости и отчаяния потемнело в глазах. Он попытался расслабиться. "Меня зовут так, как я сам того пожелаю. И сейчас я желаю, чтобы меня звали Майлз Нейсмит". Он вышел из кабинки и засеменил по залу ожидания, стараясь не замечать косых взглядов. "Посмотрите на Майлза. Посмотрите, вот бежит Майлз. Посмотрите, Майлз получает по заслугам". Он шагал, опустив голову, и все расступались перед ним.

Как только на датчиках стыковочного узла загорелась зеленая лампочка, он нырнул в крошечный четырехместный катер и поспешно захлопнул за собой крышку люка. Он проплыл над спинками кресел - катер был слишком мал, чтобы поддерживать там гравитационное поле, - и осторожно опустился рядом с пилотом. - Все в порядке. Можем отправляться. Пилот радостно усмехнулся и небрежно отдал честь. Он производил впечатление человека серьезного и рассудительного, но на лице его застыло то же выражение, что и у офицера Герелд: возбужденное, взволнованное, полное жадного любопытства, как у ребенка, который ждет, что сейчас ему покажут фокус. Когда капсула послушно отделилась от стыковочного узла и повернула, он посмотрел через плечо. Они уносились в открытый космос. Сигналы диспетчерской полетов разноцветной сетью оплели экран пульта управления, и пилот быстро вел их через эту сеть. - Приятно снова вас видеть, адмирал, - проговорил пилот, когда сеть поредела. - Что происходит? Голос пилота звучит несколько официально, но в данном случае так спокойнее - просто товарищ по оружию, а не старый добрый друг или, еще хуже, подруга. "Адмирал" уклончиво ответил: - Вам сообщат - всему свое время. Он предусмотрительно избегал имен и званий, но старался говорить приветливо. Пилот заинтересованно хмыкнул - похоже, ответ ему понравился. "Нейсмит" откинулся на спинку сиденья, напряженно улыбаясь. Огромная пересадочная станция бесшумно удалялась, и вот уже виден только дальний отблеск огней. - Извините. Я немного устал. - Он поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза. - Если я засну, разбудите меня перед стыковкой. - Да, сэр, - уважительно отозвался пилот. - Похоже, отдохнуть вам не помешает. "Адмирал" ответил усталым взмахом руки и притворился, что дремлет. Он всегда мог мгновенно узнать, что его приняли за Нейсмита. У всех на лицах появлялось идиотское сияние. Не все его боготворили: доводилось встречаться и с врагами Нейсмита, но, боготворящие или ненавидящие, они все реагировали. Словно их вдруг включали и они становились в десять раз живее, чем прежде. Как ему это, черт возьми, удается? Заставлять людей вот так вспыхивать? Ну конечно, Нейсмит чертовски гиперактивен, но как он заражает этим окружающих? На него самого что-то никто так не реагировал. Все оставались флегматичными и вежливыми или просто флегматичными, замкнутыми и равнодушными. И втайне испытывали неловкость из-за его явно ненормальной внешности. Да, неловкость и еще - настороженность. Как всегда от подобных мыслей у него разболелась голова. Это чертово преклонение, или как это еще назвать... И все - Нейсмиту. "Нейсмиту, а не мне... Никогда не мне". И тут ему стало страшно - нет, только не думать о том, что предстоит... Бел Торн, капитан "Ариэля". Друг, подчиненный, и вдобавок бетанец - да, уж это трудное испытание. Торн знал о существовании клона - тот инцидент на Земле два года назад. Они никогда не встречались лицом к лицу. С Торном он не имеет права на ошибку - это может вызвать подозрение, догадку... Даже это Нейсмит у него украл. Адмирал флота наемников публично и лживо объявил клоном себя самого. Великолепное прикрытие, маскирующее его второе "я", его другую жизнь. "У тебя две жизни, - рассеянно обратился он к отсутствующему противнику. - А у меня ни одной. Ведь это же я настоящий клон, черт возьми. Неужели нельзя было оставить мне хотя бы это". Нет. Только без паники. Он справится с Торном. Пока можно будет избегать пугающей Куин, его телохранителя и любовницы. Куин. Тогда на Земле он ведь смог целое утро водить ее за нос. Но глупо рассчитывать, что такое повторится. Но Куин сейчас с настоящим Майлзом Нейсмитом: их водой не разольешь. На этот раз никаких старых любовниц. У него еще не было любовниц. Может, несправедливо винить Нейсмита и в этом. Первые двадцать лет своей жизни он был настоящим пленником, хотя и не всегда это понимал. Последние два года... Последние два года - сплошная катастрофа, горько признался он себе. И сейчас - его последний шанс. А что дальше? Об этом лучше не думать. Нет смысла. Нет, на этот раз все получится. Рядом пошевелился пилот, и он открыл глаза - торможение вжимало в кресло. Они подлетали к "Ариэлю". Легкий крейсер иллириканской постройки. Экипаж - двадцать человек, плюс место для крупного груза и отряда коммандос. Для такого типа кораблей "Ариэль" великолепно вооружен. И вид у него увертливый, почти нахальный. Прекрасный курьерский корабль - как раз в таком можно улепетывать во все лопатки. Несмотря на мрачное настроение, при виде корабля он невольно улыбнулся. "А теперь я беру, а ты даешь, Нейсмит". Пилот подвел капсулу к захватам стыковочного узла почти без удара - аккуратнее просто невозможно. Конечно, старается для своего адмирала. - Мне ждать, сэр? - Нет. Вы свободны. Пилот поспешно занялся герметичными дверями и проводил его лихим салютом и еще одной идиотской улыбкой. Он изобразил ответный салют и улыбку, схватился за поручни люка и поднялся в гравитационное поле "Ариэля". Он ловко встал на ноги в небольшом погрузочном отсеке. Позади него пилот капсулы уже запечатывал люк, чтобы вернуться со своим корабликом к месту отлета - вероятно, к флагману "Триумф". Он посмотрел вверх - как всегда вверх - в лицо ожидавшего его дендарийского офицера. Это лицо он не раз внимательно разглядывал на головидео. Капитан Бел Торн был бетанским гермафродитом - раса, возникшая в результате ранних экспериментов генной инженерии, закончившихся появлением еще одного меньшинства. Безбородое лицо Торна обрамляли мягкие каштановые волосы, постриженные двусмысленно-коротко. Офицерский китель расстегнут, черная футболка обтягивает явно женскую грудь. Серые форменные брюки достаточно свободного покроя и скрывают выпуклость под ширинкой. Некоторые чувствовали себя в присутствии гермафродитов очень неловко. Он с облегчением понял, что для него это, похоже, не проблема. "Не клонам судить... что?" На самом деле больше всего в гермафродите его обеспокоило все то же выражение лица "Я-люблю-Нейсмита". Ощущая сильную дурноту, он ответил на салют капитана "Ариэля". - Добро пожаловать на борт "Ариэля", сэр! - звучный голос даже вибрировал от энтузиазма. "Нейсмит" натянуто улыбнулся, а гермафродит радостно заключил его в объятия. У него оборвалось сердце - и он с трудом подавил инстинктивное желание вырваться. Он выдержал объятие, пытаясь собрать разбегающиеся мысли и вспомнить приготовленные речи. "Надеюсь, он не собирается меня целовать!" Гермафродит отстранил его, фамильярно держа за плечи. Слава Богу, обошлось без поцелуя. Он облегченно вздохнул. Торн наклонил голову, озадаченно улыбаясь: - Что произошло, Майлз? Они зовут друг друга по имени?! - Извините, Бел. Просто немного устал. Может, перейдем сразу к инструкциям? - У вас очень усталый вид. Ладно. Хотите, чтобы я собрал всю команду? - Нет. Вы сможете инструктировать их по мере необходимости. Так требовалось по плану: как можно меньше прямых контактов с дендарийцами. - Ну так пойдемте ко мне в каюту - можете снять сапоги и выпить чаю, пока мы будем говорить. Гермафродит вышел за ним в коридор. Не зная, в какую сторону повернуть, он сделал вид, что вежливо пропускает Торна вперед. Он плелся за дендарийцем по нескольким поворотам - а потом на следующий уровень. Внутри корабль оказался не таким уж тесным. Он старался запомнить все направления. Нейсмит хорошо знал этот корабль. Каюта капитана "Ариэля" оказалась аккуратной небольшой комнаткой, по-солдатски скромной, и закрытые дверцы шкафчиков очень мало говорили о личности хозяина. Торн открыл шкафчик и достал оттуда старинный фарфоровый чайный сервиз и пару дюжин небольших баночек с различными сортами чая с Земли и других планет. Все было тщательно упаковано в специально изготовленные пенопластовые чехлы. - Какой? - спросил Торн, остановив руку над баночками. - Как всегда, - ответил он, опускаясь в кресло, прикрепленное к полу у Небольшого столика. - Следовало бы мне догадаться. Клянусь, я все же заставлю вас попробовать что-нибудь более рискованное! Торн странно улыбнулся: нет ли тут какого-то скрытого смысла? Позвенев еще немного, Торн поставил на столик фарфоровую чашечку с тонкой ручной росписью. "Адмирал" взял чашечку и осторожно отпил глоток, пока Торн, установив еще одно кресло в зажимы, налил себе чаю и наконец уселся, удовлетворенно хмыкнув. Оказалось, что горячая янтарная жидкость имеет достаточно приятный вкус, хотя и немного терпкий. Сахар? Он не посмел попросить. Торн его на стол не поставил. Он наверняка бы это сделал, если бы думал, что Нейсмит захочет сахару. Ведь вряд ли Торн устроил ему тонкую проверку? Значит, без сахара. Наемники, пьющие чай! Этот напиток казался недостаточно ядовитым, чтобы подходить к выставке - нет, арсеналу оружия на стене: два парализатора, игольчатое ружье, плазмотрон, сверкающий металлом арбалет с набором гранат-дротиков в подвешенном рядом патронташе. Торн считался мастером своего дела. Если это так, то совершенно не важно, что пьет это существо. - Вы что-то слишком задумчивы. Надо полагать, вы на этот раз прибыли с игрушечкой, а? - спросил Торн после паузы. - Следующее задание, да. - Он от души надеялся, что Торн имел в виду именно это. Гермафродит кивнул и приготовился внимательно слушать. - Мы должны кое-кого забрать. Не настолько много, как бывало, конечно... - Торн расхохотался. - Но не без сложностей. - Сложнее Дагулы-4 быть не может. Ну, говорите, говорите! Он потер губы характерным для Нейсмита жестом: - Налет на ясли клонов дома Бхарапутра на Архипелаге Джексона. Надо вычистить их полностью. Торн собирался было закинуть ногу на ногу, но удивленно замер. - Убить? - недоверчиво спросил он. - Клонов? Нет, увезти! Всех. - О! Уф-ф... - Торн облегченно вздохнул. - Мне на секунду представилась жуткая картина. Ведь они же все-таки дети. Пусть даже и клонированные. - Вот именно. Я... рад, что вы именно так на это смотрите. - А как еще? - Торн пожал плечами. - Пересадка мозга в клонов - самое чудовищное и непристойное дело из всего пакостного перечня услуг дома Бхарапутра. Если только у них нет чего-нибудь похуже, о чем я пока не слышал. - Вот именно. Он откинулся на спинку кресла, изумленный столь быстрым согласием. Искренне ли говорит Торн? Ему-то самому слишком хорошо известны ужасы клонирования. Он их пережил. Он не ожидал, что его точку зрения можно принять, если не испытал всего этого на себе. Строго говоря, дом Бхарапутра занимался не клонированием. Их бизнес - бессмертие, или по крайней мере продление жизни. И это было очень выгодным делом: как можно оценить стоимость жизни? По максимальной рыночной цене. Процедура, которую предлагал дом Бхарапутра, была рискованной, далеко не идеальной... Но альтернатива - близкая смерть, и безжалостные и, надо признать, дальновидные богачи выбирали риск. Устраивалось все просто, хотя хирургическая операция, на которой все и основывалось, была чудовищно сложной. Из соматической клетки заказчика выращивали клон: сначала он рос в маточном репликаторе, а потом доращивался до физической зрелости в яслях Бхарапутры - нечто вроде роскошно обставленного детского дома. Ведь в конце концов клоны очень ценные, их физическое состояние и здоровье чрезвычайно важны. Потом, в нужный момент, их пожирали. Во время операции, успех которой отнюдь не гарантирован, мозг пересаживался из стареющего и изношенного тела в дубликат, находящийся в расцвете юности. А мозг клона рассматривался как отходы. Операция считалась нелегальной везде, кроме Архипелага Джексона. Но это вполне устраивало правящие преступные дома. Это обеспечивало им монополию, надежное дело и много клиентов - поток богачей с других планет позволял хирургам поддерживать великолепную форму. Насколько он мог судить, отношение других планет к подобной практике выражалось поговоркой "С глаз долой - из сердца вон". Искренний добропорядочный гнев в глазах Торна коснулся такой болезненной точки, что он чуть было не разрыдался. "Скорее всего это просто уловка". Он протяжно выдохнул - еще один нейсмитизм. Торн сдвинул брови, о чем-то задумавшись: - Вы уверены, что следует брать "Ариэль"? Насколько мне известно, барон Риоваль еще жив. Это наверняка привлечет его внимание. Дом Риоваль был одним из более мелких соперников дома Бхарапутра в том, что касалось незаконной медицины. Он специализировался на производстве генетически измененных или хирургически сформированных людей для любых целей, включая сексуальные, - фактически рабов, выполненных на заказ. Он готов был согласиться с тем, что это преступно, но не это смертельно мучило его. А вот какое отношение к барону Риовалю имеет "Ариэль"? Он понятия не имел. Пусть Торн сам об этом беспокоится. Может, позже гермафродит скажет что-то более понятное. Клон напомнил себе, что надо будет при первой же возможности ознакомиться с вахтенными журналами. - Это задание не имеет никакого отношения к дому Риоваль. Мы будем их избегать. - Я очень на это надеюсь, - с жаром согласился Торн. Он помолчал, задумчиво прихлебывая чай. - Ну, несмотря на то, что Архипелаг Джексона давно требует хорошенькой уборки - предпочтительно с использованием атомного оружия, - я полагаю, что мы идем на это отнюдь не по доброте сердечной. И что за... э-э... задание на этот раз стоит за основным заданием? На такой вопрос он подготовил ответ заранее. - По правде говоря, нашего нанимателя интересует только один клон - вернее, его родитель. Остальные - просто дымовая завеса. У клиентов Бхарапутры множество врагов. Они не будут знать, кто именно нападает и на кого. Таким образом, личность нашего нанимателя, который желает остаться неизвестным, остается тайной. Торн довольно ухмыльнулся: - Насколько я понимаю, эта небольшая тонкость - ваших рук дело. "Нейсмит" пожал плечами: - В некотором смысле. - Не следует ли нам знать, какой именно клон нам нужен, чтобы предотвратить несчастный случай или другие неожиданности при отступлении? Он нужен нашему нанимателю живым или это не важно? Если реальная цель - тот старый перечник, который его заказал... - Им важно. Он должен быть жив. Но... будем считать, что все клоны - это именно тот, кто нам нужен. Торн развел руками: - Я возражать не стану. - Глаза гермафродита радостно заблестели. - Давно пора заняться этими джексонианскими подонками! О, это будет здорово! - Он оскалил зубы в прямо-таки пугающей ухмылке. - Какая помощь у нас будет на Архипелаге Джексона? Система безопасности? - Ни на что не рассчитывайте. - Гм. А сколько помех. Естественно, не считая Бхарапутры, Риоваля и Фелла. Дом Фелл занимался главным образом вооружением. Какое отношение имеет ко всему этому Фелл? - Я знаю не больше вашего. Торн нахмурился: похоже, это не типичный нейсмитовский ответ. - У меня много точной информации о яслях - я смогу проинструктировать вас за время полета. Послушайте, Бел, что я буду учить вас, как надо работать? Я вам доверяю. Возьмите на себя подготовку и планирование, а я проверю окончательный результат. Торн выпрямился: - Хорошо. О скольких ребятишках идет речь? - Бхарапутра выполняет в среднем одну такую операцию в неделю. Скажем, у них запланировано пятьдесят в год. В последний год жизни клонов их переводят в специальное здание около штаб-квартиры дома - для окончательной подготовки. Я хочу забрать весь годовой запас. Пятьдесят или шестьдесят ребятишек. - И всех запихнуть на "Ариэль"? Тесновато будет. - Скорость, Бел, скорость. - Угу. Наверное, вы правы. Расписание? - Как можно скорее. Каждая неделя отсрочки стоит жизни еще одному невинному ребенку. Последние два года он жил по этому календарю. "Я уже растратил сто жизней". Один только перелет с Земли на Эскобар обошелся ему в тысячу бетанских долларов и четыре погибших клона. - Понял, - мрачно сказал Торн, поднимаясь из-за стола и убирая чашку. Он переставил свое кресло в пазы у комм-устройства. - Этот клон назначен на операцию, да? - Да. А если не он, то его товарищ по яслям. Торн начал стучать по клавишам: - А как насчет средств? Это ваш департамент. - Тут нам заплатят по конечному результату. Возьмите сколько нужно из фондов флота. - Хорошо. Приложите свою ладонь сюда, чтобы подтвердить мой запрос. Торн подставил ему сенсорную пластину. Он не колеблясь приложил ладонь. К его ужасу, на пульте зажегся красный сигнал неузнавания. "Нет! Все должно получиться, должно!" - Чертова машина. - Торн резко стукнул пластину об стол. - Веди себя пристойно. Еще раз. На этот раз он приложил ладонь, чуть дернув ее в последний момент. Компьютер переварил новые данные и на этот раз объявил, что все в порядке. Слава Богу. Он почувствовал, что сердце его начало биться ровнее. Торн ввел новые данные и бросил через плечо: - Нет вопросов о том, какую именно команду вы хотите выбрать на это дело, а? - Нет, - глухо отозвался он. - Действуйте. Ему надо отсюда поскорее выбираться, пока он не испортил такое удачное начало. - Вам отвести ту же каюту, что и всегда? - осведомился Торн. - Конечно. Он встал. - Скоро, насколько я понимаю... - Гермафродит вглядывался в светящуюся путаницу сведений и расписаний, загоревшуюся над пластиной комма. - Пластина замка по-прежнему настроена на вашу ладонь. Полежите, у вас совсем измученный вид. Все под контролем. - Прекрасно. - Когда появится Элли Куин? - Она на это задание не полетит. Торн явно удивился. - Вот как! - Почему-то его улыбка стала шире. - Жаль. В его голосе не слышалось и тени сожаления. Какое-то соперничество? Интересно, из-за чего? - Пусть с "Триумфа" пришлют мои вещи, - распорядился он. Правильно, надо перепоручить и это тоже. Все перепоручить. - И... когда у вас будет время, скажите, чтобы мне в каюту принесли поесть. - Будет сделано, - пообещал Торн, решительно кивнув. - Кстати, хорошо, что вы ели нормально - пусть и не спали. Молодец. Так держать. Мы ведь за вас беспокоимся. Нормально ел - черта с два! При таком росте ему становилось все труднее не полнеть. Он три месяца голодал, чтобы влезть в мундир Нейсмита, который украл два года назад и который сейчас на нем. Новая волна ненависти к своему родителю захлестнула его. Он вышел, небрежно отдав честь, надеясь, что Торн примет этот жест за приглашение продолжать работу, и с трудом удержал тихое рычание до того момента, как за ним сдвинулись створки двери. Пришлось прикладывать ладонь ко всем замкам подряд. Оставалось только надеяться, что никто из дендарийцев не видел его позора. В конце концов он отыскал свою каюту - напротив каюты капитана-гермафродита. На этот раз при прикосновении ладони дверь открылась сразу же. Каюта оказалась небольшой, совершенно такой же как у Торна, но только менее заставленной. Он проверил шкафы. Почти все оказались пустыми, но в одном он обнаружил серую полевую форму и замызганный комбинезон техника как раз своего размера. В ванной комнате он нашел зубную щетку и печально усмехнулся. Аккуратно застеленная кровать, убиравшаяся в стену, выглядела ужасно притягательно, и он упал на нее в полуобмороке. "Я уже в пути. Все получилось!" Дендарийцы его приняли, приняли его приказы и пошли за ним с тем же идиотским слепым доверием, с каким они шли за Нейсмитом. Стадо баранов. Теперь самое трудное позади. Он быстро принял душ и как раз надевал брюки Нейсмита, когда принесли еду. Воспользовавшись тем, что не одет, он побыстрее выпроводил услужливого дендарийца с подносом. Под крышками оказалась настоящая еда, а не полевые рационы. Прожаренный бифштекс из мясного заменителя, свежие на вид овощи, несинтетический кофе. Горячие блюда были горячими, холодные - холодными, красивые маленькие порции точно рассчитаны на аппетит Нейсмита. Даже мороженое. Он узнал любимые блюда своего родителя и заново поразился тому, сколько неизвестных ему людей спешат принести ему именно то, чего ему хочется, - вплоть до мельчайших деталей. Конечно, высокое звание связано с определенными благами, но это казалось настоящим безумием. В крайне угнетенном состоянии он съел все, что было на подносе, и как раз соображал, съедобна ли пенистая зеленая штука, заполняющая пустые места на тарелке, когда снова зазвенел дверной сигнал. На этот раз вошел рядовой дендариец с парящей платформой, на которой было три больших ящика. - А! Мои пожитки. Поставьте их пока на пол. - Есть, сэр. Вам не нужен денщик? Выражение лица рядового ясно говорило, кто первым вызовется занять эту должность. - Нет... пока нет. Пожалуй, здесь будет слишком тесно. Просто оставьте все здесь. - Я буду рад все для вас распаковать, сэр. Я все паковал. - Все в порядке. - Если я что-то пропустил, только дайте мне знать - я сейчас же все доставлю. - Спасибо, капрал. "Нейсмита" уже несколько раздражало рвение капрала, и, к счастью, тот понял, что несколько перестарался. Капрал снял ящики с платформы и удалился с виноватой улыбкой, словно говорившей: "Эй, ну не обижайтесь - я просто так". Он улыбнулся в ответ, стиснув зубы, но как только дверь закрылась, моментально переключился на ящики. Открыв крышки, он помедлил, удивляясь собственному нетерпению. Наверное, это похоже на подарки ко дню рождения. Ему никто никогда не дарил подарков. "Ну, так будем наверстывать упущенное". В первом ящике оказалась одежда - столько одежды у него еще никогда в жизни не было. Комбинезоны техников, полевая и повседневная форма, парадный мундир... Он достал бархатный серый китель, с удивлением подняв брови при виде сверкающих серебряных пуговиц. Ниже оказалась обувь: сапоги, ботинки, туфли, тапочки. И пижамы. Все в соответствии с военными требованиями, все точно ему впору. И гражданская одежда - восемь или десять костюмов в различных планетных и галактических традициях и на всевозможных социальных уровнях. Эскобарский деловой костюм из красного шелка, барраярский полувоенный китель и брюки в полосочку, бетанский саронг с сандалиями, обтрепанные куртка, рубашка и штаны, которые мог бы где угодно надеть неудачливый портовый грузчик. Множество нижнего белья. Три типа хроно со встроенными комм-устройствами: одно обычное, дендарийское, одно - очень дорогая коммерческая модель и одно с виду дешевенькое и поцарапанное, но оказавшееся одной из лучших военных моделей. И еще многое, многое другое. Он перешел ко второму ящику и изумленно разинул рот. Космическая броня. Полные космические доспехи для боя, с заряженными аккумуляторами и системами жизнеобеспечения, с закрепленным и готовым к бою оружием. Как раз его размера. Казалось, она светится темным зловещим блеском. В нос ударил запах брони - невероятно военный: металл и пластик, энергия и химия... и старый пот. Он вытащил шлем и с любопытством посмотрел на затемненное зеркальное стекло. Он никогда не надевал космической брони, хотя изучал все это снаряжение до одури. Зловещий, смертоносный панцирь... Он все выгрузил и разложил по порядку на полу. То тут, то там сверкающая поверхность была обезображена странными разводами, шрамами и заплатками. Какое оружие, какие удары смогли повредить прочный сплав? Дотрагиваясь до металла, он понял, что каждый такой шрам нес смерть. Это его обеспокоило. "Нет! - Он отогнал холодную дрожь сомнения. - Если он это может, я тоже могу!" Он постарался не замечать отремонтированных мест и пятен на самой броне и ее мягкой абсорбирующей подкладке, аккуратно убирая все обратно в ящик. Кровь? Ожоги? Масло? Все равно все уже вычищено и дезодорировано. В третьем ящике, поменьше, оказалась полуброня - без встроенного оружия и рассчитанная не на космос, а на боевые действия на поверхности планеты при нормальной или почти нормальной силе тяжести, температуре и атмосферных условиях. Самая удивительная деталь - командирский шлем - гладкая штука со встроенной телеметрией и голопроектором надо лбом, передающим все необходимые данные так, что они оказываются прямо перед глазами командующего. Поток данных регулируется определенными гримасами и голосовыми командами. Он оставил шлем на столе, чтобы потом поближе с ним познакомиться, а все остальное снова запаковал. К тому времени, как он кончил прятать одежду по шкафам и ящикам, он уже пожалел о том, что так поспешно отказался от денщика. Он упал на постель и погасил свет. Когда он проснется в следующий раз, он уже будет на пути к Архипелагу Джексона... Он только задремал, когда услышал сигнал комма. Он неловко поднялся, с трудом выдавив достаточно убедительное "Нейсмит слушает". - Майлз? - сказал Торн. - Прибыл отряд коммандос. - Э-э... Прекрасно. Уходим с орбиты. - А вы разве не хотите с ними встретиться? - удивился Торн. Инспекция. Он с шумом выдохнул: - Конечно. Я... сейчас приду. Нейсмит разговор закончил. Он поспешно натянул форменные брюки, на этот раз выбрав китель с соответствующими знаками различия, и быстро вызвал на экран план корабля. Для боевых катеров было предусмотрено два стыковочных узла: на носу и на корме. Который? Пожалуй, лучше выяснить, как добираться до обоих. Работал первый узел, к которому он вышел. Нейсмит на секунду остановился в тени и тишине коридора, пока его еще никто не заметил. Посадочную площадку заполнили дюжина мужчин и женщин в сером полетном камуфляже, а также горы оборудования и припасов. Ручное и тяжелое вооружение было сложено аккуратными пирамидами. Наемники стояли или сидели, громко переговариваясь, просто и грубовато, перемежая разговоры взрывами хохота. Они все были такие рослые, их так переполняла энергия, что они полушутливо натыкались друг на друга, словно для того, чтобы можно было кричать еще громче. Ножи и другое личное оружие было закреплено на поясах, в кобурах или патронташах - весьма демонстративно. Лица их сливались, словно у стада животных. Он с трудом сглотнул, выпрямился и шагнул к ним. Эффект оказался мгновенным. - Головы выше! - крикнул кто-то. Не ожидая дальнейших приказов, все вытянулись по стойке "смирно" в две аккуратные шеренги, и сразу стало тихо. Это казалось еще более пугающим, чем царивший только что хаос. С натянутой улыбкой он пошел вперед, делая вид, что осматривает каждого. Последний тяжелый вещмешок дугой вылетел из люка и стукнулся о палубу. Тринадцатый коммандос протиснулся в корабль, выпрямился и отдал ему честь. Он застыл, парализованный ужасом. Что за чертовщина? Он смотрел в начищенную пряжку ремня, а потом задрал голову, чуть не вывихнув шею. Эта чертова штука - в три с лишним метра ростом! От чудовищно огромного тела исходила сила, которую он ощутил, словно волну жара. А лицо... лицо словно из какого-то кошмара. Золотистые глаза, как у волка, неестественный, чуть выдающийся вперед рот - с клыками, черт побери! На огромных руках - когти, толстые, мощные, острые, как бритва... накрашенные алым лаком... Что?.. Его взгляд еще раз скользнул по лицу чудовища. Глаза были подведены карандашом и золотистыми тенями, с которыми перекликалась небольшая золотая звездочка, эффектно наклеенная под уголком глаза. Волосы цвета красного дерева заплетены в замысловатую косу. Пояс туго затянут, подчеркивая некое подобие фигуры несмотря на свободный серый полетный камуфляж. Это чудище женского рода?.. - Сержант Таура и Зеленый отряд прибыли, сэр! Низкий голос звучно разнесся по посадочному отсеку. - Спасибо! - У него получился только надтреснутый полушепот, и он откашлялся, прочищая горло. - Спасибо, свободны, получите указания от капитана Торна, всем вольно. - Они напряглись, ожидая, чтобы он повторил приказ. - Все свободны! Они рассыпались в беспорядке - или, может быть, в известном только им одним порядке, - и посадочный отсек неимоверно быстро опустел. Чудовищный сержант задержалась, нависнув над ним. Он чуть было не бросился наутек от этого... от нее. Чудище доверительно сказало: - Спасибо, что выбрал Зеленый отряд, Майлз. Насколько я поняла, ты нашел для нас настоящую конфетку. Опять его зовут по имени? - Капитан Торн проинструктирует всех в пути. Это... непростая миссия. - Капитан Куин как всегда знает все детали? - Она вопросительно приподняла мохнатую бровь. - Капитан Куин... в этой операции не участвует. Он готов был поклясться, что ее золотые глаза широко раскрылись, зрачки расширились. Губы раздвинулись, обнажив клыки, и он, ужаснувшись, не сразу понял, что это - улыбка. Почему-то это напомнило ему ухмылку, с которой Торн встретил то же известие. Она подняла голову - других дендарийцев вокруг не было. - А? - басовито промурлыкала она. - Ну, на этот раз твоей телохранительницей буду я, любовь моя. Дай только знак. Какой знак, какого черта?.. Она нагнулась, морща губы, рука с алыми ногтями сжала его плечо... Ему вдруг представилось, как она отрывает ему голову и съедает, но тут ее губы прижались к его губам. У него остановилось дыхание, в глазах потемнело, и он чуть не потерял сознание, прежде чем она выпрямилась, кинув на него недоумевающе-обиженный взгляд. - Майлз, в чем дело? Это был поцелуй!.. Всемогущие боги... - Ничего! - с трудом выдавил он из себя. - Я... болен. Мне, наверное, не следовало вставать, но надо было проинспектировать... Она страшно встревожилась: - Конечно, тебе не следовало вставать! Ты ведь весь дрожишь! Еле на ногах держишься. Ну-ка, я отнесу тебя в лазарет. Ненормальный! - Нет! Ничего страшного. То есть меня уже лечили. Просто какое-то время мне надо отдыхать и приходить в себя, только и всего. - Ну, так сейчас же отправляйся в постель! - Да. Он быстро повернулся. Она шлепнула его по заду. Он прикусил язык. Она сказала: - По крайней мере ты стал лучше есть. Береги себя, ладно? Он помахал ей через плечо и удрал, не оглядываясь. Солдатское панибратство? Со стороны сержанта по отношению к адмиралу? Не похоже. Это - близость. "Нейсмит, психованный подонок, чем ты занимался в свободное время? Мне казалось, у тебя нет свободного времени. Ты просто чокнутый маньяк-самоубийца, если якшался с этой..." Он запер за собой дверь каюты и прислонился к ней спиной, весь дрожа, истерически хохоча и не веря увиденному. Черт возьми, он изучал Нейсмита вдоль и поперек! Этого просто не может быть. "Если есть такие друзья, зачем тогда враги?" Он разделся и лежал на кровати, обдумывая жизнь Нейсмита-Форкосигана, пытаясь угадать, какие еще ловушки его ожидают. Наконец легкое изменение шорохов и скрипов корабля, меняющиеся гравиполя заставили его осознать, что "Ариэль" уходит с эскобарской орбиты. Ему на самом деле удалось похитить полностью вооруженный и оснащенный скоростной военный крейсер - и никто даже не догадался об этом. Они летят к Архипелагу Джексона. К его судьбе. Его, а не Нейсмита. Наконец мысли утащили его в сон. "Но если ты можешь взять свою собственную судьбу, - прошептал в самый последний момент его насмешливый демон, - почему ты не берешь свое имя?"

2

Они спустились по трапу пассажирского корабля взявшись за руки. Куин легко закинула на плечо вещмешок, Майлз тащил сумку. На них все оборачивались - в зале ожидания орбитальной пересадочной станции их появление не осталось незамеченным. Майлз гордо поглядывал на свою спутницу, равнодушно шагавшую мимо восхищенных мужчин. Майлз ловил в их взглядах плохо скрытую зависть. "Моя Куин". Сегодня утром Куин выглядела как никогда подтянутой. Кстати, а утро ли сейчас? Надо бы свериться со временем дендарийского флота... Ей даже удалось добиться, что ее серые форменные брюки с многочисленными карманами выглядят как последний писк моды: она их заправила в красные замшевые сапоги (стальные набойки на носках совсем незаметны), а сверху коротенькая алая маечка. Белоснежная кожа, темные короткие кудри, алая майка - просто великолепно! Яркие цвета скрывали атлетизм ее фигуры - о нем можно было судить, только зная вес ее вещмешка. Влажные карие глаза освещали лицо остроумием. Но голоса мужчин замирали на полуслове главным образом из-за идеально правильных линий ее лица. Очевидно, дорогостоящее лицо, произведение хирурга-художника, обладавшего несравненным гением. Невнимательный наблюдатель мог бы решить, что за это лицо заплатил маленький уродец, который держал ее под руку, и сделать вывод, что и сама женщина тоже куплена. Невнимательный наблюдатель никогда не догадался бы, какую цену она на самом деле заплатила: свое старое лицо, сожженное в бою у Тау Верде. Почти первая потеря на службе адмирала Нейсмита... Уже десять лет тому назад? Господи! Невнимательный наблюдатель - просто дурак, решил Майлз. Последним представителем этого класса оказался богатый служащий (Майлзу он показался блондинистым гражданским вариантом его кузена Айвена), который пребывал в таком заблуждении весь двухнедельный путь от Зергияра до Эскобара, пытаясь ее соблазнить. Майлз мельком увидел сейчас, как он грузит свои вещи на гравитационную платформу, досадливо вздыхая. Майлз не обижался - если не считать того, что тот напомнил ему Айвена. По правде говоря, Майлзу было его почти жаль, так как юмор у Куин такой же убийственный, как и ее профессиональная реакция. Майлз указал подбородком на удаляющегося эскобарца и пробормотал: - И что же ты в конце концов сказала такое, что тебе удалось от него избавиться, милая? Куин посмотрела в ту сторону, чтобы понять, о ком речь, и рассмеялась, озорно сощурив глаза. - Если я тебе скажу, ты застесняешься. - Не застесняюсь. Вот увидишь. - Я сказала, что ты можешь отжиматься с помощью языка. Наверное, он решил, что не может с тобой тягаться. Майлз покраснел. - Я не позволила бы ему зайти так далеко, если бы не была абсолютно уверена в том, что он чей-то агент, - извиняющимся тоном добавила она. - А теперь ты убедилась в обратном? - Да. Очень жаль. Так было бы гораздо забавнее. - Не для меня. Мне нужны были небольшие каникулы. - Да, и тебе это пошло на пользу. Видно, что ты отдохнул. - Мне очень нравится наше новое прикрытие для путешествия - семейная пара. Меня оно устраивает. - Он сделал более глубокий вдох. - Так медовый месяц у нас был - почему бы теперь не устроить свадьбу? - Ты никогда не сдаешься, да? Она старалась говорить беззаботно, но он почувствовал, как у нее дрогнула рука, и понял, что причинил ей боль. Мысленно он обругал себя последними словами. - Извини. Я обещал не поднимать эту тему. Она пожала тем плечом, на котором не висел вещмешок, высвободив при этом словно случайно свой локоть, и зашагала, агрессивно размахивая рукой. - Беда в том, что ты не хочешь сделать меня мадам Нейсмит, грозой дендарийцев. Ты хочешь, чтобы я была барраярской леди Форкосиган. Это должность планетная. Я родилась в космосе. Даже если бы я вышла за грязежора, спустилась бы в какой-нибудь колодец... Я все равно не выбрала бы такую дыру, как Барраяр. Не хочу оскорбить твой дом. "Почему бы и нет? Все так делают". - Ты понравилась моей матери, - сказал он. - А я ею восхищаюсь. Я встречалась с нею уже... сколько... четыре раза, и она поражает меня все сильнее. Но чем сильнее мое восхищение, тем больше меня возмущает то, как Барраяр преступно тратит ее таланты. Останься она на Колонии Бета, сейчас была бы уже генеральным директором Бетанской астроэкспедиции. Или кем угодно, кем бы захотела. - А она захотела быть графиней Форкосиган. - Она захотела потрястись твоим па, который, надо признать, довольно-таки потрясающий. А на остальную касту форов ей начхать. - Куин остановилась вне поля слышимости эскобарских таможенных инспекторов, и Майлз остановился рядом с ней. Оба смотрели перед собой, а не друг на друга. - Несмотря на весь ее стиль, она - женщина усталая. Барраяр столько из нее высосал! Барраяр - ее рак. И медленно убивает ее. - Майлз молча помотал головой. - И твой тоже, Лорд Форкосиган, - серьезно прибавила Куин. На этот раз это он вздрогнул. Она это почувствовала и вскинула голову: - И вообще, мой любимый маньяк - это адмирал Нейсмит. По сравнению с ним лорд Форкосиган - просто зануда. Я видела тебя дома, на Барраяре, Майлз. Ты там словно половина себя. Какой-то притихший, завявший. У тебя голос - и тот звучит тише. Это ужасно странно. - Я не могу... Я должен там приспосабливаться. Всего одно поколение тому назад человека с таким странным телом, как у меня, просто убили бы как подозрительного мутанта. Я не могу заставить развитие идти слишком далеко - и слишком быстро. Я слишком легкая мишень. - Именно поэтому Имперская служба безопасности дает тебе такое количество заданий вне планеты? - Для моего роста как офицера. Чтобы расширить мой кругозор, увеличить мой опыт. - И в один прекрасный день они тебя окончательно отсюда загребут, возьмут домой и выжмут весь этот опыт обратно - себе на потребу. Словно ты - губка. - Я и сейчас им служу, Элли, - тихо напомнил он. - Сейчас, потом - и всегда. Она отвела глаза: - Ладно... И когда они приколотят подошвы твоих башмаков к полу там, на Барраяре, я хочу получить твою работу. Я хочу когда-нибудь стать адмиралом Куин. - Ничего не имею против, - добродушно заметил он. Работа - да. Пора лорду Форкосигану и его личным желаниям убираться восвояси. И вообще пора бы ему перестать по-мазохистски снова и снова прокручивать этот дурацкий разговор с Куин о женитьбе. Куин - это Куин, он не хочет, чтобы она стала не-Куин, даже ради... лорда Форкосигана. Несмотря на подавленность, вызванную собственной глупостью, предвкушение возвращения к дендарийцам заставило его ускорить шаг, когда они прошли через таможенный контроль в чудовищно огромную пересадочную станцию. Куин права. Он явственно ощущал, как Нейсмит вновь заполняет его, распространяясь из каких-то неведомых глубин сознания до самых кончиков пальцев. До свидания, зануда Майлз Форкосиган, очень тайный агент Имперской службы безопасности (которому давно бы пора получить следующее звание). Привет, ослепительный адмирал Нейсмит, космический наемник и солдат удачи. Или неудачи. Он замедлил шаг, когда они оказались у рядов комм-будочек, выстроившихся вдоль стены зала ожидания, и кивком указал на зеркальные двери. - Посмотрим сначала, как там наш Красный отряд. Если они готовы к выписке, я хотел бы лично спуститься и забрать их. - Хорошо. Куин плюхнула вещмешок в опасной близости от обутых в сандалии ног Майлза, зашла в ближайшую будочку, вставила в щель карточку и набрала код. Майлз поставил дорожную сумку, сел на мешок и стал смотреть на нее через дверь. Он поймал свое расколотое отражение в дверце соседней будочки. Темные брюки и свободная белая рубаха скроены так, что невозможно угадать, с какой они планеты, но, как и подобает путешествующему молодожену, одежда абсолютно гражданская. Недурно. Было время, когда он носил мундиры, как черепаший панцирь высоконадежной социальной защиты для своего странного тела. Как броню принадлежности, говорившую: "Не связывайтесь со мной. У меня есть друзья". Когда он перестал так отчаянно в этом нуждаться? Он точно не знал. Если уж на то пошло, то когда он перестал ненавидеть свое тело? Прошло уже два года со времени его последнего серьезного ранения - во время операции по освобождению заложников, которая прошла сразу же после той невероятной заварухи с его братом на Земле. Он уже достаточно долгое время чувствовал себя совершенно здоровым. Он несколько раз сжал и разжал руки с пластиковыми костями и ощутил их столь же своими, как и до того, как их в последний раз разломали. И до того, как их в первый раз сломали. У него не было обострения артрита уже несколько месяцев. "Я не испытываю боли, - осознал он, мрачно усмехаясь. И это дело рук не только Куин, хотя Куин действует очень... оздоравливающе. - Не становлюсь ли я на старости лет нормальным?" "Радуйся, пока можешь". Ему двадцать восемь - и он наверняка на пике здоровья. Он чувствовал этот пик, захватывающий дух взлет к апогею. Спуск - дело отдаленного будущего. Голоса из комм-будочки вернули его к настоящему. Куин связалась с Сэнди Герелд: - Привет, вот и я. - Привет, Куини. Я тебя ждала. Чем могу быть полезна? Майлз даже издали заметил, что Сэнди опять сотворила со своими волосами что-то странное. - Я только что сошла с корабля сюда, на пересадочную станцию. Планирую небольшой крюк. Мне нужен транспорт на планету, чтобы забрать выживших из Красного отряда, а потом обратно на "Триумф". Какое у них сейчас состояние? - Подожди секундочку. Сейчас скажу... Лейтенант Герелд вызвала данные на соседний дисплей. По залу ожидания прошел мужчина в сером дендарийском мундире. Он заметил Майлза и нерешительно кивнул, видимо, опасаясь, что странная одежда адмирала - свидетельство тому, что он здесь инкогнито. Майлз успокоительно помахал ему, и мужчина, улыбнувшись, пошел дальше. Мозг Майлза моментально выдал ненужные данные. Трейвис Грей, полевой техник, в настоящее время числится при "Перегрине", отслужил шесть лет, специалист по коммуникационному оборудованию, собирает классическую допереходную музыку Земли... Сколько таких сведений о личном составе сейчас у него в голове? Сотни? Тысячи? А вот и новые. Герелд снова повернулась к ним и выпалила: - Айвза отпустили на планету в увольнение, Бойда вернули на "Триумф" долечиваться. Восстановительный центр Бошен сообщает, что Дурэм, Вайфиан и Азиз готовы к выписке, но сначала они хотят поговорить с кем-нибудь из начальства. - Хорошо. - Ки и Зеласски... О них они тоже хотят поговорить. Куин сжала губы. - Хорошо, - глухо повторила она. У Майлза сжалось сердце. Он подозревал, что разговор будет не слишком приятным. - Тогда дай им знать, что мы едем, - добавила Куин. - Да, кэп. - Герелд переключила файлы на своем дисплее. - Будет сделано. Какой катер вам нужен? - Хватит маленького катера для личного состава с "Триумфа", если вам не надо одновременно захватить какой-нибудь груз из Бошена. - Оттуда ничего не надо. - Ладно. Герелд проверила свой экран: - Согласно эскобарским диспетчерам, я могу пристыковать второй катер к стыковочному узлу G-26 через тридцать минут. У вас будет разрешение сразу же отправляться на планету. - Спасибо. Передай всем: когда мы вернемся, будет брифинг для капитанов и капитанов-владельцев. Который сейчас час в Бошене? Герелд посмотрела в сторону: - Девять ноль шесть в двадцатишестичасовых сутках. - Утро. Великолепно. Какая погода? - Чудесная. Одежда летняя. - Хорошо, можно будет не переодеваться. Мы сообщим, когда будем готовы вылететь из порта Бошен. Куин разговор закончила. Майлз сидел на вещмешке, уставившись на носки своих сандалий, полный неприятных воспоминаний. Это была одна из самых трудных контрабандистских операций дендарийцев: они доставили на Мэрилак военных советников и вооружение для поддержки сопротивления цетагандийцам. Боевой катер А-4 с "Триумфа" попал под вражеский огонь на последнем перелете к кораблю. На нем находился весь Красный отряд и несколько мэрилакцев. Пилот, лейтенант Дурэм, несмотря на смертельное ранение и шок, привел свой искореженный и горящий катер с достаточно низкой скоростью столкновения к захватам стыковочного узла "Триумфа", так что экипажу корабля удалось подвести аварийные трубы, прорезать корпус катера и извлечь всех, кто в нем находился. Они успели отстрелить поврежденный катер прежде, чем тот взорвался и "Триумф" ушел с орбиты, избежав мести цетагандийцев. И вот операция, которая начиналась как простая, легкая и тайная, опять превратилась в ту героическую неразбериху, которую Майлз начал уже ненавидеть. Неразбериху, конечно, а не героизм. Результат после надрывающей сердце первой помощи: двенадцать тяжело раненных, семеро не поддаются поддержанию жизни в условиях "Триумфа" и криогенно заморожены в надежде на последующую помощь, трое окончательно и необратимо мертвы. Теперь предстоит узнать, сколько из тех семерых должны перейти в третью категорию. Лица, имена, сотни ненужных сведений водопадом обрушились в его сознание. Первоначально он планировал находиться на борту того последнего катера, но вылетел раньше - возникли непредвиденные обстоятельства... - Может, они и не в таком уж плохом состоянии, - сказала Куин, читая по лицу его мысли. Она протянула руку, он встал с вещмешка и взял сумку. - Я сам столько времени провел по больницам, что не могу не сопереживать им, - объяснил он свою мрачность. Хотя бы одну идеальную операцию! Чего бы только он не дал за одну идеальную операцию, где не случалось бы ничего непредвиденного! Может, следующая будет именно такой...

Больничный запах ударил Майлзу в нос сразу же, как только они с Куин вошли в двери Восстановительного центра Бошена - клиники, специализирующейся на криотерапии, с которой дендарийцы наладили отношения на Эскобаре. Этот запах не был неприятным - не вонь, а просто странная острота кондиционированного воздуха. Но в его жизни эта гамма запахов была четко связана с болью, и сердце учащенно забилось. Он сделал глубокий вдох и осмотрелся. Вестибюль был оформлен по последнему слову технозаведений всего Эскобара: чистый, но обставленный дешево. Основные деньги вложены в помещения наверху - в криооборудование, лаборатории по регенерации тканей, операционные. Один из старших партнеров фирмы, доктор Арагонс, спустился встретить их и провести наверх, в свой кабинет. Майлзу кабинет Арагонса понравился: он был беспорядочно завален инфодисками, историями болезни и оттисками журнальных статей - среда технократа, увлеченного своим делом. И сам Арагонс ему тоже понравился: крупный добродушный мужик с бронзовой кожей, благородным профилем и седеющими волосами, дружелюбный и прямой. Доктор Арагонс был огорчен, что не может сообщить о более успешных результатах. - Вы привозите нам такое безобразие и ожидаете чудес, - пожаловался он, неловко поворачиваясь в кресле, когда Майлз с Куин уселись. - Если хотите обеспечить себе чудеса, вам следует начинать, когда вы только готовите моих бедняг-пациентов к лечению. Арагонс никогда не употреблял слово "трупольдышки" или подобные прозвища, придуманные солдатами. Он всегда говорил "мои пациенты". И это Майлзу тоже в нем нравилось. - Как правило, к сожалению, наши потери происходят не на регулярной и размеренной основе, - ответно извинился Майлз. - В данном случае в лазарет одновременно попали двадцать восемь человек с самыми разнообразными повреждениями: глубокими травмами, ожогами, химическим отравлением... Первая помощь некоторое время была чудовищной, пока не стало ясно, что к чему. Мои люди сделали все, что могли. - Он помедлил. - Как вы считаете, будет смысл послать на повышение квалификации наших медтехников, и если да, то не согласитесь ли вы вести семинар? Арагонс развел руками и задумался. - Возможно, удастся что-то устроить... Перед уходом поговорите с администратором Маргарой. Куин дождалась кивка Майлза и сделала пометку на плате отчета. Арагонс вызвал на экран комма истории болезни: - Сначала о самом плохом. Мы ничем не смогли помочь мистеру Ки и мисс Зеласски. - Я... видел, какое ранение в голову получил Ки. Я не удивлен. - Раскололась, как арбуз... - Но у нас была свободная криокамера, вот мы и решили попробовать. Арагонс понимающе кивнул: - У мисс Зеласски была та же проблема, хотя и не настолько очевидная. Во время травмы мозговое кровообращение было настолько нарушено, что кровь из ее мозга не удалось вывести надлежащим образом и соответственно наполнить мозг криожидкостью. Из-за кристаллов, образовавшихся при замораживании, и множественных гематом мозговые функции оказались полностью нарушены. Мне очень жаль. Их тела сейчас хранятся у нас в морге в ожидании ваших инструкций. - Ки хотел, чтобы его тело было возвращено для погребения его семье. Пусть ваш морг подготовит и отправит его обычным порядком. Мы сообщим адрес. - Он мотнул головой в сторону Куин, которая сделала еще одну пометку. - У Зеласски не числится никаких родных - некоторые дендарийцы не хотят или не могут указать своих близких, и мы не настаиваем. Но она как-то раз говорила своим приятелям в отряде, как бы она хотела быть погребенной. Пожалуйста, кремируйте ее останки и направьте их на "Триумф". - Хорошо. Арагонс убрал с экрана истории болезни, и они исчезли, как отлетевшие души. На их место он вызвал следующие. - Ваши мистер Дурэм и мисс Вайфиан оправились от ран только отчасти. Оба страдают тем, что я охарактеризовал бы как нормальную посттравматическую и криоамнезию. У мистера Дурэма потеря памяти более обширная - отчасти из-за осложнений в связи с мозговыми пилотскими имплантатами, которые нам пришлось удалить. - А он сможет получить новый имплантат? - Пока об этом говорить рано. Я бы сказал, что у обоих долгосрочный прогноз благоприятный, но они по крайней мере год не смогут вернуться в строй. И потом им понадобится значительная переподготовка. В обоих случаях я настоятельно рекомендую, чтобы они возвратились к себе домой, к семьям, если это возможно. Знакомая обстановка обеспечивает и стимулирует восстановление сохранившихся воспоминаний - со временем. - Семья лейтенанта Дурэма - на Земле. Мы позаботимся, чтобы он туда попал. Техник Вайфиан - со станции Клайн. Посмотрим, что можно сделать. Куин энергично кивнула, делая новые пометки. - Тогда я сегодня же могу их выписать. Здесь мы сделали все, что могли, а для остального достаточно обычных условий. Так... остается ваш мистер Азиз. - Мой рядовой Азиз, - согласился с этим утверждением Майлз. Азиз три года служил у дендарийцев, подал заявление на офицерскую подготовку и получил положительное решение. Двадцать один год. - Мистер Азиз... снова жив. То есть его тело существует без помощи искусственных средств, не считая некоторых проблем с внутренней терморегуляцией, которые, похоже, решаются сами собой. - Но у Азиза не было ранений в голову. Что случилось? - спросил Майлз. - Вы хотите сказать, что он будет вести чисто растительное существование? - Боюсь, мистер Азиз стал жертвой плохой предварительной подготовки. Создается впечатление, что кровь у него отводилась поспешно и процедура была проведена недостаточно тщательно. Небольшие замерзающие капли крови создали у него в мозгу сеть омертвевших участков. Мы их удалили и начали рост новых, которые успешно прижились. Но его личность потеряна безвозвратно. - Вся? - У него могли сохраниться тревожащие обрывки воспоминаний. Сны. Но он не может восстановить нейронные пути через новые цепочки, потому что сама ткань исчезла. Новый человек начнется с почти младенческого состояния. Помимо всего прочего, он утратил речь. - У него восстановится интеллект? Со временем? Арагонс слишком долго молчал: - Через несколько лет он, возможно, будет в состоянии выполнять достаточно простые действия, чтобы жить самостоятельно. - Понятно, - вздохнул Майлз. - Что вы хотите с ним сделать? - У него тоже нет сведений о близких. - Майлз протяжно вздохнул. - Переведите его в Центр длительной опеки здесь, на Эскобаре. Такой, чтобы там было хорошее лечебное отделение. Я попрошу вас рекомендовать нам такое. Я создам фонд, из которого будут оплачиваться все расходы до той поры, как он сможет жить самостоятельно. Сколько бы времени на это ни потребовалось. Арагонс кивнул, и они с Куин сделали соответствующие пометки. Уладив еще несколько административно-финансовых вопросов, они закончили совещание. Майлз настоял на том, чтобы зайти повидать Азиза и только потом забрать двоих выздоравливающих. - Он не узнает вас, - предупредил доктор Арагонс, когда они входили в палату. - Ничего. На первый взгляд Майлз решил, что Азиз не выглядит так, что краше в гроб кладут, несмотря на уродливую больничную рубаху. Цвет лица у него был хороший, но он лежал, запутавшись в одеялах, худой и равнодушный. У кровати были подняты боковины, неприятно напоминая колыбель или гроб. Куин встала у двери, скрестив руки. У нее тоже больницы и восстановительные центры сидели в печенках. - Аззи, - мягко окликнул Майлз, наклоняясь к нему. - Аззи, ты меня слышишь? Взгляд Азиза на мгновение остановился на нем. - Я знаю, что ты меня не узнаешь, но потом, может быть, ты об этом вспомнишь. Ты был хорошим солдатом, умным и сильным. Ты не подвел своих товарищей во время катастрофы. У тебя была та собранность, которая спасает жизни окружающим... - "Но не тебе самому". - Завтра тебя переведут в другую больницу, где тебе помогут выздоравливать дальше. - "Среди незнакомых людей. Опять незнакомых". - О деньгах не беспокойся. Я устрою так, чтобы их у тебя было столько, сколько нужно. - "Он не знает, что такое деньги". - Я буду время от времени справляться о тебе, - пообещал Майлз. Кому он это обещал? Азизу? Азиза больше нет. Себе самому? Голос его звучал все тише и тише. Слуховая стимуляция заставила Азиза забиться и издать громкий бессмысленный стон. Даже сквозь фильтр надежды Майлз не смог воспринять это как попытку общения. Одни только животные рефлексы. - Всего доброго, - прошептал он и ушел, на мгновение остановившись в коридоре, чтобы справиться с дрожью. - Зачем ты это себе устраиваешь? - резко спросила Куин. - Во-первых, он фактически умер за меня, - он попытался говорить непринужденно, - а во-вторых, разве ты не чувствуешь определенную навязчивую потребность смотреть в лицо тому, чего ты боишься сильнее всего? - А ты сильнее всего боишься смерти? - с любопытством спросила она. - Нет. Не смерти. - Он потер лоб, медля с ответом. - Потери разума. Всю жизнь мой план заключался в том, чтобы заставить принимать вот это, - он провел рукой по всей длине своего тела, - потому, что я - сообразительный маленький подонок и могу перехитрить любого противника и доказать это сколько угодно раз. Без мозгов... - "Без мозгов я ничто". Он выпрямился, справляясь с болезненным напряжением, пожал плечами и кривовато улыбнулся. - Пошли, Куин.

После Азиза общаться с Дурэмом и Вайфиан было легко. Они могли ходить и говорить - пусть запинаясь, а Вайфиан даже узнала Куин. Они привезли их в космопорт на арендованной машине, и Куин несколько смягчила свой обычный агрессивный стиль вождения. Там Майлз посадил Дурэма рядом с товарищем-пилотом, и к концу перелета Дурэм вспомнил не только имя этого человека, но и некоторые приемы пилотирования. Майлз передал обоих выздоравливающих медтехнику, встретившему их в коридоре стыковочного узла, и тот увел их в лазарет, чтобы они могли лечь после путешествия. Майлз проводил их взглядом и почувствовал себя немного лучше. - Недешево, - заметила Куин. - Да, - вздохнул Майлз. - Затраты на реабилитацию - значительная доля медбюджета. Возможно, мне придется приказать бухгалтерии разделить их, чтобы медицина не оказалась в загоне. Но что ты хочешь? Мои люди проявляют безмерную верность - я не могу их предавать. Кроме того, - он мимолетно ухмыльнулся, - платит-то Барраярская империя. - Мне показалось, что на брифинге твой шеф из Службы безопасности был недоволен твоими счетами. - Иллиану приходится объяснять, почему каждый год из его бюджета исчезает сумма, на которую можно экипировать небольшую армию. Некоторые имперские ревизоры склонны обвинять его в неэффективной организации работы. Дендарийский пилот, отключив системы катера, вышел в коридор, закрыв за собой люк. Он кивнул Майлзу. - Пока я ждал вас в порте Бошен, сэр, я услышал в местных новостях короткое сообщение, которое может вас заинтересовать. Здесь, на Эскобаре, это только короткое маловажное сообщение. - Ну, сержант Лажуи, - вопросительно приподнял бровь Майлз. - Цетагандийцы только что объявили, что уходят с Мэрилака. Они называют это... как там... "В связи с огромным прогрессом в культурных связях мы передаем внутренние вопросы местной полиции". Майлз торжествующе сжал кулаки. - Другими словами, они бросили свое марионеточное правительство! Ха! - Он несколько раз подпрыгнул на одной ножке и хлопнул Куин по плечу. - Слышала, Элли! Мы победили! Я хочу сказать - они победили, мэрилакцы! "Наши жертвы оправданны..." Он сглотнул комок в горле, чтобы не разрыдаться или не устроить еще какой-нибудь дури. - Сделайте одолжение, Лажуи. Передайте это по флоту. Скажите им: "Вы, ребята, хорошо поработали". А? - Есть, сэр. С удовольствием. Сияющий пилот отдал честь и поспешил исполнить приказ. Майлз торжественно улыбнулся. - Видишь, Элли! То, что только что приобрел Саймон Иллиан, все равно обошлось бы дешево, заплати он хоть в тысячу раз больше. Полномасштабное цетагандийское вторжение сначала замедлено, потом приостановлено, потом дезорганизовано - и, наконец, разбито! - И яростно прошептал: - И это сделал я! Куин тоже улыбалась, но несколько иронично. - Это прекрасно, но, если я правильно поняла подтекст, барраярская Служба безопасности хотела, чтобы цетагандийская военщина втянулась в партизанскую войну на Мэрилаке. На неопределенно долгое время. Отвлекая цетагандийцев от барраярских границ и п-в-туннелей. - Они это нигде не записали, - ощерился Майлз. - Саймон сказал только: "По мере возможности помогай мэрилакцам". Именно так и был сформулирован его приказ. - Но тебе же прекрасно известно, чего он хотел! - Четыре кровавых года - больше чем достаточно. Я не предал Барраяр. И никого не предал. - Ага? А если Саймон Иллиан настолько хитроумнее тебя, то каким образом прошел все-таки твой вариант? Майлз, когда-нибудь у тебя закончатся все отговорки - и что ты тогда будешь делать? Он улыбнулся и покачал головой, отказываясь отвечать.
Майлз как на крыльях летел к своей каюте на "Триумфе". Оглянувшись, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, он обнял и поцеловал Куин - крепким поцелуем, которого им должно было хватить надолго, - и она ушла к себе. Он вошел в каюту, и за ним со вздохом сомкнулись двери, эхом повторив его собственный вздох. Снова дома. Это действительно дом - для половины его "я", подумал Майлз, швыряя сумку на кровать и направляясь в душ. Десять лет назад лорд Майлз Форкосиган в момент крайней необходимости изобрел для прикрытия адмирала Нейсмита и отчаянно блефовал, прибирая к рукам поспешно переименованных дендарийских наемников. Барраярская Служба безопасности обнаружила, что это прикрытие небесполезно... Нет. Надо отдать должное тем, кто этого заслуживает: это он сам убеждал, интриговал, и заставлял Безопасность найти этому прикрытию применение. "Осторожнее выбирай, кем притворяться. А то можешь им стать". Когда адмирал Нейсмит перестал быть только прикрытием? Конечно, это происходило постепенно, но главным образом после ухода в отставку его наставника - коммодора Танга. Или, возможно, хитроумный Танг первым понял, что больше нет необходимости поддерживать "адмирала Нейсмита". Пока Майлз принимал душ, у него перед глазами роились разноцветные диаграммы организации Свободного флота дендарийских наемников. Персонал - оборудование - управление - снабжение... Он знал каждый корабль, каждого бойца, каждый катер, каждую единицу вооружения. Он знал, как это все сочетается между собой, что надо делать в первую, вторую, третью, двадцать пятую очередь... Как поместить четко выверенную силу на наиболее решающую тактическую позицию. Вот что такое опыт: он может посмотреть на корабль вроде "Триумфа" и мысленным взором увидеть сквозь стены все технические детали, все сильные и слабые места... Посмотреть на отряд коммандос или на стол, вокруг которого на брифинге сидят капитаны и капитаны-владельцы, и знать, что сделает или скажет каждый, прежде чем они сами будут это знать. "Я на пике. Наконец-то. Я на самой вершине. С помощью этого рычага я могу двигать целые миры". Он переключил душ на режим сушки, ощутив волну теплого воздуха. Он вышел из душа, все еще посмеиваясь. "Это как раз по мне". Его смех изумленно замер, когда он открыл дверцу шкафа с мундирами и обнаружил, что шкаф пуст. Неужели денщик забрал все в чистку и починку? Со всевозрастающим изумлением он проверил другие ящики и обнаружил только остатки совершенно гражданских костюмов, которые надевал, когда требовалось растянуть цепочку ложных персон и выступить в роли дендарийского шпиона. Плюс самое поношенное нижнее белье. Это что - розыгрыш? Если так, то он посмеется последним. Голый и рассерженный, он рывком открыл шкафчик, в котором жила его космическая броня. Пуст. Это его потрясло. "Кто-то, должно быть, унес ее в технический отдел для калибровки или тактического программирования, или еще за чем-нибудь". Но денщик должен был бы уже ее вернуть. А что, если она срочно понадобится? Пора. Люди уже собираются. Куин как-то утверждала, что он мог бы появиться на людях нагишом - и только заставил бы окружающих чувствовать себя неловко из-за того, что они одеты. На мгновение ему захотелось проверить это утверждение, но по зрелом размышлении он все же надел рубаху, брюки и сандалии, в которых прилетел. Ему не нужен мундир, чтобы вести брифинг, - уже не нужен. По дороге на собрание он догнал в коридоре Сэнди Герелд, возвращавшуюся с дежурства, и дружески ей кивнул. Она повернулась и изумленно попятилась. - Вы вернулись, сэр! Вот это быстро! Он не стал бы характеризовать длившуюся несколько недель поездку в имперскую штаб-квартиру на Барраяре как быструю. Наверное, она имеет в виду его полет на планету. - Это заняло всего пару часов. - Что? - Она наморщила носик. Она продолжала пятиться, пока не уперлась в конец коридора. Его ждал конференц-зал, полный старших офицеров, собравшихся на брифинг. Помахав рукой, он нырнул в лифтовую шахту. Сидевшие вокруг темного полированного стола были успокаивающе знакомы. Капитан "Триумфа" Озен. Элен Ботари-Джезек, недавно получившая повышение, став капитаном "Перегрина". Ее муж, коммодор Баз Джезек. Главный инженер флота, он в отсутствие Майлза отвечал за весь ремонт и переоборудование дендарийского флота на орбите Эскобара. Эта чета, оба барраярцы, вместе с Куин были среди тех немногих, кто знал о двойной жизни Майлза. Капитан "Партизана" Трузилло и еще дюжина других, проверенных и верных. Его люди. Бел Торн с "Ариэля" опаздывал. Странно. Одной из главных черт Торна было неутолимое любопытство: для бетанского гермафродита брифинг перед новой операцией был все равно что подарок к Зимнепразднику. Майлз повернулся к Элен Ботари-Джезек, чтобы поболтать, пока они будут дожидаться. - Тебе удалось навестить мать на Эскобаре? - Да, спасибо. - Она улыбнулась. - Было... приятно немного побыть вместе. Мы поговорили о таких вещах, о которых не могли говорить при первой встрече. Майлз решил, что это было полезно им обеим. Казалось, взгляд Элен стал немного менее напряженным. Постепенно все будет лучше и лучше. - Хорошо. Он повернулся к вновь раздвинувшимся дверям - но это была только Куин, беззаботно вошедшая с пачкой секретных дел. Она снова оделась в повседневный офицерский мундир и выглядела непринужденно, но по-деловому. Элли вручила дела Майлзу, он загрузил их в комм-устройство и подождал еще минуту. Бел Торн по-прежнему не появлялся. Разговоры затихли. Офицеры внимательно смотрели на него, призывая начать серьезный разговор. Нечего стоять и грызть ногти. Прежде чем включить дисплей, он осведомился: - Для опоздания капитана Торна есть причина? Они посмотрели на него, потом переглянулись. "Не может быть, чтобы с Белом что-то случилось, мне доложили бы сразу же". Но все-таки сердце у него замерло. - Где Бел Торн? Взглядами все поручили говорить Элен Ботари-Джезек. Дурной знак. - Майлз, - нерешительно проговорила она, - Бел должен был вернуться раньше тебя? - Вернуться? Бел улетел? Она смотрела на него так, словно он сошел с ума. - Бел улетел с тобой на "Ариэле", три дня тому назад. Куин резко подняла голову: - Это невозможно. - Три дня назад мы только подлетали к Эскобару, - объяснил Майлз. Холод в его груди превращался почти в абсолютный. Он уже не чувствовал, что владеет собравшимися. Наоборот, их лица вдруг стали расплываться. - Ты забрал с собой Зеленый отряд. На новую операцию, сказал Бел, - добавила Элен. - Вот новая операция. - Майлз постучал по дисплею. Жуткое объяснение случившемуся начало возникать у него в уме, поднимаясь из ледяной черной дыры, образовавшейся в груди. Выражения лиц собравшихся тоже начали разделяться: меньшинство, знавшее о заварухе на Земле два года тому назад, пришло в ужас - да, они думают то же, что и он, - а остальные пришли в полное недоумение... - И куда я направился? - осведомился Майлз. Ему показалось, что он говорит мягко, но некоторые явно содрогнулись. - На Архипелаг Джексона. Элен посмотрела ему прямо в глаза с таким же выражением, какое бывает у биолога, готовящегося препарировать неизвестное существо. Неожиданное недоверие... "Архипелаг Джексона. Ну, это все". - Бел Торн? "Ариэль"? Таура? На Архипелаге Джексона? - Майлз задохнулся. - Боже милостивый... - Но если вы - это вы, - сказал Трузилло, - то кто был тут три дня назад? - Если ты - это ты, - мрачно подчеркнула Элен. Те, кто был в курсе, смотрели на него так же мрачно. - Видите ли, - объяснил Майлз той части собравшихся, которые недоумевали, - у некоторых бывают злобные близнецы. Мне повезло меньше. У меня - близнец-идиот. - Твой клон, - сказала Элен. - Мой брат, - механически поправил он. - Маленький Марк Пьер, - сказала Куин. - Ах, дерьмо...

3

Тошнота подступила к горлу, стены покачнулись, в глазах потемнело. Странные ощущения п-в-перехода исчезли - как и появились - внезапно, но осталось долгое внутреннее эхо, словно после удара в гонг. Он глубоко вздохнул. Четвертый переход за время полета. "Ариэль" уже три дня в пути. До Архипелага Джексона еще пять - почти полпути. Клон оглядел каюту Нейсмита. Дольше скрываться невозможно, ни под предлогом болезни, ни под предлогом нейсмитовской черной депрессии. Он должен во всех подробностях обсудить с Торном предстоящую операцию - налет дендарийских наемников на ясли клонов. Ну что ж, нельзя сказать, что эти три дня прошли впустую, по крайней мере он успел изучить вахтенные журналы "Ариэля" за последние два года - с момента своей первой встречи с дендарийцами. Увы, как раз об этой самой встрече - встрече адмирала Нейсмита со своим клоном на старой Земле - в журнале почти ничего не говорилось. Зато во множестве попадались записи о реабилитации раненых, о переоборудовании, о сварах с поставщиками и о брифингах инженеров. И только один приказ, имевший отношение к его, клона, похождениям: после сообщения о том, что на Земле видели клона адмирала Нейсмита, следовало предупреждение, что клон может попытаться выдать себя за адмирала. Давалась ошибочная информация, что при сканировании в ногах клона видны нормальные кости. При задержании клона было приказано пользоваться только парализаторами. И все. Никаких объяснений, никаких поправок, никаких дополнительных сведений. Все доклады Нейсмита-Форкосигана высшему командованию были преимущественно устными и документально не фиксировались - все хранилось в тайне от дендарийцев. Ну что ж, а вот это как раз на пользу. Откинувшись в кресле, он угрюмо смотрел на экран комма. В дендарийских данных его называли Марком. "Это еще одна вещь, которую на Барраяре не выбирают, - сказал ему Майлз Нейсмит Форкосиган, - Марк Пьер. Ты - лорд Марк Пьер Форкосиган. На Барраяре титул дается с рождения". Но он не на Барраяре и сделает все, от него зависящее, чтобы никогда там не оказаться. "Ты мне не брат, и Мясник Комарры мне не отец, - в тысячный раз мысленно возразил он. - У меня нет матери. Я - из репликатора". Но с тех пор сомнения уже не оставляли его, и он не мог больше радоваться очередному удачному псевдониму. Внушительные имена, простые имена, причудливые имена, странные, обычные, глупые... Дольше всего он прожил под именем Яна Фандермарка - первое, неуверенное приближение к осознанию себя как личности. "Тебя зовут Марк! - кричал Майлз, когда его волокли - он тогда не сомневался - на смерть. - Марк! Слышишь?" "Я не Марк и не брат тебе, слышишь, ты, псих!" Он сопротивлялся горячо, отчаянно, изо всех сил, но когда эхо протеста стихло, он вдруг осознал, что он - никто. Вообще никто. Дико разболелась голова: боль вползла по позвоночнику, через шею и растеклась под кожей. "Не брат тебе". Но если быть абсолютно честным, Нейсмита никак нельзя обвинить в том, что он сознательно навязал своему клону жизнь. Да, разумеется, они генетически идентичны. А может, просто все дело в... в намерении? И в том, кто платит деньги? Во время последних судорог комаррского сопротивления, когда из какой-то клиники на Барраяре был похищен образец ткани, лорду Майлзу Нейсмиту Форкосигану едва исполнилось шесть лет. Майлз как таковой ни на Барраяре, ни на Комарре ни для кого не представлял интереса. В центре внимания находился его отец. Адмирал граф Эйрел Форкосиган, регент Барраяра, Покоритель (или Мясник) Комарры. Эйрел Форкосиган приложил все усилия, чтобы завоевать Комарру для Барраярской империи. И сделался объектом ненависти и мести Комаррского Сопротивления. Со временем надежда на успех Сопротивления угасла. Надежда отомстить, напротив, росла, питаясь горечью изгнания. Лишившись армии, оружия и какой бы то ни было поддержки, единственная группа комаррцев строила планы медленной безумной мести. Ударить по отцу через сына, которого он, как известно, обожает... Комаррцы, как чернокнижник из легенды, заключили сделку с дьяволом и создали гомункулуса. Незаконнорожденный клон, подумал он с горькой усмешкой. Но потом все пошло не так. Майлз - калека, отравленный еще до рождения очередным смертельным врагом своего отца, развивался совершенно непредсказуемо, чего нельзя было сказать о его генетической копии... Это и стало первым ключом к разгадке, подумал он. Когда другие клоны ходили к врачам лечиться, они возвращались еще более крепкими и здоровыми и росли быстрее. Когда к врачам ходил он - а такое случалось очень часто, - после мучительных процедур он заболевал и словно прекращал расти. Скобы, которые ему накладывали на кости, на шею, на спину, превратили его в горбатого карлика - точное подобие Майлза. "Я мог бы вырасти нормальным, не будь Майлз Форкосиган калекой". Когда он понял, какова истинная цель создания остальных клонов - а среди детей, несмотря на все старания воспитателей, ходили самые разные слухи, - он даже втайне обрадовался своему физическому уродству. Едва ли они надумают использовать такое тело для пересадки мозга. Может, его сочтут непригодным, может, он еще избавится от любезных, улыбчивых слуг-тюремщиков... Реальное избавление - в четырнадцать лет, когда за ним прибыли комаррские владельцы, - походило на чудо. А потом началась подготовка. Бесконечная суровая муштра, зубрежка, промывание мозгов. Сначала судьба - любая судьба - казалась счастьем по сравнению с тем, что ожидало его друзей-клонов. Он упорно готовился подменить Майлза и отомстить злым барраярцам за родную Комарру (которую, надо сказать, он никогда не видел). Но обучаясь на Майлза Форкосигана, он оказался в той же ситуации, что и знаменитый заяц из парадокса Зенона, который никогда не сможет догнать черепаху. Сколько бы он ни узнавал, как бы отчаянно ни зубрил, как сурово ни наказывали его за ошибки, Майлз учился быстрее и всегда знал больше. Как только клон достигал очередной точки, его близнец вновь оказывался впереди - не важно, в интеллектуальном или в каком-либо ином плане. Это были настоящие гонки. А потом, когда комаррцы решили осуществить подмену, начались гонки в самом прямом смысле слова. Они гонялись за неуловимым Майлзом Форкосиганом по всей Галактике, даже не подозревая, что когда исчезает лорд Майлз Форкосиган, появляется адмирал Нейсмит. Комаррцы так ничего и не узнали. И лишь случай в конце концов свел два года назад на Земле Майлза и его двойника. Но комаррцы просчитались. Они не предусмотрели главного: когда вся эта безумная гонка только начиналась, клон - после психологической обработки - был всецело предан "старым революционерам" и готов на все. Разве не они спасли его от обычной судьбы клона? Восемнадцать месяцев он путешествовал, восемнадцать месяцев наблюдал, восемнадцать месяцев слушал сводки новостей без всякой цензуры. Ему даже удалось познакомиться с новыми людьми! И тогда в глубине души зародилось сомнение. И немудрено - ведь нельзя же, получив такое образование, как у Майлза Форкосигана, не научиться думать. А тут еще операция по замене его совершенно нормальных костей ног на синтетические только потому, что Форкосигану размозжило ноги. Поразительно болезненная операция. А что, если в следующий раз Форкосиган сломает себе шею? Постепенно он начал осознавать, что происходит. Когда ему по кусочкам забивали голову лордом Форкосиганом, это тоже была пересадка мозга, пусть и без виброскальпелей. "Кто строит планы мести, должен готовить две могилы". Но комаррцы-то копали вторую могилу ему! Человеку, которым ему так и не позволили стать, человеку, которым он мог бы стать, если бы его электрошоками не заставляли становиться кем-то другим. Иногда он уже не знал, кого больше ненавидит: дом Бхарапутра, комаррцев или Майлза Нейсмита Форкосигана. Фыркнув, он отключил комм и встал, чтобы вынуть из кармана мундира драгоценный куб данных. Подумав немного, он еще раз умылся и побрился, прежде чем надеть свежий мундир дендарийского офицера. Пусть дендарийцы видят только отглаженную оболочку, а не человека под ней... Он приготовился, вышел из каюты, пересек коридор и нажал сигнал у двери капитана-гермафродита. Никакой реакции. Он позвонил еще раз. Наконец послышался голос Торна: - Да? - Это Нейсмит. - А, Майлз! Входи. Дверь скользнула в сторону, и он вошел, только тут поняв, что причиной промедления было то, что он разбудил Торна. Тот приподнялся на локте в постели: каштановые волосы растрепаны, рука только отодвигается от ключевой пластины, открывшей дверь. - Извините, - сказал он, попятившись, но дверь уже закрылась. - Ничего-ничего, все в порядке, - гермафродит сонно улыбнулся и, потянувшись, гостеприимно похлопал по кровати прямо перед своим укрытым одеялом... животом. - Для вас - в любое время. Садитесь. Хотите, разомну вам спину? Вы какой-то весь зажатый. На Торне была явно женская ночная рубашка, вся в кружевах и оборках, с глубоким вырезом, в котором виднелась грудь. Опасливо покосившись на Торна, клон прошел к креслу. Во взгляде Торна мелькнула насмешка. "Нейсмит" откашлялся. "Мне следовало бы проверить расписание дежурств. Адмирал Нейсмит, наверное, знает распорядок дня своих капитанов". - Пора, давно пора. Я рад, что вы наконец вернулись к реальности. Что вы, к дьяволу, делали там, где провели последние восемь недель, Майлз? Кто умер? - Никто. Ну, надо полагать, восемь клонов. - Гм... - Торн задумчиво кивнул, встряхнулся - вся его обольстительность разом исчезла - и протер глаза, словно стирая остатки сна. - Чаю? - Естественно. Или... э-э... может, мне лучше прийти, когда вы выспитесь? "Или когда вы оденетесь". Капитан - весь в кружевах и оборочках - вылез из-под одеяла. - Ну уж нет. Мне все равно через час вставать. Я давно этого жду. Прошлепав по каюте, он приступил к ритуалу заваривания чая. Поставив куб данных на пульт комма, клон стал ждать из вежливости и практических соображений, пока капитан первым отхлебнет горячую черную жидкость и окончательно проснется. Ну что стоило надеть мундир! Когда Торн подошел ближе, он включил дисплей. - У меня есть подробная голокарта главного медкомплекса дома Бхарапутра. Этим данным не больше четырех месяцев. Плюс расписание смены часовых и маршруты обходов - охрана там получше, чем в обычных больницах, скорее как в военных лабораториях, но все-таки это не крепость. Они заботятся только о том, чтобы не допустить местных с целью воровства. И конечно, чтобы никто из пациентов не сбежал. И эти данные стоили ему почти всего состояния. Цветокодированное изображение развернулось световыми линиями и плоскостями над видеопластиной. Комплекс был огромным скоплением строений, туннелей, лечебных садов лабораторий, мини-производственных участков, посадочных площадок, гаражей... Там было даже две площадки для катеров, чтобы выходить прямо на орбиту. Торн поставил чашку, склонился над комм-пультом и с интересом всмотрелся в изображение. Взяв дистанционное управление, он покрутил карту, уменьшил ее, разбил на части. - Значит, в первую очередь мы захватим площадки для катеров? - Нет. Всех клонов держат здесь, в западной части комплекса: это нечто вроде хосписа. Я прикинул, если мы приземлимся вот тут, на спортплощадке, то окажемся у самых дортуаров. Естественно, меня мало волнует, что повредит катер при посадке. - Естественно, - по лицу капитана скользнула усмешка. - Время? - Я хочу провести операцию ночью. Не столько ради прикрытия - боевой катер нам все равно не спрятать, но потому, что только ночью все клоны находятся в доме. Днем они играют, занимаются спортом, плавают, ну и так далее. - И учатся? - Нет, не совсем. Они не учат их ничему сверх того, что нужно для примитивного общения. Если клон способен сосчитать до двенадцати и прочесть надпись, этого достаточно. Мозги на выброс. - Поэтому он тоже догадался, что не такой, как все. Настоящий человек-учитель познакомил его со множеством компьютерных обучающих программ. В отличие от его следующих учителей - комаррцев, программы готовы были повторять все бесконечно и никогда его не наказывали, никогда не сыпали проклятиями и не кричали, не били его и не заставляли напрягаться, пока его не рвало или он терял сознание... - Но несмотря на это, клоны подбирают удивительно много информации. Массу сведений - из игр с виртуальной реальностью. Умненькие ребятишки. Мало у кого из этих клонов были тупые родители, иначе они не накопили бы столько денег, чтобы купить себе такое продление жизни. Может, они безжалостные, но не тупые. Торн сощурился, расчленяя карту на дисплее, разбирая здания слой за слоем, изучая планы... - Итак, дюжина вооруженных до зубов дендарийцев в полночь выхватывает из сладкого сна пятьдесят-шестьдесят ребятишек... они знают, что мы появимся? - Нет. Кстати, скажите участникам операции, что с виду они совсем не похожи на детей. Мы берем их с последнего года развития. Им всем по десять-одиннадцать лет, но из-за ускоренного развития они выглядят совсем как взрослые. - Неуклюжие? - Нет. Они получают великолепную физическую подготовку. Здоровые как черти. В этом причина, почему их просто не держат в автоклаве до самой трансплантации. - Они... знают? Знают, что с ними произойдет? - нахмурившись, спросил Торн. - Им не говорят, нет. Их кормят всевозможными баснями. Говорят, что они в специальной школе из соображений безопасности, что им что-то угрожает. Что все они - принцы или принцессы, или богатые наследники, или дети военных, и в один прекрасный день, очень скоро их родители, тетки или опекуны приедут за ними и увезут к блестящему будущему... а потом в конце концов кто-то приходит и, улыбаясь, подзывает к себе и говорит, что этот прекрасный день настал, и они бегут... - Он сглотнул. - ...И собирают вещи, и хвастаются... Торн - весь бледный - машинально постукивал дистанционным пультом по ладони. - Понимаю... - И уходят, счастливые, рука об руку со своими убийцами... - Довольно, Майлз! Вы так живо все это рассказываете, что еще минута - и я расстанусь со вчерашним обедом. - Ну почему же? Мне казалось, вы уже давно все это знаете, - съязвил клон. - С чего это вам вдруг стало тошно? Он заставил себя скрыть горечь. Нейсмит. Он должен быть Нейсмитом. Торн сверкнул глазами: - В прошлый раз именно я готов был зажарить их с орбиты. А вы мне не позволили. Или вы забыли? "Что еще за "прошлый раз"?" Явно не в последние три года. Проклятие, опять придется копаться в вахтенном журнале! Он пожал плечами. - Так, - сказал Торн. - А эти... как их... большие детишки... не решат, что мы - враги их родителей, которые вознамерились похитить их перед самым возвращением домой? По-моему, тут мы столкнемся с некоторыми трудностями. - Может быть, и нет. У детей... есть своя собственная культура. Передается из года в год. Ходят слухи. Страшные рассказы. Сомнения. Говорю вам - они не глупые. Их взрослые надсмотрщики стараются искоренить эти истории, высмеивают их, перемешивают с другими, явно лживыми. И все же... его они не обманули. Но ведь он прожил в яслях гораздо дольше, чем остальные. У него было время увидеть, как клоны приходят и исчезают, видеть, как повторяются истории, дублируются псевдобиографии... было время заметить, как крошечные ошибки и оговорки надсмотрщиков складываются в целое. - Если так... - Он чуть было не сказал: "Если все так, как было при мне...", но успел остановиться. - Я смогу их убедить. Предоставьте это мне. - С превеликим удовольствием. - Торн поставил стул вплотную к его креслу, уселся и быстро ввел кое-какие заметки о подготовке операции и плане атаки, о том, кто пойдет в атаку, а кто будет обеспечивать поддержку, наметил пути по зданиям. - Два дортуара? - с любопытством спросил он, указывая пальцем. Ногти у Торна были коротко подстрижены и не накрашены. - Да. Мальчиков держат отдельно от девочек, довольно строго. Клиенты женщины (обычно женщины) желают получить девственное тело. - Ясно. Так. Нам каким-то чудом удается загрузить всех этих ребятишек раньше, чем бхарапутряне успеют собрать силы для ответного удара... - Да. Скорость имеет огромное значение. - Как обычно. Но бхарапутряне на нас обрушатся при малейшей задержке. В отличие от мэрилакцев на Дагуле, у вас нет нескольких недель, чтобы обучить этих ребятишек правилам посадки в катер. Так что, если... - Как только клоны окажутся на катере, они фактически станут нашими заложниками. С ними на борту мы можем не бояться огня на поражение. Бхарапутра не станет рисковать своими инвестициями, пока у них будет надежда вернуть хоть что-то. - Как только они решат, что надежды больше нет, они начнут активно мстить - чтобы другим неповадно было. - Верно. Нам надо сделать так, чтобы у них оставались сомнения. - Ну что же, если нам удастся поднять катер, они сделают все, чтобы отрезать нам пути к отступлению, то есть попытаются взорвать "Ариэль" на орбите, прежде чем мы до него доберемся. - Скорость, - упрямо повторил он. - Запасные варианты, милый мой Майлз. - Проснитесь. Обычно мне не приходилось по утрам прочищать вам мозги. Может, еще чаю? Нет? Я предлагаю, в случае задержки на поверхности, "Ариэлю" укрыться на Станции Фелл, а мы встретимся там. - На Станции Фелл? Орбитальной? - Он недоумевал. - Почему? - Ну, барон Фелл вроде бы продолжает вендетту против Бхарапутры и Риоваля, так ведь? Внутренняя политика джексонианских домов - он знает о ней меньше, чем следовало бы. Ему даже не пришло в голову искать себе союзников среди других домов. Они все преступные, насквозь порочные и терпят друг друга или мешают друг другу в зависимости от того, что в данный момент выгоднее в борьбе за власть. И снова это упоминание о Риовале... Почему? Он отделался еще одним безмолвным движением плеч. - Сидеть на Станции Фелл с пятьюдесятью клонами и ждать, пока Бхарапутра возьмет под контроль станции у переходов? Ничего себе выход! Никому из джексонианцев нельзя доверять. Все равно самая безопасная стратегия - убраться восвояси и как можно скорее совершить прыжок. - Бхарапутра не сможет распоряжаться Переходной станцией пять - она принадлежит Феллу. - Да, но я хочу вернуться на Эскобар. Там клоны смогут найти безопасное убежище. - Послушайте, Майлз, переход туда принадлежит консорциуму, который контролирует Бхарапутра. Нам никогда не вернуться тем же путем, которым прилетели, если вы не приготовили еще какой-нибудь сюрприз... Нет? Тогда позвольте заметить, что лучшим способом отступления будет Переходная станция пять. - Вы действительно видите в Фелле такого надежного союзника? - осторожно осведомился он. - Ничуть. Но он - враг наших врагов. На этот раз. - Но переход от Пятой ведет к Ступице Хеджена. Мы не можем переходить на цетагандийскую территорию, а второй возможный переход от Ступицы - к Комарре через Пол. - Кружной путь, но гораздо более надежный. "Не для меня! Это же Барраярская империя!" - Ступица - Пол - Комарра - Зергияр и снова Эскобар, - с удовольствием перечислил Торн. - Знаете, это действительно может получиться. Он сделал еще кое-какие пометки. Ночная рубашка струилась и переливалась в разноцветных огоньках дисплея. Потом он поставил локти на пульт и уперся подбородком в ладони. Грудь колыхалась под тонкой тканью. Лицо его стало мягко-задумчивым. Торн взглянул на него со странной, немного печальной улыбкой. - Клонам когда-нибудь удавалось бежать? - тихо спросил Торн. - Нет, - ответил он, быстро и автоматически. - Конечно, если не считать вашего собственного клона. Опасный поворот. - Мой клон тоже не бежал. Его просто забрали заказчики. Ему следовало бы пытаться бежать. Какую бы жизнь он вел, если бы ему это удалось? - Пятьдесят ребятишек, - вздохнул Торн. - Знаешь... я действительно одобряю эту операцию. Он подождал, пристально глядя на него блестящими глазами. Чувствуя себя ужасно неловко, "Нейсмит" справился с глупым желанием сказать "спасибо", но не нашел никаких других слов. Возникла неловкая пауза. - Наверное, - проговорил Торн после слишком затянувшегося молчания, - для кого-то, выросшего в таких условиях, должно быть, очень трудно доверять... людям. Чьему-то слову. Их благодарности. - На... наверное. Это просто пустой разговор или что-то гораздо более серьезное? Ловушка? Торн, все с той же странной улыбкой, перегнулся через подлокотник его кресла, поймал его подбородок сильной изящной рукой и поцеловал его. Он не знал - отшатнуться или ответить, поэтому не сделал ни того, ни другого, а только сидел, окосев от страха. Губы Торна были теплыми, пахли чаем и бергамотом. Неужели Нейсмит трахает... и это тоже? Если да, то как? Или по очереди? "И будет ли это так уж плохо? - На фоне ужаса он ощутил и явное возбуждение. - Наверное, я готов был бы умереть за любящее прикосновение". Он всегда был один. Торн наконец отодвинулся, к его глубочайшему облегчению, но только немного, по-прежнему не выпуская его подбородок. Еще секунда полного молчания, и гермафродит грустно улыбнулся. - Наверное, мне не следует вас дразнить, - вздохнул он. - Если уж говорить честно, то в этом есть некая жестокость. Он отпустил его и встал. Вся чувственная томность куда-то вдруг исчезла. - Сейчас вернусь. Капитан прошагал в ванную и закрыл за собой дверь. "Нейсмит" сидел в полной растерянности. Его трясло. "О чем он говорил?" А откуда-то из другого уголка сознания: "Спорим, ты мог бы в этом полете расстаться с девственностью". И еще из одного: "Нет! Только не с этим!" Это была проверка? Но прошел он ее или провалился? Торн не бросил ему обвинений, не вызвал вооруженную охрану. Может, капитан как раз сейчас планирует его арест, включив в ванной наручный комм. Бежать некуда: маленький корабль находится в глубинах космоса. Он обхватил себя за плечи. Потом с усилием заставил себя разжать руки и положил их на комм-пульт, расслабившись. "Скорее всего они меня не убьют". Они просто вернут его к остальному флоту и предоставят Нейсмиту его убить. Но в дверь не ворвался отряд охранников, а вскоре вернулся Торн. Щеголевато одетый в мундир - наконец-то! Он вынул куб данных из комм-устройства и сжал его в руке. - Мы с сержантом Таурой серьезно займемся планированием. - А, да. Пора. Ему тяжело было выпускать этот драгоценный куб из рук. Но, похоже, в глазах Торна он все еще оставался Нейсмитом. Торн поджал губы: - Теперь, когда настало время брифинга отряда, вы не считаете разумным перекрыть связь "Ариэля" с флотом? Прекрасная мысль, хотя сам он не решился бы ее высказать, считая слишком подозрительной и странной. Может быть, для этих тайных операций она и не столь уж странная? У него не было точных сведений, когда настоящий Нейсмит должен вернуться к дендарийскому флоту, но, судя по тому, как спокойно его встретили наемники, адмирал ожидался вскоре. Последние, три дня он жил в страхе, что вот-вот по концентрированному лучу придет приказ от настоящего адмирала и "Ариэль" повернет обратно. "Еще несколько дней. Всего несколько дней, и я все оправдаю". - Да. Так и сделайте. - Слушаюсь, сэр. - Торн помедлил. - Как вы себя сейчас чувствуете? Все знают, что ваши провалы в черное отчаяние могут длиться неделями. Но если только вы как следует отдохнете, я уверен, что на планетной операции вы будете в форме. Мне передать, чтобы вас не дергали? - Я... я бы это очень оценил, Бел. - "Вот это удача!" - Но держите меня в курсе, ладно? - О, да. Можете на меня рассчитывать. Это обычный налет - если не считать того, что придется пасти стадо ребятишек, - но тут я положусь на ваш немалый опыт. - Правильно. Улыбнувшись и жизнерадостно отсалютовав, он сбежал по пустынному коридору в тихую гавань своей каюты. Все тело словно пульсировало от торжества и нервной головной боли, так что казалось, будто он парит в воздухе. Когда за ним задвинулась дверь, он упал на кровать и вцепился в покрывало. "Это действительно произойдет!"

Позже, прилежно просматривая на комме вахтенные журналы, он наконец нашел упоминание о предыдущем визите "Ариэля" на Архипелаг Джексона четыре года назад. Достаточно непонятные упоминания. Они начались с потрясающе скучных подробностей, касающихся договора о вооружениях, которые следовало погрузить с орбитальной пересадочной станции дома Фелл. Вдруг взволнованный голос Торна произнес: "Марко потерял адмирала. Его захватил в плен барон Риоваль. Я собираюсь заключить с Феллом отвратительное соглашение". Потом шли записи экстренного полета боевого катера на планету, а потом "Ариэль" внезапно улетел со Станции Фелл, получив только половину груза. За этими событиями последовали удивительно интересные, но совершенно непонятные разговоры адмирала Нейсмита с баронами Риовалем и Феллом соответственно. Риоваль был вне себя и так и сыпал самыми экзотическими угрозами. Лжеадмирал встревоженно изучал искаженное яростью благообразное лицо барона. Даже в обществе, где безжалостность высоко ценится, Риоваль считался человеком, которого другие джексонианские воротилы старались не задевать. Похоже, адмирал Нейсмит на что-то нарвался. Гнев Фелла был более сдержанным и холодным. Как всегда, вся действительно важная информация, включая причину прилета, содержалась в устных приказах Нейсмита. Но все же ему удалось выяснить удививший его факт: пятиметровая сержант Таура оказалась продуктом генетической лаборатории Бхарапутры, генинженерным прототипом суперсолдата. Словно неожиданно встретил кого-то из родного города. Его захлестнула странная волна ностальгии, и вдруг ужасно захотелось встретиться с Таурой и удариться в воспоминания. Похоже, Нейсмит похитил ее сердце - или по крайней мере похитил ее саму, хотя, кажется, Риоваль кипел не из-за этого. Все было ужасно запутано. Но он узнал и еще один неприятный факт. Барон Фелл планировал использовать клона. Его старый враг Риоваль мстительно подстроил убийство клона Фелла прежде, чем произошла пересадка мозга, поймав Фелла в стареющем теле, но намерение было налицо. Несмотря на запасные планы Бела Торна, он принял твердое решение не иметь дела с Феллом, если только удастся этого избежать. Горестно вздохнув, он отключил комм-пульт и снова принялся практиковаться с командирским шлемом: к счастью, обучающую программу изготовителя так и не стерли из памяти. "Я все-таки это сделаю".

4

- "Ариэль" опять не ответил, сэр, - виновато доложила лейтенант Герелд. Майлз в ярости сжал кулаки и принялся мерить шагами навигационную рубку "Триумфа". - Третий раз... Третий? Вы отправляли сообщение после каждого скачка? - Да, сэр. - Третий раз - никакого ответа! Вот черт, что там с Белом? На этот риторический вопрос лейтенант Герелд беспомощно пожала плечами. Майлз с мрачным видом шагал от стены к стене. Проклятое время задержки! Он хотел знать, что там творится сейчас. Концентрированный луч связи пересекает обычное пространство со скоростью света, но единственный способ передать информацию через п-в-туннель - это записать ее и отправить с каким-нибудь кораблем. Потом, с Переходной станции ее снова транслировали - и так далее. В районах с активной связью корабли-курьеры совершали переходы раз в полчаса, а иногда и чаще. Между Эскобаром и Архипелагом Джексона курьеры ходили строго по графику - каждые четыре часа. Итак, время задержки определялось не только ограниченностью скорости света, но и рядом других факторов. Порой это оказывалось весьма полезным для тех, кто вел сложные финансовые игры в масштабах галактики. Или для тех, кто привык самостоятельно решать проблемы, не посвящая начальство во все подробности. Майлз и сам нередко откалывал подобные номера. Просьба разъяснить приказ, ответ, еще одна просьба о разъяснении... Пока тянулась вся эта переписка, можно было многое успеть сделать. Потому-то Майлз лично составил приказ об отзыве "Ариэля" - решительный и абсолютно однозначный. Но Бел не попытался отделаться фразой типа "Вы о чем, сэр? Я не понял". Бел не ответил вообще. - А может, это сбой в расписании курьеров, а? Другие корабли... другие корабли на маршруте получают сообщения? - Да, сэр. Я проверила. Информация проходит нормально по всему маршруту до Архипелага Джексона. - Они зарегистрировали план полета к Архипелагу Джексона. Они действительно прошли тот самый п-в-туннель? - Да, сэр. "Четыре дня назад! Проклятие!" Он воссоздал в памяти схему следующих переходов. На стандартном маршруте от Эскобара до Архипелага Джексона не было ни одного п-в-туннеля, который вел бы к чему-нибудь интересному. Он не мог представить себе, чтобы Бел ни с того ни с сего надумал поиграть в Бетанскую астроэкспедицию и отправился на разведку. Правда, случалось и такое, что корабль входил в п-в-туннель и больше не выходил оттуда, превратившись в облако кварков. Нет, на маршруте Эскобар - Архипелаг Джексона подобное происшествие не могло бы остаться незамеченным. Его вынудили принять решение, и одно это уже бесило. "Проклятие, это не входило в мои планы!" - Ладно, Сэнди. Созывай совещание штаба. Капитана Куин, капитана Ботари-Джезек, коммодора Джезека. В конференц-зале "Триумфа" - как только все соберутся. Услышав перечень имен, Герелд удивленно вскинула брови, но послушно потянулась к комм-пульту. Все самые доверенные люди. - Серьезное дерьмо, сэр? Он заставил себя улыбнуться. - Всего лишь серьезно-досадное, лейтенант. Не совсем. Что опять задумал этот псих? Зачем ему понадобился отряд коммандос? Дюжина вооруженных до зубов дендарийских наемников - это вам не семечки. Но по сравнению с военными ресурсами, скажем, дома Бхарапутра... Достаточная сила, чтобы вляпаться в серьезные неприятности, но недостаточная, чтобы из них выпутаться... Одна мысль о том, что его люди - Господи, Таура! - слепо идут за невежественным Марком на какую-то тактическую глупость, доверчиво считая, что Марк - адмирал Нейсмит, приводила в исступление. В голове выли сирены и вспыхивали красные лампочки. Бел, ну почему ты не отвечаешь?

Майлз метался по конференц-залу "Триумфа" до тех пор, пока Куин не прорычала: - Не будешь ли ты любезен сесть? Куин не так тревожилась, как он: она еще не начала грызть ногти, это утешало. Майлз упал в кресло и тут же принялся отбивать ногой дробь. Один ботинок начал постукивать по полу. Куин посмотрела вниз, нахмурилась, открыла рот, закрыла и покачала головой. Он замер и постарался изобразить беззаботную улыбку. Впрочем, довольно безуспешно. В этот момент прибыл Баз Джезек. - Элен уже вылетела с "Перегрина", - доложил Баз, усаживаясь в свое любимое кресло и привычным движением включая интерфейс технической службы флота. - Через несколько минут будет здесь. - Хорошо, спасибо, - кивнул Майлз. Майлз знал Джезека почти десять лет - столько же, сколько существовал сам флот дендарийских наемников. Весь флот состоял тогда из самого Майлза, его телохранителя, дочери телохранителя, транспортного корабля, годного лишь в утиль, пилота, пребывающего в черной депрессии, и совершенно авантюрной идеи - разбогатеть на контрабанде оружия. Баз Джезек - высокий, худощавый, темноволосый и очень несчастный двадцативосьмилетний мужчина - принес присягу лорду Форкосигану. Адмирала Нейсмита еще не существовало. Сейчас, десять лет спустя, Баз был все так же строен, только волосы у него слегка поседели. И еще у него появилась какая-то безмятежная, спокойная уверенность. Баз напоминал Майлзу аиста, затаившегося в камышах в поисках добычи, - та же долгая неподвижность и четко рассчитанные движения. Вслед за Базом пришла Элен Ботари-Джезек. Она устроилась в кресле рядом со своим мужем. Приветствие ограничилось улыбкой и быстрым рукопожатием под столом. Элен одарила улыбкой и Майлза. Во вторую очередь. Отец Элен, покойный сержант Ботари, с самого рождения Майлза был его вассалом и личным телохранителем. Майлз и Элен росли вместе. Графиня Форкосиган заменила девочке мать. Да, Элен лучше всех знала адмирала Нейсмита, лорда Форкосигана и просто Майлза. И пожелала выйти за База Джезека... Майлз нашел единственное утешение: думать о ней, как о сестре. Элен была почти такой же высокой, как ее муж. Ее блестящие коротко стриженные черные волосы оттеняли белизну кожи. В чуть резковатых чертах лица было что-то от сержанта Ботари, но странная генетическая алхимия превратила свинец уродства в золото красоты. "Проклятие! Элен, я все еще люблю тебя..." Майлз одернул себя. Теперь у него есть Куин. Во всяком случае, она есть у адмирала Нейсмита. Как дендарийский офицер Элен была его лучшим творением. Обидчивая, застенчивая, неловкая девушка на его глазах превратилась сначала в командира отряда, потом - в офицера-штабиста и, наконец, в командира корабля. - "Ариэль" по-прежнему не отвечает, - начал Майлз без всяких предисловий: этим людям формальности не нужны. При них он мог расслабиться и позволить адмиралу Нейсмиту и лорду Форкосигану объединиться. Он мог даже отказаться от свойственного адмиралу Нейсмиту плавного бетанского выговора и вставить в речь гортанные барраярские ругательства. А уж в том, что на на этом заседании штаба ему захочется выругаться, Майлз не сомневался. - Я хочу отправиться за ними. Куин постучала пальцем по столу: - Так я так и думала. А может, твой младший брат как раз на это и рассчитывает? Не исключено, что это ловушка. Помнишь, как он провел тебя в прошлый раз? Майлз поморщился: - Помню. У меня сразу мелькнула мысль, что это ловушка. Потому-то я и не отправился за ними еще вчера. - (Сразу же после совещания штаба в полном составе. В тот момент он готов был на братоубийство). - Допустим, поначалу Бел сам ничего не понял, а почему бы и нет? Ведь Марк сумел обмануть не только его. Но уже прошло достаточно времени, чтобы Марк совершил какую-нибудь ошибку. Следовательно, Бел должен был бы разобраться во всем. Тогда почему "Ариэль" не вернулся в соответствии с приказом? - Марк действительно классно тебя изображает, - заметила Куин. (Уж она-то знала это на собственном опыте.) - По крайней мере так было два года назад. Если не знать о существовании двойника, можно подумать, что это - ты, но только ты - не в форме. А внешне - просто один в один. - Но Бел-то все знает, - вставила Элен. - Да, - согласился Майлз. - Так что, возможно, Бел не обманулся. А может, с Белом что-то случилось? - Марку нужен экипаж - любой экипаж, - чтобы вести корабль, - сказал Баз. - Хотя, возможно, на выходе из п-в-туннеля его поджидали свои люди. - Если он планировал захват корабля и убийство, зачем ему тогда отряд дендарийских наемников? Чтобы они ему мешали? - Логика иногда успокаивает. Иногда. Майлз глубоко вздохнул. - Или, возможно, Бела перевербовали. Баз удивленно поднял брови. Куин закусила ноготь на мизинце. - Как перевербовали? - спросила Элен. - Не за деньги же. - Губы у нее изогнулись в улыбке. - Думаешь, Бел отказался от попыток соблазнить тебя и решил удовлетвориться заменой? - Не смешно, - отрезал Майлз. Баз подавил подозрительный смешок, вежливо откашлялся и невинно встретил его возмущенный взгляд, но не выдержал и захихикал. - И вообще эта шутка устарела, - устало добавил Майлз. - Все зависит от того, что именно Марк намерен учинить на Архипелаге Джексона. Это... откровенное рабство, которое практикуют всевозможные джексонианские скульпторы по телам, глубоко оскорбительно прогрессивной бетанской душе Бела. Если Марк задумал вылазку против своей родной планеты, он запросто мог заручиться поддержкой Бела. - За счет флота? - осведомился Баз. - Это действительно... граничит с мятежом, - неохотно признал Майлз. - Я не обвиняю. Я просто прикидываю. Прокручиваю все варианты. - А если Марк направился не на Архипелаг Джексона? - сказал Баз. Из местного джексонианского пространства уходит еще четыре п-в-туннеля. - Физически это возможно, да, - сказал Майлз. - Психологически... Я ведь тоже изучал Марка. И хотя не могу утверждать, что раскусил его, но знаю, что для него значит Архипелаг Джексона. Это только чувство, но очень сильное чувство. "Вроде изжоги". - Но как ему удалось улизнуть? - спросила Элен. - Считалось, что Имперская служба безопасности следит за ним. - Следит. Я регулярно получаю доклады от ребят Иллиана, - подтвердил Майлз. - Согласно последнему, который я читал в штаб-квартире Службы безопасности не далее чем три недели назад, Марк находился на Земле. Все из-за этой идиотской задержки. Если он улетел, скажем, недели четыре назад, соответствующий доклад сейчас только идет с Земли на Барраяр. Спорю на сколько угодно бетанских долларов - в самое ближайшее время мы получим шифрованное сообщение, в котором нас честно предупредят, что Марк опять скрылся от наблюдения. - Опять? - переспросила Элен. - А что, он уже скрывался? - Дважды. Даже трижды. - Майлз замялся. - Видишь ли, время от времени я сам пытался связаться с ним. Приглашал его прилететь на Барраяр или хотя бы встретиться со мной где-нибудь в другом месте. Каждый раз он с перепугу менял имя и местожительство. Этому его комаррские террористы хорошо обучили. А потом люди Иллиана неделями искали его. Иллиан просил меня больше не пытаться войти с ним в контакт. - Майлз погрузился в мрачное раздумье. - Матери так хочется, чтобы он приехал, но она всегда возражала, когда Иллиан предлагал устроить похищение. Я с ней соглашался. Боюсь, я был не прав. - А твой клон, он... - начал Баз. - Брат, - мгновенно поправил его Майлз. - Брат. Я отвергаю термин "клон" по отношению к Марку. Я запрещаю его употреблять. "Клон" подразумевает нечто заменимое. А "брат" - это нечто уникальное. И смею тебя уверить, Марк уникален. - Пытаясь просчитать следующие шаги... Марка, - более осторожно сказал Баз, - мы можем использовать логику? Он в здравом уме? - Если и да, то не благодаря комаррцам. - Майлз встал и принялся расхаживать по конференц-залу, не обращая внимания на яростные взгляды Куин. - Когда мы наконец узнали о существовании Марка, Иллиан поручил своим людям выяснить о нем все, что только возможно. Отчасти чтобы смягчить чрезвычайно неловкую ситуацию, в которую служба безопасности себя поставила, так долго не подозревая о его существовании. Я видел все их доклады. Все пытался и пытался понять Марка. Майлз продолжал вышагивать: вдоль стены, до угла, поворот, вдоль следующей стены. - Его жизнь в яслях для клонов дома Бхарапутра казалась не такой уж плохой: они заботятся о клиентах, но когда его забрали наши комаррские друзья, тут начался настоящий кошмар. Они готовили его на роль моего двойника, но всякий раз, как они приближались к цели, я откалывал очередной трюк, и им приходилось начинать все сначала. Они постоянно меняли и оттачивали свои планы. Заговор растянулся на много лет. А группа была маленькая, и средств у нее было мало. Их шеф, Сер Гален, по-моему, был не в своем уме. Еще круг, и еще. - Часть времени Гален обращался с Марком, как с надеждой и опорой комаррских революционеров, баловал его и постоянно твердил, что он, Марк, в случае успеха непременно станет императором Барраяра. Но иногда у Галена ум заходил за разум, он начинал видеть в Марке потомка Эйрела Форкосигана и вымещал на нем всю свою ненависть. При этом самые жестокие наказания - в сущности, пытки - он называл "дисциплинарными взысканиями". Агент Иллиана узнал это от подчиненного Галена при нелегальном допросе с применением суперпентотала, так что это правда. Еще круг, и еще. - Например, судя по всему, у нас с Марком разный обмен. И всякий раз, когда вес Марка превышал мой, Гален, вместо того чтобы прибегнуть к медицинским средствам, по нескольку дней не кормил его, потом позволял наесться вдоволь, а потом - под угрозой электрошока - заставлял делать физические упражнения, пока Марка не рвало. Такие вот дела, очень неприятные. Похоже, Гален отличался крайней вспыльчивостью. А может, он специально пытался сделать из Марка психа. Создать императора Майлза Безумного, который вслед за Ури Безумным уничтожил бы всю верхушку Барраяра. Однажды, - рассказал тот тип, - Марк захотел погулять ночью - просто погулять ночью - и каким-то образом сумел улизнуть. Когда комаррцы его поймали, Гален совсем сбрендил, обвинил его в попытке бегства, взял электрошок и... - тут он увидел, как побледнела Элен, - ...и сделал что-то отвратительное. Что никоим образом не способствовало сексуальной адаптации Марка. Это было настолько ужасно, что даже сами громилы Галена умоляли своего шефа перестать. - Неудивительно, что он ненавидел Галена, - тихо сказала Куин. Элен отреагировала иначе. - Ты ничего не мог сделать. Ты тогда даже не знал о его существовании. - Я должен был знать. - Так. И в какой степени это чувство вины определяет ход твоих мыслей, адмирал? - Ну, в какой-то степени, наверное, определяет, - признал Майлз. - Вот почему я вас всех сюда позвал. Я чувствовал, что мне нужен взгляд со стороны. - Он замолчал и заставил себя сесть. - Но не только поэтому. Пока на нас не свалилась вся эта заваруха с "Ариэлем", я готовился дать вам сведения о новой операции. - Ага! - удовлетворенно протянул Баз. - Наконец-то! - Новый контракт. - Несмотря на все неприятности, Майлз улыбнулся. - Пока в дело не вмешался Марк, я считал, что тут ничего непредвиденного случиться не может. Просто оплаченный отпуск. - То есть как это, вообще никаких боевых действий? - шутливо возмутилась Элен. - А я-то считала, что ты именно за такие штучки презирал адмирала Оссера! - Я изменился. - Как всегда, при упоминании об Оссере у него на мгновение сжалось сердце. - С годами его методы кажутся мне все более привлекательными. Старею, наверное. - А может, взрослеешь, - предположила Элен. Они обменялись взглядами. - Короче, - продолжил Майлз, - высшее командование Барраяра желает предоставить некоей независимой космической пересадочной станции более мощное и современное вооружение, чем то, какое у них есть на данный момент. То, что станция Бега находится непосредственно у границ Цетагандийской империи, естественно, не случайность. Однако вышеупомянутая станция расположена очень неудобно. Куин, карту, пожалуйста. Куин включила трехмерное голографическое изображение. П-в-туннели, обозначенные сверкающими ломаными линиями, соединяли размытые сферы обычного пространства. - Из трех п-в-туннелей, которые контролирует Бега, один ведет в Цетагандийскую империю через сатрапию Ола Три, один блокирован Торанирой, которая выступает то с цетагандийцами, то против них, а третий принадлежит Зоавским Сумеркам, политически нейтральным по отношению к Цетаганде, но опасающимся своего большого соседа. - Пока он говорил, Куин высвечивала каждую систему. - Весь импорт тяжелого вооружения и защиты космического базирования на станцию Бега блокирован со стороны Олы Три и Тораниры. Зоавские Сумерки под давлением Цетаганды тоже присоединились к эмбарго на вооружение. - А при чем тут мы? - поинтересовался Баз. - А при том. Мы контрабандой доставляем вьючных лошадей. - Что? - переспросил Баз, но Элен поняла намек и усмехнулась. - Ты никогда не слышал эту историю? Из прошлого Барраяра? Вот она. Граф Зелиг Форкосиган воевал с лордом Форвином из Хейзелбрайта во время Первого кровавого столетия. Город Форкосиган-Вашнуй был осажден. Дважды в неделю патрули лорда Форвина останавливали странного полубезумного типа с караваном вьючных лошадей и обыскивали вьюки в поисках контрабанды: еды или припасов. Но вьюки всегда были наполнены мусором. Они рылись в мусоре, вытряхивали его - а этот сумасшедший всегда все тщательно собирал, - потом трясли и обыскивали его самого и в конце концов отпускали. После войны пограничник Форвина встретил вассала графа Зелига, уже вполне нормального, в каком-то питейном заведении. "Что ты провозил? - спросил он недоуменно. - Мы знаем, что ты что-то провозил, но что?" А вассал графа Зелига ответил: "Лошадей". Так вот, мы должны контрабандой провезти корабли. А именно "Триумф", "Д-16" и "Ариэль", которые принадлежат самому флоту. Мы входим в пространство станции Бега через Тораниру, якобы направляясь к Иллирии. Куда мы действительно направимся. Мы улетим через Зоав, по-прежнему со всеми людьми, но оставив три устаревших корабля. Потом мы летим дальше, к Иллирии, и получаем три новеньких боевых корабля, которые как раз сейчас достраиваются в иллирийских орбитальных доках. Подарок к Зимнепразднику от императора Грегора. Баз только моргнул: - И это получится? - А почему бы и нет? Предварительная подготовка: разрешения, визы, взятки и все такое - возложена на местных агентов службы безопасности. Нам надо только пролететь, никого не потревожив. Войны нет, ни одного выстрела никто не сделает. Единственная проблема в том, что треть моего товара только что отбыла к Архипелагу Джексона, - договорил Майлз, недовольно хмыкнув. - И сколько у нас времени, чтобы его вернуть? - спросила Элен. - Мало. Сроки, которые нам дала Имперская служба безопасности, гибкие, но эта гибкость подразумевает дни, а не недели. Флот должен улететь с Эскобара до конца недели. Первоначально я планировал вылет на завтра. - Так мы летим без "Ариэля"? - поинтересовался Баз. - Придется. Но не с пустыми руками. У меня есть идея. Куин, передай иллирийские спецификации Базу. Куин наклонилась над своим коммом и перевела шифрованные данные на комм База. Инженер начал просматривать рекламные материалы, описания, спецификации и планы иллирийских кораблестроителей. Его лицо неожиданно осветилось улыбкой. - В этот Зимнепраздник Дед Мороз очень щедр, - пробормотал он. При виде данных относительно силовых установок он открыл рот и принялся жадно изучать все. Майлз позволил Базу понаслаждаться еще несколько минут. - Итак, - сказал он, когда смущенный Баз наконец опомнился. - Следующий после "Ариэля" по скорости и огневой мощи - "Партизан" Трузилло. - К сожалению, Трузилло был капитаном-владельцем, и у него с дендарийцами существовало отдельное соглашение. - Как ты считаешь, его удастся уговорить на обмен? Новый корабль будет быстрее и современнее, но хотя он определенно лучше "Ариэля" по вооружению, по сравнению с "Партизаном" в этом плане он несколько проигрывает. Когда мы планировали эту операцию, я думал, что мы выиграем, а не останемся при своих. Элен приподняла бровь и улыбнулась. - Так это твой сценарий, да? Он пожал плечами: - Иллиан попросил меня решить проблему эмбарго на вооружения. И принял мое решение. - О, - пробормотал Баз, снова погрузившийся в изучение данных. - Пусть только Трузилло увидит вот это... И это... и... - Так ты считаешь, что тебе удастся его убедить? - спросил Майлз. - Да, - уверенно ответил Баз, отрываясь от дисплея. - И тебе бы удалось. - Только я направляюсь в противоположном направлении. Хотя если все пойдет хорошо, то не исключено, что я вас еще нагоню. Я поручаю эту операцию тебе. Баз. Куин передаст тебе все подробности, шифры и данные по агентам - все, что мне сообщил Иллиан. Баз кивнул: - Слушаюсь, сэр. - Я беру "Перегрин" и отправляюсь за Марком, - добавил Майлз. Баз с Элен только обменялись взглядами. - Слушаюсь, сэр, - почти без паузы откликнулась Элен. - Я вчера перевела "Перегрин" с суточной на часовую готовность. На какое время мне согласовать наш отлет с эскобарским центром управления? - Через час. - И хотя никто не потребовал объяснений, он добавил: - "Перегрин" - наш третий по скорости корабль, у которого есть неплохое вооружение, после "Партизана" и самого "Ариэля". Мне кажется, скорость сейчас имеет огромное значение. Если удастся догнать "Ариэль"... Ну, гораздо легче предотвратить заваруху, чем потом расхлебывать последствия. Сейчас я уже жалею, что не улетел вчера, я решил предоставить событиям идти своим чередом, по крайней мере какое-то время. Куин полетит со мной, потому что у нее есть бесценный опыт сбора информации на Архипелаге Джексона. Куин пожала плечами: - Дом Бхарапутра чертовски опасен, если Марк направляется именно туда. У них огромные средства, влияние и долгая память на обиды. - А ты думала почему я избегаю появляться там? Существует опасность, что некоторые джексонианцы примут Марка за адмирала Нейсмита. Например, барон Риоваль. Да, барон Риоваль по-прежнему очень опасен. Всего три месяца назад дендарийцы расправились с очередным искателем приключений, который пытался получить награду, назначенную Риовалем за скальп адмирала Нейсмита. На данный момент это уже четвертый. Похоже, скоро это станет традицией. Может, Риоваль отправлял агента в каждую годовщину их встречи как памятный дар. У Риоваля не столь уж большое влияние и длинные руки, но он прошел процедуру продления жизни, и теперь может позволить себе не торопиться. Спешить ему некуда. Времени у него много - очень много. - А ты не рассматривал еще один вариант решения? - медленно проговорила Куин. - Отправь курьера на Архипелаг Джексона и предупреди их. Пусть, например, дом Фелл арестует Марка и задержит "Ариэль", пока ты за ними не прибудешь. Фелл достаточно сильно ненавидит Риоваля и может защитить Марка только для того, чтобы досадить своему врагу. Майлз вздохнул: - Я об этом думал. Он кончиком пальца выводил какой-то непонятный узор на крышке стола. - Ты просил, чтобы мы тебя проконтролировали, Майлз, - напомнила ему Элен. - Чем плоха эта идея? - Она могла бы сработать. Но если Марк действительно убедил Бела, что он - это я, они могут оказать сопротивление при аресте. У Марка на Архипелаг Джексона параноидальная реакция. Да он вообще параноик, черт возьми! Я не знаю, что он выкинет в панике. - Ты весьма трепетно относишься к чувствам Марка, - сказала Элен. - Я пытаюсь добиться того, чтобы он мне доверял. И этот процесс никак нельзя начать с предательства. - А ты прикинул, во что обойдется эта небольшая прогулка, когда счет ляжет на стол Саймону Иллиану? - осведомилась Куин. - Служба безопасности заплатит. Не колеблясь. Куин переспросила: - Ты уверен? Какое дело Безопасности до Марка теперь, когда он всего лишь осколок неудавшегося заговора? Барраяр может больше не опасаться, что тебя тайно подменят. Я считала, что они следят за ним исключительно из вежливости. Майлз ответил, тщательно подбирая слова: - Задача Имперской службы безопасности - охранять Барраярскую империю. Это включает не только охрану лично Грегора и необходимый шпионаж на галактическом уровне, - взмах руки обозначил дендарийских наемников и широкую, хоть и сильно растянутую сеть иллиановских агентов, военных атташе и осведомителей, - но и наблюдение за непосредственными наследниками Грегора. Наблюдение не только для того, чтобы охранять их, но и в целях защиты Империи от заговоров. Я остро ощущаю, что вопрос о том, кто именно сейчас является наследником Грегора, очень щекотлив. Как бы мне хотелось, чтобы он женился и мы смогли бы наконец вздохнуть спокойно! - Майлз долго медлил. - Согласно одной версии, права лорда Марка Пьера Форкосигана на барраярский престол уступают только моим. Поэтому службе безопасности не только есть до него дело, но он - одно из важнейших их дел. Преследование "Ариэля" вполне оправданно. - Может быть оправдано, - сухо уточнила Куин. - Как угодно. - Если Барраяр - как ты не раз утверждал - не примет тебя в качестве императора из-за подозрения в мутации, то, на мой взгляд, всех просто кондрашка хватит от одного только предположения, что в императорском дворце может устроиться твой клон, - сказал Баз. - Брат-близнец, - поспешно поправился он, увидев, что Майлз уже открывает рот. - Для того чтобы возможность попытки захвата власти привлекла внимание Службы безопасности, такая попытка вовсе не должна иметь высокую вероятность, - фыркнул Майлз. - Смех! Комаррцы рассматривали своего поддельного Майлза как самозванца. По-моему, ни они, ни Марк не догадывались, что создали настоящего претендента. Ну, конечно, все равно надо, чтобы сначала умер я, так что, с моей точки зрения, этот вопрос не так важен. - Постучав по столу, он встал. - Ну, вперед, друзья. Направляясь к двери, Элен спросила его, понизив голос: - Майлз... А твоя мать видела те ужасные результаты расследования Иллиана относительно Марка? Он мрачно улыбнулся: - А кто, по-твоему, их заказал?

5

Он начал надевать полуброню. Сначала на тело ложилось изделие новейшей технологии: защитная нейробластерная сеть. Сеть, вырабатывающая поле, была вплетена в ткань облегающего костюма с капюшоном, который защищал голову, шею и лоб. Из отверстия выглядывали только глаза, нос и рот. Угроза одного из самых страшных для человека видов оружия превращалась в ничто. Вдобавок этот костюм останавливал и огонь парализаторов. Как это по-нейсмитовски иметь все самое новое и лучшее и изготовленное по заказу точно на него... Неужели этот эластик и должен быть таким тугим? Поверх сетевого костюма надевалась гибкая броня, которая остановит любой снаряд, начиная от небольших ручных ракет и кончая смертоносными иглами. К счастью, он все же смог в нем дышать: застежки были регулируемыми. Он распустил их до упора. Так что бесценная защита всего лишь удобно облегала тело. Поверх был надет серый полевой камуфляж, слава Богу, просторный, изготовленный из ткани, рассчитанной на боевые условия, которая не горит и не плавится. Потом - ремни и патронташи с парализатором, нейробластером, плазмотроном, аккумуляторами, альпинистской рулеткой и ремнями, кислородом на всякий случай. На плечи он надевал ремни с поместившимся за спиной плоским устройством, которое при первом же прикосновении вражеского огня создавало зеркальное противоплазменное поле - с такой крошечной задержкой во времени, что даже не очень успеешь поджариться. Его хватало на то, чтобы поглотить от тридцати до сорока прямых попаданий, потом устройству, а заодно и его владельцу, приходил конец. Право же, название "полуброня" казалось неподходящим: скорее это была тройная броня. На облегавшую ноги нейробластерную сеть он натянул толстые носки, а поверх них - боевые ботинки Нейсмита. По крайней мере хоть ботинки подошли без всяких неприятных подгонок. Всего неделя бездеятельности - и уже растолстел... Нейсмит просто патологически мало ест, вот и все. Патологически мало питающийся и гиперактивный тип. Он выпрямился. Правильно надетое грозное вооружение оказалось удивительно легким. На столике у комм-пульта дожидался командирский шлем. Он взял шлем в руки и поднес к свету, жадно вглядываясь в изящные линии. Его руки могут управлять лишь одним оружием, максимум двумя. Эта вещь, через людей, которыми она командует, управляет десятками. А может управлять и сотнями и даже тысячами. В этом настоящая сила Нейсмита. Прозвучал дверной сигнал. Он подпрыгнул, чуть не выронив шлем. Шлем можно было шмякнуть об стену - и с ним все равно ничего бы не случилось, но он почему-то осторожно положил его на место. - Майлз? - прозвучал в селекторе голос капитана Торна. - Вы уже готовы? - Да, входите. Он прикоснулся к пластине, открывая дверь. Вошел Торн, одетый так же, как он, но сдвинув капюшон с головы. Мешковатая полевая форма превратила Торна из гермафродита в бесполое существо - солдата. У Торна под мышкой тоже был командирский шлем, чуть более старый, другой модели. Торн обошел вокруг него, взглядом проверив все оружие и показания противоплазменного устройства. - Хорошо. Что, Торн всегда проверяет адмирала Нейсмита перед сражением? Может, у Нейсмита привычка идти на бой, не застегнув ботинки или забыв еще что-нибудь? Торн кивнул в сторону командирского шлема: - Вот это машина! Уверены, что сможете с ней справиться? Шлем казался новым, но не настолько. Он сомневался, чтобы Нейсмит брал в свое личное пользование списанное вооружение и оборудование, какую бы экономию он ни наводил в своем флоте. - А почему бы нет? - Он пожал плечами. - Не впервой. - Эти штуки, - тут Торн поднял свой собственный, - поначалу просто пугают. Это не поток данных, а буквально целое наводнение. Надо научиться игнорировать все лишнее, а иначе лучше просто отключить шлем. Вот вы, - помедлил Торн, - как и старина Танг, обладаете удивительной способностью вроде бы игнорировать все - и в то же время выдергивать и мгновенно вспоминать нужные сведения. Можно подумать, у вас ум работает сразу на двух уровнях. Когда вас захватывает бой, ваша командная реакция просто потрясающе быстрая. Это ужасно затягивает. Люди, которые с вами работают, ожидают этого... и рассчитывают на вас! Торн замолчал. "Чего он от меня ждет?" Он снова пожал плечами: - Я сделаю, что смогу. - Знаете, если вы все еще плохо себя чувствуете, можете поручить всю операцию мне. - Я что, так плохо выгляжу? - Вы на себя не похожи. Торн казался напряженным, почти настаивал. - Я в полном порядке, Бел. Отстань! - Слушаюсь, сэр. - Торн вздохнул. - Все готово? - Катер заправлен и вооружен. Зеленый отряд готов и сейчас ведет погрузку. Мы рассчитали все так, что выйдем на парковочную орбиту в полночь и спустимся к главному медицинскому комплексу Бхарапутры. Садимся сразу же, не ожидая, когда нам начнут задавать вопросы. Наносим удар и бежим. Если все пойдет по плану, то операция продлится всего час. - Хорошо. - У него учащенно забилось сердце. Он постарался превратить глубокий вздох в растянутый выдох. - Пошли. - Давайте... сначала проверим связь в шлемах, а? - предложил Торн. Это была хорошая мысль - сделать это здесь, в тишине каюты, а не в возбужденном шуме катера. - Хорошо, - сказал он и хитровато добавил: - Можете не торопиться. В командирском шлеме работало более ста каналов - даже для такой небольшой операции. Вдобавок к прямой аудиосвязи с "Ариэлем", Торном и с каждым бойцом были еще боевые компьютеры на корабле, в катере и в самом шлеме. Была всевозможная телеметрия, учет зарядов оружия, новые данные по снабжению. На шлемах всех бойцов были передающие устройства, так что он мог видеть все, что видят они в инфракрасном, световом и ультрафиолетовом диапазонах, а также полный звук, показания медприборов и голографические карты. Голографический план яслей клонов был введен специальной программой, а также основной план операции и несколько запасных вариантов. Существовали каналы, которые будут использованы для подслушивания телеметрии противника. Торн уже подключил комм-связь охранников Бхарапутры. Они могли принимать даже коммерческие развлекательные радиопередачи с планеты, к которой подлетали. Когда они переключались через эти каналы, воздух на мгновение наполнялся резковатой музыкой. Они закончили, и он обнаружил, что они с Торном смотрят друг на друга в неловком молчании. Лицо у Торна осунулось и выражало тревогу, словно он старался справиться с каким-то скрытым чувством. Вины? Какая странная мысль... Не может быть. Торн не мог его раскусить, иначе он положил бы конец всей операции. - Мандраж, Бел? - непринужденно спросил он. - А я считал, что вы любите свою работу. Торн вздрогнул и, глубоко вздохнув, вышел из напряженной задумчивости. - Ага, люблю. Ну, пошли. - Пошли! - согласился он и прошел вперед, наконец-то выбравшись из своей одинокой каюты-берлоги в освещенный коридор и наполненную людьми реальность, которую создали его действия - именно его действия. Коридор перед люком боевого катера напоминал уже виденную им картину, только прокрученную в обратном направлении: огромные дендарийские боевики уходили, а не заваливались внутрь. На этот раз они казались притихшими, меньше дурачились и шутили. Более деловая обстановка. И у них к тому же были имена, занесенные в данные его командирского шлема, что поможет не запутаться. На всех были полуброня и шлем и, помимо ручного оружия, каждый тащил тяжелое вооружение. Теперь, когда он знал историю чудовищного сержанта, он обнаружил, что смотрит на нее другими глазами. Вахтенный журнал сказал, что ей всего девятнадцать, хоть она и казалась старше. Четыре года назад, когда Нейсмит похитил ее у дома Риоваль, Тауре было всего шестнадцать. Он прищурился, стараясь представить ее ребенком. Его забрали отсюда в четырнадцать лет, восемь лет назад. Они с Таурой одновременно находились в доме Бхарапутра, хоть никогда и не встречались. Исследовательские лаборатории генной инженерии находились в другом городе. Дом Бхарапутра был огромной организацией, по странным джексонианским меркам - почти небольшим правительством. Если не считать того, что на Архипелаге Джексона правительств вообще не существовало. Восемь лет... "Сейчас уже не осталось в живых никого, кого ты знал. Ты ведь это понимаешь, правда?" "Если я не могу сделать то, что хочу, я сделаю то, что могу". Он шагнул к Тауре. - Сержант Таура... - Она обернулась и брови "Нейсмита" изумленно поползли вверх. - Что это у вас на шее? По правде говоря, он прекрасно видел, что это: большой пышный розовый бант. Надо полагать, на самом деле вопрос заключался в том, почему он повязан у нее на шее? Она... улыбнулась (видимо, эта отвратительная гримаса должна была означать именно улыбку) и расправила бант огромной когтистой рукой. Сегодня лак на ее когтях был ярко-розовым. - Как вы считаете, это поможет? Я хотела придумать что-то, чтобы не испугать ребятишек. Он скользнул взглядом вверх по трем метрам полуброни, камуфляжа, ботинок, патронташей, мускулов и клыков. "Почему-то мне кажется, что этого будет недостаточно, сержант..." - Конечно, стоит попробовать, - выдавил он с трудом. Значит, она все-таки сознает, какая у нее странная внешность... "Идиот! Еще бы ей не сознавать. А ты сам-то что, не понимаешь, какая у тебя странная внешность?!" Теперь он уже почти жалел, что не отважился выйти из своей каюты во время полета и не познакомился с ней. "Девочка с моей родины". - Что вы чувствуете, возвращаясь обратно? - вдруг спросил он. Неопределенный кивок должен был означать приближающуюся посадочную зону дома Бхарапутра. - Что-то странное, - призналась она, сдвигая густые брови. - Вам знакома эта посадочная площадка? Вы тут когда-нибудь были? - В этом медкомплексе - нет. Я почти не выходила из генлабораторий, не считая двух лет, когда жила у наемных приемных родителей. Но это было в том же городе. - Таура повернула голову, понизила голос чуть ли не на октаву и рявкнула приказ о погрузке оборудования своему подчиненному, который тут же поспешил его выполнять. Она снова повернулась к нему, и ее голос зазвучал мягко, но нарочито небрежно. Находясь при исполнении служебных обязанностей, она больше ничем не выдала неподобающую близость: похоже, они с Нейсмитом были осторожными любовниками - если вообще были любовниками. Эта сдержанность его успокоила. - Я мало выходила. Он тоже понизил голос: - Вы их ненавидите? "Так, как я?" Совсем другой вопрос, но тоже очень интимный. Она задумчиво усмехнулась. - Наверное... Пока я росла, они меня ужасно донимали, но в то время я не воспринимала это как плохое обращение. Конечно, все это неприятные тесты, но это все было для науки... Они не хотели специально причинить мне боль. Да мне и не было по-настоящему больно, пока они не продали меня Риовалю, после отмены проекта "Суперсолдат". То, что хотел со мной сделать Риоваль, было ужасно, но такова уж природа Риоваля. А вот Бхарапутре... Бхарапутре не было до меня дела. Это меня оттолкнуло. Это было больно. Но когда появились вы... - у нее просветлело лицо, - как рыцарь-избавитель в блистающей броне, и все такое прочее. Его снова захлестнула волна возмущения. "Пошел бы этот рыцарь в сверкающей броне куда подальше вместе со своей лошадью!" И еще он подумал: "Я тоже могу спасать других!" К счастью, Таура смотрела в сторону и не заметила отблески гнева в его глазах. Или, может, решила, что это гнев на ее мучителей. - Но как бы то ни было, - пробормотала она, - меня даже не существовало бы, если бы не дом Бхарапутра. Они меня создали. Я живу насколько хватит моей жизни. Платить ли мне смертью за жизнь? Ее странное искаженное лицо стало задумчивым. Он слишком поздно осознал, что коммандос перед боевым заданием должен быть настроен несколько более боевито. - Не обязательно. Мы должны спасти клонов, а не убивать служащих Бхарапутры. Мы убиваем только тогда, когда приходится, а? Это оказалось удачным нейсмитством: Таура подняла голову и улыбнулась ему. - Я так рада, что вам лучше. Я ужасно беспокоилась. Я хотела к вам зайти, но капитан Торн не позволял. Ее глаза стали теплыми, как желтое пламя. - Да, я был... очень нездоров. Торн поступил правильно. Но... может, мы сможем поговорить на обратном пути. Когда все будет позади. Когда он завоюет право... Завоюет право на что? - Заметано, адмирал. - Она подмигнула (о, Боже!) и выпрямилась, яростно радостная. "Что я ей пообещал?" И снова став образцовым сержантом, принялась присматривать за своим отрядом. Он прошел следом за ней в боевой катер. Здесь освещение менее яркое, воздух холоднее и, конечно, никакой силы тяжести. Он плыл от захвата к захвату следом за капитаном Торном, мысленно прикидывая, как разместит свой груз. От двенадцати до четырнадцати рядов ребятишек, усаженных по четыре в ряд... Места предостаточно. Катер был рассчитан на перевозку двух отрядов плюс бронированные платформы или полевой госпиталь. В конце располагался пункт первой помощи и переносная криокамера на случай крайних ситуаций. Все оборудование сейчас закрепляли спокойно движущиеся люди в сером, без суеты и лишних разговоров. Для всего есть место - и все находятся на своем месте. Пилот катера уже сидел в своем кресле. Торн занял место второго пилота. "Нейсмит" занял место связиста прямо за ними. Из фонаря были видны далекие резко очерченные звезды, ближе - мигающие огни, говорившие о человеческой деятельности, а на самом краю обзора находился яркий выгнутый край планеты. Почти дома. Его начало подташнивать - и не только от невесомости. Голову под шлемом сжало тугим обручем боли. Пилот включил свой комм: - Пересчитайте-ка мне всех, Таура. У нас пятиминутный разгон, чтобы скорости совпали, а потом мы падаем. Через несколько секунд сержант Таура ответила: - Порядок. Все бойцы пристегнуты, люк загерметизирован. Мы готовы. Давай - повторяю - давай. Торн оглянулся и ткнул пальцем. Клон поспешно пристегнул ремни - еле успел. Ремни сильно врезались в тело, и его начало швырять из стороны в сторону, пока "Ариэль", сотрясаясь, выходил на парковочную орбиту. Такие эффекты ускорения в большом корабле нейтрализуются искусственной гравитацией. "Когда они говорят "падаем", - пронеслось у него в голове, - они ничуть не преувеличивают". Впереди, через фонарь, было видно, как тошнотворно поворачиваются планета и звезды. Он закрыл глаза. Желудок у него пытался вскарабкаться вверх к пищеводу. Он вдруг осознал скрытое преимущество полной космической брони. Если вдруг обделаешься от ужаса, об этом позаботится сансистема костюма и никто ничего не узнает. За оболочкой корабля начал свистеть воздух: они вошли в ионосферу. Ремни пытались разрезать его на ломтики, как вареное яйцо. - Весело, а? - заорал Торн, ухмыляясь, как сумасшедший. Его лицо искривилось, губы обвисли от торможения. Они летели прямо вниз - по крайней мере туда был направлен нос корабля, хотя кресло пыталось катапультировать его прямо в потолок, сломав шею и расплющив череп. - Очень надеюсь, что у нас на пути ничего не окажется! - весело крикнул пилот. - Это ведь не согласовано ни с одним диспетчером полетов, знаете ли! Он представил себе воздушное столкновение с большим коммерческим пассажирским катером... Пять тысяч мужчин и женщин на борту... Громадные желто-черные взрывы, разлетающиеся тела... Они перешли через терминатор в сумерки. Потом наступила темнота, проносящиеся мимо облака... Тучи... Катер вибрировал и завывал, как одуревшая туба... И он готов был поклясться, что катер по-прежнему несется вертикально вниз, хотя и не мог понять, как пилоту удается ориентироваться в этом орущем тумане. А потом вдруг они полетели горизонтально, как атмосферный катер: облака наверху, огни города, словно драгоценные камни, рассыпавшиеся по ковру... Катер камнем падал вниз. У него начал сжиматься позвоночник, все сильнее и сильнее. Новый отвратительный скрежет - это выпущены шасси катера. Внизу возникли полуосвещенные здания. Темная спортплощадка... "О, черт, - вот оно, началось!" Здания вдруг оказались вокруг них, над ними. Удар, хруст гравия... Надежная посадка на все шесть опор. Тишина оглушила его. - Прекрасно, пошли! - Торн вскочил с кресла, раскрасневшийся, с глазами, горевшими то ли жаждой крови, то ли страхом, то ли и тем и другим одновременно - трудно сказать. "Нейсмит" протопал по трапу вниз следом за дюжиной дендарийцев. Его глаза уже наполовину привыкли к темноте, а вокруг комплекса горело достаточно огней, рассеивающих туман в прохладном воздухе, так что он мог видеть, хотя цвета и не воспринимались. Тени казались черными и угрожающими. Сержант Таура знаками разделила своих людей. Никто не шумел. Молчаливые лица освещались короткими отрывистыми вспышками света, когда шлемы выдавали какие-то данные. Одна дендарийка с дополнительными датчиками инфраскопа на шлеме выкатила одноместный воздушный мотоцикл, села на него и бесшумно поднялась. Прикрытие с воздуха. Пилот остался в катере, и Таура отсчитала еще четырех дендарийцев. Двое растворились в темноте, еще двое остались с катером как арьергард. Они с Торном об этом спорили. Торн хотел усилить охрану. Чутье говорило ему, что им в яслях понадобится как можно больше бойцов. Гражданские охранники госпиталя особой опасности не представляли, а войска появятся не сразу. К тому времени дендарийцы уже исчезнут - если смогут достаточно быстро погрузить клонов. Задним числом он проклинал себя, что на Эскобаре не потребовал два отряда коммандос. Ему совсем нетрудно было бы это сделать, но он сомневался, поместятся ли они в "Ариэле", и считал, что экономит жизнеобеспечение для обратного перелета. Столько всего надо учесть! Шлем окружал его разноцветным ворохом шифров, чисел, графиков... Он пытался изучать их все, но данные мелькали слишком быстро: не успевал он рассмотреть и расшифровать одни, как появлялись следующие. Он последовал совету Торна и шепотом уменьшил яркость до минимума. Слуховые каналы шлема мешали меньше: никто не болтал попусту. Он, Торн и семь дендарийцев побежали за Таурой (она просто шагала) между двумя зданиями. Переключив канал шлема на частоту охраны, он обнаружил, что охранники Бхарапутры зашевелились. Первая реакция была вполне обычной: "Какого дьявола? Ты слышал? Джо, проверь четвертый сектор!" Он был уверен, что на этом дело не кончится, хотя и не собирался ждать, что будет дальше. За угол. Так. Трехэтажное красивое белое здание - множество растений и уютных уголков вокруг, большие окна, балконы. Надпись на фронтоне "Дом Жизни" была достаточно двусмысленной - вполне в духе местных традиций. "Дом смерти. Мой милый старый дом". Все здесь было до боли знакомым - и до боли чужим. Когда-то этот дом казался ему просто роскошным. Теперь... гораздо меньше, чем он помнил. Таура подняла плазмотрон, включила широкий луч и убрала запертые стеклянные двери, растекшиеся оранжевыми, белыми и голубыми струями. Дендарийцы проскочили внутрь, рассыпавшись направо и налево. Один остался охранять дверь. Сработали сигналы тревоги: проходя, дендарийцы сбивали шумные громкоговорители навскидку, но установки в глубине здания продолжали приглушенно шуметь. Автоматические огнетушители развозили у них на пути воду и цену. Он побежал вперед. Охранник в форме дома Бхарапутра - коричневой с розовым - выскочил в коридор. Три дендарийских парализатора одновременно уложили его. Таура с двумя дендарийками отправилась по лифтовой шахте на третий этаж. "Нейсмит" провел Торна и остальных дендарийцев на второй этаж, а оттуда - налево. Двое безоружных мужчин и женщина в ночной рубашке были обезврежены мгновенно. Так. Теперь к той двустворчатой двери. Дверь заперта. Кто-то стучится изнутри. - Мы сейчас откроем двери, - прокричал Торн. - Отойдите, а то вам достанется! Стук прекратился. Торн кивнул. Один из дендарийцев переключил плазменную дугу на узкий луч и перерезал металлическую задвижку. Ударом ноги Торн распахнул двери. Светловолосый молодой человек, отступив на шаг, озадаченно уставился на Торна: - Вы не пожарные. Толпа мужчин, а точнее, высоких мальчишек, теснилась в коридоре. Ему не было нужды напоминать себе, что это - десятилетние ребятишки, но он не знал, как их воспринимают дендарийцы. Здесь были люди всевозможного роста, сложения и расы - куда более пестрая компания, чем греческие боги, которых можно было ожидать в таком идиллическом окружении. Но каждый светился здоровьем насколько позволяла наследственность. На всех были одинаковые пижамы: бронзово-коричневые курточки и шорты. - Иди, - прошипел Торн, подталкивая его. - Говори. - Пересчитай присутствующих. - Ладно. Он тысячи раз мысленно репетировал эту речь, проигрывая все возможные варианты. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не начнет словами "Я - Майлз Нейсмит". У него отчаянно колотилось сердце. Он набрал воздуха. - Мы - дендарийские наемники. Мы пришли спасти вас. На лице мальчугана отразилась смесь презрения, отвращения и страха. - Ты похож на гриб, - недоуменно сказал он. Это было настолько... настолько не по сценарию. Из тысячи заранее подготовленных фраз ни одна не была рассчитана на такое. Со своим командирским шлемом он, наверное, и в самом деле слегка походил на большой серый гриб. Да, образ далеко не героический. Он сорвал с себя шлем, скинул капюшон и оскалился... Парнишка отшатнулся. - Слушайте меня, вы, клоны! - заорал он. - Тайна, которую вам повторяли шепотом, - правда! Каждый из вас ожидает своей очереди под ножом хирурга дома Бхарапутра. Они засунут вам в череп чужие мозги, а ваши выбросят на помойку. Вот куда один за другим уходили ваши друзья - на смерть. Мы увезем вас на Эскобар, где вам предоставят убежище... С самого начала в коридоре собрались не все мальчишки, а теперь те, кто стоял сзади, начали по одному отходить и возвращаться в свои отдельные комнаты. Послышался шум. Один темноволосый мальчишка попытался проскочить в коридор за двустворчатой дверью, и коммандос применил стандартный захват. Клон завопил от боли и неожиданности - и этот звук и потрясение прокатились, как взрывная волна. Парнишка яростно вырывался. У дендарийца вид был раздосадованный и неуверенный. Он не отпускал парнишку, ожидая дальнейших указаний. - Возьмите своих друзей и следуйте за мной! - отчаянно проорал "Нейсмит" отступающим мальчишкам. Блондин резко повернулся и бросился бежать. - По-моему, они нам не поверили, - сказал Торн. - Наверное, проще было бы их всех парализовать и унести. Мы не можем терять время - слишком плохая охрана. - Нет... Шлем вызывал командира. Он снова нахлобучил его. Голос сержанта Тауры, автоматически выделенный каналом, звучал достаточно разборчиво: - Сэр, нам тут нужна ваша помощь. - В чем дело? Ее ответ заглушил голос женщины с воздушного мотоцикла: - Сэр, с балконов дома, в котором вы находитесь, слезают несколько человек. А с севера подходят четыре охранника дома Бхарапутра. Он отчаянно перебирал каналы, пока не нашел канал воздушной охраны. - Не давай им уйти! - Как я могу их остановить, сэр? - вопрос прозвучал резко. - Парализатор, - беспомощно пролепетал он. - Подожди! Не парализуй тех, что спускаются, подожди, чтобы они слезли. - Тогда мне будет плохо видно. - Делай, что можешь. - Он снова нашел Тауру. - Что такое, сержант? - Я хочу, чтобы вы поговорили с одной ненормальной. Уж вы-то сможете ее убедить - больше никто не может. - Здесь... не все под контролем. Торн поднял глаза к небу. Тем временем пленный клон отчаянно лягался. Торн перевел свой парализатор на минимум и прикоснулся к шее брыкающегося мальчишки. Тот дернулся и бессильно обмяк. Не потеряв сознания, дико водя затуманившимися глазами, он начал плакать. В приступе малодушия дубль-Майлз сказал Торну: - Собери их всех. Как только сможешь. Я пойду к Тауре. - Валяй, - прорычал Торн без всякой почтительности и резко повернулся, собирая своих людей. - Ты и ты - идите по той стороне. Ты - по другой. Ломайте двери. Он позорно бежал под треск выбиваемых дверей. Наверху было тише. Девочек меньше, чем мальчиков - в его время такая диспропорция тоже замечалась. Он часто задумывался над ее причиной. Переступив через тело коренастого охранника, он пошел к сержанту Тауре, ориентируясь по плану в шлеме. Примерно десяток девочек сидели по-турецки на полу, сцепив руки за головой, под угрозой дендарийского парализатора. Их пижамные курточки и шорты были из розового шелка, а в остальном ничем не отличались от мальчишечьих. Вид испуганный, но по крайней мере сидят молча. Он шагнул в боковую комнату и там обнаружил Тауру и вторую дендарийку, нависших над высокой смуглой девочкой-женщиной, сидевшей за комм-пультом, агрессивно скрестив руки на груди. Там, где должна была находиться пластина экрана, дымилась дыра от плазменного удара. Девочка повернула голову, встряхнув длинными черными волосами, переведя взгляд с Тауры на него. - Госпожа моя, ну и цирк! Голос ее обжигал презрением. - Она отказывается стронуться с места, - сказала Таура. В голосе ее звучало странное беспокойство. - Девочка, - он отрывисто кивнул, - если ты останешься, ты умрешь. Ты - клон. Твое тело предназначено твоему предку. Твой мозг извлекут и уничтожат. Возможно, очень скоро. - И без тебя знаю, - сказала она презрительно, словно идиоту. - Что?! - У него отвисла челюсть. - Я знаю. И довольна своим предназначением. Моей госпоже угодно, чтобы было так. Я всецело предана своей госпоже. Она подняла голову, и в глазах ее мелькнуло непонятное мечтательное обожание. - Она связалась со службой безопасности Дома, - напряженно сказала Таура, кивая в сторону дымящегося экрана. - Описала нас, наше снаряжение - даже сообщила приблизительную численность. - Вам не разлучить меня с моей госпожой, - подтвердила девочка с холодным и уверенным кивком. - Охранники вас убьют и спасут меня. Я - очень важная персона. Как, к дьяволу, им удалось вывернуть девчонке мозги наизнанку? И можно ли все исправить за тридцать секунд? Он решил, что нет. - Сержант. - Он сделал глубокий вдох и пропищал на выдохе: - Парализуйте ее. Девочка попробовала увернуться, но не успела: парализатор ударил ей точно в лоб. Таура перепрыгнула через комм-пульт и поймала голову девочки до того, как она стукнулась об пол. - У нас все? - спросил он. - Как минимум две убежали по черной лестнице, - доложила Таура, хмурясь. - Их парализуют, когда они попытаются выйти из здания, - успокоил он. - А что, если они спрячутся внизу? На их поиски уйдет время. Нам уже пора возвращаться на катер. - Секунду. - Он неловко перебрал каналы связи в поисках Торна. Донесся чей-то вопль: "...ин сын! Ах ты, маленький..." - Что? - рявкнул Торн затравленно. - Ты уже собрал этих девчонок? - Одну пришлось парализовать. Послушай, у тебя есть сведения об их количестве? - Да, обнаружились на комме у смотрителя. Тридцать восемь мальчишек и шестнадцать девочек. У нас не хватает четырех - наверное, слезли с балкона. Рядовая Филиппи уложила троих, но утверждает, что четвертого не видела. Как у тебя? - Сержант Таура говорила, что две девочки спустились по черной лестнице. - Он осмотрелся, стараясь не замечать дисплеев шлема, завихрившихся всеми цветами радуги. - Сержант, Торн говорит, что здесь должно быть шестнадцать тел. Таура высунула голову в коридор, шевеля губами, потом вернулась, уставившись на парализованную девочку. - Все равно одной не хватает. Кестертон, осмотри этаж, загляни в шкафы и под кровати. - Слушаюсь, сержант. - Дендарийка бросилась выполнять приказ. Он пошел за ней. В шлеме настойчиво звучал голос Торна: - Пошевеливайтесь, там! Похищение рассчитано на быстроту, помните? У нас нет времени собирать разбежавшихся! - Подожди, черт побери! В третьей комнате рядовая заглянула под кровать и сказала: - Ха! Поймала! - Она схватила брыкающуюся жертву за щиколотки и потянула. Добыча выскользнула на свет божий: невысокая девочка в розовой пижамной кофточке и шортах. Она тихонько повизгивала, ни на что не надеясь. У нее была копна белокурых кудряшек, но самым удивительным в ее внешности был потрясающий бюст: громадные налившиеся шары, которые не мог сдержать натянутый до предела шелк. Она перекатилась на колени и села на пятки, бессознательно поддерживая руками тяжелую грудь, словно по-прежнему потрясенная ее появлением. "Десятилетняя. Сволочи!" На вид ей было все двадцать. И такая чудовищная гипертрофия просто не могла быть естественной. Видимо, таково было требование заказчика. Вполне разумно: пусть клон пройдет все хирургические и обменные страдания. Осиная талия, широкие бедра... - Уйдите, - скулила она, - уйдите, отстаньте! За мной завтра мамочка приедет! - Парализуйте, - прохрипел он. Им придется ее нести, но по крайней мере не придется ее слушать. - Бедная куколка, - прошептала дендарийка. Шлем вызвал его: - Сэр, мы только что оттеснили парализаторами пожарных Бхарапутры. На них не было противопарализаторных костюмов. Но у охранников есть. Они высылают новые отряды, с более тяжелым вооружением. Парализаторы уже бесполезны. "Нейсмит" попытался определить местоположение говорившего. Но не успел он это сделать, как взволнованный голос охранника с воздуха прервал его поиски: - Сэр, с юга к вашему зданию подходит команда с тяжелым вооружением. Вам надо выбираться как можно скорее. Здесь скоро станет жарко. Он дал знак, и дендарийка, подхватив "куколку", вышла из спальни. - Сержант Таура, - окликнул он, - вы слышали сообщение? - Да, сэр. Давайте двигаться. Таура перекинула вторую парализованную девушку через плечо, и они повели толпу перепуганных девиц вниз по лестнице. Девочки запротестовали, когда их направили к спальням мальчиков. - Нам туда нельзя. Нас накажут. Торн уложил шестерых парализованных мальчишек лицом вверх на полу в коридоре. Остальные стояли в ряд лицом к стене, расставив ноги, в позе пленных, а двое рядовых орали на них, заставляя оставаться на местах. Одни клоны злились, другие плакали, но все были перепуганы до смерти. Он с ужасом посмотрел на парализованных: - Как мы их всех утащим? - Пусть сами и несут, - сказала Таура. - Так у нас руки будут свободны, а у них - заняты. Она заботливо уложила свою ношу в конце ряда. - Хорошо, - откликнулся Торн, с трудом отрывая зачарованный взгляд от "куколки". - Ворли, Кестертон, давайте-ка... - Он не договорил: срочное сообщение перекрыло все каналы в командирских шлемах. Это кричала рядовая на воздушном мотоцикле: - Сукин сын, катер... Внимание, ребята, слева от вас... - горячая волна помех, и: - ...А, едрена вошь... И молчание - только шум помех на опустевшем канале. Он отчаянно стал искать ее телеметрию - любой показатель с ее шлема. Локатор по-прежнему работал, показывая, что она находится на земле между двумя зданиями позади спортплощадки, на которой приземлился катер. Медицинские показания превратились в прямые линии. Погибла? Не может быть, должны сохраниться показатели химической активности крови... Помехи, изображение - туманное небо... Наконец-то он догадался: Филиппи потеряла шлем. Что еще она потеряла? Торн поочередно вызывал то пилота катера, то охранников, оставленных в арьергарде. Никакого ответа. Капитан разразился проклятиями. - Попробуй ты. Все те же опустевшие каналы. Два других оставленных в охране дендарийца вели перестрелку с отрядом тяжеловооруженных охранников дома Бхарапутра. - Нам надо определиться, - рявкнул Торн. - Сержант Таура, вы распоряжайтесь здесь, готовьте детей к быстрому маршу. Ты... - Похоже, теперь так обращались к нему. Почему Торн больше не называет его "адмирал" или "Майлз"? - ...пойдешь со мной. Рядовой Самнер, прикройте нас. Торн бросился бежать. Клон проклинал свои короткие ноги. Вниз по лифтовой шахте, наружу через все еще горячие входные двери, за угол темного здания... Он догнал Торна - капитан прижался к углу здания, стоявшего у спортплощадки. Катер был на месте, с виду целый и невредимый - ведь, конечно же, никакое оружие не может повредить его оболочку, рассчитанную на бой в космосе? Трап втянут, люк закрыт. Темная фигура - павший дендариец или неприятель? - обмякла в тени под крылом. Торн, шепотом матерясь, начал набирать код на пульте. Люк распахнулся, трап скользнул вниз под вой сервомоторов... По-прежнему никого. - Я войду, - объявил Торн. - Капитан, согласно уставу, это моя обязанность, - сказал рядовой, выглядывая из-за огромной бетонированной кадки. - Не сейчас, - отрезал Торн и зигзагом бросился вперед, взбежал по трапу и ворвался внутрь, держа плазмотрон на изготовку. Мгновение спустя из комма донесся его голос: - Давай, Самнер. "Нейсмит" пошел за Самнером. Внутри была кромешная тьма. Они включили освещение шлемов: щупальца лучей метались из стороны в сторону... Внутри все вроде в порядке, но дверь в кабину пилота запечатана. Торн знаком приказал рядовому занять позицию напротив и готовиться стрелять. Лже-Майлз встал позади Торна. Торн набрал еще один шифр. Дверь с мучительным стоном отъехала в сторону, содрогнулась и заклинилась. Волна жара хлынула, как из топки. Затем последовал оранжевый взрыв: кислород ворвался в раскаленную кабину, и загорелось все, что могло гореть. Рядовой натянул кислородную маску, сорвал со стены химический огнетушитель и направил его в рубку пилота. Через несколько секунд они вошли. Все сплавилось и сгорело. Пульт потек, оборудование обуглилось. В рубке стоял удушающий запах токсических продуктов сгорания пластика. И еще один - органический запах. Обуглившегося мяса. То, что осталось от пилота... Он отвернулся и с трудом сглотнул. - У Бхарапутры нет... не должно было быть тяжелого оружия внутри комплекса! Торн зашипел - ругательств у него уже не осталось - и ткнул пальцем: - Они швырнули сюда пару наших собственных термомин, закрыли дверь и сбежали. Пилота должны были сначала парализовать. Один... сообразительный бхарапутрянский сукин сын... У них не было тяжелого оружия - они воспользовались нашим! Оттянули или оттеснили мою охрану, забрались внутрь - и посадили нас. Даже не стали задерживаться, устраивать засаду... Они могут сделать это, когда пожелают. Этот зверь больше не полетит. Лицо Торна в свете ламп походило на вырезанный из камня череп. От ужаса у клона перехватило горло. - И что нам теперь делать, Бел? - Отступать к зданию. Установить круговую оборону. Использовать заложников, чтобы обговорить условия сдачи. - Нет! - Ты можешь предложить что-нибудь получше... Майлз? - Торн скрипнул зубами. - Так я и думал. Пораженный рядовой уставился на Торна. - Капитан... - Он смотрел то на одного, то на другого. - Адмирал нас выручит. Мы бывали в переделках и похлеще. - На этот раз - нет. - Торн выпрямился. Его голос был искажен мукой. - Моя вина - я за все в ответе... Это не адмирал. Это его брат-клон, Марк. Он нас провел, но я догадался уже давно. Раскусил его еще до посадки, пока мы даже не вошли в джексонианское пространство. Я решил, что справлюсь сам - и меня не поймают. - А?.. У рядового недоверчиво шевелились брови. Такой пораженный вид мог быть у клона, почувствовавшего, что его усыпляют. - Мы не можем... не можем предать этих детей и отдать обратно в руки Бхарапутры, - умоляюще прошептал Марк. Торн запустил руку в обуглившийся комм, приклеенный к тому, что было креслом первого пилота. - Кто предан? - Он провел осыпающуюся черную полосу по лицу Марка от щеки к подбородку. - Кто? - прошипел Торн. - У тебя есть... мысль... получше? Марка трясло, в голове была полная пустота. Уголь на щеке горел. - Отступайте к зданию, - сказал Торн. - Это - мой приказ.

6

- Никаких подчиненных, - твердо сказал Майлз. - Мне надо говорить с самым главным: раз - и все. И потом уматывать отсюда. - Я попытаюсь еще, - сказала Куин. Она снова повернулась к комм-пульту тактического центра "Перегрина", который сейчас передавал изображение высокопоставленного офицера безопасности дома Бхарапутра, и снова принялась спорить. Майлз откинулся в кресле, прижав ступни к полу, заставив руки спокойно лежать на утыканных кнопками управления подлокотниках. Спокойствие и самообладание. Такова стратегия. В данный момент - это единственная стратегия, которой он может воспользоваться. Если бы только он оказался здесь на девять часов раньше... Он методично осыпал проклятиями все задержки последних пяти дней на всех известных ему четырех языках, пока не иссяк словарный запас. Они не жалели топлива и вели "Перегрин" с максимальным ускорением, так что почти сократили разрыв между ним и "Ариэлем". Почти. Задержки как раз дали Марку время воспользоваться этой бредовой идеей и довести дело до катастрофы. Но не одному только Марку. Майлз больше не придерживался теории, по которой у катастрофы был только один автор-герой. Такая полная каша требовала содействия нескольких десятков помощников. Ему очень хотелось поговорить наедине с Белом Торном - и как можно скорее. Он не ожидал, что Бел окажется таким же путаником, как и сам Марк. Майлз осмотрел тактический центр, усваивая последнюю информацию. "Ариэль" вышел из игры: отступил под огнем противника и под командованием заместителя Торна, лейтенанта Харта, пристыковался к станции Фелл. Теперь его блокировало полдюжины кораблей охраны дома Бхарапутра, остановившихся на границе зоны Фелла. Еще два корабля Бхарапутры сейчас сопровождали на орбите "Перегрин". Пока это всего лишь условность: "Перегрин" сильнее обоих, вместе взятых. Это распределение сил изменится, когда к ним присоединятся все бхарапутрянские корабли. Если он не сможет убедить барона Бхарапутру, что в этом нет необходимости. Он вызвал на свой дисплей вид ситуации на планете в том виде, как ее сейчас расшифровывал боевой компьютер "Перегрина". Внешняя структура медкомплекса была понятна даже с орбиты, но ему не хватало деталей внутреннего устройства, которые очень пригодились бы, если бы он планировал хитроумное нападение. Никакого хитроумного нападения. Переговоры и подкуп... Он поморщился, предвидя расходы. Бел Торн, Марк, Зеленый отряд и около пятидесяти заложников-бхарапутрян сейчас окружены в одном здании, отрезаны от поврежденного катера - и это длится уже восемь часов. Погиб пилот катера, трое рядовых ранены. Майлз поклялся себе, что за это Бел лишится командования. Там, внизу, скоро рассветет. Бхарапутряне эвакуировали из комплекса всех гражданских лиц - слава Богу! - но взамен ввели тяжеловооруженный отряд и тактическое оборудование. Только из-за своих драгоценных клонов они пока не атакуют здание. Увы, он будет вести переговоры не с позиции силы. Только спокойствие... Куин, не оборачиваясь, подняла руку, подавая сигнал: "Готовься". Майлз осмотрел себя. Повседневный серый офицерский мундир был взят взаймы у самого низкорослого члена экипажа "Перегрина" - полутораметровой женщины-инженера и плохо на нем сидел. Недоставало половины нужных знаков различия. Существует агрессивно-небрежный стиль командования, но, право же, для успеха необходимо побольше реквизита. Предельная собранность и скрытая ярость должны придать недостающую внушительность. Если бы не биочип на блуждающем нерве, то у него сейчас началось бы очередное прободение язвы желудка. Он Подготовил пульт к подключению и стал ждать. И вот появилось изображение хмурого мужчины. Темные волосы стянуты сзади золотым кольцом, подчеркивая волевые черты лица. Шелковая бронзово-коричневая туника - и никаких драгоценностей. Оливково-смуглая кожа. На вид - около сорока. Внешность бывает обманчивой. Для того чтобы стать неоспоримым главой джексонианского дома, нужна не одна жизнь, полная битв и интриг. Васа Луиджи, барон Бхарапутра, уже по крайней мере двадцать лет носил тело клона. Он явно хорошо о нем заботился. Период уязвимости при еще одной пересадке мозга вдвойне опасен для человека, о чьей власти мечтает такое количество беспринципных подчиненных. "С таким человеком шутки плохи", - решил Майлз. - Бхарапутра слушает, - сообщил мужчина в коричневом и стал ждать. Действительно, следовало считать, что этот человек и его дом - это одно. - На связи Нейсмит, - сказал Майлз. - Командующий флотом дендарийских наемников. - Очевидно, командующий не всем флотом, - невозмутимо отозвался Васа Луиджи. Майлз раздвинул губы, не разжимая зубов, и ухитрился не покраснеть. - Вот именно. Вы, надеюсь, поняли, что я не санкционировал этот налет? - Я понял, что вы это утверждаете. Лично я не стал бы с такой готовностью объявлять о том, что подчиненные вышли из-под контроля. "Он тебя дразнит. Спокойствие". - Нам надо четко перечислить все факты. Я еще не выяснил, действительно ли капитан Торн совершил измену или просто обманут моим братом-клоном. В любом случае это ваш продукт по каким-то сентиментальным соображениям совершал попытку отомстить. Я - посторонний, пробующий все уладить. - Вы, - барон моргнул, как ящерица, - просто диковинка. Мы вас не изготавливали. Откуда вы взялись? - Это важно? - Может оказаться важным. - Тогда я могу продать вам эту информацию или обменять еще на что-то. Но даром я ее не отдам. Это соответствовало хорошему тону, принятому на Архипелаге Джексона, - барон кивнул, ничуть не обидевшись. Они вступили в область Сделки, пусть это еще и не было переговорами между равными. Отлично. Но барон не стал сразу же продолжать расследование происхождения Майлза. - Так что вы от меня хотите, адмирал? - Я хочу помочь вам. Если мне предоставить свободу действий, я могу извлечь своих людей из этого неприятного тупика на планете с минимальными потерями персонала и собственности Бхарапутры. Тихо и чисто. Я даже готов говорить о разумном возмещении причиненного ущерба. - Мне не нужна ваша помощь, адмирал. - Нужна, если не хотите увеличивать свои затраты. Баса Луиджи прищурился, обдумывая его слова: - Это угроза? Майлз пожал плечами: - Напротив. Наши с вами затраты могут оказаться очень незначительными - или очень крупными. Я бы предпочел первое. Взгляд барона на мгновение отклонился вправо, к какому-то предмету или человеку, который находился за пределами обзора камеры. - Извините, адмирал, - минутку. Вместо его изображения появился абстрактный узор. Куин подошла поближе: - Как ты думаешь, мы сможем спасти кого-то из этих несчастных клонов? Он запустил руку в шевелюру: - Дьявольщина, Элли, я все еще пытаюсь вызволить Зеленый отряд! Сомневаюсь. - Страшно обидно. Мы так далеко летели. - Послушай, у меня есть возможность совершать крестовые походы поближе к дому, - если они мне понадобятся. Черт возьми, гораздо больше, чем пятьдесят ребятишек каждый год умирают в глубинке Барраяра по подозрению в мутации, например. Я не могу себе позволить... донкихотство Марка. Не знаю, откуда у него эти идеи. Наверняка не из дома Бхарапутра. И не от комаррцев. Куин подняла брови, открыла рот, но передумала и только грустно улыбнулась. Но в конце концов все-таки сказала: - Я думаю о Марке. Ты все же говоришь, что хочешь заставить его доверять тебе. - Подарить ему клонов? Хотел бы я, чтобы это было возможно. Сразу после того, как я придушу его голыми руками, а это будет вслед за тем, как я повешу Бела Торна. Марк - это Марк и ничего мне не должен, но Белу следовало бы знать, что он делает. Он крепко стиснул зубы. Ее слова потрясли его, вызвав лихорадочные видения: оба корабля со всеми клонами на борту совершают нуль-переход из пространства Архипелага Джексона... Показав язык нехорошим бхарапутрянам, Марк, запинаясь, благодарит его. Восхищенно... И он привозит их всех матери... безумие. Это непостижимо. Если бы он все спланировал сам, с начала до конца - может быть. В его планы, уж конечно, не входила бы полуночная атака в лоб без всякой поддержки. Пластина экрана снова сверкнула, и он жестом велел Куин отойти. Снова появился Васа Луиджи. - Адмирал Нейсмит, - кивнул он. - Я решил позволить вам отдать приказ вашему мятежному экипажу, чтобы он сдался моим людям. - Мне не хотелось бы затруднять ваших людей, барон. Они ведь и так всю ночь не спали. Они устали и нервничают. Я сам заберу своих людей. - Это невозможно. Но я гарантирую им жизнь. Личные штрафы за преступления будут определены потом. Выкупы. Он подавил вспышку ярости: - Это... возможный вариант. Но штрафы должны быть установлены заранее. - Не вам диктовать условия, адмирал. - Я только хочу избежать недоразумений, барон. Васа Луиджи поджал губы: - Хорошо. За рядовых - по десять тысяч бетанских долларов. За офицеров - по двадцать пять тысяч. За вашего капитана-гермафродита - пятьдесят. Если вы не желаете, чтобы мы сами занялись... Нет? Не вижу, зачем бы вам мог понадобиться ваш... э-э... собрат-клон, так что его мы оставим себе. Взамен я отказываюсь от претензий по материальному ущербу. Свыше четверти миллиона. Майлз внутренне содрогнулся. Ну, это все-таки реально. - Но я не могу сказать, что клон меня не интересует. Какую... цену вы назначите за его голову? - Ну зачем он вам? - удивленно осведомился Баса Луиджи. Майлз пожал плечами. - Казалось бы, это очевидно. Моя профессия полна неожиданностей. Я - единственный, оставшийся в живых из моей серии клонов. Тот, которого я зову Марком, удивил меня не меньше, чем я - его, кажется. Мы оба не знали о существовании еще одного плана по клонированию. Где еще мне найти такого идеального... донора органов - и так быстро? Баса Луиджи раскрыл ладони: - Мы могли бы договориться и хранить его для вас. - Если уж он мне понадобится, то срочно. В таких обстоятельствах я буду опасаться резкого подъема рыночных цен. Кроме того, бывают несчастные случаи. Вспомните о несчастном случае, который приключился с бедным клоном барона Фелла, который находился у вас. Казалось, похолодало градусов на двадцать. Майлз мысленно проклял свой язычок. Судя по всему, здесь этот эпизод по-прежнему оставался тайной - или по крайней мере очень неприличным вопросом. Барон смотрел на него если и не с более глубоким уважением, то, во всяком случае, с большим подозрением. - Если вы хотите, чтобы был изготовлен еще один клон с целью пересадки, адмирал, то вы обратились куда надо. Но этот клон не продается. - Этот клон вам не принадлежит, - огрызнулся Майлз... Слишком стремительно, нет, надо сохранять спокойствие. Действовать хладнокровно, не показывать своих истинных чувств, притворяться этакой елейной личностью, которая действительно может заключить сделку с бароном Бхарапутрой и при этом не опасаться, что его вырвет от отвращения. Спокойствие. - Кроме того, вопрос в необходимых для этого десяти годах. Меня волнует не смерть от старости, а неожиданная и внезапная смерть. - Помолчав, он с героическим усилием выдавил: - Конечно, вам нет необходимости отказываться от претензий по материальному ущербу. - У меня нет необходимости вообще что бы то ни было делать, адмирал, - напомнил ему барон. Хладнокровно. "Не слишком на это полагайся, джексонианский ублюдок". - А зачем вам нужен именно этот клон, барон? Если принять во внимание, насколько вам легко изготовить еще один. - Не настолько. Его медицинская карта показывает, что там было немало сложностей. Васа Луиджи постучал кончиком пальца по носу и улыбнулся без особого юмора. - Вы планируете его наказать? Как предупреждение возможным последователям? - Он, несомненно, отнесется к этому, как к наказанию. Так, значит, на Марка действительно существуют какие-то планы. Или по крайней мере идея, которая пахнет выгодой. - Надеюсь, это не относится к нашему барраярцу-родителю. Тот заговор давно скончался. Они знают о нас обоих. - Признаюсь, его барраярские связи меня интересуют. И ваши барраярские связи тоже. По имени, которое вы себе присвоили, видно, что вам давно известно ваше происхождение. Каковы все же ваши отношения с Барраяром, адмирал? - Неприятные, - признал он. - Они меня терпят. Я время от времени оказываю им услуги. За плату. Если не считать этого, мы взаимно друг друга избегаем. У Имперской службы безопасности Барраяра руки подлиннее, чем у дома Бхарапутра. Смею вас уверить, вы не заинтересованы в том, чтобы привлечь к себе их внимание. Баса Луиджи приподнял брови, выражая вежливое недоверие. - Родитель и два клона... Три идентичных брата. И все такие низенькие. Надо полагать, из вас получился бы один нормальный мужчина. Не по делу. Барон пытается что-то из него выудить - информацию, надо полагать. - Три, но едва ли идентичных, - сказал Майлз. - Оригинал, лорд Форкосиган - скучный зануда, как меня уверяют. Ограниченность своих способностей Марк, надо полагать, только что продемонстрировал. А я - усовершенствованная модель. Мои создатели планировали для меня вещи получше, но не слишком хорошо справились со своим делом, и я начал сам строить для себя планы. Похоже, два моих брата этому так и не научились. - Хотел бы я поговорить с вашими создателями. - Я тоже. Но, увы, они скончались. Барон одарил его холодной улыбкой: - А вы самоуверенный человечек, а? Майлз изобразил ответную улыбку и ничего не ответил. Барон откинулся на спинку кресла: - Мое предложение остается в силе. Клон не продается. Но каждые тридцать минут штрафы будут удваиваться. Я советую вам, адмирал, побыстрее заключить сделку. Лучших условий вам не добиться. - Мне надо проконсультироваться с главным бухгалтером флота, - придумал Майлз проволочку. - В ближайшее время я снова свяжусь с вами. - А как же... - пробормотал Баса Луиджи, чуть улыбаясь собственному остроумию. Майлз быстро отключил комм. Его трясло от стыда и бессильной ярости. - Но главного бухгалтера флота здесь нет, - напомнила Куин немного озадаченно. Лейтенант Боуни отбыла с Базом и остальными дендарийцами. - Мне... не нравится сделка, которую предлагает барон Бхарапутра. - Разве Служба безопасности не может выручить Марка потом? - Служба безопасности - это я. Спорить Куин не могла и замолчала. - Мне нужна моя космическая броня, - капризно сказал он, горбясь в кресле. - Она у Марка. - Знаю. Полуброня. И мой командирский шлем. - Тоже у Марка. - Знаю. - Он хлопнул рукой по подлокотнику, и раздавшийся в тишине резкий удар заставил Куин вздрогнуть. - Тогда шлем командира отряда! - Зачем? - поинтересовалась Куин. - Ты же уверял, что в данном случае донкихотство неуместно. - Я устрою более выгодную сделку. - Он вскочил. - Пошли.

Привязные ремни врезались ему в тело, когда катер отстрелил захваты и с нарастающим ускорением отвалил от борта "Перегрина". Майлз взглянул через плечо пилота, чтобы быстро проверить, как изгиб планеты скользит за фонарем и от корабля отходят два боевых катера прикрытия. За ними следовал второй транспортный катер "Перегрина" - вторая половина двусторонней атаки. Слабая попытка стратегии. Примет ли Бхарапутра это всерьез? Будем надеяться. Он снова сосредоточился на сверкающем мире данных своего командирского шлема. В конце концов ему все же не пришлось довольствоваться сержантским шлемом. Он реквизировал капитанское снаряжение Элен Ботари-Джезек, оставшейся в тактическом центре на борту "Перегрина". "Верни мне его без дырок, черт бы тебя побрал", - сказала она на прощание. Практически все, что было на нем, принадлежало кому-то другому. На слишком большом костюме с противонейробластерной сетью пришлось подвернуть манжеты и закрепить резинками на запястьях и щиколотках. Куин на этом настояла, а так как он больше всего боялся нейробластера, то спорить не стал. Поверх - мешковатая полевая форма - тоже на резинках. Ремни плазменного зеркала достаточно хорошо убирали лишнюю ткань вокруг тела. Две пары носков в одолженных кем-то ботинках. Все это ужасно раздражало, но было не главной его головной болью в попытке за тридцать минут подготовить налет на планету. Самой большой заботой было место посадки. Охотнее всего он выбрал бы крышу здания Торна, но пилот катера высказал опасение, что весь дом рухнет, если они попытаются посадить на него катер, и, кроме того, крыша оказалась двускатной, а не плоской. Следующая самая близкая площадка была занята мертвым и брошенным катером "Ариэля". От третьего места посадки, похоже, придется далеко идти, особенно на обратном пути, когда Служба безопасности Бхарапутры уже наверняка успеет предпринять контрмеры. Его любимым стилем атаки не был прямой подход к цели. Ну, может, сержант Кимура и Желтый отряд во втором катере заставят Бхарапутру поволноваться. "Береги свой катер, Кимура. Теперь это наш единственный запасной вариант. Мне следовало бы привести сюда весь наш флот". Он не обращал внимания на громыхание и вопль торможения собственного катера, вошедшего в атмосферу. Превосходное падение на грани допустимого риска, но он был бы рад, если бы они падали еще быстрее. Пока же он следил за продвижением своего прикрытия по разноцветным шифрам и графикам на дисплее шлема. Изумленные бхарапутряне на истребителях, охранявших "Перегрин", обнаружили, что вынуждены делить свое внимание. Они потратили несколько бессмысленных выстрелов на "Перегрин", потом метнулись было за Кимурой, потом повернули, чтобы преследовать боевое построение Майлза. Один из катеров Бхарапутры за эту попытку был разнесен на куски, и Майлз шепотом похвалил пилота дендарийского истребителя. Ну, это легко. Вот обратный путь будет куда как веселее. Другие бхарапутряне, смутившись, отстали, чтобы дожидаться подкреплений. Майлза уже охватил боевой азарт - ощущение более странное и сладкое, чем наркотик. Это продлится несколько часов, а потом резко оборвется, оставив выгоревшую оболочку с запавшими глазами и севшим голосом. Стоит ли того? "Да, если мы победим". "Мы должны победить".
Когда они оказались прямо над местом происшествия, он еще раз попытался связаться с Торном. Бхарапутряне глушили главные каналы командной связи. Он попытался перейти на другие частоты и передать короткий запрос по коммерческим каналам, но ответа не получил. Следовало бы поручить кому-то следить за этими частотами. Ну ладно, когда они окажутся на месте, он сможет к ним пробиться. Он вызвал изображение медкомплекса: заплясали призрачные картинки. Если уж говорить о прямом подходе, на мгновение он соблазнился идеей приказать своим катерам-истребителям открыть огонь и прожечь траншею от намеченного места посадки к убежищу Торна, снеся с пути все лишние здания. Но траншея будет слишком долго остывать, и, кроме того, здания могут послужить прикрытием не только охранникам Бхарапутры, но и его отряду. Конечно, не настолько хорошим: бхарапутряне лучше знают расположение. Он прикинул возможность существования туннелей, подземных коммуникаций и воздуховодов. Воспоминание о воздуховоде заставило его хмыкнуть и нахмуриться при мысли о Тауре, которая слепо пошла в эту мясорубку за Марком. Яростное торможение наконец окончилось: вокруг них поднялись здания - превосходные пункты для снайперов, - и катер тяжело приземлился. Куин, которая, сидя напротив него, пыталась связаться с отрядом Торна, подняла глаза и просто сказала: - Я поймала Торна. Попробуй канал 6-2-к. Пока только звук, изображения нет. Переключившись на нужную частоту, Майлз вызвал своего бывшего подчиненного: - Бел? Мы сели и направляемся за вами. Готовьтесь к прорыву. Там еще остались живые? Ему не надо было видеть лица Бела, чтобы почувствовать, как оно скривилось. Но Бел хотя бы не стал тратить время на извинения и оправдания. - Двое неходячих раненых. Рядовая Филиппи умерла примерно пятнадцать минут назад. Мы обложили ей голову льдом. Если вы сможете доставить переносную криокамеру, нам, возможно, удастся что-то спасти. - О'кей, но у нас не будет времени с ней возиться. Начни готовить ее прямо сейчас. Нам надо действовать как можно быстрее. Он кивнул Куин, и оба вышли из кабины пилота. Он приказал пилотам запечатать за ними двери. Куин передала медику, с чем ему предстоит иметь дело, и первая часть Оранжевого отряда вырвалась из катера, заняв оборонительные позиции. Две небольшие бронированные машины на воздушной подушке последовали сразу же за ними, чтобы очистить все командные высоты от снайперов Бхарапутры, заменив их дендарийцами. Когда они доложили, что все очищено, Майлз с Куин вышли вслед за Голубым отрядом в холодный и влажный рассвет. Он оставил всю вторую половину Оранжевого отряда охранять катер, на тот случай, если бхарапутрянам вздумается повторить свой маневр. Утренний туман чуть клубился у горячей обшивки катера. Небо стало жемчужным в неспешном наступлении утра, но здания медкомплекса по-прежнему нависали темными неосвещенными громадами. Вверх взвился воздушный мотоцикл, двое рядовых быстрой пробежкой двинулись вперед. За ними последовал Голубой отряд. Майлз сосредоточился, заставляя свои короткие ноги работать быстрее, чтобы не отстать от остальных. Ни одному длинноногому рядовому никогда не придется из-за него замедлять свое движение. Никогда! Ну по крайней мере на этот раз никому не пришлось его ждать, и он удовлетворенно хмыкнул, потратив последний запас дыхания. Отовсюду доносятся звуки стрельбы, видимо, охрана из Оранжевого отряда уже вовсю принялась за дело. Они стремительно обогнули одно здание, прошли под прикрытием портика второго, потом миновали третье. Половина отряда то выходила вперед, то прикрывала остальных. Все получалось слишком легко. Комплекс напомнил Майлзу хищные цветы, в которых покрытые нектаром колючки отклонены назад. Проскользнуть внутрь таким маленьким жучкам, как он, легко. А вот попытка выбраться наружу лишает сил и в конце концов убивает... Поэтому он испытал чуть ли не облегчение, когда взорвалась первая акустическая граната. Значит, бхарапутряне все-таки не придерживают все на закуску. Взрыв прозвучал немного в стороне и странно разнесся по проходам между домами. Граната не дендарийская - те звучат немного иначе. Он переключил каналы командирского шлема, чтобы следить за ходом боя: Оранжевый отряд расправлялся с гнездом бхарапутрянских охранников. Его тревожили не те охранники, которых удалось выкурить. Вот те, кого они не заметили... Он подумал, не выдвинул ли неприятель дополнительное оружие, стреляющее пулями или снарядами. Его холодило сознание недостающего элемента во взятой взаймы полуброне. Куин пыталась всучить ему свою броню, но ему удалось убедить ее, что, когда слишком большой доспех начнет хлопать при ходьбе, он осатанеет. "Осатанеет еще больше", - кажется, пробормотала она вполголоса, но он не стал просить объяснений. На этот раз он не намерен возглавлять кавалерийскую атаку, это определенно. Он сморгнул призрачный поток данных: отряд завернул за последний угол, спугнул трех-четырех затаившихся бхарапутрян и подошел к яслям. Большое приземистое здание с виду напоминало гостиницу. Разбитые двери вели в вестибюль, где призрачные защитники в сером камуфляже двигались за поспешно созданным прикрытием: сорванными с петель и укрепленными вертикально металлическими дверями. Быстрый обмен опознавательными знаками - и они прошли внутрь. Половина Голубого отряда мгновенно рассредоточилась, подменяя усталых защитников здания из Зеленого отряда. Вторая половина осталась охранять Майлза. Медик протащил антигравитационную платформу с переносной криокамерой в двери, и его поспешно направили куда-то в глубину здания. Они предусмотрительно готовили Филиппи в отдельной комнатке, подальше от заложников-клонов. Первый шаг состоял в том, чтобы выпустить почти всю кровь пациента. В боевых условиях нечего и пытаться ее сохранить и законсервировать. Неаккуратная, поспешная и весьма непривлекательная процедура: неподходящее зрелище для людей слабонервных и неподготовленных. - Адмирал, - раздался негромкий грудной голос. Он резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с Белом Торном. Лицо гермафродита было почти таким же серым, как и капюшон защитной сети. Несмотря на весь свой гнев, Майлзу было больно смотреть в это усталое, опустошенное лицо. Поражение. У Бела был вид человека, потерявшего все. И так оно и было. Они не обменялись ни единым словом обвинения или оправдания. В этом не было необходимости: все ясно читалось на лице Бела, и, как он подозревал, на его собственном тоже. Он кивнул в знак того, что видит Бела и все остальное. Рядом с Белом стоял еще один солдат, верх шлема которого - "моего шлема!" - едва доставал до плеча Бела. Майлз почти забыл, как удивительно выглядит Марк. "Неужели и у меня такой вид?" - Ты... - У Майлза сорвался голос, так что ему пришлось замолчать и попробовать еще раз. - Позже, у нас с тобой будет длинный разговор. Похоже, ты очень многого не понимаешь. Марк вызывающе вскинул голову. "А у меня лицо не такое круглое". Наверное, это из-за капюшона. - А как эти ребята? - сказал Марк. - Эти клоны? - А что клоны? Кажется, двое молодых людей в коричневых шелковых курточках и шортах помогали защитникам-дендарийцам, испуганные и взволнованные, но не озлобленные. Еще одна группа, девочки и мальчики вперемежку, сидели, явно перепуганные, на полу под зорким взглядом вооруженного парализатором рядового. "Дьявольщина, они же действительно просто дети". - Мы... ты должен взять их с собой. Или я останусь. Зубы у Марка были сжаты, но Майлз заметил, как тот судорожно сглотнул. - Нечего меня дразнить, - огрызнулся Майлз. - Конечно, мы их возьмем, иначе как мы, по-твоему, выберемся отсюда живыми? Лицо Марка просияло. Он разрывался между надеждой и ненавистью. - А потом? - подозрительно осведомился он. - О, - саркастически пропел Майлз, - мы просто заявимся на станцию Бхарапутра, высадим их и вежливо поблагодарим Баса Луиджи за то, что он нам их одолжил. Идиот! Что, по-твоему, может быть потом? Погрузимся и бросимся наутек. Единственное, куда их можно будет высадить, это в космос, и могу гарантировать, что ты отправишься первым! Марк содрогнулся, но сделал глубокий вдох и кивнул: - Ну тогда ладно. - Вовсе - даже - не - ладно, - отчеканил Майлз. - Просто... просто... - Он не нашел слов, которые могли бы охарактеризовать, что просто, если не считать, что это просто самая глубокая лужа, в которую ему доводилось садиться. - Если уж ты собрался выкинуть вот такую идиотскую штуку, то почему бы не посоветоваться с родственником-специалистом? - С тобой? Обратиться к тебе за помощью? Ты что, считаешь меня сумасшедшим? - разъяренно спросил Марк. - Да... Их прервал изумленный парнишка-блондин, рассматривавший их, разинув рот. - Так вы и правда клоны, - изумленно сказал он. - Нет, мы близнецы, родившиеся с интервалом в шесть лет, - огрызнулся Майлз. - Да, мы такие же клоны, как и вы. Ну надо же, догадался! А теперь возвращайся, садись и слушайся приказов, черт побери! Парнишка поспешно отступил, шепча: - Это правда! - Чертовщина, - тихонько заскулил Марк. - Почему это вдруг они поверили тебе, а не мне? Это несправедливо! Голос Куин в шлеме прервал семейную встречу: - Майлз, если вы с Дон-Кихотом-младшим завершили обмен приветствиями, то медик Норвуд подготовил и загрузил Филиппи и раненые готовы к отправке. - Выстраивайтесь, давайте отправлять первую партию. - Он вызвал сержанта Голубого отряда: - Фрэмингем, возглавьте первый конвой. Готовы? - Готовы. Сержант Таура их собрала. - Идите. И не оглядывайтесь. Полдюжины дендарийцев, примерно втрое больше ошеломленных и измученных клонов и двое раненых рядовых на антигравитационных платформах собрались в вестибюле и вышли через разбитые двери. Похоже, Фрэмингему не слишком приятно было использовать двух юных девушек в качестве заслона от стрелкового оружия: его темно-шоколадное лицо было мрачным. Но бхарапутрянским снайперам придется очень-очень тщательно целиться. Дендарийцы заставили клонов двигаться если не бегом, то хотя бы рысцой. Не прошло и минуты, как за первой группой ушла вторая. Майлз включил на периферии своего зрения связь с обоими руководителями, по одной с каждой стороны, и в то же время напрягал слух, пытаясь уловить смертоносный вой оружия. Неужели проскочим? Сержант Таура вывела в вестибюль последнюю группу клонов. Она приветствовала его взмахом руки: ей даже секунды не понадобилось, чтобы разобраться, где он, а где Марк. - Рада видеть вас, сэр, - пророкотала она. - Взаимно, сержант, - искренне отозвался он. Если бы Марк ухитрился убить Тауру, то он никогда не смог бы с ним примириться. В какой-то более удобный момент необходимо будет выяснить, как это Марку удалось ее провести и на каком уровне интимности. Но позже. Таура придвинулась к нему и прошептала: - Мы потеряли четырех ребятишек - сбежали к бхарапутрянам. Меня от этого как-то мутит. Нет возможности?.. Он с сожалением покачал головой: - Никакой. На этот раз никаких чудес. Нам надо хватать то, что можем, и смываться, чтобы не потерять все. Она кивнула, прекрасно осознавая тактическую ситуацию. Но, к несчастью, от понимания легче не становилось. Медик Голубого отряда вывез большую антигравитационную платформу с криокамерой. Прозрачная часть сверкающего цилиндра была прикрыта одеялом, чтобы защитить обнаженное тело пациента от посторонних взглядов. Таура заставила клонов встать. Бел Торн осмотрелся. - Я здесь все ненавижу, - сказал он ровным голосом. - Может, нам удастся на этот раз разбомбить тут все, когда будем улетать, - так же ровно ответил Майлз. - Наконец-то. Бел кивнул. Целая толпа - около пятнадцати последних клонов, платформа, арьергард дендарийцев, Таура и Куин, Марк и Бел - просочилась через входные двери. Майлз поднял глаза с таким чувством, будто у него на шлеме нарисована аккуратненькая мишень, но движущаяся на крыше противоположного дома фигура была одета в серый дендарийский камуфляж. Хорошо. На дисплее справа появилась информация, что Фрэмингем со своей группой добрались до катера без происшествий. Еще лучше. Он отключил связь с Фрэмингемом, уменьшил звук на канале связи со вторым руководителем до чуть слышного бормотания и сосредоточился. Его размышления были прерваны голосом Кимуры: первый выход на связь командира Желтого отряда, высадившегося на другой стороне города. - Сэр, сопротивления почти нет. Они нам не поверили. Насколько далеко мне надо зайти, чтобы заставить принимать нас всерьез? - Как угодно далеко, Кимура. Тебе просто необходимо отвлечь внимание бхарапутрян. Оттягивайте их силы, но не рискуйте собой и в особенности своим катером. Майлз надеялся, что лейтенанту Кимуре сейчас не до размышлений о несколько шизоидальной логике подобного приказа. И тут снайперы Бхарапутры громко заявили о себе - в буквальном смысле слова: примерно в пятнадцати метрах перед ними взорвалась акустическая граната. Она пробила дыру в дорожке, и через несколько мгновений на них обрушился дождь раскаленных осколков - пугающих, но не слишком опасных. Он почти оглох, и поэтому вопли клонов показались странно тихими. - Надо идти, Кимура. Соображай сам, ладно? Промах был не случайным, понял Майлз, когда плазменным огнем зажгли дерево справа и стену слева от них. И то, и другое вспыхнуло. Их специально брали в вилку, чтобы посеять панику среди клонов, и это великолепно сработало: они начали увертываться, падать, хвататься друг за друга, кричать... Еще парочка таких попаданий - и разбегутся кто куда. И тогда их уже не соберешь. Плазменный огонь ударил прямо в одного из дендарийцев, демонстрируя, что бхарапутряне могут и это. Зеркальный экран поглотил плазменный луч и отбросил его с обычной адской голубой вспышкой, еще сильнее напугав ребятишек. Более опытные бойцы встретили огонь спокойно. Судя по углу обстрела, бхарапутряне находились главным образом над ними. Таура посмотрела на паникующих клонов, огляделась, подняла плазмотрон и разнесла двери ближайшего строения - то ли склада, то ли гаража. - Заходи! - зычно крикнула она. Это было удачное решение: если уж они готовы бежать, то побегут хотя бы все в одном направлении. Если только не останутся внутри. Если они снова позволят окружить себя и обезвредить, то старший брат на выручку уже не придет. - Двигайтесь! - поддержал ее Майлз. - Но только не останавливайтесь! Выходите с противоположной стороны! Она махнула рукой, подтверждая, что слышит, и ребятишки кинулись из зоны обстрела туда, где, им казалось, безопаснее. Майлз боялся, что они теперь в ловушке, но клонам необходимо держаться вместе. Если есть что-то худшее, чем попасть в западню, так это рассеяться и дать себя переловить поодиночке. Он пропустил всех вперед и двинулся следом. Двое рядовых Голубого отряда отступали последними, стреляя из плазмотронов вверх. Он рассчитывал, что это будет только предупреждающий огонь, но одному из рядовых повезло. Его выстрел достал одного бхарапутрянина, который опрометчиво попытался перебежать по краю крыши. Полуброня поглотила огонь, но солдат споткнулся и упал, страшно закричав. Майлз попытался не услышать звука падения об асфальт - и не смог. Крик оборвался. Майлз повернулся и бросился по коридору к двустворчатым дверям, где его ждал Торн. - Я буду замыкающим, - вызвался Торн. Может, Торн мечтает героически погибнуть, избежав тем самым неизбежного трибунала? На мгновение Майлзу страшно захотелось это ему позволить. Очень по-форовски. Иногда истинные форы ведут себя совершенно по-идиотски. - Ты поведешь клонов к катеру, - огрызнулся Майлз. - Заканчивай дело, за которое взялся. Если уж мне приходится столько платить, я хочу получить то, за что плачу. Торн оскалил зубы, но кивнул. Оба помчались за отрядом. За двустворчатыми дверями оказалась громадная комната с цементным полом. Высоко под потолком шли красные и зеленые переходы, увешанные таинственными кабелями. Тусклые лампы отбрасывали неверные тени. Он заморгал в полумраке и чуть было не решил опустить инфракрасный фильтр. Похоже, они попали в какой-то сборочный цех, хотя сейчас здесь пусто. Куин с Марком медлили, поджидая его, и не хотели обращать внимания на то, что Майлз жестами приказывал им двигаться дальше. - Чего ради вы остановились? - рявкнул он, резко тормозя рядом с ними. - Осторожнее! - заорал кто-то. Куин резко обернулась, поднимая плазмотрон, выискивая цель. Марк глупо разинул рот и оцепенел. Майлз заметил бхарапутрянина - на какую-то долю секунды они ошеломленно застыли, уставившись друг на друга. Отряд вражеских снайперов, видимо, вышел из туннелей. Они бестолково суетились среди подпорок и казались столь же ошарашенными, как и преследуемые ими дендарийцы. Бхарапутрянин направил прямо на него какое-то огнестрельное оружие, и сверкнула вспышка. Майлз, конечно, не мог увидеть снаряд - даже когда он попал ему в грудь. Только его грудная клетка вдруг раскрылась, словно цветок. И звук - не слышный, а только ощутимый, отбросивший его назад, словно ударом кувалды. И в его глазах тоже расцвели темные цветы, закрыв весь мир. Он был удивлен - не тем, что успел передумать (для мыслей времени не было), но тем, сколько успел перечувствовать за те недолгие секунды, пока последняя кровь не пробежала через его мозг... Стены, бешено закрутившиеся вокруг него - бездонная пропасть боли, ярость и гнев, - и краткий миг неизмеримо глубокого сожаления. "Постойте, я еще не..."

7

Марк стоял так близко, что взрыв снаряда он воспринял как внезапно наступившую тишину. Все произошло так быстро, что он не успел ничего осознать, не успел даже зажмуриться, чтобы защитить себя от ужасного зрелища. Маленький человечек, который только что орал и жестами приказывал им идти вперед, вдруг упал навзничь, раскинув руки. Струя крови ударила в Марка с обжигающей силой. "Так. Значит, ты тоже можешь ошибаться, - было его первой абсурдной мыслью. Эта абсолютная беззащитность невыносимо его потрясла. - Я не думал, что ты можешь быть ранен. О черт, я не думал, что ты можешь быть..." Куин закричала, все вдруг отшатнулись, а потом застыли на месте. Майлз лежал на цементном полу с разнесенной взрывом грудной клеткой, с открытым ртом, без движения. "...убит". Марку уже приходилось видеть мертвеца, тут ошибиться невозможно. Куин, задыхаясь от ярости, поливала плазменной струей бхарапутрян. Она не могла остановиться, пока раскаленные куски потолка не посыпались чуть ли не на голову им самим. В этот момент кто-то из дендарийцев отвел ее руку в сторону. - Таура, достань их! - Куин указала наверх. Таура стрельнула вверх захватом, зацепившимся за потолочную балку. Она поднялась на полной скорости, словно бешеный паук. В пятнах света и тени Марку трудно было уследить за ее продвижением: она с нечеловеческой быстротой понеслась по переходам, и вскоре вниз посыпались охранники дома Бхарапутра. Вся их полуброня по последнему слову техники оказалась бессильна перед громадными когтистыми руками. Три человека упали, обливаясь кровью, с разорванными глотками. Одного из рядовых дендарийцев, перебегавшего через помещение, чуть не пришибло вражеским телом. Современные военные действия не должны сопровождаться подобным кровопролитием: обычно оружие аккуратненько всех поджаривает, словно раков в панцирях. Куин не обращала на это ни малейшего внимания, словно результаты приказа уже не имели к ней никакого отношения. Она нерешительно опустилась на колени рядом с Майлзом. Потом вдруг стянула с него командирский шлем. Швырнув свой шлем на пол, она надела поверх гладкого серого капюшона шлем Майлза. Ее губы зашевелились, устанавливая контакт, проверяя каналы связи... Она отдала приказы охране периметра, соединилась с катером... И еще один приказ: - Норвуд, возвращайся сюда, возвращайся сюда! Да, неси ее, неси сейчас же! Быстро, Норвуд! - Она только на одну секунду отвела взгляд от Майлза, чтобы крикнуть: - Таура, обеспечь охрану этого строения! Сверху сержант моментально начала выкрикивать приказы своим людям. Куин вытащила вибронож из ножен на поясе и стала взрезать полевой мундир Майлза, вспарывая ремни и нейробластерный костюм, отбрасывая в сторону окровавленные лоскуты. И тут подоспел медик с антигравитационной платформой. Он затормозил и опустил платформу на пол рядом с погибшим командующим. Полдюжины ошарашенных клонов шли за медиком гуськом, как утята, и теперь застыли, сбившись в кучку и с ужасом взирая на отвратительные последствия короткого, но бурного боя. Медик переводил взгляд с тела Майлза на загруженную криокамеру. - Капитан Куин, это бесполезно. Двое туда не поместятся. - Черта с два бесполезно. - Куин, шатаясь, поднялась на ноги. Кажется, она не осознавала, что у нее по лицу текут слезы. - Черта с два. - Она безнадежно посмотрела на сверкающую криокамеру. - Вываливай ее. - Куин, я не могу! - Мой приказ. На моей совести. - Куин! - в его голосе слышалась мука. - Разве он отдал бы такой приказ? - Он только что потерял право голоса. Ладно. - Она судорожно вздохнула. - Я это сделаю. Начинай его готовить. Сжав зубы, медик послушно начал выполнять приказ. Он достал лоток с инструментами. Инструменты были в беспорядке, ими уже воспользовались и поспешно убрали обратно. Он выкатил несколько больших теплоизолированных бутылей. Куин раскрыла камеру. Раздался хлопок, когда нарушилась герметичность, и крышка распахнулась. Она просунула руки внутрь, расстегивая что-то, Марк не видел что. И не хотел бы видеть. Она зашипела от боли, когда мгновенно замерзшая кожа на руках начала отслаиваться, но снова сунула руки обратно. Охнув, она вытащила из камеры зеленоватое, усеянное синяками обнаженное тело женщины и положила его на пол. Это была разбившаяся рядовая с мотоцикла, Филиппи. Патруль Торна, несмотря на обстрел бхарапутрян, в конце концов нашел ее рядом с упавшим воздушным мотоциклом. Перебитый позвоночник, переломанные руки и ноги... Она умирала несколько часов, несмотря на героические попытки медика Зеленого отряда ее спасти. Куин подняла голову и заметила, что Марк на нее уставился. Ее лицо искажало отчаяние. - Ты... нечего таращиться... заверни ее, - прошипела Куин и поспешила туда, где медик Голубого отряда стоял на коленях рядом с Майлзом. Марк наконец вышел из оцепенения, засуетился, отыскал среди медицинских припасов тонкую теплозащитную фольгу. Он боялся мертвого тела, но еще больше он боялся Куин. Расстелив серебристое покрывало, он перекатил на него холодную мертвую женщину. Под его робкими пальцами тело было холодным и жестким. Распрямившись, он услышал, как медик бормочет, глубоко запустив руки без перчаток в кровавое месиво, бывшее когда-то грудью Майлза Форкосигана: - Не могу найти вход. Где, к дьяволу, вход? Хоть аорта чертова, хоть что... - Уже больше четырех минут, - прорычала Куин, вытащила свой вибронож и перерезала Майлзу горло. Она сделала два аккуратных разреза. Медик поднял глаза и спокойно сказал: - Проследи за тем, чтобы взять сонную артерию, а не яремную вену. - Я пытаюсь. На них не написано. - Она отыскала что-то бледное и резинистое. Вытащив трубку из горлышка термоизолированной бутыли, она засунула ее пластиковый конец-сопло в якобы артерию и включила питание: крошечный насос зажужжал, проталкивая прозрачную зеленоватую жидкость через прозрачные трубки. Вытащив из бутыли вторую трубку, она вставила ее в разрез по другую сторону шеи Майлза. Из рассеченных вен хлынула кровь и потекла по рукам, кровь не пульсировала, как при работе сердца, а текла ровным механическим потоком. Она растеклась по полу сверкающей лужей, а потом стала уходить по какому-то незаметному наклону для слива маленьким карминовым ручейком. Невероятное количество крови. Сбившиеся в кучку клоны плакали. У самого Марка голова пульсировала болью, такой сильной, что в глазах потемнело. Куин все продолжала закачивать жидкость, пока наружу Не потекла такая же зеленовато-прозрачная. Тем временем медик, похоже, нашел тот вход, который искал, и закрепил еще две трубки. Новая кровь, смешанная с криожидкостью, волной выхлестнулась из раны. Ручеек превратился в реку. Медик стянул с Майлза ботинки и носки и приложил датчики к его бледнеющим ступням. - Почти порядок... Черт, все истратилось. Он бросился к своей бутыли, которая отключилась и замигала красным индикатором. - Я использовала все, что было, - сказала Куин. - Этого, наверное, хватит. Они оба были маленькие. Поставь зажимы... - Он швырнул ей что-то блестящее, что она поймала на лету. Они склонились над маленьким телом. - Ну, в камеру, - решил медик. Они поспешно положили его в криокамеру, оставив на полу кучу пропитанных кровью обрывков мундира. Куин, предоставила последние подключения медику и отвернулась, невидяще уставившись в пространство. Она не смотрела на длинный серебристый пакет у своих ног. Рысцой прибежал Торн. Где он был? Торн поймал взгляд Куин и, указав на бхарапутрян, доложил: - Они точно пришли через туннели. Я сейчас поставил охрану у всех выходов. Торн безнадежно нахмурился на криокамеру. Гермафродит вдруг оказался... пожилым. Нет, даже не пожилым - старым. Куин отреагировала на это кивком. - Переключись на канал 9-В. У нас неприятности снаружи. Несмотря на шок, Марк вдруг почувствовал нечто вроде мрачного любопытства и снова включил свой шлем. Он бессильно и безнадежно отключил его уже много часов назад, когда Торн отнял у него командование. Теперь Марк с интересом следил за передачами капитанов. Заградительные посты Голубого и Оранжевого отрядов находились под сильнейшим давлением усиленных отрядов охраны дома Бхарапутра. Задержавшаяся в этом здании группа Куин притягивала бхарапутрян, жужжавших вокруг, словно мухи вокруг падали. Две трети клонов находились уже в катере, и тяжелый огонь прекратился, но воздушные подкрепления собирались быстро, кружа над ним, как коршуны. Куин и группа прикрытия вот-вот будут отсечены и окружены. - Должен быть другой путь, - пробормотала Куин, переключая каналы. - Лейтенант Кимура, как у вас? Сопротивление все еще вялое? - Оно дивно оживилось. - Высокий, странно жизнерадостный голос Кимуры пробивался через волны разрядов, говоривших о плазменном огне и включении его зеркального противоплазменного поля. - Мы достигли цели и выходим из боя. Пытаемся. Поболтаем потом, ладно? Опять помехи. - Какой цели? Позаботься о своем чертовом катере, слышишь, парень? Тебе еще, может, придется лететь за нами. Свяжись со мной в ту же секунду, как окажешься в воздухе. - Ладно. - Небольшая пауза. - А почему по этому каналу не говорит адмирал, Куини? Куин зажмурилась от боли: - Он... временно недосягаем. Шевелись, Кимура! Ответ Кимуры, какой бы он ни был, потонул в сумятице помех. В шлеме Марка не было заложено никакой программы относительно Кимуры и его цели, но похоже, что лейтенант выходит на связь не из медкомплекса. Ложный выпад? Если так, то Кимура отвлек от них недостаточно много охранников. Канал сержанта Фрэмингема, находящегося в катере, настоятельно призывал Куин спешить - и почти одновременно заградительные силы Оранжевого отряда доложили, что их вытеснили с еще одной выгодной позиции. - Катер может приземлиться на крышу этого здания и забрать нас? - спросила Куин, разглядывая балки на потолке. Торн хмуро проследил за ее взглядом: - Думаю, он проломит крышу. - Дьявол. Есть еще идеи? - Вниз, - неожиданно вмешался Марк. Оба дендарийца дернулись и еле успели удержаться и не упасть на пол. - Через туннели. Бхарапутряне пришли сюда - мы можем уйти отсюда. - Там настоящий лабиринт, - возразила Куин. - У меня есть план, - сказал Марк. - У всего Зеленого отряда он есть, в программах. Зеленый отряд может нас вести. - Так что же ты раньше молчал? - рявкнула Куин, нелогично забыв о том, что этого "раньше" практически и не было. Торн кивнул, подтверждая его слова, и начал быстро прослеживать маршрут по объемной голокарте шлема. - Реально. Мы окажемся в здании позади твоего катера, Куин. Там заграждения почти нет. А внизу численное превосходство им не поможет. Куин уставилась на пол. - Ненавижу грязь. Мне нужен вакуум и простор для действий. Ладно, пошли. Сержант Таура! Поспешные сборы, еще несколько взорванных дверей - и небольшой отряд снова двинулся вперед, вниз по лифтовой шахте, в подземные коммуникации. Передовые разведывали путь перед основным отрядом. Таура и полдюжины клонов несли завернутое тело Филиппи, уложенное на три металлических прута, которые она оторвала от перил переходов. Словно у мотоциклистки еще осталась какая-то слабая надежда на воскресение. Марк обнаружил, что шагает рядом с криокамерой, которую тащил обеспокоенный медик. Краешком глаза он заглянул под прозрачную крышку. Его родитель лежал с открытым ртом, бледный, синегубый и неподвижный. Иней перьями оседал на швах, с радиатора охлаждающего элемента сорвалась волна отводимого тепла. На инфраскопе противника такая волна вспыхнет костром. Марк задрожал и весь сжался. Как холодно, как хочется есть. "Будь ты проклят, Майлз Форкосиган. Я так много хотел сказать тебе, а теперь ты не слушаешь". Прямой туннель привел их в просторный вестибюль. Сколько здесь разных ответвлений и перекрестков... Лифтовые шахты, пожарные лестницы, еще туннели, чуланы... Все двери распахнуты или взорваны их авангардом, выискивавшим бхарапутрян. В воздухе резко пахло дымом и плазменным огнем. К сожалению, здесь авангард нашел то, что искал. Погас свет. Вокруг Марка на шлемы всех дендарийцев опустились фильтры: они перешли на инфракрасный обзор. Он сделал то же и потерянно уставился на мир без красок. Два передовых дендарийца из разных коридоров вбежали обратно в вестибюль, стреляя из плазмотронов. Четверо бхарапутрян в полуброне выскочили из лифтовой шахты, разделив колонну Куин пополам, и они оказались втянутыми в рукопашный бой. Марка случайно сбил с ног дендариец, и он пригнулся рядом с антигравитационной платформой. - Она не защищена, - простонал медик, шлепая по криокамере, когда над самыми их головами хлестнул плазменный луч. - Одно прямое попадание, и... - Тогда в лифтовую шахту! - заорал Марк. Медик кивнул, задвигая платформу в ближайшее темное отверстие, где не было бхарапутрян. Шахта оказалась отключенной, иначе противодействующее гравиполе могло бы замкнуть цепи и на платформе, и в камере. Медик взгромоздился на криокамеру, словно на лошадь, и начал медленно спускаться вниз. За ним на руках по запасной лестнице начал спускаться еще один рядовой. Плазменный огонь три раза почти без интервалов ударил в Марка, снова сбив его с ног. Его зеркальная защита взревела, рассыпая голубые искры, и он перекатился к шахте через волны жара. Цепляясь за лестницу, он ушел из зоны обстрела. Но ненадолго. В отверстии над ними сверкнул шлем бхарапутрянина, и огонь плазмотрона ударил вниз по лифтовой шахте, словно молния. Рядовой помог медику вытолкнуть платформу в самый нижний проход и нырнул следом. Марк пробрался за ними, ощущая себя живым факелом, опутанным шумным голубым свечением. Который это уже выстрел? Он потерял счет. Сколько еще сможет выдержать его защита? Рядовой приготовился стрелять, целясь в лифтовую шахту, но бхарапутрянин за ними не полез. Они стояли в темноте и тишине - сверху в шахту доносились выстрелы и крики боя наверху. Этот вестибюль поменьше, и из него только два выхода. Тусклое желтое аварийное освещение вдоль пола казалось обманчиво теплым. - Черт, - сказал медик, глядя вверх. - Кажется, мы только что дали себя отрезать. - Не факт, - возразил Марк. Медик и рядовой были не из Зеленого отряда. Он включил план, нашел их местоположение и предоставил компьютеру шлема проложить маршрут. - С этого уровня туда тоже можно добраться. Путь немного более кружной, но именно поэтому меньше вероятности наткнуться на бхарапутрян. - Ну-ка я посмотрю, - потребовал медик. Нехотя, но с облегчением, Марк отдал ему свой шлем. Медик нахлобучил его себе на голову и стал смотреть на красную линию, змеящуюся по трехмерному изображению медкомплекса. Марк рискнул бросить быстрый взгляд вверх, в лифтовую шахту. Бхарапутрян не видно, и звуки боя стали более приглушенными. Он нырнул обратно, поймав на себе неприязненный взгляд рядового. "Да, я не ваш чертов адмирал. Очень жаль, правда?" Рядовой явно считал, что бхарапутряне пристрелили не того коротышку. Чтобы понять это, Марку даже не нужны были слова. Он ссутулился. - Угу, - решил медик. Было видно, как он сжал челюсти. - Если вы поторопитесь, то можете оказаться там даже раньше капитана Куин, - сказал Марк. Он по-прежнему держал шлем медика. Сверху больше ничего не слышно. Что ему теперь делать? Догонять отряд Куин или остаться охранять платформу? Он не знал, что страшнее - Куин или огонь противника. Но, очевидно, оставаясь с криокамерой, он все-таки в большей безопасности. Он сделал глубокий вдох: - Вы... оставьте себе мой шлем. Я возьму ваш. - Медик и рядовой смотрели на него, словно отталкивая. - Я пойду за Куин и клонами. Его клоны. А какое, собственно, дело Куин до их жизни? - Ну так иди, - сказал медик. Они с рядовым вывезли платформу за двери и не оглянулись. Они явно решили, что он не помощник, а обуза, и были рады от него избавиться. Он мрачно начал карабкаться вверх по лифтовой шахте. Оказавшись на уровне пола, он осторожно осмотрел вестибюль. Немалые разрушения. К удушающему дыму автоматическая противопожарная система добавила еще и пар. Одно тело в коричневой форме неподвижно лежало на полу. Пол мокрый и скользкий. Он вылез из шахты и неуверенно бросился в коридор, по которому должны были уйти дендарийцы, если не изменили намеченный маршрут. Новые следы плазменного огня убедили его в том, что он на верном пути. Марк завернул за угол, резко затормозил и снова кинулся назад, чтобы спрятаться. Бхарапутряне его не заметили: они смотрели в противоположную сторону. Он отступил обратно по коридору, неловко переключая каналы незнакомого шлема, пока не связался с Куин. - Капитан Куин? Э-э... это Марк. - Куда ты подевался, черт возьми, и где Норвуд? - У него мой шлем. Он повез криокамеру другим маршрутом. Я позади вас, но не могу вас догнать. Между нами четыре бхарапутрянина в полной космической броне. Заходят к вам с тыла. Будьте осторожны. - Черт, теперь у них еще и преимущество. Ну, все. - Куин промолчала. - Нет. С ними я справлюсь. Марк, уматывай отсюда. Иди за Норвудом. Беги! - Что вы собираетесь сделать? - Уроню на этих подонков крышу. Пусть тогда попробуют воспользоваться своей космической броней. Беги! Он бросился бежать, поняв, что она задумала. У первой же лифтовой шахты он ринулся к лестнице и стал отчаянно карабкаться вверх, не думая, куда она его приведет. Он не хотел уходить глубже под землю, когда... Это было похоже на землетрясение. Лифтовая шахта затрещала и содрогнулась, а он цеплялся за перекладину, чувствуя, как в него бьет взрывная волна. Через секунду все уже закончилось, только эхо гулко перекатывалось по туннелям, и он снова начал подъем. Впереди показался дневной свет, посеребривший вход в лифтовую шахту. Он оказался на первом этаже какого-то здания. Похоже на шикарную контору. Окна потрескались. Он разбил окно, выбрался наружу и поднял инфракрасный фильтр. Справа половина какого-то строения провалилась в чудовищную воронку. Оттуда поднимались удушливые клубы пыли. Возможно, бхарапутряне в крепкой космической броне все еще живы под всеми этими обломками, но, чтобы их вытащить, понадобится несколько часов раскопок. Несмотря на ужас, он ухмыльнулся, пытаясь отдышаться и привыкнуть к дневному свету. Шлем медика не давал ему таких возможностей для подслушивания, как командирский шлем, но он снова отыскал Куин. - Хорошо, Норвуд, продолжайте двигаться, - говорила она. - Идите как можно быстрее! Фрэмингем! Слышишь? Следи за Норвудом. Начинай отводить ограждение. Взлетай, как только возьмешь на борт Норвуда и Тонкина. Кимура! Ты уже в воздухе? - Пауза. Марку не слышен был ответ Кимуры, кто бы он ни был и где бы ни находился, но по тому, что сказала Куин дальше, он смог понять смысл его ответа: - Ну, мы только что сделали себе новую посадочную площадку. Она немного неровная, но сойдет. Следуй по моему сигналу, опускайся прямо в воронку. Как раз хватит места. Да, еще как можешь, я проверила все лазерным скопом. И разрешение у тебя еще как есть. Теперь ты можешь рисковать катером, Кимура. Давай! Он тоже бросился к воронке, пробираясь вдоль стены здания, пользуясь прикрытием архитектурных деталей, пока дождь бетонных осколков не подсказал ему, что поврежденный взрывом балкон начинает разваливаться. Остаться под ним и быть раздавленным или выйти на открытое место и быть застреленным? Какую цитату из военного пособия так любил Форкосиган? "Ни один из планов сражения не выдерживает первого столкновения с противником". Тактика и диспозиция Куин менялась с ошеломляющей скоростью. Она воспользовалась в буквальном смысле новым выходом. Рев спускающегося катера становился все громче, и он выскочил из-под балкона как раз в тот момент, когда вибрация окончательно расшатала его и один край обвалился. Он бежал не останавливаясь. Пусть снайперы Бхарапутры попытаются поймать движущуюся мишень... Куин и ее группа отважились выйти как раз в тот момент, когда катер, вытянув длинные ноги наподобие гигантского насекомого, осторожно опустился в воронку. Несколько последних бхарапутрян заняли позицию на крыше здания напротив и открыли по ним огонь. Но они были вооружены только плазмотронами и по-прежнему старались не попасть в клонов, хотя одна девочка в розовой пижамке закричала, попав в поле плазменного зеркала дендарийца. Легкие ожоги, болезненные, но не смертельные. Она плакала и страшно перепугалась, но тем не менее кто-то из дендарийцев поймал ее и подтолкнул к люку, который уже начал открываться, выпуская трап. Бхарапутряне, не надеясь сбить катер снайперским оружием, сменили тактику. Они начали сосредоточивать свой огонь на Куин. Выстрел за выстрелом ударяли в ее перегруженное зеркальное поле. Она вся сверкала голубыми искрами, шатаясь под ударами. Клоны и дендарийцы взбегали по трапу. "Командирские шлемы притягивают огонь". Он не видел другого выхода, кроме как пробежать перед ней. Воздух вокруг вспыхнул от рассеиваемой зеркальным полем энергии, но за эту короткую передышку Куин сумела сориентироваться. Она схватила его за руку, и они вдвоем взбежали по трапу - последние. Не успели они упасть в люк, как катер уже взлетел, втягивая трап. Люк загерметизировался за ними. Тишина показалась музыкой. Марк перекатился на спину и лежал, хватая ртом воздух. Легкие его горели. Куин села. Лицо ее было красным пятном на фоне серого шлема. Просто легкий ожог, как при загаре. Она три раза истерически всхлипнула, потом сжала зубы. Ее пальцы робко прикоснулись к горящим щекам, и Марк вспомнил: у этой женщины когда-то плазменным огнем сожгло все лицо. Но только один раз. Второго не случилось. Она встала на колени и принялась переключать каналы командирского шлема, чуть не стоившего ей жизни. С трудом поднявшись на ноги, она пробежала вперед. Марк сел и огляделся, полностью потеряв ориентацию. Он увидел сержанта Тауру, Торна, клонов. Остальные дендарийцы были ему незнакомы: надо полагать. Желтый отряд лейтенанта Кимуры, некоторые - в обычной полевой форме, некоторые - в полной космической броне. Выглядели они довольно потрепанными. Все четыре койки для раненых были разложены и заняты ранеными, пятый лежал на полу. Но занимавшаяся ими женщина-медик двигалась плавно, не дергалась. Видимо, состояние ее пациентов стабилизировалось и они могут дожидаться лечения в более благоприятных условиях. Но криокамера Желтого отряда, оказывается, была недавно занята. Теперь прогноз для завернутой в фольгу Филиппи был настолько плохим, что Марк сомневался, что ее заморозят по возвращении на борт "Перегрина". Но если не считать мотоциклистки и криокамеры, больше накрытых тел не было: отряд Кимуры выполнил свое задание, каково бы оно ни было, достаточно легко. Катер накренился: они делали круг, не выходя пока на орбиту. Марк чуть слышно простонал и встал, чтобы пойти за Куин и выяснить, что происходит. Увидев пленного, он остановился как вкопанный. Мужчина сидел со связанными за спиной руками, надежно привязанный ремнями к креслу, под охраной двух рядовых Желтого отряда: крупного мужчины и худой женщины, чем-то напомнившей змею, - гибкое мускулистое тело и немигающие глаза-бусинки. Пленный лет сорока был очень внушителен и одет в разорванный китель из коричневого шелка. Пряди темных волос выбились из золотого кольца, стягивавшего их сзади, и упали на лицо. Он не вырывался, а сидел спокойно, выжидая с холодным терпением, вполне соответствующим терпению женщины-змеи. Бхарапутра. Сам Бхарапутра. Барон дома Бхарапутра, сам Баса Луиджи. Он ничуть не переменился с того дня восемь лет назад, когда Марк последний раз мельком видел его. Васа Луиджи поднял лицо и глаза его чуть расширились при виде Марка. - Так, адмирал, - пробормотал он. - Вот именно, - автоматически ответил Марк нейсмитовской фразой. Катер накренился сильнее, и он покачнулся, стараясь скрыть ужас и смертельную усталость. Он ведь не спал и в ночь перед операцией. "Бхарапутра, здесь?" Барон приподнял бровь: - Кто это на вашей рубашке? Марк посмотрел на себя. Полоса крови еще не потемнела: она была влажной, липкой и холодной. Он почувствовал острое желание ответить: "Мой брат", - просто для того, чтобы потрясти. Но вряд ли барон доступен потрясениям. Марк предпочел отойти подальше, избегая более тесного общения. Барон Бхарапутра! Что, Куин с компанией собираются прокатиться верхом на этом тигре? Каким образом? Но по крайней мере теперь ему было понятно, почему катер может кружить над местом боя, не опасаясь вражеского огня. Он нашел Куин и Торна в кабине пилота, вместе с командиром Желтого отряда Кимурой. Куин заняла место у пульта комм-связи. Серый капюшон откинут, открыв спутавшиеся влажные кудряшки. - Фрэмингем! Докладывай! - кричала она в комм. - Тебе необходимо взлетать! Воздушные подкрепления Бхарапутры почти у тебя над головой! Через проход от Куин Торн работал с тактическим монитором. Две окрашенные дендарийские точки, истребители, наскакивали на эскадрилью вражеских катеров, пролетающих над призрачным городом, но никак не могли разбить их построение. Марк выглянул наружу, но в освещенном солнцем утреннем смоге не смог разглядеть реальные летательные аппараты. - Мы сейчас осуществляем извлечение неходячего, мэм, - ответил голос Фрэмингема. - Минутку - и отряд вернется. - Все остальные уже у вас? Норвуда вы взяли? Я не могу вызвать его шлем! Наступила долгая пауза. Куин сжала кулаки... Ногти у нее были обгрызены почти до мяса. Наконец послышался голос Фрэмингема: - Теперь мы его взяли, мэм. Все на борту - и живые, и мертвые, все, кроме Филиппи. Я не хочу никого оставлять этим гадам... - Филиппи у нас. - Слава Богу! Тогда все на месте. Мы взлетаем, капитан Куин. - Ценный груз, Фрэмингем, - сказала Куин. - Встречаемся под огневым зонтиком "Перегрина". Истребители будут охранять ваши крылья. На тактическом дисплее дендарийские точечки оторвались от неприятеля и оставили его позади. - А как насчет ваших крыльев? - Мы полетим следом за вами. Желтый отряд купил нам обратный билет первого класса. Возвращаемся на станцию Фелл. - А потом улетаем? - Нет. У "Ариэля" небольшие повреждения. Мы стыкуемся. Это договорено. - Ясно. Увидимся там. Дендарийские катера наконец соединились и начали ускоренный набор высоты. Марк отчаянно вцепился в кресло. Истребителям вражеский огонь опаснее, понял он, наблюдая за тактическим дисплеем. Один из истребителей явно хромал. Он держался поближе к катеру Желтого отряда. Скорость выдерживали, ориентируясь на "раненого". Но в кои-то веки все шло по плану. Их преследователи неохотно отстали, когда катера вышли за пределы атмосферы. Куин на мгновение устало облокотилась на пульт и спрятала лицо в ладонях. Торн сидел бледный и молчал. На Куин, Торне и на нем самом - следы крови. Теперь они как будто связаны этим. Наконец показалась станция Фелл - крупнейшая орбитальная станция Архипелага Джексона, штаб-квартира дома Фелл и его город. Барон Фелл любил занимать господствующие высоты. В системе Главных домов у Фелла был перевес в грубой силе. Но грубая сила редко бывает доходной, а на Архипелаге Джексона успех исчисляется в звонкой монете. Какой монетой дендарийцы оплатят помощь станции Фелл или по крайней мере ее нейтралитет? Персоной барона Бхарапутры? Тогда какая роль достанется клонам - роль разменной монеты? И подумать только, что он ненавидел джексонианцев за торговлю людьми! Станция Фелл как раз выходила из тени планеты, и надвигающаяся линия солнечного света эффектно подчеркивала ее гигантские размеры. Они начали тормозить, подлетая к одному из ответвлений, передав управление диспетчерской системе станции и тяжеловооруженным буксирам, возникшим словно из ниоткуда, чтобы сопровождать их. А вот и дрейфующий "Перегрин". Посадочные и боевые катера исполняли вокруг корабля сложный танец, подлетая к своим стыковочным захватам. Сам "Перегрин" осторожно двигался к отведенной стоянке. Послышался стук захватов и шипение герметизирующихся переходных труб, возвещавших об их возвращении домой. В основном отсеке дендарийцы торопились с отправкой раненых в лазарет "Перегрина", а потом уже устало перешли к наведению порядка и уборке. Куин промчалась мимо них, за ней по пятам - Торн. Марк последовал за ними. Стремительный бег Куин привел ее к люку, где совершал стыковку катер Фрэмингема. Они оказались там, когда начали подводить гибкую трубу-переходник, а потом им пришлось посторониться: в первую очередь выгружали раненых. Марк с тревогой узнал рядового Тонкина, который сопровождал Норвуда. Тонкий сменил амплуа, превратившись из охранника в пациента. Лицо его потемнело и застыло. Он оставался без сознания, пока заботливые руки проносили его в корабль и укладывали на антигравитационную платформу. "С ним что-то очень нехорошее". Куин нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Появились другие дендарийцы, выводя клонов. Куин нахмурилась и протолкалась по гибкому переходнику в катер. Торн и Марк пробрались следом за ней в хаос невесомости. Клоны были повсюду - одни плакали, других выворачивало наизнанку... Дендарийцы пытались их поймать и доставить к выходу. Крики, вопли и шум такие, что можно с ума сойти. Зычные окрики Фрэмингема не могли установить военный порядок, пока не выведут из катера всех перепуганных клонов. - Фрэмингем! Где, черт возьми, криокамера, которую вез Норвуд? - спросила Куин, ухватив его за щиколотку. - Но вы же сказали, что она у вас, капитан. - Что?! - Вы сказали, что Филиппи у вас. - Его губы растянулись в яростной гримасе. - Черт побери, если мы оставили ее внизу, я... - Да, Филиппи у нас, но она... она была уже не в криокамере. Норвуд должен был доставить камеру вам - Норвуд и Тонкий. - У них ее не было, когда мой спасательный отряд их нашел. Мы их обоих привезли - то, что от них осталось. Норвуд убит. Ему в глаз попала иглограната. Всю голову разнесло. Но я его тело не оставил, оно тут, в мешке. "Командирские шлемы притягивают огонь. О, да, я это знал..." Неудивительно, что Куин не удалось вызвать его шлем. - Криокамера, Фрэмингем! - В голосе Куин звучала такая мука, какой Марку еще не приходилось слышать. - Мы не видели никакой криокамеры, Куин! Когда мы до них добрались, у Норвуда с Тонкиным криокамеры не было! А что там такое ценное, если Филиппи, как вы говорите, у вас? Куин отпустила его щиколотку и поплыла, сжимаясь в комок. Глаза ее стали темными и огромными. Она резко оборвала цепочку бессвязных ругательств и так сжала зубы, что у нее даже десны побелели. - Торн, - сказала Куин, когда снова смогла говорить, - свяжись по комму с Элен. С этой секунды оба корабля прерывают связь с окружающим. Никаких отпусков, никаких увольнений, никаких переговоров со станцией Фелл или с кем-либо еще без моего ведома. Скажи, чтобы она вызвала сюда с "Ариэля" лейтенанта Харта. Мне надо переговорить с ними - и не по комм-связи. Иди. Торн кивнул, перевернулся в воздухе и направился к кабине пилота. - В чем дело? - спросил Фрэмингем. Куин сделала глубокий-глубокий вдох: - Фрэмингем, мы оставили внизу адмирала. - Что за чушь - вот ведь он... - Палец Фрэмингема не дошел до Марка. Указующая рука сжалась в кулак. - О! - Он помолчал. - Это клон. У Куин горели глаза. Марку казалось, что они прожигают его насквозь, словно лазерные дрели. - Может, и нет, - тяжело проговорила Куин. - В том, что касается дома Бхарапутра. - О? - Фрэмингем прищурился, соображая. "Нет!" - мысленно вскрикнул Марк. Но беззвучно. Совершенно беззвучно.

8

Он словно оказался в одной комнате с полудюжиной маньяков убийц, страдающих от похмелья. До Марка доносилось их тяжелое дыхание. Они собрались в кают-компании рядом с главным тактическим центром "Перегрина". Только Элен Ботари-Джезек на своем месте во главе стола и сидящий справа от нее лейтенант Харт по-корабельному чистенькие и подтянутые. Остальные пришли в том виде, в каком вернулись с операции: Таура, сержант Фрэмингем, лейтенант Кимура, Куин, сидевшая слева от Ботари-Джезек, и, конечно, он сам - в одиночестве, на противоположном конце длинного стола. Капитан Ботари-Джезек нахмурилась и молча пустила вдоль стола пузырек с болеутоляющими таблетками. Сержант Таура взяла шесть. Только лейтенант Кимура отказался. Таура передала пузырек через стол Фрэмингему, не предложив лекарство Марку. Он жаждал этих таблеток как глотка воды в пустыне. Пузырек обошел всех сидящих и вернулся в карман капитана. У Марка виски пульсировали в такт боли, а кожа на голове стянулась, как высыхающая шкура. Ботари-Джезек заговорила: - Нам предстоит решить только два вопроса - и предельно быстро. Что произошло и что нам делать теперь? Записи из шлемов сейчас будут здесь? - Да, мэм, - ответил сержант Фрэмингем. - Их принесет капрал Абраме. - К сожалению, самого важного у нас нет, - заметила Куин. - Так, Фрэмингем? - Боюсь, что да, мэм. Надо думать, записывающее устройство воткнулось в стенку в туннелях Бхарапутры вместе с остальными частями шлема Норвуда. Чертовы гранаты. - Проклятие! Куин ссутулилась в своем кресле. Дверь скользнула в сторону, и рысцой вбежал капрал Абраме. Он нес четыре небольших прозрачных пластиковых подноса, сложенных стопкой, с этикетками "Зеленый отряд", "Голубой отряд", "Желтый отряд", "Оранжевый отряд". На каждом подносе лежал ряд из десяти-шестнадцати крошечных пуговичек. Записывающие устройства шлемов. Личные записи каждого бойца: каждое движение, каждый удар сердца, каждый поворот, выстрел, удар, каждое слово. События, которые в реальном времени происходили слишком стремительно, могли быть замедлены, проанализированы, разобраны на кусочки. Ошибочные действия можно было выделить и исправить в следующий раз. Абраме отдал честь и вручил подносы капитану Ботари-Джезек. Поблагодарив, она отпустила его и передала подносы Куин, которая поочередно вставила их в паз моделирующего устройства и переписала данные. Кроме того, она сделала этот файл чрезвычайно секретным. Ее ободранные пальцы стремительно двигались по пульту. Над крышкой стола возникло уже привычное изображение трехмерной карты медкомплекса дома Бхарапутра. - Я сразу перескочу на тот момент, когда на нас напали в туннеле, - сказала Куин. - Вот где мы. Голубой отряд, часть Зеленого отряда... - Переплетенные спагетти голубых и зеленых нитей появились в глубине призрачного здания. - Тонкий был номером шестым Голубого отряда, и далее сохраняет свой шлем. - Ради контраста она высветила маршрут Тонкина желтым. - На Норвуде все еще был надет Номер десятый Голубого отряда. - Марк... - она сжала губы, - был в шлеме Номер один. - Этот маршрут, естественно, на изображении отсутствовал. Она выделила маршрут Норвуда розовым. - В какой момент вы с Норвудом обменялись шлемами, Марк? Задавая этот вопрос, она на него не посмотрела. "Пожалуйста, отпустите меня". Он не сомневался, что болен - его все еще трясло. На шее сзади все время судорожно сокращалась какая-то мышца, прибавляя неприятные ощущения к общему фону боли. - Мы спустились до конца этой лифтовой шахты. - У него получился только сухой шепот. - Когда... когда шлем Номер десять снова поднимется наверх, он будет уже на мне. Норвуд и Тонкий пошли вместе дальше - и я их больше не видел. Действительно, розовая линия снова выползла из шахты и двинулась следом за скопищем голубых и зеленых. Желтый маршрут пошел дальше один. Куин быстро прокрутила голосовую связь. Басок Тонкина звучал, словно писк накачавшегося амфетаминами комара. - Когда я последний раз с ними говорила, они были вот здесь. - Куин отметила место сверкающей точкой - внутренний коридор еще под одним зданием. Она замолчала, наблюдая, как желтая линия змеится дальше, вниз по лифтовой шахте, через еще одну подземную коммуникацию, под зданием, через еще одно. - Здесь, - вдруг сказал Фрэмингем. - Вот этаж, где они попались. Мы связались с ними вот здесь. Куин сделала еще одну пометку. - Значит, криокамера должна быть где-то недалеко от их маршрута между этим и тем местом. - Она указала на две светящиеся точки. - Просто обязана. - Она всмотрелась в план, прищурив глаза. - Два здания. Может, два с половиной. Но в голосовой связи Тонкина ничто не может служить подсказкой. Комариный голосок просил о помощи, снова и снова, но не упоминал о криокамере. У Марка перехватывало горло в такт его словам. "Куин, отключите его, пожалуйста..." Программа закончилась. Все дендарийцы, сидевшие за столом, уставились на изображение медкомплекса, словно надеясь услышать что-то еще. Но больше ничего не было. Отодвинувшаяся в сторону дверь впустила капитана Торна. Марк еще никогда не видел столь измученного человеческого существа. На Торне все еще была грязная полевая форма, только аккумулятор плазменного зеркала отстегнут. Серый капюшон сдвинут, темные волосы прилипли к черепу. Движения Торна торопливые и резкие: сила воли боролась со смертельной усталостью. Торн наклонился, опираясь о стол заседаний, мрачно сжав губы. - Ну, получилось узнать что-нибудь от Тонкина? - спросила у Торна Куин. - Мы только что видели то, что осталось в компьютере. И, по-моему, этого мало. - Медикам удалось на время привести его в сознание, - доложил Торн, - и он говорил. Я надеялся, что по записям удастся понять, что он сказал, но... - Так что же он все-таки сказал? - Он сказал, что, когда они попали вот в это здание, - Торн показал на карту, - их отрезали. Еще не окружили, но перекрыли дорогу к катеру, и противник стал быстро замыкать кольцо. Тонкий сказал, что Норвуд крикнул: "Есть идея!" Он что-то видел "позади". Он велел Тонкину отвлечь противника и охранять один коридор - должно быть, вот этот. Норвуд схватил криокамеру и побежал с ней обратно. Он вернулся довольно скоро, не больше чем через шесть минут, и сказал Тонкину: "Теперь все в порядке. Адмирал отсюда выберется, даже если у нас с тобой не получится". Примерно через две минуты его убило той гранатой, а Тонкий потерял сознание - контузия. Фрэмингем кивнул: - Мой отряд добрался до них не больше чем через три минуты. Мы оттеснили бхарапутрян, которые обыскивали тела: то ли грабили, то ли искали информацию, капрал Абраме не может сказать определенно, - взяли Тонкина и тело Норвуда и побежали. Никто из отряда не докладывал, что видел где-нибудь криокамеру. Куин рассеянно закусила обглоданный ноготь. Казалось, все собравшиеся за столом пытаются переварить эту последнюю новость, глядя на карту. - Он сделал что-то хитрое, - сказала Ботари-Джезек. - Или по крайней мере ему это казалось хитрым. - У него было всего минут пять. Какую хитрость можно устроить за пять минут? - пожаловалась Куин. - Будь он тысячу раз проклят, этот хитрец, за то, что не доложился! - Он наверняка собирался это сделать, - вздохнула Элен. - Мне кажется, не надо тратить время на выяснение кто виноват и в чем. Вины на всех хватит. Торн содрогнулся - Фрэмингем, Куин и Таура тоже. Потом все они посмотрели на Марка. Тот еще сильнее вжался в кресло. - Прошло всего, - Куин взглянула на часы, - меньше двух часов. Что бы Норвуд ни придумал, криокамера должна все еще быть там. Просто должна. - И что мы будем делать? - сухо поинтересовался лейтенант Кимура. - Организуем еще одну операцию по высадке? Куин поджала губы, показывая, что сейчас не время для шуток. - Вы вызываетесь добровольцем, Кимура? Кимура промолчал. - Тем временем, - сказала Элен, - станция Фелл нас вызывает - и достаточно настоятельно. Нам надо начать переговоры. Мне представляется, что они должны включить нашего заложника. - Отрывистый кивок в сторону Кимуры отметил единственный безоговорочно успешный эпизод операции, и Кимура ответно кивнул. - Кто-нибудь из присутствующих знает, что адмирал собирался сделать с бароном Бхарапутрой? Никто не знал. - И ты не знаешь, Куини? - удивленно переспросил Кимура. - Нет. Времени поболтать не было. Я даже не знаю, Кимура, рассчитывал ли адмирал, что твое похищение окажется успешным, или задумал его как отвлекающий маневр. Это больше похоже на его стратегию: вся операция не строится в расчете на один непредсказуемый результат. Полагаю, он собирался, - ее голос стал тише, - сориентироваться по обстановке. - Она села прямее. - Но я совершенно определенно знаю, что намерена делать я. На этот раз сделка должна быть в нашу пользу. Барон Бхарапутра может стать для нас всех обратным билетом отсюда - и для адмирала тоже, но нам надо правильно разыграть все карты. - В таком случае, - сказала Ботари-Джезек, - думаю, нам не следует говорить, насколько ценный груз мы оставили внизу. Тут Ботари-Джезек, Торн, Куин - все - повернулись и посмотрели на Марка, холодно и расчетливо. - Я тоже об этом думала, - согласилась Куин. - Нет, - прошептал он. - Нет! - Вместо крика у него получился только резкий хрип. - Вы это не серьезно. Вы не можете заставить меня быть им. Я больше не хочу быть им. Господи! Нет! Его трясло, тошнило, ломало. "Мне холодно". Куин с Ботари-Джезек переглянулись. Ботари-Джезек кивнула в ответ на какую-то безмолвную фразу. Куин сказала: - Все могут возвращаться к исполнению своих обязанностей. Кроме вас, капитан Торн. Вы освобождаетесь от командования "Ариэлем". Лейтенант Харт вас заменит. Торн кивнул, словно ожидая именно этого: - Я под арестом? Куин зажмурилась, словно от боли: - Черт, у нас нет на это времени. И людей. И вы еще не сделали доклад, и кроме того, мне нужен ваш опыт. Эта... ситуация в любой момент может быстро измениться. Считайте себя арестованным и поступившим в мое распоряжение. Можете охранять себя сами. Займите гостевую офицерскую кабину на "Перегрине" и можете называть ее камерой, если считаете нужным. Лицо Торна стало еще мрачнее. - Слушаюсь, мэм, - невыразительно отозвался он. Куин нахмурилась: - Пойдите и приведите себя в порядок. Продолжим позднее. Кроме Куин и Ботари-Джезек, все вышли. Марк попытался последовать за ними. - Ну, нет, - сказала Куин, и слова ее прозвучали как удары погребального колокола. Он снова упал в свое кресло и съежился. Когда из зала ушел последний дендариец, Куин протянула руку и отключила все записывающие устройства. Женщины Майлза. Возлюбленная юности Элен, теперь капитан Ботари-Джезек. Ее Марк изучал тогда, когда комаррцы готовили его к исполнению роли лорда Форкосигана. И все же она оказалась не совсем такой, как он ожидал. Дендарийка Куин стала для комаррцев неожиданностью. Две женщины случайно оказались похожи: короткие темные волосы, тонкая бледная кожа, влажные карие глаза... Или не так уж случайно? Может, Форкосиган подсознательно выбрал Куин как подмену Ботари-Джезек, когда не смог получить оригинал? Даже имена у них были похожи: Элли и Элен. Ботари-Джезек была выше на целую голову, с длинным аристократическим лицом. И держалась она более холодно и сдержанно, что еще сильнее подчеркивал офицерский мундир. Элли, в полевой форме и боевых ботинках, была ниже, хотя и на целую голову выше его самого и не такая надменная, как Элен. Обе внушали ужас. Собственный вкус Марка, если когда-то сможет проявить его, скорее склоняется к той блондиночке, которую они извлекли из-под кровати, но только чтобы возраст у нее соответствовал внешности. Невысокая, мягкая, розовая, робкая - чтобы она не сожрала его после совокупления. Элен Ботари-Джезек наблюдала за ним с каким-то брезгливым любопытством. - Так похож на него. И не он. Чего ты трясешься? - Мне холодно, - пробормотал Марк. - Холодно! - возмутилась Куин. - Ему холодно! Ты, проклятый всеми богами маленький негодяй... Тут она стремительно развернула свое кресло и села спиной к ним. Элен встала и прошла к его месту за столом. Она прикоснулась к его лбу, покрытому холодным потом. Он резко отпрянул. Наклонившись, она заглянула ему в глаза: - Куини, он в психологическом шоке. - Он не заслуживает того, чтобы с ним считались! - прошептала Куин. - Но он все равно в шоке. Если хочешь получить результаты, то следует это учитывать. - Дьявол! - Куин снова повернулась к ним. От ее глаз по перепачканному лицу пролегли влажные чистые дорожки. - Ты-то не видела. Ты не видела, как Майлз лежал с взорванным сердцем! - Куини, он же на самом деле не умер. Правда? Он просто заморожен и... потерялся. Не слышится ли в ее голосе слабого оттенка неуверенности, отрицания? - О, еще как умер. На самом деле умер и заморожен. И таким останется навечно, если мы не вернем его обратно! Элен глубоко вздохнула: - Давай сосредоточимся на ближайших задачах. Самый важный вопрос: Марк сможет провести барона Фелла? Фелл один раз встречался с настоящим Майлзом. - Я именно поэтому и не посадила Бела Торна под настоящий арест. Бел при этом присутствовал и, надеюсь, сможет что-то посоветовать. - Да. И вот что странно... - Она уселась на край стола, раскачивая ногой. - Шок или не шок, но Марк не выдал тайну Майлза. Имя "Форкосиган" в его устах не звучало, так? - Да, - признала Куин. Ботари-Джезек изучающе посмотрела на него. - Почему? - внезапно спросила она. Он еще сильнее скорчился в кресле, пытаясь спрятаться от ее взгляда. - Не знаю, - пробормотал он. Она безжалостно продолжала ждать, и он постарался говорить чуть громче. - Наверное, по привычке. - Главным образом, по привычке Сера Галена избивать его до полусмерти при каждой ошибке, в те старые злые времена. - Если я играю роль, то я ее играю. М-Майлз никогда не сделал бы такой ошибки - и я тоже не сделал. - А кто ты, когда не играешь роли? - Элен оценивающе прищурилась. - Я... почти не знаю. - Он сглотнул и попытался еще раз заставить свой голос звучать громче. - Что теперь будет с моими... с клонами? Когда Куин собралась ответить, Элен остановила ее, подняв руку. - А что бы ты хотел, чтобы с ними было? - Я хочу, чтобы они были свободны. Чтобы их отпустили на свободу где-нибудь в безопасности, откуда дом Бхарапутра не сможет их снова украсть. - Странный альтруизм. Я все пытаюсь понять: почему? Почему ты вообще предпринял всю эту операцию? Что ты рассчитывал получить? Он открыл было рот, но не смог издать ни звука. Он не мог ответить. Он все еще был покрыт холодным липким потом, его колотила дрожь, и сил совсем не было... Голова болела по-черному, словно оттуда отхлынула вся кровь. Он помотал головой. - Ха! - фыркнула Куин, - ну и слабак. Что за чертов анти-Майлз! Сумел вырвать поражение из пасти победы. - Куин, - негромко сказала Элен. В этом одном слове была глубокая укоризна, которую Куин услышала и признала, пожав плечами. - Думаю, мы обе не слишком понимаем, что нам тут досталось, - добавила она. - Я знаю, когда дело мне не по силам. Но знаю я и кого-то, кому оно будет по силам. - Кому? - Графине Форкосиган. - Хм-м, - вздохнула Куин. - Вот и еще одно. Кто расскажет ей о... - Она ткнула в них пальцем, обозначая Архипелаг Джексона и роковые события, которые там произошли. - И да помогут мне боги: если я действительно теперь командую всей этой конторой, то мне предстоит доложить обо всем этом Саймону Иллиану. - Она помолчала. - Хочешь взять командование на себя, Элен? Как старший из присутствующих здесь капитанов кораблей - после ареста Бела - и все такое прочее... Я просто взяла командование на себя, потому что так надо было - в бою. - У тебя прекрасно получается, - отозвалась Элен, чуть улыбаясь. - Я буду тебя поддерживать. Ты все время была больше связана с разведкой, так что выбор логически падает на тебя. - Да, знаю. - Куин поморщилась. - Если до этого дойдет, ты скажешь семье? - Тут, - вздохнула Ботари-Джезек, - выбор логически падает на меня. Да, я скажу графине. - Заметано. Но у обеих был такой вид, словно обе не уверены, кому досталось дело похуже. - А что до клонов... - Ботари-Джезек снова всмотрелась в Марка, - хочешь заработать их свободу? - Элен, - предупреждающе проговорила Куин, - не надо давать обещаний. Мы еще не знаем, что нам придется предложить за то, чтобы отсюда вырваться. Чтобы получить... - она снова указала вниз, - ...его обратно. - Нет, - прошептал Марк. - Вы не можете. Не можете... отправить их снова туда - после всего. - Я отдала Филиппи, - сурово сказала Куин. - И тебя бы отдала не колеблясь, если не считать того, что он... Ты знаешь, почему мы вообще оказались на планете и начали эту чертову операцию? Он безмолвно покачал головой. - Из-за тебя, дерьмо. Адмирал почти обо всем договорился с бароном Бхарапутра. Мы могли выкупить Зеленый отряд за четверть миллиона бетанских долларов. Это было бы не дороже операции, если посчитать, сколько оборудования мы потеряли вместе с катером Торна. И сколько жизней. Но барон отказался включить тебя в сделку. Не знаю, почему он отказался тебя продавать. Больше никому Ты не нужен. Но Майлз не мог тебя оставить! Марк уставился на свои пальцы, которые беспокойно дергались. Подняв глаза, он увидел, что Ботари-Джезек снова разглядывает его так, словно он какая-то ключевая криптограмма. - Как адмирал не мог оставить своего брата, - медленно проговорила Ботари-Джезек, - так Марк не может оставить клонов. Так ведь? А? Он судорожно сглотнул. - Ты сделаешь все, чтобы их спасти, а? Все, о чем мы просим? Его рот открылся и закрылся снова. Это могло быть глухим, беззвучным "да". - Ты сыграешь для нас роль адмирала? Мы, конечно, тебя подготовим. Он полукивнул, но сумел выдавить: - Какое обещание? - Когда мы улетим, мы заберем всех клонов. Мы высадим их где-нибудь, куда дом Бхарапутра не достанет. - Элен! - запротестовала Куин. - Мне нужно... нужно слово женщины Барраяра. Ваше слово, - сказал он Элен. Куин закусила нижнюю губу, но промолчала. После долгой паузы Элен кивнула: - Хорошо. Даю тебе мое слово. Но ты будешь во всем нам помогать, ясно? - Ваше слово как кого? - Просто мое слово. - ...Да. Ладно. Куин встала и посмотрела на него сверху вниз: - Но сможет ли он сейчас сыграть эту роль? - В таком состоянии - нет. Наверное, нет. Пусть сначала приведет себя в порядок, поест, отдохнет. Тогда видно будет, что делать дальше. - Возможно, барон Фелл не даст нам времени нянчиться с ним. - А барону Феллу мы скажем, что он принимает душ. И это правда. Душ. Еда. Он так проголодался, что уже даже есть не хотелось, он чувствовал только отупение, слабость и холод. - Ну что ж, единственное, что я могу сказать, - не выдержала Куин, - что он чертовски неудачная имитация настоящего Майлза Форкосигана. "Да, ведь именно это я вам и твержу". Элен покачала головой и не стала оспаривать это утверждение. - Пошли, - позвала она Марка. Она провела его в офицерскую каюту, маленькую, но, слава Богу, отдельную. Каюта необжитая, чистая и по-военному суровая. Воздух немного застоявшийся. Наверное, Торна устроили где-то поблизости. - Я распоряжусь, чтобы с "Ариэля" прислали чистую одежду. И закажу еду. - Сначала еду - можно? - Конечно. - Почему вы ко мне добры? Вопрос прозвучал жалобно и настороженно - боялся, что все его сочли слабаком-параноиком. Какое-то время Элен задумчиво молчала. - Я хочу понять... кто ты. Что ты такое. - Вы же знаете. Я - клон, искусственно изготовленный. И изготовленный именно здесь, на Архипелаге Джексона. - Я не имела в виду твое тело. Он автоматически ссутулился, хоть и знал, что это только подчеркивает его уродство. - Ты очень замкнут, - заметила она. - Очень одинок. Это не похоже на Майлза. Хотя иногда он бывает и таким... - Он вообще не человек, а толпа. За ним повсюду таскается целая армия. - "Не говоря уже о чудовищном гареме". - Надо полагать, ему это нравится. И вдруг она улыбнулась. Марк впервые увидел, как она улыбается. У нее даже лицо стало совсем другим. - Да, наверное, нравится. - Улыбка погасла. - Нравилось. - Вы делаете это ради него, так? Обращаетесь со мной хорошо, потому что он бы этого хотел. Ну разумеется, не ради него самого, а из-за Майлза и его проклятой одержимости братом. - Отчасти. "Так я и думал". - Но главным образом, - добавила она, - потому, что в один прекрасный день графиня Форкосиган спросит меня, что я сделала для ее сына. - Вы планируете обменять его на барона Бхарапутра, да? - Марк... - Ее глаза потемнели от странной... иронии? Жалости? Он не мог разгадать ее взгляда. - Она спросит, что я сделала для тебя. Резко повернувшись, она оставила его одного в каюте.

Он принял самый горячий душ, какой только можно было в такой крошечной кабинке, а потом долго стоял в жаре воздушной сушилки, пока кожа у него не покраснела, и только тогда его перестало трясти. От усталости кружилась голова. Выйдя из душа, он обнаружил, что кто-то заходил в его каюту и оставил еду и одежду. Он поспешно натянул нижнее белье, черную дендарийскую футболку и серые брюки из корабельного трикотажа, принадлежавшие его родителю. А потом набросился на обед. На этот раз ему не предложили специально нейсмитовские лакомства - это была стандартная готовая еда, предназначенная поддерживать на должном уровне энергию крупного и физически активного рядового. Отнюдь не гурманский стол, но зато впервые за несколько недель у него на тарелке оказалось достаточно еды. Он проглотил все, словно та фея, которая доставила обед, может вновь появиться и все отнять. До боли набив живот, он кинулся на кровать и лег на бок. Его больше не трясло от холода, слабость и неуверенность, вызванные пониженным содержанием сахара в крови, тоже прошли. Но какое-то психологическое эхо прошедших событий все еще раскатывалось по его телу, словно черный прилив. "По крайней мере тебе удалось вывести клонов". "Нет. Это Майлзу удалось вывести клонов". О черт... Этот полупровал вовсе не походил на триумф, о котором он мечтал. Ну а какими он представлял себе последствия? Плетя свои отчаянные интриги, он фактически никаких планов и не строил - кроме возвращения на Эскобар с "Ариэлем". Да, именно так он все и представлял - вернуться на Эскобар, с улыбкой и клонами под крылышком. Ему очень отчетливо виделась картина встречи с разъяренным Майлзом, но тогда Майлз уже не смог бы его остановить, отнять у него победу. Он почти ожидал ареста, но собирался пойти смело посвистывая. Чего же он все-таки хотел? Избавиться от чувства вины, что он единственный, оставшийся в живых? Разбить то старинное проклятие? "Никого из тех, кого ты знал тогда, уже не осталось в живых..." Он считал, что им движет именно это - если он вообще думал о том, что им движет. Может, все было не так просто. Он хотел от чего-то освободиться... В последние два года, избавившись от Сера Галена и комаррцев благодаря Майлзу Форкосигану и расставшись с самим Майлзом на рассвете на улице Лондона, он не нашел того счастья, о котором мечтал, томясь в рабстве у террористов. Майлз разбил только физические цепи, сковывавшие его: другие, невидимые, врезались в его плоть так глубоко, что вросли в нее. "На что ты рассчитывал? Что, если будешь таким же героем, как Майлз, к тебе и относиться будут, как к Майлзу? Что они вынуждены будут тебя полюбить?" И кто такие "они"? Дендарийцы? Сам Майлз? Или, за Майлзом, те грозные и манящие тени: граф и графиня Форкосиган? Образ родителей Майлза был нечетким, размытым. Ненормальный Гален изобразил их, своих ненавистных врагов, как черных негодяев - Мясник Комарры и его ведьма-жена. Но другой рукой он заставил Марка изучать их, пользуясь непроцензурированными материалами: их письмами, публичными выступлениями, частными видеозаписями. Родители Майлза, конечно, люди сложные и отнюдь не святые, но все-таки это не необузданный садист-содомит и сука-убийца, как можно было бы решить из маниакальных излияний Галена. На видео граф Эйрел Форкосиган оказывался просто седеющим коренастым мужчиной: резкие черты лица, пронизывающий взгляд, хрипловатый, красивый голос. Графиня Корделия Форкосиган говорила реже: высокая женщина с темно-рыжими волосами и удивительными серыми глазами, слишком сильная, чтобы ее можно было назвать хорошенькой, но такая уравновешенная и уверенная, что казалась красивой, хотя, строго говоря, таковой не была. И теперь Ботари-Джезек грозится доставить его к ним... Он сел и включил свет. Быстрый осмотр каюты обнаружил, что покончить с собой нечем. Ни оружия, ни режущих предметов: дендарийцы разоружили его, когда он вошел на корабль. Прицепить ремень или веревку не к чему. Сварить себя заживо в душе не получится: спрятанный датчик автоматически отключает воду, когда ее температура превышает физиологически допустимую. Он снова лег. Образ маленького, настойчивого, кричащего человечка со взрывающейся грудью, разлетающейся карминовыми брызгами, медленно прокручивался в его голове. Он изумился, когда понял, что плачет. Шок - конечно, все дело в шоке, вот и Ботари-Джезек так подумала. "Я ненавидел этого маленького паскудника, когда он был жив, так почему же я плачу?" Это абсурд. Наверное, он сходит с ума. После двух бессонных ночей он вымотан до опустошения, но заснуть сейчас просто нереально. Можно только дремать, погрузившись в какие-то полусны и недавние обжигающие воспоминания. Ему полупривиделось, что он плывет на резиновом плотике по реке крови, отчаянно маневрируя в красном потоке. Так что когда Куин пришла за ним всего после часа отдыха, он испытал настоящее облегчение.

9

- Ни при каких обстоятельствах, - сказал капитан Торн, - не упоминай о бетанском методе омоложения. Марк нахмурился: - Что это еще за бетанский метод омоложения? Разве такой существует? - Нет. - Тогда с чего бы мне о нем упоминать? - Не важно - просто запомни. Марк сжал зубы, развернул свое кресло к комм-пульту и нажал кнопку, опускающую сиденье, чтобы как следует упереться в пол. Он был полностью облачен в нейсмитовский офицерский мундир. Куин одела его, словно он кукла или ребенок дебил. Потом Куин, Ботари-Джезек и Торн набили ему голову массой противоречивых инструкций, как ему играть роль Майлза в предстоящем разговоре. "Можно подумать, я этого не знаю". Теперь три капитана сидели в креслах вне пределов приема комма в тактическом центре "Перегрина", чтобы в случае чего подсказывать в скрытый наушник. А он-то считал Галена мастером-кукловодом! У него свербело ухо, и он раздраженно потрогал наушник, заслужив неодобрительный взгляд Ботари-Джезек. Куин непрестанно хмурилась. Куин вообще непрестанно что-нибудь делала. На ней все еще была окровавленная полевая форма. Внезапно получив командование после этой катастрофы, она не могла позволить себе роздых. Торн привел себя в порядок и переоделся в корабельную форму, но явно еще не спал. На их лица легли морщины усталости. Куин заставила Марка принять стимулятор, обнаружив во время одевания, что он слишком мямлит - и результат был достаточно неприятным. Голова, пожалуй, даже слишком ясная, но все равно ощущение такое, как будто его долго били. Все предметы казались неестественно четкими. Голоса и звуки - то слишком резкие, то размытые. Он понял, что Куин тоже держится на этой штуке, увидев, как она поморщилась, когда комм резко запищал. - Хорошо, ты на связи, - услышал он в наушнике голос Куин. Экран включился. Наконец-то они все заткнулись. Появившееся изображение барона Фелла тоже хмуро посмотрело на него. Джориш Стойбер, барон Фелл дома Фелл был исключением среди всех глав основных домов Архипелага Джексона: он все еще донашивал первое тело. Тело старика. Барон был толст, краснолиц и лыс. Покрытую старческими пятнами лысину окружал седой ежик. Китель зеленого цвета его дома делал его похожим на увядшего эльфа. Но в его холодных проницательных глазах ничего общего с эльфом не чувствовалось. Марк напомнил себе, что Майлза не испугала бы сила джексонианского барона. Майлза не запугала бы никакая сила, не подкрепленная мощью менее чем трех планет. Его отец. Мясник Комарры, может закусить всеми главными джексонианскими домами. Но он, конечно, не Майлз. "К дьяволу. По крайней мере следующие пятнадцать минут я - Майлз". - Так, адмирал, - пророкотал барон, - мы все же встретились снова. - Вот именно. - Марку с трудом удалось не пискнуть. - Я вижу, вы все такой же нахальный. И столь же малоинформированный. - Вот именно. "Начинай с ним говорить, черт тебя подери!" - прошипел ему в ухо голос Куин. Марк сглотнул: - Барон Фелл, в мои первоначальные планы не входило вовлекать станцию Фелл в эту операцию. Я настолько же стремлюсь убраться отсюда с моими людьми, как вы - нас спровадить. С этой целью я прошу вашей помощи в роли посредника. Вы, полагаю... знаете, что мы выкрали барона Бхарапутру? - Так мне сообщили. - У Фелла дергалось веко. - Вы, похоже, сильно просчитались в том, на какую поддержку можете рассчитывать, не так ли? - Разве? - Марк пожал плечами. - Дом Фелл находится с домом Бхарапутра в состоянии вендетты, не так ли? - Не совсем. Дом Фелл в принципе готов прекратить вендетту с домом Бхарапутра. В последнее время мы увидели, что она невыгодна обеим сторонам. Теперь меня подозревают в пособничестве вашему налету. Барон нахмурился еще сильнее. - Э-э... - Его мысли прервал шепот Торна: "Скажи ему, что Бхарапутра жив и здоров". - Барон Бхарапутра жив и здоров, - сказал Марк, - и я не против, если он и впредь будет находиться в том же состоянии. Мне кажется, что, выступив в роли посредника, вы сможете продемонстрировать дому Бхарапутра свои добрые намерения. Я хочу просто обменять его - целым и невредимым - на один предмет - и мы улетаем. - Вы полны оптимизма, - сухо заметил Фелл. Марк упрямо продолжил: - Это простой взаимовыгодный акт торговли. Барон в обмен на моего клона. "Брата!" - в один голос поправили его в наушнике Торн, Куин и Ботари-Джезек. - ...брата, - прибавил Марк напряженно. Он с трудом разжал стиснутые зубы. - К несчастью, моего... брата застрелили внизу, в суматохе. К счастью, его успешно заморозили в одной из наших переносных криокамер. Гм... к несчастью, криокамеру случайно оставили в спешке отлета. Живой мужчина меняется на мертвого - я не вижу, в чем может быть проблема. Барон отрывисто хохотнул, замаскировав смешок кашлем. Три дендарийца напротив Марка были холодны, напряжены и ничуть не развеселились. - У вас был интересный визит, адмирал. А для чего вам мертвый клон? "Брат, - снова сказала Куин. - Майлз всегда на этом настаивает". "Да, - поддержал Торн, - я поэтому и заподозрил, что ты не Майлз, тогда, на "Ариэле", когда назвал тебя клоном, а ты не возмутился". - Брат, - устало повторил Марк. - Ранения в голову не было и криообработку начали сразу же. У него неплохой шанс на оживление. "Только если мы получим его обратно", - проворчала Куин. - У меня есть брат, - заметил барон Фелл. - И он не внушает мне таких чувств. "Тут я с вами целиком согласен, барон", - подумал Марк. Торн в наушники подсказал Марку: "Он говорит о своем сводном брате, бароне Риовале из дома Риоваль. Первоначально вендетта шла между Феллом и Риовалем. Бхарапутряне втянулись потом". "Я знаю, кто такой Риоваль", - хотелось огрызнуться Марку, но было нельзя. - По правде говоря, - продолжал барон Фелл, - моему брату будет очень интересно узнать, что вы здесь. После того как вы в свой прошлый приезд сократили его ресурсы, он, увы, ограничен маломасштабными нападениями. Но я советую вам быть бдительным. - О? Так агенты Риоваля так свободно себя чувствуют на станции Фелл? - промурлыкал Марк. "Прекрасно! Точь-в-точь Майлз!" Фелл заледенел: - Ничуть. Торн прошептал: "Да, напоминай ему, как ты помог ему с его братом!" Что это Майлз сделал четыре года назад? - Барон. Я помог вам с вашим братом. Теперь вы помогите мне с моим, и будем считать, что мы квиты. - Едва ли. То яблоко раздора, которое вы швырнули нам, улетая, вызвало долгие недоразумения. Однако... Действительно, вы нанесли Ри более удачный удар, чем смог бы я. - Не блеснула ли в глазах Фелла крохотная искра одобрения? Он потер свой круглый подбородок. - Поэтому я дам вам сутки на завершение ваших дел и отлет. - Вы выступите посредником? - Чтобы быть в курсе дел обеих сторон. Да. Марк объяснил догадки дендарийцев относительно примерного местонахождения криокамеры и дал описание ее внешнего вида и серийный номер. - Скажите бхарапутрянам, что мы подозреваем, что ее могли как-то спрятать или замаскировать. Пожалуйста, подчеркните, что мы желаем получить ее в хорошем состоянии. Тогда их барон тоже будет в хорошем состоянии. "Хорошо! - похвалила его Ботари-Джезек. - Дай им понять, что она слишком ценная, чтобы ее уничтожить, но не показывай, что с нас за нее можно запросить больше". Фелл поджал губы: - Адмирал, вы человек сообразительный, но, по-моему, вы не совсем понимаете, как принято делать дела на Архипелаге Джексона. - Но вы понимаете, барон. Вот почему мы хотели бы, чтобы вы были на нашей стороне. - Я не на вашей стороне. Это - одна из вещей, которых вы не понимаете. Марк медленно кивнул: он решил, что так сделал бы Майлз. Отношение Фелла было странным. Немного враждебным. "И тем не менее кажется, что он меня уважает". Нет. Он уважает Майлза. Дьявол! - Я не прошу большего, чем ваш нейтралитет. Фелл быстро взглянул на него из-под седых бровей: - А остальные клоны? - А что остальные клоны? - Дом Бхарапутра будет спрашивать. - О них переговоры вестись не будут. Жизни Баса Луиджи должно быть больше чем достаточно. - Да, обмен кажется неравноценным. Чем так ценен ваш покойный клон? Три голоса хором сказали ему в ухо: "Брат!" Марк вытащил микронаушник и швырнул его на столик рядом с коммом. Куин чуть не подавилась. - Я не могу предложить к обмену кусочки барона Бхарапутра! - рявкнул Марк. - Хоть и испытываю большой соблазн это сделать. Барон Фелл успокаивающе приподнял пухлую руку: - Спокойнее, адмирал. Сомневаюсь, чтобы вам пришлось заходить настолько далеко. - Надеюсь. - Марка снова начало трясти. - Было бы жаль, если бы пришлось отправить его на планету без мозгов. Как клонов. Видимо, барон почувствовал полную искренность его угрозы. - Я посмотрю, что можно будет сделать, адмирал. - Спасибо, - прошептал Марк. Барон кивнул - его изображение растаяло. Из-за какой-то причуды видеопластины или принятого Марком стимулятора глаза Фелла, казалось, задержались еще на один тревожащий взгляд. Марк не двигался несколько секунд, пока не убедился, что они исчезли. - Ха! - удивленно сказала Ботари-Джезек. - У тебя вышло совсем не плохо. Он даже не стал на это отвечать. - Интересно, - сказал Торн, - почему Фелл не потребовал оплаты или своей доли? - Мы можем ему доверять? - встревожилась Элен. - Не то чтобы доверять... - Куин задумчиво закусила остатки ногтя. - Но нам нужно содействие Фелла, чтобы улететь через пятый п-в-туннель. Мы не смеем его оскорбить - ни за какие деньги. Я считала, что он будет доволен нашей внезапной вылазкой против Бхарапутры, но, похоже, со времени нашего последнего визита сюда, Бел, стратегическая ситуация переменилась. Торн вздохнул, соглашаясь. Куин продолжила: - Попробуйте как можно больше узнать о теперешней расстановке сил. Обо всем, что может повлиять на наши действия или чем мы могли бы воспользоваться. О домах Фелл, Бхарапутра и Риоваль - и о любой неожиданности. Тут есть что-то, из-за чего мне безумно неспокойно - хотя, может быть, дело просто в лекарствах, которые я приняла. Но я слишком устала, чтобы сейчас разобраться, что к чему. - Посмотрю, что можно будет сделать. - Торн кивнул и ушел. Когда за Торном закрылась дверь, Ботари-Джезек спросила у Куин: - Ты уже доложила обо всем этом на Барраяр? - Нет. - Ни о чем? - Да. Я не хочу передавать такое по какому-нибудь коммерческому комм-каналу - пусть даже и зашифрованное. Может, у Иллиана тут есть тайные агенты, но я не знаю, ни кто они, ни как с ними связаться. Майлз бы знал. И... - И? - вопросительно приподняла бровь Ботари-Джезек. - И я хотела бы сначала получить обратно ту криокамеру. - Чтобы подсунуть под дверь вместе с докладом? Куини, это не пройдет. Куин пожала плечом, защищаясь. Немного помолчав, Ботари-Джезек проговорила: - Но я согласна с тобой относительно того, что не следует ничего посылать с джексонианскими курьерами. - Да, судя по тому, что говорил Иллиан, они полны шпионов - и это не только главные дома проверяют друг друга. Все равно в течение следующих суток Барраяр нам ничем не поможет. - В течение суток... - Марк сглотнул. - Это мне столько играть Майлза? - Не знаю! - огрызнулась Куин. Потом, овладев собой, добавила: - День, неделю, две недели - пока мы не сдадим тебя вместе с криокамерой Галактическому бюро Имперской службы безопасности на Комарре. А дальше - это уже не мое дело. - И как, к дьяволу, вы надеетесь сохранить все в тайне? - презрительно поинтересовался Марк. - Несколько десятков человек знают, как все было на самом деле! - Тайну могут хранить двое, если один из них мертв? - поморщилась Куин. - Не знаю. Рядовые подчиняются дисциплине. Клонов я могу изолировать. Да и вообще мы все будем закрыты в этом корабле, пока не прилетим на Комарру. А потом... об этом я подумаю. - Я хочу видеть моих... этих... моих клонов. Что вы с ними сделали? - забеспокоился Марк. Казалось, Куин вот-вот взорвется, но тут вмешалась Элен: - Я отведу его вниз, Куини. Я тоже хочу навестить моих пассажиров. - Ну... только после этого ты сразу отведешь его в каюту. И поставь у двери охранника. Нечего ему разгуливать по кораблю. - Слушаюсь. Элен поспешно вывела Марка из тактического центра, пока Куин не надумала для пущей безопасности связать его.

Клонов разместили в трех грузовых отсеках, очищенных на скорую руку от всякого хлама: в двух - мальчиков и в одном - девочек. Нырнув следом за Ботари-Джезек в мальчиковый отсек, Марк осмотрелся. На полу три ряда спальных мешков - очевидно, с "Ариэля". В одном углу установлен переносной сортир, в другом - переносной душ. Наполовину тюрьма, наполовину лагерь беженцев, теснота... Марк шагал по проходу, сопровождаемый враждебными взглядами клонов. "Проклятие: ведь я же освободил вас! Вы что, не знаете, что это я вас освободил?" Конечно, все вышло не так, как он ожидал. Той страшной ночью, когда они сидели в осаде, дендарийцы не скупились на угрозы. А как еще они могли усмирить своих подопечных? Теперь некоторые клоны спали, другие постепенно приходили в себя после парализатора. Дендарийка медик ходила по отсеку, оказывая первую помощь и утешая перепуганных детей. Напряженная тишина. Скованность. Никакого ликования, никакой благодарности. "Если они поверили нашим угрозам, почему же они не верят нашим обещаниям?" Даже те мальчишки, которые только что с энтузиазмом помогали дендарийцам во время сражения, смотрели на Марка с явным недоверием. Марк остановился рядом с белокурым мальчуганом и присел на корточки. Ботари-Джезек ждала, молча наблюдая за ними. - Все это, - Марк неопределенно махнул рукой, - временно. Понимаешь? Все будет хорошо. Мы вас увезем отсюда. Мальчик отодвинулся от него, закусил губу и с подозрением спросил: - Ты - который? "Живой", - чуть было не ответил Марк, но, поймав взгляд Элен, вовремя сдержался. - Это не важно. Мы все равно вас отсюда вытащим. "Вытащим ли?" У него больше не было никакой власти над дендарийцами, а уж тем более над барраярцами. А ведь Куин сказала, что теперь они направятся именно к барраярцам. Марку стало очень не по себе. Поднявшись, он направился в отсек к девочкам. Оборудован отсек был так же - спальные мешки, туалет, душ, но, поскольку девочек было всего пятнадцать, здесь казалось просторнее. Дендарийка, раздававшая упаковки с едой, стояла спиной, но не узнать ее невозможно. Таура. Чтобы не казаться такой пугающе большой, Таура опустилась на пол и села по-турецки. Девочки смотрели на нее без страха, с нескрываемым любопытством. Из всех дендарийцев только Таура, даже в самые трудные моменты, ни разу не повышала на них голос. Теперь она напоминала сказочную героиню, которая пытается подружиться с дикими животными. Причем весьма успешно. Заметив Марка, две девочки спрятались за спину Тауры и уставились на него, чувствуя себя в безопасности. Таура, нахмурившись, посмотрела на Ботари-Джезек. Элен быстро кивнула: "Все в порядке. Он со мной". - Н-не ожидал вас здесь увидеть, сержант, - пробормотал Марк. - Я сама вызвалась присматривать за ними, - решительно ответила Таура. - Не хочу, чтобы к ним приставали. - Это... может стать проблемой? Пятнадцать красивых девственниц... Да, пожалуй. "Пятнадцать. И один девственник", - прозвучал у него в голове чей-то насмешливый голосок. - Теперь - нет, - сказала Элен. - Хорошо, - еле слышно отозвался Марк. И тут он увидел ту самую платиновую блондинку: девочка спала на боку, и розовая пижамка туго обтягивала ее не по годам пышное тело. Смутившись, Марк опустился на колени и укрыл ее одеялом до подбородка, невольно коснувшись шелковых волос. Он виновато взглянул на Тауру: - Она уже получила синергин? - Да. Пусть теперь поспит. Когда проснется, ей станет лучше. Марк взял поднос с едой и поставил его рядом с блондинкой - пусть поест, когда проснется. Дышала она медленно и ровно. Марк почувствовал чей-то взгляд: сзади на него злобно смотрела та, темноволосая. Он поспешно отвернулся. Тем временем Элен, завершив инспекцию, вышла в коридор. Марк покорно поплелся следом. Заметив охранника, вооруженного парализатором, Элен остановилась. - ...с широким рассеянием, - донеслось до Марка. - Сначала стреляй, а задавать вопросы будем потом. Они все здоровые, так что, я надеюсь, скрытых пороков сердца можно не опасаться. Не думаю, чтобы они причинили много хлопот. - За одним исключением, - вмешался Марк. - Там есть такая темноволосая девушка - стройная, смуглая, очень заметная... Похоже, ей как-то по-особому промыли мозги. Она... ну, не совсем в своем уме. Будьте с ней осторожны. - Есть, сэр, - автоматически отозвался рядовой, но тут же, опомнившись, посмотрел на Ботари-Джезек. - Э-э... - Сержант Таура подтверждает эту информацию, - сказала Элен. - И в любом случае ни одна из них не должна свободно бродить по кораблю. Они ничему не обучены. Их невежественность может оказаться еще опаснее, чем враждебность. Это не почетный караул. Будь начеку. Элен быстро пошла вперед, Марк, стараясь не отставать, припустился за ней. - Ну? - спросила она наконец, - наше обращение с клонами одобрено? Марк не понял, есть ли в ее словах ирония. - Лучшего для них сейчас никто не мог бы сделать. - И, не сдержавшись, выпалил: - Проклятие, это несправедливо! Элен, не замедляя шага, вопросительно подняла брови: - Что несправедливо? - Я их спас... ну, то есть я хотел сказать, мы их спасли... то есть вы... а они на нас смотрят, как на злодеев. Словно мы изверги какие-то, похитители, чудовища! Даже не рады совсем! - Может... придется удовлетвориться тем, что ты просто их спас. Требовать, чтобы они этому радовались, - это, возможно, чересчур... герой ты наш. Теперь в ее голосе явно звучала ирония, но почему-то совсем лишенная презрения. - Казалось бы, гораздо естественнее была бы благодарность. Доверие. Признательность. Хоть что-то! - Доверие? - тихо переспросила Элен. - Да, доверие! По крайней мере хоть от некоторых! Неужели ни один из них не понимает, что мы говорим правду? - Они довольно сильно травмированы. На твоем месте я многого бы не ждала - пока у них не появится возможность увидеть какие-то доказательства. - Элен замолчала, остановилась и повернулась к нему. - Но если ты когда-нибудь придумаешь... придумаешь, как добиться доверия от невежественного, травмированного, глупого ребенка-параноика, то скажи Майлзу. Ему бы очень хотелось это знать. Марк тоже остановился. - Это... вы это обо мне? - переспросил он. Элен, глядя куда-то мимо него, с горечью улыбнулась. - Вот ты и дома. - Она кивнула на дверь его каюты. - Оставайся там.

Наконец-то он заснул и спал долго. Хотя, когда пришла Куин, Марку показалось, что он почти не спал. Куин успела помыться и привести себя в порядок. Теперь на ней был привычный офицерский мундир. Это немного успокоило Марка, а то он уже подумывал, что Элли так и будет ходить в своей окровавленной полевой форме, пока они не получат криокамеру. Но даже и без полевой формы Элли выглядела не лучшим образом. Глаза у нее покраснели, лицо казалось очень усталым. - Пошли, - прорычала она. - Ты должен еще раз поговорить с Феллом. Он чего-то крутит. Я начинаю подозревать, что он сговорился с Бхарапутрой. Ничего не понимаю. Элли снова притащила его в тактический центр, но на этот раз она не стала полагаться на микронаушник, а агрессивно встала рядом с ним. Со стороны могло показаться, что Элли - телохранитель и главный помощник, но Марк не мог отделаться от мысли, что Элли в любой момент может схватить его за волосы и перерезать горло. Капитан Ботари-Джезек тоже была здесь: она заняла свое кресло и наблюдала молча за происходящим. Когда на экране материализовалось лицо Фелла, Марк сразу понял, что румянец барона свидетельствует отнюдь не о его благодушии. Барон, судя по всему, пребывал в крайнем раздражении. - Адмирал Нейсмит, я сказал капитану Куин, что, когда у меня появится конкретная информация, я сам с вами свяжусь. - Барон, капитан Куин... находится в моем подчинении. Примите мои извинения, если она вела себя чересчур назойливо. Она только... э-э... достоверно демонстрирует мою собственную обеспокоенность. - Марк совершенно увяз в столь привычных для Майлза цветистых оборотах. Куин впилась пальцами ему в плечо - не зарывайся. - И какой... скажем, не вполне конкретной... информацией вы располагаете? Фелл откинулся на спинку кресла - все еще недовольный, но успокоенный. - Грубо говоря, люди Бхарапутры уверяют меня, что не могут найти вашу криокамеру. - Она должна быть там! - прошипела Куин. - Ну-ну, Куини. - Марк похлопал ее по руке. Элли сдавила ему плечо, словно тисками, но все же ей удалось выдавить неестественную улыбку - для комма. Марк снова повернулся к Феллу: - Барон, как, по-вашему, люди Бхарапутры лгут? - Не думаю. - У вас есть независимые источники, подтверждающие это предположение? Агенты на месте? Губы барона искривились: - Право, адмирал, не могу вам сказать. "Естественно". Он характерным нейсмитовским движением потер лицо: - Вы можете сказать что-то определенное о действиях людей Бхарапутры? - Сейчас они буквально выворачивают свой медкомплекс наизнанку. Все работники и вся охрана, которую они вызвали, чтобы помешать вашему налету, заняты поисками. - Это не может быть сложным спектаклем, рассчитанным на то, чтобы нас провести? Барон задумался. - Нет, - в голосе его звучала уверенность. - Они действительно суетятся. На всех уровнях. Вы представляете себе... - он глубоко вздохнул, - во что выльется похищение барона Бхарапутры для равновесия сил главных домов, если это затянется надолго? - Нет. Во что? Барон резко поднял голову и пристально посмотрел на Марка, проверяя, не было ли в его словах сарказма. - Вы должны осознавать, что с течением времени ценность вашего заложника понизится. Вакуум власти на вершине крупного дома - впрочем, как и мелкого - долго не продержится. Всегда найдутся группировки более молодых, зачастую тайные, которые стремительно его заполняют. Даже если предположить, что Лотос устроит так, что место Васа Луиджи займет его главный помощник, рано или поздно он наверняка сообразит, что возвращение его господина связано не только с наградой, но и с понижением в должности. Представьте себе крупный дом в виде мифической гидры: если отрезать ей голову, на шее возникают семь новых, которые начнут кусать друг друга. В конце концов выживет только одна. Но дом станет слабее, и все старые договоры и сделки окажутся ненадежными. Смятение распространяется на дома, связанные с ним... Такие резкие перемены здесь не приветствуются. Никем. "И меньше всего самим бароном Феллом", - догадался Марк. - Не считая, вероятно, ваших молодых коллег, - сказал он. Взмахом руки Фелл выразил все свое пренебрежение к молодым коллегам. Взмах подразумевал: если они хотят получить власть, пусть плетут интриги, суетятся и убивают, как это пришлось делать мне. - Ну, у меня нет желания держать здесь барона Бхарапутру до тех пор, пока он не постареет и не покроется плесенью, - сказал Марк. - Как таковой барон мне вообще не нужен. Пожалуйста, попросите дом Бхарапутра поспешить с поисками моего брата, а? - Просьбы излишни. - Барон смерил его ледяным взглядом. - Учтите, адмирал: если эта... ситуация не будет успешно разрешена в самые ближайшие сроки, станция Фелл не сможет вас укрывать. - Э-э... Уточните, что такое "самые ближайшие сроки". - Очень скоро. В течение суток. Не приходится сомневаться: на станции Фелл хватит сил для того, чтобы по первому слову барона выдворить два маленьких дендарийских корабля, когда только барон пожелает. А может даже и не просто выдворить. - Вас понял. Э-э... как насчет свободного перелета к п-в-туннелю номер пять? Если дела пойдут плохо... - Тут... вам придется вести отдельные переговоры. - То есть? - Если у вас все еще будет ваш заложник... Я не желал бы, чтобы вы увезли Васа Луиджи с Архипелага Джексона. И я способен добиться того, чего хочу. Куин стукнула кулаком по столику. - Нет! - закричала она. - Не выйдет! Барон Бхарапутра - наш единственный козырь, чтобы получить Ма... криокамеру. Мы его не отдадим! Фелл, инстинктивно отпрянув, укоризненно проговорил: - Капитан! - Если нас вынудят, мы возьмем его с собой, - пригрозила Куин, - и плевать я на всех хотела. В противном случае мы отправим его от пятого п-в-туннеля пешком без скафандра. Если мы не получим криокамеру... Ну, у нас найдутся союзники и получше вас. И не такие закомплексованные. Им плевать на ваши прибыли, ваши сделки и ваше равновесие сил. Единственный вопрос, который они зададут, это - с чего начать: с Северного полюса и жечь вниз, или с Южного - и жечь вверх! Фелл сердито поморщился: - Не глупите, капитан. Вы говорите о силе планетного масштаба. Куин подалась к комм-пульту и прорычала: - Барон, я говорю о силе многопланетного масштаба! Изумленная Элен резко провела ребром ладони по горлу: "Заткнись, Куин!" Глаза Фелла сверкнули. - Это блеф, - сказал он после минутной паузы. - Нет. И лучше вам поверить, что это не блеф! - Никто не пойдет на такое ради одного человека. А уж тем более ради одного трупа. Куин колебалась. Марк взял ее за руку и сжал ее изо всей силы, словно говоря: "Возьми себя в руки, черт подери!" Элли готова была выдать то, что сама же совсем недавно требовала хранить в строжайшей тайне. - Ладно. Может, вы и правы, барон, - наконец сказала она. - Молите Бога, чтобы вы оказались правы. После продолжительного молчания Фелл вежливо осведомился: - И кто же этот ваш незакомплексованный союзник, адмирал? После не менее продолжительного молчания Марк поднял глаза и ласково ответил: - Капитан Куин блефовала, барон. Губы Фелла растянулись в чрезвычайно сухой улыбке. - Все критяне - лжецы. Протянув руку, он прервал связь, и изображение рассыпалось обычным дождем искр. На этот раз, казалось, задержалась его улыбка. - Прекрасно, капитан Куин, - огрызнулся Марк в наступившей тишине, - вы только что сообщили барону Феллу, сколько он может запросить за эту криокамеру. И, возможно, даже с кого. Теперь у нас два врага. Куин тяжело дышала, словно после быстрого бега. - Он нам не враг и не друг. Фелл заботился о Фелле. Не забывай об этом - потому что он это помнит всегда. - Но лгал ли Фелл или просто передавал ложь дома Бхарапутра? - медленно спросила Ботари-Джезек. - Какой дополнительный доход может получить с этого Фелл? - А если лгут и те, и другие? - предположила Куин. - А что, если никто не лжет? - раздраженно спросил Марк. - Об этом вы не подумали? Вспомните, что Норвуд... Их прервал сигнал комма. - Куин, это Бел. Тот человек, на которого я вышел, согласен встретиться с нами у стыковочного узла "Ариэля". Если ты хочешь присутствовать при допросе, тебе надо вылететь немедленно. - Хорошо. Буду. Конец связи. - Она устало направилась к выходу. - Элен, проследи, чтобы он, - она ткнула пальцем, - сидел в своей каюте. - Угу. Ну, когда поговоришь с этим человеком, отдохни немного, а, Куин? Ты расклеиваешься. Только что ты чуть не сорвалась. Куин махнула рукой. Когда она вышла, Элен повернулась к пульту и вызвала для Куин транспорт. Марк встал и начал мерить шагами тактический центр, предусмотрительно засунув руки в карманы. Дисплеи оставались темными и неподвижными, шифровальные устройства молчали. Он представил себе тактический центр, наполненный людьми, живой, яркий, суматошный: тактический центр перед боем. Он представил себе, как вражеский огонь вскрывает корабль, будто консервную банку, и как вся эта жизнь размазывается, горит и рассыпается в вакууме. Например, огонь станции дома Фелл у пятого п-в-туннеля. Марк содрогнулся. У закрытой двери в конференц-зал он задержался. Элен обсуждала с кем-то решение относительно надежности их причала у станции Фелл. Марк из чистого любопытства приложил ладонь к пластине замка. К немалому его удивлению, дверь мгновенно поехала в сторону. Кому-то предстоит немалая работа по перепрограммированию. Очень немалая работа - Майлз, несомненно, устроил так, чтобы свободно разгуливать везде, где пожелает. Это вполне в его стиле. Элен взглянула на него, но ничего не сказала. Расценив это как безмолвное разрешение, Марк вошел в конференц-зал и обошел вокруг стола. В зале зажглись лампы. У него в голове снова прозвучали слова Торна: "Норвуд сказал, что адмирал отсюда выберется, даже если у нас не получится". Насколько тщательно дендарийцы изучили записи операции? Надо полагать, они внимательно просмотрели все, и не один раз. Что он сможет там увидеть такого, что не заметили бы другие? Они знают своих людей, свое оборудование... "Но я знаю медкомплекс. Я знаю Архипелаг Джексона". Интересно, на что еще способна его ладонь? Он сел в кресло Куин. Так и есть: в ответ на его прикосновение экран мгновенно засветился, аппаратура подчинялась его прикосновениям так, как этого не делала ни одна женщина. Он отыскал нужные записи. Данные Норвуда были потеряны, но ведь часть времени с ним был Тонкин. Что видел Тонкий? Существует ли эта запись? Если у рядовых шлем аналогичен командирскому... Ага! Перед его зачарованным взглядом возникли визуальные и слуховые записи Тонкина. Марк попытался включиться в происходящее, и у него сразу разболелась голова. Движения камеры были резкими, как отрывистые взгляды при поворотах головы. Он замедлил запись - и увидел самого себя в вестибюле у лифтовой шахты: взволнованного коротышку в сером мундире с блестящими глазами на застывшем лице. "Неужели я действительно такой?" Кажется, под свободной полевой формой его уродство было не так заметно. Теперь, глядя на все глазами Тонкина, Марк шел вместе с ним по лабиринту зданий, коридоров и туннелей до самого последнего боя. Торн правильно процитировал слова Норвуда: они звучали именно так. Вот только со временем он ошибся: Норвуд отсутствовал одиннадцать минут. На экране снова появилось разгоряченное лицо Норвуда, послышались его тяжелое дыхание, какой-то странный смех - и еще через несколько минут - удар гранаты, взрыв... Невольно отшатнувшись, Марк поспешно отключил запись и оглядел себя так, словно ожидал увидеть брызги крови. "Если подсказка и есть, то раньше". Он снова включил запись... Но в третий раз Марк замедлил ее еще сильнее. Всепоглощающая сосредоточенность была почти приятной. Тщательный анализ. Мельчайшие подробности... Можно буквально утонуть в мельчайших подробностях - анестезия от душевной боли. - Поймал! - прошептал он. Если прокручивать запись в реальном времени, все промелькнет очень быстро, но останется в подсознании. Мимолетный взгляд на надпись со стрелкой, указывающей в перпендикулярный коридор: "Прием отправлений". Подняв глаза, он увидел, что за ним наблюдает Элен. Когда она сюда вошла? Она сидела непринужденно, вытянув длинные ноги, сцепив руки в замок. - Что ты поймал? - тихо спросила она. Он вызвал трехмерную карту призрачных зданий, на которой были высвечены маршруты Норвуда и Тонкина. - Не здесь, - показал он, - а вот где! - Он отметил здание в стороне от коридора, по которому шли с криокамерой дендарийцы. - Вот куда пошел Норвуд. По этому туннелю. Я уверен! Я видел, что там - проходил по всему зданию! Черт, я даже играл там с друзьями в прятки, пока надзиратели не запретили. Я так ясно его себе представляю, словно у меня здесь есть запись из шлема Норвуда. Он привез камеру в помещение для приема отправлений - и отправил ее! Ботари-Джезек выпрямилась в кресле: - Разве это возможно? У него было так мало времени! - Не просто возможно. Это легче легкого! Упаковочное оборудование полностью автоматизировано. Ему надо было только завезти криокамеру в пакующий аппарат и нажать кнопки. Автоматы даже доставили ее на погрузочную палубу. Там масса дел - они получают припасы на весь комплекс, отправляют все что угодно - от дисков данных до замороженных органов для пересадки, от генетически измененных эмбрионов до аварийного оборудования для спасательных команд. Включая перепрограммированные криокамеры! Все что угодно! Почта работает круглосуточно - так что во время нашего нападения ее наверняка пришлось спешно эвакуировать. Пока работало упаковочное оборудование, Норвуд составил на компьютере ярлык с адресом. Налепил ярлык, передал посылку транспортному роботу - а потом, если он был так сообразителен, как мы думаем, стер файл с записью адреса. И помчался обратно к Тонкину. - Так что криокамера лежит себе упакованная на планете, на погрузочной падубе! Подожди, я скажу Куин! Наверное, нам следует подсказать людям Бхарапутры, где искать... - Мне... - он приподнял руку, останавливая ее, - мне кажется... Посмотрев на него, Элен снова откинулась в кресле, подозрительно сощурившись: - Что тебе кажется? - Прошли уже почти сутки с нашего отлета. И почти все это время люди Бхарапутры ищут криокамеру. Если бы камера все еще оставалась на погрузочной палубе, они ее уже нашли бы. Но на Архипелаге Джексона автоматическая система почтовых отправлений работает очень хорошо. Думаю, люди барона и Фелл говорят правду. Наверное, они сейчас буквально сходят с ума. Мало того, что там, внизу, криокамеры нет, они еще и понятия не имеют, куда она могла подеваться! Элен напряглась. - А мы имеем понятие? - спросила она. - Господи! Если ты прав... Она же может быть где угодно! Отправлена через любые двадцать пять грузовых перевалочных станций - она могла сейчас уже пройти через п-в-туннель! Саймона Иллиана удар хватит, когда мы ему об этом доложим! - Нет. Не где угодно, - решительно возразил Марк. - Она могла быть отправлена только в такое место, о котором знал медик Норвуд. О котором он вспомнил бы, даже находясь в окружении и под огнем! Элен облизнула губы и задумалась. - Хорошо, - наконец признала она, - почти где угодно. Но по крайней мере мы можем попробовать угадать, изучив личное дело Норвуда. - Элен посмотрела на него очень серьезно. - Знаешь, в тишине ты соображаешь нормально. Ты не дурак. Я этого в тебе не замечала. Ты просто не годишься в боевые офицеры. - Я ни в какие офицеры не гожусь. Ненавижу военных. - Майлз обожает боевые условия. Он просто адреналиновый наркоман. - Ненавижу. Ненавижу, когда мне страшно. Когда я испуган, я перестаю что-либо соображать. Когда на меня кричат, я цепенею. - Но ты можешь соображать... А когда ты испуган? - Почти всегда, - мрачно признался он. - Тогда почему... - Элен замялась, подбирая слова, - почему ты все время пытаешься быть Майлзом? - Не я пытаюсь, это вы меня заставляете в него играть! - Не сейчас. Вообще. - Не знаю, о чем вы.

10

Через двадцать часов два дендарийских корабля отстыковались от станции Фелл и направились к пятому п-в-туннелю. Они были не одни. Их сопровождали - вернее, конвоировали - шесть военных кораблей дома Фелл, рассчитанных на полеты только в местном пространстве. Сэкономленная энергия тратилась на грозное вооружение и защиту. Корабли-громилы. Следом за конвоем на безопасном расстоянии шел крейсер Бхарапутра - скорее яхта, чем военный корабль, - готовый принять согласно договоренности барона Бхарапутру около фелловской станции у пятого туннеля. Увы, на борту этой яхты криокамеры не было. Когда пришлось смириться с неизбежным, Куин чуть не сорвалась. - Я не оставлю Майлза! - кричала она. - Да я лучше вышвырну этого подонка Бхарапутру в открытый космос! - Слушай! - прошипела Ботари-Джезек, схватив Элли за шиворот. Марку показалось, что, будь она зверем, уши у нее сейчас прижались бы к голове. Он съежился в кресле, стараясь казаться совсем маленьким. Еще меньше, чем на самом деле. - Мне это нравится не больше, чем тебе, но ситуация осложнилась. Майлз явно не у людей Бхарапутры, и одному Богу известно, куда его заслали. Нам нужны подкрепления: не боевые корабли, а подготовленные агенты-разведчики. Масса. Нам нужен Иллиан со всей его Службой безопасности, очень нужен - и как можно скорее. Пора сматываться отсюда: чем быстрее мы улетим, тем быстрее сможем вернуться. - Я вернусь! - пообещала Куин. - Это уж ты будешь решать с Саймоном Иллианом. Уверяю тебя, он не меньше нашего заинтересован в возвращении криокамеры. - Иллиан - всего-навсего барраярец. - В устах Куин это прозвучало уничтожающе-презрительно. - Чиновник. Не может ему это быть так же важно, как нам. - Не будь так уверена, - прошептала Элен. В конце концов Куин пришлось уступить Элен, чувству долга и логике. И Марк снова вынужден был напялить на себя серый офицерский мундир, искренне уповая на то, что это - его последнее выступление в роли адмирала Нейсмита. Ему предстояло наблюдать за передачей заложника представителям дома Фелл. Что бы потом ни случилось с Васа Луиджи - это будет на совести Фелла. И Марк очень надеялся, что это будет что-то неприятное. Элен лично сопровождала Марка от каюты к стыковочному люку, куда было назначено явиться кораблю Фелла. Она казалась столь же невозмутимой, как всегда, только усталой. Марк решительно одернул китель и пошел следом за Элен. - Почему я должен это делать? - жалобно спросил он. - Это наш последний шанс доказать Васа Луиджи, что Майлз Нейсмит - ты, а в криокамере - всего лишь клон. На тот случай, если криокамера все-таки находится на планете, и на тот случай, если люди Бхарапутры найдут ее раньше нас. Они прибыли к люку одновременно с двумя вооруженными до зубов техниками, которые тут же заняли свои места у пульта управления стыковочным узлом. Барон Бхарапутра явился чуть позже в сопровождении Элли Куин и двух бдительных дендарийских охранников. Марк решил, что охранники тут больше для проформы. Главная угроза - не эти пешки. Главная угроза - Пятая станция и охраняющие ее корабли дома Фелл. Он представил себе корабли Фелла, окружившие дендарийцев. Шах. А барон Бхарапутра кто, король? Сам Марк казался себе пешкой, прикинувшейся офицером. Васа Луиджи вообще на охранников не обращал внимания, украдкой поглядывая на Куин - черную королеву, но главным образом смотрел на люк. Куин отсалютовала Марку: - Адмирал. Он ответил тем же. - Капитан. Он стоял в позе "вольно", словно наблюдая за операцией. Должен ли он говорить с бароном? Он предоставил Васа Луиджи самому начать разговор. Барон просто ждал, пугающе собранный и терпеливый, словно время для него шло не так, как для Марка. Несмотря на то что дендарийцы сильно уступали кораблям Фелла в огневой мощи, они находились всего в нескольких минутах от спасительного п-в-туннеля. Как только будет передан заложник, "Перегрин" и "Ариэль" могут начинать п-в-переход - и клоны окажутся вне досягаемости смертоносных щупалец дома Бхарапутра. Этого они по крайней мере добились - с невероятными потерями, но добились. Малые победы. Наконец послышались звяканье стыковочного узла и шипение герметизирующего перехода. Дендарийцы проследили за раскрытием люка и встали навытяжку. По другую строну люка мужчина в зеленой форме дома Фелл с капитанскими знаками различия в сопровождении двух собственных восточного вида охранников, отрывисто кивнув, назвал себя и свой корабль. Определив в Марке высшего по чину офицера, он отдал ему честь. - Барон Фелл приветствует вас, адмирал Нейсмит, сэр, - и возвращает вам то, что вы случайно оставили, улетая. Куин побледнела. Марк готов был поклясться, что у нее остановилось сердце. Капитан Фелла посторонился, но позади него оказалась не столь желанная криокамера, а строй из троих мужчин и двух женщин в гражданской одежде. Вид у них был от смущенного до гневного и даже мрачного. Один мужчина хромал и опирался на соседа. Шпионы Куин. Группа дендарийских добровольцев, которых она попыталась внедрить на станцию Фелл для продолжения поисков. Куин, густо покраснев от досады, гордо вскинула голову и внятно проговорила: - Передайте барону Феллу, что мы благодарим его за заботу. Капитан Фелла ответил на это салютом и кислой усмешкой. - Встретимся в конференц-зале, - выдохнула она, кивком отпуская своих людей. Они потопали прочь. Элен ушла с ними. Капитан Фелла объявил: - Мы готовы принять на борт пассажира. Он ждал за люком. Дендарийские охранники вместе с Куин отошли от барона Бхарапутра, который, подняв голову, шагнул вперед. - Мой господин! Подождите меня! Марк резко обернулся на крик. Барон изумленно раскрыл глаза. Смуглая девочка с развевающимися волосами выскользнула из коридора и бросилась вперед. Она держала за руку пышнотелую платиновую блондиночку. Ужом проскользнув мимо дендарийских охранников, которые, к счастью, не выхватили оружие, она стремительно помчалась вперед. Низенькая блондинка оказалась не такой спортивной, тем более что одной рукой ей приходилось поддерживать пышную грудь. Она отстала, тяжело дыша, с широко раскрытыми испуганными голубыми глазами. Марк четко представил себе, как она лежит на операционном столе, а светловолосый скальп аккуратно отведен в сторону... Вой хирургической пилы, вгрызающейся в кость, осторожное рассечение нейронов в основании мозга, и, наконец, мозг вынимают как подарок. Разум, память, личность - жертва какому-то темному богу... Марк сделал ей подножку. Тонкая рука блондинки вырвалась из пальцев темноволосой, и девочка упала. Сначала она закричала, а потом, плача, принялась лягать его, извиваясь, вырываясь, перекатываясь на спину. Боясь, что она вывернется, Марк полз вверх, пока не прижал ее к полу всем телом. Девочка дергалась под ним, не понимая даже, что может просто дать ему коленом в пах. - Прекрати. Прекрати, ради Бога, я не хочу сделать тебе больно, - прошептал он, зарывшись в сладко пахнущие волосы. Тем временем второй девочке удалось нырнуть в люк катера. Капитан дома Фелл был совершенно ошарашен ее появлением, но когда один из дендарийцев попытался схватить девочку, он моментально вытащил нейробластер. - Остановитесь немедленно. Барон Бхарапутра, что это? - Мой господин! - вскричала смуглая девочка. - Возьмите меня с собой, пожалуйста! Я должна соединиться с моей госпожой, должна! - Оставайся на той стороне, - спокойно посоветовал барон. - Там они тебя не тронут. - Только попробуйте... - начала Куин, готовясь шагнуть вперед, но барон приподнял руку, чуть согнув пальцы - жест ни угрожающий, ни непристойный, но чем-то оскорбительный. - Капитан Куин. Не может быть, чтобы вам хотелось устроить инцидент и задержать ваш отлет. Очевидно, что девочка сделала выбор совершенно добровольно. Куин остановилась. - Нет! - завопил Марк. Он неловко вскочил, схватил блондинку и передал ее самому рослому дендарийскому охраннику. - Держи ее. - Он бросился вперед, готовясь пробежать мимо барона Бхарапутры. - Адмирал? - барон чуть иронично приподнял бровь. - На тебе надет труп, - огрызнулся Марк. - Не разговаривай со мной! - Он проковылял вперед, вытянув руки, и остановился перед девочкой, отделенной этим невидимым, ужасным, политически значимым порогом. - Девочка... - Он не знал ее имени. Он не знал, что сказать. - Не уходи. Не надо уходить. Они убьют тебя. Она торжествующе улыбнулась Марку из-за спины капитана и встряхнула темными волосами. Глаза у нее горели. - Я защитила свою честь. Совсем одна! Моя честь - это моя госпожа. У тебя нет чести. Свинья! Моя жизнь - это жертва... Ты такого даже представить себе не можешь. Я - цветок на ее алтаре. - Ты - сумасшедшая дурочка, цветочный горшок, - резко сказала Куин. Девочка подняла голову, сжала губы. - Идите, барон, - приказала она хладнокровно, театрально протягивая руку. Барон Бхарапутра пожал плечами, словно говоря: "Ну что вы хотите?", и пошел к люку. Никто из дендарийцев не поднял оружия: Куин не давала им такого приказа. У Марка оружия не было. Он в отчаянии повернулся к ней: - Куин... Она тяжело дышала: - Если мы не улетим сейчас, мы можем потерять все. Не двигайтесь. Баса Луиджи задержался у люка, стоя одной ногой на территории "Перегрина", и повернулся к Марку. - На тот случай если вам интересно, адмирал, это клон моей жены, - промурлыкал он. Подняв правую руку, он облизал указательный палец и приложил его Марку ко лбу. Палец оставил холодный след. Очко в его пользу. - Одно мое. Сорок девять - ваших. Но если вы посмеете вернуться, обещаю вам сравнять счет - да так, что вы будете только мечтать о смерти. - Он проскользнул в люк. - Привет, капитан. Спасибо за ваше терпение... Люк закрылся, заглушив дальнейшие слова его приветствия, обращенного охранникам его соперника - или союзника. Звякнул освобождающийся захват. Теперь тишину нарушали только безнадежные, отчаянные всхлипывания блондиночки. Пятно у Марка на лбу зудело, как отмороженное. Марк потер лоб ладонью, словно опасаясь, как бы он не треснул. В коридор у люка влетела сержант Таура. Увидев блондиночку, она закричала, оборачиваясь: - Вот она! Осталось две! Следом за ней вбежал задыхающийся рядовой. - Что случилось, Таура? - спросила Куин. - Та девица, заводила. Хитрая! - сказала Таура, переводя дыхание и продолжая обшаривать взглядом коридоры. - Она сказала девочкам, будто мы - работорговцы. Убедила десятерых одновременно броситься наутек. Охранник с парализатором уложил трех, остальные семь разбежались. Четырех мы уже поймали. Большинство просто прятались, но, по-моему, у той длинноволосой был настоящий план: добраться до персональных капсул, пока мы еще не начали п-в-переход. Я поставила там охранника. Куин чертыхнулась: - Правильно сделала, сержант. Ваша тактика удалась - потому что она явилась сюда. К несчастью, она прибежала как раз к моменту обмена. И улетела с бароном. Вторую нам удалось перехватить. - Куин кивнула на всхлипывающую блондинку. - Так что вам осталось найти только еще одну. - Как... - Таура недоуменно смотрела на люк, - как вы это допустили, мэм? Лицо Куин застыло, словно маска. - Я не сочла возможным начинать из-за нее перестрелку. Таура сжала огромные когтистые руки в кулаки: - Тогда мы должны поскорее найти последнюю, пока чего-нибудь не случилось. - Продолжайте, сержант. Вы четверо, помогите ей, - приказала Куин охранникам. - Доложите мне в конференц-зале, когда снова всех соберете, Таура. Таура, кивнув, направила дендарийцев по разным коридорам, а сама пошла к ближайшей лифтовой шахте. Ноздри у нее раздувались: казалось, она буквально вынюхивает беглянку. Куин резко повернулась, бормоча: - Мне надо в конференц-зал. Узнать, что случилось с... - Я... отведу ее к остальным клонам, Куин, - предложил Марк. Куин с сомнением посмотрела на него: - Пожалуйста. Мне хотелось бы. - Она взглянула на люк, за которым скрылась темноволосая девочка, а потом снова на Марка. - Знаешь, я несколько раз просмотрела записи. У меня не было... возможности тебе сказать. Когда ты заслонил меня при отступлении к катеру, ты знал, насколько мало энергии оставалось в твоем противоплазменном зеркале? - Нет. То есть я знал, что в меня много раз попадали там, в туннелях. - Один выстрел. Если бы оно поглотило еще один выстрел, оно бы отказало. Еще два выстрела - и ты бы вспыхнул. - О! Куин хмуро смотрела на Марка, не зная, что это - мужество или просто глупость. - Вот. Я решила, что это интересно. Что тебе надо это знать. - Она еще помедлила. - А у меня энергия была на нуле. Так что если ты действительно ведешь счет против Бхарапутры, можешь поднять свой до пятидесяти. Марк не знал, какого ответа она ждет. Наконец Куин вздохнула: - Хорошо. Можешь ее отвести. Если тебя это утешит. Она быстро зашагала к конференц-залу. Марк повернулся и взял блондиночку за руку, очень нежно. Она отпрянула, мигая огромными заплаканными глазами. Хотя он прекрасно понимал, насколько сознательно вылеплены ее черты и ее тело, эффект все равно был потрясающим: красота и невинность, сексуальность и страх смешались в один опьяняющий напиток. На вид ей было лет двадцать, полный физический расцвет. И она была всего на несколько сантиметров выше него. Можно подумать, она просто создана, чтобы стать героиней этой драмы - вот только его жизнь далеко не героическая. Хаос и полная потеря ориентации. Никаких наград, только новые наказания. - Как тебя зовут? - притворно-радостно спросил Марк. Девочка подозрительно глянула: - Мари. Фамилий у клонов не было. - Красивое имя. Пошли, Мари. Я отведу тебя в твой... э-э... дортуар. Среди подруг тебе станет лучше. Мари пошла за ним. - Сержант Таура хорошая, знаешь ли. Она действительно о вас заботится. Ты просто напугала ее тем, что вот так убежала. Она боялась, как бы с тобой чего не случилось. Ты ведь ее не боишься, правда? Ее дивные губки неуверенно приоткрылись. - Н-не знаю... Шла она изящно, покачивая бедрами, и от каждого шага ее груди чертовски завлекательно колыхались под розовой пижамной курточкой. Ей следовало бы их уменьшить - хоть он и не уверен, входит ли это в сферу деятельности хирурга "Перегрина". И если ей пришлось пережить в доме Бхарапутра что-то вроде того, что выпало на его долю, то, наверное, ее сейчас просто тошнит от хирургии. Его определенно тошнило. - Мы не работорговцы. - Марк старался говорить как можно более убедительно. - Мы везем вас... - Да, если они узнают, что их везут в Барраярскую империю, их это мало успокоит. - Наша первая остановка, наверное, будет на Комарре. Но вам не обязательно там оставаться. Он не имеет права ничего обещать ей. Никакого права. Пленный пленного не вызволит. Девочка закашлялась и протерла глаза. - С тобой... все в порядке? - Я хочу попить водички. Она охрипла от бега и слез. - Я тебя напою, - пообещал Марк. Его каюта была совсем рядом, и он провел ее туда. Марк прикоснулся к пластине замка, и дверь с шипением отъехала в сторону. - Входи. У меня не было возможности с вами поговорить. Иначе... может быть, та девочка тебя и не обманула бы. Марк завел ее в каюту и усадил на постель. Девочка дрожала. Он тоже. - Она тебя обманула. - Н-не... знаю, адмирал. Он горестно усмехнулся: - Я не адмирал. Я клон, как и все вы. Меня вырастили в доме Бхарапутра, этажом выше. - Он прошел в ванную, налил в чашку воды и принес ей. Ему вдруг захотелось подать ей воды, опустившись на одно колено. Ей надо... - Я хочу, чтобы вы поняли. Поняли, кто вы, что с вами происходит. Чтобы вас больше никто не обманул. Вам надо многому научиться, чтобы суметь защитить себя. - Особенно ей. С таким телом. - Ты будешь ходить в школу. Девочка отпила глоток. - Не хочу в школу, - пробормотала она в чашку. - Разве бхарапутряне никогда не давали тебе виртуальные программы обучения? Когда я там жил, это было самое интересное. Даже интереснее игр. Хотя игры мне, конечно, тоже нравились. Ты играла в "Зайлек"? Она кивнула. - Это было здорово! Но программы по истории и астрографии... Виртуальный инструктор был такой забавный! Седой такой дядька в костюме двадцатого века, в куртке с заплатами на рукавах... Я все гадал, то ли это образ реального человека, то ли просто некий обобщенный учитель. - Я их вообще не видела. - А чем вы занимались весь день? - Болтали друг с другом. Делали прически. Плавали. Наставники каждый день заставляли нас делать гимнастику... - Нас тоже. - ...пока мне не сделали вот это. - Она прикоснулась к своей груди. - Потом меня заставляли только плавать. Логично. - Насколько я понимаю, последний раз тебе поменяли фигуру совсем недавно. - Примерно месяц назад. - Она помолчала. - Ты правда не... не думаешь, что меня ждала мама? - Мне очень жаль. У тебя нет матери. И у меня тоже. То, что тебя ждало... это был ужас. Почти невообразимый. Девочка нахмурилась, явно не желая расставаться с мечтой. - Мы все красивые. Если ты действительно клон, то почему тогда ты урод? - Я рад, что ты начинаешь думать, - он тщательно подбирал слова. - Я точная копия моего родителя. Он урод. - Но если это правда - насчет пересадки мозга, - то почему тебя?.. - Я был... частью другого плана. Мои заказчики взяли меня целиком. Я только позже узнал всю правду о Бхарапутре. - Он сел на кровать рядом с девочкой. Ее запах... неужели они генетически закладывают нежный аромат кожи?.. просто пьянит. Воспоминание о том, как ее мягкое тело извивалось под ним, будоражило Марка... - У меня были друзья... У тебя, наверное, тоже? Она кивнула. - К тому времени, когда я мог что-то для них сделать... Задолго до того, как я мог им хоть чем-то помочь... они все исчезли. Их убили. И поэтому я спас вас. Девочка смотрела на него с сомнением. Он не мог угадать, о чем она думает. Внезапно пол задрожал. - Что это было? - Мари, широко распахнув глаза, бессознательно схватила его за руку. - Все в порядке. Более чем в порядке. Это был твой первый п-в-переход. - Со своим опытом в... ну, скажем, несколько переходов... он постарался говорить весело и небрежно. - Мы улетели. Теперь джексонианцам до нас не добраться. - Гораздо лучше, чем двойная измена, которую он почти ожидал от барона Фелла. Никакого рева и сотрясений от неприятельского огня. Просто славный и спокойненький такой переходик. - Вы в безопасности. Мы все теперь в безопасности. Марк вспомнил безумную смуглую девочку. "Почти все". Ему так хотелось, чтобы Мари поверила! Дендарийцы, барраярцы... от них он не ждал особого понимания. Но эта девочка... если бы только он мог стать героем в ее глазах! Он хотел получить в награду поцелуй. Он весь напрягся. Может, она не заметит? Не поймет? Не осудит? - Ты... не поцелуешь меня? - робко спросил Марк пересохшими губами. Приняв у нее из рук чашку, он допил воду. - Зачем? - спросила она, морща лоб. - По... понарошку. Такая просьба была ей понятна. Она моргнула, но достаточно охотно подалась вперед и прикоснулась губами к его губам. Ее пижамная курточка натянулась... - Ох! - выдохнул он, обнимая ее. - Еще, пожалуйста... Он притянул ее ближе. Мари не сопротивлялась и не отвечала, но все равно ее рот был потрясающим. "Я хочу... хочу..." Ничего страшного не случится, если он дотронется до нее - просто дотронется. Мари инстинктивно обхватила руками его шею. Он ощущал каждый прохладный пальчик, заканчивающийся остреньким ноготком. Ее губы раскрылись. В висках гулко стучала кровь. Он скинул китель... "Прекрати. Прекрати немедленно, черт тебя побери!" Ведь она могла была бы стать его героиней. У Майлза их - целый гарем, тут никаких сомнений. Может, она позволит ему... не только ее целовать? Конечно, он ничего такого не сделает. Ничего, что причинило бы ей боль. Но если потереться между этими огромными грудями - это не может причинить ей боль, хотя может удивить. Она, наверное, подумает, что он псих, но плохо ей от этого не будет. Его губы жадно искали ее рот. Он прикоснулся к ее коже. Еще... Он нетерпеливо сдвинул пижаму с ее плеч. Кожа у нее бархатисто-мягкая. Его рука, дрожа, метнулась вниз - расстегнуть пояс брюк. Какое облегчение... Он так ужасно, мучительно возбужден. Но он не прикоснется к ней ниже пояса - нет... Он уложил Мари на кровать, навалился на нее, отчаянно осыпая поцелуями. Она изумленно ахнула. Его дыхание участилось - и вдруг неожиданно остановилось. Спазм хватил легкие, словно все дыхательные пути вдруг сжались. "Нет! Только не это!" Опять как в тот раз, год назад, когда он попробовал... Марк скатился с нее, весь покрывшись холодным потом. Ему удалось сделать один астматический, мучительный вдох. Вспышки воспоминаний такие ясные, словно у него начались галлюцинации. Гневные крики Галена. Ларе и Мок схватили его, сорвали с него одежду - словно те побои, которые он только что от них вытерпел, - это еще недостаточное наказание. Сначала они выгнали девушку. Она сбежала, как заяц. Он выплюнул соленую кровь. Электрошоковая дубинка указывала, прикасаясь: сюда, сюда. Удар и треск. Гален краснел все сильнее, обвиняя его в предательстве - и хуже, расписывая сексуальные склонности Эйрела Форкосигана, включив слишком сильное напряжение... "Переверните его". Смутное воспоминание о боли, унижении, ожоге, судорогах, странном электрическом возбуждении и отвратительно постыдном оргазме... Он оттолкнул от себя воспоминания и, почти теряя сознание, еще раз вдохнул и выдохнул. Почему-то вдруг оказалось, что он сидит не на кровати, а на полу, судорожно сжавшись. Блондиночка скорчилась на сбитой постели и удивленно уставилась на него: - Что с тобой? Почему ты перестал? Ты умираешь? "Нет, только жалею, что не умер". Это нечестно! Он знал, откуда взялась такая реакция. Это не воспоминание, погребенное в подсознании, это не из далекого и забывшегося детства. Это произошло всего четыре года назад. Разве не считается, что подобное ясное осознание помогает человеку освободиться от демонов прошлого? Он что, будет кататься в судорогах всякий раз, когда попробует секс с настоящей девушкой? Если все будет спокойно, если его не будет мучить совесть, если у него когда-нибудь появится возможность заниматься любовью - настоящей любовью, тогда, может, ему удастся справиться с безумием. "Или, может, не удастся..." Он сделал еще один судорожный вздох. И еще один. Легкие снова работали. Неужели он действительно мог умереть? Надо полагать, в момент потери сознания автономная нервная система должна снова заработать. Дверь его каюты скользнула в сторону. В проеме показались Таура и Элен. Увидев, что происходит, Элен разразилась проклятиями, а Таура стремительно шагнула вперед. Сейчас! Ему надо потерять сознание прямо сейчас! Но упрямый демон не слушался. Он продолжал тяжело дышать, свернувшись на боку, со спущенными до коленей брюками. - Ты что делаешь? - прорычала Таура. В неярком свете ее клыки угрожающе засверкали. Марк видел, как она одной рукой разрывала солдатам горло. Блондиночка, страшно встревоженная, поднялась на колени. Она, как всегда, пыталась прикрыть руками свои самые выдающиеся атрибуты и, как всегда, только привлекла к ним всеобщее внимание. - Я только попросила попить водички, - прохныкала она. - Извините! Таура поспешно опустилась на одно колено и повернула руки ладонями вверх, показывая девочке, что на нее-то она не сердится. Марк решил, что Мари таких тонкостей не понять. - Тогда что случилось? - сурово спросила Элен. - Он заставил меня его целовать. Элен, глянув на Марка, яростно сверкнула глазами: - Ты пытался ее изнасиловать? - Нет! Не знаю. Я только... Сержант Таура распрямилась, сгребла Марка за рубашку, прихватив заодно и немного кожи, подняла на ноги и притиснула к ближайшей стене. Пол оказался в метре от его ног. - Отвечай честно, будь ты проклят, - рыкнула сержант. Марк закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Не потому, что ему угрожают женщины Майлза, нет. Не из-за них. Но из-за того, что тогда, четыре года назад, последовало за этим унижением. Когда встревоженные Ларе и Мок в конце концов убедили Галена остановиться, Марк был в глубоком шоке, на грани остановки сердца. Галену пришлось отвезти дорогостоящего клона к врачу. Была глубокая ночь. Гален объяснил ожоги, сказав, будто Марк тайком занимался онанизмом с помощью электрошока, случайно его включил и не смог выключить, потому что у него свело руки. Врач ошарашенно захихикал. Марк еле слышно подтвердил все: он слишком боялся Галена, чтобы сказать правду. Но врач ведь видел следы побоев, неужели он не понял, как все было на самом деле? Но врач ничего не сказал. Ничего не сделал. Потом уже Марк осознал, что самые глубокие сожаления вызывает в нем его собственное пугливое подтверждение, что тот мрачный смешок обжег его больнее всего. Он не может допустить, не допустит, чтобы с Мари произошло то же самое. Отрывистыми, резкими фразами он описал, что пытался сделать. Это звучало просто отвратительно, хотя виной тому была ее красота. Он крепко зажмурился. Он ни словом не обмолвился о своей панике, не попытался рассказать про Галена. Внутренне содрогаясь, он говорил правду. Пока он говорил, стена медленно поползла вверх вдоль его позвоночника, и его ступни коснулись пола. Сжимавшие рубашку руки разжались, и он осмелился открыть глаза. И чуть было не зажмурился снова, обожженный откровенным презрением, читавшимся на лице Элен. Ну все. Она - почти дружелюбная, почти добрая, почти его друг - теперь словно окаменела от ярости, и он понял, что потерял единственного человека, который мог бы за него заступиться. Было больно, смертельно больно потерять то малое, что он имел. - Когда Таура доложила, что одной из девочек нет, - произнесла Элен, - Куин сказала, что ты настаивал на том, чтобы проводить ее. Теперь мы знаем почему. - Нет. Я... ничего такого не планировал. Она действительно захотела попить. И Марк указал на чашку, валявшуюся на полу. Таура повернулась к нему спиной и опустилась на колено, мягко заговорив с блондиночкой демонстративно-мягко. - У тебя ничего не болит? - Со мной все в порядке, - дрожащим голосом ответила она, натягивая пижамную курточку. - Но этот человек по-настоящему болен. Она смотрела на него удивленно-встревоженно. - Несомненно, - пробормотала Элен. Подняв голову, она взглядом пронзила Марка, все еще цеплявшегося за стену. - Ты сидишь в каюте под арестом. И я снова ставлю у твоей двери охрану. Даже не пытайся выйти. "Не буду, не буду". Они увели Мари. Дверь с шипением закрылась, словно падающий нож гильотины. Марк, весь дрожа, бросился на свою узенькую койку. Две недели до Комарры. Ему очень хотелось умереть.

11

Первые три дня одиночного заключения Марк провел лежа на кровати в глубокой депрессии. Он хотел, чтобы его героическая операция спасла человеческие жизни, а не отняла их. Он считал погибших. Пилот катера. Филиппи. Норвуд. Рядовой из отряда Кимуры. И восемь тяжело раненных. Когда он только составлял план, у всех этих людей не было имен. А еще - люди Бхарапутры, для него - безымянные. Обычный джексонианский охранник просто зарабатывал себе на хлеб. Может быть, даже Марк и встречался раньше с кем-нибудь из погибших бхарапутрян. Перекидывался шутками... Всегда так: в мясорубку попадают ни в чем не повинные люди, а те, у кого есть власть, кто действительно виноват, выходят сухими из воды, как барон Бхарапутра. Стоят ли жизни сорока девяти клонов гибели четырех дендарийцев? Похоже, сами дендарийцы так не считают. "Они не знали, на что идут. Ты обманул их". Это неожиданное прозрение ошеломило его. Жизни не складываются, как простые числа. Они складываются, как бесконечности. "Я не хотел, чтобы так вышло!" И клоны. Та блондиночка. Уж ему ли не знать, что она, несмотря на пышные формы, не взрослая женщина. Шестидесятилетний мозг, который собирались пересадить ей, наверняка знал бы, что делать с таким телом. Но ведь Марк же прекрасно понимал, что она еще маленькая! Он не хотел пугать или обижать ее, но ухитрился сделать и то, и другое. Он так хотел понравиться ей, так хотел, чтобы у нее осветилось лицо. "Как при виде Майлза?" - насмешливо спросил внутренний голос. Ни один клон не отреагировал так, как хотелось Марку. Надо расстаться с этой фантазией. Через десять, через двадцать лет, они, возможно, поблагодарят его. А может, и не поблагодарят. "Я сделал все, что мог. Простите меня". На второй день заключения ему пришла в голову страшная мысль: ведь его самого вполне могут использовать для пересадки мозга Майлза. Как ни странно - а, может, вполне логично, - со стороны Майлза он такого не боялся. Но сейчас Майлз не в состоянии наложить вето. А вдруг кто-нибудь подумает, что куда проще пересадить мозг Майлза в теплое и живое тело Марка, избежав тем самым сложнейшей операции по восстановлению грудной клетки криотрупа? Марк настолько перепугался, что уже готов был добровольно предложить такой план - лишь бы долго не мучиться. Он был уже на грани безумия, когда вспомнил, что криокамера все равно потеряна, и опасность остается чисто умозрительной. По крайней мере до тех пор, пока не отыщется криокамера. В темной каюте, зарывшись лицом в подушку, он вдруг осознал, что затеял всю эту отчаянную операцию по освобождению клонов, чтобы увидеть уважение на лице Майлза! "Ну, такую возможность ты практически свел к нулю, верно?" Освобождение от круговерти отчаяния давали только еда и сон. Запихнув в себя полный рацион, Марк впадал в такое отупение, что мог на короткое время заснуть. Стремясь забыться, он уговорил мрачного дендарийца, который трижды в день просовывал ему в дверь подносы, приносить лишнюю еду. Ну а поскольку наемники явно не считали свои полевые рационы особым лакомством, возражать никто не стал. Еще один дендариец принес Марку комплект одежды Майлза из запасов "Ариэля". Знаки различия были тщательно спороты. На третий день Марк бросил все попытки застегнуть пояс форменных брюк и перешел на трикотажные костюмы. И тут на него снизошло озарение. "Они не смогут меня заставить играть Майлза, если я не буду на него похож!" И с этого момента Марк потерял ощущение времени. Один дендариец так разозлился на его бесконечные просьбы о лишних рационах, что притащил полный ящик, шмякнул об пол и велел Марку больше никого не дергать. Марк остался наедине со своей операцией по самоспасению и углубился в хитроумные расчеты. Он слышал, что пленным удавалось прорыть подкоп, пользуясь одной только ложкой. А чем он хуже других? В глубине души он понимал, что это совершенно безумная затея, но зато теперь у него появилась цель. И неожиданно оказалось, что у него слишком мало времени. Марк тщательно изучал сведения о питательности продуктов. Если бы он не шевелился, одного рациона хватило бы на целый день. Следовательно, все, что сверх того, должно превращать его в не-Майлза. Каждые четыре плитки дадут килограмм лишнего веса. Жаль, конечно, что еда так однообразна... Но все равно времени оставалось слишком мало. В итоге он запаниковал и ел беспрерывно, пока острая боль не вынуждала его остановиться. Так он соединил удовольствие, мятеж и наказание. Ощущение было странным, но приятным.
Куин вошла без стука и решительно переключила освещение на максимальную яркость. Марк, вскрикнув, закрыл лицо руками. Вырванный из тревожной дремоты, он перевернулся на постели и, моргая, попытался разглядеть показания хроно. Куин пришла за ним на день раньше, чем он ожидал. Видимо, дендарийские корабли летели с максимальным ускорением. "Господи, помоги!" - Вставай, - приказала Куин. Она наморщила нос. - Помойся. И надевай вот этот мундир. И она положила на кровать что-то густо-зеленое с золотом. У Элли был такой вид, будто ей очень хочется швырнуть мундир ему в лицо, и по тому, как бережно она уложила костюм, Марк заключил, что он принадлежит Майлзу. - Я встану, - ответил Марк. - И вымоюсь. Но я не надену этот мундир - и вообще никакого мундира не надену. - Будешь делать то, что прикажут. - Это - мундир барраярского офицера. Он олицетворяет реальную власть. Барраярцы вешают тех, кто надевает чужие мундиры. Марк отбросил одеяло и сел. У него немного кружилась голова. - Боги! - придушенным голосом ахнула Куин. - Что ты с собой сделал? - Полагаю, - гордо сказал Марк, - вы все равно можете запихнуть меня в мундир. Но советую вам подумать, как это будет смотреться. И поплелся в ванную. Умывшись и сняв депилятором щетину, Марк осмотрел результаты своей попытки к бегству. Жаль, времени не хватило. Правда, он снова набрал тот вес, который ему пришлось сбросить, чтобы сыграть адмирала Нейсмита на Эскобаре, плюс, может быть, немного лишнего, и всего за четырнадцать дней. Намек на двойной подбородок. Живот болезненно растянулся, так что двигаться приходилось очень осторожно. "Мало. Для безопасности - мало". Куин - это Куин. Не в ее натуре было сразу отступать. Когда она все же попробовала напялить на Марка барраярский мундир, он тут же ссутулился. Впечатление получилось... ну очень невоенное. Элли с рычанием сдалась и разрешила ему самому подобрать себе одежду. Марк выбрал чистую пару трикотажных корабельных брюк, мягкие тапочки и свободный гражданский пуловер Майлза с широкими рукавами и вышитым поясом. С минуту Марк раздумывал, что больше досадит Куин: если он повяжет пояс поверх округлившегося животика, по экватору, или снизу, как поддержку. Судя по ее кислому виду - внизу. Так он его и оставил. Куин почувствовала его отчаянную отвагу. - Развлекаешься? - саркастически спросила она. - Сегодня больше ничего веселенького не будет. Так ведь? Куин разжала кулак, невесело признавая его правоту. - Куда вы меня ведете? И если уж на то пошло - где мы? - На орбите Комарры. Мы сейчас тайно перелетим в капсуле на одну из барраярских военных станций. Там у нас состоится очень секретная встреча с шефом Имперской службы безопасности, капитаном Саймоном Иллианом. Он прилетел с Барраяра на курьерском корабле в ответ на довольно двусмысленное шифрованное сообщение, которое я отправила. Ему очень не терпится узнать, с чего это я нарушила его распоряжение. Он спросит, в чем дело. И, - тут голос у нее сорвался, и она глубоко вздохнула, - я ему расскажу. Элли провела его по "Перегрину". Все коридоры казались опустевшими. Нет, не опустевшими. Очищенными. Они вошли в капсулу, где за пультом управления уже сидела Ботари-Джезек. Когда она через плечо оглянулась на Марка, глаза ее удивленно раскрылись, а темные выгнутые брови нахмурились. - Дьявольщина, Марк. Ты выглядишь, как утопленник, который неделю пролежал в воде. "И чувствую я себя не лучше", - подумал Марк, но сказал только: - Спасибо. Элен фыркнула - он не понял, насмешливо, сердито или презрительно - и снова повернулась к пульту. Люк закрылся, разжались захваты, и они бесшумно отчалили от "Перегрина". При переходе от невесомости к ускорению Марку снова пришлось вспомнить о своем туго набитом животе. - Почему глава имперской разведки всего лишь капитан? - спросил Марк, стараясь отвлечься от неприятных ощущений. - Ведь не из-за секретности же - все равно все знают, кто он такой. - Еще одна барраярская традиция, - ответила Элен. На слове "традиция" в ее голосе послышалась горечь. - Предшественник Иллиана, покойный великий капитан Негри, не захотел принять повышений после капитана. Видимо, приближенному императора Эзара это было ни к чему. Все знали, что Негри - голос императора, и его приказы распространялись на все чины и звания. Иллиан... наверное, он стесняется оказаться выше по званию, чем его прежний шеф. Но получает он жалованье вице-адмирала. А тот бедняга, который возглавит службу безопасности после Иллиана, наверное, вынужден будет навечно остаться капитаном. Они приближались к орбитальной станции. Марку наконец удалось далеко внизу разглядеть Комарру: с орбиты она казалась полумесяцем. Элен строго придерживалась траектории, заданной предельно лаконичным диспетчером. После напряженного обмена паролями им разрешили стыковку. У люка гостей встретили два молчаливых охранника, очень аккуратных и подтянутых. Барраярцы провели их в небольшую каюту без окон, превращенную в кабинет: комм-пульт, три кресла - и все. Никаких излишеств. - Спасибо. Можете идти, - сказал мужчина, сидевший за комм-пультом. Охранники бесшумно исчезли. Мужчина, казалось, немного расслабился. Он кивнул Ботари-Джезек: - Привет, Элен. Рад тебя видеть. В голосе прозвучало неожиданное тепло - словно дядюшка приветствует любимую племянницу. Марк сразу узнал Саймона Иллиана. Именно таким он и был на записях, которые показывал Гален: худощавый стареющий мужчина, с сединой, приливом поднимавшейся в темно-русых волосах от висков. Округлое лицо с курносым носом слишком изборождено морщинами, чтобы казаться моложавым. Иллиан был в мундире, с воротничка мигало Недремное око - символ Имперской службы безопасности. И тут Марк заметил, что Иллиан, в свою очередь, уставился на него с каким-то ужасно странным выражением. - Господи, Майлз, ты... - Он осекся, и во взгляде зажглась догадка. Иллиан снова откинулся на спинку стула. - А! - Его губы чуть искривились. - Лорд Марк. Леди Форкосиган будет вам очень рада. И я очень рад наконец встретиться с вами. Казалось, Иллиан говорит совершенно искренне. "Эта радость ненадолго, - безнадежно подумал Марк. - И почему лорд Марк? Он, наверное, шутит!" - И еще я очень рад снова знать, где вы находитесь. Я так понимаю, капитан Куин, что сообщение моего департамента относительно исчезновения лорда Марка наконец до вас дошло? - Нет. Пока нет. Наверное, его пересылают с места нашей... последней остановки. Иллиан изумленно поднял брови: - Так лорд Марк пришел добровольно? Или это мой бывший подчиненный послал его мне? - Ни то, ни другое, сэр. Казалось, Куин трудно говорить. Элен даже не пыталась. Иллиан подался вперед. - Так что за недопеченную нахальную выдумку он послал вас проталкивать под вывеской: "Я считал, что вы посоветовали бы мне поступать по обстановке, сэр"? За что мне платить на этот раз? - Никакой выдумки, сэр. - Куин побледнела. - Но счет будет просто чудовищный. - Да? - сказал он после секундного молчания. Куин положила руки на пульт. Марку показалось, что это не для внушительности, а просто чтобы не упасть. - Иллиан, у нас проблема. Майлз погиб. Иллиан словно окаменел. Потом резко повернулся на стуле спиной к ним, так что Марк видел только его затылок. Макушка начала лысеть. Когда Иллиан наконец повернулся, на его застывшем лице пролегли новые морщины, глубокие, как шрамы. - Это не проблема, Куин, - прошептал он. - Это катастрофа. Он крепко прижал обе ладони к пульту - очень осторожно. "Так вот где Майлз подхватил это движение!" - некстати подумал Марк. - Он в криокамере. - Куин облизала пересохшие губы. Иллиан закрыл глаза. Губы его шевелились, то ли в молитве, то ли в проклятиях... Но он только мягко произнес: - С этого можно было бы начать. Остальное можно вывести логически. - Он снова открыл глаза, пытаясь сосредоточиться. - Так что случилось? Насколько тяжело он был ранен? Надеюсь, не в голову? Насколько хорошо его обработали? - Я сама помогла его обработать. В боевых условиях. По... по-моему, обработали хорошо. Но невозможно сказать, пока... Да. Он получил очень тяжелое ранение в грудь. Насколько я могла судить, выше шеи все цело. Иллиан осторожно выдохнул: - Вы правы, Куин. Не катастрофа. Всего лишь проблема. Я отправлю сообщение в Форбарр-Султан, в госпиталь, чтобы ждали своего любимого пациента. Мы можем погрузить криокамеру на мой курьер немедленно. Похоже, от облегчения он говорит слишком много. - Э-э... нет, - прервала его Куин. - Договаривай, Куин, - сказал он с плохо скрытым ужасом. - Мы потеряли криокамеру. - Как можно было потерять криокамеру? - Она была переносная. - Перехватив обжигающий взгляд, Элли поспешила с докладом. - Ее оставили внизу при поспешном отлете. Было два боевых катера. И на каждом считали, что криокамера - на втором. Вопрос в неточности связи - клянусь, я проверяла! Так случилось, что медик, которому поручили криокамеру, был отрезан от катера. Он оказался рядом с коммерческой посылочной станцией. Мы считаем, что он отправил криокамеру по почте. - Вы считаете? Я еще спрошу, что это была за боевая операция на поверхности планеты. Куда он ее отправил? - В том-то и дело: мы не знаем. Медика убили прежде, чем он успел сказать. Сейчас криокамера может оказаться где угодно. Иллиан откинулся на спинку стула: - Ясно. И все это произошло... Когда? И где? - Две недели и три дня назад, на Архипелаге Джексона. - Я отправил вас всех к Иллирии через станцию Вега. Какого черта вас понесло на Архипелаг Джексона? Куин встала "вольно" и сдержанно, в коротких словах, рассказала все с самого начала. - У меня тут полный отчет со всеми нашими записями и личный журнал Майлза, сэр. - Она положила на комм-пульт куб данных. Иллиан посмотрел на куб, как на ядовитую змею: - А сорок девять клонов? - На борту "Перегрина", сэр. Мы хотели бы их выгрузить. "Мои клоны. Что Иллиан собирается с ними сделать?" Марк не смел спросить. - Личный журнал Майлза нам ничего не даст, полагаю, - отстранение заметил Иллиан. - Он весьма поднаторел в том, чтобы не записывать. Иллиан молча встал и начал расхаживать по кабинету. Хладнокровная маска раскололась без всякого предупреждения: с исказившимся лицом он повернулся и со всей силы, так, что кости захрустели, ударил кулаком в стену. - Будь он проклят, этот парень! Даже собственные похороны умудрился превратить в комедию ошибок! Когда Иллиан снова повернулся к посетителям, его лицо было застывшим и ничего не выражало. Подняв глаза, он обратился к Ботари-Джезек. - Элен. Ясно, что мне придется остаться на Комарре и руководить поисками из штаб-квартиры по внешнегалактическим делам. Я, конечно... составлю официальное сообщение о пропаже без вести лейтенанта лорда Форкосигана и немедленно отправлю его графу и графине Форкосиган. Мне больно думать, что это сообщение им вручит посторонний, но ничего не поделаешь. Но не согласишься ли ты, в качестве личного одолжения, сопроводить лорда Марка в Форбарр-Султан к Форкосиганам? "Нет! Нет! Нет!" - мысленно закричал Марк. - Мне... не хотелось бы лететь на Барраяр, сэр. - У премьер-министра будут вопросы, на которые сможет ответить только тот, кто при всем присутствовал. Ты... идеальный курьер для столь тонкого дела. Не спорю, задача будет очень нелегкой. - Сэр, я - старший капитан, - затравленно сказала Элен. - Я не могу оставить "Перегрин". И... откровенно говоря... мне не хочется сопровождать лорда Марка. - Взамен я пообещаю тебе все, что хочешь. Элен колебалась: - Все? Он кивнул. Она взглянула на Марка. - Я дала слово, что все клоны дома Бхарапутра будут отправлены в безопасное место, где о них будут заботиться и куда не смогут добраться джексонианцы. Вы поможете мне сдержать слово? - Конечно, Службе безопасности ничего не стоит сделать им новые биографии. Тут ничего трудного нет. С размещением будет сложнее. Но - да. Мы ими займемся. "Займемся". Что, интересно, он хочет этим сказать? Несмотря на все их недостатки, барраярцы по крайней мере не практикуют рабство. - Это дети! - выпалил Марк. - Вы должны помнить, что они - всего лишь дети! "Об этом нелегко помнить", - хотел он добавить, но замолчал, наткнувшись на холодный взгляд Элен. Иллиан отвернулся от Марка: - Тогда я обращусь за советом к графине Форкосиган. Что-нибудь еще? - "Перегрин" и "Ариэль"... - Должны пока остаться на орбите Комарры и ни с кем не выходить на связь. Извинитесь за меня перед своими людьми, но им придется потерпеть. - И вы возьмете на себя оплату всей этой истории? Иллиан поморщился: - Увы, да. - И... и будете изо всех сил искать Майлза! - О, да! - выдохнул он. - Тогда полечу, - еле слышно сказала Элен. - Спасибо тебе, - негромко отозвался Иллиан. - Мой курьерский корабль примет вас, как только вы будете готовы. - Он неохотно посмотрел на Марка. Всю вторую часть разговора он старался на него не глядеть. - Сколько охранников ты желаешь взять с собой? - спросил он у Ботари-Джезек. - Я дам им четкие инструкции, что, пока они не доставят вас к графу, они подчиняются только тебе. - Я вообще не хотела бы брать охранника, но, боюсь, мне надо будет поспать... Двоих. Итак, теперь он официальный пленник императорского правительства Барраяра, понял Марк. "Приехали". Элен поднялась и жестом приказала Марку встать. - Пошли. Мне надо взять с "Перегрина" личные вещи. И передать командование моему помощнику. И объяснить людям насчет карантина. Тридцать минут. - Хорошо. Капитан Куин, задержитесь, пожалуйста. - Спутаюсь, сэр. Иллиан встал, чтобы проводить Элен. - Скажи Эйрелу и Корделии... - Он замолчал. Время мучительно замедлилось. - Скажу, - тихо ответила Элен. Иллиан кивнул. Дверь раскрылась. Элен даже не обернулась, проверяя, идет ли за ней Марк. Каждые пять шагов ему приходилось переходить на бег, чтобы не отстать.

Каюта на борту скоростного курьера Службы безопасности оказалась еще более тесной и похожей на тюремную камеру, чем та, которую Марк занимал на "Перегрине". Элен заперла его и ушла. Не было даже отсчета времени по доставке питания: в каюте находилась управляемая компьютером система доставки с центрального склада. Марк постоянно переедал, сам не понимая, зачем. Разве что для успокоения и самоистязания. Но чтобы умереть от тучности, нужны годы, а у него было всего пять дней. В последний день у него началась рвота. На катере все решили, что это болезнь невесомости, и на удивление мягкосердечный охранник, видимо, страдавший подобным недугом, быстро наклеил Марку противорвотный пластырь. Пластырь обладал и слабым успокаивающим действием. У Марка немного уменьшилось сердцебиение. Когда катер приземлился, их уже поджидал бронированный лимузин. Охранник сел спереди, рядом с водителем, а Марк оказался напротив Элен сзади. Начался последний этап этого кошмарного путешествия: дорога из военного космопорта в самое сердце Форбарр-Султана. Центр Барраярской империи. Только когда у него началось нечто вроде приступа астмы, Элен вышла из мрачной задумчивости: - Что с тобой? Наклонившись вперед, Элен нащупала его пульс. Марк весь был покрыт холодным потом. - Тошнит, - выдавил он и в ответ на ее раздраженный взгляд признался: - Страшно. Марку казалось, что под огнем бхарапутрян он перепугался так, что сильнее просто невозможно, но это были еще цветочки по сравнению с медленным кошмаром и удушающей беспомощностью перед судьбой. - Чего тебе бояться? - презрительно спросила Элен. - Никто тебе ничего плохого не сделает. - Капитан, они меня убьют! - Кто? Лорд Эйрел и леди Корделия? Едва ли. Если нам по какой-то причине не удастся вернуть Майлза, ты можешь стать следующим графом Форкосиганом. Надо полагать, ты и сам это сообразил. И тут он наконец удовлетворил свое давнее любопытство: когда он потерял сознание, дыхание действительно возобновилось автоматически. Он сморгнул черную пелену и отстранил испуганную Элен. На всякий случай она прихватила из аптечки катера пару пластырей и теперь неуверенно крутила их в руках. Марк жестом поторопил ее. Это помогло. - За кого ты их принимаешь? - гневно вопросила она, когда его дыхание немного выровнялось. - Не знаю. Но они наверняка злы на меня. Хуже всего понимание, что все могло бы и не быть так плохо. Теоретически в любой момент до заварушки на Архипелаге Джексона он мог просто явиться и сказать: "Привет!". Но он хотел встретиться с Барраяром на равных. Все равно что пытаться взять штурмом небо. Его попытка все исправить вконец испортила дело. Элен откинулась в кресле и с запоздалым недоумением уставилась на Марка. - Ты что, правда до смерти перепуган, да? - спросила она с таким изумлением, что ему захотелось взвыть. - Марк, лорд Эйрел и леди Корделия отнесутся к тебе со всем возможным снисхождением. Я это точно знаю. Но ты должен будешь выполнять свои обязанности. - Какие обязанности? - Я... Я точно не знаю, - призналась она. - Спасибо. Ты так мне помогла! И тут они приехали. Машина миновала несколько ворот и оказалась на узкой площадке перед огромной каменной резиденцией. Марк решил, что резиденция кажется такой внушительно древней благодаря архитектуре Периода Изоляции. Подобную архитектуру он видел в Лондоне, но тем зданиям было больше тысячелетия, а этому - всего сто пятьдесят стандартных лет. Резиденция Форкосиганов. Фонарь открылся, и Марк выбрался из машины следом за Ботари-Джезек. На этот раз она задержалась, поджидая его. Элен крепко сжала ему руку выше локтя, то ли тревожась, как бы он не упал, то ли опасаясь, что он сбежит. Они прошли по ласковому солнышку в прохладные сумерки большого вестибюля, вымощенного черно-белой плиткой. Сколько раз Майлз переступал через этот порог? Ботари-Джезек на миг показалась Марку служанкой какой-то злой волшебницы, похитившей любимого Майлза и подменившей его бледным толстеньким подкидышем. Он с трудом подавил истерический смешок в ответ на насмешливо-издевательский внутренний голос: "Здравствуй, мама, здравствуй, папа, вот и я!" Что самое печальное, злая волшебница - это он сам.

12

В вестибюле их встретили два ливрейных слуги в цветах дома Форкосигана: в коричневом с серебром. Один направил Ботари-Джезек куда-то направо. Марк готов был разрыдаться. Конечно, Элен его презирает, но по крайней мере она хоть какая-то поддержка. Чувствуя себя даже более одиноким, чем в темной каюте, он последовал за слугой налево, по сводчатому коридору. Когда-то он под руководством Галена выучил план резиденции Форкосиганов, поэтому знал, что сейчас они идут в "Первую гостиную", расположенную перед огромной библиотекой, которая занимала пол-этажа. По сравнению с огромными парадными комнатами эта, надо полагать, считалась интимной, хотя из-за высокого потолка в ней царила атмосфера холодной суровости. И тут Марку стало не до архитектуры: он увидел женщину, сидевшую на мягкой кушетке и спокойно ожидавшую его. Она была высокая, не худая и не толстая, а скорее просто крепко сложенная. Каштановые волосы закручены на затылке в замысловатый узел. Четкая линия скул и носа, ясные серые глаза. Держалась она довольно напряженно. На ней была мягкая бежевая шелковистая блуза, перехваченная вышитым поясом, - Марк вдруг понял, что узор на поясе совпадает с тем, что на нем, краденым, - коричневая юбка ниже коленей и сандалии на платформе. Никаких драгоценностей. Он ожидал увидеть что-то более пышное, замысловатое, подавляющее: облик графини Форкосиган с записей, сделанных на официальных приемах. А может, графиня настолько уверена в своей власти, что ей и не требуется ее подчеркивать - она сама и есть власть? Он не заметил между нею и собой никакого внешнего сходства. Ну разве что только цвет глаз. И бледность кожи. Ну, может, еще переносица. Линия скул у нее была очень точная - на записях этого не видно... - Лорд Марк Форкосиган, миледи, - торжественно доложил слуга. Марк содрогнулся. - Спасибо, Пим, - кивнула графиня пожилому слуге, отпуская его. Закрывая за собой двери, он позволил себе только один быстрый взгляд. - Привет, Марк. - Голос у графини был мягкий, грудной. - Садись, пожалуйста. Она махнула рукой в сторону кресла, стоявшего под углом к кушетке. Вроде никаких ловушек или капканов незаметно, да и кресло не слишком близко от графини - Марк осторожно опустился на сиденье. Как ни странно, оно оказалось не слишком высоким - ступни касались пола. Может, его подрезали для Майлза? - Рада наконец познакомиться с тобой, - сказала она. - Хоть мне и жаль, что обстоятельства такие неловкие. - Взаимно, - пробормотал он. Рад - или жаль? И кто они вообще такие, сидящие тут напротив друг друга и вежливо лгущие о своей радости и сожалении? "Кто вы, леди?" Он опасливо огляделся в поисках Мясника Комарры. - А где... ваш супруг? - Формально - приветствует Элен. А если по правде - он струсил и выслал меня на линию огня. Очень на него не похоже. - Я... не понимаю, сударыня. Он не знал, как к ней обращаться. - Последние два дня он пьет лекарства от желудка, как лимонад... Ты должен понять, как к нам просачивались вести, взглянуть на все с нашей точки зрения. Первый намек на то, что не все в порядке, мы получили четыре дня назад. Офицер из штаба Службы безопасности принес короткое стандартное сообщение от Иллиана: Майлз пропал без вести, подробности позже. Сначала мы не склонны были паниковать. Майлз и раньше пропадал без вести, иногда достаточно надолго. Только когда несколько часов спустя было получено и расшифровано полное сообщение Иллиана вместе с известием, что ты летишь сюда, все стало понятно. У нас было три дня, чтобы обо всем подумать. Он сидел молча, пытаясь привыкнуть к мысли, что у великого адмирала Форкосигана, грозного Мясника Комарры, вообще существует точка зрения. Не говоря уже о том, что такие жалкие смертные, как он сам, могут так запросто ее понять. - Иллиан никогда не виляет, - продолжила графиня, - но в сообщении он ни разу не употребил слово "погиб" или "убит". Медицинские данные свидетельствуют об обратном. Правильно? - Э-э... Криообработка, похоже, была успешной. "Чего она добивается?" - И таким образом мы попали в эмоциональное и юридическое небытие, - вздохнула она. - Кажется, было бы почти легче, если бы он... - Она яростно нахмурилась, глядя в пол. Впервые ее руки сжались в кулаки. - Понимаешь, нам надо говорить о массе возможных вариантов. Многое зависит от тебя. Но я не буду считать Майлза мертвым, пока он не истлеет. Марк вновь увидел лужу крови на цементе и беспомощно хмыкнул. - То, что ты сыграл роль Майлза... - Графиня осеклась, недоуменно глядя на него. - Говоришь, дендарийцы тебя приняли?.. Он съежился под ее пристальным взглядом, чувствуя, как под рубашкой Майлза перекатывается и обвисает его живот, как туго натянулись брюки... - С тех пор... я немного прибавил в весе. - Всего за три недели? - Да. - Марк покраснел. Она приподняла бровь: - Специально? - Вроде как. - Ага! - Она откинулась назад, явно удивленная. - Но это ты очень хорошо придумал! Он разинул рот, но, поняв, что так еще заметнее двойной подбородок, поспешно его закрыл. - Твой статус был предметом немалых споров. Я выступала против любых уловок скрыть случившееся с Майлзом, заставив тебя играть его роль. Во-первых, это излишне: лейтенант лорд Форкосиган часто надолго исчезает - в последнее время его отсутствие стало почти привычным. Стратегически более важно заявить о тебе, как о тебе самом, лорде Марке - если ты действительно им будешь. Он сглотнул: - А что, у меня есть право выбора? - Да. Но сознательного выбора. После того как ты разберешься, что к чему. - Вы шутите! Я же клон! - Я - с Колонии Бета, парнишка, - язвительно сказала она. - Бетанские законы относительно клонов ясны и разумны. Это не барраярские традиции, которых - по этому вопросу - просто не существует. Барраярцы! - Это слово прозвучало, как ругательство. - Барраяру не хватает опыта с разнообразными технологическими вариантами воспроизведения потомства. Никаких юридических прецедентов. А если у них нет традиции, - это слово графиня произнесла совершенно так же, как Элен, - то они не знают, что делать. - И кто я для вас, как для бетанки? - спросил Марк с тревожным любопытством. - Или сын, или двоюродный сын, - мгновенно ответила она. - Нелицензированный, но признанный мною в качестве наследника. - Это категории вашей родной планеты? - Еще бы! Значит так, если бы я заказала твой клон от Майлза - разумеется, получив сначала лицензию, - ты был бы просто моим сыном. Если бы то же самое сделал Майлз, будучи юридически совершеннолетним, то твоим юридическим родителем был бы он сам, а я была бы твоей двоюродной матерью, и мои права и обязанности по отношению к тебе были бы примерно те же, что и у бабушки. Конечно, в тот момент, когда тебя клонировали, Майлз не был совершеннолетним, и твое рождение не было лицензировано. Если бы ты все еще оставался несовершеннолетним, мы с ним предстали бы перед судьей, и тот назначил бы тебе опекуна, исходя из соображений твоего благополучия. Конечно, ты уже не несовершеннолетний - ни по бетанским, ни по барраярским законам. - Она вздохнула. - Время юридического опекунства миновало. Потеряно. Наследование собственности будет запутано барраярскими недоразумениями. Когда придет время, Эйрел обсудит с тобой традиционный закон Барраяра - или отсутствие оного. Остаются наши эмоциональные взаимоотношения. - А они у нас есть? - с опаской поинтересовался Марк. Он не знал, чего боится больше: того, что она выхватит оружие и прикончит его, или же того, что она бросится к нему в припадке материнской любви. Впрочем, оба варианта казались ему все менее вероятными. - Есть. А вот какие - это еще предстоит выяснить. Но усвой следующее. В твоем теле половина генов - мои, а мой эгоистический геном эволюционно запрограммирован на то, чтобы заботиться о своих копиях. Вторая половина принадлежит человеку, который восхищает меня больше всех среди всех времен и народов, так что мой интерес удваивается. Художественное сочетание того и другого... ну, скажем так, имеет право на мое внимание. Облеченные в такую форму их отношения казались вполне логичными и совсем не страшными. Тошнота отступила, дыхание стало свободным. И ему моментально захотелось есть - впервые после выхода на орбиту Барраяра. - Ну, твои отношения со мною не имеют ничего общего с твоими отношениями с Барраяром. Это - область Эйрела, и он сам выскажет свою точку зрения. Все настолько неопределенно... Кроме одного: пока ты находишься здесь, ты - это ты, Марк, брат-близнец Майлза. Так что чем убедительнее ты сможешь показать свою непохожесть на Майлза - тем лучше. - Ох! - выдохнул он. - Да, пожалуйста! - Я так и думала, что ты уже догадался. Хорошо, договорились. Но просто не быть Майлзом - это оборотная сторона подражания Майлзу. Я хочу знать: кто такой Марк? - Леди... я не знаю. В его словах прозвучала мука. Корделия понимающе смотрела на него: - Время есть. Майлз... он хотел, чтобы ты оказался здесь. Мечтал, как будет тебе все показывать. Представлял, как будет учить тебя ездить верхом. Марк вздрогнул: - Гален пытался меня учить верховой езде в Лондоне. Это было жутко дорого, а у меня не очень-то получалось, и в конце концов он велел мне избегать лошадей, когда попаду сюда. - О? - Она чуть повеселела. - Хм... Видишь ли, Майлз питал... питает романтические воззрения на то, что такое родные братья и сестры. Такое бывает только у единственных детей в семье. Ну, у меня-то брат был, так что никаких иллюзий не осталось. - Она помолчала, огляделась и подалась вперед, доверительно понизив голос. - У тебя есть дядя, бабушка и два кузена в Колонии Бета - такие же родственники, как мы с Эйрелом и твой кузен Айвен здесь, на Барраяре. Не забывай: у тебя не один вариант. Я отдала Барраяру одного сына. И двадцать восемь лет смотрела, как Барраяр пытается его сломать. Может, с Барраяра достаточно, а? - А Айвен сейчас не здесь? - испуганно спросил Марк. - Он не живет в резиденции Форкосиганов - если ты это имел в виду. Он в Форбарр-Султане, в распоряжении штаб-квартиры Службы безопасности. Может, - в ее глазах вспыхнул интерес, - он покажет тебе кое-что из того, что планировал Майлз. - Айвен, наверное, все еще злится на меня за то, что я сделал в Лондоне, - затрясся Марк. - Забудет, - уверенно сказала графиня. - Да, пожалуй, Майлз бы просто наслаждался тем, как ты смущаешь окружающих. Теперь все понятно. Значит, Майлз пошел в маму. - Я почти тридцать лет на Барраяре, - задумалась она. - Мы прошли такой большой путь! А осталось гораздо больше. Даже Эйрел начинает уставать. Может, за одно поколение всего не сделать. По-моему, пришло время смены караула... А, ладно. Он впервые откинулся на спинку кресла, начиная по-настоящему воспринимать происходящее. Союзница! Похоже, у него есть союзница, хотя все еще непонятно почему. Гален мало внимания уделял графине Форкосиган: он был полностью одержим своим старым врагом. Мясником. Похоже, Гален серьезно ее недооценил. Она выдержала здесь двадцать девять лет... Может, и у него получится? Впервые это показалось ему достижимым. Раздался отрывистый стук в дверь. Когда графиня Форкосиган откликнулась, створки приоткрылись и заглянувший в комнату мужчина напряженно ей улыбнулся. - Мне можно зайти, капитан? - Да, думаю, что да, - ответила графиня Форкосиган. Мужчина вошел, закрыв за собой дверь. У Марка перехватило дыхание. Он сглотнул и вздохнул, сглотнул и вздохнул, с трудом сохраняя самообладание. Он не грохнется в обморок на глазах этого человека! Это был он, несомненно он: премьер-министр адмирал граф Эйрел Форкосиган, бывший регент Барраярской империи и фактический властитель трех планет, завоеватель Комарры, военный гений, крупнейший политик... Обвинявшийся в убийствах, применении пыток, в безумии - слишком во многом, чтобы все это вместилось в одном коренастом человеке, который сейчас шагал к Марку. Марк смотрел записи, сделанные в самое разное время. Может, и неудивительно, что его первой связной мыслью было: "Он кажется старше, чем я ожидал". Граф Форкосиган был на десять лет старше своей жены-бетанки, но по виду ему можно было дать лишние двадцать или тридцать. В волосах даже по сравнению с видеозаписями двухлетней давности прибавилось седины. Для барраярца он был невысок - одного роста с графиней. Лицо - внушительное, полное жизни. На графе были зеленые форменные брюки и кремовая рубашка, рукава закатаны, воротник расстегнут. Если это попытка одеться небрежно, то попытка неудачная. С его появлением атмосфера в комнате стала удушающе напряженной. - Элен устроилась, - доложил граф Форкосиган, садясь рядом с графиней: поза свободная, руки - на коленях, спина прямая. - Похоже, этот визит вызвал в ней столько воспоминаний... Она не была готова. - Я скоро пойду поговорю с ней, - пообещала графиня. - Хорошо. - Граф изучал Марка. Что он испытывает: недоумение? Отвращение? - Так. - Опытный дипломат, в обязанности которого входило уговорами толкать три планеты по пути прогресса, сидел в полной растерянности, не зная, что сказать. - И он умудрился выдать себя за Майлза? Во взгляде графини заиграли веселые искорки. - Он с тех пор прибавил в весе. - Ясно. Молчание длилось. Марк ни с того ни с сего выпалил: - Первое, что я должен был сделать при встрече с вами, - это попытаться вас убить. - Знаю. Граф Форкосиган откинулся на спинку дивана и наконец посмотрел Марку в глаза. - Меня заставили выучить около двадцати способов - я мог повторить их даже во сне, но основным был кусочек пластыря с парализующим токсином, который при вскрытии давал картину сердечной недостаточности. Мне надо было остаться с вами наедине и приклеить пластырь к любой части тела, которая будет мне доступна. Этот яд - удивительно медленный. Я должен был ждать минут двадцать, пока вы не умрете, и так и не признаться, что я не Майлз. Граф мрачно улыбнулся: - Ясно. Хорошая месть. Очень искусная. Метод сработал бы. - А потом я, как новый граф Форкосиган, должен был возглавить восстание и захватить власть в империи. - А вот это бы не получилось. Сер Гален это предвидел. Ему нужен был только хаос, вызванный провалом восстания, чтобы Комарра тем временем обрела независимость. Тогда ты стал бы еще одним Форкосиганом, которому он отомстил. Казалось, этот человек чувствовал себя более непринужденно, профессионально обсуждая заговоры. - Ваше убийство стало для меня единственной целью. Два года назад я был готов его осуществить. - Не огорчайся, - посоветовала графиня. - У многих и такой цели нет. Граф заметил: - Когда стало известно о заговоре, служба безопасности собрала о тебе массу сведений. Они охватывают период от момента, когда ты был еще только безумным огнем в глазах Галена, до недавнего сообщения о твоем исчезновении с Земли. Но в этих документах нет ничего, свидетельствующего, что твое... э-э... недавнее посещение Архипелага Джексона - тайная программа, направленная на мое убийство. Это так? В голосе графа звучало сомнение. - Да, - решительно сказал Марк. - Меня достаточно программировали, я знаю, что это такое. Такого нельзя не заметить. По крайней мере как это делал Гален. - Я не согласна, - неожиданно вмешалась графиня Форкосиган. - Тебя запрограммировали, Марк. Но не Гален. Граф изумленно-вопрошающе поднял брови. - Боюсь, это сделал Майлз, - объяснила она. - Совершенно невольно. - Не представляю, как, - сказал граф. Марк поспешил согласиться: - Я виделся с Майлзом всего несколько дней, на Земле. - Не уверена, что ты готов это услышать, но ладно. У тебя было всего три шанса научиться быть человеком. От джексонианских торговцев телом, от комаррских террористов... и от Майлза. Ты был весь пропитан Майлзом. Мне очень жаль, но Майлз считает себя странствующим рыцарем. Нормальное правительство не доверило бы ему и перочинного ножика, не то что космический флот. И вот, Марк, когда тебе наконец пришлось выбирать между двумя вариантами очевидного зла и безумием, ты вскочил и побежал за безумцем. - Я считаю, что у Майлза с головой все в порядке! - запротестовал граф. Графиня, как-то странно всхлипнув, закрыла лицо ладонью. - Милый, мы говорим о молодом человеке, на которого Барраяр взвалил такую невыносимую ношу, такую боль, что он нашел убежище в совершенно другой личности! А потом убедил несколько тысяч галактических наемников поддерживать его психоз и сверх того заставил Барраярскую империю все это оплачивать. Адмирал Нейсмит - это куда больше, чем просто маска службы безопасности, ты и сам знаешь. Согласна, он - гений, но только не смей говорить мне, что он не безумен. - Она помолчала. - Нет. Это несправедливо. Предохранительный клапан Майлза работает. Я не буду всерьез опасаться за его рассудок, пока он не отрезан от маленького адмирала. В целом - это просто чудеса акробатики. - Она взглянула на Марка. - И я бы сказала, номер, не подлежащий повторению. Марк никогда не считал Майлза серьезно сдвинутым - он только считал его лишенным недостатков. Все это так странно. - Но дендарийцы действительно функционируют как оперативное отделение Службы безопасности, - сказал граф, тоже несколько озадаченный. - Иногда - просто потрясающе хорошо. - Конечно. Будь иначе, ты не позволил бы Майлзу держать их, поэтому он и добивается того, чтобы они прекрасно функционировали. Я просто напоминаю, что официальная функция - не единственная. И... если они когда-нибудь перестанут быть нужны Майлзу, не пройдет и года, как Служба безопасности найдет причину порвать с ними связь. И вы все будете искренне полагать, что поступаете совершенно логично. Почему они его не винят?.. Он набрался храбрости: - Почему вы не вините меня за то, что я убил Майлза? Корделия взглянула на мужа. Тот кивнул и ответил. За них обоих? - В рапорте Иллиана говорится, что Майлза убил выстрел бхарапутрянина. - Но он не оказался бы под огнем, если б я не... Граф Форкосиган поднял руку, прерывая: - Если бы ты не решил туда отправиться. Не пытайся замаскировать свою истинную вину, взяв на себя слишком многое. Я сам совершил немало смертельных ошибок, чтобы попасться на такое. - Он опустил глаза. - А еще мы приняли во внимание дальнюю перспективу. Хотя ты - это ты, ты - не Майлз, но дети, которых ты мог бы иметь, будут генетически неотличимы от его детей. Не ты, но твой сын может стать необходимым Барраяру. - Только чтобы поддержать систему форов, - сухо заметила графиня. - Сомнительная цель, милый. Или ты видишь себя дедушкой-ментором потенциальных детей Марка, каким твой отец был для Майлза? - Боже упаси, - искренне возмутился граф. - Снеди за своим собственным программированием. - Она повернулась к Марку. - Дело в том... - Она отвела глаза, снова посмотрела ему в лицо. - Если мы не сможем вернуть Майлза, то тебя ждут не просто взаимоотношения. Тебя ждет должность. Как минимум ты будешь отвечать за благополучие двух миллионов человек в твоем округе: ты будешь их Голосом в Совете графов. К этой должности Майлза готовили буквально с рождения. Не уверена, что в последнюю минуту возможны замены. "Ох, нет, конечно, нет!" - Не знаю, - задумчиво сказал граф. - Я сам был такой заменой. Пока мне не исполнилось одиннадцать, я был запасным. Надо признать, после того как убили моего брата, события развивались столь стремительно, что перемена судьбы прошла легко. Мы все были так сосредоточены на мести, во время войны Ури Безумного. Когда у меня появилась минутка, чтобы оглядеться и вздохнуть, я уже полностью освоился с тем, что стану графом. Хотя и не мог себе представить, что это "когда-то" наступит через пятьдесят лет. Возможно, и у тебя, Марк, будет немало времени, чтобы учиться и готовиться. Но возможно и то, что графство свалится на тебя завтра. Этому мужчине семьдесят два года - по галактическим меркам средний возраст, но для жестокого Барраяра - старость. Граф Эйрел тратил себя беспощадно - не растратил ли он себя целиком? Его отец, граф Петер, прожил на двадцать лет больше - чуть ли не целую жизнь. - А разве Барраяр примет клона в качестве вашего наследника? - усомнился Марк. - Ну, давно пора начать разработку законов, как бы они ни решили этот вопрос. Твой случай станет крупным прецедентом. Если приложить определенные усилия, я могу, наверное, вбить им в голову... Марк не сомневался. - Но начинать юридическую войну преждевременно, пока не прояснится вопрос с потерянной криокамерой. А пока официально будет объявлено, что Майлз находится на задании, а ты впервые приехал навестить нас. Все достаточно близко к истине. Нет нужды подчеркивать, что все подробности должны быть засекречены. Марк кивнул. У него голова шла кругом. - Но... есть ли в этом необходимость? Предположим, меня не создали бы, а Майлза бы убили при исполнении обязанностей. Вашим наследником стал бы Айвен Форпатрил. - Да, - согласился граф. - И после одиннадцати поколений прямого наследования дому Форкосиганов пришел бы конец. - И в чем проблема? - Проблема в том, что это не так. Ты же существуешь. Проблема в том... что я всегда хотел, чтобы моим наследником был сын Корделии. Заметь, мы обсуждаем немалую собственность по обычным масштабам. - Я считал, что большинство ваших наследственных земель светятся по ночам после атомного взрыва Форкосиган-Вашнуй. Граф пожал плечами: - Кое-что осталось. Например, эта резиденция. Но мое наследство - это не просто собственность. Как любит говорить Корделия, оно сопряжено с настоящей должностью и полным рабочим днем. Если мы признаем твои права на нее, ты должен признать ее права на тебя. - Оставьте себе, - искренне предложил Марк. - Я все подпишу. Граф дернулся. - Считай, что это инструктаж, - посоветовала графиня Марку. - Кое-кто из тех, с кем ты встретишься, будет очень интересоваться этими вопросами. Тебе просто надо быть в курсе необъявленной повестки дня. Граф вдруг ушел в себя. Когда он снова поднял взгляд, лицо его было пугающе серьезным. - Это так. И есть один пункт, о котором не только не надо, но и ни в коем случае нельзя говорить. Тебя следует предупредить. Видимо, табу на подобные разговоры было настолько сильным, что графу Форкосигану самому было трудно его нарушить. - Что такое? - испугался Марк. - Существует... ложная теория родословных, одна из возможных шести, которая ставит меня следующим императором Барраяра, если император Грегор умирает, не оставив потомства. - Ну да, - нетерпеливо отозвался Марк. - Конечно, я это знаю. Заговор Галена был на это и рассчитан. Вы, потом Майлз, потом Айвен. - Да. Теперь это я, потом Майлз, потом ты, потом Айвен. А Майлз в настоящий момент... технически мертв. Таким образом, между тобой и заговором стою только я. Не тобой, как поддельным Майлзом, а тобой, как таковым. - Бред! - взорвался Марк. - Это еще глупее, чем мысль, что я стану графом Форкосиганом! - Держись этой позиции, - поддержала его графиня. - Держись крепко, и никогда даже намека не давай на то, что мог бы думать иначе. "Я оказался среди сумасшедших". - Если кто-то заведет с тобой разговор на эту тему, сообщи мне, Корделии или Саймону Иллиану. Как можно скорее, - добавил граф. Марк поглубже забился в кресло: - Ладно... - Ты его перепугал, милый, - заметила графиня. - В данном случае паранойя - залог здоровья, - виновато сказал граф. Он посмотрел на Марка. - У тебя усталый вид. Мы проводим тебя в твою комнату. Можешь отдохнуть и помыться. Все встали. Марк вышел следом за графом в вымощенный камнем вестибюль. Графиня кивнула в сторону арки, уходившей куда-то под лестницу: - Я поднимусь на лифте и повидаюсь с Элен. - Хорошо, - согласился граф. Марку пришлось идти за ним по лестнице. Когда они поднялись на второй этаж, Марк задыхался, как старик. Граф свернул в коридор третьего этажа. Марк не без ужаса спросил: - Вы ведь не поселите меня в комнату Майлза? - Нет. Хотя та, где ты будешь жить, когда-то была моей детской. Надо полагать, пока не погиб его старший брат. Комната второго сына. Ничуть не лучше. - Сейчас это просто комната для гостей. Граф распахнул еще одну простую деревянную дверь. За ней оказалась залитая солнцем спальня. Среди предметов мебели ручной работы неизвестного периода и огромной ценности были кровать и комоды: у резного изголовья домашний пульт управления освещением и механизированными окнами казался неуместным. Марк оглянулся и встретился с пытливым взглядом графа. Это было в тысячу раз хуже восторженного дендарийского "Я-люблю-Нейсмита". Он схватился за голову и прокричал: - Майлза тут нет! - Знаю, - тихо ответил граф. - Я искал... себя, наверное. И Корделию. И тебя. И тут Марк невольно стал вглядываться в графа, пытаясь найти в нем себя. Трудно сказать. Раньше - волосы: у них с Майлзом такие же темные, как и на ранних записях адмирала Форкосигана. Разумом он всегда знал, что Эйрел Форкосиган - младший сын старого генерала графа Петера Форкосигана, но тот потерянный старший брат умер уже шестьдесят лет назад. Он был изумлен, что граф помнит все так остро. Это было странно - и страшно. "Я должен был убить этого человека. И еще могу. Он совершенно не защищается". - Ваши люди из службы безопасности даже не допросили меня с суперпентоталом. Разве вас не беспокоит, что я могу все еще быть запрограммирован на ваше убийство? - Я считал, что ты уже застрелил того, кто выступал в роли твоего отца. Достаточно очистительно. Губы графа изогнулись в улыбке. Марк вспомнил удивленный вид Галена, когда луч нейробластера ударил ему в лицо. - Ты тогда спас Майлза, - сказал граф. - Два года назад, на Земле, ты выбрал, за кого ты. Очень действенно. У меня с тобой связано немало опасений, Марк, но страха смерти от твоей руки нет. У тебя не такой уж плохой счет с братом, как тебе кажется. В моем представлении - равный. - С родителем. Не с братом, - похолодев, сказал Марк. - Твои родители - мы с Корделией, - твердо сказал граф. На лице Марка отразилось неприятие. Граф пожал плечами: - Кем бы ни был Майлз - это мы его создали. Возможно, ты прав, относясь к нам с опаской. Может, и тебе мы тоже будем не на пользу. Сердце у него отчаянно забилось. Родители. Мать и отец. Он не был уверен, что хочет так поздно обрести родителей. Они казались такими чудовищно громадными. Ему чудилось, что он теряется в их тени, раскалывается, как стекло, исчезает. Он вдруг испытал странное желание вернуть Майлза. Ему нужен человек одного с ним размера и возраста. Граф снова заглянул в спальню: - Пим должен был бы разложить твои вещи. - У меня нет вещей. Только то, что на мне... сэр. - У тебя должна была быть какая-то еще одежда! - То, что я привез с Земли, осталось в камере хранения на Эскобаре. Время хранения истекло, так что вещи, наверное, уже конфискованы. Граф осмотрел его: - Я пришлю кого-нибудь снять с тебя мерки и собрать все необходимое. Если бы ты приехал погостить при более нормальных обстоятельствах, мы бы водили тебя всюду. Знакомили бы с родными и друзьями. Показали бы город. Проверили бы твои склонности, позаботились о твоем дальнейшем образовании. Но кое-что мы все равно сделаем. Образование? Какое? Барраярская военная академия в представлении Марка приравнивалось к аду. Могут ли они его заставить?.. Ну, он найдет способ сопротивления. Он уже успешно избежал пользования гардеробом Майлза. - Если тебе что-нибудь понадобится, вызови Пима, - проинструктировал граф. Живые слуги. Как странно! Страх, от которого его выворачивало наизнанку, начал слабеть, сменяясь общим беспокойством. - Я могу что-нибудь поесть? - А! Пожалуйста, присоединись к нам с Корделией за ленчем через час. Пим проведет тебя в Желтую гостиную. - Я сам найду. Этажом ниже, второй коридор на юг, третья дверь справа. Граф поднял бровь: - Правильно. - Я же вас изучал. - Ничего. Мы тоже тебя изучали. Мы все выполнили домашнее задание. - А контрольная? - А, вот в том-то все и дело. Никаких контрольных. Это жизнь. И смерть. - Мне очень жаль! - выпалил Марк. Майлза? Себя? Он и сам толком не знал. Похоже, граф подумал то же самое: губы его изогнулись в ироничной улыбке. - Ну... как ни странно, мы почти рады, что все так плохо - хуже некуда. Раньше, когда Майлз пропадал без вести, никто не знал, где он и что еще выкинет... э-э... усиливая хаос. По крайней мере на этот раз известно, что в большую неприятность он уже не угодит. Коротко взмахнув рукой, граф ушел. На мгновение Марк представил себе три способа, которыми мог бы сейчас его убить. Но вся подготовка, казалось, уже зачерствела. Да и вообще он сейчас не в форме. Поднимаясь по лестнице, он полностью выдохся. Закрыв дверь, Марк упал на резную кровать. Напряжение отступило, и его охватил озноб. Под предлогом того, что Марк устал после перелета, граф и графиня первые два дня не давали ему никаких заданий. Честно говоря, если не считать официальных сборов за трапезой, Марк вообще не видел графа Форкосигана. Он бродил по дому и по окрестностям без всякой охраны - разве что под ненавязчивым присмотром графини. У ворот стояли охранники в мундирах: у Марка не хватило мужества проверить, поручено ли им не выпускать его. Он изучал резиденцию Форкосиганов и никак не мот привыкнуть к мысли, что он действительно здесь. Все казалось чуть-чуть не таким. Дом был полон всевозможных закоулков, но несмотря на обилие антиквариата, в старые окна было вставлено современное высокопрочное бронированное стекло. Это напоминало огромную защитную оболочку. Дворец - крепость - тюрьма. Удастся ли привыкнуть к этой оболочке? "Я всю жизнь был пленником. Я хочу стать свободным". На третий день Марку принесли новую одежду. Графиня помогла распаковать вещи. Осенняя утренняя прохлада врывалась в спальню через окно, которое он с ослиным упрямством открывал навстречу таинственному, опасному, незнакомому миру. Расстегнув один чехол, Марк обнаружил костюм в омерзительно военном стиле: китель с высоким воротником и брюки с лампасами. Все - цвета дома Форкосиганов, коричневое с серебром. - Что это? - А, - отозвалась Корделия, - довольно кричащий, правда? Это твой мундир, мундир младшего лорда дома Форкосиганов. Его, не Майлза. Все новые наряды были рассчитаны компьютером с щедрым припуском. При мысли о том, сколько ему придется есть, чтобы сбежать и из этой одежды, у Марка похолодело в желудке. Заметив его непритворное отчаяние, графиня улыбнулась: - Ты обязан надевать это только в двух случаях: на Совете графов и на церемонии в честь дня рождения императора. Что, возможно, ты и сделаешь: день рождения Грегора не за горами. - Она помедлила, водя пальцем по вышитому на воротнике вензелю Форкосиганов. - А вскоре после него - день рождения Майлза. Ну, сейчас Майлз не стареет. - Для меня дни рождения не существуют. Как вы назовете момент, когда кого-то вынимают из маточного репликатора? - Мои родители назвали его моим днем рождения, - сухо ответила Корделия. Ну да, она же бетанка. - Я даже не знаю, когда мой. - Правда? Это есть в твоих записях. - Каких записях? - В твоей медицинской карте. Ты не видел ее? Надо будет дать тебе копию. Это... гм... увлекательное чтение - из разряда ужасов. Твой день рождения был в прошлом месяце, семнадцатого числа. - Ну так я его все равно пропустил. - Марк застегнул мешок и упрятал мундир подальше в шкаф. - Впрочем, это не важно. - Важно, чтобы кто-то праздновал наше существование, - мирно возразила Корделия. - Люди - единственное зеркало, в котором мы себя видим. Область всех значений. Все добродетели и все пороки - в людях. Во Вселенной, как таковой, их нет. Одиночное заключение является наказанием в любой культуре. - Это... правда, - признал Марк, вспомнив свое недавнее заточение. - М-да. Следующий наряд как нельзя лучше соответствовал его настроению: весь черный. Но при ближайшем рассмотрении он оказался практически таким же, как и мундир младшего лорда, только лампасы и вензеля - не из серебра, а из черного шелка, почти не различимые на черной же ткани. - Это для похорон, - объяснила графиня. Голос ее зазвучал очень монотонно. - А! - Он повесил костюм еще дальше, чем мундир юного фора. В конце концов он выбрал самый невоенный костюм: мягкие свободные брюки, низкие ботинки без пряжек, стальных набоек и прочих агрессивных украшений, и рубашку с жилетом темных тонов. Чувство было такое, словно он нацепил на себя маскарадный костюм, но только великолепно сшитый. Камуфляж? Должна ли одежда представлять того, кто в ней, или скрывать его? - Это я? - спросил он, выходя из ванной. Графиня усмехнулась: - Сложный вопрос. Даже я не могла бы на него ответить.

На четвертый день за завтраком объявился Айвен Форпатрил. В зеленом имперском мундире лейтенанта, великолепно смотревшемся на его высокой подтянутой фигуре. С появлением Айвена в Желтой гостиной вдруг стало тесно. Марк виновато съежился, а его предполагаемый кузен приветствовал тетку чинным поцелуем в щеку, а дядю - церемонным полупоклоном. Взяв тарелку, Айвен навалил на нее яичницы, мяса, обсахаренного хлеба, прихватил чашку кофе, выдвинул ногой стул и уселся за стол напротив Марка. - Привет, Марк, - наконец соизволил заметить его Айвен. - Выглядишь отвратительно. Когда это тебя так разнесло? Он отправил в рот кусок мяса и принялся сосредоточенно жевать. - Спасибо, Айвен. А ты, я вижу, совсем не изменился. Марк очень надеялся, что ему удалось высказать "не изменился к лучшему". Карие глаза Айвена сверкнули. Он уже хотел ответить, но Корделия укоризненно покачала головой: - Айвен! Марк не думал, что упрек относился к попытке говорить с полным ртом, но Айвен все же сначала проглотил, а потом ответил - не Марку, графине: - Примите мои извинения, тетя Корделия. Но у меня все еще наблюдаются трудности с чуланами и прочими маленькими непроветриваемыми помещениями. А все из-за него. - Извини, - пробормотал Марк, ссутулившись. Но что-то не позволяло ему сдаваться, и он добавил: - Я просто заставил Галена похитить тебя, чтобы выманить Майлза. - Так это была твоя идея? - Моя. И она сработала. Майлз не замедлил явиться и сунул ради тебя голову в петлю. Айвен стиснул зубы. - Насколько я понимаю, он так и не поборол эту привычку, - то ли прорычал, то ли промурлыкал он. Теперь уже настала очередь Марка замолчать. Впрочем, так оно и лучше, что Айвен обращается с ним так, как он того заслужил. Желанное наказание. Под дождем презрения он начал оживать, как полузасохшее растение. - Зачем ты здесь? - Не по своей воле, можешь не сомневаться, - парировал Айвен. - Я должен тебя вывести. В город. На прогулку. Марк взглянул на графиню, но та смотрела на мужа. - Уже? - спросила она. - Это пожелание, - ответил граф Форкосиган. - А! - понимающе кивнула графиня. Марку от этого легче не стало. - Хорошо. Может, Айвен по дороге покажет тебе город. - Это мысль, - согласился граф. - А поскольку Айвен - офицер, необходимость в телохранителе отпадает. Зачем? Чтобы можно было говорить откровенно? Кошмар какой! И потом - кто в таком случае защитит его от Айвена? - Надеюсь, внешняя охрана будет, - сказала графиня. - Разумеется. Внешнюю охрану не должен видеть никто - даже те, кого она охраняет. Интересно, что мешает людям из внешней охраны просто взять выходной, а потом заявить, что на самом деле они незримо присутствовали? И ведь такое жульничество может длиться достаточно долго - в перерыве между кризисами. Как обнаружил Марк после завтрака, у лейтенанта лорда Форпатрила была собственная машина: спортивная модель красного цвета. Марк неохотно устроился рядом с Айвеном. - Ну, - начал он неуверенно, - тебе все еще хочется свернуть мне шею? Айвен стремительно вывел машину из ворот резиденции и бросил ее в поток на улицах Форбарр-Султана. - В глубине души - да. С точки зрения практической - нет. Мне нужно, чтобы между мною и должностью дяди Эйрела стояло как можно больше людей. Жаль, Майлз не обзавелся полудюжиной ребятишек. А ведь мог бы... В каком-то смысле ты - подарок судьбы. Не будь тебя, меня бы уже сейчас записали в наследники. - Айвен помедлил - только словесно, машина, продолжая нестись с прежней скоростью, еле увернулась от четырех встречных. - На самом деле, насколько Майлз мертв? Дядя Эйрел говорил ужасно неопределенно. И не уверен, что из соображений секретности - таким застывшим я его еще не видел. Движение тут было похлеще, чем в Лондоне, и, если такое вообще возможно, еще более неорганизованным. Или организованным по принципу: выживает сильнейший. Марк, вцепившись в сиденье, ответил: - Не знаю. Иглограната попала ему в грудь. Хуже могло бы быть только если б его разорвало пополам. Не сжались ли губы Айвена в тайном ужасе? Если и да, маска беззаботности вернулась почти мгновенно. - Чтобы оживить его, нужен первоклассный восстановительный центр, - продолжил Марк. - Что касается мозга... Никогда не известно, пока человека не оживят. - "А тогда уже слишком поздно". - Но проблема не в том. Или - пока не в том. - Угу, - поморщился Айвен. - Жуткая неразбериха, правда? И как вы умудрились потерять... - Он так резко повернул, что бампер чиркнул по покрытию, рассыпая искры. Айвен жизнерадостно чертыхнулся в адрес грузовой платформы, которая чуть не въехала в них со стороны Марка. Марк пригнулся и стиснул зубы. Лучше пускай кончится разговор, чем он сам - похоже, его жизнь зависит от того, насколько водитель сосредоточен. Первое впечатление от родного города Майлза: половина населения еще до вечера погибнет в автокатастрофах. Или, может, погибнут только те, что попадутся Айвену. Айвен резко повернул машину в противоположном направлении, заносом выскочил на свободную парковку, к которой подъезжали еще два автомобиля и затормозил так резко, что Марка чуть не швырнуло на пульт управления. - Замок Форхартунг, - объявил Айвен под замирающий рев двигателя. - Сегодня Совет графов не заседает, так что музей открыт для публики. Хотя мы - не публика. - Как... э-э... познавательно. - Марк с опаской посмотрел сквозь стекло фонаря. Замок Форхартунг действительно выглядел, как замок: огромное древнее каменное сооружение, окруженное деревьями на высоком берегу порожистой реки, разделившей Форбарр-Султан на две части. Сейчас Форхартунг был окружен парком и там, где когда-то люди и лошади волокли по ледяной грязи таран, безуспешно пытаясь взять твердыню, были разбиты клумбы. - И что же на самом деле? - Ты встретишься с одним человеком. Я не имею права обсуждать это сейчас. Айвен воткнул фонарь и вылез наружу. Марк последовал за ним. То ли в соответствии с планом, то ли из вредности, но Айвен действительно провел его в музей, занимавший целое крыло замка и полностью посвященный оружию и доспехам форов с Периода Изоляции. Айвен в военной форме прошел бесплатно, но законопослушно заплатил за Марка. Для секретности, догадался Марк. Ведь форов тоже пускали бесплатно, как шепотом объяснил ему Айвен. Объявления об этом не было. Если ты фор, то предполагается, что ты и так знаешь. А может, Айвен таким образом высказался по поводу форства Марка - или же отсутствия оного. Айвен играл роль аристократического нахала столь же блестяще, как и роль имперского лейтенанта. Или любую другую роль, которую требовало от него окружение. Настоящий Айвен не так прост, решил Марк. Было бы ошибкой его недооценивать. Значит, ему предстоит встреча с каким-то человеком? С каким? Если это еще один допрос Службы безопасности, то почему этот неизвестный не мог встретиться с Марком в резиденции Форкосиганов? Может, кто-то из правительства или центристской коалиции премьер-министра графа Эйрела? Но опять-таки почему он сам не приехал? Не может быть, чтобы Айвен вел его на смерть - за последние два года Форкосиганы могли убить его сто раз. А может, его подставят, чтобы обвинить в преступлении? Ему приходили в голову все более странные идеи, но все имели один недостаток: они были полностью лишены мотивации и логики. Марк разглядывал витрину, заполненную комплектами дуэльных шпаг, расположенных в хронологическом порядке (демонстрировалось развитие барраярского кузнечного дела на протяжении двух столетий), а потом поспешно догнал Айвена у витрины с оружием, действующим по принципу "снаряд, толкаемый химической взрывчаткой". Среди экспонатов были богато украшенные крупнокалиберные мушкеты, заряжавшиеся с дула - как утверждала надпись, некогда принадлежавшие императору Вэлду Форбарре. Пули были изготовлены из чистого золота: массивные шарики размером с сустав большого пальца. На близком расстоянии - все равно что попадание тяжелого кирпича. А на большом, наверное, летят мимо. И какой-то бедняга крестьянин или оруженосец обязан ходить и подбирать те, что не попали? Или, еще хуже, те, что попали? Некоторые шарики были сплющены, и, к полному недоумению Марка, одна из надписей гласила, что вот этот (совершенно искореженный) комочек убил лорда Фор-такого-то в битве такой-то... и "вынут из его мозга". Надо полагать, после смерти. Надо надеяться. Уф-ф! Удивительно еще, что кто-то счистил с пули засохшую кровь и лишь потом выставил ее напоказ - если учесть мрачный характер некоторых других экспонатов. Например, выдубленный скальп императора Ури Безумного, предоставленный музею какой-то частной коллекцией. - Лорд Форпатрил. - Говоривший появился настолько беззвучно, что Марк даже не смог бы сказать, откуда он пришел. Пожилой, с виду - неглупый. Можно принять за музейного работника. - Будьте добры, пройдите со мной. Айвен без лишних вопросов направился следом за пришедшим, пропустив Марка вперед. Марк пошел, разрываясь между любопытством и страхом. Они зашли в дверь с надписью "Нет входа", которую незнакомец открыл механическим ключом, а потом снова запер, поднялись по двум лестницам, прошли по гулкому коридору с голым деревянным полом в комнату, оказавшуюся на верхнем этаже круглой угловой башни. Раньше здесь стояли часовые. Теперь комната была обставлена как кабинет, и вместо амбразур в стенах были прорезаны обычные окна. Внутри дожидался мужчина, сидевший на табурете, задумчиво глядя на спускавшийся к реке парк, где гуляла пестрая публика. Худой, темноволосый, лет тридцати с небольшим. Бледная кожа казалась еще бледнее благодаря свободной черной одежде, начисто лишенной псевдовоенных деталей. Он мимолетно улыбнулся: - Спасибо, Кеви. Видимо, это было одновременно приветствие и приказ удалиться, потому что проводник, кивнув, вышел. Только когда Айвен сказал: "Ваше величество", - Марк узнал наконец того, кто ждал их. Император Грегор Форбарра. Вот влип! Айвен закрыл путь к отступлению. Марк подавил приступ ужаса. Грегор - всего лишь человек. Он один, и, судя по всему, без оружия. А все остальное... пропаганда. Чушь. Иллюзия. Но все равно сердце у него забилось. - Привет, Айвен, - сказал император. - Спасибо, что пришел. Почему бы тебе не пойти посмотреть на экспонаты? - Уже смотрел, - лаконично ответил Айвен. - И все же. - Грегор кивнул на дверь. - Говори прямо, - сказал Айвен, - это не Майлз. И хоть с виду и не скажешь, но когда-то его готовили как убийцу. Не преждевременно ли? - Ну, - негромко ответил Грегор, - вот мы и посмотрим, правда? Ты хочешь меня убить, Марк? - Нет! - прохрипел Марк. - Ну вот. Поди прогуляйся, Айвен. Я пришлю за тобой Кеви. Айвен поморщился - Марк почувствовал, что в нем говорит любопытство. Он удалился с ироничным поклоном, который словно говорил: "Пеняйте на себя". - Ну, лорд Марк, - сказал Грегор, - и что вы думаете о Форбарр-Султане? - Город промелькнул очень быстро, - дипломатично ответил Марк. - Боже правый, да не позволили ли вы Айвену сесть за руль?! - А у меня был выбор? Император рассмеялся. - Садитесь. - Он указал на кресло за комм-пультом: маленькая комната была обставлена по-спартански. Хотя древние военные гравюры и карты на стенах могли попасть сюда из музея. Улыбка императора сменилась выражением задумчивости, и он внимательно вгляделся в Марка. Это походило на то, как смотрел на него граф Форкосиган: тот же взгляд, вопрошающий "кто ты?", но без жадной напряженности. Терпимое любопытство. - Это ваш кабинет? - поинтересовался Марк, осторожно устраиваясь в императорском кресле. Комната показалась ему чересчур маленькой и строгой. - Один из. Весь комплекс полон всевозможных кабинетов, расположенных в самых неожиданных местах. У графа Форволка кабинет в одной из тюремных камер. Выпрямиться невозможно. Я пользуюсь этой комнатой как личным убежищем во время заседаний Совета графов или когда у меня здесь дела. - И я оказался делом? Почему? Впрочем, не могу претендовать на то, что я - потеха. Это личное или официальное? - Для меня даже сплюнуть - дело официальное. На Барраяре очень трудно отделить одно от другого. Майлз... был... - Грегору тоже трудно далось прошедшее время. - Перечисляя совершенно произвольно: человек моей касты, офицер на моей службе, сын чрезвычайно, чтобы не сказать первостепенно, важного официального лица и личный друг всей моей жизни. И наследник графства. А графы - это механизм, с помощью которого один человек, - он прикоснулся к своей груди, - превращается в шестьдесят, а потом - во множество. Графы - опора империи. Я ее глава. Вы сознаете, что я - это не империя? Империя ведь не чисто географическое понятие. Империя - это общество. Множество, все вместе - в конце концов до последнего подданного - вот что такое империя. И я - только ее часть. И если уж на то пошло, часть вполне заменимая... Кстати, вы обратили внимание на скальп моего двоюродного дедушки? - Э-э... да. Он... э-э... очень бросается в глаза. - Это - дом заседаний Совета графов. Точка приложения рычага может счесть себя главенствующей, но без рычага она ничто. Ури Безумный об этом забыл. Я - помню. Граф округа Форкосиганов - еще одна такая живая часть. Тоже вполне заменимая. Он замолчал. - Э-э... звено цепи, - осторожно подсказал Марк, демонстрируя свое внимание к речи императора. - Звено кольчуги. Часть паутины. Так что одно слабое звено - это не фатально. Надо, чтобы разорвалось сразу много - тогда произойдет настоящая катастрофа. Но... все равно хочется иметь как можно больше надежных звеньев, очевидно. - Очевидно. "Почему вы на меня так смотрите?" - Так. Расскажите мне, что произошло на Архипелаге Джексона. С вашей точки зрения. Грегор выпрямился на своем табурете, зацепившись каблуком за ножку. Он казался уравновешенным и спокойным, как ворон на ветке. - Мне придется начать с Земли. - Пожалуйста. Непринужденная улыбка императора словно говорила, что у Марка сколько угодно времени, и он слушает его со всем вниманием. Марк, запинаясь, начал свой рассказ. Грегор задавал мало вопросов: он вмешивался только тогда, когда Марк застревал на трудных местах. Вопросов мало - но очень глубокие. Марк довольно быстро понял, что Грегора интересуют не факты. Он явно уже видел рапорт Иллиана. Императора интересовало что-то другое. - Не могу не сочувствовать вашим благим намерениям, - сказал Грегор в какой-то момент. - Пересадка мозга - дело отвратительное. Но вы должны были понимать: ваша попытка, ваш налет - это крохотное препятствие. Дом Бхарапутра попросту выметет разбитое стекло и продолжит работу. - Но сорока девяти клонам это даст все, - упрямо заявил Марк. - Все твердят одно: "Я не могу с этим покончить, так что не буду делать ничего". И не делают. И все это продолжается и продолжается. И вообще, если бы мне удалось вернуться через Эскобар, как я и планировал, поднялась бы шумиха. Может, дом Бхарапутра даже попытался бы вернуть клонов законным путем - и тогда об этом узнала бы вся Вселенная. Уж я бы позаботился. Пусть я даже угодил бы в эскобарскую тюрьму. Где, между прочим, людям Бхарапутры было бы очень трудно до меня добраться. И может быть... может быть, этой проблемой заинтересовались бы и другие. - А! - сказал Грегор. - Рекламный трюк! - Это был не трюк! - прошипел Марк. - Извините. Я не хотел сказать, что ваши усилия были тривиальны. Совсем напротив. Но, значит, у вас все же был долгосрочный план. - Да, и он провалился полностью, как только я потерял контроль над дендарийцами. Как только они узнали, кто я на самом деле. Его захлестнуло воспоминание о собственной беспомощности. Понукаемый Грегором, Марк рассказал о смерти Майлза, о путанице с потерянной криокамерой и об их унизительном изгнании из пространства Архипелага Джексона. Он заметил, что высказывает неприятно много своих истинных мыслей, но... С Грегором было почти легко. Как ему это удается? Мягкое, почти сверхскромное поведение, за которым скрывается несравненное умение работать с людьми. Марк путано рассказал об эпизоде с Мари и о своем полубезумном пребывании в одиночном заключении, а потом бессильно замолчал. Грегор задумчиво нахмурился и какое-то время ничего не говорил. Дьявол, он вообще почти ничего не говорил! - Мне кажется, Марк, вы недооцениваете свои сильные стороны. Вы прошли испытание в бою и продемонстрировали отвагу. Вы способны взять на себя инициативу и рискнуть многим. У вас есть мозги, хотя иногда вам недостает... информации. Неплохие предпосылки, чтобы стать графом. Когда-нибудь. - Никогда. Я не хочу быть барраярским графом, - решительно заявил Марк. - Это может стать первым шагом к моей должности, - подсказал Грегор с легкой улыбкой. - Нет! Это еще хуже! Они меня живьем съедят! Мой скальп присоединится к тому, что уже выставлен в музее. - Очень может быть. - Улыбка Грегора погасла. - Да. Я часто задумываюсь над тем, где в конце концов окажутся различные части моего тела. И все же... насколько я понимаю, два года назад вы были намерены этого добиваться. Включая графство Эйрела. - Играть - да. Но сейчас вы говорите о настоящем! Не о подделке. - "Я весь подделка, разве вы еще не поняли?" - Я изучал только внешнее. Суть я едва ли могу себе представить. - Но, видите ли, - сказал Грегор, - мы все с этого начинаем. Играем. Роль - это личина, но постепенно под ней появляется реальная плоть. - Стать механизмом? - Некоторые становятся. Это патологический вариант графа, и такие существуют. Другие становятся... более человечными. Механизм, роль становятся обжитым протезом, который служит человеку. На мой взгляд, оба типа полезны. Надо просто сознавать, в чем именно заблуждается тот, с кем имеешь дело. Да, графиня Корделия явно приложила руку к воспитанию императора. Марк видел ее влияние, словно фосфоресцирующий след в темноте. - И чем они вам полезны? Грегор пожал плечами: - Надо сохранять мир. Надо не дать различным партиям уничтожить друг друга. Надо быть абсолютно уверенным в том, что ни один галактический захватчик снова не поставит свой сапог на барраярскую землю. Надо способствовать экономическому развитию. Леди Мир первой попадает в заложницы, когда ощущается экономический дискомфорт. Тут мое правление необычайно благословенно: мы терраформируем второй континент и открыли для колонизации Зергияр. После того, как нам наконец удалось справиться с этими подкожными паразитами. На освоение Зергияра уйдет вся энергия нескольких поколений. Я в последнее время изучал историю колонизации: хочу проверить, скольких ошибок мы сможем избежать... В общем, так. - И все равно я не хочу быть графом Форкосиганом. - Если Майлза нет, нельзя сказать, чтобы у вас оставался выбор. - Глупости. - "По крайней мере хотелось бы думать, что это глупости". - Вы сами только что сказали, что это вполне заменимая роль. Если понадобится, можно найти кого-нибудь ничуть не хуже. Например, Айвена. Грегор невесело улыбнулся: - Признаюсь, я часто пользовался тем же аргументом. Хотя в моем случае речь идет о потомстве. Кошмары относительно дальнейшей судьбы различных частей моего тела - ерунда по сравнению с тем, что станет с моими гипотетическими детьми. И я не намерен жениться на каком-то форовском бутончике, чье фамильное древо скрещивалось с моим за последние шесть поколений не меньше шестнадцати раз. - Он быстро взял себя в руки, виновато поморщившись. И в то же время этот человек настолько хорошо владел собой, что у Марка возникло подозрение, что даже эта демонстрация тайных чувств не случайна. У него разболелась голова. Без Майлза... При Майлзе все эти барраярские дилеммы были бы уделом Майлза. А он, Марк, был бы волен... волен разбираться с собственными дилеммами как минимум. Со своими собственными, а не с этими, навязанными со стороны. - Графство - не мое призвание. Талант. Интерес. Предназначение. Что угодно - я не знаю... - Он потер затылок. - Страсть? - подсказал Грегор. - Да. Это слово подойдет. Графство - не моя страсть. Помолчав секунду, Грегор с любопытством спросил: - А что ваша страсть, Марк? Если не власть, не богатство... Кстати, вы даже не упомянули о богатстве. - Иметь столько денег, чтобы уничтожить дом Бхарапутра, настолько недостижимо, что... просто не обсуждается. Такое решение мне недоступно. Я... я... Некоторые люди - каннибалы. Дом Бхарапутра, его клиенты... Я хочу остановить каннибалов. Ради этого не обидно утром вставать с постели. Марк заметил, что голос его зазвучал громче, и снова ссутулился в мягком кресле. - Иначе говоря... у вас страсть к правосудию. Или, смею ли я сказать - к безопасности? Странное эхо вашего... э-э предка. - Нет-нет! - "Ну... может быть, немного". - Надо полагать, на Барраяре тоже есть каннибалы, но они не вызвали моего непосредственного интереса. Я не мыслю категориями правопорядка, потому что на Архипелаге Джексона трансплантация мозга не является противозаконной. Так что полицейский - не решение. Или... это должен быть чертовски необычный полицейский. "Например, тайный агент Имперской службы безопасности?" Марк попытался представить себе инспектора-следователя с правом на возмездие. Почему-то ему все время представлялся Майлз. Черт бы побрал этого Грегора. "Не полицейский. Странствующий рыцарь. Графиня дала абсолютно точное определение". Но сейчас странствующим рыцарям нет места: полицейским пришлось бы их всех арестовать. Грегор откинулся назад с выражением чуть заметного удовлетворения. - Это очень интересно. - Он был так сосредоточен, словно пытался запомнить сложный код к сейфу. Соскользнув с табуретки, Грегор прошелся вдоль окон, чтобы посмотреть вниз с несколько другой точки. Остановившись лицом к свету, он заметил: - Кажется, ваша возможность в будущем заняться своей... страстью довольно сильно зависит от возвращения Майлза. Марк вздохнул: - Это не в моей власти. Мне никогда не позволят... Что я могу, чего не могла бы Служба безопасности? Может, они его найдут. Со дня на день. - Иными словами, - медленно проговорил Грегор, - на самую важную вещь в вашей жизни вы сейчас не имеете совершенно никакого влияния. Примите мои глубочайшие соболезнования. Марк невольно обратился к откровенности: - Я здесь практически пленник. Я ничего не могу - и уехать мне нельзя! Грегор наклонил голову: - Вы пробовали? Марк помедлил: - Ну... вообще-то нет. - А! - Грегор отвернулся от окна и, вынув из внутреннего кармана пиджака пластиковую карточку, протянул ее через пульт Марку. - Мой Голос не распространяется за границы Барраярской империи, - сказал он... - Тем не менее... вот мой личный номер комм-связи. Ваш вызов пройдет только через одного человека. Вы будете в списке. Просто назовите свое имя - и вас соединят со мной. - Э-э... спасибо, - смущенно сказал Марк. На карточке была только цепочка цифр и никаких имен. Он очень тщательно ее спрятал. Грегор прикоснулся к булавке на пиджаке, включающей аудиосвязь, и вызвал Кеви. Через несколько секунд в дверь постучали. Вошел Айвен. Марк, который начал крутиться в кресле Грегора (оно не скрипело), смущенно выбрался из него. Грегор с Айвеном попрощались так же лаконично, как и поздоровались, и Айвен увел Марка из комнаты в башне. Когда они поворачивали за угол, Марк оглянулся на звук шагов. Кеви уже вел на аудиенцию к императору следующего посетителя. - Ну и как? - поинтересовался Айвен. - Меня просто выжали, - признался Марк. Айвен мрачно улыбнулся: - Грегор это умеет, когда выступает как император. - Выступает? Ты хотел сказать - играет роль? - О, нет. Он не играет. - Он дал мне свой личный номер. "И, похоже, забрал у меня все секреты". Айвен изумленно поднял брови: - Добро пожаловать в клуб избранных. Я могу пересчитать всех, у кого он есть, по пальцам - и даже не снимая ботинок. - И Майлз... был среди них? - Конечно.

13

Айвен, не иначе как следуя указаниям графини, пригласил его на ленч. Они отправились в караван-сарай - район, расположенный неподалеку от замка Форхартунг. Поездки в машине Марку удалось избежать только благодаря тому, что этот древний район славился чрезвычайно узкими переулочками. Караван-сарай мог служить живой иллюстрацией социального развития Барраяра. Его древнейшую часть вычистили и отреставрировали, превратив в декоративный лабиринт магазинчиков, кафе и маленьких музеев. Днем там было многолюдно: горожане закусывали в уютных кафе, приезжие осматривали достопримечательности. Но изменения коснулись только центральной части караван-сарая, расположенной у реки. На окраинах, ближе к югу, все еще оставались злачные места: в былые времена весь район пользовался дурной славой. По дороге Айвен с гордостью показал Марку здание, где он якобы родился во время войны с Фордарианом. Теперь там продавались дорогие ковры ручной работы. Айвен так гордо говорил об этом событии, что Марк стал искать взглядом мемориальную доску. Но доски не оказалось. После того как они поели в маленьком кафе, Айвен, внезапно зациклившийся на семейной истории, пожелал продемонстрировать Марку тот кусочек тротуара, на котором во время все той же войны убили его отца, лорда Падму Форпатрила. Все это прекрасно сочеталось с мрачными впечатлениями дня, и Марк не стал возражать. Они пешком направились к югу. Низкие домики с бежевой штукатуркой первого века Периода Изоляции сменились высокими зданиями из красного кирпича. На этот раз, слава Богу, мемориальная доска была: литой бронзовый квадрат, утопленный в мостовую. Мимо него и по нему проносились машины. Айвен остановился, глядя вниз. - Можно было бы установить ее на тротуаре, - заметил Марк. - Точность, - отозвался Айвен. - Матушка настояла. Марк вежливо молчал, Айвен предавался неизвестно каким размышлениям. Наконец Айвен вышел из глубокой задумчивости и жизнерадостно предложил: - Как насчет десерта? Тут за углом чудесная пекаренка. Матушка всегда меня туда водила после ежегодного возжигания. Похожа на пещеру, но выпечка что надо! Марк еще не успел переварить ленч, но пекаренка оказалась настолько же неотразима внутри, насколько непрезентабельна снаружи, и кончилось тем, что он незаметно купил пакет с марципановыми булочками и традиционными шанежками с блестяникой - на потом. Пока Айвен занимался выбором вкусностей для леди Форпатрил, а возможно, и более сладкими переговорами с хорошенькой продавщицей (трудно сказать, флиртует ли Айвен всерьез или это у него безусловный рефлекс), Марк вышел на улицу. Когда-то Гален внедрил в этот район несколько тайных комаррских агентов. Их, несомненно, замели два года назад, после раскрытия заговора, но все же интересно проверить, сумел бы он, Марк, их отыскать, если б планы Галена осуществились. Так. Свернуть на следующую улицу, миновать еще две... Айвен самозабвенно болтал с продавщицей. Марк отправился. Он нашел нужный адрес почти сразу, но заходить не стал. Повернув обратно, Марк решил вернуться к пекарне более коротким путем. Этот путь привел его в тупик. Он снова повернул и пошел к началу переулка. Старуха и худой парнишка, сидевшие на крыльце, смотрели, как он заходил, а теперь смотрели, как он выходит. Тусклые близорукие глаза старухи внезапно неприязненно вспыхнули. - Это не мальчик. Это мутантик! - прошипела она парнишке. Внуку? Она демонстративно пихнула его в бок. - Мутантик набрел на нашу улицу! После такой подсказки парнишка лениво встал и загородил Марку дорогу. Марк остановился. Мальчишка был выше его - а кто не был? - но ненамного тяжелее. Бледный, с сальными волосами. Он агрессивно расставил ноги, не давая Марку пройти. Замечательно. Аборигены. Во всем великолепии. - А тебе тут не место, мутантик. - Юнец сплюнул, явно подражая старшим товарищам. - Ты прав, - охотно согласился Марк, выговаривая слова со среднеатлантическим земным акцентом. - Это просто дыра. - Инопланетник! - взвыла старуха. - Делай переход к дьяволу, инопланетник! - Похоже, это я уже сделал, - сухо отозвался Марк. Невежливо, но настроение такое скверное, что не до вежливости. Если этим трущобникам нравится его задирать, он последует их примеру. - Барраярцы! Если и найдется что-то хуже форов, так это - дураки, которыми они управляют. Неудивительно, что вся Галактика говорит, будто здесь - настоящая свалка. Марка удивило, насколько легко ему удается выразить накопившуюся ярость и какое это доставляет ему удовольствие. Пожалуй, не стоит заходить слишком далеко. - Я тебе покажу, мутантик, - пообещал парнишка, покачиваясь на носках. Старая ведьма сделала грубый жест в адрес Марка: явно науськивает. Странная компания: обычно старушки и хулиганы бывают естественными врагами, но эти двое, похоже, спелись. Да... Сторонники империи перед лицом общего врага. - По мне - лучше быть мутантиком, чем дебилом, - с напускным добродушием проговорил Марк. Задира нахмурился. - Эй! Ты что, отвечать вздумал? А? - А ты видишь здесь еще дебилов? - Взгляд юнца на секунду скользнул в сторону. Марк оглянулся. - Ах! Извини. Тут действительно еще двое. Теперь понятно, почему ты запутался. Еще два юнца: выше, крепче, старше, но все равно - подростки. Возможно, злобные, но необученные. И все же... куда подевался Айвен? И где, интересно знать, эта якобы незримая внешняя охрана? Отдыхает? - Вы случаем не опаздываете в школу? На лечебные занятия по распусканию слюней? - Шутник-мутантик, - сказал тот, что постарше. Он не смеялся. Нападение было внезапным и чуть не застигло Марка врасплох: он считал, что согласно этикету следует обменяться еще несколькими оскорблениями и как раз придумал парочку. Возбуждение странно перемешалось с ожиданием боли. А может, это ожидание боли так возбуждает? Самый крупный попытался лягнуть Марка в пах. Марк ухватил его за ногу и дернул резко вверх, бросив парнишку на камни с такой силой, что у того перехватило дыхание. Второй замахнулся кулаком. Марк поймал его за руку. Они развернулись, и парень неожиданно для себя налетел на своего худого товарища. Увы, теперь оба закрывали Марку пути к отступлению. Подростки поспешно вскочили. За два года Марк утратил быстроту реакции, и дыхание у него уже начало сбиваться. Но в то же время лишний вес помогал удерживаться на ногах. "Трое на одного, притом искалеченного? Вам такое соотношение по душе? Ну, идите сюда, маленькие людоеды". Все еще сжимая в кулаке нелепый кулек со сладостями, Марк ухмыльнулся и приветственно раскрыл объятия. Юнцы бросились одновременно, заранее обозначая каждое движение. Оборонительные приемы не подвели: оба отлетели в сторону и, оказавшись на земле, ошарашенно замотали головами. Жертвы собственной агрессии. У Марка заныла челюсть. Удар был неловкий, но достаточно сильный, чтобы заставить его проснуться. Следующий раунд прошел не так успешно: Марку пришлось откатиться в сторону, выпустив пакет с булочками, на который тут же наступили. А потом одному все же удалось схватить его за шиворот. Посыпались неумелые кулачные удары. Марк уже задыхался. Пора прибегнуть к болевому приему и уносить ноги. Тем, может, дело бы и кончилось - и все остались бы довольны, если бы один из этих идиотов не вытащил электрошок и, пригнувшись, не ткнул им в Марка. Марк чуть не убил его ударом ноги в шею: только в самую последнюю секунду он успел смягчить удар, чуть изменив направление. Паренек, хрипя, упал на землю, и Марк в ужасе отшатнулся. "Нет, меня учили не драться. Меня учили убивать. А, дерьмо!" Оставалось только молить Бога, чтобы ударом не разорвало какой-нибудь важный сосуд. Остальные двое ошеломленно остановились. Из-за угла с топотом выскочил Айвен. - Какого дьявола ты тут делаешь? - завопил он. - Не знаю, - выдохнул Марк. Он пригнулся, упершись ладонями в колени. Из носа на новую рубашку лилась кровь. - Они на меня набросились. "Я их дразнил". И правда, какого дьявола он это сделал? Все произошло так быстро... - Этот мутантик с вами, офицер? - в голосе худощавого звучал ужас, смешанный с изумлением. Марк понял, что Айвену очень хочется отказаться от него. Наконец он с трудом выдавил из себя: - Да. Второй, который еще держался на ногах, попятился, повернул и бросился бежать. Худощавого на месте происшествия удерживало присутствие пострадавшего и старухи, но по нему видно было, что он бы тоже рад сбежать. Старая ведьма осыпала Марка обвинениями и угрозами. Казалось, она - единственная, кого не смутил мундир Айвена. И тут явилась муниципальная охрана. Как только Марк убедился, что потерпевшему будет оказана помощь, он заткнулся и предоставил объяснения Айвену. Айвен лгал, как... настоящий ветеран, ни разу не упомянув имени Форкосигана. Охранники, в свою очередь, разобравшись, кто такой Айвен, поспешно утихомирили старуху и отпустили их. И без подсказки Айвена Марк отказался выдвигать какие-либо обвинения. Через полчаса они уже сидели в машине Айвена. Теперь Айвен вел ее не так лихо. Марк решил, что это последствия испуга: ведь лейтенант чуть не потерял своего подопечного. - Где, интересно знать, прятался этот тип из внешней охраны, мой ангел-хранитель? - спросил Марк, осторожно ощупывая разбитое лицо. Кровь из носа остановилась. Иначе Айвен не позволил бы ему сесть в машину. - А кто, по-твоему, вызвал муниципальную охрану? Внешней охране положено быть незаметной. - Ох! - Ребра болели, но переломов, по-видимому, не было. В отличие от Майлза, он ни разу ничего не ломал. "Мутантик". - А Майлзу часто... приходилось... приходится иметь дело с такой дрянью? Единственное, в чем он провинился перед этими людьми, - то, что прошел мимо них. Если бы Майлз был одет в гражданское и оказался один, они напали бы и на него? - Начнем с того, что Майлз никогда не был настолько глуп, чтобы ходить сюда в одиночку! Марк задумался. Если верить Галену, знатное происхождение защищало Майлза от мутагенных предрассудков Барраяра. Неужели ему постоянно приходилось мысленно оценивать степень опасности и ограничивать себя в передвижениях и в действиях? - А если бы уж забрел, - добавил Айвен, - то заговорил бы их. Увернулся бы. Какого черта тебе понадобилось связываться с тремя парнями? Если хочешь, чтобы тебя кто-нибудь хорошенько избил, обратись ко мне. Буду счастлив оказать тебе эту услугу. Марк неловко пожал плечами. Может, подсознательно этого он и добивался? Наказания? Может, именно поэтому все настолько стремительно обернулось так плохо? - Я считал, что вы все - великие форы. Зачем вам выворачиваться? Нельзя, что ли, просто затоптать это отребье? - Нет! - простонал Айвен. - Ну до чего ж я рад, что мне не придется быть твоим постоянным телохранителем! - Я тоже, если ты всегда так работаешь, - огрызнулся Марк. Он пощупал челюсть: губа и десна распухли. Хорошо хоть зубы на месте. Айвен только зарычал. Марк откинулся на спинку сиденья, думая о том пареньке с разбитым горлом. Муниципальная охрана увезла его в больницу. Не следовало с ним драться - еще чуть-чуть, и он его убил бы. Он мог убить всех троих. В конце концов это ведь всего-навсего маленькие людоеды. Так вот почему Майлз попытался бы отговориться и вывернуться: не из страха и не потому, что положение обязывает, а потому, что эти дети... не в его весовой категории. Марку стало нехорошо.

По дороге Айвен заехал в свою квартиру, которая оказалась неподалеку от Главного штаба Имперских вооруженных сил. Там он позволил Марку умыться и отстирать кровь с одежды. Доставая из сушки его рубашку, Айвен заметил: - У тебя завтра все тело будет в синяках. Майлз бы недели на три угодил в больницу. Мне бы пришлось везти его туда, примотав к доске. Марк посмотрел на красные пятна, только начинающие лиловеть. Ему становилось трудно двигаться. Ныли потянутые связки. Но это все ерунда, это можно скрыть. А вот лицо... Придется давать объяснения. Самое лучшее - сказать, что они с Айвеном попали в аварию. Этому все поверят... Жаль, ложь быстро раскроется. Как бы то ни было, объяснения взял на себя Айвен. Звучали они приблизительно так: - У, он просто отстал и его слегка потрепали местные жители, но я вовремя вернулся, так что ничего страшного не случилось. Пока, тетя Корделия. Марк не стал мешать его отступлению. К обеду полный отчет о происшествии, очевидно, дошел до графини. Марк сразу почувствовал напряжение. Он сел за стол напротив Элен, которая наконец вернулась после длительного и, надо полагать, тяжелого допроса в штабе службы безопасности. Граф подождал, пока слуга не принесет первое блюдо. После его ухода он заметил: - Я рад, что твой образовательный опыт, Марк, не закончился сегодня смертью. Марк чуть не подавился. - Его или моей? - еле слышно спросил он. - Обоих. Хочешь узнать новости о своей... э-э... жертве? "Нет!" - Да. Пожалуйста. - Врачи муниципальной больницы рассчитывают выписать его через два дня. Неделю он сможет принимать только жидкую пищу. Голос у него восстановится. - А. Хорошо. "Я не хотел..." Что толку объяснять? Наверняка никакого. - Я справлялся о возможности анонимно оплатить его лечение, но обнаружил, что Айвен меня опередил. Поразмыслив, я решил ему это позволить. - О. Значит ли это, что он должен предложить Айвену деньги? И вообще, есть ли у него деньги или какие-то права на них? Юридические? Моральные? - Завтра твоим экскурсоводом будет Элен, - объявила графиня. - И вас будет сопровождать Пим. Вид у Элен был не слишком довольный. - Я говорил с Грегором, - продолжал тем временем граф Форкосиган. - Оказалось, что тебе как-то удалось произвести на него впечатление: он дал свое разрешение, чтобы я официально представил тебя как своего наследника. Стажера дома Форкосиганов в Совете графов. Время я могу выбрать по своему усмотрению, тогда когда - и в том случае, если - будет подтверждена смерть Майлза. Очевидно, что пока этот шаг преждевремен. Не знаю, что лучше: провести подтверждение прежде, чем графы узнают, или потом, когда у них будет время привыкнуть к этой мысли. Быстрым маневром: удар и побег, или путем длительной осады. В кои-то веки я бы предпочел осаду. Если мы победим, твоя победа будет намного надежнее. - А что, они могут меня отвергнуть? - с надеждой спросил Марк. "Неужели - свет в конце туннеля?" - Чтобы ты унаследовал графский титул, они должны принять и утвердить тебя простым большинством голосов. Мое личное имущество - вопрос отдельный. При обычных обстоятельствах такая процедура является рутинной для старшего сына или, в случае его отсутствия, для любого компетентного родственника мужского пола, которого граф пожелает выдвинуть. Формально даже не обязательно, чтобы это был родственник. Существовал знаменитый прецедент с графом Фортала, еще в Период Изоляции, который поссорился со своим сыном. Молодой лорд Фортала в Зидиаркской торговой войне встал на сторону своего тестя. Фортала лишил сына права наследования и каким-то образом сумел заставить немногочисленный Совет графов объявить наследником его коня, Полуночника. Он утверждал, что конь ничуть не глупее, зато никогда его не предавал. - Это... обнадеживает, - пробормотал Марк. - И как проявил себя граф Полуночник? В сравнении с обычным средним графом? - Лорд Полуночник. Увы, никто так и не узнал. Конь скончался раньше Форталы, война затихла, и в конце концов все досталось сыну. Но это событие - одна из зоологических вершин многообразной истории Совета, почти на уровне заговора кошек-поджигателей. - Пока граф Форкосиган излагал все это, в глазах его светилось оживление. Потом его взгляд упал на Марка, и оживление погасло. - У нас было несколько столетий, чтобы накопить множество прецедентов, от смешных до ужасных. Граф больше не расспрашивал Марка, как прошел день, а Марк предпочел не вдаваться в подробности. Еда казалась тяжелее свинца, и он сбежал, как только позволили приличия.

Марк прокрался в библиотеку, длинную комнату самой старой части здания. Графиня поощряла его интерес к этому помещению. Кроме считывающего устройства с доступом к публичным базам данных и закрытого от посторонних шифрованного комм-пульта тут были длинные ряды переплетенных книг, напечатанных и даже переписанных вручную на бумаге в Период Изоляции. Библиотека напомнила Марку замок Форхартунг, где современное оборудование неловко ютилось в закоулках древнего здания. Его взгляд случайно упал на большой фолиант с гравированными изображениями доспехов и оружия. Бережно сняв книгу с полки, Марк отнес ее в один из альковов по сторонам высоких застекленных дверей, выходивших в сад за домом. Альковы были шикарно обставлены. Рядом с огромным креслом стоял столик, на который можно было положить тяжелый том. Марк с любопытством пролистывал книгу. Пятьдесят видов холодного оружия, причем у каждой разновидности клинка - свое название, да еще названия разных деталей... Потрясающая область знаний: как раз такую обычно создают, и, в свою очередь, с ее помощью создаются замкнутые группы вроде форов... Дверь распахнулась и по мраморному полу и ковровому покрытию прозвучали шаги. Граф Форкосиган. Марк съежился в кресле подтянув ноги, чтобы его не заметили. Может, граф просто возьмет книгу и уйдет. Марку ужасно не хотелось нарываться на всякие доверительные разговоры, к которым так располагала обстановка. Хоть он и преодолел первоначальный страх перед графом, но все равно в его присутствии чувствовал себя ужасно неловко, даже когда не говорилось ни слова. К несчастью, граф Форкосиган устроился за комм-пультом. На оконном стекле замелькали отражения разноцветных огней. Марк понял, что чем дольше он просидит, скрываясь, словно убийца, тем более неловко будет себя обнаружить. "Ну так скажи "Привет". Урони книгу. Высморкайся. Сделай что-нибудь!" Он уже почти собрался с духом, когда дверь снова скрипнула и прозвучали более легкие шаги. Графиня. Марк сжался в комок. - А! - сказал граф. Огоньки погасли: он отключил комм и повернул рабочее кресло. Прошуршала материя - Корделия села. - Ну, Марк действительно проходит ускоренный курс Барраяра, - заметила она, лишив Марка последней возможности заявить о своем присутствии. - Это ему и надо, - вздохнул граф. - Ему надо нагнать двадцать лет, чтобы тут функционировать. - А ему надо тут функционировать? Я хочу сказать: так вот сразу? - Нет. Не сразу. - Хорошо. Мне показалось, что ты ставишь перед ним невыполнимую задачу. А как известно, невыполнимое требует немного больше времени. Граф усмехнулся: - По крайней мере он увидел одну из самых худших наших особенностей. Надо позаботиться, чтобы он подробно узнал о мутагенных катастрофах. Тогда он поймет, откуда идет такое насилие. Насколько глубоко впитались мука и страх, которые движут видимыми тревогами и... э-э... как это воспринимаете вы, бетанцы, дурными манерами. - Не думаю, чтобы ему легко удалось продублировать врожденную способность Майлза играючи пробегать по минному полю. - У него скорее склонность это поле пропахивать, - проворчал граф и после паузы добавил: - Его внешность... Майлз прилагает огромные усилия к тому, чтобы двигаться, одеваться, вести себя так, чтобы отвлекать внимание от своей внешности. Чтобы личность затмевала внешний вид. Марк... кажется, сознательно это преувеличивает. - Что - угрюмая сутулость? - Это, и... признаюсь, меня тревожит то, как он набирает вес. Особенно если судить по докладам Элен. Может, стоит показать его врачам? Это же наверняка вредно. Графиня фыркнула: - Ему только двадцать два. Непосредственной опасности для здоровья нет. Тебя не то беспокоит, милый. - Может быть... не только. - Ты его стесняешься. Мой озабоченный внешним барраярский друг. - Мм... Марк заметил, что граф не стал спорить. - Очко в его пользу, - заметила Корделия. - Ты не пояснишь эту фразу? - Поступки Марка - это язык. Главным образом язык отчаяния. Их не всегда легко истолковать. Но этот-то очевиден. - Не мне. Проанализируй, пожалуйста. - Проблема трехсторонняя. Во-первых, чисто физический фактор. Надо понимать, ты не читал медицинские материалы так же внимательно, как я. - Я читал сводку Службы безопасности. - Я читала необработанные данные. Полностью. Когда джексонианские художники по телу укоротили Марка "под Майлза", они не стали генетически менять его обмен. Вместо этого они составили коктейль из гормонов и стимуляторов, который вводили ему каждый месяц, меняя по необходимости состав. Дешевле, проще, легче регулируется. Теперь возьми Айвена как образец того, к чему привел бы генотип Майлза без солтоксинового отравления. А в Марке мы имеем человека, генетически запрограммированного на вес Айвена, но физически урезанного до роста Майлза. И когда комаррские процедуры закончились, его тело снова стало пытаться осуществить генетически заложенную программу. Если ты когда-нибудь сможешь заставить себя по-настоящему посмотреть на него, то заметишь, что дело не в одном жире. У него больше масса костей и мышц, даже если сравнивать не с Майлзом, а и с ним самим, каким он был два года назад. Когда он наконец найдет новое равновесие, вид у него скорее всего будет довольно приземистый. "Вы хотите сказать - шарообразный", - в ужасе подумал Марк. Да, он, пожалуй, за обедом переел. Героическим усилием Марк удержал отрыжку. - Как у маленького танка, - подсказал граф, перед которым, похоже, встало несколько более обнадеживающее видение. - Возможно. Это зависит от двух других факторов, которые присутствуют в... э-э... языке его тела. - А именно? - От протеста и страха. Что до протеста... Всю жизнь им кто-то распоряжался. Например, насильственно навязали это тело. А теперь наконец наступила его очередь. И страх. Перед Барраяром, перед нами, но, откровенно говоря, больше всего перед тем, что его полностью подавит Майлз, который может давить достаточно сильно, причем не только на младшего брата. И Марк прав. В каком-то смысле для него это благо. Телохранителям и прислуге легко отличить его, принимать не как Майлза, а как лорда Марка. Я вижу в этом фокусе странную полубессознательную гениальность, которая... напоминает мне одного нашего общего знакомого. - Но когда это прекратится? Марк решил, что теперь графу тоже представилось нечто сферическое. - Обмен - когда он пожелает. Он может отправиться к врачу и отрегулировать его, чтобы иметь любой вес, какой ему понравится. Он выберет свой тип, когда пройдет страх и когда ему больше не понадобится выражать протест. Граф хмыкнул: - Я знаю Барраяр с его паранойей. Здесь никогда не чувствуешь себя в полной безопасности. И что нам делать, если он решит, что никогда не будет достаточно толст? - Ну тогда мы купим ему антигравитационную платформу и наймем пару мускулистых прислужников. Или... поможем ему победить его страхи. А? - Если Майлз мертв... - начал граф. - Если Майлза не удастся вернуть и оживить, - резко поправила она. - Тогда Марк - это все, что нам останется от Майлза. - Нет! - Зашуршав юбками, Корделия встала и начала расхаживать по комнате. "Господи, не дай ей пройти сюда!" - Вот здесь ты ошибся, Эйрел. Марк - это не все, что нам останется от Майлза. Марк - будет все, что у нас есть. Граф помедлил: - Хорошо. Готов согласиться. Но если Марк - это все, что у нас есть... Есть ли у нас следующий граф Форкосиган? - А ты не можешь принять его как сына, даже если он - не следующий граф Форкосиган? Или это - испытание, которое ему надо пройти, чтобы быть принятым? Граф промолчал. Графиня заговорила тише: - Не слышу ли я голос твоего отца? Не его ли я вижу в твоих глазах? - Не... Невозможно, чтобы его там не было. - Граф тоже говорил тихо и взволнованно, но только не виновато. - На каком-то уровне. Несмотря ни на что. - Я... Да. Понимаю. Извини. - Она снова села. Марк вздохнул с облегчением. - Хотя, право же, чтобы считаться барраярским графом, нужно удивительно мало. Посмотри, какие странные типы сейчас заседают в Совете. Или, в некоторых случаях, не являются туда. Сколько, ты говоришь, прошло с тех пор, как голосовал граф Фортьенн? - Его сын уже достаточно взрослый, чтобы занять его место, - ответил граф. - К нашему великому облегчению. В последний раз, когда требовалось единогласное решение. Старшему оруженосцу Совета пришлось насильственно вывозить графа из его резиденции. Он застал там совершенно невероятную сцену... ну, граф находит своим телохранителям несколько необычное применение. - И к ним предъявляются несколько необычные требования, насколько я понимаю. Судя по голосу графини, она ухмыльнулась. - А это ты откуда узнала? - Элис Форпатрил. - Я... даже не стану спрашивать, откуда знает она. - Очень мудро. Но речь о том, что Марку придется очень и очень постараться, если он надумает стать худшим в Совете. Они не так хороши, как желают казаться. - Фортьенн - самый гадкий пример. Это нечестно. Совет графов действует исключительно благодаря редкостной преданности очень многих. Он пожирает людей. Но... графы - это еще полбеды. Гораздо острее стоит вопрос с округом. Примут ли его там? Неуравновешенную копию изуродованного оригинала? - Они приняли Майлза. По-моему, они даже гордятся им. Но... Майлз сам этого добивается. Он излучает столько преданности, что они невольно отражают какую-то часть. - Интересно, что излучает Марк, - задумался граф. - По-моему, он больше похож на какую-то живую черную дыру. Свет в нее заходит, но наружу не выходит ничего. - Дай срок. Он все еще боится тебя. Думаю, это чувство вины из-за того, что он столько лет был твоим потенциальным убийцей. Марк съежился еще сильнее. У нее не глаза, а настоящий рентген! Какая пугающая союзница - если действительно союзница. - У Айвена, - медленно проговорил граф, - проблем с популярностью в округе не будет. И пусть неохотно, но мне кажется, он даст то, что нужно Совету. Он не будет ни худшим, ни лучшим, но по крайней мере средним. - Именно этой системой он пользовался, чтобы окончить школу, Императорскую академию и пережить службу в армии, - сказала графиня. - Середнячок-невидимка. - Досадно смотреть. Он способен на большее. - Находясь так близко к престолу, насколько блестящим он смеет быть? Он притягивал бы заговорщиков, как фонарь насекомых. За него хватались бы все, кому нужна яркая фигура, чтобы возглавить партию. Он только прикидывается дурачком. На самом деле он умнее всех нас. - Оптимистическая теория, но если Айвен настолько расчетлив, как ему удалось стать таким буквально с пеленок? - жалобно спросил граф. - Ты изображаешь его пятилетним Макиавелли, милая капитан. - Я не настаиваю на своем толковании, - успокоила его графиня. - Но речь идет о том, что, надумай Марк жить, например, в Колонии Бета, Барраяру удастся как-то существовать и дальше. Даже твой округ скорее всего не погибнет. И Марк все равно не перестанет быть нашим сыном. - Но мне хотелось оставить несколько больше... Ты все возвращаешься к этой мысли. О Колонии Бета. - Да. Тебя это удивляет? - Нет. - Он заговорил совсем тихо. - Но если ты увезешь его на Колонию Бета, у меня не будет возможности узнать его. Графиня ответила не сразу, но голос ее звучал твердо: - На меня эта жалоба произвела бы гораздо большее впечатление, если бы по тебе было заметно, что ты хочешь его узнать. Ты избегал его почти так же старательно, как он - прятался от тебя. - Я не могу из-за личного кризиса отложить все правительственные дела, - чопорно возразил граф. - Как бы мне того ни хотелось. - Насколько я помню, ради Майлза ты это делал. Вспомни, сколько времени ты проводил с ним, здесь и в Форкосиган-Сюрло... Ты как вор крал время, урывал его то тут, то там: утро, день... Сколько получалось. И все это время на бегу протаскивал регентство через полдюжины крупных политических и военных кризисов. Ты не можешь лишить Марка тех преимуществ, которые имел Майлз, а потом обвинять его в том, что ему не удается затмить Майлза. - Ах, Корделия, - вздохнул граф, - я тогда был моложе. Я теперь уже не тот па, который был у Майлза двадцать лет назад. Тот человек ушел, сгорел. - Я и не прошу, чтобы ты пытался быть тем па, которым был тогда. Это нелепо. Марк не ребенок. Я только прошу, чтобы ты постарался быть тем отцом, какой ты сейчас. - Милая капитан... После паузы графиня решительно указала: - У тебя было бы больше времени и энергии, если бы ты вышел в отставку. Наконец, отказался от поста премьер-министра. - Сейчас?! Подумай, Корделия! Я не имею права потерять контроль именно сейчас. Если я стану просто графом, я выпаду из цепочки командования, я потеряю власть вести розыски. - Чепуха. Майлз - офицер Службы безопасности. Сын он премьер-министра или нет, они все равно станут его искать. Преданность своим - одно из немногих привлекательных качеств Службы. - Они будут вести розыск в пределах разумного. И только будучи премьер-министром, я могу заставить их пойти дальше. - Не думаю. По-моему, Саймон Иллиан ради тебя вывернется наизнанку, даже если ты будешь мертвый и в могиле, милый. Когда граф наконец снова заговорил, голос у него был страшно усталый. - Три года назад я был готов уйти от власти, передав ее Квинтиллиану. - Да. Я была в восторге. - Если бы только он не погиб в той глупой авиакатастрофе! Такая бессмысленная трагедия. Даже не убийство! Графиня мрачно расхохоталась: - По-настоящему бессмысленная гибель, по барраярским меркам. Но - я серьезно. Пора остановиться. - Давно пора, - согласился граф. - Отойди в сторону. - Как только позволят обстоятельства. Она помолчала: - Ты все равно никогда не будешь достаточно толстым, милый. Лучше отойди. Марк сидел, скрючившись, потеряв способность двигаться. Одна нога у него совершенно онемела. У него было такое чувство, будто его пропахали и проборонили, обработали почище, чем та троица в тупике. Да, графиня вести бой обучена. Граф усмехнулся, но ничего не ответил. К громадному облегчению Марка, оба встали и вышли из библиотеки. Как только за ними закрылась дверь, он скатился на пол и принялся разминать затекшие ноги. Его трясло. Наконец он закашлял, блаженно восстанавливая дыхание. Марк не знал, плакать ему или смеяться, а потому просто хрипло дышал, глядя, как вздымается и опадает его живот. Он чувствовал себя жирным. Он чувствовал себя сумасшедшим. Отдышавшись, Марк понял, что чего он не чувствует - так это страха. По крайней мере страха перед графом и графиней. Их поведение на людях и дома оказалось неожиданно одинаковым. Похоже, он может доверять им. "Так вот как выглядит прямота. А я не знал".

14

Графиня сдержала обещание (или исполнила угрозу) - отправила Марка знакомиться с Барраяром в сопровождении Элен. Следующие недели были наполнены экскурсиями по Форбарр-Султану и окрестностям. Уклон у них был культурно-исторический. В программу вошел даже тур по императорскому дворцу. К глубочайшему облегчению Марка, Грегора в тот день дома не оказалось. Похоже, они побывали во всех музеях столицы. Элен протащила его по двум десяткам колледжей, академий и технических институтов. Марк облегченно вздохнул, убедившись, что не каждое учебное заведение на Барраяре готовит военных. Самыми крупными и популярными оказались Сельскохозяйственный и Технический институты округа Форбарра. Элен держалась с Марком очень официально. Что бы она ни испытывала, впервые за десять лет оказавшись на родной планете, ее чувства надежно хранились под маской. Марк заподозрил, что напряженная программа экскурсий рассчитана специально на то, чтобы Элен не пришлось говорить. Паузы она заполняла лекциями. Он уже начал жалеть, что не попытался наладить отношения с Айвеном: может, кузен повел бы его по пивнушкам - ради разнообразия. Но как-то вечером все переменилось: граф неожиданно вернулся в резиденцию и объявил, что они отправляются в Форкосиган-Сюрло. Уже через час Марк со всеми пожитками оказался в флайере вместе в Элен, графом и телохранителем Пимом - и они понеслись на юг, в загородное поместье Форкосиганов. Графиня осталась дома. Наконец вдали показались Дендарийские горы - темное пятно на фоне ночных облаков и звезд. Они облетели тускло поблескивающее озеро и приземлились на склоне холма, перед большим каменным домом. В окнах горели огни. Из второго флайера незаметно высадилась охрана. Была почти полночь, и граф ограничился тем, что быстро провел Марка по дому, оставив его в комнате для гостей с видом на спускающуюся к озеру лужайку. Оставшись наконец в одиночестве, Марк облокотился на подоконник и устремил взгляд в темноту. На другом берегу озера мерцали огни деревни. "Зачем вы меня сюда привезли?". Форкосиган-Сюрло - самое уединенное поместье. Если его допустили сюда, значит ли это, что он успешно прошел какое-то испытание? Или Форкосиган-Сюрло и есть испытание?
Его разбудили косые лучи утреннего солнца. Вчера ночью слуги развесили в гардеробе его самую неофициальную одежду. Марк отыскал ванную, умылся, оделся и отправился на поиски живых. Домоправительница на кухне отправила его на улицу искать графа, даже не предложив завтрак. Он пошел по вымощенной гравием дорожке к купе земных деревьев, чья характерная зеленая листва уже начала рябеть с приближением осени. Большие деревья, очень старые. Граф и Элен оказались неподалеку, в обнесенном стеной садике, который теперь служил семейным кладбищем Форкосиганов. Брови Марка изумленно поползли вверх. Граф надел самый торжественный синий мундир. Элен была в дендарийском сером бархате с серебряными пуговицами и белыми лампасами. Она сидела на корточках у небольшой бронзовой курильницы. Горели бледно-оранжевые язычки пламени. В позолоченном солнцем утреннем тумане поднималась тонкая струйка дыма. Марк понял, что это - возжигание усопшему, и неуверенно остановился у чугунной калитки. Элен поднялась. Они с графом негромко переговаривались, пока остатки возжигания не обратились в пепел. Спустя несколько секунд Элен сделала из ткани прихватку, сняла курильницу с треножника и вытряхнула на могилу серые и белесые хлопья. Протерев бронзовую чашу, она убрала ее в коричневый с серебром мешочек. Повернувшись к озеру, граф увидел стоящего у калитки Марка и приветственно кивнул, не приглашая зайти - но и не приказывая убираться прочь. Еще что-то сказав графу, Элен вышла из обнесенного невысокой стеной сада. Граф отдал ей честь. Проходя мимо Марка, она любезно кивнула. Лицо у нее было очень серьезным, но Марку показалось, что теперь оно не такое напряженное и застывшее, как раньше. Граф поманил Марка к себе. Чувствуя одновременно любопытство и неловкость, Марк прошел через калитку, и под ногами захрустел гравий. - Что... происходит? - наконец спросил он. Слова прозвучали довольно легкомысленно, но, кажется, графа это не задело. Граф Форкосиган кивком указал на могильную плиту: "Сержант Константин Ботари". Даты. И еще одно слово: "Фиделис" - верный. - Я выяснил, что Элен никогда не приносила возжигание отцу. Он восемнадцать лет был моим телохранителем, а до того служил под моим командованием в космических силах. - Телохранитель Майлза. Это я знал. Но его убили раньше, чем Гален начал мое обучение. Гален на нем не останавливался. - Напрасно. Сержант Ботари много значил для Майлза. И для всех нас. Ботари был... непростым человеком. По-моему, Элен так с этим и не смирилась. Ей нужно научиться как-то принимать его, чтобы жить в мире с самой собой. - Непростым? Насколько мне известно, он был преступником. - Это очень... - Граф помедлил. Марк ожидал услышать "несправедливо" или "неправильно", но в конце концов граф добавил: - Неполно. Они стали ходить по кладбищу: граф провел для Марка экскурсию. Родственники и вассалы... Кто такой майор Эмор Кливи? Марк вспомнил бесконечные музеи. История Форкосиганов повторяла историю Барраяра. Граф показал могилу отца, матери, брата, сестры, деда и бабки. Надо полагать, все, кто умер раньше, покоились в прежней столице округа Форкосиган-Вашнуй и цетагандийские захватчики расплавили их вместе с городом. - Я буду лежать здесь, - сказал граф, глядя на спокойное озеро. Утренний туман уже поднялся и солнце светило ярче. - Не хочу оказаться на императорском кладбище в Форбарр-Султане. Отца хотели похоронить там. Мне пришлось выдержать бой, хотя в завещании была четко выражена его воля. Он кивнул на камень. "Генерал граф Петер Форкосиган". И даты. Очевидно, граф одержал верх. Вернее, оба графа. - Здесь прошли мои самые счастливые дни, когда я был маленьким. А потом - свадьба и медовый месяц. - По его лицу промелькнула страдальческая улыбка. - Майлз был зачат здесь. Так что в каком-то смысле и ты тоже. Осмотрись. Вот ты откуда. Когда мы позавтракаем и я переоденусь, я еще тебя здесь повожу. - А. Так, э-э... значит, никто еще не ел. - Перед возжиганием принято поститься. Я подозреваю, что именно поэтому возжигание устраивают на рассвете. Граф улыбнулся. Здесь графу больше ни для чего не мог понадобиться великолепный дворцовый мундир, а Элен - дендарийский парадный. Они взяли их с собой именно для этой цели. Марк посмотрел на свое неверное отражение в начищенных до блеска сапогах графа. Из-за выпуклой поверхности он казался карикатурно толстым. Так он будет выглядеть в будущем? - И мы все прилетели сюда для этого? Чтобы Элен могла совершить обряд? - Отчасти. Звучит пугающе. Марк пошел следом за графом, испытывая непонятную тревогу.

Завтрак подали на освещенную солнцем террасу. Цветущие кусты окружали ее со всех сторон, оставив свободной только сторону, открывавшуюся на озеро. Граф переоделся в черные брюки от старой полевой формы и широкую куртку с поясом. Элен к завтраку не вышла. - Она решила прогуляться, - объяснил граф. - И мы сделаем то же. Марк благоразумно положил в корзинку третью булочку. Уже очень скоро он обрадовался своей выдержке: граф повел его вверх по холму. На вершине они остановились передохнуть. Вид на длинное озеро, извивающееся между холмами, вполне заслуживал остановки. По другую сторону холма оказалась небольшая долина со старой каменной конюшней и ухоженными пастбищами, покрытыми по-земному зеленой травой. По пастбищу бродило несколько упитанных лошадей. Граф провел Марка вниз, к изгороди, и облокотился на нее. - Вон тот большой чалый - конь Майлза. В последние годы он немного заброшен. Даже когда Майлз бывал дома, у него не всегда находилось время поездить верхом. Чалый всегда прибегал на зов Майлза. Удивительно было смотреть, как этот крупный ленивый конь встает и мчится. - Граф помолчал. - Может, попробуешь. - Что? Позвать коня? - Мне любопытно посмотреть. Заметит ли конь разницу? Голоса у вас... по-моему, очень похожи. - Меня на это натаскивали. - Его зовут... э-э... Дурачок. - В ответ на удивленный взгляд Марка граф добавил: - Ласковое прозвище. "Его зовут Толстый Дурачок. Вы это подредактировали. Вот!" - И что я должен делать? Стоять и кричать: "Дурачок, Дурачок, сюда"? Он и сам уже чувствовал себя дураком. - Три раза. - Что? - Майлз всегда повторял его имя три раза. Лошадь стояла на другой стороне пастбища, навострив уши и глядя на них. Марк набрал побольше воздуха и с великолепным барраярским выговором позвал: - Дурачок-Дурачок-Дурачок, сюда! Дурачок-Дурачок-Дурачок! Лошадь фыркнула и затрусила к изгороди. Нельзя было сказать, что она мчится, но она и вправду пару раз взбрыкнула. Подскакав, она брызнула потом на Марка с графом и навалилась на изгородь, которая застонала и прогнулась. При ближайшем рассмотрении конь показался чудовищно большим. Марк поспешно отступил. - Привет, старина, - граф потрепал коня по холке. - Майлз всегда дает ему сахар, - сообщил он. - Тогда неудивительно, что к нему мчатся! - возмутился Марк. А он-то решил, что опять имеет дело с эффектом "любовь к Нейсмиту"! - Да, но мы с Корделией тоже даем ему сахар, а к нам он не бежит. Он просто подходит - неспешно так. Конь уставился на Марка в полном недоумении. Вот и еще одна душа, которую ты предал тем, что ты - не Майлз. Две другие лошади тоже подошли, словно ревнуя. Марк затравленно спросил: - А вы не принесли сахару? - Ну... вообще-то да, - признался граф и, достав из кармана штук шесть белых кубиков, вручил Марку. Марк осторожно положил их на ладонь и с опаской протянул руку. Пронзительно заржав, Дурачок прижал уши, куснул соперников и потом скромненько собрал сахар большими мягкими губами, оставив у Марка на ладони след травянисто-зеленых слюней. Марк попытался обтереть ладонь об изгородь, глянул исподтишка на брюки и стер остальное о лоснящуюся лошадиную шкуру. Мех на шее коня был испорчен давним шрамом. Дурачок боднул его головой, и Марк отошел подальше. Граф восстановил порядок в толпе, пару раз крикнув и раздав всем шлепки - "Ага, точь-в-точь барраярская политика", - и позаботился, чтобы двое опоздавших тоже получили сахар. А потом вытер руки о штанины, ничуть не смутившись. - Не хочешь прокатиться на нем? - предложил граф. - Хотя в последнее время на нем не ездили, так что он может быть немного игрив. - Нет, спасибо! - поспешил отказаться Марк. - Может, в другой раз. - А! Они пошли вдоль изгороди, а Дурачок тащился за ними по другую сторону, пока на углу не потерял последнюю надежду. Он заржал, когда они уходили - потрясающе печально. Марк ссутулился, словно от удара. Граф улыбнулся, но, наверное, улыбка далась ему с трудом. - Старику уже за двадцать. - Граф оглянулся через плечо. - Для лошади - немало. Я начинаю понимать его чувства. Они шли к лесу. - Тут есть дорожка для верховой езды... Она выходит туда, откуда виден дом. Мы, бывало, устраивали там пикники. Хочешь посмотреть? Пеший переход. Марку совсем не хотелось идти, но он уже отверг предложение проехаться верхом. Отказываться во второй раз он не смел: граф может решить, что он... замкнут. - Хорошо. Вокруг не было видно ни охранников из Службы безопасности, ни графских телохранителей. Граф приложил немало усилий, чтобы они оказались вдвоем. Марк напрягся. Приближается доверительный разговор. Когда они оказались на опушке, под ногами зашуршали первые опавшие листья. Запах тления почему-то казался приятным. Но шорох шагов все же не заполнял молчания. Несмотря на внешнюю непринужденность, граф был явно напряжен. Марк не выдержал: - Графиня заставила вас это сделать. Так?! - На самом деле - нет, - ответил граф. - ...Да. Ужасно противоречивый ответ - и, вероятно, честный. - Вы когда-нибудь простите людей Бхарапутры за то, что они застрелили не того адмирала Нейсмита? - Наверное, нет. Граф говорил спокойно, без обиды. - Если бы все случилось наоборот - если бы снайпер прицелился в того коротышку, что стоял левее, - Имперская служба безопасности искала бы сейчас мою криокамеру? И вообще, выбросил бы Майлз рядовую Филиппи, чтобы положить на ее место Марка? - Поскольку в этом случае представителем службы безопасности там был бы Майлз, то, полагаю, ответом будет "да", - негромко ответил граф. - Раз я сам с тобой не встречался, то мой интерес, вероятно, был бы несколько... академическим. Но твоя мать все равно не дала бы никому покоя, - задумчиво добавил он. - Да уж, давайте будем друг с другом честными, - горько сказал Марк. - На другой основе ничего надежного не построишь, - холодно ответил граф. Марк вспыхнул. Он не мог не согласиться. Дорога сначала шла вдоль ручья, потом - вброд через ручей, а потом взяла круто вверх по склону оврага. Какое-то время она, слава Богу, шла по ровной местности, петляя между деревьями. То тут, то там виднелись небольшие препятствия для лошадей, которые при желании можно было и обойти. Почему он так уверен, что Майлз всегда выбирал прыжок? Лес дышал каким-то древним покоем: пятна солнечного света, высокие привезенные с Земли деревья и исконно барраярский кустарник создавали иллюзию полной уединенности. Если не знать о терраформировании, можно подумать, что вся планета - вот такая безлюдная пустыня. Они свернули на более широкую дорогу и пошли рядом. Граф облизал губы: - Кстати, о криокамере. Марк вскинул голову, как та лошадь, когда почуяла сахар. Служба безопасности ему ничего не говорила, граф ему ничего не говорил. Чуть не сойдя с ума от информационного вакуума, он в конце концов сломался и начал мучить расспросами графиню. Но даже она смогла сообщить только об отрицательных результатах. Сейчас Служба безопасности могла назвать уже более четырехсот мест, где криокамеры не было. Неплохо для начала. Четыреста спишем - остальная Вселенная в уме. Невозможно, бесполезно, глупо... - Служба безопасности ее нашла. Граф потер щеку. - Что?! - Марк резко остановился. - Они ее вернули? Все позади! И где они... Почему вы... Он вдруг осекся. Видимо, есть причина тому, что граф не сказал об этом сразу. И кажется, ему не очень-то хочется узнать, что это за причина. Лицо у графа было безрадостное. - Она была пустая. - Ох... Как... Не понимаю. - Он представлял себе множество вариантов развития событий, но такого - никогда. Пустая?! - Где? - Агент Безопасности обнаружил ее в прейскуранте компании по продаже медоборудования на Ступице Хеджена. Пустую и заново отлаженную. - И они уверены, что это именно она? - Если номера, которые передала нам капитан Куин, правильные, то - да. Агент - один из самых наших талантливых ребят - просто без шума ее купил. Сейчас ее на курьерском корабле везут на Комарру для тщательного анализа. Не думаю, чтобы там осталось что анализировать. - Но это улика. Наконец-то у нас есть подсказка! Компания должна вести учет, мы сможем проследить ее историю до... до... До чего? - И да, и нет. Цепочка обрывается на следующем же звене. Независимый поставщик, у которого они ее приобрели, похоже, принимал краденое. - С Архипелага Джексона? Но ведь это сильно сужает область поиска! - Гм-м. Не следует забывать, что Ступица Хеджена - действительно центр. Вероятность того, что криокамера с Архипелага Джексона была направлена в Цетагандийскую империю, а потом через Ступицу Хеджена обратно, не слишком велика... но существует. - Нет. Вопрос времени. - По времени это трудно, но возможно. Иллиан просчитал. Временное ограничение сводит район поиска всего к... девяти планетам, семнадцати станциям и всем кораблям, которые находятся в полете между ними. - Граф поморщился. - Мне почти хочется, чтобы это оказался цетагандийский заговор. По крайней мере я был бы уверен, что гем-лорды знают или догадываются о ценности содержимого. Самое страшное - если камера попала в руки мелкого джексонианского воришки, который просто выкинул содержимое, чтобы перепродать оборудование. Мы заплатили бы выкуп... В десятки раз больший, чем стоимость криокамеры, за одно только тело. За Майлза... Сколько бы ни запросили. Меня просто сводит в ума мысль, что Майлз гниет где-то просто по ошибке! Марк прижал ладони к вискам: - Нет... Это безумие... безумие. У нас есть уже оба конца - не хватает только середины. Норвуд... Норвуд был предан адмиралу Нейсмиту. И он был сообразителен. Я видел его - недолго. Конечно, он не рассчитывал на то, что его убьют, но он не стал бы отправлять криокамеру наугад. - Уверен ли он в этом? Ведь Норвуд думал забрать камеру из места назначения самое большее через день. Если она попала... не важно куда... с какой-то малопонятной запиской вроде "оставьте у себя, пока за ней не заедут", а потом никто за ней не заехал... - Она была заново отлажена до того, как ее получили в Ступице Хеджена, или после? - До. - Тогда возможно, что в промежутке скрыт какой-то медицинский центр. Может, с криоустановками. Может... может, Майлза перевели в банки постоянного хранения. Неидентифицированного и нищего? На Эскобаре такая благотворительность была бы возможной, но на Архипелаге Джексона?.. Почти исключено. - Молю Бога, чтобы это было так. Таких центров не так уж много. Служба безопасности сейчас ими занимается. Но только... Простая механика очистки опустевшей камеры может быть проведена в лазарете любого корабля. Или в техническом отделе. Безымянную могилу найти труднее. А может, и не могилу. Может, он просто гниет, как отбросы... Граф посмотрел на лес. Марк был уверен, что он не видит деревьев. Он знал, что граф видит ту же картину, что и он сам: замороженное маленькое тело с разорванной грудью небрежно запихивают в мусоросжигатель. Задумаются ли они, кем был этот человек? И кто такие эти "они"? И как давно граф думает о том же и каким образом ему еще удается идти и разговаривать? - Вы давно это узнали? - Мы получили рапорт вчера. Так что видишь... стало несравненно более важно узнать твою позицию. В отношении Барраяра. Граф снова пошел по дороге, потом свернул на тропинку, которая круто поднималась вверх, туда, где деревья были выше, а подлесок - реже. Марк с трудом поспевал за ним. - Никто, будучи в здравом уме и трезвой памяти, не станет иметь никаких отношений с Барраяром. Они сбегут отсюда. Подальше. Граф ухмыльнулся: - Боюсь, ты слишком много разговаривал с Корделией. - Да, ну... Она тут единственная со мной разговаривала. Он догнал графа, который замедлил шаги. Граф болезненно поморщился: - Это правда. - Он зашагал вверх по крутой каменистой тропе. - Мне очень жаль. - Пройдя еще несколько шагов, он добавил: - Интересно, как мой отец реагировал, когда я шел на риск. Если так, как я, - он отомщен. Но тем более необходимо... знать... Граф неожиданно остановился и сел, привалившись к стволу. - Странно, - пробормотал он. Его лицо, разгоряченное от быстрого подъема, вдруг побледнело и покрылось испариной. - Что? - испуганно спросил запыхавшийся Марк. Он уставился на графа, казавшегося таким странным в необычной перспективе. - Кажется... мне лучше передохнуть. - Очень кстати. Марк опустился на камень. Граф молчал, и у Марка тревожно сжалось сердце. "Что с ним? С ним явно что-то не то". Небо стало ярко-синим, легкий ветерок вздыхал в кронах, медленно падали золотые листья... - Это, - спокойно сказал граф, - не прободение язвы. Оно у меня уже было. Это совсем другое. Он скрестил руки на груди. Дыхание его участилось. "Что-то очень нехорошее". Марк решил, что храбрый человек, изо всех сил старающийся скрыть страх, одно из самых пугающих зрелищ. Храбрый, но не глупый: граф не пытался, например, сделать вид, что все в порядке, и продолжить подъем. - Вы плохо выглядите. - Я себя плохо чувствую. - Что с вами? - Э-э... боюсь, боль в груди, - признался он с явным смущением. - По правде говоря, довольно сильная. Очень... странное... ощущение. Вдруг появилось после очередного шага. - Это не может быть несварение желудка, а? - Боюсь, что нет. - Может, вам следует вызвать помощь по комму, - робко подсказал Марк. Уж он-то определенно ничем не поможет, если это что-то серьезное. А все говорит именно за это. Граф хрипло рассмеялся: - Я его не взял. - Что?! Вы же премьер-министр, вам не положено ходить без... - Я хотел, чтобы у нас был спокойный разговор, без помех. Ради разнообразия, чтобы помощники министра из Форбарр-Султана не донимали меня расспросами, где лежат их папки с текущими делами. Я раньше... делал это для Майлза. Иногда, когда дел становилось слишком много. Все просто с ума сходили, но в конце концов... они... смирились. - На последнем слове его голос сорвался. Он лег на спину, на подстилку из прелых листьев. - Нет... Так не лучше. Он протянул руку, и Марк, замирая от ужаса, помог ему снова сесть. "Парализующий токсин... сердечная недостаточность... Я должен был остаться с вами наедине... Ждать на ваших глазах минут двадцать, пока вы будете умирать..." Как это произошло? Черная магия? Может, он и правда запрограммирован и какая-то частичка его существа делает вещи, о которых сознание даже не подозревает, как при раздвоении личности? "Неужели это сделал я? О Боже!" Граф заставил себя улыбнуться. - Не пугайся так, мальчик, - прошептал он. - Просто вернись к дому и пришли моих телохранителей. Это близко. Обещаю не двигаться. И опять хрипло засмеялся. "Я не следил за дорогой, когда мы поднимались. Я шел за вами". Не сможет ли он нести?.. Нет. Марк не был медиком, но с леденящей ясностью осознавал, что пытаться двигать этого человека было бы огромной ошибкой. Даже при своей новой солидности он намного легче графа. - Хорошо. Заблудиться будет нелегко, так ведь? - Вы... вы... "Не смейте умирать. Только не сейчас!" Марк повернулся и побежал трусцой, поскальзываясь и переходя, где можно, на бег. Направо или налево? Налево, вниз по широкой дороге. Но где они на нее вышли? Они пробились сквозь кустарник - но кустарник рос вдоль барьеров, и просветов в нем было штук пять. Вот барьер, который они миновали. Или нет? Они все похожи. "Я заблужусь в этих проклятых лесах и буду кружить... двадцать минут, пока мозг у него не умрет, а он не похолодеет, и они все решат, что я это сделал специально..." Он споткнулся, налетел на дерево и с трудом удержался на ногах. Ему вдруг показалось, что он - пес из мелодрамы, спешащий за помощью: прибежав, он сможет только лаять, скулить, валиться на спину... и никто его не поймет. Он уцепился за дерево, задыхаясь и затравленно озираясь. Кажется, мху полагается расти с северной стороны деревьев, или это только на Земле?.. А! Вот и ручей. Они шли вверх по течению или вниз? "Ах, тупица, тупица, тупица!" Закололо в боку. Ура! Впереди показалась высокая женская фигура. Элен направляется обратно. Он не только не заблудился, но и нашел помощь! Он попытался крикнуть. Получился какой-то хрип, но Элен услышала, обернулась, увидела его и остановилась. Он заковылял к ней. - Что на тебя нашло? Холодное раздражение сменилось любопытством, к которому подмешивалась тревога. Марк с трудом выговорил: - Графу... стало плохо... в лесу. Можно... вызвать туда телохранителей? Она нахмурилась и с подозрением спросила: - Плохо? Как это? Час назад он был абсолютно здоров! - Очень плохо, ради Бога, скорее! - Что ты с ним... - начала Элен, но, заметив его смятение, остановилась. - В конюшне есть комм, это ближе всего. Где ты его оставил? Марк неопределенно махнул рукой: - Где-то... Не знаю, как вы называете... По дороге к месту для пикников. Так можно понять? Что, у вашей чертовой охраны нет сканеров? - Он заметил, что чуть не подпрыгивает с досады на ее медлительность. - У тебя ноги длиннее! Иди! Элен наконец поверила и бросилась бежать. Повернувшись, он снова помчался вверх, туда, где оставил графа. Может, лучше поискать убежище? Если угнать флайер и добраться до столицы, можно ли найти какое-нибудь галактическое посольство, которое предоставит ему политическое убежище? "Она думает, что я... Они все решат, что я..." Проклятие, он сам себе не доверяет, почему ему должны доверять барраярцы? Может, лучше сэкономить силы и прямо сейчас покончить с собой - здесь, в этом дурацком лесу? Но оружия нет, и скалы слишком низкие - не разобьешься. Граф лежал на спине возле поваленного дерева. Дыхание прерывистое, руки сжаты. Очевидно, боль усилилась. Но он не умер. Пока не умер. - Привет, мальчик, - с трудом проговорил граф. - Элен побежала за помощью. - Марк посмотрел наверх, прислушался. "Но их еще нет". - Хорошо. - Не надо... разговаривать. Это заставило графа отрывисто засмеяться, что еще сильнее сбило ему дыхание. - Только Корделии... удавалось... заставить меня заткнуться. Но выговорив это, он замолчал. Марк благоразумно оставил последнее слово за ним. "Живи! Не оставляй меня так!" Сверху донесся знакомый свистящий звук. Элен решила проблему транспортировки - воздушный мотоцикл. Позади Элен, обхватив ее за талию, примостился мужчина в зеленом мундире Службы безопасности. Элен стремительно опустила мотоцикл через тонкие ветви, которые только затрещали. Ветви хлестали ее по лицу, оставляя на коже красные полосы, но она ни на что не обращала внимания. Когда до земли оставалось полметра, мужчина спрыгнул с мотоцикла. - Отойди! - рявкнул он на Марка. По крайней мере у него хоть аптечка с собой. - Что ты с ним сделал? Марк попятился поближе к Элен: - Он врач? - Нет, просто медик. Медик поднял голову и сообщил: - Это - сердце, но я не знаю, в чем дело. Не вызывайте сюда врача премьер-министра, пусть он встретит нас в Хассадаре. Незамедлительно. Думаю, нам нужна хорошая больница. - Так. - Элен стремительно отдала приказы в наручный комм. Марк попытался помочь им устроить графа на воздушном мотоцикле - между Элен и медиком. Но тот гневно бросил Марку: - Не прикасайся к нему! Граф открыл глаза и прошептал: - Эй! С парнем все в порядке, Джази! - Медик увял. - Все в порядке, Марк. "Он же при смерти, черт возьми, и все равно думает о будущем. Он пытается отвести от меня подозрения". - Флайер ждет на ближайшей прогалине, - Элен указала вниз. - Поспеши, если хочешь улететь с нами. Мотоцикл медленно набрал высоту. Марк мчался по склону, не упуская из виду движущуюся над деревьями тень. Они его опередили. Марк побежал быстрее, хватаясь на поворотах за стволы деревьев, ободрав ладони, и вылетел на широкую дорогу ровно в тот момент, когда медик Службы безопасности, Элен и телохранитель Пим закончили укладывать графа Форкосигана на заднем сиденье черного флайера. Марк ввалился в салон и уселся рядом в Элен. Фонарь моментально опустился. Пим сел за штурвал, они, кружась, набрали высоту и помчались на полной скорости к Хассадару. Медик дал графу кислород и сделал инъекцию синергина. Марк никак не мог отдышаться. Джази с чисто медицинским интересом хмуро посмотрел на него, но постепенно его дыхание выровнялось. Марк обливался потом и весь дрожал. Последний раз ему было так жутко, когда стреляли люди Бхарапутры. "Разве флайер рассчитан на такую скорость?" Оставалось надеяться, что в воздухозаборники не попадает ничего крупнее жука. Несмотря на синергин, взгляд у графа начал туманиться от шока. Он отодвинул пластиковую кислородную маску, отмахнулся от медика и настоятельно поманил к себе Марка. Ему так требовалось что-то сказать, что лучше было ему это позволить, а не пытаться помешать. Марк опустился на колени у изголовья. - Все... истинное богатство... биологическое, - доверительно прошептал граф. Медик затравленно посмотрел на Марка, но тот только беспомощно пожал плечами. - Кажется, он отключается. Когда флайер приземлился на посадочной площадке Окружной больницы Хассадара, на них мгновенно набросилась небольшая армия медперсонала, захватившая графа. Марка с Элен увели в комнату ожидания. Вскоре туда заглянула медсестра с блокнотом и спросила у Марка: - Вы - ближайший родственник? Марк открыл рот, но остановился. Он действительно не в состоянии ответить. - Графиня Форкосиган уже вылетела из Форбарр-Султана, - выручила его Элен. - Она будет здесь через несколько минут. Это, похоже, удовлетворило медсестру, поскольку она мгновенно исчезла. Элен оказалась права. Не прошло и десяти минут, как в коридоре прозвучали стремительные шаги. Графиня в сопровождении двух ливрейных телохранителей. Она буквально промелькнула мимо, только бросила Марку с Элен быструю успокаивающую улыбку. Неосведомленный доктор попытался ее остановить: - Извините, сударыня, но посетителям... - Нечего мне тут заливать, парень, я - твоя хозяйка, - отрезала Корделия. Он поперхнулся, наконец разглядев ливрею телохранителей. До Марка с Элен донесся удаляющийся голос: - Сюда, миледи. - Она не шутит, - заметила Элен, иронически улыбаясь. - Медицинское обслуживание округа Форкосиганов - в числе ее главных интересов. Половина здешнего медперсонала служит ей по личной присяге в обмен на обучение. Время тянулось мучительно медленно. Марк подошел к окну. Хассадар - новый город, наследник разрушенного Форкосиган-Вашнуй. Почти все дома построены после окончания Периода Изоляции. Рассчитанный на более современные средства передвижения, нежели повозки, запряженные лошадьми, он раскинулся широко, как города развитых миров Галактики. Кое-где в лучах утреннего солнца блестели небоскребы. Утреннего? Да, утреннего. А ведь казалось, с рассвета прошло не меньше столетия. Больница ничем не отличалась от скромного учреждения подобного рода, скажем, на Эскобаре. Официальная резиденция графа в Хассадаре была одной из немногих полностью современных вилл в перечне владений Форкосиганов. Графиня утверждала, что любит ее, но жила там, только когда приезжали в Хассадар по делам округа, так что вилла скорее походила на отель, чем на дом. Странно. Укоротившиеся тени от небоскребов говорили о приближении полудня, когда наконец за ними пришла графиня. Марк тревожно вгляделся в ее лицо. Вокруг усталых глаз залегли морщинки, но губы не искажены отчаянием. Значит, граф жив. Графиня обняла Элен, кивнула Марку: - Состояние Эйрела стабилизировалось. Его собираются переводить в Имперский госпиталь в Форбарр-Султане. Сердце сильно повреждено. Врач говорит, что показана трансплантация или механический протез. - А где вы были утром? - спросил Марк. - В штабе Службы безопасности. - "Логично". - Мы поделили работу. Двоим в шифровальной делать нечего. Эйрел тебе сказал, да? Он поклялся, что скажет. - Да. Как раз перед тем, как ему стало плохо. - Что вы делали? По крайней мере не "Что ты с ним сделал?" Запинаясь, Марк пересказал события утра. - Стресс, завтрак, пробежка по холмам, - подытожила графиня. - Готова спорить, что темп задавал он. - Марш-бросок, - подтвердил Марк. - Ага! - Это тромб? - спросила Элен. - Нет. Я знала, что артерии у него чистые - он принимает лекарство, иначе бы это ужасное питание убило его давным-давно. Артериальная аневризма сердечной мышцы. Сосуд лопнул. - Стресс, да? - переспросил Марк. - А давление у него было высокое? Графиня сощурилась: - Да, очень, но сосуд был ослаблен. Это все равно случилось бы в ближайшее время. - Нет ли... от агентов были еще известия? - робко спросил он. - Пока вы там находились? - Нет. - Корделия подошла к окну и невидящим взглядом уставилась на небоскребы Хассадара. - Такая находка... пошатнула наши надежды. По крайней мере это заставило Эйрела наконец попытаться найти с тобой контакт. - Молчание. - У него получилось? - Нет... не знаю. Он водил меня по поместью, показывал. Он пытался. Он так пытался, что больно было смотреть. Ему и сейчас было больно - комок боли застрял где-то в солнечном сплетении. По чьей-то там мифологии в этом месте живет душа. - Получилось! - выдохнула она. Это было слишком. Стекло, конечно, ударопрочное, но рука... Марк сжал кулак, замахнулся, ударил... Графиня стремительно перехватила его руку. Агрессия испарилась. - Оставь, - спокойно посоветовала она.

15

Большое зеркало в резной раме висело в холле рядом с библиотекой. Марк остановился, чтобы еще раз осмотреть себя перед тем, как предстать перед графиней. Мундир младшего лорда дома Форкосиганов не скрывал формы его тела, ни старых уродств, ни новых, хотя когда он вставал очень прямо, кажется, костюм придавал ему некоторую несгибаемую солидность. Правда, стоило ему ссутулиться, и вся внушительность пропадала. Но мундир сидел уж как-то слишком хорошо. Это внушало определенную тревогу: восемь недель назад он был чуть свободным. Может, какой-нибудь аналитик Службы безопасности просчитал, насколько он прибавит в весе к сегодняшнему дню? С них станется. Всего восемь недель назад? Казалось, он заключен здесь уже целую вечность. Конечно, это очень мягкое заключение, как в старину, когда офицеры, дав клятву, могли свободно ходить по крепости. Хотя с него никто никаких обещаний не брал. Может, его слово ничего не стоит? Он поспешил в библиотеку. Графиня сидела на обитой шелком кушетке, стараясь не помять длинное платье: что-то очень воздушное и бежевое, все расшитое медными и серебряными нитями, перекликавшимися с цветом ее волос, уложенных на затылке кольцами. Ни намека на черное или серое или еще на что-то, что могло бы подсказать ожидание траура: вызывающе элегантный наряд. "У нас все в полном порядке, - словно говорил ее ансамбль. - И очень по-форкосигановски". Увидев Марка, она улыбнулась. Он невольно улыбнулся в ответ. - Ты прекрасно выглядишь. - И вы тоже, - испугавшись, что это прозвучало слишком фамильярно, он поспешно добавил: - Сударыня. Она чуть приподняла брови, но ничего не сказала. Марк подошел к соседнему креслу, но понял, что слишком взволнован, и не стал садиться, а облокотился на спинку. - И как, по-вашему, они примут сегодняшнее? Ваши друзья-форы? - Ну, ты определенно привлечешь их внимание, - вздохнула графиня. - Можешь не сомневаться. - Взяв небольшой коричневый шелковый мешочек с вышитым на нем серебряным гербом Форкосиганов, она вручила его Марку. Вложенные в кошель тяжелые золотые монеты звякнули. - Когда ты вручишь его Грегору во время сегодняшней церемонии уплаты налогов вместо Эйрела, это послужит официальным заявлением, что мы приняли тебя как законного сына и что ты с этим согласен. Первый этап. Потом будет еще много других. А в конце - титул графа? Марк нахмурился. - Что бы ты ни чувствовал, чем бы ни кончился текущий кризис, пусть они не увидят, как ты трясешься. Вся эта система форства - чистый вымысел. Убежденность заразительна. Сомнение - тоже. - Вы считаете систему форства иллюзией? - спросил Марк. - Раньше считала. Теперь бы я назвала институт форов неким организмом, который, как все живое, должен непрерывно воссоздаваться. Я видела барраярскую систему неловкой, прекрасной, извращенной, глупой, благородной, раздражающей, безумной и поразительной. Почти всегда ей удается выполнять всю правительственную работу, что, как правило, и делает любая система. - Так... вы ее одобряете или нет? - озадаченно спросил он. - Не думаю, что мое одобрение имеет какое-то значение. Империя - большая, обрывочная симфония, которую сочиняет комитет. Уже триста лет. А исполняет ее шайка музыкантов-любителей. Она обладает колоссальной инерцией и в основе своей очень хрупкая. Ее нельзя назвать совсем уж неизменной или не подверженной изменениям. Но она может раздавить тебя, как слепой слон. - Очень мило. Она улыбнулась: - Сегодня мы не бросаем тебя одного. Там будут Айвен и твоя тетя Элис, и молодые лорд и леди Фортала. И другие, с кем ты здесь познакомился в последние недели. Плоды мучительных обедов. Еще до болезни графа в резиденцию Форкосиганов постоянно приглашались избранные. Графиня Корделия настойчиво продолжала этот процесс, невзирая на то, что случилось неделю назад, - она упорно вела приготовления к сегодняшнему вечеру. - Надо полагать, все будут выуживать информацию о состоянии Эйрела, - прибавила она. - И что им говорить? - Легче всего не запутаться, когда говоришь правду. Эйрел находится в госпитале и ждет, пока ему вырастят сердце для пересадки. Пациент он трудный. Врач то грозится привязать его к постели, то выйти в отставку, если он не будет себя хорошо вести. В медицинские подробности вдаваться не нужно. Подробности открыли бы, насколько серьезно болен премьер-министр. Разумеется, никаких подробностей. - А что, если меня спросят о Майлзе? - Рано или поздно, - она вздохнула, - если Служба безопасности не найдет его тело... рано или поздно придется официально сообщить о его смерти. Пока Эйрел жив, я предпочла бы, чтобы это было поздно. Никому, кроме самых высоких чинов Службы безопасности, императора Грегора и нескольких правительственных лиц, не известно, что Майлз не просто курьер Службы безопасности в сравнительно небольшом чине. Большинство из тех, кто будет о нем справляться, не слишком удивятся, что Служба безопасности не делится с тобой сведениями о том, куда он направлен и на какой срок. - Гален как-то говорил... - начал Марк и замолчал. Графиня пристально посмотрела на него: - Ты сегодня много думаешь о Галене? - Довольно много, - признался Марк. - К этому он меня тоже готовил. Мы прошли все основные церемониалы Империи, потому что он не мог сказать заранее, в какое именно время года удастся меня внедрить. День рождения императора, Парад середины лета, Зимнепраздник - все. Я не могу не думать о нем и о том, как он ненавидел Империю. - У него были на то причины. - Он говорил... что адмирал Форкосиган - убийца. Графиня, вздохнув, села поудобнее: - Да? - Это так? - Ты видел его. Что ты сам думаешь? - Сударыня... Я сам убийца. Не мне его судить. Она сощурилась: - Справедливо. Так. Его военная карьера была долгой и непростой... и кровавой. И о ней немало написано. Но мне представляется, что Гален сосредоточился главным образом на убийстве в день Солнцестояния, когда погибла его сестра Ребекка. Марк молча кивнул. - Это офицер из политотдела барраярской экспедиции, а не Эйрел, отдал приказ. За это Эйрел казнил его собственными руками - когда узнал. К сожалению, без такой необходимой формальности, как трибунал. Так что одно обвинение с него снимается, но другое - нет. Так что - да. Он - убийца. - Гален сказал, это было сделано, чтобы скрыть улики. Что существовал устный приказ, о котором знал только тот офицер. - А откуда это мог узнать Гален? Эйрел говорит иначе. Я верю Эйрелу. - Гален говорил, он - садист... - Нет, - решительно ответила графиня. - Это - Джес Форратьер и принц Зерг. Их сторонников больше не осталось. И улыбнулась странной непримиримой улыбкой. - ...сумасшедший. - По бетанским меркам на Барраяре вообще нет нормальных. - Она посмотрела на Марка смеющимися глазами. - Включая и нас с тобой. "Особенно меня". Он вздохнул: - Гомосексуалист. Она наклонила голову: - Для тебя это важно? - Это... играло большую роль, когда Гален меня обрабатывал. - Знаю. - Правда? Черт... - Он что, для них прозрачный? Забавное порношоу? Правда, по графине не заметно, чтобы ее это забавляло. - Надо полагать, это было в сообщениях Службы безопасности. - Они допросили с суперпентоталом одного из помощников Галена. Ларса, если это тебе что-нибудь говорит. - Еще бы... Он стиснул зубы. Ему не оставили ни капли человеческого достоинства. - А если не думать о Галене, разве склонности Эйрела имеют значение? Для тебя? - Не знаю. Правда - имеет. - Да, конечно. Ну, правда... Я считаю, что он - бисексуал, но подсознательно мужчины его привлекают больше. Или, вернее - солдаты, а не мужчины вообще, как мне кажется. Я, по барраярским понятиям, ужасный сорванец и поэтому решила все его проблемы. Когда он впервые увидел меня, на мне был мундир и все происходило во время неприятного вооруженного конфликта. Он решил, что это любовь с первого взгляда. Я никогда не видела нужды объяснять ему, что дело просто в его потребностях. Уголки губ чуть приподнялись. - А почему? Или у вас тоже проснулись потребности? - Нет, я совершенно расклеилась только через четыре-пять дней. Ну, через три. - От воспоминаний ее глаза засияли. - Жаль, что ты не видел его тогда, в сорок с небольшим. Марк слышал, как графиня препарировала и его - в этой же библиотеке. Все-таки утешительно, что для ее скальпеля нет исключений. "Дело не во мне. Она так разбирает каждого. Вот ужас-то!" - Вы... очень откровенны, сударыня. А что обо всем этом думал Майлз? Она нахмурилась: - Он никогда ни о чем меня не спрашивал. Возможно, тот неприятный период в жизни Эйрела дошел до Майлза в искаженном виде, как нападки политических противников, и он не поверил. - А почему вы рассказали мне? - Ты спросил. Ты взрослый. И... тебе знать важнее. Из-за Галена. Чтобы между тобой и Эйрелом наладились отношения, надо, чтобы ты видел его не ложно возвеличенным и не ложно приниженным. Эйрел - великий человек. Я, бетанка, утверждаю это, но я не путаю величие с безупречностью. Быть великим, несмотря ни на что, гораздо... большее достижение. - Она усмехнулась. - Это должно тебя ободрить. А? - Хм-м. Перекрыть мне путь к отступлению, хотите вы сказать. Надо понимать так: какой бы я ни был сдвинутый, вы все равно будете ждать от меня чудес? "Кошмар". Она задумалась над его словами, потом безмятежно ответила: - Да. Больше того, поскольку безупречных людей не бывает, все великие дела создавались из недостатков. И тем не менее каким-то образом они совершались. Марк понял, что Майлз сумасшедший не только из-за отца. - Я что-то не слышал, чтобы вы анализировали себя, сударыня. Кто бреет брадобрея? - Меня? - Она улыбнулась. - Я - игрушка, мальчик. Она уклонилась от ответа. Или нет? - Игрушка любви? - небрежно спросил он, пытаясь развеять неловкость. - Не только. В глазах ее был зимний холод.

Влажные туманные сумерки плащом окутали столицу, когда Марк с графиней направились в императорский дворец. Разряженный в самую что ни на есть парадную ливрею, неимоверно аккуратный Пим сидел за пультом управления. Еще с полдюжины телохранителей ехали следом - скорее почетный кортеж, чем охрана. Марк чувствовал, что они предвкушают приятный вечер. В ответ на какие-то его слова графиня сказала: - Да, для них это скорее выходной. Служба безопасности полностью контролирует дворец. На подобных мероприятиях встречается избранное общество прислуги, и бывает даже, видный вассал знакомится с младшей форовской дочкой и женится на ней - если его послужной список достаточно хорош. Они прибыли к императорскому дворцу - что-то вроде резиденции Форкосиганов, возведенной в восьмую степень. Липкий туман заставил их поспешить внутрь. Графиня строго по этикету взяла Марка под левую руку - жест пугающий и успокаивающий одновременно. Кто он - спутник или обуза? Как бы то ни было, он втянул живот и выпрямил спину. Как ни странно, первый человек, которого они встретили в вестибюле, был Саймон Иллиан, одетый, согласно требованиям этикета, в красно-синий дворцовый мундир, придающий внушительность его худощавой фигуре. Впрочем, кругом было столько подобных мундиров, что он не выделялся. Но только у Иллиана на поясе висело настоящее боевое оружие - плазмотрон и нейробластер в потрепанных кобурах, а у офицеров-форов затупленные парадные клинки. В правом ухе шефа Безопасности поблескивал крупный наушник. - Сударыня, - кивнув, Иллиан отвел их в сторону и, понизив голос, спросил у графини: - Вы навестили его сегодня, как он? Кто такой "он" объяснять, разумеется, не требовалось. Графиня осмотрелась, проверяя, не может ли услышать их посторонний. - Неважно, Саймон. Цвет лица плохой, сильные отеки. Иногда теряет ощущение действительности, что меня пугает больше всего. Хирург хотел избежать двойного шока и обойтись без установки механического сердца, пока они доращивают органический трансплантант до нужного размера, но, возможно, медлить уже нельзя. В любой момент может потребоваться операция. - Как, по-вашему, мне следует к нему зайти? - Нет. Как только ты войдешь, он сядет и попробует заняться делами. И стресс от попытки ни в какое сравнение не пойдет со стрессом от неудачи. - Она помолчала. - Если ты не заскочишь на секунду просто сообщить одну хорошую новость. Иллиан беспомощно помотал головой: - Мне очень жаль. Марк решился нарушить молчание: - А я считал, что вы на Комарре, сэр. - Я был обязан вернуться. Обед в честь дня рождения императора - кошмар для Службы безопасности. Одной бомбы достаточно, чтобы ликвидировать все правительство. Впрочем, тебе это прекрасно известно. Я как раз был в пути, когда получил известие о... болезни Эйрела. Я бы вышел в космос и сам толкал корабль, если б это заставило его лететь быстрее. - И... что на Комарре? Кто руководит... э-э поиском? - Доверенный помощник. Теперь, когда, похоже, мы ищем только тело... - бросив взгляд на графиню, Иллиан замолчал. Корделия побледнела и нахмурилась. "Они больше не ведут поиск в приоритетном режиме". - И сколько ваших агентов работает на Архипелаге Джексона? - Столько, сколько можно туда отправить. Этот кризис, - дернув головой, Иллиан дал понять, что имеет в виду болезнь графа Форкосигана, - почти истощил мои ресурсы. Ты хоть представляешь себе, какое нездоровое оживление это вызовет на одной только Цетаганде? - Сколько? - Вопрос прозвучал слишком резко и громко, но по крайней мере графиня не попыталась его утихомирить. Она наблюдала за происходящим с хладнокровным интересом. - Лорд Марк, вы пока не имеете права требовать, чтобы вас ознакомили с самыми секретными диспозициями Службы безопасности! Пока? Да нет, конечно же, никогда. - Только просить, сэр. Но вам не удастся делать вид, будто эта операция меня не касается. Иллиан как-то странно кивнул, прикоснулся к своему наушнику, на секунду сосредоточился и прощально махнул рукой графине. - Вынужден просить извинения, сударыня. - Желаю приятно провести время. - Вам тоже. Марк провел графиню по широкой лестнице, и они оказались в длинном зале: по одной стене ряд зеркал, по другой - высокие окна. Мажордом у входа зычно объявил их имена и титулы. Сначала Марк увидел только безликий, угрожающий калейдоскоп - словно сад с хищными цветами. Радуга мундиров различных форовских семейств, сильно разбавленная дворцовым красно-синим, затмевала даже великолепные наряды дам. Повсюду слышался шум голосов. Несколько человек сидели на тонконогих креслах у стены, словно принимая придворных. Между группками собравшихся ловко сновали слуги, предлагая подносы с закусками и напитками. Главным образом слуги. Но наверняка все эти весьма спортивные молодые люди в ливреях дворцовой прислуги - агенты Службы безопасности. А суровые немолодые стражи у входа в ливрее Форбарры - личные телохранители императора. Марку показалось, что при их появлении толпа затихла, а все взгляды обратились на него, но он поспешил приписать это приступу паранойи. Правда, несколько голов действительно повернулось в их сторону, и разговоры в непосредственной близости от них прекратились. Немного привыкнув, он заметил Айвена Форпатрила с матерью - леди Элис Форпатрил, которая сразу же окликнула графиню Форкосиган. - Корделия, милочка! - Леди Форпатрил озабоченно улыбнулась. - Ты должна ввести меня в курс. Люди спрашивают. - Да, ну ты же знаешь, что надо делать, - вздохнула графиня. Леди Форпатрил виновато кивнула и обратилась к Айвену, явно продолжая разговор, прерванный появлением Форкосиганов: - Потрудись быть любезным с девицей Форсуиссонов, если представится случай. Это - младшая сестра Виолетты Форсуиссон, может, она тебе больше понравится. И Кассия Форгорофф будет здесь. Она впервые присутствует на Дне рождения императора. И Айрин Форташпуло - пригласи ее танцевать хотя бы один раз. Я пообещала ее матери. Право, Айвен, здесь сегодня будет столько подходящих девушек. Если бы ты только удосужился... Две женщины взялись за руки и повернулись, ловко выключая Айвена с Марком из конфиденциального разговора. Решительный кивок графини Форкосиган напомнил Айвену, что сегодня на него опять возложены обязанности телохранителя. Вспомнив прошлый раз, Марк подумал, что в обществе графини был бы в большей безопасности. - О чем это они? - спросил Марк. Мимо шествовал слуга с подносом. Последовав примеру Айвена, Марк тоже взял себе бокал и попробовал - белое сухое с привкусом чего-то цитрусового, довольно приятное. - Ежегодный прогон скота, - поморщился Айвен. - Сегодня и в Зимнепраздник все коровы высшего форства выводятся на всеобщее обозрение. Об этом аспекте церемониала в честь Дня рождения императора Гален никогда не упоминал. Марк сделал глоток побольше. Интересно. Значит, теперь он стал сильнее винить Галена за то, что тот о многом умолчал, чем за то, что заставил так много Марка выучить. - Ну, на меня-то они не посмотрят, правда? - Если учесть, каких жаб они целуют, - почему бы и нет, - пожал плечами Айвен. "Ну, спасибо, Айвен". Рядом с красно-синим великолепием высокого Айвена он, наверное, и правда напоминал приземистую коричневую жабу. Чувствовал он себя соответственно. - Я в эти игры не играю, - твердо заявил он. - Не очень-то надейся. Наследников графов всего шестьдесят, а непристроенных дочек - гораздо больше. Кажется, сотни. Как только выплывет наружу, что сталось с беднягой Майлзом, все возможно. - Ты хочешь сказать... мне не надо будет гоняться за женщинами? Если я буду просто стоять, они подойдут ко мне? Или по крайней мере к его имени, положению и состоянию. Эта мысль принесла пугающее ободрение - если только такое сочетание возможно. Лучше пусть любят за положение в обществе, чем не любят вообще. Те надутые глупцы, которые уверяют, будто это не так, никогда не тосковали по человеческому прикосновению. - Похоже, у Майлза это работало, - сказал Айвен с непонятной завистью. - Но мне никак не удавалось заставить его этим воспользоваться. Конечно, он не выносил, когда его отвергали. Моим девизом было "Попробуем еще раз", но он просто весь скисал и прятался в свою скорлупу на несколько недель. Он не любил приключений. А может, просто не жадничал. Имел тенденцию останавливаться на первой надежной женщине, которая встречалась. Сначала Элен, потом, когда с Элен сорвалось, - Куин. Хотя, наверное, я могу понять, почему можно остановиться на Куин. Айвен одним глотком опустошил бокал и сразу же заменил его полным. Марк напомнил себе, что адмирал Нейсмит - это второе "я" Майлза. Не исключено, что Айвену далеко не все известно о кузене. - А, черт! - воскликнул Айвен, глядя поверх бокала. - Вон к нам нацеливают одну из маменькиного списка. - Так ты ухлестываешь за девицами или нет? - спросил Марк, совершенно запутавшись. - За теми, что здесь, ухлестывать нет смысла. Здесь "смотреть можно - трогать нельзя". Никаких шансов. Очевидно, под "шансом" Айвен подразумевал секс. Как и множество других отсталых культур, где все еще существует зависимость от биологического размножения, а не от маточных репликаторов, барраярцы подразделяли секс на две категории: законный - в рамках контракта, когда получившееся потомство должно быть признано, и незаконный, то есть любой другой. Марк еще больше повеселел. Значит, сегодняшнее событие проходит в зоне сексуальной безопасности? Прекрасно, значит, можно обойтись без напряжения и страха. Замеченная Айвеном молодая женщина в бледно-зеленом длинном платье приближалась к ним. Темно-русые волосы уложены в сложную прическу из кос и завитков и украшены живыми цветами. - И что же тебе не нравится вот в этой, например? - шепотом спросил Марк. - Ты что, шутишь? - пробормотал Айвен. - Это в Кассии-то Форгорофф? Фитюлечке с лошадиной мордой, а вдобавок плоской, как доска?.. - Он замолчал, потому что девушка подошла достаточно близко, чтобы их услышать, и вежливо ей кивнул, довольно удачно скрывая досаду. - Привет, Касс. - Здравствуйте, лорд Айвен, - взволнованно отозвалась она, одаряя его сияющей улыбкой. Пожалуй, лицо у нее было слишком длинным и фигура слишком тощая, но Марк решил, что Айвен чересчур привередлив. У нее была гладкая кожа, красивые глаза... Ну, вообще-то тут у всех женщин были красивые глаза - дело в хорошей косметике. И пьянящих духах. Ей наверняка не больше восемнадцати. Робкая улыбка растрогала Марка чуть ли не до слез: почему она так бессмысленно дарит ее Айвену? "Никто никогда так на меня не смотрел. Айвен, ты просто свинья неблагодарная!" - Вы рады будете потанцевать? - спросила она Айвена, явно напрашиваясь на приглашение. - Не особенно, - пожал тот плечами. - Вечно одно и то же. Девица завяла. Марк готов был биться об заклад, что это ее первый бал. Стой они на лестнице, Марк испытал бы сильный соблазн спустить с нее Айвена. Он откашлялся. Айвен взглянул на него и глаза его вдохновенно вспыхнули. - Касси, - промурлыкал Айвен, - ты еще не знакома с моим кузеном, лордом Марком Форкосиганом? Похоже, она только сейчас его заметила. Марк неуверенно улыбнулся. Она с сомнением посмотрела на него. - Нет... Я слышала... Кажется, он не очень похож на Майлза... - Да, - сказал Марк, - я не Майлз. Очень рад, леди Кассия. Запоздало вспомнив о правилах приличия, она отозвалась: - Очень приятно, лорд Марк, - и нервно кивнула. Цветы в прическе задрожали. - Ну, вы пока знакомьтесь... Извините, мне надо найти одного человека... Айвен махнул рукой коллеге в красно-синем мундире и ускользнул. - Вы любите танцевать? - светским тоном спросил Марк. Он так сосредоточился на том, чтобы запомнить все обязательные моменты церемонии выплаты налога и торжественного обеда, не говоря уж о списке "Кто есть кто", в котором находилось примерно триста имен и все начинались с "Фор", что почти не думал о том, что потом будет бал. - Ну... вроде бы... Кассия неохотно отвела успешно отступившего Айвена, быстро посмотрела на Марка и тут же отвела глаза. Он с трудом удержался и не спросил: "Вы часто здесь бываете?" Что говорить? "Как вам нравится Барраяр?" Нет, не годится. "Какой сегодня славный туман на улице?" И в голове у него тоже. "Помогите мне, барышня! Скажите хоть что-нибудь - что угодно!" - А вы и вправду клон? "Что угодно, но только не это!" - Да. - Ой! Боже! Опять молчание. - Очень многие люди - клоны. - Только не здесь. - О, да. - Э-э... О! - На ее лице отразилось живейшее облегчение. - Извините, лорд Марк. Я вижу, меня зовет мама... Откупившись вымученной улыбкой, она поспешно ушла к важной матроне на другую сторону зала. Марк что-то не заметил, чтобы та ее поманила. Он вздохнул. Ну, вот и конец приятной теории притягательности положения в обществе. Леди Кассия явно не рвется поцеловать жабу. "Будь я на месте Айвена, я бы на голову встал ради девушки, которая так на меня смотрит". - Вид у тебя задумчивый, - сказала графиня Форкосиган. Марк подпрыгнул от неожиданности. - А-а... Айвен только что познакомил меня вон с той девушкой. Насколько я понимаю, он за ней не ухаживает. - Да, я наблюдала эту сценку через плечо Элис Форпатрил. Я встала так, чтобы она ничего не видела - из соображений милосердия. - Я... не могу понять Айвена. Мне она показалась достаточно милой девушкой. Графиня Форкосиган улыбнулась: - Они все милые девушки. Дело не в этом. - А в чем? - Ты не понял? Ну, может, ты просто не успел их достаточно хорошо изучить. Элис Форпатрил - горячо любящая мать, но никак не может справиться с соблазном построить будущее Айвена. Айвен слишком благодушен - или слишком ленив, чтобы открыто сопротивляться. Поэтому он делает все, что она просит, - кроме того, чего она жаждет больше всего. Он отказывается жениться и дать ей внуков. По-моему, он выбрал неправильную стратегию. Если ему действительно хочется, чтобы на него перестали давить, то внуки бы поглотили все внимание бедной Элис. А пока она сходит с ума от страха всякий раз, как он садится за руль. - Я ее понимаю, - заметил Марк. - Иногда меня так и тянет хорошенько отшлепать его за эти игры, но только я не уверена, что он сам отдает себе отчет в том, что делает. Да и вообще, на две трети виновата тут сама Элис. Марк наблюдал за тем, как леди Форпатрил настигла Айвена на другой стороне зала. Видимо, проверяет, как идут дела с ее списком. - А вы, похоже, придерживаетесь достаточно сдержанной материнской политики, - не думая, проговорил он. - Может... это было ошибкой, - чуть слышно сказала Корделия. Марк поднял глаза и внутренне содрогнулся, поймав на мгновение во взгляде графини беспросветное отчаяние. "Высказался. Идиот". Она так стремительно отвела глаза, что он даже не посмел извиниться. - Ну, не совсем уж сдержанной, - весело сказала она, снова беря его под руку. - Пошли, я продемонстрирую тебе барраярскую систему отношений. И повела его по длинному залу. - Как ты только что видел, сегодня здесь преследуются двоякие цели, - добродушно поучала графиня. - Политические - стариков и матримониальные - старух. Мужчины воображают, что их цели - единственные, но это всего лишь эгоистическое заблуждение. Вся система форства основана на женских играх. Старики в правительственных кабинетах тратят жизнь на споры за или против финансирования той или иной инопланетной военной технологии. А тем временем маточный репликатор проходит мимо их внимания, и они даже не сознают того, что спор, который коренным образом изменит будущее Барраяра, ведется сейчас их женами и дочерьми. Использовать или не использовать? Слишком поздно не пускать репликатор на планету - он уже здесь. Средний класс вовсю им пользуется. Каждая мать, которая любит свою дочь, настаивает на этом, чтобы уберечь ее от физических опасностей, связанных с биологическим деторождением. Они воюют не со стариками, которые вообще ничего не замечают, а со старой гвардией своих же сестер, заявляющих своим дочерям примерно следующее: "Нам пришлось пострадать, так что извольте и вы!" Оглянись вокруг Марк! Перед тобой - последнее поколение мужчин и женщин Барраяра, которые танцуют этот танец по-старому. Система форства вот-вот изменится там, где меньше всего ожидает перемены, - в самой своей основе. Пройдет еще половина жизни поколения - и ее будет не узнать! Марк почти готов был поклясться, что под спокойным ученым тоном графини скрывается яростно-мстительная радость. Но лицо ее оставалось все таким же бесстрастным. К ним подошел молодой человек в капитанском мундире - его приветственный кивок равно предназначался графине и Марку. - Главный церемониймейстер просит вашего присутствия, милорд, - пробормотал он. Казалось, и эта фраза была адресована в пространство между ними. - Сюда, пожалуйста. Покинув длинную приемную, они поднялись вверх по белой мраморной лестнице, украшенной богатой резьбой, а потом прошли по коридору в комнату ожидания, где уже находилось человек шесть графов или их представителей. За широкой аркой виден был Грегор в окружении небольшой группы людей, главным образом в красно-синем, но человека три были в темных министерских мантиях. Император сидел на простой складной табуретке - даже не на стуле. - Я почему-то ожидал увидеть трон, - прошептал Марк. - Это символ, - тоже шепотом объяснила она. - Как и большинство символов, достался ему по наследству. Это - обычная складная офицерская походная табуретка. Тут Марку пришлось расстаться с графиней: церемониймейстер увел его на положенное место в очереди. Место Форкосиганов. "Вот оно!" На мгновение он почувствовал неописуемый ужас: ему вдруг показалось, что он потерял мешочек с золотом... Но нет, вот он: по-прежнему надежно привязан к поясу. Вспотевшими пальцами он неловко отвязал шелковые шнурки. "Это просто глупая церемония. Почему я так нервничаю?" Так, повернуться, пройти вперед... Его сосредоточенность чуть было не нарушил раздавшийся за спиной шепот: - Господи, Форкосиганы все-таки посмели!.. Так, еще шаг, приветствие, преклонить левое колено... Он протянул мешочек на раскрытой ладони правой руки и пробормотал положенные официальные формулы, чувствуя себя, словно под плазмотронным огнем взглядов собравшихся. Только потом он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с императором. Грегор улыбнулся, взял мешочек и произнес столь же официальную формулу. Потом он передал кошель министру финансов в черной бархатной мантии и жестом велел министру отойти. - Итак, вы здесь, лорд Форкосиган, - негромко произнес Грегор. - Только лорд Марк! - поспешно взмолился Марк. - Я не лорд Форкосиган, пока Майлз не... не... - Ему вспомнилась обжигающая фраза графини: - Не истлел. Это ничего не значит. Граф с графиней этого хотели. Мне казалось, сейчас не время спорить. - Это так. - Грегор печально улыбнулся. - Спасибо вам. А как вы сами поживаете? Грегор был первым человеком, который спросил о нем самом, а не о графе. Марк изумленно моргнул. Но, конечно, Грегор может хоть каждый час требовать информацию о состоянии своего премьер-министра. - Наверное, неплохо. - Он пожал плечами. - По крайней мере по сравнению со всеми остальными. - Гм-м... Вы не воспользовались вашей карточкой. - В ответ на озадаченный взгляд Марка Грегор мягко пояснил: - Я дал ее вам не в качестве сувенира. - Я... я не оказал вам никаких услуг, которые позволили бы мне чего-то у вас просить, сэр. - Ваша семья заслужила практически неограниченный кредит. Вы можете им воспользоваться. - Я ни о чем не просил. - Знаю. Благородно, но глупо. Возможно, вы еще здесь приживетесь. - Мне не нужны поблажки. - Новое дело часто начинают, взяв в долг. А потом выплачивают - с процентами. - Я уже один раз попробовал, - горько проговорил Марк. - Я взял взаймы дендарийских наемников - и потерпел крах. - Гм-м... - Грегор еще раз улыбнулся и посмотрел за спину Марка - на толпу, несомненно, переполнившую комнату ожидания. - Мы еще поговорим. Приятного аппетита. И его кивок превратился в императорский приказ удалиться. Марк с трудом поднялся, отвесил положенный поклон и ушел туда, где его дожидалась графиня.

16

По завершении долгой и скучной церемонии выплаты налогов прислуга дворца подала обед на тысячу персон в семи залах - присутствующие Занимали места в соответствии рангам. Марк обнаружил, что сидит за столом чуть пониже главного, за которым сидел Грегор. Вино и замысловато приготовленные яства послужили отличным предлогом воздержаться от общения с соседями. Он старался пить и жевать как можно медленнее и все равно почувствовал, что опять переел, и голова уже кружилась от алкоголя. Присмотревшись, он заметил, что графиня при каждом тосте только пригубливает рюмку, и взял на вооружение ее стратегию. Жаль, он не заметил раньше, но по крайней мере ему удалось встать, а не выползти из-за стола, и стены кружились не слишком быстро. "Могло быть и хуже. Например, выдержать все это, делая вид, что я - Майлз Форкосиган". Графиня отвела его в бальный зал с причудливым паркетным узором: все было готово к началу танцев, но никто не танцевал. Оркестр из живых исполнителей - одни мужчины, и все в военных мундирах - расположился в углу. Сейчас играли всего человек пять какую-то камерную музыку. Высокие двери были открыты прохладному ночному воздуху галереи. Марк про себя отметил дверь, как возможный путь к отступлению. Сейчас было бы невероятно оказаться одному, в темноте. Он даже начал скучать по своей каюте на борту "Перегрина". - Вы танцуете? - спросил он у графини. - Сегодня только один танец. Ее слова вскоре стали понятны: появился император Грегор и с неизменной серьезной улыбкой вывел графиню, чтобы открыть бал. Когда мелодия повторилась, к ним присоединились и другие пары. Танцы форов были в основном чинные, торжественные: пары располагались группами, а не каждая поодиночке, и совершали множество сложных и очень труднозапоминаемых движений. Марк решил, что-это очень соответствует здешнему образу жизни. Оказавшись в одиночестве, Марк поспешно сбежал в соседнюю комнату, где музыка была не так слышна. Здесь он обнаружил столы с новыми закусками и бокалами. На мгновение он подумал, как хорошо было бы воспользоваться анестезирующими свойствами алкоголя. Зыбкое забвение... "Ага, конечно. Публично напиться и устроить скандал". Графине сейчас только этого не хватает. Он и так уже много натворил. Марк забился в оконную нишу. Похоже, этого оказалось достаточно, чтобы туда больше никто не совался. Прислонившись к стене и скрестив руки, он приготовился стойко ждать. Может, удастся уговорить графиню уехать пораньше, после первого танца. Но, похоже, она тут всех обрабатывает. Несмотря на кажущуюся веселость и общительность, он от нее сегодня не слышал ни единого слова, сказанного просто так, без всякой цели. Подобное самообладание, пожалуй, даже пугало. Его настроение стало еще более мрачным, когда он задумывался о том, что означает та пустая криокамера. Графиня как-то сказала, что Служба безопасности не может быть везде. Черт побери! Считается, что Служба безопасности все знает и все видит! Именно это и значат мрачные нашивки с недреманным оком на воротнике у Иллиана. Так, значит, репутация Службы безопасности - всего лишь пропагандистский трюк? Одно несомненно. Сам Майлз из той криокамеры вылезти не мог. Интересно, он уже истлел и рассыпался в прах или все еще заморожен? Но ведь где-то же должен существовать свидетель, или свидетели. Нить, веревочка, цепочка, связь, дорожка из кровавых хлебных крошек - хоть что-то! Что-то должно быть! - Лорд Марк? - услышал он оживленный голос. Марк перестал мрачно разглядывать носки своих ботинок и поднял взгляд, который уперся в дивное декольте, обрамленное малиновым шелком с белым кружевом. Нежная линия ключиц, гладкие женственные формы, безупречная кожа - можно подумать, что это абстрактная скульптура, перевернутое топологическое изображение. Он вдруг вообразил, что уменьшился до размеров насекомого и шагает по этим мягким холмам и долинам босиком... - Лорд Марк? - неуверенно спросила она. Он поднял голову, надеясь, что в полумраке не так заметна невольная краска смущения, и сумел, как требует вежливость, посмотреть ей в глаза. "Я не виноват, что такой низенький. Извините". На лицо смотреть было не менее приятно: ярко-синие глаза, изящные губки. Головку окружал ореол пепельно-русых кудряшек. В соответствии с обычаем в них были вплетены крошечные розовые цветы, принесенные в жертву ее великолепию. Но волосы оказались слишком короткими, и несколько цветочков вот-вот могли упасть. - Да? - ответ прозвучал слишком резко. Неприветливо. Он попробовал загладить такое впечатление, добавив: - Леди?.. - О, - улыбнулась она. - Я вовсе не леди. Я - Карин Куделка. Он нахмурился, припоминая: - Вы - не родня капитану Клементу Куделке? Это имя одного из главных офицеров, работающих с графом Эйрелом Форкосиганом, было включено в список Галена в качестве одной из жертв, буде предоставится возможность. - Это мой отец, - с гордостью ответила она. - О!.. Он здесь? - нервно спросил Марк. Ее улыбка погасла. - Нет. Ему в последнюю минуту пришлось уйти в Главный штаб. - А! Ну конечно. Было бы поучительно составить список тех, кто должен был сегодня прийти сюда, но не пришел из-за болезни премьер-министра. Будь Марк действительно вражеским агентом, как и предполагалось, то смог бы легко вычислить ключевые фигуры из окружения Эйрела Форкосигана, и такая информация была бы более ценной, чем любая другая. - Вы и правда совсем не похожи на Майлза, - сказала она, критически оглядывая его. Он весь напрягся, но все же удержался и не стал втягивать живот. - У вас кости шире. Здорово было бы посмотреть на вас вместе. Он скоро вернется? "Она не знает. Не знает, что Майлз мертв, не знает, что это я его убил". - Нет, вряд ли, - пробормотал он, а потом по-мазохистски спросил: - Вы тоже были в него влюблены? - Я? - рассмеялась она. - Не имела возможности. У меня три старшие сестры, и все - выше меня. Они меня называют карлицей. Его макушка находилась где-то на уровне ее плеча, что значило, что у нее обычный для барраярки рост. Ее сестры, видимо, были амазонками, как раз во вкусе Майлза. Аромат ее цветов - или ее кожи - укачивал его на легких, нежных волнах. У Марка отчаянно сжалось сердце. Она держалась дружелюбно, открыто, улыбчиво - только потому, что не знала, что он совершил. А если он соврет, если попробует, если вдруг, вопреки всему он, как в самых пьяных грезах Айвена, пойдет прогуляться с этой девушкой и она пригласит его в поход по горам - что тогда? Насколько занимательно ей будет наблюдать, как он задохнется до полусмерти во всем великолепии своей нагой импотенции? Безнадежность, бессилие, беспросветность... От одного только предчувствия боли и унижения у него потемнело в глазах. - Ах, уходите, ради Бога, - простонал он. Синие глаза изумленно распахнулись. - Пим предупреждал меня, что вы - бука... Ну, ладно... Она пожала плечами и отвернулась, гордо вскинув голову. Несколько крошечных розовых цветочков выскользнули и упали на пол. Марк судорожно подхватил их. - Постойте! Она обернулась, все еще хмурясь: - Что? - Вы потеряли цветы. Он протянул их ей на сложенных лодочкой ладонях - расплющенные розовые комочки - и попытался улыбнуться. Улыбка, наверное, получилась такая же помятая, как цветы. - О! Она забрала их у него - длинные уверенные пальцы, короткие ненакрашенные ногти... вовсе не руки бездельницы, - посмотрела на цветы с некоторой растерянностью, словно не знала толком, как их закрепить обратно. В конце концов бесцеремонно продела их в кудряшки на макушке, совсем не так, как остальные, и еще более ненадежно, чем раньше. "Говори хоть что-нибудь, иначе упустишь свой шанс!" - У вас волосы короткие, не то что у остальных, - выпалил он. О, Господи, она решит, что это критика!.. - У меня нет времени с ними возиться. Ее пальцы бессознательно зарылись в волосы, разбросав новую порцию цветов. - А на что уходит ваше время? - Главным образом на учебу. - Ее лицо понемногу оживилось. - Графиня Форкосиган обещала, что, если у меня результаты будут не хуже, чем сейчас, она на следующий год отправит меня учиться на Колонию Бета! - Блеск ее глаз по остроте уже мог бы сравняться с лазерным скальпелем. - И я это могу! Я всем докажу. Если Майлз делает то, что он делает, то и я смогу своего добиться! - А что вам известно о том, что делает Майлз? - спросил он, встревожившись. - Ну, он же прошел через Военную академию, так? - Она вдохновенно подняла голову. - А все говорили, что он слишком хлипкий и болезненный, что все это впустую, что он просто умрет молодым. А потом, когда он своего добился, все стали говорить, что дело в отцовской протекции. Но он же окончил в числе лучших! Не думаю, чтобы его отец имел какое-то отношение и к этому. Она уверенно кивнула, удовлетворенная своими аргументами. "Но насчет ранней смерти они не ошиблись". Ей явно ничего не известно о личной армии Майлза. - А сколько вам лет? - спросил он. - Восемнадцать. - А мне... э-э... двадцать два. - Знаю. - Она вгляделась в него с интересом, но не без опаски. А потом в ее глазах вдруг вспыхнуло понимание, и она понизила голос: - Вы очень тревожитесь о графе Эйреле, да? В высшей степени милосердное истолкование его грубости. - Граф - мой отец. - Фраза вышла по-майлзовски короткой. - Не считая прочего. - Вы уже нашли здесь друзей? - Мне... трудно сказать. - Айвен? Грегор? Его мать? Можно ли кого-то из них назвать его другом? - Я был слишком занят тем, что находил родственников. Родственников у меня прежде не было. Ее брови изумленно поднялись. - И друзей тоже? - Да. - Странно это осознавать - странно и слишком поздно. - Не могу сказать, что мне не хватало друзей. У меня всегда были более насущные проблемы. "И сейчас есть". - У Майлза всегда была куча друзей. - Я не Майлз, - огрызнулся Марк, задетый за живое. Нет, она не виновата - у него чуть ли не любое место больное. - Это я вижу... - Она помолчала, слушая, как в бальном зале начинают играть новый танец. - Хотите потанцевать? - Я ваших танцев не знаю. - Это танец отражений. Его может танцевать любой, он нетрудный. Надо просто повторять все, что делает партнер. Он оглянулся назад и вспомнил о высоких дверях, выходящих на променад. - Может... может, на улице? - Почему? Вы не сможете меня видеть. - Но и меня тоже никто не сможет увидеть. - Тут к нему пришло новое подозрение: - Это моя мать вас попросила? - Нет... - Леди Форпартил? - Нет! - Она засмеялась. - С чего им вдруг меня просить? Пошли, а то танец кончится! - Она схватила его за руку и решительно потащила за собой, рассыпав еще несколько цветов. Он подхватил пару бутонов и тайком спрятал в карман. "Помогите, меня похищает энтузиастка!" Можно себе представить ситуацию и похуже. Он натянуто улыбнулся. - Вам не противно танцевать с жабой? - Что?! - Айвен сказал... - А, Айвен! - Она равнодушно пожала белым плечиком. - Не обращайте на Айвена внимания, мы все так делаем. "Леди Кассия, вы отомщены". Марк еще немного повеселел, дойдя до средней степени мрачности. Танец отражений был таким, как она обещала: пары стояли друг напротив друга, приседая, покачиваясь и ступая в такт музыке. Темп был побыстрее - не такой торжественный, как в парадных танцах, и к старшим присоединилось немало молодежи. Чувствуя себя нелепым, Марк вышел за Карин и начал повторять ее движения, отставая примерно на полтакта. Как она и обещала, уже секунд через пятнадцать у него стало получаться. Он начал немного улыбаться. Пары постарше были совершенно серьезны и элегантны, но кое-кто из молодежи позволял себе больше вольностей. Один юный фор решил подразнить свою даму и на секунду приставил палец к носу. Она нарушила правила и не повторила его движения, но он великолепно передразнил возмущенное выражение ее лица. Марк рассмеялся. - Ты совсем другой, когда смеешься! - Карин удивленно наклонила голову. Он повторил наклон ее головы: - В чем другой? - Не знаю... Не такой... траурный. Когда ты прятался там, в углу, у тебя был такой вид, словно ты потерял лучшего друга. "Если бы ты только знала!" Карин покружилась - он тоже покружился. Он отвесил ей преувеличенный поклон с удивленным, но довольным видом, она отвесила ему такой же. Зрелище при этом открылось великолепное. - Мне просто необходимо снова вас рассмешить, - твердо решила она и совершенно серьезно пересказала ему подряд три неприличных анекдота. Кончилось тем, что он расхохотался главным образом из-за того, насколько они не соответствовали ее девическому облику. - Где ты этого нахваталась? - Естественно, от старших сестер, - пожала она плечиками. Когда танец закончился, он искренне об этом пожалел. На этот раз инициативу захватил он и увел ее обратно в соседнюю комнату чего-нибудь выпить, а оттуда - на променад. После того как его сосредоточенность на танце прошла, он смущенно заметил, сколько народу на него смотрит, - и на этот раз дело не в мании преследования. Они слишком заметная пара: прекрасная Карин и жаба-Форкосиган. На улице оказалось не так темно, как он надеялся. Из окон дворца вырывались потоки света, а туман рассеивал свет множества разноцветных фонариков в саду. Под каменной балюстрадой уходил склон, заросший почти по-лесному старыми кустарниками и деревьями. Серпантином спускались вымощенные каменными плитами дорожки, гранитные скамейки будто приглашали желающих помедлить. Но ночь выдалась холодной, и большинство предпочитало оставаться в залах - к счастью. Обстановка в высшей степени романтическая - совершенно не для него. "Почему я здесь оказался?" Какой смысл пробуждать желания, которые он не может утолить? Даже смотреть на нее ему было больно. И все равно он придвинулся чуть ближе. От исходившего от нее аромата кружилась голова, сильнее, чем от вина и танца. Ее разгоревшаяся от движений кожа излучала тепло - в инфраскопе снайпера она сейчас пылала бы факелом. Какая мрачная мысль. Похоже, для него смерть и секс связаны неразрывно. Ему стало страшно. "Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Я не притронусь к ней". Он поставил свой бокал на каменный парапет и сунул руки в карманы. - Лорд Марк, - сказал она, пригубив вино, - вас можно считать гражданином Галактики. Если бы вы женились и собрались иметь детей, вы захотели бы, чтобы ваша жена пользовалась маточным репликатором, или нет? - А почему супружеская пара может вдруг решить не воспользоваться репликатором? - спросил он, ошеломленный столь неожиданным поворотом. - Ну, например, чтобы она доказала ему свою любовь. - Господи, дикость какая! По-моему, это может доказать только обратное - что он ее не любит. - Помолчав, он поинтересовался: - Это ведь был чисто теоретический вопрос? - Ну... да. - Я имел в виду - никто из ваших близких не ведет, всерьез таких разговоров - например, ваши сестры? - Нет, мои сестры еще не замужем. Но не из-за отсутствия предложений. Мама и па просто выжидают. Это стратегия. - О? - Леди Корделия так им посоветовала, после того как у них родилась вторая дочь. Вскоре после того, как она сюда иммигрировала, наступил период, когда стала распространяться галактическая медицина и можно было принять такую пилюлю, чтобы выбрать пол ребенка. И все на какое-то время с ума посходили. Все заказывали мальчишек. В последнее время соотношение немного выравнялось. Но мы с сестрами пришлись как раз на середину настоящей засухи девочек. Сейчас мужчина, не поставивший в брачном контракте пункт о согласии на использование маточного репликатора, жены себе не найдет. Свахи даже не станут им заниматься. - Она хихикнула. - Леди Корделия сказала маме, что если она правильно разыграет свои карты, то все ее внуки могут иметь перед своим именем "Фор". - Ясно, - изумленно моргнул Марк. - Ваши родители об этом мечтают? - Вовсе нет, - пожала плечами Карин. - Но при прочих равных это - преимущество. - Это... приятно знать... наверное. - Он посмотрел на бокал, но пить не стал. Из бального зала вышел Айвен, увидел их и приветливо махнул, но прошел дальше. В руке у него был не бокал, а целая бутылка, и прежде чем направиться по дорожке в сад, он затравленно оглянулся. Тут Марк отхлебнул вина: - Карин... а я приемлем? - Приемлем для чего? - Наклонив голову, она улыбнулась. - Для... для женщин. То есть - посмотри на меня! Прямо. Я действительно похож на жабу. Весь искорежен, и если в ближайшее время ничего не предприму, то стану поперек себя шире. И сверх того - я еще и клон! Не говоря уж о проблеме с дыханием. Приняв все во внимание, вполне логично прямо сейчас броситься с парапета вниз головой. - Ну, все это верно, - рассудительно ответила она. "Черт побери, ты бы хоть из вежливости возразила!" - Но ты же - клон Майлза. Значит, и мозги у тебя его. - А мозги компенсируют все остальное? С точки зрения женщины? - Не любой женщины. Только неглупой. - Ты - неглупая. - Да, но с моей стороны было бы нахальством так говорить. - Она ухмыльнулась и взъерошила свои кудряшки. "И как это понимать?" - Может, у меня и нет мозгов Майлза, - мрачно проговорил он. - Может, джексонианские врачи мне их притупили, чтобы я был послушным. Этим можно объяснить очень многое в моей жизни. Вот еще одна неприятная идея, которая будет его преследовать. Карин снова хихикнула: - Не думаю, Марк. Он иронично улыбнулся: - Прямо. Без пощады. - А теперь ты говоришь совсем как Майлз! Из бального зала вынырнула молодая женщина в чем-то голубовато-шелковистом. Она была по-спортивному подтянута, ослепительно белокура и почти так же высока, как Айвен. - Карин! - Она помахала рукой. - Мама хочет, чтобы мы все подошли к ней! - Сейчас, Делия? - спросила Карин с явной досадой. - Да. - Делия посмотрела на Марка с пугающим интересом, но, повинуясь дочернему долгу, ушла обратно. Карин вздохнула, сняла руки с парапета, неловким жестом оправила платье и прощально улыбнулась. - Очень приятно было познакомиться, лорд Марк. - Я с большим удовольствием с вами разговаривал. И танцевал. И это было правдой. Он помахал рукой нарочито небрежно, и она исчезла в теплом свете дворца. Убедившись, что она скрылась, он опустился на колени, тайком подобрал розовые цветочки и убрал в карман. "Она улыбнулась мне. Не Майлзу. Не адмиралу Нейсмиту. Мне самому. Марку". Вот как все могло быть, если бы не фиаско в истории с клонами. Теперь, оставшись один в темноте, он вдруг обнаружил, что на самом деле ему этого не так уж и хотелось. Он решил разыскать Айвена и направился следом за ним по садовой дорожке. К несчастью, дорожка разветвлялась. Он проходил мимо уединившихся парочек и несколько более солидных мужчин и женщин, которые зашли сюда просто спокойно поговорить или проветриться. Куда направился Айвен? Очевидно, не сюда - небольшой круглый балкончик оказался тупиком. Марк повернул обратно. Кто-то шел за ним следом: высокий мужчина в красно-синем. Лица в темноте не видно. - Айвен? - неуверенно проговорил Марк. Почему-то он был почти уверен, что это не Айвен. - Так это ты форкосигановский клоун. Голос не Айвена. Подвывание на слове "клон" подчеркнуло намеренность оскорбления. Марк не шевельнулся. - Тут ты не ошибся, - прорычал он. - А ты кто в этом цирке: дрессированный медведь? - Я - фор. - Это видно по низкому лбу и крохотному черепу. Что за фор? Он чувствовал, что у него щетинятся волосы на затылке. В последний раз такое тошнотворное возбуждение он испытывал в тупике караван-сарая. Сердце забилось быстрее. "Но он пока не угрожал - и он один. Подожди". - Инопланетник. Ты понятия не имеешь о том, что такое честь фора! - проскрежетал незнакомец. - Совершенно верно, - жизнерадостно согласился Марк. - По-моему, вы все сумасшедшие. - Ты - не солдат. - Опять-таки верно. Ну до чего мы сегодня сообразительные! Меня обучали исключительно убийствам. Смерть в темноте - моя специальность. Он начал мысленно отсчитывать секунды. Двинувшийся было вперед противник вдруг отступил. - Это точно, - прошипел он. - И времени ты зря не терял - уже обеспечил себе графство. Не слишком тонко для профессионального убийцы. - А я - человек не тонкий. Марк постарался собраться, но не двигаться. Никаких неожиданных жестов. Продолжай блефовать. - Вот что я тебе скажу, маленький клоун, - говорящий опять так же оскорбительно перековеркал это слово, - если Эйрел Форкосиган умрет, ты на его место не встанешь! - Ну, и тут ты снова прав, - промурлыкал Марк. - Только что это ты так раскипятился, зануда-фор? "Вот черт. Он знает, что Майлз погиб. Откуда? Он из Службы безопасности?" Но насколько Марку удалось рассмотреть, в петлицах незнакомца не было Недреманного ока - только знаки какого-то корабля. Судя по всему, с действительной. - А какое тебе дело до лишнего трутня, проживающего на фамильную стипендию в Форбарр-Султане? Сегодня я видел их тут целые стада - лакали на дармовщинку. - Нахальничаешь. - Пораскинь мозгами. - У Марка почти иссякло терпение. - Здесь ты никаких смертельных угроз не осуществишь. Это поставило бы Службу безопасности в неловкое положение. Не думаю, чтобы тебе хотелось раздражать Саймона Иллиана, кто бы ты ни был. Он продолжал свой отсчет. - Не знаю, какая у тебя, по-твоему, есть зацепка в Службе безопасности... - яростно начал неизвестный, но его прервали. Улыбающийся слуга в дворцовой ливрее показался на дорожке с подносом, уставленным бокалами. Очень рослый молодой человек. - Не желаете ли выпить, джентльмены? - предложил он. Безымянный фор бросил на него взбешенный взгляд: - Нет, спасибо. Резко повернувшись, он зашагал прочь. Ветви кустов закачались, стряхивая капли росы. - А я выпью, спасибо! - весело отозвался Марк. С легким поклоном слуга подал ему поднос. Ради своего многострадального желудка Марк выбрал бокал с тем же легким вином, что он пил почти весь вечер. - Восемьдесят пять секунд. Время никудышное. Он мог бы три раза меня прикончить, а вы вмешались как раз в тот момент, когда разговор стал наконец интересным. Как вам удается отслеживать такие ситуации? Не может быть, чтобы за следящими устройствами дежурило столько народу, что прослушивали бы каждый разговор. Автоматический поиск ключевых слов? - Канапе, сэр? - слуга невозмутимо повернул поднос другой стороной. - Опять-таки благодарю вас. Кто был гордый фор? Слуга взглянул на опустевшую дорожку: - Капитан Эдвин Форвента. Он в увольнении, пока его корабль ремонтируется в орбитальных доках. - Он не в Службе безопасности? - Нет, милорд. - Да? Ну, скажите своему начальнику, что я хотел бы переговорить с ним, как только у него будет возможность. - Это будет лорд Фораронберг, управляющий кухней и погребами. Марк ухмыльнулся: - Ага, как же. Уходите, я и так уже пьян. - Слушаю, милорд. - До утра. А! Еще одно. Вы случайно не знаете, где я сейчас могу найти Айвена Форпатрила? Молодой человек рассеянно посмотрел через край балюстрады, словно к чему-то прислушивался, хотя никакого наушника у него заметно не было. - В конце следующей тропинки, отходящей налево, около фонтана есть беседка. Попробуйте поискать его там. - Спасибо. Марк пошел по прохладному ночному туману в указанном направлении. Скоро до него донесся плеск фонтана. Около него стояло крошечное каменное строение: никаких стен, одни только арки. В этом уголке сада было так тихо, что до него донеслось дыхание человека, находившегося в беседке. Только одного человека: слава Богу, он не уменьшит своей и без того минимальной популярности, прервав свидание. Но дыхание было странно хриплым. - Айвен? Наступило продолжительное молчание. Марк уже пытался решить, окликнуть ли Айвена снова или уйти на цыпочках, когда кузен неприветливо пробурчал: - Чего? - Я... просто не знал, что ты делаешь. - Ничего. - Прячешься от своей матери? - Угу. - Я... э-э... не скажу ей, где ты. - Весьма признателен, - кисло ответил тот. - Ну... пока. - Он повернулся, собираясь уйти. - Погоди. Марк остановился, недоумевая. - Выпить хочешь? - предложил Айвен после длинной паузы. - Э-э... конечно. - Ну, заходи. Марк нырнул в беседку и остановился, чтобы глаза привыкли к темноте. Обычная каменная скамья, на ней сидит Айвен. Кузен протянул блеснувшую бутылку, и Марк долил свой бокал, запоздало обнаружив, что Айвен пьет не вино, а что-то вроде бренди. Коктейль оказался довольно мерзким. Он уселся на пол, прислонившись к каменной колонне, и поставил бокал рядом с собой. Айвен обошелся без такой формальности, как бокал. - А ты доберешься до своей машины? - с сомнением спросил Марк. - А зачем? Дворцовая прислуга вывезет меня утром, вместе с остальным мусором. - О! - Глаза привыкли к темноте, и Марк разглядел сверкающее шитье на мундире Айвена и начищенные до блеска сапоги. Отблески света от его глаз. И блеск влажных дорожек на щеках. - Айвен, ты... в порядке? - Я, - твердо заявил Айвен, - решил напиться. - Вижу. А почему? - Никогда не напивался в день рождения императора. Это популярный подвиг. Все равно что кого-нибудь трахнуть в дворцовом саду. - Неужели кто-то это делает? - Иногда. На спор. - До чего забавно для Службы безопасности. Айвен насмешливо фыркнул: - Да, это есть. - Так с кем ты поспорил? - Ни с кем. Марк почувствовал, что у него скоро закончатся пытливые вопросы, чего не скажешь об односложных ответах Айвена. Но тут Айвен вдруг сказал из темноты: - Мы с Майлзом почти каждый год бывали тут вместе. Я... удивился, до чего мне не хватает безжалостных комментариев этого паскудника. Он вечно меня смешил. Айвен засмеялся. Звук получился странный и совершенно неубедительный. Он тут же замолчал. - Тебе сказали, что нашли криокамеру, да? - догадался Марк. - Угу. - Когда? - Несколько дней назад. Я с тех пор все время об этом думаю. Плохо. - Да. - Марк замолчал. Айвена трясло. - Хочешь... вернуться домой и лечь спать? - Мне теперь в гору не подняться. - Айвен пожал плечами. - Я дам тебе руку. Или подставлю плечо. - Ладно. Не без труда он поднял Айвена на ноги и они начали пробираться вверх по крутому склону сада. Марк не знал, какой милосердный ангел из Службы безопасности занимался передачей вестей, но у дворца их встретила не мать Айвена, а его тетка. - Он... э-э... - Марк не знал, что говорят в таких случаях. Айвен тупо озирался. - Вижу, - ответила графиня. - Мы можем дать телохранителя, чтобы отвезти его домой. - Айвен бессильно обвис, и у Марка подогнулись колени. - Лучше даже двух. - Да... - Графиня прикоснулась к красивой булавке с коммом, приколотой к лифу. - Пим? Избавившись от Айвена, Марк облегченно вздохнул. Облегчение переросло в благодарность, когда графиня заметила, что им тоже пора уезжать. Через несколько минут Пим привел машину графа к выходу, и испытание закончилось. Ради разнообразия графиня по дороге домой почти все время молчала, измученно откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. Она не задала ни одного вопроса. В вымощенным черно-белыми плитками вестибюле графиня отдала служанке накидку и направилась налево, в библиотеку. - Извини, Марк. Я буду звонить в госпиталь. У нее был такой усталый вид! - Но вам наверняка сообщили бы, сударыня, если бы в состоянии графа произошли какие-то изменения. - Я буду звонить в госпиталь, - бесстрастно повторила она. - Иди спать, Марк. Он остановился у двери в свою комнату. Уже глубокая ночь. Коридор пуст. Тишина огромного дома навалилась на него. Внезапно он повернулся и прошел дальше, к комнате Майлза. У двери он снова остановился. За все недели, проведенные на Барраяре, он ни разу не осмелился сюда войти. Его не приглашали. Он нерешительно повернул старинную ручку. Дверь оказалась не заперта. Он нерешительно вошел и включил свет. Спальня была просторной, если учесть причудливую архитектуру. Соседнюю комнатку, где в прежние времена спал камердинер, давно превратили в ванную. На первый взгляд комната казалась чуть ли не разоренной - такая она была пустая, аккуратная и чистая. Видимо, все детское барахло было сложено в коробки и отправлено на чердак в очередном припадке взрослости. Марк подозревал, что чердаки резиденции Форкосиганов могут оказаться совершенно потрясающими. И все же следы владельца остались. Он медленно прошел по комнате, спрятав руки в карманы, словно посетитель музея. Естественно, большая часть оставшихся сувениров говорила об успехах. Диплом Военной академии и офицерский патент были вполне ожидаемыми, хоть и непонятно, почему между ними под стеклом повешен потрепанный устав метеорологической службы. Витрина со старыми призами по конному спорту, похоже, скоро тоже отправится на чердак. Половина стены была отведена под громадную коллекцию книжных дисков и видео, тысячи названий. Сколько из них Майлз на самом деле прочел? Любопытствуя, он снял со стены считывающее устройство и проверил в нем наугад три диска. У каждого на полях оказалось хотя бы несколько заметок или переводов трудных слов - следы Майлза. Марк бросил проверку и пошел дальше. Один предмет был ему знаком лично: старинный кинжал, унаследованный Майлзом от генерала Петера. Марк решился снять его со стены и проверить остроту клинка и удобство рукояти. И когда же за последние два года Майлз перестал таскать его с собой? Он осторожно вложил кинжал в ножны и вернул на полку. Одно из стенных украшений было ироничным, личностным и очевидным: старый экзоскелет для ноги, перекрещенный, на музейный манер, с форской шпагой. Наполовину шутка, наполовину вызов. И то и другое устарело. Дешевая фотонная репродукция страницы из старинной книги помещена в немыслимо дорогостоящую серебряную рамку. Без контекста отрывок трудно было понять, но, похоже, какая-то допереходная религиозная чушь: что-то о пилигримах, горе и городе в облаках. Марк толком не разобрал, к чему это: никто никогда не подозревал Майлза в религиозности. Но тем не менее текст был явно ему важен. "Некоторые из этих сувениров не награды, - понял Марк. - Это - уроки". На прикроватной тумбочке лежала коробка с альбомом голографических портретов. Марк сел и включил ее. Он ожидал увидеть лицо Элли Куин, но на первом видеопортрете оказался высокий, хмурый и удивительно уродливый мужчина в ливрее дома Форкосиганов. Сержант Ботари, отец Элен. Он стал смотреть дальше. Следующей шла Куин, потом Ботари-Джезек. Родители, конечно. Лошадь Майлза, Айвен, Грегор - а потом целая вереница лиц и фигур. Он стал переключать их все быстрее и быстрее, не опознавая даже трети. После пятидесятого лица он остановился, устало потирая лоб. "Он не человек, а толпа". Так. Он согнулся, полный боли, спрятав лицо в ладони. "Нет. Я не Майлз". Комм-пульт Майлза была засекреченным, не хуже того, что у графа в библиотеке. Марк подошел и стал изучающе осматривать, засунув руки в карманы. Кончики пальцев нащупали смятые цветочки Карин Куделки. Он вытащил их, разложив на ладони, а потом в припадке отчаяния смял и швырнул на пол. А уже в следующую минуту ползал по ковру, отчаянно подбирая лепестки. "Кажется, я сошел с ума". Стоя на коленях на ковре, он разрыдался. В отличие от бедняги Айвена, его отчаянию никто не мешал, чему он был несказанно рад. Мысленно он извинился перед кузеном, хотя очень вероятно, что наутро Айвен и не вспомнит о его несвоевременном появлении. Он попытался успокоиться. Голова раскалывалась. Десять минут задержки в медкомплексе Бхарапутры все решили. Успей они на десять минут раньше к катеру, бхарапутряне не смогли бы его взорвать - и будущее стало бы совсем иным. В его жизни было много тысяч десятиминутных интервалов, незаметных и не имевших никаких последствий. Но тех десяти минут хватило, чтобы превратить его из потенциального героя в ненужный хлам. И ничего уже не изменишь. Может, как раз в этом и заключается дар командира: распознать решающие минуты среди многих и многих минут в ужасающей сумятице боя? Рискнуть всем, чтобы поймать именно эти золотые мгновения? Майлз обладал этим удивительным даром своевременности. И мужчины и женщины следовали за ним и складывали к его ногам свою веру - только за это. И вот однажды его дар не сработал... Нет. Он кричал, чтобы они не задерживались. Он совершенно правильно определил момент. Роковым образом его задержали чужие ошибки. Марк с трудом встал с пола, умыл лицо в ванной, вернулся и сел за комм-пульт. На первый уровень секретности впускал отпечаток ладони. Механизму его ладонь не понравилась: ставшие шире кости и отложения подкожного жира начали сильно искажать отпечаток. Но не полностью, не до конца: с четвертой попытки отпечаток был принят. Следующий уровень требовал кодов, но ему достаточно было и первого: частный, пусть и незашифрованный вызов Службы безопасности. Механический автоответчик Службы почти мгновенно перебросил его дежурному оператору. - Мое имя - лорд Марк Форкосиган, - сообщил он ночному дежурному в чине капрала. - Я хочу поговорить с Саймоном Иллианом. Надо полагать, он все еще в императорском дворце. - Это срочное дело, милорд? - спросил капрал. - Для меня - да, - прорычал Марк. Что бы капрал ни думал по этому поводу, он соединил Марка со своим начальством. Правда, сперва Марку пришлось пробиться еще через два уровня подчиненных. При виде Иллиана Марк судорожно сглотнул: - Капитан Иллиан. - Да, лорд Марк, в чем дело? - устало осведомился Иллиан. Для Службы безопасности ночь явно выдалась нелегкой. - Сегодня вечером у меня состоялся интересный разговор с неким капитаном Форвентой. - Я в курсе. Ты высказал несколько не слишком завуалированных угроз. А Марк-то решил, что слугу-охранника прислали, чтобы защитить его! - И у меня возник вопрос к рам, сэр. Капитан Форвента находится в списке тех, кто может знать о Майлзе? Иллиан прищурился: - Нет. - Ну, а он знает. - Это... очень интересно. - Вам полезно это знать? Иллиан вздохнул: - У меня теперь одной тревогой больше. Откуда произошла утечка? Придется выяснять. - Но... лучше знать. - О, да. - Могу ли я попросить об одолжении? - Возможно. - Ответ прозвучал чрезвычайно уклончиво. - Что за одолжение? - Включите меня. В розыск Майлза. Наверное, я хотел бы начать с просмотра ваших результатов. Что потом - не знаю. Но я больше не могу находиться в неведении. Иллиан посмотрел на него с глубоким подозрением. - Нет, - ответил он наконец, - я не позволю тебе резвиться в моих сверхсекретных файлах, спасибо большое. Спокойной ночи, лорд Марк. - Постойте, сэр! Вы же жаловались на нехватку людей. Вы не можете отказать добровольцу. - И что, по-твоему, ты сделаешь такого, чего не сделала Служба безопасности? - огрызнулся Иллиан. - В том-то и суть, сэр, не сделала! Вы не нашли Майлза. Меньшего не сделать даже мне. Увидев, как лицо Иллиана темнеет от гнева, Марк понял, что говорит не слишком дипломатично. - Спокойной ночи, лорд Марк, - процедил Иллиан сквозь зубы и резко прервал связь. Марк замер. В доме было так тихо, что казалось, он слышит пульсирование крови в висках. Следовало бы напомнить Иллиану, как умно он себя вел, как быстро все схватил: Форвента показал все, что знает, но сам Марк не признал, что знает то, о чем знает Форвента. Теперь расследование Иллиана может застать доносчика - кто бы он ни был - врасплох. "Разве это ничего не стоит? Я не так глуп, как все вы думаете. А ты, Иллиан, не так умен, как я думал. Ты не... непогрешим". Это его встревожило. Почему-то он ожидал, что Служба безопасности не имеет недостатков: это давало надежную картину мира. И Майлз непогрешим. И граф с графиней. Все - непогрешимы, недоступны смерти. Все - из резины. Единственная реальная боль - его собственная. Он вспомнил, как плакал Айвен в темноте. Как в лесу умирал граф. Маска графини была более надежной. Вынужденно. Ей приходится прятать гораздо больше. А сам Майлз... он создал даже целую личность, чтобы прятаться в ней... Загвоздка в том, решил Марк, что он в одиночку пытался быть Майлзом Форкосиганом. Даже сам Майлз не пытался так быть Майлзом. Он набрал себе целую труппу. Труппу из тысяч людей. "Неудивительно, что мне за ним не угнаться". Медленно, нерешительно Марк расстегнул китель и, достав из внутреннего кармана карточку Грегора, выложил ее на пульт. Он пристально всмотрелся в гладкий кусочек пластика, словно на нем было шифрованное послание, доступное только ему одному. И ему даже показалось, что так оно и есть. "Ты знал. Ты знал это, да, Грегор? Подонок! Ты просто ждал, когда я сам до этого додумаюсь". С судорожной решимостью Марк засунул карточку в щель комм-устройства. На этот раз никаких автоответчиков. Мужчина в гражданском ответил сразу же, но не называя себя: - Да? - Я - лорд Марк Форкосиган. Я должен быть у вас в списке. Мне надо поговорить с Грегором. - Прямо сейчас, милорд? - мягко спросил мужчина, протягивая руку к каким-то кнопкам. - Да. Сейчас. Пожалуйста. - Соединяю. - И он исчез. Пластина осталась темной, но из усилителя послышалась мелодичная трель. Она не смолкала довольно долго. Марк начал паниковать. А что если... Но трель оборвалась. Послышались непонятное звяканье и невнятный голос Грегора: - Да? Никакого изображения. - Это я. Марк Форкосиган. Лорд Марк. - Угу? - Вы разрешили вам позвонить. - Да, но... - Короткая пауза. - Черт, в пять утра! Марк! - О! Вы спали? - отчаянно вскрикнул он, подался вперед и легонько ударился головой о твердый прохладный пластик пульта. "Я не вовремя. Как всегда". - Боже, вы это сказали совсем как Майлз, - пробормотал император. Пластина заработала и появилось изображение Грегора, включившего свет. Он находился в полутемной спальне и был только в просторных черных шелковых пижамных брюках. Он всмотрелся в Марка, словно проверяя, не говорит ли он с призраком. Император сделал глубокий вдох и прогнал сон. - Что вам нужно? Какая милая лаконичность. Если отвечать подробно, то не хватит и шести часов. - Мне нужно, чтобы меня включили в розыски Майлза. Иллиан меня не допускает. Вы можете ему приказать. Грегор на секунду застыл, а потом коротко рассмеялся, приглаживая взлохматившиеся от сна волосы. - Вы его просили? - Да. Только что. Он мне отказал. - Гм-м, да... его обязанность - быть осторожным вместо меня. Чтобы мои суждения оставались объективными. - Объективно, сэр. Ваше величество! Включите меня! Грегор пристально рассматривал его, растирая щеку. - Да... - медленно протянул он спустя некоторое время. - Давайте... посмотрим, что получится. Взгляд у него был уже совсем не сонный. - Вы позвоните Иллиану прямо сейчас, ваше величество? - Что это - накопившееся желание? Плотина прорвалась? "И я полился, как вода..." Откуда эта цитата? Ужасно похоже на графиню. - Он еще не спит. Пожалуйста, ваше величество! И пусть свяжется со мной через этот комм и подтвердит. Я буду ждать. - Хорошо. - Губы Грегора изогнулись в странной улыбке. - Лорд Марк. - Спасибо, ваше величество. Э-э... доброй ночи. - Доброе утро. Грегор отключил связь. Марк ждал. Секунды растянулись. Начиналось похмелье, но и опьянение еще не прошло. Наихудшая комбинация. Он начал дремать, когда комм наконец дал сигнал, и он чуть не слетел со стула. Он стремительно включил связь: - Да. Сэр? Возникло демонически мрачное лицо Иллиана. - Лорд Марк. Если вы сегодня утром явитесь в штаб-квартиру Службы безопасности к началу обычного рабочего дня, то вам будет разрешено просмотреть файлы, о которых у нас с вами шла речь. - Спасибо, сэр, - искренне сказал Марк. - Это через два с половиной часа, - заметил Иллиан. Марк решил, что некий садизм, прозвучавший в его словах, вполне оправдан. - Я приду. В ответ Иллиан только чуть прикрыл глаза и исчез. Проклятие через благие намерения - или только милость? Марк задумался о милости Грегора. "Он знал. Знал раньше меня". Лорд Марк Форкосиган - реальный человек.

17

Ровный утренний свет позолотил остатки ночного тумана, и в осенней дымке Форбарр-Султан казался сказочным городом. Кубическая громада Имперской службы безопасности - без окон, с огромными дверями - явно проектировалась с расчетом на то, чтобы подавить неразумного посетителя, дерзнувшего приблизиться к ней. Марк решил, что сданном случае этот эффект совершенно излишний. - Кошмарная архитектура, - заметил он. Пим, сидевший за рулем графского лимузина, жизнерадостно кивнул. - Самое уродливое здание во всем городе. Построено по проекту главного архитектора императора Ури Безумного лорда Доно Форратьера. Дяди покойного вице-адмирала. До убийства Ури он успел воздвигнуть пять крупных сооружений - только потом его удалось остановить. Муниципальный цирк стоит на втором месте, но снести его нельзя: денег нет. Так что мы уже шестьдесят лет как не можем от него избавиться. - Тут явно должны быть подвальные темницы. Со стенами, выкрашенными в зеленый цвет. Где работают врачи, лишенные моральных устоев. - А они тут были, - ответил Пим. Проехав мимо охранников, он остановил машину у огромной лестницы. - Пим... По-моему, эти ступеньки слишком высокие. - Да, - ухмыльнулся телохранитель. - Если попробовать подняться по ним не останавливаясь, ногу сведет обязательно. Но если обойти здание слева, там есть дверь. И вестибюль с лифтовой шахтой. Вот там все и входят. - Спасибо. - Марк вылез из машины. - А что случилось с лордом Доно после того, как свергли Ури Безумного? Надеюсь, его все же прикончила Лига защиты архитектуры? - Нет, он уехал в провинцию, сел на шею дочери и зятю и помер совсем психом. Он в их поместье построил такие странные башни, что теперь туда пускают за деньги. Помахав Марку на прощание, Пим уехал. Марк, как было указано, пошел налево. Вот он и тут. С утра пораньше, бодренький... Ну ладно, по крайней мере хоть с утра пораньше. Перед поездкой Марк принял душ и выпил столько болеутоляющих средств от похмелья и стимуляторов, что теперь выглядел почти нормально. В вестибюле он подошел к охране: - Я - лорд Марк Форкосиган. Меня ждут. - Как же, как же, - проворчал кто-то из лифтовой шахты и оттуда появился Саймон Иллиан собственной персоной. Охранники вытянулись по стойке "смирно", а Иллиан совсем не по-военному махнул им рукой. Иллиан успел принять душ и снова надел свой зеленый мундир. Марк подозревал, что на завтрак шеф СБ тоже ел пилюли. - Спасибо, сержант, я его отведу наверх. - До чего неприятное здание, - вежливо заметил Марк. - Да, - вздохнул Иллиан. - Как-то раз я был в помещении Инвестигейтив Федераль на Эскобаре. Сорок пять этажей, сплошное стекло... Никогда мне еще так не хотелось эмигрировать. Доно Форратьера следовало придушить в колыбели. Но... теперь оно мое. Иллиан провел его глубоко в... да, Марк решил, что у этого здания действительно есть чрево. Нутро Службы безопасности. Шаги гулко разносились по коридору, в который выходили двери крохотных комнаток. В самом конце коридора стояла кофеварочная машина. Иллиан наверняка не случайно подвел его к двери под номером тринадцать. - В комм загружены все полученные мною доклады, связанные с поисками лейтенанта Форкосигана, - неприветливо сказал Иллиан. - Если ты считаешь, что справишься лучше, чем мои аналитики, - пожалуйста, пробуй. - Благодарю вас, сэр. - Марк сел в рабочее кресло и включил комм. - Вы неожиданно щедры. - У вас не должно быть жалоб, милорд. - Это прозвучало как приказ. Иллиан удалился с ироничным кивком. Видно, сегодня утром Грегор хорошенько накрутил ему хвост. Он настроен враждебно? Пожалуй, что нет. Это несправедливо. Иллиан вовсе не так уж враждебен. Могло быть и хуже. И тут Марк осознал, что дело не только в повиновении императору. В таком вопросе Иллиан вполне мог бы не пойти на уступку Грегору. Если бы захотел. "Он начинает отчаиваться". Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, Марк погрузился в доклады. Он читал, слушал, просматривал... Иллиан не шутил, когда сказал, что здесь _в_с_е_. Сотни докладов от пяти или шести десятков агентов. Одни - краткие и чисто негативные. Другие - длинные и тоже чисто негативные. Но похоже, люди Иллиана побывали во всех криоучреждениях Архипелага Джексона, на всех его орбитальных станциях, станциях при п-в-туннелях и в нескольких соседних системах. А один доклад пришел аж с Эскобара. Очень скоро Марк понял, чего тут не хватает - сводки и анализа. Он получил бездну информации, но информации необработанной. Впрочем, он был скорее доволен, чем огорчен. Марк работал, пока у него не зарябило в глазах. "Пора сделать перерыв и перекусить", - подумал он, и тут в дверь постучали. - Лорд Марк, ваш шофер приехал, - вежливо сообщил охранник. Проклятие! Пора кончать работу! Охранник провел его к выходу и сдал с рук на руки Пиму. На улице было темно.

На следующее утро Марк упрямо вернулся обратно и снова принялся за работу. И на следующее. Пришли новые доклады. По правде говоря, доклады приходили быстрее, чем он успевал их прочитывать. Чем усерднее он работал, тем сильнее отставал. На пятый день он откинулся на спинку кресла и задумался. Иллиан просто похоронил его под этой кучей. Паралич неведения сменился параличом, вызванным избытком информации. Марк решительно вырубил комм с его бесконечным бормотанием и потоками цифр. Теперь он сидел в темноте и в тишине. "Служба безопасности не смогла. Не смогла найти Майлза". Ему не нужны все эти данные. Никому они не нужны. Ему нужен один-единственный факт. "Итак, что мы имеем? Начнем с нескольких очевидных предположений. Первое. Майлза можно вернуть". Пусть Служба безопасности сколько угодно ищет истлевший труп, безымянную могилу или запись о дезинтеграции. На здоровье. Ему такие поиски не нужны, даже если они окажутся успешными. Особенно если они окажутся успешными. Его интересуют только криокамеры - либо банки постоянного хранения, либо новые переносные криокамеры. Либо... менее вероятно... и явно более редкие... центры криооживления. Впрочем, на центры криооживления не стоит возлагать слишком большие надежды. Если Майлза успешно оживили друзья, то первое, что бы он сделал, - дал бы о себе знать. Он этого не сделал. Следовательно, он все еще заморожен. Или оживлен, но не в состоянии действовать. Или его оживили не друзья. Дендарийскую криокамеру обнаружили на Ступице Хеджена. Ну и что с того? Ведь ее туда прислали уже пустой. Полуприкрыв глаза, Марк задумался. Откуда ведет этот след? "Нет! К дьяволу Ступицу Хеджена. Майлз по-прежнему на планете". Значит, три четверти данных, мельтешивших на экране, можно отбросить. Итак, будем рассматривать только рапорты с Архипелага Джексона. Хорошо. И что теперь? Как Служба безопасности проверила все остальные возможные пункты? Те, которые не связаны с домом Бхарапутра? В основном агенты просто задавали вопросы, не открывая себя, но предлагая немалое вознаграждение. И все это делалось по крайней мере через четыре недели после исчезновения Майлза. По остывшему следу. У кого-то было достаточно времени подумать над таинственной посылкой. И спрятать - при желании. Так что, когда Служба безопасности проводила второе, более тщательное расследование, у нее было еще меньше шансов. "Майлз находится в таком месте, которое СБ уже проверила, и в руках тех людей, у которых есть скрытые причины им интересоваться". И все равно оставалась не одна сотня вариантов. "Мне нужна зацепка. Должна же существовать зацепка". СБ, конечно, сразу досконально изучила все доступные материалы по Норвуду. И конечно, ничего не нашла. Но Норвуд прошел медицинскую подготовку. И он не отправил криокамеру со своим любимым адмиралом наугад. Он отправил ее куда-то и кому-то. "Знаешь, Норвуд, если ад и впрямь существует, надеюсь, тебе сейчас там очень жарко". Марк, вздохнув, включил комм.
Часа через два зашел Иллиан, плотно закрыв за собой звуконепроницаемую дверь. Нарочито небрежно прислонившись к стене, он осведомился: - Как дела? Марк взъерошил пятерней волосы: - Несмотря на вашу любезную попытку меня похоронить, я, кажется, кое-что выяснил. - Да? И что же? - Я убежден, что Майлз не покидал Архипелаг Джексона. - И как вы объясняете то, что криокамеру нашли на Ступице Хеджена? - Никак. Обыкновенный отвлекающий маневр. Иллиан только хмыкнул. - И он сработал, - жестко добавил Марк. Иллиан поджал губы. Дипломатичнее, напомнил себе Марк. Дипломатичнее, иначе ничего не добьешься. - Я понимаю, что ваши возможности небезграничны, сэр. Так сконцентрируйте все силы на одном. Все, что имеется в вашем распоряжении, следует сосредоточить на Архипелаге Джексона. Язвительно-ироническая улыбка Иллиана в комментариях не нуждалась. Этот человек почти тридцать лет возглавляет Службу безопасности, а он, Марк, учит его работать. Да. Одной дипломатии тут мало. - А что вы узнали о капитане Форвенте? - Марк сменил тему. - Цепочка оказалась короткой. Его младший брат был адъютантом моего помощника по галактическим вопросам. Это не предатели, имейте в виду. - Так... и что вы сделали? - С капитаном Форвентой - ничего. Слишком поздно. Информация все равно просочилась, слухи уже пошли. Тут мы ничего изменить не можем. Форвенту-младшего переместили и понизили в должности. И в моем штате образовалась дыра. Он был хорошим работником. Похоже, Иллиан не слишком благодарен Марку. - А... - Марк помолчал. - Форвента почему-то считает, будто я виноват в том, что случилось с графом. Такие слухи тоже ходят? - Да. Марк поморщился. - Ну... По крайней мере вы знаете, что это неправда, - вздохнул он. Взглянув на окаменевшее лицо Иллиана, он почувствовал тошнотворную тревогу. - Ведь так, сэр? - Может быть, и так. А может быть, и нет. - Как - нет! У вас же есть сообщения врачей! - Ну... Сердечная аневризма действительно кажется естественной. Но ее можно вызвать и с помощью портативного хирургического луча. Последующее повреждение всей области сердечной мышцы скрывает все следы. Марк чуть не задохнулся от возмущения. - Тонкая операция, - прошипел он. - Очень тонкая. И как, интересно, я заставил графа не двигаться и ничего не замечать? - Это - слабое место всего сценария, - согласился Иллиан. - И что я потом сделал с портативным лучом? И с медсканером? Медсканер мне бы тоже понадобился. Два или три килограмма приборов! - Спрятали в лесу. Или еще где-то. - Вы их нашли? - Нет. - А искали? - Да. Марк потер лоб. - Так, - прошипел он сквозь зубы. - Вам хватило людей, чтобы прочесать несколько квадратных километров леса в поисках портативного луча, которого там нет, но вам не хватает людей, чтобы прочесать Архипелаг Джексона в поисках Майлза, который там есть. Замечательно. "Стоп. Возьми себя в руки или потеряешь все". Марк не знал, чего ему больше хочется: завыть или расквасить Иллиану физиономию. - Галактический агент - высококвалифицированный специалист с редкими личными качествами, - теперь Иллиан говорил очень официально. - Поиски на местности определенного объекта могут осуществляться нижними чинами, которых гораздо больше. - Да. Извините. Марк глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. "Цель. Не забывай о цели". - Я не говорю, что таково мое убеждение. - Иллиан посмотрел ему в глаза. - Это - подозрение. - Ну, спасибо, - огрызнулся Марк и замолчал, пытаясь собраться с мыслями. - Послушайте, - наконец сказал он. - Вы плохо используете людей. Например, меня. Отправьте меня на Архипелаг Джексона. Я знаю его гораздо лучше, чем любой из ваших агентов. Кое-какая подготовка у меня есть - конечно, меня готовили как убийцу, но все-таки... Ведь мне же удалось трижды уйти от вашего наблюдения на Земле! Мне удалось попасть сюда. Я знаю Архипелаг Джексона. Я вырос там. И вам даже не придется платить мне! Марк замолчал: у него перехватило дыхание. Вернуться?! Он снова увидел фонтан крови. Иллиан холодно посмотрел на него: - Пока результаты ваших тайных операций не впечатляют, лорд Марк. - Да, я не гениальный боевой офицер. Я не Майлз. Мы все в этом убедились. А у вас есть такие агенты, которых можно приравнять к Майлзу? - Если вы действительно настолько... некомпетентны, как кажется, посылать вас бесполезно. Но предположим, что вы хитрее, чем я думаю. Что ваше беспомощное трепыхание здесь - всего лишь дымовая завеса. - Иллиан тоже умеет бросать скрытые оскорбления. - И предположим, что вы первыми найдете Майлза. Что потом? - То есть как это - "что потом"? - Допустим, вы привезете оттаявший труп, который годится только для погребения. Как мы тогда узнаем, что именно в таком виде вы его нашли? А вы унаследуете титул, положение в обществе, богатство и будущее. Соблазнительно для человека без личности. Очень соблазнительно. Марк закрыл лицо руками. Он был раздавлен, взбешен, выведен из себя... - Послушайте, - проговорил он, не отнимая ладоней, - послушайте. Или я - человек, который, согласно вашей теории, сумел наполовину прикончить Эйрела Форкосигана, и до того ловко, что не оставил улик, - или нет. Вы можете утверждать, что я недостаточно компетентен. Или - что недостаточно надежен. Но нельзя же использовать оба аргумента одновременно. Выбирайте что-то одно! - Мне не хватает информации. - Иллиан не дрогнул. - Клянусь, - прошептал Марк, - излишняя подозрительность делает нас большими глупцами, чем излишняя доверчивость. - Он поднял голову. - Допросите меня с суперпентоталом. Иллиан вопросительно хмыкнул. - Допросите меня с суперпентоталом. Вы этого не делали. Разрешите свои сомнения. - Мне бы этого очень хотелось, лорд Марк, - признался Иллиан, - но у вашего... оригинала... весьма своеобразная реакция на суперпентотал. Полагаю, у вас такая же. Это даже не аллергия. Препарат вызывает у Майлза крайнюю гиперактивность, повышенную болтливость, но, увы, не потребность говорить только правду. Это бесполезно. - Для Майлза. - Марк ухватился за надежду. - Вы ведь не знаете точно! Разве нельзя по крайней мере проверить? - Да, - задумчиво протянул Иллиан, - проверить можно. Он вышел из комнаты со словами: - Работайте. Я скоро вернусь. Марк вскочил и начал метаться по комнате. Два шага туда - два обратно. Если хочешь что-то найти, ищи там, где потерял. Он потерял все на Архипелаге Джексона. Наконец Иллиан вернулся: - Сядьте и закатайте левый рукав. Марк послушался: - Что это? - Аллергический тест. Иллиан быстро прижал к его руке крошечную металлическую пластинку с иглой, потом убрал ее и, заметив время, начал наблюдать за рукой. Через минуту на месте укола появилось розовое пятно. Через две - крапивница. Через пять минут - белое уплотнение, окруженное воспаленными полосами, разбежавшимися до запястья и локтя. Иллиан разочарованно вздохнул: - Лорд Марк, рекомендую в будущем во что бы то ни стало избегать допроса с суперпентоталом. - Это была аллергическая реакция? - Это была очень сильная аллергическая реакция. - Вот черт! - Марк задумался. И начал чесаться. Пришлось спешно застегнуть манжету, пока он не разодрал руку до крови. - Если бы на моем месте сидел Майлз и приводил те же самые доводы, вы бы его послушали? - Лейтенант Форкосиган настолько часто оказывался прав, что заслужил мое внимание. Результаты говорят сами за себя. А как вы неоднократно подчеркивали, вы - не Майлз. Нельзя использовать оба аргумента одновременно, - холодно добавил он. - Выберите что-то одно! - Зачем вы вообще пустили меня сюда, если не желаете меня слушать! - вспылил Марк. Иллиан пожал плечами: - Если не считать прямого приказа Грегора... По крайней мере я знаю, где вы и что делаете. - Камера предварительного заключения? Только добровольно? А если бы меня можно было запереть в камеру без комм-устройства, вы обрадовались бы еще больше? - Откровенно говоря, да. - Вот. Именно. Марк демонстративно повернулся к экрану, и Иллиан оставил его одного. Он вскочил, проковылял к двери и выглянул. Иллиан был уже в дальнем конце коридора. - У меня есть собственное имя! - яростно прокричал Марк. Иллиан оглянулся, недоуменно поднял брови - и пошел дальше. Марк попробовал сосредоточиться на очередном докладе, но смысл слов не доходил до него. Сегодня он больше не в состоянии работать. Сдавшись, он вызвал Пима. На улице было еще светло. Марк смотрел на заходящее за дома солнце, пока у него не заболели глаза.

На этой неделе он впервые вернулся к обеду. Графиня с Ботари-Джезек уютно устроились на первом этаже, в комнатке с окнами в сад, усеянный опавшей листвой. Прожектор выхватывал из сгущающихся сумерек многоцветный пейзаж. На графине был замысловатый зеленый жакет и длинная юбка: городской наряд знатной дамы. Элен была одета так же, но в синих тонах. Явно костюм из гардероба графини. Несмотря на то, что Марк вот уже четыре дня не являлся к обеду, стол был накрыт на троих. Растерянный, он уселся за стол. - Как граф? - Все так же, - вздохнула графиня. По заведенному графиней обычаю перед едой все с минуту молчали. Графиня в это время молилась, и Марк подозревал, что ее молитва не ограничивалась благодарением за хлеб насущный. Марк с Элен вежливо ждали: Элен - размышляя о своем, а Марк - в очередной раз проигрывая разговор с Иллианом, изобретая массу остроумных ответов... Слишком поздно. Слуга внес накрытые крышками блюда и удалился, чтобы не мешать. Когда не было гостей, графиня предпочитала оставаться без прислуги. "По-семейному". По правде говоря, Элен все это время как дочь поддерживала графиню: сопровождала ее в частых поездках в госпиталь, выполняла поручения, выслушивала признания. Марк решил, что графиня высказывает свои тайные мысли именно Элен, и ему почему-то стало завидно. Единственная дочь любимого вассала, Элен практически была приемной дочерью Форкосиганов. Если Майлз действительно его брат, не становится ли Элен ему кем-то вроде сестры? Надо бы подкинуть ей такую мысль. И немедленно спасаться бегством. Как-нибудь в другой раз. - Капитан Ботари-Джезек, - начал Марк, проглотив кусок, - что происходит с дендарийцами на Комарре? Или Иллиан вас тоже держит в неведении? - Пусть только попробует, - ответила Элен. Да, у нее-то есть союзники получше, чем шеф СБ. - Мы совершили кое-какие перестановки. Куин оставила главных свидетелей вашего... налета (мило с ее стороны не сказать "позора") - Зеленый отряд, часть Оранжевого и Голубого. А остальных отправила на "Перегрине" к дендарийцам. Люди начали терять терпение, сидя на орбите без дела и без увольнений. Да, ее явно угнетает временная потеря командования своим кораблем. - Так "Ариэль" все еще у Комарры? - Да. - С Куин, конечно... С капитаном Торном? Сержантом Таурой? - Они по-прежнему там. - Наверное, тоже теряют терпение. Элен кивнула и с такой силой ткнула вилкой в кусок искусственного бифштекса, что он чуть не вылетел из тарелки. Теряет терпение. Да. - И что ты узнал за эту неделю, Марк? - спросила графиня. - Боюсь, ничего, а чем бы не знали вы. Иллиан ведь держит вас в курсе? - Да, но я успеваю только просмотреть общие выводы. И вообще мне хотелось бы услышать всего одну-единственную новость. Конечно. Приободрившись, Марк подробно рассказал ей о своем обзоре, о том, как решил отбирать данные и к какому убеждению все больше склоняется. - Похоже, ты работал очень тщательно, - заметила графиня. Марк пожал плечами: - Теперь я знаю приблизительно столько же, сколько Служба безопасности - если Иллиан ничего не скрыл. Но поскольку СБ не знает, где Майлз, все это впустую. Я готов поклясться... - Да? - ободрила его графиня. - Я клянусь, что Майлз все еще на Архипелаге Джексона. Но я не могу заставить Иллиана сосредоточить поиски там. Он куда только не кидается. Он просто зациклился на цетагандийцах. - На то есть веские причины исторического характера, - заметила графиня. - И не слишком давние, хотя, боюсь, Иллиан не стал делиться с тобой заботами, не связанными с исчезновением Майлза. Сказать, что у него был трудный месяц - значит сильно приуменьшить. - Она надолго замолчала, словно раздумывала: сказать или не говорить. - Марк... В конце концов ты же близнец Майлза. Большей близости и придумать невозможно. Ты настолько страстно... Кажется, будто ты на самом деле это знаешь. Ты... не думаешь, что на самом деле знаешь? На каком-то уровне сознания? - Вы имеете в виду телепатическую связь? - переспросил он. "Что за жуткая мысль!" Графиня кивнула, чуть краснея. Элен кинула ему умоляющий взгляд: "Не смей морочить ей голову, ты!.." - Извините. Я не экстрасенс. Только экстрапсих. - Элен успокоилась. Марк поник, но тут же немного оживился: - Хотя, может, следовало бы сказать Иллиану, что, по-вашему, это так. - Иллиан слишком убежденный рационалист, - печально улыбнулась графиня. - Страстность только результат бессилия, сударыня. Мне ничего не дают сделать. - А что бы ты хотел сделать? "Хочу сбежать на Колонию Бета. Графиня, наверное, поможет. Нет. Я больше никогда никуда не сбегу". - Я хотел бы вернуться на Архипелаг Джексона и искать Майлза. Я могу работать не хуже агентов Иллиана. Знаю, что могу! Я пытался его убедить, а он... Будь его воля, он вообще посадил бы меня под замок. - Сейчас Саймон продал бы душу дьяволу, лишь бы остановить мгновение, - сказала графиня. - Сейчас у него внимание не просто рассеивается - оно разбивается на кусочки. Мне его немного жаль. - А мне - нет. Я у Саймона Иллиана не спросил бы даже, который час. А он бы мне и не сказал. - Марк уставился в тарелку. - Грегор бы тонко намекнул, где поискать хроно. Вы... - сравнение пришло само собой, - вы дали бы мне часы. - Будь у меня часовой завод, сынок, я бы его отдала весь, - вздохнула графиня. Марк чуть не подавился бифштексом: - Правда? - П... - решительно начала она, но вовремя опомнилась. - Правда - что? - Лорд Марк - человек свободный? Я хочу сказать - я ведь не совершал преступления на территории Барраярской империи, да? Ведь глупость - это не преступление. Я не арестован. - Да... - Я мог бы сам отправиться на Архипелаг Джексона! И пусть Иллиан подавится своими драгоценными агентами. Если... - А, вот в чем загвоздка. Он приуныл. - ...если бы купил билет. Марк замолчал. Все его состояние равнялось семнадцати маркам, оставшимся от купюры в двадцать пять марок, которую графиня дала ему на расходы в начале недели. Графиня отодвинула тарелку и выпрямилась. - Мне это кажется не слишком безопасным. - После того, что ты сделал, дом Бхарапутра наверняка назначил цену за твою голову, - услужливо подсказала Элен. - Нет... за голову адмирала Нейсмита, - возразил Марк. - И я не намерен возвращаться к бхарапутрянам. - Он настоятельно обратился к графине: - Сударыня... - Ты просишь, чтобы я финансировала твой шанс на гибель? - Нет! Шанс на спасение! Я больше не могу... - он бессильно махнул рукой, - жить так дальше. Я не нахожу тут себе места, я сюда не подхожу! - Не спеши. Со временем все наладится. Пока просто слишком рано, - запротестовала графиня. - Ты здесь так недавно. - Я должен вернуться. Я обязан исправить свою ошибку. Если смогу. - А если не сможешь, что тогда? - холодно поинтересовалась Элен. - Улизнешь, пока никто не успеет опомниться? Она что, мысли читает? Марк весь сжался. - Я, - выдохнул он, - не... "...знаю". Он прикусил язык. Графиня переплела свои тонкие пальцы. - Я не сомневаюсь в твоем сердце, - сказала она, глядя ему прямо в глаза. - Но... ты мой второй шанс. Моя новая надежда, совершенно неожиданная. Я никогда не думала, что у меня на Барраяре может быть еще один ребенок. А теперь, когда Архипелаг Джексона сожрал Майлза, ты хочешь отправиться туда следом за ним? И ты тоже? - Сударыня, - сказал он отчаянно. - Мама... Я не могу быть твоим утешительным призом. Ее серые глаза были холоднее зимнего моря. - Уж ты-то должна понять, - взмолился Марк, - каким важным может оказаться второй шанс. Корделия отодвинула стул и встала. - Я... должна это обдумать. Она вышла из комнаты, так и не пообедав. - Ну, молодец! - прошипела Элен и выбежала за графиней. Марк остался один, всеми покинутый, и с горя наелся так, что разболелся желудок. Доковыляв до своей комнаты, он повалился на кровать, мечтая если не заснуть, то хотя бы отдышаться. Но ни то, ни другое не получалось. В дверь постучали. - Кто там? - простонал он. - Элен. Марк включил свет и сел на постели, подсунув под спину подушку. Он не хотел разговаривать с Элен. И вообще ни с кем не хотел разговаривать. - Входите. Она тихонько вошла в комнату. Лицо у нее было бледное и серьезное. - Привет. Чувствуешь себя нормально? - Нет, - признался он. - Я пришла извиниться. - Вы? Извиниться? Передо мной? За что? - Графиня... объяснила мне, что с тобой творится. Извини. Я не знала. Опять препарировали! Только на этот раз в его отсутствие. То-то Элен смотрит на него с таким ужасом! - А черт. - И что она на сей раз сказала? - Майлз говорил об этом, но не прямо. Я не понимала, насколько это страшно. Графиня сказала мне все. Что с тобой сделал Гален. Как изнасиловал электрошоком и как вызвал... нарушения в еде. И другие нарушения. - Похоже, они с графиней говорили часа два. - И все было специально рассчитано. Вот что самое ужасное! - Я не так уверен, что с электрошоком было специально рассчитано, - осторожно начал Марк. - По-моему, Гален просто сбрендил. Крыша поехала. Или, может, началось все по расчету, а потом вышло из-под контроля. - Он взорвался: - Черт возьми! - Элен аж подскочила. - Она не имела права обсуждать меня с тобой! Я что, лучшее кабаре в столице?! - Нет-нет! - Элен замахала руками. - Ты должен понять. Я рассказала ей о Мари, о той блондиночке, с которой мы тебя застали. О том, что, на мой взгляд, произошло. Я обвинила тебя перед графиней! Марк испуганно замер: - Я не знал, что ты ей сразу не рассказала. Господи, что же о нем подумала графиня! Наверное, теперь он ей противен. Ботари-Джезек изумленно помотала головой: - Она настолько бетанка! Настолько странная. Настолько непредсказуемая. Она ничуть не удивилась. А потом все мне объяснила, словно мне мозги вывернули наизнанку и хорошенько прочистили. - Типичный разговор с графиней, - засмеялся Марк. - Извини, Марк. Я была не права, - отважно сказала Элен. Он развел руками: - Очень приятно, что у меня есть такая защитница, но ты была права. Ты тогда все правильно подумала. Меня остановила не порядочность, а условный рефлекс. - Да нет, я не то хотела сказать. Просто я не должна была так реагировать. Я даже не представляла себе что тебя воспитывали систематическими пытками. И что ты настолько невероятно сопротивлялся им. Я на твоем месте просто сломалась бы. - Ну, не всегда все было так уж плохо, - поспешно прервал ее Марк. - Но ты должен понять, - упрямо продолжила Элен, - что происходило со мной. Это связано с моим отцом. - А? - ошарашенно спросил Марк. - Как это связано с моим отцом, я знаю, но твой-то тут при чем? Элен заметалась по комнате. - Мой отец изнасиловал мою мать. Вот откуда я взялась. Это было во время барраярской агрессии против Эскобара. Я узнала это несколько лет назад. Я не выношу насилия! - Элен сжала кулаки. - Но оно - во мне! Я не могу от него спрятаться. Поэтому я последние десять недель смотрела на тебя, как сквозь пелену. Графиня эту пелену сорвала. - И правда, взгляд Элен больше не обжигал его холодом. - Граф тоже мне помог - не могу даже передать, насколько. Ну что тут можно ответить? Значит, эти два часа они говорили не только о нем. - Мне... мне не жаль, что ты существуешь. Откуда бы ты ни взялась. Элен криво усмехнулась: - Если честно - мне тоже. Его ярость погасла, сменившись удивительным чувством облегчения. Марк слез с кровати, схватил ее за руку, подвел к деревянному стулу у окна, забрался на сиденье и поцеловал. - Спасибо! - За что? Она неожиданно рассмеялась и отняла у него руку. - За то, что ты существуешь. И вообще... Не знаю. Марк радостно улыбнулся, но тут у него закружилась голова, и он осторожно слез со стула. Элен закусила губу: - Зачем ты такое над собой творишь? Глупо притворяться, будто он не понимает, о чем речь. Физические свидетельства его неудержимого обжорства налицо. Прямо чудовище какое-то. - Не знаю. Но мне кажется, половина того, что мы зовем безумием, просто-напросто попытки справиться с болью с помощью стратегии, которая раздражает окружающих. - Как можно справиться с болью, причиняя себе боль? - недоуменно спросила Элен. Он как-то странно улыбнулся и опустил взгляд. - Это зачаровывает. Заставляет забыть о реальной боли. - Марк вздохнул. - Гален просто пытался исковеркать мои отношения с отцом. Но ему удалось исковеркать мои отношения абсолютно со всем. Он знал, что не сможет непосредственно управлять мною, когда я окажусь на Барраяре. Поэтому старался создать мотивации, которых хватит надолго. И ему это аукнулось. Потому что в каком-то смысле Гален тоже был моим отцом. Приемным отцом. Когда комаррцы забрали меня с Архипелага Джексона, я безумно хотел стать личностью. Стать самим собой. Наверное, я был как инкубаторский цыпленок, который привязывается к автопоилке, потому что это - первое, что попалось на глаза. - У тебя удивительный талант к анализу информации, - заметила Элен. - Я поняла это еще там, на Архипелаге. - У меня? - изумился он. - Вот уж нет! Будь у него талант, он получил бы результаты получше. - Графиня тоже так думает. Она хочет тебя видеть. - Прямо сейчас? - Она послала меня за тобой. Но сначала я должна была сама с тобой поговорить. Пока не потеряла храбрость. - Хорошо. Дай мне собраться. Марк умылся ледяной водой, проглотил болеутоляющее и причесался. Натянув поверх рубашки жилет в деревенском стиле, он следом за Элен вышел в коридор.

Элен провела его в личный кабинет графини - тихую строгую комнату с окнами в сад. Рядом была спальня Корделии. Корделии и Эйрела. Марк увидел темное пространство за аркой, вниз по лестнице. Отсутствие графа казалось буквально физически ощутимым. Графиня сидела за комм-пультом - не секретным правительственным, а просто дорогим коммерческим устройством. Пластину экрана обрамляли перламутровые цветы, инкрустированные на черном дереве. На экране было лицо перепуганного мужчины. - Ну так выясните! - резко сказала графиня. - Да, сегодня, сейчас. А потом свяжитесь со мной. Спасибо. Ударив по выключателю, она повернулась к Марку и Элен. - Ты узнаешь насчет билетов на Архипелаг Джексона? - спросил он, не смея надеяться. - Нет. Ну конечно, нет! Как она может его отпустить? - Я узнаю насчет корабля. Если уж лететь на Архипелаг Джексона, нужно иметь свободу перемещений. - Купить корабль? - ошеломленно переспросил Марк. А он-то считал, что та фраза насчет часового завода - просто шутка! - Но это же очень дорого! - Я попробую арендовать. Если не получится - куплю. На орбитах Барраяра и Комарры есть три-четыре подходящих корабля. - И все же - как? Вряд ли даже Форкосиганы в состоянии просто так взять и купить скачковый корабль. - Что-нибудь заложу, - туманно ответила графиня. - Фамильные драгоценности? Но они же сейчас ничего не стоят. В мире полно синтекамней. - Марк проследил за ее взглядом. - Не резиденцию Форкосиганов же! - Нет, это родовое имение. Окружная резиденция в Хассадаре - тоже. Но вот Форкосиган-Сюрло я могу заложить совершенно спокойно. Сердце их владений! - Исторические дома - это прекрасно, - улыбнулась графиня, заметив его ужас, - но за чертов музей много не получишь. И вообще финансы - моя проблема. У тебя своих проблем хватает. - Экипаж? - мгновенно спросил Марк. - Скачковый пилот и инженер будут при корабле. Что до остальных - на орбите Комарры крутятся осатаневшие от безделья дендарийцы. Полагаю, среди них ты найдешь пару-другую добровольцев. Очевидно, что "Ариэль" в джексонианское пространство вести нельзя. - Куин уже наверняка все ногти себе изгрызла, - сказала Элен. - Даже Иллиану ее не удержать, если Служба безопасности в ближайшее время что-то не узнает. - А меня Иллиан попробует задержать? - забеспокоился Марк. - Если бы не Эйрел, я бы полетела сама, - сказала графиня, - и уж определенно не позволила бы Иллиану остановить меня. Ты - моя замена. Со Службой безопасности я справлюсь. Уж в этом-то Марк не сомневался. - Дендарийцы, конечно, проявят рвение, но... я предвижу проблемы. Они меня не станут слушаться. Кто будет руководить этой небольшой частной экспедицией? - Золотое правило, мой мальчик. У кого золото, тот и правит. Корабль - твой. Выбор спутников - за тобой. Если они захотят, чтобы ты их взял, придется им подчиниться. - Ага. До первого п-в-перехода. А потом Куин запрет меня в чулане. Графиня рассмеялась: - Это верно. - Откинувшись на спинку кресла, она задумчиво переплела длинные пальцы и прикрыла глаза. Наконец она нашла решение: - Элен, ты присягнешь на верность лорду Форкосигану? - Я уже присягнула на верность лорду Форкосигану, - непримиримо ответила Элен. Серые глаза посуровели. - Смерть освобождает от присяги. Система форов никак не научится решать закавыки, которые ей подбрасывает галактическая технология. Знаешь, по-моему, нет правила относительно статуса присяги, если одна из сторон находится в криостазе. Слово не может быть твоим дыханием, если ты вообще не дышишь. Придется нам создать прецедент. Элен прошла к окну и невидящим взглядом уставилась в темноту. Потом решительно повернулась, опустилась перед Марком на колени и подняла руки, ладонь к ладони. Марк автоматически обхватил ее руки своими. - Милорд, я обещаю вам повиновение в качестве вашей подданной... - Э-э, - сказал Марк. - ...Думаю, мне понадобится большее. Попробуем вот как: "Я, Элен Ботари-Джезек, свидетельствую, что я - свободная жительница округа Форкосиганов. И ныне я поступаю на службу лорду Форкосигану в качестве оруженосца... оруженосицы?.. Я буду считать его своим сюзереном и командиром до тех пор, пока его или моя смерть не освободит меня от клятвы". Элен потрясенно уставилась на него: - Но так же нельзя! Разве так можно? - Ну, - засмеялась графиня, - вообще говоря, не существует закона, в котором бы говорилось, что наследнику графства нельзя взять в оруженосцы женщину. Этого просто никто не делал. Традиция. Элен с графиней обменялись долгим взглядом. Неуверенно, словно завороженная, Ботари-Джезек повторил клятву. Марк сказал: - Я, Марк Пьер Форкосиган, вассал-секундус императора Грегора Форбарры, принимаю твою клятву и клянусь защищать тебя как сюзерен и командир. Клянусь словом Форкосигана. - Тут он замолчал и обратился к графине: - Вообще-то я еще не приносил присяги Грегору. Это делает все недействительным? - Детали, - графиня махнула рукой. - Детали можно выяснить потом. Элен встала. Вид у нее был, как у женщины, просыпающейся с похмелья рядом с незнакомым мужчиной. Она потерла руки там, где к ним прикоснулись его ладони. Власть. И сколько власти он получил? Надо полагать, ровно столько, сколько сочтет нужным сама Элен. Можно не опасаться, что она позволит ему злоупотреблять положением. Неуверенность на ее лице сменилась тайной радостью, от которой у Марка потеплело на душе. Да, это был правильный шаг. И графиня довольна: она откровенно одобряла своего нарушившего все традиции сына. - Ну, - сказала графиня. - Сколько у нас времени на сборы? Когда вы будете готовы к вылету? - Немедленно, - ответила Элен. - Как только прикажете, графиня, - сказал Марк. - У меня такое чувство... ничего экстрасенсорного, конечно. Просто логика. Но я считаю, что время у нас на исходе. - Почему? - спросила Ботари-Джезек. - Что может быть статичнее криостаза? Конечно, неопределенность нас всех с ума сводит, но это - наши проблемы. У Майлза времени больше, чем у нас. Марк покачал головой: - Если бы криокамера с Майлзом попала к друзьям или просто к незнакомым людям, то они бы уже давно проявились, прослышав о вознаграждении. Но если... кто-то... хотел его оживить... Для этого необходима предварительная подготовка. Сейчас мы очень остро ощущаем, сколько требуется времени, чтобы вырастить органы для пересадки. Если бы... там, куда Майлз попал... начали работу вскоре по его получении, сейчас они почти готовы к оживлению. - Они могут все провалить, - сказала графиня. - Могут оказаться недостаточно осторожны. Она забарабанила пальцами по нарядной перламутровой инкрустации. - Не понимаю, - возразила Элен, - зачем врагам оживлять его? Что может быть хуже смерти? - Не знаю, - вздохнул Марк. "Но если что-то и есть, то уж джексонианцы это знают".

18

С дыханием пришла боль. Он лежит на больничной койке. Это он понял, еще не открыв глаза, по тому, как ему было неудобно и холодно... И по запаху. Это казалось правильным. Отдаленно, хотя и неприятно знакомым. Он попытался моргнуть и обнаружил, что глаза залеплены жижей. Пахучей, прозрачной медицинской жижей. Словно смотришь сквозь стекло, покрытое слоем жира. Еще несколько раз моргнув, он смог сфокусировать взгляд и вынужден был остановиться, потому что от этого усилия сбилось дыхание. С дыханием было что-то ужасно нехорошее: он дышал часто и тяжело, но воздуха не хватало. И еще этот свист. Он понял, что свист издает пластиковая трубка, которую он обнаружил, когда попытался сглотнуть. Губы пересохли и потрескались, и трубка мешала их облизать. Он попытался пошевелиться. Тело ответило сильнейшей болью, пронизавшей все кости. К рукам - или от рук - тоже шли трубки. И от ушей. И от носа? Слишком много этих чертовых трубок. Он смутно догадывался, что это плохо, хотя не знал, почему. Героическим усилием приподняв голову, он взглянул на свое тело. Трубка в горле тут же переместилась. Больно. Ребра торчат. Живот ввалился. По всей груди расходятся красные рубцы, словно под кожей притаился длинноногий паук. Неровные разрезы покрыты хирургическим клеем. Повсюду какие-то датчики. Еще трубки, причем там, откуда они отходят, по идее не должно быть отверстий. Все тело покрыто толстым слоем пахучей жижи. Кожа отслаивается противными хлопьями. Он уронил голову на подушку, и перед глазами закружились черные вихри. "Слишком много чертовых трубок. Плохо..."
Когда пришла женщина, он словно в тумане плавал между непонятными обрывками снов и болью. Она склонилась над ним: - Сейчас мы вынем ритмоводитель. У нее был грудной и чистый голос. Трубки из ушей исчезли. А может, они ему привиделись? - Твое новое сердце будет биться, а легкие дышать сами. Она склонилась над ним. Симпатичная женщина. С виду умная и элегантная. Ему стало неприятно, что он одет только в жижу. Хотя, кажется, когда-то он обходился даже более скромным нарядом. Но где и когда? Этого он не мог вспомнить. Женщина что-то проделала с паукообразной шишкой: он увидел, как у него разошлась кожа. Потом все снова скрепили. Казалось, она вырезает ему сердце, словно древняя жрица, готовящая жертвоприношение, но это было не так, потому что дыхание не прервалось. Она явно что-то извлекла и положила на лоток, который держал мужчина-ассистент. - Ну вот. - Женщина пристально посмотрела на него. Он тоже на нее смотрел, пытаясь сморгнуть противную жижу. У нее были прямые шелковистые черные волосы, собранные на затылке в неаккуратный узел. Несколько тонких прядей выбились из пучка и трепетали вокруг лица. Золотисто-смуглая кожа. Чуть раскосые карие глаза. Аристократическая горбинка на носу. Живое своеобразное лицо, не превращенное хирургами в безупречно-красивую маску, но полное мысли. Не пустое лицо. За ним - кто-то интересный. Но, увы, незнакомый. Высокая и стройная, она была одета в хирургический зеленый костюм. "Док-тор", - попытался угадать он, но из-за пластиковой трубки получилось только бессмысленное клокотание. - Я сейчас выну эту трубку, - сказала она и оторвала что-то липкое от его губ и щек - пластырь? К пластырю тоже прилипла отмершая кожа. Она стала осторожно вытягивать трубку. Его замутило. Словно пытаешься вытянуть проглоченную змею. Когда он наконец освободился от трубки, то чуть не потерял сознание. Еще какая-то трубка - кислородная? - сидела в носу. Он подвигал челюстью, попытался сглотнуть впервые за... за... Короче, язык онемел и распух. Грудь болела жутко. Но слюна потекла - во рту снова стало влажно. Как-то не ценишь слюни, пока не приходится обходиться без них. Сердце билось быстро, но слабо. Какое-то неправильное чувство, но все же лучше, чем ничего. - Как тебя зовут? - спросила она. Подсознательный ужас - словно черная пропасть. Дыхание панически участилось. Воздуха не хватало. Он не мог ответить на этот вопрос! С губ сорвались еле слышные нечленораздельные звуки. Он не знал ни кто он, ни откуда у него такой огромный груз боли. Но незнание пугало гораздо сильнее, чем боль. Молодой человек в бледно-голубом халате хмыкнул: - Похоже, я выиграю пари. У него в черепушке сплошные короткие замыкания. Женщина досадливо поморщилась: - Пациенты не выходят из криостаза, как обед из микроволновой печки. Лечения требуется не меньше, чем если бы ранение не убило его. А даже больше. Я только через несколько дней смогу оценить состояние центральной нервной системы. Но все равно она отколола от ворота что-то сверкающее и острое и, прикасаясь этим чем-то к нему, наблюдала за показаниями монитора. Его правая рука дернулась от укола, и женщина улыбнулась. Ему хотелось говорить. Хотелось сказать этому типу в голубом, чтобы тот катился вместе со своим пари в блокированный п-в-туннель. Но изо рта вырвалось только глухое шипение. Его затрясло от злости. Он должен выкарабкаться или умереть. Это он знал точно. Быть лучшим - или быть уничтоженным. Медики удалились. Движимый безотчетным страхом, он попытался сделать в постели статические упражнения. Ему удалось пошевелить только правой рукой. Датчики отметили его метания. Вернулся юнец и дал успокоительное. Когда вокруг снова стала смыкаться тьма, ему захотелось взвыть. Потом ему снились омерзительные сны. Он был бы рад любому содержанию, но, проснувшись, помнил только омерзение.

Время тянулось мучительно долго. Наконец вернулась врач. Покормить его. Кажется. Нажав кнопку, чтобы приподнять изголовье, она приветливо сказала: - Давай-ка, друг мой, испытаем твой новый желудок. Шестьдесят миллилитров раствора глюкозы - сладкая водичка. Так сказать, первая еда в твоей жизни. Интересно, у тебя уже восстановилась мускульная деятельность, чтобы пить через трубочку? Она вылила ему на губы несколько капель. Сосать и глотать - ничего более примитивного и не придумаешь. Вот только он не смог выпить все. - Ничего, - весело щебетала врач, - понимаешь, у тебя еще не до конца вырос желудок. И сердце с легкими тоже. Лилли торопила нас с твоим пробуждением. Все пересаженные органы пока малы для твоего тела. Значит, им придется усиленно работать, и растут они не так быстро, как в пробирке. Ты еще довольно долго будешь задыхаться. Но зато их легче было пересаживать. Больше места для рук - это я оценила. Он не мог понять, обращается ли она к нему, или говорит сама с собой, как одинокий человек, у которого есть домашнее животное. Убрав чашку, она принесла тазик, губку, полотенца и принялась его мыть, участок за участком. Почему хирург ухаживает за больным? "Д-р В.Дюрона" - значилось на кармашке зеленого хирургического костюма. Но, похоже, она одновременно вела нейрофизиологическое обследование. Проверяет результаты своей работы? - Понимаешь, ты - настоящая загадка. Тебя прислали по почте, в ящике. Ворон утверждает, что ты слишком мал, чтобы быть солдатом, но я извлекла много осколков брони и кусочков противонейробластерной сети. А еще - сорок шесть осколков гранаты. Так что можно не сомневаться - ты не случайный свидетель. Кем бы ты ни был, та иглограната предназначалась именно тебе. К сожалению, на посылке не написали твое имя. - Женщина вздохнула. - Кто же ты? Она не стала дожидаться ответа - к счастью. Усилия, которых потребовало глотание сладкой водички, совершенно вымотали его. Не менее важным вопросом было, где он находится, и его раздосадовало, что она, явно зная ответ, ничего не сказала. Эта палата... стандартная больничная палата. Без окон. Но на планете, а не на корабле. "Откуда я это знаю?" При попытке сосредоточиться расплывчатое видение корабля мгновенно рассыпалось. Что за корабль? И если уж на то пошло, что за планета? Тут должно быть окно. Большое окно, а за окном - город в дымке. Город рассекает быстрая река. И люди. Тут обязательно должны находиться люди, которых ему не хватает, хоть он и не в состоянии вспомнить, как они выглядят. Эта смесь привычного и незнакомого ужасно мучительна. Губка была ледяная и очень жесткая. Но все равно приятно избавиться от этой жижи, не говоря уже об отвратительных струпьях, прилипших к ней, - совсем как ящерица, которая меняет кожу. Новая кожа выглядела совсем тонкой. Женщина намазала ему лицо депилятором - слишком густо, так что ужасно щипало щеки. Да, кажется, это ощущение даже приятное. Немного успокоившись, он почувствовал удовольствие от ее ухода, пусть даже чересчур интимного. По крайней мере эта женщина вернула ему достоинство чистого тела. И она не похожа на врага. Скорее - на союзницу. Женщина сняла с его лица крем, щетину и немало кожи. Она даже причесала его. Одно жаль - волосы вываливались просто клочьями. - Ну вот, - удовлетворенно проговорила врач, поднося ему большое зеркало. - Тебе знаком этот молодой человек? Она наблюдала за ним - видимо, проверяла, фокусируется ли взгляд. "Это я?.. Ну... Наверное, привыкнуть можно". Скелет и череп, обтянутые покрасневшей кожей. Заострившиеся черты лица... Серые глаза с красными, как после хорошей попойки белками. Темные волосы с проплешинами, словно от стригущего лишая. Если честно, он надеялся увидеть что-то более приличное. Он попытался задать вопрос. Губы зашевелились, но речь, как и сны, получилась совершенно бессвязной. Он не смог даже чертыхнуться, отчего выругаться захотелось еще сильнее. В конце концов он издал какое-то булькающее рычание. Женщина поспешно убрала зеркало и встревоженно посмотрела на него. Спокойно. Если он станет метаться, они опять вкатят снотворное, а это ни к чему. Он лег, бессильно задыхаясь. Женщина снова опустила изголовье кровати, притушила свет и собралась уходить. Ему удалось застонать. Подействовало - она вернулась. - Лилли назвала твою криокамеру шкатулкой Пандоры, - задумчиво пробормотала она, - но мне она представилась хрустальным гробом заколдованного рыцаря. Как бы мне хотелось разбудить тебя поцелуем. Женщина склонилась над ним, полузакрыв глаза, и прижалась губами к его губам. Он замер, наслаждаясь и тревожась одновременно. Она выпрямилась, посмотрела на него и вздохнула: - Не похоже, чтобы получилось. Наверное, я просто не та принцесса. "У вас очень странный вкус, миледи, - ошеломленно подумал он. - На мое счастье". Впервые мелькнула какая-то надежда. Он лежал тихо, позволив ей уйти. Прежде он либо терял сознание, либо ему вводили успокоительное. На этот раз сон пришел естественно, сам по себе. Не то чтобы он обрадовался: "Вдруг я умру, так и не проснувшись?" - но сон нужен был его телу и позволил забыть о боли.

Постепенно он овладел левой рукой. Потом заставил дергаться правую ногу. Его прекрасная дама принесла еще сладкой водички, но сладких поцелуев на десерт больше не последовало. К тому моменту, как он начал шевелить левой ногой, она явилась снова, но на этот раз произошло что-то ужасно нехорошее. Доктор Дюрона, казалось, постарела лет на десять и стала холодной. Как лед. Расчесанные на прямой пробор волосы были коротко острижены и в темных прядях блестела седина. Прикоснувшиеся к его телу руки, которые помогли ему сесть, были сухие, холодные, суровые. Совсем неласковые. "Я попал в искривление времени. Нет, меня снова заморозили. Нет, я просто слишком долго не прихожу в норму, и она обозлилась. Нет..." От смятения у него перехватило дыхание. Он только что потерял лучшего друга и не понимал почему. Она очень профессионально растерла ему ноги, надела не него просторную больничную рубаху и заставила встать. Он чуть не лишился чувств. Женщина уложила его в постель и ушла. В следующий раз она снова поменяла прическу. Волосы отросли и были аккуратно стянуты сзади серебряным кольцом. Хвост был прочерчен широкими полосами седины. Он готов был поклясться, что она постарела еще на десять лет. "Что со мной происходит?" Она держалась не слишком сурово, но все же не столь непринужденно, как вначале. Женщина провела его по комнате туда и обратно, и он так измучился, что сразу же заснул. Он ужасно расстроился, когда вновь увидел ее с короткой стрижкой. Но, что ни говори, она смогла поднять его и заставить двигаться. Женщина гаркала, как сержант на строевой подготовке, но он пошел, даже сам, без ее помощи. Она вывела его из палаты туда, где короткий коридор заканчивался дверью, потом отвела обратно. Они как раз начали второй круг, когда дверь с шипением отъехала в сторону и оттуда вышла доктор Дюрона с конским хвостом. Он уставился на стоящую рядом стриженую особу и чуть не расплакался. "Это нечестно! Вы меня совсем запутали!" Доктор Дюрона подошла к доктору Дюрона. Он моргнул и вгляделся в вышитые на кармашках имена. Стриженая была "Д-р А.Дюрона". Хвостатая - "Д-р Р.Дюрона". - Привет, Астра, как он? - спросила доктор Р. Доктор А. ответила: - Не так уж плохо. Но я совсем измотала его этой терапией. - Похоже... - Доктор Р. вовремя подхватила его, иначе бы он рухнул. Губы не слушались, и вместо слов получался сдавленный стон. - По-моему, ты перестаралась. - Ничуть, - ответила доктор А., подхватывая его с другой стороны. - Но, похоже, восстановление умственных способностей у него задерживается. Это плохо. На нас давят. Лилли начинает терять терпение. Если в самое ближайшее время он не начнет соображать, нам он ни к чему. - Лилли никогда не теряет терпения, - укоризненно сказала доктор Р. - А сейчас теряет. - А умственные способности вообще-то восстановятся? - Доктор Р. помогла ему улечься в постель. - Кто знает? Физические Вербена нам гарантировала. Великолепная работа. Мозг электрически активен, так что... - Да, но не так-то быстро, - прозвучал от двери теплый жизнерадостный голос. - Что вы такое сотворили с моим пациентом? Это была доктор Дюрона. Опять. Ее длинные мягкие волосы, совершенно черные, были собраны сзади. Пока она, улыбаясь, шла к ним, он прочел на кармашке "Доктор В.Дюрона". Его Дюрона. Он даже застонал от облегчения. Большего смятения просто не вынести, эта боль сильнее, чем физическая. Похоже, с нервами у него совсем плохо. Состояние, как во время ночного кошмара - только кошмары омерзительнее. Кровь, куски тел. А тут просто женщина в зеленом стоит и спорит сама с собой. - Все физиотерапевты - садисты, - пошутила доктор А. А, теперь понятно... - Возвращайся помучить его попозже, - посоветовала доктор P., - но осторожно. - Какова максимально допустимая нагрузка? - Доктор А. была внимательна и серьезна. Склонив голову, она делала заметки в истории болезни. - Видишь ли, сверху поступают настойчивые запросы. - Знаю. Физиотерапия не чаще чем раз в четыре часа. Пока. Пульс не должен быть выше ста сорока. - Так много? - Неизбежные последствия того, что сердце у него все еще маловато. - Бу сде, лапочка. - Доктор А. захлопнула историю болезни и кинула ее доктору В., а потом ушла. Доктор Р. выпорхнула следом. Его доктор Дюрона, доктор В., подошла к постели, улыбнулась и отвела волосы у него со лба. - Тебе уже скоро пора стричься. А на проплешинах начинают расти новые волосы. Это очень хороший признак. Раз на голове столько происходит, то и внутри нее, наверное, тоже что-то меняется, а? Да, если считать припадки истерии... Из глаза выкатилась слезинка. Она провела пальцем по влажному следу и вздохнула тревожно-сочувственно. Почему-то его это вдруг смутило. "Я не... я не... я не мутант". Она наклонилась поближе: - Как ваше имя? Он хотел заговорить. Язык не слушался. Он знал слова, но никак не мог их воспроизвести. - Фш... мм... К фш ммя? - Ты повторил за мной? - обрадовалась она. - Уже неплохое начало... - Нн! К фш-ш м-мя? - Он ткнул пальцем в кармашек халата, надеясь, что она не подумает, будто он пытается ее лапать. - Что? Ты спрашиваешь, как меня зовут? - Гх! Гх! - Доктор Дюрона. Он застонал, закатывая глаза. - А мое имя - Вербена. Облегченно вздохнув, он упал на подушку. Вербена. Славное имя. Ему хотелось сказать Вербене, что у нее славное имя. Ой, а если их всех зовут Вербенами... нет, ту, ну, которая как сержант, назвали Астрой. Все в порядке. Он может, если понадобится, выбрать из стада свою доктор-Дюрону - она особенная. Он прикоснулся дрожащей рукой к ее губам, потом к своим, но Вербена не поняла намека и не поцеловала его. Неохотно, просто потому, что не было сил ее удерживать, он позволил Вербене уйти. Может, тот поцелуй ему приснился? А может, ему вообще все это снится?

После ее ухода прошло, похоже, немало времени, но ради разнообразия он не задремал, а лежал, охваченный бессвязными тревожными мыслями. В потоке мыслей кружился странный мусор: то какой-то образ, то что-то вроде воспоминания, но стоило ему сосредоточиться на этом, как поток мыслей замерзал и поднималась волна паники. Ну, так. Надо занять себя чем-то другим и наблюдать за мыслями исподтишка. В том, что он знает, есть его отражение. Надо попытаться расследовать, кто же он все-таки такой. "Если не можешь делать то, что хочешь, делай то, что можешь". И если нельзя ответить на вопрос, кто он такой, надо попробовать выяснить, где он. Нашлепки с датчиками исчезли - за ним больше не наблюдали так тщательно, как прежде. Было очень тихо. Он соскользнул с кровати и направился к двери. При его приближении дверь отъехала в сторону и он увидел короткий коридор, по-ночному тускло освещенный лампами на уровне пола. В коридор выходили двери еще трех палат. Ни в одной не оказалось окон. Пациентов тоже не оказалось. Крошечный кабинет врача - или пост дежурной сестры - был пуст... Нет. На столике рядом с включенным коммом дымилась чашка какого-то напитка. Значит, дежурная скоро вернется. Он быстро проскользнул мимо и проверил дверь в конце коридора. И эта дверь тоже открылась автоматически. Еще один короткий коридор. Две прекрасно оборудованные операционные. Обе отключены, стерилизованы, по-ночному молчаливы. И без окон. Пара кладовок, одна запертая, другая - нет. Две запертые стеклянные двери лабораторий: сквозь одну смутно виднеются ряды клеток для подопытных животных. Все заставлено медицинским и биохимическим оборудованием. Оборудования гораздо больше, чем может понадобиться лечебному учреждению. Несомненно, исследовательский центр. "Откуда я знаю, что?.." Нет. Не надо задавать вопросов. Просто двигайся. В конце коридора - лифтовая шахта. Туда. Все тело ныло, дышать было тяжело, но надо воспользоваться шансом. "Давай, давай, давай". Где бы он ни находился, это - самый нижний этаж. Пол лифтовой шахты - здесь, прямо у его ног. Шахта уходила вверх в темноту, разбиваемую табличками с надписями Т-3, Т-2, Т-1. Поле отключено, низенькая дверца и не думает открываться автоматически. Открыв дверь вручную, он задумался над дальнейшими возможностями. Можно включить поле, но это рискованно - где-то на пульте немедленно загорится сигнальная лампочка (почему он так четко это себе представляет?). Или можно взобраться на первую перекладину. При первой же попытке у него потемнело в глазах. Он включил поле. Плавно поднявшись до уровня Т-1, он вышел из шахты. У крошечной площадки была дверь, прочная и сплошная. Дверь открылась и тут же закрылась у него за спиной. Осмотрев то, что оказалось самым обыкновенным чуланом, он повернул обратно. Дверь исчезла, слившись со стеной. Понадобилась целая минута испуганного исследования, чтобы убедиться в том, что он не ошибся. Дверь маскировалась под стену. И он только что сам себя запер. Он отчаянно заколотил по стене, но дверь отказывалась выпустить его. Босые ноги мерзли на гладком цементном полу, голова кружилась, усталость накатывала волнами. Ему так хотелось вернуться в постель. "Тебе это так надо только потому, что не получается. Из упрямства. Иди вперед". Тяжело опираясь на всякий хлам, он добрался до второй двери. Когда дверь захлопнулась у него за спиной, выяснилось, что и она открывается только с одной стороны. "Иди вперед". Впереди был еще один короткий коридор, заканчивающийся стандартным вестибюлем с лифтовой шахтой. Этот уровень тоже прикидывался, будто он последний. Уровень П-2. Таблички указывали на уровни П-1, 0, 2, 3 и дальше, уходя за пределы видимости. Он выбрал "0". Земля? Да. Он оказался в темном фойе. Небольшое аккуратное помещение, обставленное скорее по-деловому, чем по-домашнему: растения в кадках, столик ночного дежурного. Никого. Никаких надписей. Но здесь наконец он увидел окна и прозрачные двери. В стеклах неясно отражалось помещение - на улице стояла ночь. Главный приз: комм-пульт. Здесь можно не только сесть и передохнуть - здесь можно найти массу данных... Вот черт! Комм, оказывается, настроен на конкретных людей и на его прикосновение никак не отреагировал. Существуют способы снять защиту. Как же это делается?.. Нечеткая картина рассыпалась, как стайка испуганных рыбок. Он чуть не расплакался от беспомощности, сидя в рабочем кресле и опустив голову на панель несговорчивого комма. Его трясло. "Господи, как я ненавижу холод!" Он проковылял к стеклянной двери. На улице шел снег: крошечные сверкающие хлопья неслись под углом в белом луче прожектора. Эти снежинки такие колючие. Они с шипением обожгут ничем не защищенную кожу. Внезапно мелькнуло воспоминание. Странная картина: ледяная метель, ночь и дюжина нагих мужчин. И еще - ощущение гигантской катастрофы. Может, тогда он и умер, под ветром и снегом? Недавно, где-то поблизости? "Я был мертв". Он впервые осознал это. Сквозь ткань рубахи виднелись шрамы, расползшиеся по телу. "И сейчас чувствую себя весьма неважно". Он нервно хихикнул и тут же засунул в рот кулак. Видимо, тогда он даже не успел испугаться. Запоздалая волна ужаса бросила его на колени. Потом он повалился на ледяной пол, дрожа от холода. И пополз. Видимо, он включил какой-то датчик, потому что прозрачная дверь с шипением поползла в сторону. Ну уж нет, он не собирается повторять одну и ту же ошибку. Он не окажется во тьме внешней. Он немедленно вернется обратно. В глазах потемнело, и он потерял ориентацию. Ледяной цемент сменил гладкие плитки пола. Ошибся! Что-то словно ударило его по голове и с силой отбросило назад. Он почувствовал запах паленых волос. Перед глазами замелькали яркие узоры. Он попытался податься назад, но на пороге упал в лужу ледяной воды. "Нет, черт возьми, нет! Я не хочу снова замерзнуть!.." Он скорчился от отчаяния. Голоса, тревожные крики. Шаги, шум... Теплые, о, благословенно теплые руки оттаскивают его от смертоносной двери. Два женских голоса и один мужской: - Как он сюда попал? - ...не должен был выбраться. - Позовите Вербену. Разбудите. - Он выглядит ужасно. - Нет, он вообще так выглядит. Приблизилось чье-то лицо, суровое и обеспокоенное. Ассистент Вербены, тот самый, который ввел ему тогда успокоительное: поджарый тип, смуглый, и нос у него с горбинкой. На кармашке надпись "В.Дюрона". Но не "Д-р". "Назовем его... Брат Дюрона". - ...опасность. - говорил "Брат Дюрона". - Невероятно, чтобы он смог в таком состоянии обмануть систему безопасности! - Не 'зпасность. - (Слова! Он выговаривает слова!) - Пжарный выхд. - И добавил: - Дурак. "Брат Дюрона" оскорбленно дернулся: - Ты это мне, Короткое Замыкание? - Он говорит! - С радостным возгласом над ним склонилась его доктор Дюрона. Он узнал ее даже с распущенными волосами, темным облаком упавшими на плечи. "Вербена, любовь моя". - Ворон, что он сказал? Молодой человек сдвинул темные брови. - Готов поклясться, что он сказал "пожарный выход". Чушь какая-то. Вербена широко улыбнулась: - Ворон, все потайные двери открываются наружу автоматически! Для эвакуации на случай пожара или химического загрязнения, или... Ты понимаешь, о каком уровне мышления это говорит?! - Нет, - холодно ответил Ворон. Наверное, обиделся на "дурака". Конечно, обидно, тем более если учесть, кто его так обозвал. Откуда-то слева донесся немолодой грудной голос. - Если вы тут не по долгу службы, идите спать. - Обладательница грудного голоса, доктор Дюрона с коротко стриженными седыми волосами появилась в его поле зрения, внимательно вглядываясь в него. - Господи, Вербена, он чуть было не сбежал - и это в его-то состоянии! - Ну уж и сбежал, - сказал Брат Ворон. - Даже если бы ему удалось каким-то образом прорваться сквозь силовой экран, он замерз бы через двадцать минут - в его-то одежде! - А как он вышел? Очередная доктор Дюрона виновато сказала: - Он, наверное, прошел мимо поста, когда я была в туалете. Извините! - А если бы он выбрался днем? - задумалась старшая. - Если бы его увидели? Это была бы катастрофа! - Теперь я буду запирать больничное крыло! - пообещала встревоженная Дюрона. - Не уверена, что этого достаточно. Вчера он даже ходить не мог! И все же случившееся меня не только тревожит, но и обнадеживает. Кажется, мы тут что-то заполучили. Придется следить тщательнее. - Кому это поручить? - спросила Вербена. Несколько докторов Дюрона - кто в ночных рубашках, кто в халатах - разом посмотрели на молодого человека. - Ну уж нет! - запротестовал Ворон. - Вербена может следить за ним днем и продолжать свою работу. А у тебя будут ночные дежурства, - решительно объявила седовласая. - Да, сударыня, - вздохнул Ворон. Та повелительно махнула рукой: - Верните его в палату. А ты, Вербена, проверь, не повредил ли он себе чего. - Сейчас привезу антигравитационную платформу, - сказала Вербена. - Не нужна нам платформа, - презрительно возразил Ворон, опустился на колени, подхватил его на руки и, хрипло выдохнув, встал. Демонстрирует, какой он сильный?.. Ну... нет. - Веса в нем не больше, чем в мокрой шубе. Пошли, Короткое Замыкание, тебя ждет постель. Сил больше не было - пришлось позволить себя нести. Вербена на всякий случай пошла с ними. Вербена тщательно осмотрела его, особое внимание уделив ноющим шрамам. - Ничего страшного. Но, похоже, он испытывает беспокойство. Может, из-за боли. - Ввести ему пару кубиков снотворного? - с готовностью спросил Ворон. - Нет. Выключи свет. Ему нужны покой и тишина. Он очень измучен. Думаю, он сам заснет, как только согреется. - Вербена нежно прикоснулась к его щеке, потом к губам. - Знаешь, ведь он заговорил уже второй раз за последние сутки. Ей хочется, чтобы он поговорил с ней. Но не сейчас. Сейчас он слишком устал. И слишком переволновался. В этих Дюронах чувствуется какая-то скрытая тревога. Что-то их очень беспокоит. Что-то связанное с ним? Может, сам он о себе ничего не помнит, но они-то уж точно что-то знают. Знают и не говорят. Вербена ушла. Брат Дюрона сдвинул два кресла и, устроившись поудобнее, углубился в чтение. Время от времени Ворон возвращался назад или делал записи. Несомненно, изучает медицину. Он лежал пластом, безмерно усталый. Сегодняшняя экскурсия чуть не прикончила его, и какие результаты? Никаких, не считая того, что он находится в очень странном месте. "И я здесь пленник".

19

Марк, Элен и графиня сидели в библиотеке и просматривали данные по кораблю. Вылет планировался на завтра. - Как вы думаете, у меня будет время повидать на Комарре клонов? - спросил Марк. - Иллиан позволит? Служба безопасности поместила клонов в комаррский частный пансион - по совету графини, которая держала Марка в курсе происходящего. Иллиану это понравилось, поскольку так надо было охранять только одно место. Клонам это понравилось, потому что они по-прежнему были вместе. Хоть что-то знакомое в совершенно незнакомом мире. Учителям это понравилось, потому что с клонами можно было заниматься по общей программе, подтягивая всех к одному уровню. В то же время детишки имели возможность встречаться с подростками из нормальных семей и понемногу учиться общению. Позже, когда минует опасность, графиня постарается найти им приемных родителей. "Как они смогут научиться строить семью, не имея примера для подражания?" - убеждала она Иллиана. Марк слушал этот разговор с глубочайшим интересом, но рта не открывал. - Конечно, если захочешь, - ответила графиня. - Иллиан, естественно, заартачится, но это у него чисто рефлекторное. Только... Боюсь, он может высказать один веский аргумент. В связи с тем, куда ты направляешься. Если ты - не приведи Господь - нарвешься на людей Бхарапутры, тебе лучше не знать подробностей, касающихся клонов. Было бы куда осмотрительнее заглянуть к ним на обратном пути. Казалось, графине самой неприятно это говорить, но многолетняя привычка сделала осмотрительность автоматической. "Если я нарвусь на Васа Луиджи, меньше всего меня будут волновать клоны", - подумал Марк. Да и вообще, зачем ему лично навещать их? Давняя мечта выступить в роли героя? Герой должен быть сдержан и суров. Герой не нуждается в похвалах и не преследует свои... жертвы... добиваясь признания. Хватит уже валять дурака. - Нет, - вздохнул он наконец. - Если кто-то из них захочет со мной поговорить, он, наверное, сам меня отыщет. Да и вообще, ни одна принцесса по доброй воле его не поцелует. Графиня только молча пожала плечами. Элен вернула их к практическим вопросам: стоимости топлива и ремонта системы жизнеобеспечения. Ботари-Джезек и графиня (Марк вспомнил, что когда-то она и сама была капитаном корабля) как раз обсуждали проблему отладки двигателей Неклина, когда изображение на экране комма вдруг разделилось и в одной его части материализовалось лицо Саймона Иллиана. - Привет, Элен, - кивнул он ей, поскольку за пультом сидела именно она, - я хотел бы поговорить с Корделией. Элен улыбнулась, кивнула, отключила микрофон, отодвинула кресло и, быстро поманив графиню, шепотом спросила: - У нас неприятности? - Он нам помешает, - забеспокоился Марк. - Он меня приколотит гвоздями к полу. Не сомневаюсь. - Ш-ш, - графиня улыбнулась. - Сядьте подальше и молчите. Саймон - моя забота. - Она включила микрофон. - Да, Саймон, чем могу быть полезна? - Миледи, - Иллиан отрывисто кивнул, - коротко говоря, - вы можете остановиться. Ваш план неприемлем. - Для кого, Саймон? Для меня он вполне приемлем. У кого еще есть право голоса? - У Безопасности, - прорычал Иллиан. - Безопасность - это ты. Будь любезен, сам отвечай за собственные эмоциональные реакции и не пытайся переложить их на какую-то туманную абстракцию. Или отключись и соедини меня с капитаном Безопасность. - Хорошо. Неприемлемо для меня. - Коротко говоря - перебьешься. - Я прошу вас остановиться. - А я отказываюсь. Если хочешь меня остановить, придется тебе отдать приказ на мой арест. И на арест Марка. - Я поговорю с графом, - непреклонно заявил Иллиан с видом человека, вынужденного прибегать к крайним мерам. - Граф слишком болен. И я с ним уже поговорила. Иллиан проглотил это, почти не подавившись: - Не знаю, чего, по-вашему, вы сможете добиться, кроме как замутить воду, подвергнуть риску людей и потратить целое состояние. - Ну вот, в том-то и дело, Саймон. Я не знаю, чего сможет добиться Марк. И ты не знаешь. Все дело в том, что у Службы безопасности в последнее время не было конкурентов. Вы принимали свою монополию как нечто само собой разумеющееся. Вам полезно будет посуетиться. Какое-то время Иллиан сидел, молча стиснув зубы. - Тем самым вы подвергаете семейство Форкосиганов тройному риску, - сказал он наконец. - Вы рискуете последней возможной заменой. - Я это сознаю. И выбираю риск. - У вас есть на это право? - Больше, чем у тебя. - Такого переполоха в правительстве я не видел уже много лет. Центристская коалиция ищет человека, который заменил бы Эйрела. И три другие партии тоже ищут. - Превосходно. Надеюсь, у одной из них это получится прежде, чем Эйрел встанет на ноги. Иначе я никогда не заставлю его выйти в отставку. - Вот вы чего добиваетесь? - возмутился Иллиан. - Хотите оборвать карьеру вашего мужа? Где же ваша преданность, миледи? - Я хочу увезти его из Форбарр-Султана живым, - ледяным голосом ответила Корделия. - В последнее время я почти потеряла надежду это сделать. Выбирай сам, чему предан ты - я выбираю за себя. - Но кто в состоянии заменить его? - жалобно спросил Иллиан. - Таких немало. Ракоци, Форхалас или Сендорф - вот уже трое. Если не так, значит, Эйрел - плохой лидер. Единственное мерило оценки великого человека - люди, которых он оставляет после себя, которым он передал свои таланты. Если ты считаешь, будто Эйрел настолько мелок, что подавил всех окружающих, тогда, наверное, Барраяру лучше будет без него. - Вы же знаете, что я такие считаю! - Прекрасно. Тогда твой довод уничтожен. - Вы меня всегда путаете. - Иллиан потер затылок и под конец сказал: - Миледи, я не хотел вам этого говорить. Но подумали ли вы, насколько опасно допустить, чтобы лорд Марк нашел лорда Майлза первым? Графиня откинулась на спинку кресла и забарабанила пальцами по краю пульта. - Нет, Саймон, - улыбнулась она. - О какой опасности ты говоришь? - О соблазне продвинуться вверх. - Убить Майлза. Говори, что думаешь, черт побери! - В ее глазах появился опасный блеск. - Ну так позаботься, чтобы твои люди нашли Майлза первыми. Так ведь? Я не возражаю. - Черт побери, Корделия, - воскликнул он, теряя самообладание. - Ты же должна понимать, что стоит им нарваться на неприятности, они первым делом обратятся за помощью к Службе безопасности! Графиня ухмыльнулась: - Цель вашей жизни - служение, так, по-моему, вы говорите, принося присягу. Верно? - Посмотрим, - огрызнулся Иллиан и отключил связь. - Что он предпримет? - испуганно спросил Марк. - Попытается найти на меня управу. Поскольку с Эйрелом я его опередила, у него остается только одна возможность. Думаю, мне не имеет смысла вставать с кресла. Все равно со мной в ближайшее время свяжутся. Марк с Элен попытались продолжить работу. Когда комм снова заверещал, Марк подпрыгнул. Незнакомый молодой человек, кивнув Корделии, объявил: - Леди Форкосиган - император Грегор, - после чего мгновенно исчез. На экране появилось смущенное лицо Грегора. - Доброе утро, леди Корделия. Право же, вам не следовало так огорчать Саймона. - Он это заслужил, - спокойно ответила графиня. - Готова признать, что сейчас у него немало забот. Скрытое беспокойство вечно превращает его в мерзавца. Иначе бы ему пришлось с воплями носиться по кругу. По-видимому, для него это - средство держаться. - А для некоторых средство держаться - чрезмерно тщательный анализ, - пробормотал Грегор. Губы Корделии изогнулись в улыбке, и Марк подумал, что знает, кто бреет брадобрея. - Его соображения безопасности вполне законны, - продолжил Грегор. - Насколько разумно ваше предприятие? - На это можно ответить только экспериментальным путем. Я согласна, Саймон говорит искренне. Но... ваше величество, что, по-вашему, лучше служит интересам Барраяра? Вот вопрос, на который вы должны ответить. - В мыслях у меня есть противоречия. - А в сердце? - Ее слова прозвучали как вызов. Графиня раскрыла ладони - то ли извинение, то ли мольба. - Так или иначе вам еще долго предстоит иметь дело с лордом Марком Форкосиганом. Эта поездка в любом случае проверит основательность всех сомнений. Иначе сомнения останутся с вами навсегда и будут точить душу. Я считаю, что это нечестно по отношению к Марку. - До чего научно, - выдохнул Грегор. Собеседники с иронией посмотрели друг на друга. - Я подумала, что вам такой довод понравится. - Лорд Марк с вами? - Да. - Графиня дала ему знак подойти. Марк вышел в зону приема: - Ваше величество. - Ну, лорд Марк. - Грегор серьезно посмотрел на него. - Похоже, ваша мать намерена предоставить вам все возможности самому вырыть себе могилу. Марк с трудом сглотнул: - Да, ваше величество. - Или спастись. - Грегор кивнул. - Так тому и быть. Удачи вам - ни пуха ни пера. - К черту, ваше величество. Грегор улыбнулся и отключил связь. Больше Иллиан их не тревожил.

После обеда графиня, отправляясь в госпиталь, взяла с собой Марка. Он уже дважды навещал отца. Правда, граф по-прежнему пугал Марка. Даже теперь, прикованный к постели, на грани между жизнью и смертью, он был все так же силен духом, и Марк не знал, что его больше пугает: сила личности или близость смерти. У палаты премьер-министра Марк неуверенно остановился. Графиня вопросительно посмотрела на него. - Мне... - замялся Марк. - Мне на самом деле не хочется туда заходить. - Я не стану тебя заставлять. Но сделаю предсказание. - Говори, о прорицательница! - Ты никогда не пожалеешь о том, что зашел. Но возможно, будешь глубоко сожалеть о том, что не зашел. Марк переварил ее слова, чуть слышно произнес: "Ладно" и пошел за ней. Они прошли на цыпочках по пышному ковру. За окном открывался великолепный вид на Форбарр-Султан: древние здания и река, рассекающая сердце города. День выдался пасмурный, холодный и дождливый, и последние этажи современных зданий терялись в клубящемся белом тумане. Граф лежал, повернувшись к серебристому свету. Бледное одутловатое лицо казалось почти зеленым - и не только из-за обманчивого освещения и бликов от зеленой пижамы. Он был весь облеплен датчиками, а к ноздрям подходила кислородная трубка. Услышав шаги, он повернул голову, улыбнулся и включил лампочку у кровати. Но теплый электрический свет не улучшил цвет его лица. - Милая капитан! Марк! Графиня наклонилась к мужу, и они обменялись долгим поцелуем. Графиня уселась по-турецки у него в ногах, расправила длинную юбку и принялась массировать ему ступни. Эйрел умиротворенно вздохнул. Марк остановился в метре от кровати: - Добрый вечер, сэр. Как вы себя чувствуете? - Если не можешь поцеловать собственную жену, не задохнувшись, значит, дела плохи, - пожаловался Эйрел и откинулся на подушки. - Меня пустили в лабораторию посмотреть на твое новое сердце, - сообщила графиня. - Оно уже размером с цыплячье и очень весело бьется в своей пробирке. Граф тихо рассмеялся: - Мрачный юмор. - Мне оно показалось очень симпатичным. - Тебе - еще бы! - А уж если хочешь мрачного юмора, то подумай, как ты распорядишься старым после пересадки. Возможности для шуток в дурном вкусе просто неограниченны. - Голова кругом идет, - пробормотал граф. Все еще улыбаясь, он взглянул на Марка. Марк вздохнул поглубже: - Леди Корделия говорила вам, что я собираюсь сделать? - Угу. - Улыбка графа погасла. - Да. Будь осторожен. Гадкое место этот Архипелаг Джексона. Хотел бы я отправить с тобой Ботари. Графиня явно удивилась. По ее лицу Марк угадал, что она сейчас думает: "Неужели он забыл, что Ботари погиб?" Графиня постаралась изобразить еще более веселую улыбку. - Я беру Ботари-Джезек, сэр. - История повторяется. - С трудом приподнявшись на локте, граф строго добавил: - Смотри, чтобы она не повторилась, мальчик! - И снова откинулся на подушки. Графиня успокоилась. - Надо признать, Элен умнее отца, - печально заметил он. Графиня закончила массаж. Эйрел нахмурился, очевидно, пытаясь сформулировать более полезный совет. - Когда-то я думал... конечно, я понял это уже в старости... что нет более страшной судьбы, чем стать ментором. Быть в состоянии объяснить, что надо делать - и не в состоянии сделать самому. Послать своего воспитанника вперед, яркого и красивого, чтобы он принял огонь вместо меня... Но, кажется, я узнал и кое-что похуже. Послать ученика, не имея возможности как следует его обучить... Будь умным, мальчик. Уворачивайся. Не отдавай победы врагу заранее, в своих мыслях. Потерпеть поражение ты можешь только здесь. Граф прикоснулся пальцами к вискам. - Я пока даже не знаю, кто мои враги, - виновато сказал Марк. - Не беспокойся, они сами тебя найдут, - вздохнул граф. - Люди сами выдают себя: словами, поступками. Если ты терпеливо молчишь и не мешаешь им, и не торопишься настолько, что становишься глух и слеп, как крот. Верно? - Наверное, так, сэр, - ответил озадаченный Марк. - Ха! - граф окончательно задохнулся. - Сам увидишь, - просипел он. Графиня пристально посмотрела на него и встала. - Ну, - Марк отрывисто кивнул, - до свидания. Его слова беспомощно повисли в воздухе. Он судорожно сглотнул, осторожно приблизился к графу и протянул руку. Граф быстро и сильно сжал ее. Рука у него была большая, с квадратной ладонью и крепкими пальцами: рука для лопаты и кирки, сабли и ружья. Ладонь Марка рядом с ней показалась по-детски маленькой и пухлой. У них не было ничего общего, кроме рукопожатия. - Смерть врагам, мальчик, - прошептал граф. - И вам тем же концом по тому же месту, сэр. Отец хрипло рассмеялся.

Этим вечером, в свой последний день на Барраяре, Марк сделал еще один вызов по комму. Он прокрался в комнату Майлза, чтобы воспользоваться его комм-пультом - не то чтобы по секрету, но все же не при всех. Минут десять он молча смотрел на потухший экран и наконец порывисто набрал номер. Когда отзвучал сигнал вызова, на экране возникла светловолосая женщина средних лет. Прежде, наверное, она была потрясающе красива, но и теперь казалась сильной и уверенной. В голубых глазах горели веселые искорки. - Дом коммодора Куделки, - официально произнесла она. "Это ее мать!" Марк с трудом поборол ужас и дрожащим голосом проговорил: - Можно мне поговорить с Карин Куделкой, сударыня? Светлая бровь чуть приподнялась. - Кажется, я знаю, кто вы, но... как мне сказать, кто ее спрашивает? - Лорд Марк Форкосиган, - с трудом выдавил он. - Секунду, милорд. - Изображение исчезло, и он услышал удаляющийся голос: - Карин! Потом послышался приглушенный стук, неясные возгласы, вскрик, и смеющаяся Карин воскликнула: - Нет, Делия, это меня! Мама, пусть она уйдет! Меня, только меня! Уходи! Стук двери, судя по всему, кого-то прищемившей, вопль и еще один, более решительный хлопок. На экране появилась Карин Куделка, запыхавшаяся и взъерошенная, и, радостно блеснув глазами, сказала: - Привет! Если это был и не точь-в-точь такой взгляд, какой леди Кассия подарила Айвену, то по крайней мере что-то очень похожее. - Здрасьте, - взволнованно сказал он. - Я хотел попрощаться. Нет, это слишком внезапно... - Что?! - Э-э, извините, я не совсем то хотел сказать. Но я скоро улетаю с планеты, и мне хотелось перед отъездом поговорить с вами еще раз. - А. - Ее улыбка погасла. - А когда вы вернетесь? - Точно не знаю. Но когда вернусь, хотел бы снова вас увидеть. - Ну... конечно. "Конечно!" Сколько в это "конечно" можно вложить радостных предположений! Она прищурилась: - Что-нибудь случилось, лорд Марк? - Нет, - поспешно ответил он. - Э-э... Я только что слышал голос вашей сестры? - Да. Мне пришлось от нее запереться, иначе она встала бы передо мной и начала корчить рожи. - Искреннее негодование Карин продержалось всего секунду, а потом она добавила: - Я всегда так делаю, когда ей звонят молодые люди. Он - молодой человек. Как... как нормально! Несколькими вопросами он вызвал ее на рассказ о сестрах, о родителях, о ее жизни. Частные школы, любимые дети... Семья коммодора была зажиточной, но барраярский культ работы внушил им страсть к образованию и жизненному успеху: идеал служения пронизывал всю их жизнь, увлекая их в будущее. Он весь пропитался ее словами, мечтательно сопереживая. Она такая мирная, такая настоящая! Никакого надлома, никакого уродства. Его разум согрелся, насытился и стал счастливым: ощущение почти эротическое, но без угрозы. Увы, вскоре Карин заметила, что он почти все время молчит. - Боже, я совсем вас заболтала! Извините. - Нет! Мне нравится вас слушать. - Вот это что-то новое. У нас в семье мне и слова не удается вставить. Я до трех лет вообще не говорила. Меня даже к врачу повели. Оказалось, дело в том, что сестры все время отвечали за меня! Марк рассмеялся. - А теперь все говорят, что я наверстываю упущенное. - Насчет упущенного я прекрасно понимаю, - невесело сказал Марк. - Да, я... кое-что слышала. Кажется, ваша жизнь была настоящим приключением. - Не приключением, - поправил он, - скорее катастрофой. Может, когда вернусь, я кое-что смогу вам рассказать. Если вернется. Если осуществит то, ради чего летит. "Я нехороший человек. Вы должны это знать, прежде чем..." Прежде чем что? Чем дольше будет продолжаться их знакомство, тем труднее будет рассказать ей эти отвратительные тайны. - Послушайте, я... Вы должны понять. - Господи, он говорит точь-в-точь как Элен, когда та пришла извиняться. - Я в ужасной форме, и я не имею в виду только внешность. - Какое право он имеет забивать ей голову такими ужасами? - Я даже не знаю, что мне следует вам рассказать! Он прекрасно понимал, что сейчас это преждевременно. Но потом может оказаться слишком поздно, и у нее возникнет чувство, будто ее обманули и предали. А если он не прекратит этот разговор сию же минуту, то поддастся настроению и потеряет единственное светлое существо, которое нашел. Карин озадаченно наклонила голову: - Может, вам следует спросить графиню. - Вы ее хорошо знаете? Можете с ней поговорить? - О, да. Они с мамой - лучшие подруги. Моя мама раньше была личной телохранительницей графини, а потом вышла в отставку и родила нас. Ну вот. Опять заговор бабушек. Властные старухи с их генетическими задачами... Он понимал, что существуют вещи, которые мужчина должен делать сам. Но на Барраяре пользуются услугами посредниц. На его стороне - генеральная посланница. Графиня будет иметь в виду его благо. Ага, как женщина, которая держит вопящего младенца, чтобы ему сделали больную прививку от смертельной болезни. Насколько он доверяет графине? Смеет ли он довериться ей в этом? - Карин... До моего возвращения окажите мне услугу. Если вам представится возможность поговорить с графиней наедине, спросите, что, по ее мнению, вам следует знать обо мне, прежде чем мы с вами сможем познакомиться ближе. Скажите, что это я вас попросил. - Хорошо. Я люблю разговаривать с леди Корделией. Она для меня как наставница. Внушает мне, что я способна сделать что угодно. - Карин помедлила. - А если вы вернетесь к Зимнепразднику, вы потанцуете со мной на балу у императора? И не прячьтесь в угол! - строго добавила она. - Если я вернусь к Зимнепразднику, мне не надо будет прятаться в угол. Конечно, потанцую. - Хорошо. Я вам напомню. - Слово Форкосигана, - небрежно сказал он. Ее синие глаза округлились, а на пухлых губах появилась ослепительная улыбка. - О Боже! Такое же чувство, наверное, испытываешь, когда собираешься сплюнуть, а вместо слюны изо рта вдруг выскакивает бриллиант. И уже нельзя ничего переиграть. Видимо, форская жилка в ней сильна, если она так серьезно относится к слову Форкосигана. - Ну, мне пора, - сказал он. - Хорошо... Лорд Марк, будьте осторожны! - Я... почему вы это сказали? Он готов был поклясться, что ни словом не обмолвился о том, куда и зачем направляется. - У меня отец - военный. И он, глядя такими же честными глазами, так же бессовестно врет, когда отправляется на сложное задание. И маму ему тоже никогда не удается обмануть. Еще ни разу в жизни девушка не просила его быть осторожным - и притом с таким видом, будто она это серьезно. - Спасибо вам, Карин. Марк неохотно отключил комм.

20

Марк с Элен долетели до Комарры на курьерском корабле Службы безопасности. Марк твердо решил, что это последнее одолжение, о котором он просит Саймона Иллиана. Он оставался тверд в своей решимости до самой орбиты Комарры. А на орбите его уже поджидал подарок дендарийцев - все личные вещи медика Норвуда. СБ вскрыла посылку первой, но на то она и СБ. Что поделаешь? Не без помощи Элен Марк улестил Иллиана и в конце концов получил доступ ко всем вещам. Ему с большой неохотой позволили войти в секретный кабинет на орбитальной станции, принадлежавшей силам безопасности. Марк бессовестно свалил на Элен все дела, связанные с кораблем, а сам погрузился в исследование очередной шкатулки с сокровищами. Один в пустой комнате! Какое блаженство. Лихорадочно просмотрев абсолютно все вещи Норвуда - одежду, подборку дискет с книгами, письма и сувениры, Марк слегка приуныл и уже готов был признать поражение. Ничего ценного. Ни в одном кармане ничего не завалялось - СБ проверила. Отодвинув одежду, обувь, сувениры, он сосредоточился на библиотеке Норвуда и его учебных записях. Вздохнув, Марк поудобнее устроился в кресле и приготовился к долгим исследованиям. Он отчаянно надеялся, что Норвуд даст хоть какую-то подсказку. Неужели этот человек, погибший по его вине, умер напрасно? "Никогда больше не захочу быть командиром. Ни за что и никогда". Марк и не ожидал, что подсказка будет очевидной. Но через несколько часов, когда он наконец нашел зацепку, это сработало на уровне подсознания. Записка, одна из многих, вложенная в учебник по криообработке. И всего-то там было написано: "Встреча с д-ром Дюроной в 9:00 по поводу лабораторных материалов". Неужели та самая Дюрона?.. Марк вернулся к послужному списку Норвуда - он уже изучал этот список на Барраяре. Дендарийцы направили Норвуда на криообучение в некий восстановительный центр Бошен - весьма уважаемую коммерческую клинику Эскобара. Среди преподавателей имя доктора Дюроны не встречалось. Не было его и в списке сотрудников Восстановительного Центра. Его вообще нигде не было. Марк на всякий случай перепроверил информацию. "Наверное, на Эскобаре живет множество людей по фамилии Дюрона". Но он все равно сжал записку в кулаке. Бумага жгла руку. Марк связался с Куин, находившейся недалеко от станции на борту "Ариэля". - А, - неприветливо сказала Элли, - ты вернулся. Элен говорила. И что? - Послушай, среди дендарийцев есть кто-нибудь - врачи или медики, - кто обучался бы в Восстановительном центре Бошена? Желательно одновременно с Норвудом. Или примерно в то же время. Элли вздохнула: - В его группе было трое. Медик Красного отряда, Норвуд и медик Оранжевого отряда. Служба безопасности уже спрашивала об этом, Марк. - Где они сейчас? - Медик Красного отряда погиб несколько месяцев назад, разбился с катером... - А! - он запустил пятерню в волосы. - ...а медик Оранжевого отряда здесь, на "Ариэле". - Замечательно! Мне надо с ним поговорить. - Он чуть не сказал: "Позовите его", но вовремя опомнился. Ведь это комм Службы безопасности, и разговор наверняка подслушивают. - Направьте за мной капсулу. - Во-первых Служба безопасности уже допросила его, а во-вторых, кто ты такой, чтобы мне указывать? - Вижу, Элен вам ничего не рассказала. - Любопытно. Неужели присяга для Элен важнее, чем преданность дендарийцам? Или ей просто некогда было болтать? Сколько времени он тут... Марк взглянул на хроно. Боже!.. - Дело в том, что я собираюсь на Архипелаг Джексона. В самое ближайшее время. Так что если вы будете себя хорошо вести, может, я и попрошу Службу безопасности отпустить вас в качестве моей гостьи. - Он ухмыльнулся. Элли одарила его взглядом, куда более выразительным, чем любые ругательства. Ее губы беззвучно зашевелились (считает до десяти?). Наконец она заговорила. - Твоя капсула будет у стыковочного узла станции ровно через одиннадцать минут. - Спасибо.
Медик был крайне раздражен. - Послушайте, меня уже расспрашивали буквально обо всем. В течение нескольких часов. Мы все обговорили. - Я обещаю быть кратким, - успокоил его Марк. - Всего один вопрос. Медик злобно посмотрел на Марка: может, догадался, из-за кого они уже двенадцать недель не могут уйти с орбиты Комарры? - Когда вы с Норвудом проходили криоподготовку в Восстановительном центре Бошена, вам не встречалась некая доктор Дюрона? Может, она заведовала лабораторией. - Там всяких докторов было навалом. Нет. Я могу идти? - Медик встал. - Подождите! - Вы уже задали один вопрос. И Служба безопасности мне его задавала. - И вы ответили им то же самое? Подождите. Дайте подумать. - Марк озабоченно кусал губы. Одного имени недостаточно. Надо получить что-то большее. - А не вспомните ли вы... чтобы Норвуд встречался с высокой эффектной женщиной с прямыми черными волосами и карими глазами... Очень умной. О возрасте он спрашивать не стал: возраст мог быть любым, от двадцати до шестидесяти. Медик изумленно уставился на него: - Угу! А вы откуда знаете? - Кто она была? И что ее связывало с Норвудом? - По-моему, она тоже там училась. Он какое-то время за ней приударял, все хвастался своим мундиром и военным опытом, но, по-моему, ее не добился. - А вы не помните, как ее звали? - Вера или еще как-то. Верба. Не помню. - Она была с Архипелага Джексона? - Я считал, что она с Эскобара. - Медик пожал плечами. - В клинике были интерны со всей планеты. Я с ней никогда не разговаривал. Просто пару раз видел ее с Норвудом. Наверное, он боялся, что мы попробуем ее у него отбить. - Значит, клиника очень хорошая. Пользуется превосходной репутацией. - Так нам казалось. - Подождите здесь. - Марк оставил медика в офицерской кают-компании "Ариэля" и бросился на поиски Куин. Искать пришлось недолго: Элли ждала его в коридоре, нетерпеливо постукивая носком ботинка. - Куин, быстро! Мне нужна визуальная запись со шлема сержанта Тауры. Всего один кадр. - Служба безопасности конфисковала оригинал. - Но вы же оставили себе копию! Она ядовито улыбнулась: - Надо посмотреть. - Ну пожалуйста, Куин! - Подожди. Элли вернулась довольно быстро и на этот раз зашла вместе в ним в кают-компанию. Поскольку комм уже не реагировал на отпечаток его ладони, пришлось попросить о помощи Куин. Он быстро нашел нужный кадр: крупным планом лицо высокой темноволосой девушки. Марк смазал на кадре фон и только потом подозвал медика. - Ого! - Это она? - Это... - Медик всмотрелся внимательнее. - Она моложе. Но это она. Откуда это у вас? - Не важно. Спасибо вам. Не смею вас больше задерживать. Вы мне очень помогли. Медик удалился так же неохотно, как и входил - даже оглянулся через плечо. - Ты нашел след, Марк? - спросила Элли. - Вот сядем на мой корабль, отправимся, тогда и скажу. Не раньше. Он опередил Службу безопасности и не собирается лишаться преимущества. Если бы они не отчаялись, его бы не отпустили - несмотря на просьбы графини. Это честная игра: у него нет никаких данных, которые не могли бы получить люди Иллиана. Он просто чуть иначе эти данные интерпретировал. - Твой корабль? Откуда ты его взял? - Мать подарила. - Марк с трудом сдержал торжествующую улыбку. - Графиня? Ну дела! Она тебя отпустила? - В конце концов родители подарили моему старшему брату целый флот! - У него заблестели глаза. - Увидимся на борту, как только Элен доложит, что все готово.

Собственный корабль! Не ворованный! Никаких обманов и подделок. Марк еще никогда не получал подарков ко дню рождения. А теперь получил. Первый за все двадцать два года. Небольшая космическая яхта преклонного возраста когда-то в блаженные времена до барраярского завоевания принадлежала комаррскому олигарху. Раньше яхта, видимо, была роскошной, но за последние десять лет явно пришла в упадок. Но это вовсе не служило свидетельством упадка комаррской экономики. Яхту просто собрались заменить новой - потому и продали. Комаррцы разбирались в бизнесе, а форы разбирались в связи бизнеса и налогов, так что деловая активность при новом режиме осталась прежней. Марк объявил кают-компанию конференц-залом и сейчас оглядывал гостей, расположившихся в удобных креслах вокруг декоративного камина. Конечно, здесь была Куин - по-прежнему в дендарийском мундире. Она уже обгрызла ногти и теперь кусала губы. Бел Торн был молчалив и сдержан. Вокруг его погасших глаз пролегли тонкие морщинки. Рядом возвышалась сержант Таура - огромная, растерянная и встревоженная. Ударным отрядом это не назовешь. Марк опять - в который раз - подумал, что следовало прихватить побольше людей... Нет. Если первая вылазка чему-то его и научила, так это тому, что, если у тебя слишком мало сил для победы, лучше вообще не прибегать к силе. В каюту вошла Элен. Кивнув Марку, она сообщила: - Летим. Мы ушли с орбиты и за пультом твой пилот. До первого п-в-перехода двадцать часов. - Спасибо, капитан. Куин подвинулась, освобождая место для Ботари-Джезек. Марк устроился на каминном порожке из искусственного булыжника, спиной к потрескивающему искусственному пламени, свободно положив руки между коленями. Глубоко вздохнув, он начал: - Добро пожаловать на корабль и спасибо вам всем за то, что вы здесь. Как вы понимаете, это не официальная операция дендарийцев, и ее не оплачивает Служба безопасности. Наши расходы взяла на себя графиня Форкосиган. Вы все числитесь в отпуске за свой счет. Я над вами не имею практически никакой власти. А вы - надо мной. Но у нас есть общий интерес, который требует, чтобы мы объединили наши усилия. Первое - это истинная личность адмирала Нейсмита. Элли, вы информировали капитана Торна и сержанта Тауру? Бел Торн кивнул: - Мы со стариком Тангом давно все вычислили. Тайна личности адмирала Нейсмита была не настолько тайной, насколько он надеялся. - Для меня это новость, - пробасила Таура, - но это ужасно многое объяснило. - Ну, добро пожаловать в круг посвященных, - подытожила Элли. - Официально. - Она повернулась к Марку: - Ладно, что ты нашел? Какие-то зацепки? - Ах, Элли, зацепок у меня хоть отбавляй. Единственное, чего не хватает, так это мотива. - Значит, ты опередил Службу безопасности. - Да, но, думаю, ненадолго. Они заслали своего агента на Эскобар. Выяснить все подробности, касающиеся Восстановительного Центра Бошена. Так что эту зацепку они получат. Рано или поздно. Планируя нашу экспедицию, я собирался для начала более тщательно проверить двадцать основных точек на Архипелаге Джексона. Однако в личных вещах Норвуда оказалось нечто, заставившее меня изменить первоначальный план. Если Майлза оживили - на чем, собственно, и основана моя гипотеза, - то как, по-вашему, сколько времени пройдет, пока он не выкинет очередной номер, чем, естественно, привлечет к себе внимание? - Очень немного, - неохотно признала Элен. Элли невесело добавила: - Но он может очнуться в состоянии амнезии. Для криооживления такие случаи скорее правило, чем исключение. - Дело вот в чем: мы и Служба безопасности - не единственные, кто ищет Майлза. Фактор времени не дает мне покоя. Чье внимание он привлечет прежде всего? Куин только хмыкнула. Торн с Таурой обменялись беспокойными взглядами. - Ладно. - Марк провел ладонями по волосам, с трудом удержавшись, чтобы не начать по-майлзовски расхаживать по каюте. - Вот что я выяснил и вот что я думаю. Когда Норвуд обучался на Эскобаре, он познакомился с некоей доктором Верой или Вербой Дюрона с Архипелага Джексона, которая проходила ординатуру по криооживлению. У них сложились определенные отношения - достаточно хорошие, чтобы, оказавшись в безвыходной ситуации, Норвуд вспомнил о ней. Он был уверен в этой женщине настолько, чтобы отправить криокамеру именно ей. Не забудьте: Норвуд считал Фелла нашим союзником. А группа Дюроны работает на дом Фелл. - Погоди-ка! - встрепенулась Куин. - Ведь Фелл утверждает, что у них криокамеры нет! Марк предупреждающе поднял руку: - Позвольте мне сделать небольшой экскурс в историю Архипелага Джексона. Примерно сто или девяносто лет назад... - О Господи, лорд Марк, это долгая история? - испугалась Ботари-Джезек. Услышав барраярский титул, Куин бросила на Элен быстрый взгляд. - Потерпи. Вам всем необходимо понять, что собой представляет группа Дюрона. Примерно девяносто лет назад отец нынешнего барона Риоваля только начинал в области работорговли. Я имею в виду изготовление человеческих существ по требованию заказчика. Однажды его осенило: зачем нанимать гения со стороны? Не лучше ли вырастить собственного? Умственные способности программировать труднее всего, но старик Риоваль и сам был гением. Он начал проект, завершившийся созданием женщины, которую он назвал Лилли Дюрона. Дюрона должна была стать музой его медицинских исследований и его рабыней. Лилли выросла, получила образование и начала работать. И работала блестяще. Но тут старый барон Риоваль помер - не сказать, чтобы при особо таинственных обстоятельствах. Просто при попытке пересадки мозга. Я сказал "не особо таинственных", потому что именно тогда ярко проявился истинный характер его сына и наследника, нынешнего барона Риоваля. Первым делом новый барон избавился от всех родственников. (А старик наплодил немало детей.) Начало карьеры Риоваля на Архипелаге стало своего рода легендой. Взрослых мужчин он попросту поубивал. Женщин и подростков отправил в лаборатории по модификации тела, а оттуда - в закрытые бордели, обслуживать клиентов. Надо думать, сейчас они уже все умерли. Если им повезло. Похоже, таким же образом Риоваль обошелся и с унаследованными им служащими. Его отец обращался с Лилли Дюроной, как с сокровищем, а новый барон Риоваль пригрозил в случае неповиновения отправить ее в бордель. Лилли вместе с единокровным братом Риоваля по имени Джориш Стойбер решили устроить побег. - А! Барон Фелл! - сказал Торн, наконец начиная что-то понимать. Таура слушала Марка как зачарованная, Куин и Ботари-Джезек - с ужасом. - Тот самый - но не надо спешить. Лилли с юным Джоришем получили убежище в доме Фелл. Насколько я понимаю, Джориша взяли только ради Лилли. Оба начали работать на своих новых хозяев, получив немалую автономию - по крайней мере Лилли. Это была Сделка. А сделки на Архипелаге Джексона считаются почти священными. Джориш начал продвигаться по службе. А Лилли образовала Исследовательскую группу Дюрона. Она клонировала себя. Снова и снова. Группа Дюрона, в которой сейчас насчитывается от тридцати до сорока клонированных сестер, оказывает дому Фелл ряд услуг. Они вроде семейного врача для высших служащих Фелла, которые справедливо не хотят в вопросах здоровья полагаться на специалистов дома Бхарапутра. А поскольку дом Фелл торгует оружием, сестрам Дюрона приходилось вести исследования и разработку военных ядов и биологического оружия. Группа Лилли подарила дому Фелл небольшое состояние в виде "Перитрава", а спустя насколько лет - громадное состояние в виде противоядия к "Перитраву". Если следить за подобными вещами, то становится ясно, что группа Дюрона обладает определенной, хоть и негромкой славой. Джориш, отчасти благодаря тому, что это он подарил дому Фелл такого доходного работника, как Лилли, достиг самой вершины, и несколько лет назад стал бароном Фелл. И тут появляются дендарийские наемники. Теперь ваша очередь. - Марк кивнул Белу Торну. - Вы должны рассказать мне, что произошло. До меня долетали только обрывки. Бел присвистнул: - Кое-что я знал, но всю историю слышу впервые. Неудивительно, что Фелл с Риовалем друг друга ненавидят. - Гермафродит вопросительно посмотрел на Куин, и та кивком разрешила ему продолжать. - Ну, года четыре назад Майлз доставил дендарийцам небольшой контракт на вывоз пассажира. Наш наниматель... прошу прощения, Барраяр. Я так привык называть их "наш наниматель", что делаю это автоматически. - Сохраняйте свой автоматизм, - посоветовал Марк. - Империя захотела вывезти крупного генетика. Не знаю почему. - Тут он снова посмотрел на Куин. - И не узнаешь, - отрезала она. - Короче, некий доктор Канабе, один из лучших генетиков дома Бхарапутра, надумал бежать. Дом Бхарапутра не поощряет подобные попытки со стороны тех, кто допущен к секретной информации. Поэтому Канабе понадобилась помощь. Он заключил сделку с Барраярской империей. - Вот тогда я и попала к дендарийцам, - вставила Таура. - Да, - подтвердил Торн. - Таура - его любимый проект. Он... э-э... настоял на том, чтобы захватить ее с собой. К несчастью, работа над "суперсолдатом" к тому моменту была прекращена, и Тауру продали барону Риовалю, который коллекционирует генетические - пардон, сержант, - диковинки. Так что нам пришлось похитить ее у дома Риоваль. Гм... Таура, о том, что было потом вы расскажете лучше. - Адмирал пришел и вывел меня из главного биоцентра Риоваля, - пробасила великанша. - При побеге мы полностью уничтожили главный генетический банк Риоваля. Вековая коллекция тканей превратилась в дым. В буквальном смысле слова. - Таура улыбнулась, показав клыки. - По оценкам барона, дом Риоваль потерял в ту ночь примерно пятьдесят процентов своих ценностей, - добавил Торн. - Как минимум. Марк хихикнул, но тут же нахмурился: - Тогда понятно, почему вы считаете, что люди барона Риоваля будут охотиться за адмиралом Нейсмитом. - Марк, - отчаянно сказал Торн, - если Риоваль найдет Майлза первым, он его оживит только для того, чтобы убить еще раз. И еще раз. И еще. Вот почему мы так настаивали, чтобы ты сыграл роль Майлза, когда мы уходили с Архипелага Джексона. У Риоваля нет причин мстить клону - только адмиралу. - Ясно. Ага. Спасибо. А что случилось с доктором Канабе? Если можно узнать. - Его благополучно доставили на Барраяр, - сказала Куин. - У него теперь новое имя, новое лицо, новая лаборатория и такое жалованье, что он может ни о чем не беспокоиться. Новый верноподданный империи. - Гм. Ну, вот я и подошел ко второй зацепке. Это вещь общеизвестная, хотя мне и непонятно, чем она может помочь. Кстати, Иллиан тоже об этом знает и уже дважды посылал агентов проверить группу Дюрона. Баронесса Лотос Бхарапутра, жена барона, - клон Дюроны. Когтистая рука Тауры метнулась к губам. - Та самая девочка! - Да, та самая девочка. Я все не мог понять, почему у меня при виде ее мороз по коже. Я встречал ее в ином воплощении. Клон клона. Баронесса - одна из старших клондочерей Лилли Дюроны - или как там следует назвать этот клан. Улей. Продалась она за высокую цену. Самую высокую за всю историю Архипелага Джексона. Лотос совершила измену за почти равный с бароном контроль над домом Бхарапутра. Вот уже двадцать лет она - подруга барона. И теперь, похоже, она получает еще одно вознаграждение. У группы Дюрона богатейший опыт, но они отказываются заниматься пересадкой мозга. Это записано в первом контракте Лилли Дюроны с домом Фелл. Но баронесса Бхарапутра, которой должно быть уже больше шестидесяти, похоже, планирует в самое ближайшее время получить вторую молодость. - Ну дела, - пробормотала Куин. - Значит, еще одна зацепка, - сказал Марк. - Тут такая чертова уйма зацепок - настоящий перемет. Только вот главную лесу ухватить никак не удается. Мне совершенно не понятно, зачем группе Дюрона прятать Майлза от своих хозяев из дома Фелл. Но, судя по всему, именно это они и сделали. - Если Майлз у них, - сказала Куин, закусывая губу. - Если, - согласился Марк, но тут же снова приободрился: - Тогда понятно, почему криокамера очутилась на Ступице Хеджена. Группа Дюрона не пыталась спрятать ее от Службы безопасности. Она пыталась спрятать криокамеру от других джексонианцев. - Почти убедительно, - заметил Торн. - Да. Почти. Так что вот как обстоят дела. Первая наша задача - войти в пространство Архипелага Джексона через станцию барона Фелла. Капитан Куин прихватила целый арсенал, чтобы разработать нам новые личности. Обсуждайте свои идеи с ней. У нас на это десять дней. Они разошлись, чтобы каждый мог самостоятельно обдумать ситуацию. Ботари-Джезек и Куин задержались, глядя как Марк встает, пытаясь расправить ноющую спину. Голова у него тоже ныла. - Очень недурной анализ, Марк, - неохотно признала Куин. - Конечно, если это не бред. Кому как не ей судить. Марк искренне поблагодарил Элли. Он тоже молил Бога, чтобы все это не оказалось бредом. - Да... по-моему, он немного переменился, - заметила Элен. - Повзрослел. - А? - Элли окинула его взглядом. - Ага... У Марка потеплело на душе... - ...потолстел он, вот что. - За работу, - прорычал Марк.

21

Скороговорки... Черные слова на бледно-голубом фоне... Что это было? Какой-то курс ораторского искусства? Как трудно вспомнить. Нет, хотя он ясно видит экран, но на экране нечто непонятное: "Сла... шла Саса... сука!" Вздохнув, он попробовал еще раз. И еще раз... Язык, как старая подметка. Почему-то - он не знает почему, но он должен, должен снова научиться говорить. Пока запинаешься, как идиот, с тобой и обращаются, как с идиотом. "Могло быть и хуже. Гораздо хуже..." Он уже ест настоящую еду, а не подсахаренную водичку или жиденькую кашку. Уже целых два дня сам принимает душ и одевается. Теперь никаких больничных рубах. Ему выдали футболку и штаны. "Как корабельный костюм". Приятно, что они серые. Да, приятно, но тревожно. Потому что он не понимал, почему ему это приятно. - Шла. Саша. По. Шоссе. И. Сосала. Сушки! Ха! Он откинулся на подушки, задыхаясь, но торжествуя. И тут он увидел, что за ним с улыбкой наблюдает доктор Вербена. Все еще не отдышавшись, он вместо приветствия махнул ей рукой. Она подошла и присела на краешек кровати. На ней привычный зеленый хирургический костюм, а в руке какой-то мешок. - Ворон сказал, что ты полночи что-то бубнил, - заметила она. - А ты вовсе не бубнил, правда? Ты практиковался. Он кивнул: - Надо грить... Риказ... - Он прикоснулся к своим губам, потом обвел рукой комнату. - Сполняют. - Вот как? - Она насмешливо приподняла брови, но глаза смотрели пристально и серьезно. Подвинувшись, она поставила между ними столик. - Ну, садись, я принесла тебе игрушки. - Торое децво, - мрачно пробормотал он, снова поднимаясь на постели. Грудь все еще немного ныла. Ну что ж, по крайней мере он вроде бы избавлен от наиболее отталкивающих аспектов своего детства. И что дальше? Второе отрочество? Боже упаси. Может, через этот этап удастся перескочить. "Почему меня так пугает отрочество, которого я не могу вспомнить?" Он рассмеялся, когда она вытряхнула из мешка на столик детали различного оружия. - Тест, да? - Он начал собирать оружие. Парализатор, нейробластер, плазмотрон, игольник... Засунуть, повернуть, щелчок, ударом вогнать на место... Раз-два-три-четыре - и он выложил их рядом. - Кумуляторы пустые. Не даете мне ружия, а? Эти - лишние. - Он сгреб с полдюжины запасных элементов и ненужных деталей в отдельную кучку. - Ну вот. Теперь все. И он довольно ухмыльнулся. - Ты ни разу не направил их ни на меня, ни на себя, пока собирал, - с любопытством отметила она. - А? Не заметил. - Но он сразу понял, что так оно и было. Потом неуверенно прикоснулся к плазмотрону. - Когда ты это делал, у тебя ничего не включилось? - спросила она. Он покачал головой, снова почувствовав бессильное беспокойство, но тут же оживился: - А седня утром спомнил. Фанной. - Стоило только попробовать говорить быстрее, как слова отказывались повиноваться и путались. - В ванной, - перевела она, подбадривая его. - Расскажи-ка. Попробуй говорить медленно. - Медленно. Это. Смерть, - четко произнес он. Она только моргнула: - Ладно. Все равно расскажи. - А. Да. Будто я маленький. Еду рхом. Старик тоже. Ферх на гору. Хлодно. Лошади... пхтят, как я. - Даже самого глубокого дыхания ему не хватало. - Деревья. Гора - две, три, росли деревьями - и единились новыми пластиковыми трубами. Ведут к домику внизу. Деда доволен... тому что трубы эф-фективны. - Он постарался выговорить последнее слово полностью - и у него получилось. - И люди тоже довольны. - И что они делают в этой сценке? - озадаченно спросила она. - Те люди. Он снова представил себе картинку: воспоминание о воспоминании. - Жгут дерево. Делают сахар. - Получается бессмыслица. Сахар получают в биокотлах, а не сжигая деревья, - сказала Вербена. - Деревья, - уверенно возразил он. - Коричневые сахарные деревья. Выплыло еще одно туманное воспоминание: старик отламывает кусочек чего-то похожего на бежевый песчаник и кладет ему в рот попробовать. Он ощущает прохладное прикосновение узловатых старческих пальцев, сладость с привкусом кожи и лошадей. "Это было на самом деле. Деда". Но он по-прежнему не мог вспомнить никаких имен. - Горы мои, - добавил он. Почему-то от этой мысли стало грустно, хоть и не понятно почему. - Что? - Собственность. - Он мрачно нахмурился. - Еще что-нибудь? - Нет. Все. - А ты уверен, что все это тебе не приснилось? - Нет. Фанной, - твердо повторил он. - Очень странно. Это-то вполне понятно. - Она кивнула на собранное оружие и снова сложила его в мешок. - А то, - мотнув головой, она обозначила его рассказ, - не укладывается. Деревья из сахара, сдается мне, похожи на сказку. "Не укладывается куда?" В порыве отчаяния он схватил ее за руку и умоляюще выговорил: - Не кладвается куда? Что ты знаешь? - Ничего. - Ненчего! - Мне больно, - спокойно сказала она. Он сразу выпустил ее руку, но настойчиво повторил: - Ненчего. Что-то. Что? Вздохнув, она закончила укладывать оружие и пристально посмотрела на него. - Мы и правда не знаем кто ты. А еще точнее - не знаем, который из двух. - Есть выбор? Скажи! - Ты на... опасном этапе выздоровления. Амнезия после криооживления проходит обычно не сразу. Типичная кривая Гаусса. Сначала понемногу, потом все больше. А потом снова очень мало. Несколько последних пробелов могут остаться на годы. Поскольку у тебя не было серьезных повреждений черепа, мой прогноз - что ты в конце концов восстановишь личность полностью. Но... Очень страшное "но". Он умоляюще посмотрел на нее. - На данном этапе криооживленный настолько жаждет вернуть свою личность, что может подобрать неверную и начать собирать свидетельства вокруг нее. И тогда придется потратить несколько месяцев, чтобы снова все исправить. В твоем случае присутствуют некоторые дополнительные факторы и подобный поворот событий вполне возможен. Я должна быть очень-очень осторожной, чтобы не сказать тебе что-то, в чем я не уверена полностью. А это трудно, потому что я тоже гадаю - и так же настоятельно, как ты. Мне необходима уверенность, что все твои воспоминания действительно исходят от тебя, а не подсказаны мною. Он разочарованно вздохнул и откинулся на подушки. - Но существует возможность ускорить процесс, - добавила она. Он снова стремительно сел: - Какая? Гри! - Существует препарат, который называется суперпентотал. Одна из его производных применяется как успокоительное при душевных расстройствах, но в основном его используют как средство для допросов. Называть его "сывороткой истины" неверно, но непосвященные настаивают на таком наименовании... - Я... знаю спертотал. Он нахмурился. С суперпентоталом связано что-то важное. Что именно? - Он действует очень расслабляюще, а иногда у пациентов после криооживления включает механизмы воспоминаний. - А! - Но он вполне может поставить в неловкое положение. Под его воздействием люди охотно говорят все, даже самое потаенное, даже очень личное. Врачебная этика требует, чтобы я тебя предупредила. А еще у некоторых к этому препарату аллергия. - А где... вас научили... чебной этике? - с любопытством спросил он. Как ни странно, она поморщилась, а потом, пристально глядя на него, сказала: - На Эскобаре. - А мы сейчас? - Пока мне не хотелось бы говорить. - Как это может портить мою память? - возмутился он. - Наверное, я уже скоро смогу сказать, - успокоила она. - Совсем скоро. Он стиснул зубы и глухо застонал. Вербена вытащила из кармана небольшую белую наклейку. - Протяни руку. - Она приложила наклейку к сгибу его локтя, объяснив, что это проверка на аллергию. - Судя по тому, что мне известно о твоей работе, у тебя высокий шанс иметь аллергию. Искусственно вызванную. Отклеив нашлепку, она пристально посмотрела на его руку. Там появилось розовое пятнышко, и она нахмурилась, с подозрением спросив: - Зудит? - Нет, - соврал он, сжимая вторую руку в кулак, чтобы не начать чесаться. Препарат, который вернет память! Ему он просто необходим. "Побледнее, чтоб тебя!" - мысленно приказал он розовому пятнышку. - Кажется, у тебя наблюдается повышенная чувствительность. - Ну, пжалуссста! Она с сомнением покачала головой. - Ну, ладно... Что нам терять? Сейчас вернусь. Очень скоро она принесла два инъектора и положила на столик у кровати. - Это - суперпентотал, а это - нейтрализатор. Сразу же скажи, если вдруг почувствуешь себя как-то странно, может быть, появится зуд или трудно станет дышать или глотать, или язык начнет отниматься. - Уже тнялся, - пробурчал он. - Ткуда смогу знать? - Сможешь. А теперь просто ляг и расслабься. Скоро будешь вроде в полусне: тебе покажется, что ты паришь в воздухе. Считай обратно с десяти. Ну, начали. - Десс... Вять... восьми... Семь. Шесть. Пять, тыре, три-два-дин. - Никакого полусна: он напряжен, нервничает и расстроен. - Это тот прат? Его пальцы сами забарабанили по столику. Звук неестественно громкий. Все предметы в комнате видятся слишком резко, слишком четко. Лицо Вербены - незнакомое и жуткое - какая-то белая маска. И эта маска угрожающе придвигается. - Твое имя? - прошипела она. - Я... я... йа-йа... - Язык не слушался. - Странно, - пробормотала маска. - Давление у тебя должно бы снижаться, а не повышаться. И тут он вспомнил, что такое важное связано с суперпентоталом. - Спертотал меня ждает... - Она покачала головой, показывая, что не понимает. - ...Збуждает... - заставил он повторить свой непослушный язык. Ему хотелось говорить. Тысячи слов рвались наружу, подталкиваемые нервным возбуждением. - Та-та-та!!! - Это необычно. - Она хмуро посмотрела на инъекторы, которые все еще держала в руке. - А то. - Лицо Вербены стало хорошеньким, кукольным. Сердце у него колотилось. Стены колыхались, словно он находился под водой. Огромным усилием воли он попробовал заставить себя расслабиться. Ему необходимо расслабиться! - Ты что-нибудь вспомнил? Ее темные глаза как озера, влажные и прекрасные. Ему хотелось окунуться в ее глаза, хотелось сделать ее счастливой, танцевать с ней, нагой, под звездами... Его бормотание вдруг вылилось в поэзию... в некотором роде. На самом деле это был крайне непристойный стишок, в котором обыгрывался очевидный символизм п-в-туннелей и скачковых кораблей. К счастью, выговорился стишок очень невнятно. К его облегчению, она улыбнулась. Но с этим было связано и что-то совсем не смешное... - Гда я прошлый раз его чтал, хто-то теня трашно збил. Тоже был под спертоталом. Все ее прекрасное стройное тело вдруг напряглось. - Тебе уже вводили суперпентотал? А что еще ты помнишь об этом? - Его звали Гален. Лился на мнея. Не знаю чему. - Он вспомнил, как над ним колыхалось багровеющее лицо, источавшее смертельную ненависть. Как на него сыпались удары. Он поискал воспоминания о страхе и обнаружил, что страх почему-то был связан с жалостью. - Не пнимаю. - А о чем еще он тебя спрашивал? - Нпомню. Сказал ему еще стих. - Ты читал ему стихи под суперпентоталом? - Нсколько часов. Чертовски злил. - Ты не поддался допросу под суперпентоталом! Потрясающе. Ну, тогда давай поговорим о поэзии. Но ты помнишь Сера Галена. Ага! - Гален кладывается? - Он встревоженно наклонил голову. Ну конечно, Сер! - Имя было важно - она его узнала. - Скажи мне! - Я... не уверена. Каждый раз, когда мне кажется, что я сделала шаг вперед, мы уходим на два в сторону и один назад. - Хотел бы пройтись с тобой, - признался он и с ужасом услышал, как описывает, коротко и грубо, что еще хотел бы с ней сделать. - А! А! Извините, миледи. - Ничего, - утешила она, - это суперпентотал. - Не... этто гормоны. Она расхохоталась. Это подействовало ободряюще, но ненадолго. Пальцы начали теребить одежду, ноги задергались. Она хмуро посмотрела на меддисплей: - Давление у тебя все повышается. Хоть под суперпентоталом ты и очарователен, но реакция у тебя явно атипичная. - Она взяла второй инъектор. - Думаю, нам следует остановиться. - Я ненормальный. Вы вынете мои мозги? - спросил он с подозрением, глядя на инъектор. И вдруг пришло озарение: - Эй! Я знаю, где я! Это Архипелаг Джексона! С ужасом посмотрев на нее, он вскочил и бросился к двери. - Подожди, подожди! - она бросилась за ним. - У тебя реакция на препарат, стой! Давай я ее нейтрализую! Роза, держи его! Он увернулся от доктора Дюроны с конским хвостом, нырнул в лифтовую шахту и стал карабкаться по запасной лестнице. Все тело невыносимо болело. Мелькающий хаос коридоров, этажей, криков и быстрых шагов вдруг прекратился, и он оказался в знакомом вестибюле. Он прошмыгнул мимо рабочих, тащивших антигравитационную платформу с ящиками и выскочил за прозрачные двери. На этот раз силовой экран не сработал. Охранник в зеленой куртке повернулся к нему, словно в замедленных съемках, вытаскивая парализатор, и открывал рот, чтобы крикнуть. Крик тек медленно, как патока. Беспомощно моргая глазами в слепящем сером свете дня, он разглядел эстакаду, стоянку, грязный снег. Гравий и лед больно врезались в ноги, но он все равно задыхаясь бежал через стоянку. Перед ним стена. В стене ворота открытые, а в воротах охрана. - Не парализуйте его! - услышал он женский голос. Он вырвался на грязную улицу, увернулся от какой-то машины. Слепящие серо-белые пятна чередовались с цветными. Открытое пространство по другую сторону улицы усеяно голыми черными деревьями. За стеной дальше по улице - еще здания, громадные и пугающие. Все кругом чужое, незнакомое. Он бросился туда, к деревьям. Глаза заволокло сиренево-серой пеленой. Холодный воздух обжигал легкие. Он споткнулся и упал на спину. Полдюжины Дюрон набросились на него, как стая волков на добычу. Схватив за руки и за ноги, его подняли со снега. Подбежала перепуганная Вербена. Зашипел инъектор. Его, как овцу, поволокли через улицу и быстренько втащили в большое белое здание. В голове немного прояснилось, но грудь болела так, словно ее сжимали тисками. К тому моменту, как его уложили на кровать в подземной больнице, ложная паранойя, вызванная препаратом, развеялась, сменившись вполне реальной. - Как ты думаешь, его видели? - озабоченно спросил грудной голос. - Охрана ворот, - коротко ответил другой голос. - Посыльные. - Еще кто-нибудь? - Не знаю, - пропыхтела Вербена. - Пока мы за ним бежали, проехало штук пять автомобилей. В парке я никого не видела. - А я видела вдали парочку, - сообщила еще одна доктор Дюрона. - Вдалеке, по ту сторону озера. Они на нас смотрели, но сомневаюсь, чтобы что-то разглядели. - Да уж, посмотреть было на что... - А что случилось на этот раз, Вербена? - устало спросила седовласая доктор Дюрона. Она прошаркала поближе и уставилась на него, тяжело опираясь на резную палку. Похоже, это не для форсу. Все ее слушались. Может, это и есть таинственная Лилли? - Я ввела ему дозу суперпентотала, - сдержанно доложила Вербена, - чтобы попробовать включить память. Иногда криооживленным это помогает. Но у него началась реакция. Подскочило давление, накатила паранойя, и он кинулся бежать, словно борзая. Мы не могли его догнать, пока он сам не свалился в парке. Боль немного отступила, и он заметил, что Вербена все еще не отдышалась. Старая доктор Дюрона хмыкнула: - И как суперпентотал, помог? Вербена неуверенно сказала: - Кое-что странное он вспомнил. Мне надо поговорить с Лилли. - Да, да и как можно скорее, - согласилась старая доктор Дюрона (значит, все-таки не Лилли). - Я... Но тут его попытки говорить, заикание и дрожь вызвали конвульсии. Мир рассыпался на тысячи осколков. Очнувшись, он увидел, что две женщины удерживают его на постели. Вербена склонилась над ним, давая какие-то указания, а остальные Дюроны расходятся кто куда. - Приду, как только смогу, - с отчаянием бросила через плечо Вербена. - Сейчас его оставить нельзя. Старая Дюрона кивнула и ушла. Вербена отстранила поданный кем-то инъектор с противосудорожным средством. - Запишите в его истории: этому человеку не вводить ничего, предварительно не проверив реакцию. Она отослала почти всех помощников, и в палате стало темно, тихо и тепло. Постепенно дыхание выровнялось, но его все еще подташнивало. - Извини, - сказала она, - я не думала, что суперпентотал приведет к такому. Он попытался сказать: "Ты не виновата", но дар речи снова покинул его. - И-и-йа. Делал. Плохо? Она слишком долго не отвечала, а потом наконец сказала: - Может, все обойдется.

Через два часа за ним пришли с антигравитационной платформой и перевели из палаты. - К нам поступают новые больные, - невозмутимо сообщила доктор Астра с короткой стрижкой. - Им нужна твоя палата. Ложь? Полуправда? Больше всего его озадачило то, куда они его перевели. Ему виделись запертые камеры, а вместо этого его подняли в грузовом лифте и уложили на раскладушку в личных комнатах Вербены. В коридоре целый ряд одинаковых дверей - видимо, на этом этаже жилые помещения Дюрон. Вербене были отведены гостиная (она же кабинет), спальня и ванная комната. Он ощущал себя не столько узником, сколько собачонкой, которую тайком поселили в женском общежитии. Хотя он заметил еще один мужской вариант доктора Дюроны, мужчину лет тридцати. Доктор Астра назвала его Ястребом. Цветы и птицы. В этой бетонной клетке все - цветы и птицы. Еще чуть позже какая-то юная Дюрона принесла ему поднос с обедом, и он поел вместе с Вербеной за небольшим столиком, наблюдая, как за окном опускаются сумерки. Надо полагать, в его статусе пациента-пленного изменений не произошло, но было приятно выбраться из больничной палаты, освободиться от датчиков и грозного медицинского оборудования. И заниматься чем-то столь прозаическим, как обед с подругой. Когда они поели, он обследовал гостиную. - Можно посмотреть ваши вещи? - Пожалуйста. Если у тебя что-то сработает, дай мне знать. Она по-прежнему ничего не говорила о нем самом, но по крайней мере была готова говорить о себе. Во время разговора его внутреннее видение мира вдруг изменилось. "Почему у меня в голове сидят карты п-в-туннелей?" Может, его восстановление пойдет по трудному пути: сначала он узнает все, что есть во Вселенной, а то, что останется, дырка в форме карлика, методом исключения станет им. Пугающая перспектива. Он посмотрел сквозь стекло на чуть заметное сияние, повисшее в воздухе, - словно тонкая золотая пыль. Теперь он опознал силовое поле - шаг вперед по сравнению с первым столкновением. Силовой экран был военного образца. Непроницаем ни для чего, начиная с вирусов и молекул газа и кончая... чем? Конечно, снарядами и плазменным огнем. Где-то поблизости должен находиться мощнейший генератор. Защита была явно позднейшей добавкой - первоначальная архитектура на силовой экран не рассчитана. За этим что-то кроется... - Так мы и правда на Архипелаге Джексона? - спросил он. - Да. О чем тебе это говорит? - Опасность. Что-то нехорошее. А это что за место? - Клиника Дюрона. - Да, так? Чем занимаетесь? Почему я тут? - Мы - личная клиника дома Фелл. Выполняем то, что им необходимо. - Дом Фелл. Оружие. - Ассоциация пришла автоматически. Он обвиняюще добавил: - Биологическое оружие. - Иногда, - признала она. - И биологическая защита тоже. Может, он солдат дома Фелл? Или взятый в плен вражеский солдат? Но какая армия возьмет в солдаты карлика-полукалеку? - Это дом Фелл велел меня сделать? - Нет. - Почему я здесь? - Для нас это тоже загадка. Тебя прислали замороженным в криокамере. Все говорило о том, что подготавливали тебя в страшной спешке. Камера была в ящике, который пришел простой почтой, без обратного адреса. Мы надеялись, что, если мы тебя оживим, ты сможешь нам сказать. - Тут что-то еще. - Да, - честно призналась она. - Но мне не скажете. - Пока нет. - А что будет, если я отсюда уйду? Она явно испугалась: - Пожалуйста, не надо. Тебя могут убить. - Снова. - Снова, - кивнула она. - Кто? - Это... зависит от того, кто ты такой. Тут он сменил тему разговора, но потом еще три раза снова к ней возвращался, надеясь, что Вербена невольно проговорится. Вконец измучившись, он решил прекратить попытки, но даже в постели еще долго лежал без сна, терзая проблему, как хищник добычу. Но все это только окончательно заморозило ему мозги. "Утро вечера мудренее". Может, утро принесет что-то новое. В какой бы ситуации он ни находился, но стабильной такую ситуацию уж никак не назовешь. Он словно балансировал на лезвии ножа, балансировал над тьмой, скрывающей все что угодно - пуховую перину, заостренные колья или, может, вообще ничто, бесконечную пропасть. Он не знал, какой смысл в горячей ванне и массаже. Вот с упражнениями все ясно: доктор Астра притащила в гостиную к Вербене велотренажер и велела ему крутить педали до полуобморока. Такая мучительная процедура наверняка полезна. Но пока никаких отжиманий: он попробовал было и рухнул, пискнув от мучительной боли. Да еще разгневанная доктор Астра на него наорала, запретив делать самовольные упражнения. Доктор Астра сделала какие-то пометки и ушла, отдав его в нежные руки Вербены. Теперь он, распаренный, лежал на ее постели, завернутый в одно только полотенце по бедрам, а она обследовала мышцы спины. Когда массаж делала доктор Астра, пальцы у нее были, как щупы. Руки Вербены ласкали. Строение голосовых связок не позволяло ему мурлыкать, и он время от времени только блаженно постанывал. Она дошла до ступней и пальцев ног, а потом снова двинулась вверх. Уткнувшись лицом в подушку, он почувствовал, как еще одна система организма докладывает о готовности к работе - впервые после оживления. Лицо разгорелось от радости и смущения. "Она же твой врач. Ей следует это знать". Вербена и так прекрасно знает все его тело, снаружи и изнутри. Но он все равно продолжал прятать лицо. - Переворачивайся, - сказала Вербена. - Пройдусь по второй стороне. - Э-э... лучше не надо, - промямлил он в подушку. - Почему? - Гм-м... помните, вы все спрашивали, не сработало ли у меня что-то. - Да... - Ну... что-то сработало. Она мгновение помолчала, а потом воскликнула: - О! Тогда тем более переворачивайся. Мне надо тебя осмотреть. Он вздохнул: - На что только мы не идем ради науки. Он перекатился на спину, и она сняла с него полотенце, спрашивая: - Такое уже было? - Не. Первый раз в жизни. В этой жизни. Ее прохладные ловкие пальцы быстро и профессионально прикоснулись к нему. - Это прекрасно! - с энтузиазмом сообщила она. - Спасибо! Она рассмеялась. Не нужно было никакой памяти, чтобы понять, насколько это хороший признак - когда женщина в такой момент смеется его шуткам. Осторожно, ласково, он притянул к себе ее лицо. "Да здравствует наука! Посмотрим, что будет". Он поцеловал ее. Она ответила. Он растаял. Речь и наука на время были отброшены, не говоря уже о зеленом хирургическом костюме. Тело у нее было именно такое, каким он его себе и представил. Удивительное тело, особенно в сравнении с ним - жалким скелетиком, обтянутым бледной кожей. Вдруг пришло осознание недавно пережитой смерти, и он принялся отчаянно, страстно целовать ее, словно она была самой жизнью, и он мог вобрать ее в себя. Он не знал, враг она или друг, хорошо он поступает или плохо. Но это было тепло, движение и жизнь - явная противоположность леденящей неподвижности криостаза. "Лови мгновение". Ведь его поджидала ночь, холодная и неумолимая. Она изумленно раскрыла глаза. Только трудности с дыханием заставили его действовать медленнее, разумнее. Его уродливость должна была бы его тревожить, но не тревожила. Интересно, почему? "Любовью занимаются с закрытыми глазами". Кто сказал ему это? И та же женщина говорила: "Все дело в движении". Тело Вербены было все равно что разобранное на части оружие: он знал, что надо делать, какие детали важны, а какие - просто для отвода глаз, хоть и не мог вспомнить, как он все это узнал. Инструкции остались, а инструктор был стерт. Такого тревожащего совокупления, знакомого и чуждого, он еще не испытывал. Она задрожала, вздохнула и расслабилась, а он поцелуями проложил дорожку вверх по ее телу и шепнул на ухо: - Наверное, отжимания мне пока не показаны. - О! - Она открыла затуманившиеся глаза. - Боже! Да. Несколько мгновений поиска - и они выбрали врачебно одобренную позицию: он лежал на спине, никак не напрягая грудь, руки или мышцы живота - и наступила его очередь. Это казалось правильным: дамы вперед, и тогда в него не будут швырять подушками за то, что он сразу же заснул. Страшно знакомая картина, но детали все неправильные. Судя по всему, Вербена тоже раньше это делала - хотя, наверное, нечасто. Но с ее стороны особого умения и не требовалось. Его тело функционировало прекрасно... - Доктор Д., - прошептал он ей, - ты гений. Эшк... Аск... Эск... Тот грек мог бы у тебя поучиться оживлению. Она рассмеялась и улеглась рядом с ним, тело к телу. "Мой рост не имеет значения, когда мы лежим". Это он тоже знал. Они обменялись теперь уже неспешными поцелуями, которые можно было смаковать, как десерт после обеда. - У тебя это здорово получается! - пробормотала она, покусывая ему ухо. - Угу... - его улыбка погасла, и он устремил взгляд в потолок, хмурясь от вновь подступившего беспокойства. - ...Интересно, а я женат? - Она резко отстранилась, и он готов был язык себе прикусить при виде ужаса на ее лице. - Не думаю, - быстро прибавил он. - Нет... Нет. - Она снова легла. - Ты не женат. - Которым бы я ни оказался? - Так. Он помедлил, накручивая на пальцы длинные пряди ее волос, а потом аккуратно раскладывая их веером по шрамам, разбежавшимся у него по груди. - И с кем, по-твоему, ты сейчас занималась любовью? Она нежно прикоснулась изящным указательным пальцем к его лбу: - С тобой. Просто с тобой. Это было приятно, но... - Любовь или лечение? Она чуть насмешливо улыбнулась, очерчивая пальцами его лицо: - Кажется, того и другого понемногу. И любопытство. И подходящий момент. Последние три месяца я была очень погружена в тебя. Ответ производил впечатление искреннего. - Кажется, подходящий момент ты создала сама. На ее губах промелькнула ухмылочка: - Ну... может, и так. Три месяца! Интересно. Значит, он был мертв чуть больше двух. За это время на него должно было уйти немало денег и времени Группы Дюрона. Начнем с того, что три месяца труда этой женщины стоят недешево. - Зачем все это? - спросил он, хмуро глядя в потолок. - Я имею в виду себя. Что вы от меня ожидаете? - Полукалека, заика, потерявший память и навыки, без гроша за своей безымянной душой. - Вы все ждете моего выздоровления, словно я - ваша надежда на спасение. - Он начал понимать, что даже жестко деловая физиотерапевт Астра мучает его ради его же блага. Она почти нравилась ему этим безжалостным напором. - Кому еще я нужен, что вы меня прячете? Врагам? "Или друзьям?" - Наверняка врагам, - вздохнула Вербена. Он наконец замолчал. Она задремала, он - нет. Касаясь паутины ее темных волос, он размышлял. Что она в нем видит? "...Мне она представилась хрустальным гробом заколдованного рыцаря... Я извлекла достаточно осколков гранаты, чтобы можно было не сомневаться, что ты не случайный свидетель..." Так что предстоит какая-то работа. И Группе Дюрона не нужен обычный наемник. Если это - Архипелаг Джексона, то обычных боевиков тут можно нанимать целыми кораблями. Но ведь он никогда и не считал себя обычным человеком. Ни секунды. "Ах, миледи. Кем я должен быть для вас?"

22

Вновь открытый секс обездвижил его почти на три дня, но потом, когда Вербена ушла, оставив его спящим - а он не спал, - инстинкт бегства снова выплыл на поверхность. Он открыл глаза, нащупал шрамы на груди и обдумал свои действия. Пытаться вырваться наружу - явная ошибка. А вот проникнуть внутрь он пока не пробовал. Похоже, все здесь со своими проблемами обращаются к Лилли. Прекрасно. Он тоже обратится к Лилли. Вверх или вниз? Как глава джексонианской группы, она должна, согласно традиции, жить или в пентхаузе, или в бункере. Барон Риоваль живет в бункере - по крайней мере в каком-то смутном воспоминании это имя ассоциируется с подвалом. Барон Фелл выбрал высшую степень пентхауза - смотрит на все сверху, со своей орбитальной станции. Почему-то у него в голове масса картинок Архипелага Джексона. Это - его дом? Такая мысль его смущала. Вверх. Вверх и внутрь. Он надел свой серый трикотажный костюм, похитил у Вербены несколько пар носков и выскользнул в коридор. Найдя лифтовую шахту, он поднялся наверх - всего этажом выше. Тут снова были двери личных помещений. В центре оказался еще один лифт, включавшийся ладонью. Внутри шахты вилась спиральная лестница. Он очень медленно поднялся по ступенькам, передохнув у самого конца. А потом постучал. Дверь скользнула в сторону и на него серьезно уставился стройный смуглый мальчик лет десяти, который спросил, хмурясь: - Что вам нужно? - Я хочу видеть твою... бабушку. - Впусти его, Стриж, - произнес мягкий голос. Мальчик наклонил голову и сделал знак войти. Его ноги, обутые в носки, бесшумно ступали по пышному ковру. Окна были затемнены, чтобы не впускать серые сумерки, темноту рассеивали пятна теплого желтого света. За стеклом золотисто поблескивало силовое поле, отталкивая крошечные капельки тумана и пылинки. Усохшая старуха сидела в глубоком кресле и наблюдала за ним темными глазами, выделявшимися на фоне пожелтевшей от старости кожи. На ней были черная шелковая блуза с высоким воротником и свободные шаровары. Волосы были очень длинные и совершенно седые. Стройная девочка, близняшка мальчика, расчесывала их, перекинув через спинку кресла. В комнате было очень тепло. Разглядывая старуху, он изумился, как это смог принять за Лилли ту озабоченную пожилую женщину с палкой. Глаза столетнего человека смотрят на вас совершенно иначе. - Сударыня, - выговорил он вдруг пересохшим ртом. - Садитесь. - Она кивнула на кушетку у столика. - Ива, милая, принеси-ка чаю. Три чашки. Стриж, спустись, пожалуйста, вниз и приведи Вербену. Дети молча исчезли. Очевидно, Группа Дюрона не нанимает посторонних. В такую организацию тайного агента не внедришь. Он столь же послушно опустился, куда было велено. На гласных звуках голос у нее по-старчески дрожал, но произношение оставалось идеально четким. - Вы пришли в себя, сэр? - осведомилась она. - Нет, сударыня, - грустно ответил он, - только к вам. - Он тщательно формулировал свои вопросы: наверняка Лилли будет проявлять не меньшую осторожность, чем Вербена, в том, чтобы не дать ему подсказки. - Почему вы не можете определить, кто я? - Хороший вопрос. По-моему, вы готовы получить ответ. Так. Зажужжала лифтовая шахта и появилась встревоженная Вербена. Она поспешила к ним: - Лилли, извини. Я думала, он спит... - Ничего, девочка. Садись. Разлей чай. - Из-за угла появилась Ива с большим подносом. Лилли что-то прошептала девочке и та, кивнув, убежала. Вербена опустилась на колени, словно исполняя четкий древний ритуал. Не была ли она когда-то на месте Ивы? Скорее всего - да... Разлив зеленый чай по хрупким белым чашкам, она вручила их, а сама уселась у ног Лилли, незаметно прикоснувшись к седой пряди, спустившейся до пола. Чай был очень горячий. Поскольку он в последнее время возненавидел холод, это было приятно. - Ответы, сударыня? - осторожно напомнил он. Вербена открыла рот, собираясь возразить, но Лилли подняла палец и заставила ее молчать. - Фон, - сказала старуха. - Я полагаю, пришло время рассказать вам одну историю. Он кивнул и уселся поудобнее. - Жили-были, - она мимолетно улыбнулась, - три брата. Настоящая сказка, правда? Старший, оригинал - и два младших клона. Старший, как обычно бывает в сказках, получил великолепное наследство. Титул, богатство, комфорт... Его отец хоть и не был королем, но власти имел больше, чем любой король в доскачковые времена. И поэтому у него было много врагов. Поскольку было известно, как он обожает сына, то многим его врагам пришло в голову нанести ему удар через его единственного ребенка. Оттуда и пошло это странное умножение. Она кивнула. Его бил озноб. Чтобы скрыть смятение, он сделал еще один глоток. Она помолчала: - Вы еще не вспомнили ни одного имени? - Нет, сударыня. Она бросила сказочку, заговорив более энергично. - Барраярский лорд Майлз Форкосиган был оригиналом. Сейчас ему около двадцати восьми лет. Первый его клон изготовили именно тут, на Архипелаге Джексона, двадцать два года назад, по заказу комаррцев, готовивших сложный заговор с подменой. Исполняли заказ в доме Бхарапутра. Мы не знаем, как зовет себя тот клон, но заговор комаррцев провалился примерно два года назад, и клон сбежал. - Гален, - прошептал он. Она пристально посмотрела на него. - Да, он был главой комаррцев. Второй клон - это загадка. Вероятнее всего, его изготовили цетагандийцы, но точно не знает никто. Появился он примерно десять лет назад как сложившийся и исключительно талантливый командующий наемников, присвоивший себе вполне официально бетанское имя Майлз Нейсмит, по материнской линии. Он достаточно враждебен цетагандийцам, так что теория относительно того, что он перебежал от них, представляется достаточно убедительной. Никто не знает его возраста, хотя очевидно, что ему не может быть больше двадцати восьми. - Она сделала глоток. - Мы полагаем, что вы - один из этих двух клонов. - Отправленный по почте, словно ящик мороженого мяса? С разнесенной взрывом грудной клеткой? - Да. - Ну и что? Клоны, даже замороженные, тут не в диковинку. - Он бросил быстрый взгляд на Вербену. - Позвольте мне продолжить. Примерно три месяца назад изготовленный бхарапутрянами клон вернулся домой с отрядом наемников, который он, судя по всему, украл у дендарийского флота, притворившись своим клоном-близнецом, адмиралом Нейсмитом. Он совершил налет на ясли Бхарапутры, пытаясь то ли украсть, то ли освободить группу клонов, которые должны были послужить телами при пересадке мозга. Лично мне эта операция глубоко претит. Он прикоснулся к груди: - Он... провалился? - Нет. Но за ним по пятам прилетел адмирал Нейсмит за украденными у него кораблем и людьми. В неразберихе боя, который завязался в медкомплексе Бхарапутры, один из двух был убит. Второй улетел с наемниками и почти всеми дорогостоящими клонами Бхарапутры. Они оставили Васа Луиджи в дураках - я чуть не умерла от смеха, когда об этом услышала. - Она чинно отхлебнула чаю. - Перед отлетом дендарийские наемники назначили награду за криокамеру с останками человека, как они утверждали, изготовленного бхарапутрянами клона. Он широко раскрыл глаза: - Меня? Она приподняла руку. - Васа Луиджи, барон Бхарапутра, абсолютно убежден, что в той коробке на самом деле их адмирал Нейсмит. - Я? - неуверенно спросил он. - Джориш Стойбер, барон Фелл, даже не пытается угадать. А барон Риоваль готов разнести хоть целый город, чтобы получить шанс схватить адмирала Нейсмита, который четыре года назад нанес ему такой удар, какого барон не получал целое столетие. Все это звучало очень складно, но только никак не складывалось. Словно он слышал эту историю очень давно, в детстве, и вот теперь столкнулся с ней снова. "В прежней жизни". Словно он видел что-то знакомое сквозь тусклое стекло. Он прикоснулся ко лбу, боль нарастала. Вербена с тревогой проследила за его жестом. - Разве у вас нет медицинских данных? Хоть чего-то?! - Не без риска нам удалось достать материалы по созданию бхарапутрянского клона. К сожалению, они обрываются на четырнадцатом году жизни. Об адмирале Нейсмите мы не знаем абсолютно ничего. Имея только одну координату, нельзя определить местонахождение точки. Он повернулся к Вербене: - Ты меня знаешь снаружи и изнутри. Разве ты не можешь сказать? - Ты такой странный. - Вербена покачала головой. - Знаешь, ведь у тебя половина костей заменена пластиковыми. А на настоящих - следы старых переломов, старых травм... Мне кажется, ты не только старше, чем клон Бхарапутры, ты старше и оригинала, лорда Форкосигана, - а это невозможно. Если бы могли получить хоть одну определенную зацепку! Те воспоминания, о которых ты рассказал, страшно двусмысленные. Тебе знакомо оружие - как должно было быть знакомо адмиралу, - но бхарапутрянского клона готовили в убийцы. Ты помнишь Сера Галена, а это мог помнить только клон. Про сахарные деревья я узнала. Их называют кленами и происходят они с Земли, куда увезли учиться бхарапутрянского клона. И так далее. Она бессильно развела руками. - Раз не получаете правильного ответа, - медленно проговорил он, - значит, не задаете правильного вопроса. - И какой вопрос - правильный? - Почему... почему вы не вернули мое тело дендарийцам за вознаграждение? Или почему не продали меня барону Риовалю, раз я так ему нужен? Зачем было меня оживлять? - Барону Риовалю я не продам и лабораторной крысы, - решительно заявила Лилли, мимолетно улыбнувшись. - У нас старые счеты. Насколько старые? Старше него, кто бы он ни был. - А что до дендарийцев... Может, нам еще придется с ними говорить. В зависимости от того, кто вы. Он почувствовал, что они приближаются к сути дела. - Четыре года назад адмирал Нейсмит посетил Архипелаг Джексона и помимо того, что великолепно наколол Риоваля, он еще и увез с собой некоего доктора Хью Канабе, одного из главных генетиков Бхарапутры. Ну, я Канабе знала. И что еще важнее, я знала, сколько Васа Луиджи и Лотос заплатили, чтобы его заполучить, и сколькими тайнами дома он владел. Они никогда не отпустили бы его живым. Но он исчез, и никто из джексонианцев больше не смог его отыскать. Если допустить, что Канабе не выпихнули из люка в космос... Адмирал Нейсмит продемонстрировал, что способен помочь людям выбраться отсюда. Более того, это то, чем он славится. Вот почему он нас интересует. - Вы хотите улететь отсюда? - Он оглядел комфортабельное и отгороженное от мира маленькое царство Лилли Дюроны. - Почему? - У меня с Джоришем Стойбером - бароном Феллом - Сделка. Сделка давнишняя, а мы очень старые договаривающиеся стороны. Мое время определенно кончается, а Джориш становится, - она поморщилась, - ненадежен. Если я умру, или он умрет, или ему удастся перенести свой мозг в более молодое тело, как он уже один раз попытался сделать, старой Сделке придет конец. Группе Дюрона могут предложить менее выгодные условия, чем те, на которых мы существовали в доме Фелл. Ее могут разбить, продать, ослабить так, что она станет открыта для нападений со стороны старых врагов, например Ри, который никогда не забывает оскорблений или обид. Ее могут заставить выполнять такую работу, с какой мы не хотим иметь дело. Я уже несколько лет ищу возможность уехать. Адмиралу Нейсмиту такая возможность известна. Ей хочется, чтобы он был адмиралом Нейсмитом, - он явно более ценный из двух клонов. - А что, если я - тот, другой? - Вас могли бы выкупить. Кто он? Спаситель или товар? Вот это выбор! У Вербены был очень смущенный вид. - А кто я для вас, если я не смогу вспомнить, кто я? - Вообще никто, человечек. На мгновение ее глаза блеснули, как осколки обсидиана. Эта женщина почти век смогла прожить на Архипелаге Джексона. Не следует недооценивать ее безжалостность только на том основании, что она почему-то предубеждена против пересадки мозга в тело клона. Они допили чай и вернулись к Вербене.

- Что из этого показалось тебе знакомым? - озабоченно спросила его Вербена, когда они уселись вдвоем на ее маленьком диванчике. - Все, - озадаченно ответил он. - И в то же время... Лилли словно надеется, что я смогу умчать вас отсюда, как волшебник. Но даже если я - адмирал Нейсмит, я не могу вспомнить, как я это делал! - Ш-шш, - попыталась она его успокоить. - Я готова поклясться, что ты уже дозрел до каскада воспоминаний. Я почти вижу, как он начинается. Речь у тебя за эти несколько дней стала гораздо лучше. - Это все терапевтические поцелуи, - улыбнулся он, надеясь, что комплиментом заработает продолжение лечения. Но остановившись, чтобы отдышаться, сказал: - Я этого и не вспомню, если я - другой. Я помню Галена. Землю. Дом в Лондоне... А как звали того клона? - Мы не знаем. Правда, не знаем. - Адмирал Нейсмит... не должен бы называться Майлзом Нейсмитом. Он должен был бы быть Марком Пьером Форкосиганом. - Откуда он, к черту, это узнал? Марк Пьер. "Петер Пьер. Петер, Петер, в жопе ветер!" - насмешливо крикнул кто-то из толпы, и старик пришел в такую ярость, что его пришлось удерживать... кому? Картина снова расплылась. "Деда?" - Если изготовленный бхарапутрянами клон - третий сын, то он может зваться как угодно. "Нет, тут что-то не так". Он попытался представить себе детство адмирала Нейсмита в рамках секретной операции цетагандийцев. Свое собственное детство? Оно должно быть необычайным, если он сумел не только сбежать в восемнадцатилетнем возрасте или раньше, но и скрыться от цетагандийской разведки и в течение года сделать такую блестящую карьеру. Но он ничего не мог себе представить из этой юности. Полный провал. - А что вы сделаете со мной, если я - не Нейсмит? Будете держать в качестве домашней собачонки? Сколько? Вербена нервно прикусила губу. - Если ты - клон, сделанный бхарапутрянами, то тебе самому надо как можно скорее бежать с Архипелага Джексона. Налет дендарийцев ужасно повредил штаб-квартиру Баса Луиджи. Ему надо отомстить не только за убытки, но и за кровь. И раненую гордость. Если это так... я попробую помочь тебе улететь. - Ты? Или вы все? - Я никогда не действовала вразрез с интересами Группы. - Встав, она принялась расхаживать по гостиной. - Но ведь я прожила год на Эскобаре одна, когда проходила обучение по криооживлению. Я часто думала... каково это - быть половиной пары. А не одной сороковой группы. Я ощущала бы себя более весомой? - Ты ощущала себя более весомой, когда была вообще единицей, на Эскобаре? - Не знаю. Это глупая мечта. И все же... нельзя не думать о Лотос. - Лотос. Баронесса Бхарапутра? Та, которая ушла из вашей группы? - Да. Вторая дочь Лилли, следующая после Сирени. Лилли говорит... если не будем держаться вместе, то поодиночке все погибнем. На Архипелаге Джексона не выжить одному. Тут никому нельзя выжить. - Интересный парадокс. Ставит перед настоящей дилеммой. Она вгляделась в его лицо, ища там иронию, и, найдя, нахмурилась: - Это не шутка. Да уж. Даже материнская стратегия самовоспроизведения, которую взяла на вооружение Дюрона, не вполне решает проблему, как продемонстрировала Лотос. Еще раз пристально всмотревшись в нее, он вдруг спросил: - Тебе приказали спать со мной? Она вздрогнула: - Нет. Но я попросила разрешения. И Лилли позволила: это может помочь привязать тебя к нашим интересам. - Она помолчала. - Тебе это кажется ужасно бессердечным? - На Архипелаге Джексона - только предусмотрительным. А привязанность ведь распространяется на обе стороны. На Архипелаге Джексона не выжить одному. "Но доверять никому нельзя".
Поначалу от чтения у него резало глаза и мучительно болела голова, но постепенно это занятие стало ему даваться легче. Ему уже удавалось читать минут по десять, и только потом глаза начинали невыносимо болеть. Забившись в кабинет Вербены, он доходил до пределов боли: глоток информации, несколько минут отдыха - и новая попытка. Начиная с центра, он первым делом прочел об Архипелаге Джексона: его уникальной истории, отсутствии правительства и ста шестнадцати Главных Домах и бесчисленных Младших, с их переплетением союзов и вендетт, сделок и предательств. Группа Дюрона находилась в процессе превращения в самостоятельный Младший дом, отпочковываясь от тела дома Фелл наподобие гидры - и, как гидра, размножаясь неполовым образом. Упоминания о домах Бхарапутра, Харгрейвз, Дайн, Риоваль и Фелл вызывали мысленные картины, которых не было на считывающем устройстве. Некоторые из них даже начинали связываться между собой. Но еще очень немногие. Он пытался сообразить, имеет ли значение то, что самыми знакомыми домами казались те, которые связаны с внепланетной нелегальной деятельностью. "Кто бы я ни был, я знаю этот мир". И все же... Эти картины казались слишком узкими и неглубокими, чтобы представлять период формирования личности. Но, может, он сам узкий и неглубокий. Однако это все же было больше, чем полный нуль, относительно юности вероятного адмирала Нейсмита - созданного цетагандийцами клона. "Деда". Вот эти воспоминания были весомыми, потрясающе живыми. Кто такой этот "деда"? Джексонианский лесник? Комаррский учитель? Цетагандийский инструктор? Кто-то громадный и захватывающе интересный, таинственный, старый и опасный? У деды не было начала - казалось, он возник вместе со Вселенной. Начала. Может быть, если он изучит своего родителя, искалеченного барраярского лордика Форкосигана, это ему что-то напомнит. Он создан по образу и подобию Форкосигана - и это уже крайняя жестокость по отношению к любому бедняге. Он вызвал на пульт библиотеки Вербены все ссылки на Барраяр. Тут было несколько сотен нехудожественной литературы. Чтобы сориентироваться, он начал с общей истории, быстро просматривая рубрики. Пятьдесят тысяч Первопроходцев. Схлопывание п-в-туннеля. Период Изоляции, Кровавые столетия... Вторичное открытие... Слова начали расплываться. Голова, казалось, вот-вот лопнет. Знакомо, до боли знакомо... Придется остановиться. Задыхаясь, он притушил свет и прилег на диван. Но если его готовили заменить Форкосигана, это все и должно казаться ужасно знакомым. Ему пришлось бы изучать Барраяр вдоль и поперек. "И я его изучил". Ему хотелось умолять Вербену приковать его к стене и ввести еще дозу суперпентотала, пусть давление скачет, как хочет. Ведь тогда чуть не получилось... Может, еще попытка... Зашелестела отодвигающаяся дверь, и остановившаяся на пороге Вербена зажгла свет. - Привет! Что с тобой? - Голова болит. Читал. - Тебе не следует... "Так себя гнать", - договорил он про себя ставшую привычной за последние дни фразу Вербены. Но на этот раз она остановилась на половине. Он приподнялся, а она подошла и села рядом с ним. - Лилли велела привести тебя наверх. - Хорошо... Он начал было вставать, но она его остановила. Ее поцелуй был долгим-долгим, и сначала он пришел в восторг, а потом встревожился. Прервав поцелуй, он спросил: - Вербена, что случилось? - ...Кажется, я тебя люблю. - Это проблема? - Исключительно моя. - Она выдавила невеселую улыбку. - Я с ней справлюсь. Он поймал ее руки, погладил изящные кисти. У нее были гениальные руки. Подходящих слов не находилось. До лифтовой шахты в покои Лилли они дошли, держась за руки. Там Вербена выпустила его руку, чтобы включить ладонью поле, и больше уже за руку не взяла. Вдвоем они поднялись в гостиную Лилли. Лилли, прямая и торжественная, восседала в своем кресле. Ее седые волосы сегодня были заплетены в толстую косу, спускавшуюся через плечо. Чуть позади, справа от нее, стоял Ястреб - явно в качестве телохранителя. Вокруг стола расположились трое незнакомцев в серой полувоенной форме с белой отделкой. Две женщины сидели, мужчина стоял. У одной из женщин были темные кудряшки и карие глаза, которые буквально обожгли его. У второй, постарше, волосы короткие, темно-русые, чуть тронутые сединой. Но он не мог оторвать глаз от мужчины. "Бог мой! Это второй я!" "...Или... не-я". Они были одинакового роста. Этот был как-то слишком подтянут: ботинки начищены, мундир отглажен... На воротнике блестят знаки различия. Адмирал... Нейсмит? На левом нагрудном кармане вышито "Нейсмит". Коротышка резко вдохнул, блеснул серыми глазами и улыбнулся. Но если он был костлявой тенью себя самого, этот был удвоенным им. Коренастый, почти квадратный, мускулистый и напряженный, с тяжелым подбородком и заметным брюшком. У него и вид был командирский: стоит в агрессивной позе "вольно" - упитанный бульдог, да и только! Значит, вот он какой, этот Нейсмит, знаменитый спасатель, которого так жаждет Лилли. Он вполне мог этому поверить. Несмотря на зачарованный интерес к своему клон-близнецу, он вдруг с ужасом осознал, что он - не тот! Лилли потратила целое состояние на оживление не того клона! Интересно, она сильно рассердится? Для главы джексонианского дома такой промах должен восприниматься как полный провал. И действительно, лицо Лилли было сурово. - Это точно он! - выдохнула женщина с обжигающим взглядом. Она крепко сжала кулаки, лежавшие на коленях. - Я... с вами знаком, сударыня? - вежливо и осторожно спросил он. Пламенный жар ее взгляда его смутил, и он полубессознательно придвинулся ближе к Вербене. Лицо у нее превратилось в мраморную маску, только глаза чуть расширились, словно ей ударили лазерным лучом под дых, и в них отразилось... что? Любовь? Ненависть? Напряжение... Его головная боль усилилась. - Вот видите, - сказала Лилли. - Жив и здоров. Так вернемся к вопросу о цене. На круглом столике чашки - видимо, переговоры идут уже достаточно долго. - Какую пожелаете, - сказал адмирал Нейсмит, тяжело дыша. - Мы платим и улетаем. - В пределах разумного. - Темно-русая женщина кинула на своего командира странно недовольный взгляд. - Мы прилетели за человеком, а не реанимированным телом. Неудачное восстановление, на мой взгляд, требует снижения цены. - Этот голос, этот иронический грудной голос... "Я с тобой знаком". - Восстановление вовсе не было неудачным! - возмутилась Вербена. - Если проблемы и были, так они вызваны плохой обработкой... Горячая дернулась и яростно нахмурилась. - ...но на самом деле он прекрасно поправляется. Значительные улучшения каждый день. Просто еще очень рано. - Кажется, взгляд на Лилли? - Стресс и давление отодвигают от цели, а не приближают. Он слишком многого от себя требует, он настолько напрягается, что... Лилли подняла руку, прерывая ее. - Вот мнение моего криоспециалиста, - сказала она адмиралу. - Ваш клон-брат находится в стадии выздоровления и можно ожидать, что его состояние улучшится. Если вы и правда желаете именно этого. Вербена начала кусать губы. Горячая грызла палец. - А теперь к тому, чего желаю я, - продолжала Лилли. - И как вы будете рады слышать, это не деньги. Давайте поговорим об эпизоде из недавней истории. Недавней - с моей точки зрения. Адмирал Нейсмит посмотрел на большие прямоугольные окна, за которыми стоял еще один серый зимний день Архипелага Джексона. Низкие стремительно летящие облака начали плеваться снегом. Силовой экран искрился, бесшумно пожирая ледяные иголочки. - Недавняя история меня очень беспокоит, сударыня, - ответил он Лилли. - Если вы с ней знакомы, то должны понять, почему у меня нет желания здесь задерживаться. Перейдем к сути. Джексонианский этикет не признает такой прямоты, но Лилли кивнула: - Как сейчас поживает доктор Канабе, адмирал? - Что?! Кратко - по джексонианским меркам - Лилли объяснила, почему ее интересует сбежавший генетик. - Ваша организация помогла Хью Канабе бесследно исчезнуть. Ваша организация вывезла десять тысяч мэрилакских военнопленных из-под самого носа цетагандийцев с Дагулы-4, хотя, надо признать, они-то как раз весьма впечатляюще не исчезли. Где-то между этими доказательными крайностями лежит судьба моего семейства. Простите за шутку, но вы, похоже, именно то, что доктор прописал. Адмирал Нейсмит широко раскрыл глаза, втянул воздух сквозь зубы и попытался изобразить улыбку. - Ясно, сударыня. Так. Ну что ж, такой проект может быть вполне осуществим, особенно если вы хотите присоединиться к доктору Канабе. Вы должны понять, что я не могу сегодня же выложить вам это из кармана, - тут Лилли кивнула, - но как только я свяжусь с моими спонсорами, я полагаю, что-то можно будет придумать. - Тогда, как только вы свяжетесь с вашими спонсорами, возвращайтесь, адмирал, и ваш клон-близнец будет вам передан. - Нет! - начала было горячая, привставая, но ее спутница поймала ее за локоть и покачала головой, заставив снова сесть и пробормотать: - Конечно, Бел. - Мы надеялись забрать его сегодня, - сказал наемник, бросая взгляд на него. Их взгляды столкнулись с какой-то непонятной силой. Адмирал отвел глаза, словно защищаясь от слишком интенсивного воздействия. - Но, как вы понимаете, тогда я останусь без моего главного козыря, - пробормотала Лилли. - Обычная система предполагает аванс в пятьдесят процентов, но в данном случае это явно неосуществимо. Может быть, вас успокоила бы умеренная денежная сумма. - Пока они вроде неплохо о нем заботились, - неуверенно проговорила темно-русая. - Но это, - нахмурился адмирал, - дало бы вам возможность предложить его другим заинтересованным сторонам. Я хочу предупредить вас, сударыня, чтобы вы не начинали денежное сражение. Оно может превратиться в настоящее. - Ваша незаменимость охраняет ваши интересы, адмирал. Больше никто на Архипелаге Джексона не может предложить мне то, что нужно. Только вы. И кажется, обратное тоже верно. Так что у нас должна получиться Сделка. Для джексонианца это было верхом сговорчивости. "Соглашайся, заключай Сделку!" - подумал он и тут же удивился собственной пылкости. Зачем он понадобился этим людям? За окном кружился снег. Налетел порыв ветра, и снежинки зашуршали по стеклу. Снежинки бились в окно! Лилли поняла это почти одновременно с ним, и ее темные глаза вдруг раскрылись. Пока никто не заметил, что бесшумного искристого блеска уже нет. Ее изумленный взгляд встретился с его, губы приоткрылись, чтобы отдать приказ... Стекло брызнуло в комнату. Это было защитное стекло: в них полетели не режущие осколки, а град горячих капелек. Обе дендарийки вскочили, Лилли крикнула, и Ястреб прыжком заслонил ее собой, вытаскивая парализатор. У окна завис какой-то крупный летательный аппарат. Один, два... три, четыре огромных солдата прыгнули в комнату. Поверх противонейробластерных костюмов у них были прозрачные бионические устройства, головы и лица защищены полностью. Несколько выстрелов парализатора Ястреба оказались бессильными против их экипировки. "Лучше бы уж ты швырнул в них своим парализатором!" Он отчаянно озирался в поисках снаряда: ножа, стула, ножки от стола - чего угодно, с чем бы можно было нападать. Из карманного устройства одной из дендариек металлический голос кричал: - Куин, это Элен. Только что почему-то отключился защитный экран здания! У меня показания о разрядах энергии. Что происходит? Вам нужна группа поддержки? - Да! - крикнула горячая, откатываясь от луча парализатора, который, потрескивая, преследовал ее по ковру. "Автонаведение". Значит, похищение, а не убийство. Ястреб наконец опомнился, схватил круглый столик и ударил им, попав в одного из солдат, но тут же был уложен парализатором второго. Лилли стояла абсолютно неподвижно, мрачно наблюдая за происходящим. В нее никто не целился. - Который тут Нейсмит? - прогудел усиленный громкоговорителем голос одного из нападающих. Видимо, дендарийцы разоружились для переговоров: темно-русая схватилась врукопашную с одним из солдат. Сам он ничего не мог сделать. Схватив Вербену за руку, он нырнул за какое-то кресло, готовясь броситься к лифтовой шахте. - Хватай обоих! - крикнул главный, перекрывая шум. Один из солдат кинулся к лифтовой шахте, чтобы отрезать им путь к отступлению, и включил парализатор, готовясь выстрелить почти в упор. - Черта с два! - проорал адмирал, налетая на солдата. Тот пошатнулся и промазал. Ныряя вместе с Вербеной в шахту, он успел увидеть, как луч парализатора попал Нейсмиту прямо в голову. Обе дендарийки уже были без сознания. Они опускались мучительно медленно. Если они с Вербеной успеют добраться до генератора силового поля, можно ли будет его включить и поймать нападавших? Вслед за ними летели лучи парализаторов, рассыпаясь на стенках яркими искрами. Они перекувырнулись в воздухе, каким-то образом все же сумели приземлиться на ноги и спиной вперед вылетели в коридор. Для объяснений времени не было: он схватил Вербену за руку, пришлепнул ее ладонь к сенсорному элементу и локтем отключил поле шахты. Преследовавший их солдат с воплем упал с трехметровой высоты. Громкий удар заставил его содрогнуться, но он потащил Вербену за собой по коридору. - Где генераторы? - проорал он через плечо. Со всех сторон сбегались встревоженные Дюроны. В дальний конец коридора влетели два охранника в зеленой форме дома Фелл и бросились к лифтовой шахте пентхауса. Но они-то на чьей стороне? Он втянул Вербену в ближайшую открытую дверь, с трудом выговорив приказ запереть ее. Она повиновалась. Они находились в помещении кого-то из Дюрон. Тупик, конечно, плохое убежище, но, похоже, им придут на помощь. Он только не знал, кто. Защитный экран управляется изнутри. Иной возможности просто нет. Он сложился пополам, жадно ловя открытым ртом воздух. Сердце отчаянно колотилось, легкие жгло огнем, глаза застилала темная пелена... Но он все равно проковылял к грозящему опасностью окну, чтобы понять ситуацию. Из коридора доносились приглушенные крики и удары. - Как эти ублюдки сумели отключить вашу защиту? - просипел он, цепляясь за подоконник. - Взрыва не было... Предательство? - Не знаю, - с тревогой ответила Вербена. - Это - внешняя защита. Она должна находиться в ведении людей Фелла. Он посмотрел на обледеневшую стоянку. По ней бежали двое в зеленом и что-то кричали, указывая вверх. Они укрылись за припаркованной машиной и попытались навести ракетницу. Еще один охранник в зеленом отчаянно махал им руками, приказывая остановиться: промах разнес бы на куски пентхаус и всех, кто в нем находился. Охранники с ракетницей кивнули и стали выжидать. Он выгнул шею, прижавшись лицом к стеклу, пытаясь увидеть то, что происходит чуть левее. Там все еще висел бронированный летательный аппарат. Нападавшие уже начали отход. Дьявол! С защитным экраном ему явно не успеть. Солдаты садились обратно, раскачивая аппарат. Мелькнули руки и через зазор протащили толстого человечка в сером - через ужасную бетонную пропасть в шесть этажей. Обмякшего солдата тоже забрали. Раненых для допроса не оставили. Вербена, стиснув зубы, оттащила его от окна: - Уходи с линии огня! Он отчаянно сопротивлялся, протестуя: - Они уходят! Нам надо биться с ними сейчас, на нашей территории... С улицы, из-за старой стены, окружавшей клинику Дюроны, поднялся флайер - маленький, гражданский, без всякого вооружения и защиты, он стремительно набирал высоту. Сквозь фонарь виднелась размытая фигура в сером, оскалившая белые зубы. Бронированный аппарат налетчиков отвалил от окна. Дендарийский флайер пытался протаранить его, заставить сесть. Летели искры, трещал пластик, скрежетал металл, но бронированный аппарат стряхнул флайер, и тот понесся вниз и рухнул на землю грудой обломков. - Наверняка арендованный, - простонал он, наблюдая за происходящим. - Придется платить. Хорошая попытка - почти сработала... Вербена! Там, внизу, есть ваши флайеры? - Ты хочешь сказать - группы? Да, но... - Пошли! Нам надо вниз. Но здание теперь заполнят охранники. Они будут ставить всех лицом к стене, чтобы опознать и выяснить причастность к происшедшему. Прыгнуть из окна, чтобы пролететь пять этажей, было нельзя - хоть и очень хотелось. Ах, ему бы шапку-невидимку! "О! Конечно!" - Неси меня! Ты сможешь меня нести? - Наверное, но... Он кинулся к двери и, когда она начала открываться, упал ей на руки. - Зачем? - спросила она. - Делай, просто делай, - прошипел он сквозь зубы. Она выволокла его в коридор. Он сквозь полуприкрытые веки смотрел на окружающий хаос, очень правдоподобно задыхаясь. Несколько перепуганных Дюрон толклись у шахты пентхауса, вход в которую перекрыла охрана Фелла. - Вели доктору Астре взять меня за ноги, - пробормотал он, стараясь не открывать рта. Вербена была настолько ошеломлена, что даже перестала спорить и крикнула: - Астра, помоги мне! Надо отнести его вниз. Решив, что имеет дело с каким-то медицинским экстренным случаем, доктор Астра вопросов не задавала. Она схватила его за щиколотки, и они начали протискиваться сквозь толпу. Две Дюроны бегом протащили бледного человека - судя по всему, раненого, - и охранники в зеленом поспешно посторонились, давая им дорогу. Когда они оказались внизу, доктор Астра попыталась было направиться к операционным. Его потянули в разные стороны, но он высвободил ноги из рук изумленной Астры и вырвался от Вербены. Она бросилась за ним, и к выходной двери они подбежали одновременно. Все внимание охранников сосредоточилось на тех двоих с ракетометом: он проследил за их целью - неясным силуэтом в снежных тучах. "Нет-нет, не стреляйте!.." Ракетомет выстрелил. Яркий взрыв подбросил удаляющийся аппарат, но не сбил его. - Веди меня к самому большому и быстрому флайеру, - пропыхтел он Вербене. - Нельзя дать им уйти. - "И нельзя позволить людям Фелла его взорвать". - Скорее! - Зачем? - Эти подонки выкрали моего... моего... брата! - с трудом выговорил он. - Надо сесть им на хвост. Заставить сесть, если получится. Преследовать. У дендарийцев наверняка есть подкрепление - важно только не потерять машину из виду. Или у Фелла есть... Лилли ведь его... его вассал, так? Он должен принять меры. Или кто-то должен. - Его отчаянно трясло. - Если мы дадим им уйти, мы их уже не найдем. Они на это и рассчитывают. - А что мы сделаем, если догоним их? - возразила Вербена. - Они только что хотели тебя похитить, а ты собираешься лететь за ними? Это дело Службы безопасности. - Я и есть... и есть... "Что? Что он есть такое? - Его бессильные попытки что-то сказать снова рассыпались в хаосе бессвязных представлений. - Нет, только не это!" Зашипел инъектор и темнота, грозившая его проглотить, отступила. Доктор Астра поддерживала его, а Вербена приподнимала Пальцем веко, глядя на его зрачок. Другой рукой она убирала в карман инъектор. На него опустилось какое-то прозрачное отупение, словно его завернули в целлофан. - Это должно помочь, - сказала Вербена. - Не помогает! - пожаловался он - вернее, попытался. Вместо слов получилась какая-то каша. Они утащили его из вестибюля к одной из лифтовых шахт, ведущих в подземные помещения. Значит, конвульсии длились всего несколько секунд. Значит, еще есть шанс... Он попытался вырваться из рук доктора Астры, но та только крепче схватила его. В коридоре зазвучали шаги - легкая поступь женщин, не топот сапог охранника. Появилась суровая Лилли в сопровождении доктора Розы. - Вербена. Забирай его отсюда. - Несмотря на то что Лилли запыхалась, голос ее остался спокойным. - Джориш лично прилетит расследовать происшедшее. Его тут вообще не было. Похоже, что нападавшие - враги Нейсмита. Будем придерживаться версии, что дендарийцы пришли сюда искать клон Нейсмита, но не нашли. Астра, позаботься об уликах в комнатах Вербены и спрячь его историю. Быстро! Астра кивнула и убежала. Вербена помогала ему не упасть. Он почему-то обвисал, словно таял. Моргая, он пытался справиться с действием лекарства. "Нет, надо преследовать..." Лилли кинула Вербене кредитную карточку, а доктор Роза передала ей врачебный чемоданчик и пару курток. - Выводи его через задний ход и исчезай. Воспользуйся кодами для эвакуации. Выбери место наугад и ложись на дно. Только не наши помещения! Доложишь по секретной линии - и не из дома. К тому времени мне будет понятно, что удалось спасти. Быстрее, девочка. Вербена послушно кивнула. Он возмущенно заметил, что она совсем не спорит. Крепко держа его за руку, она направилась к грузовой шахте и через подвал в подземное отделение клиники. За потайной дверью на втором уровне открылся узкий туннель. Ему казалось, что он - крыса в лабиринте. Три раза Вербена останавливалась, чтобы включить защитное устройство. Они вышли в подвал какого-то другого здания, и закрывшаяся за ними дверь бесследно исчезла, слившись со стеной. Дальше они шли уже по обычным подземным коммуникациям. - Вы часто здесь ходите? - пропыхтел он. - Нет. Но иногда нам хочется что-то внести и вынести, не регистрируя у наших охранников, - они ведь люди Фелла. В конце концов они пришли в маленький подземный гараж. Вербена подвела его к голубому легкому флайеру, далеко не новому и ничем не примечательному, и запихнула на пассажирское место. - Это не так, - запротестовал он, с трудом выговаривая слова. - Адмирал Нейсмит... Кто-то должен лететь за адмиралом Нейсмитом! - Нейсмиту принадлежит целый флот наемников, - ответила Вербена, пристегиваясь к креслу пилота. - Пусть они и занимаются его врагами. Постарайся успокоиться и отдышаться. Мне не хотелось бы вводить тебе еще одну дозу. Флайер поднялся в снежные вихри, неуверенно покачиваясь в порывах ветра. Раскинувшийся под ними город быстро исчез. Вербена попыталась его утешить: - Лилли что-нибудь предпримет. Ей тоже нужен Нейсмит. - Все не так, - бормотал он. - Все совершенно не так. Он ежился в куртке, которую Вербена накинула ему на плечи. Она включила обогрев. "Я - не тот". Похоже, он сам по себе не имеет никакой ценности, но адмиралу Нейсмиту он почему-то нужен. А если адмирал Нейсмит не в состоянии будет заключить Сделку, то единственный, кто в нем будет заинтересован, - это Васа Луиджи, который ищет отмщения за что-то, о чем он даже не помнит. Бесполезный, никчемный, одинокий и испуганный... Все тело у него ныло, голова болела. У него есть только Вербена. И, похоже, адмирал, который приехал за ним. Который, вероятно, рискнул жизнью, чтобы забрать его. Зачем? "Мне необходимо... что-то предпринять". - Дендарийские наемники. Они здесь? У адмирала на орбите есть корабли? Какая у него поддержка? Он сказал, что ему нужно время, чтобы связаться со спонсорами. Сколько времени? Они могут вызвать поддержку с воздуха? Сколько... когда... где... Он лихорадочно пытался собрать из отсутствующих данных план атаки. - Успокойся! - взмолилась Вербена. - Мы ничего не можем сделать. Мы - люди маленькие. А ты в плохом состоянии. Ты так доведешь себя до нового припадка. - Чхать мне на мое состояние! Мне надо... надо... Вербена только иронически подняла брови. Вздохнув, он откинулся на спинку сиденья, совершенно выжатый. "Я должен был бы суметь это сделать... сделать что-то..." Он ничего не слышал, загипнотизированный звуком собственного тяжелого дыхания. Потерпел поражение. Снова. Он мрачно смотрел на свое бледное кривое отражение на внутренней поверхности фонаря. Время стало тягуче-липким. Огоньки на пульте управления вдруг погасли. Сила тяжести исчезла. Привязные ремни больно врезались в тело. Мимо них заструились ленты тумана, все быстрее и быстрее. Вербена вскрикнула, пытаясь вернуть управление, ударила по пульту. Он на секунду включился, они немного выровнялись. Потом снова начали падать. Спуск стал судорожным. - Что с ним, черт возьми! - воскликнула Вербена. Он посмотрел вверх. Ничего, только ледяной туман - они спустились ниже уровня облачности. А потом над ними вдруг появилась темная тень. Огромный летающий грузовик, тяжелый... - Системы в порядке. Нам просто то включают, то выключают поле, - сонно проговорил он. - Нас вынуждают сесть. Вербена судорожно сглотнула, при каждом включении энергии пытаясь выровнять флайер. - Господи, опять они? - Нет, не знаю... может, они были не одни. - Решимость боролась с лекарственной дремотой, и ему удалось заставить свои мозги действовать. - Устрой шум! - приказал он. - Устрой фейерверк! - Что?! Она не понимает. Не врубилась. Она должна бы... Кто-то должен был... - Бросай эту дрянь на землю! Она не повиновалась: - Ты с ума сошел! Они неловко приземлились в пустой долине, покрытой снегом и хрустким кустарником. - Кто-то хочет нас захватить. Нам надо оставить след, иначе мы просто исчезнем. Связь не работает. - Он указал на мертвый пульт. - Надо оставить следы, поджечь хоть что-нибудь! Он начал лихорадочно отстегивать привязные ремни. Слишком поздно. Четверо или пятеро громил окружили их флайер с парализаторами на изготовку. Один открыл дверцу и выволок его наружу. - Осторожно, не повредите ему! - испуганно вскрикнула Вербена. - Это мой пациент. - Не повредим, сударыня, - вежливо кивнул громила, - только вы не сопротивляйтесь. Вербена застыла неподвижно. Он отчаянно озирался. Если броситься к их грузовику - удастся ли?.. Но он успел сделать всего несколько шагов, как громила поймал его за рубаху и поднял в воздух. Что-то холодное металлическое защелкнулось на его запястьях. Это были не те люди, что вломились в клинику Дюроны: совсем другие лица, форма и оборудование. Скрипя по снегу, подошел еще один. Откинув с головы капюшон, он осветил фонариком лица пленных. Ему было около сорока - резкие черты лица, смуглая кожа, темные волосы, стянутые узлом. Глаза яркие и очень живые. Озадаченно хмурясь, он уставился на свою добычу. - Расстегни ему рубашку, - приказал он одному из громил. Тот повиновался, и фонарик осветил извивы шрамов. Глава похитителей хищно улыбнулся, откинул голову и громко расхохотался. Его смех эхом разнесся по сумеречной снежной долине. - Ри, глупец! Интересно, когда до тебя дойдет?! - Барон Бхарапутра! - тоненько пропищала Вербена. - Доктор Дюрона, - вежливо-насмешливо отозвался Баса Луиджи. - Так он ваш пациент? Тогда примите мое приглашение. Будете нашей гостьей. По-родственному. - Зачем он вам? Он ничего не помнит. - Вопрос не в том, зачем он мне. Вопрос в том... зачем он кому-то другому. И что я могу с них получить. Ха! Даже удачнее! Сделав знак своим людям, он повернулся. Те загнали пленных в летающий грузовик. Один остался, чтобы увести голубой флайер. - Где мне его оставить, сэр? - Верни в город и брось в любом переулке. Где угодно. Увидимся дома. - Слушаюсь, сэр. Двери грузовика захлопнулись, и он поднялся в воздух.

23

Марк застонал. Острая боль прорвалась сквозь туман тошноты. - Собираешься ввести ему синергин? - услышал он чей-то удивленный голос. - Разве барон велел с ним нежничать? - А тебе охота чистить флайер, когда его вывернет наизнанку? - А... - Барон им займется сам. Барон сказал, что хочет получить его живым. Ну, он пока жив. Зашипел инъектор. - Бедняга! Марк начал отходить от удара парализатора. Он не знал, сколько пространства и времени отделяло его от клиники Дюрона. После того как к нему вернулось сознание, похитители раза три делали пересадку и один раз летели на чем-то более крупном, чем флайер. Наконец прибыли неизвестно куда. Марка завели в камеру очистки. Потом безликие солдаты удалились, а его передали двум охранникам: верзилам в черных брюках и красных кителях. Цвета дома Риоваль. Ох! Марка связали по рукам и ногам и швырнули в очередной флайер. "А все-таки Майлз жив!" Он улыбнулся. Бледный, осунувшийся - кожа да кости, но живой! Стоит и дышит. Марк чуть не разрыдался. Ему удалось, удалось исправить свою ошибку! Теперь он имеет право называться лордом Марком. Он молил Бога, чтобы доктор Дюрона оказалась права и чтобы к Майлзу вернулась память. В глазах Майлза было какое-то пугающее недоумение. И он даже не узнал Куин. "Ты поправишься. Мы увезем тебя домой, и ты поправишься". Он притащит Майлза домой, и все снова будет хорошо. Нет, даже не хорошо. Все будет просто чудесно. Вот только бы этот дурак Риоваль понял, что ошибся. "Ничего, Служба безопасности им займется". Марк так и не разглядел, куда его везут. Флайер сел на подземной стоянке. Два охранника бесцеремонно вытащили Марка наружу и развязали ему ноги. Они зашли в какую-то комнату, где с него содрали одежду, и быстро двинулись дальше. Нет, это, пожалуй, не тюрьма. И не знаменитый бордель Риоваля. Противно пахнет медикаментами. Но обстановка слишком суровая - здесь явно не принимают богатых клиентов. И слишком уж много электронной защиты, чтобы выращивать на заказ рабов. Довольно тесно. Окон нет. Подземное сооружение? Куда же я попал? Только без паники. Он подбодрил себя мыслью о том, что Риоваль устроит своим людям, когда обнаружит, что они захватили не того. А если Риоваль сразу не поймет своей ошибки, может, лучше какое-то время скрывать от него истину? И тогда Майлз будет в безопасности. Ведь Майлза-то не схватили. И дендарийцы на свободе. Они наверняка отыщут Марка. А не они, так Служба безопасности. Служба безопасности отставала от него самое большее на неделю и быстро сокращала разрыв. "И все равно я выиграл!" Голова шла кругом от странного сочетания восторга и ужаса. Охранники ввели его к Риовалю. Видимо, у барона тут были апартаменты, потому что за аркой Марк увидел гостиную. Риоваля он узнал без труда. Он видел его изображение в вахтенном журнале "Ариэля". Тогда барон пообещал, что отрежет адмиралу Нейсмиту голову и повесит на стену в качестве трофея. У Марка возникло неприятное подозрение, что Риоваль свое обещание выполнит, и выполнит буквально. Барон стоял, облокотясь на стол с комм-устройством. Блестящие темные волосы были уложены в замысловатую прическу. Лицо с гладкой кожей и изящным носом казалось неправдоподобно молодым для столетнего старика. "На него напялили труп". Марк злобно ощерился. Охранники усадили его на стул и пристегнули руки металлическими захватами. - Ждите за дверью, - приказал барон. - Это недолго. Руки у Риоваля дрожали. Смуглое лицо покрылось испариной. Когда он улыбнулся Марку, в его глазах появился лихорадочный блеск. Так должен выглядеть человек, настолько погруженный в свои видения, что окружающее для него почти не существует. Но Марк был здорово разъярен, и его это ничуть не встревожило. - Адмирал, - радостно выдохнул Риоваль, - я ведь обещал, что мы еще встретимся. Это судьба. - Он внимательно осмотрел Марка и удивленно приподнял брови: - За последние четыре года вы сильно пополнели. - Жил припеваючи, - огрызнулся Марк. - Как я рад, что вы живы! Поначалу я мечтал, чтобы вы скончались в страшных муках, но, поразмыслив, начал молиться о том, чтобы вы выжили. У меня было четыре года, чтобы все продумать. Пересмотреть и отточить первоначальный план. Риоваль не признает в нем не-Нейсмита! Риоваль вообще его почти не видит. Казалось, он смотрит сквозь него. Барон начал расхаживать перед Марком, излагая свои планы, как взволнованный любовник. Сложные планы мести, начиная с самых непристойных и безумных до вообще неосуществимых. Ну что же, могло быть и хуже. Риоваль мог бы сейчас осыпать угрозами недоумевающего щуплого человечка, потерявшего память после криооживления, а тот даже не знал бы, кто он такой, не говоря уже о том, почему с ним такое происходит. "Нет. Лучше уж меня, чем его. Определенно". "Он просто хочет запугать тебя. Это только слова". Что говорил граф? "Не отдавай победы врагу заранее, в своих мыслях..." Дьявол, ведь Риоваль даже и не его враг! Все эти безвкусные сценарии рассчитаны на Майлза. И даже не на Майлза. На адмирала Нейсмита, которого, по идее, вообще не существует. Риоваль гонялся за призраком. Тем временем барон замолчал и с любопытством провел рукой по телу Марка. Чуть согнутые пальцы умело проследили мышцы, спрятанные под слоем жира. - Знаете, - выдохнул он, - я ведь собирался морить вас голодом. Но, пожалуй, я передумал. Вас будут кормить насильно. Должно получиться даже забавнее. Марк вздрогнул. Риоваль, уловив его дрожь, ухмыльнулся. У этого типа удивительный нюх. Кажется, лучше переключить его внимание на химеру. - Мне очень жаль портить вам удовольствие, барон, но у меня для вас неприятное известие. - А разве я просил вас говорить? - пальцы Риоваля поползли вверх, ущипнули его за щеку... - Это не допрос. Не инквизиция. Признаниями вы ничего не добьетесь. Даже смерти. - Я не адмирал Нейсмит. Я - клон, которого изготовили люди Бхарапутры. Ваши люди захватили не того человека. Риоваль улыбнулся: - Неплохо, адмирал. Но мы уже много дней наблюдали за тем клоном в клинике Дюроны. Я знал, что вы за ним явитесь, после того на что вы пошли, чтобы получить его обратно в первый раз. Не знаю, какую страсть он в вас будит... Вы не любовники? Вы не поверите, сколько клонов заказывают именно с этой целью. Так. Когда Куин клялась, что за ними не могло быть хвоста, она не ошиблась. Риоваль за ними не следил. Он их поджидал. Роскошно. Именно поступки, а не слова и не мундир, убедили барона в том, что Марк - это Нейсмит. - Но его я тоже получу, - Риоваль пожал плечами. - Очень скоро. "Не получишь!" - Барон, я действительно клон адмирала Нейсмита. Не верите - проверьте. Риоваль хмыкнул: - И что вы предлагаете? Генетический анализ? Даже Дюроны не могли вас отличить. - Он глубоко вздохнул. - Столько планов, что просто не знаю, с чего начать. Нельзя ведь терзать те части тела, которые уже отрезал. Интересно, на сколько лет я смогу растянуть удовольствие. Или не лет, а десятилетий? Марк почувствовал, что его самообладание дает трещину. - Я не Нейсмит! - встревоженно повторил он. Риоваль схватил Марка за подбородок и заставил поднять голову, одарив насмешливо-недоверчивой улыбкой. - Тогда я на вас потренируюсь. Генеральная репетиция. А Нейсмит появится. Со временем. "Со временем тебя ждет крупный сюрприз". Служба безопасности без колебаний разнесет весь дом Риоваля, чтобы спасти Майлза. Да, но он-то не Майлз.

Первое избиение оказалось достаточно неприятным. Дело было даже не в боли, а в сочетании боли и страха. Риоваль наблюдал. Марк вопил, не пытаясь сдерживаться. Никакой мужественной гордости вам не будет - спасибо. Может, Риоваль наконец поймет, что он - не Нейсмит. Бред какой-то. Но тюремщики не поломали ему ни одной кости и быстро закончили. Его заперли - голого - в очень холодном чулане. Без окон. Вентиляционное отверстие оказалось сантиметров пять в диаметре. Туда даже кулак не пролезет. Он попытался собраться с мыслями. Внушить себе надежду. Время работает на него. Риоваль, понятное дело, садист, но садист с психологическим уклоном. Риоваль оставил его живым и относительно невредимым - по крайней мере пока. В конце концов если повредить нервные окончания, по ним перестанут поступать болевые сигналы. А если помутится рассудок, он перестанет реагировать на все нюансы. Значит, в планах Риоваля - изысканные унижения, а не порка до смерти. Главное - выжить. А потом... Графиня сказала, что, отправляясь на Архипелаг Джексона, он волей-неволей заставит Иллиана активизировать тамошнюю агентурную сеть. И это уже положительный результат, сказала графиня, даже если самому Марку ничего не удастся. Ну и подумаешь. Что такое в конце концов несколько лишних унижений? Вот Майлз сломался бы. А у него просто нет гордости. Пытки для него - дело привычное. "Ах, Риоваль, как же ты здорово просчитался!" Будь Риоваль хоть наполовину таким хорошим психологом, каким себя считает, он должен был бы прихватить пару-тройку друзей Майлза и пытать их у него на глазах. Дурак. И вообще, черт с ним, с Риовалем. Скоро придут дендарийцы и вызволят его. Скоро. Очень скоро. Вот-вот. Сейчас. Все было хорошо, пока не пришли тюремщики.
Когда Марка привели обратно в его крошечную камеру, он очень долго вообще не мог думать. Наконец туман рассеялся, и боль ослабла, уступив место черной ярости. Его привязали, засунули в горло трубку и накачали до отказа омерзительной высококалорийной жижей, смешанной с противорвотным да еще с целым коктейлем медикаментов, ускоряющих отложение жиров. А он-то воображал, что обжорство - его личное достижение. Риоваль следил за его реакцией с глумливой улыбкой. Риоваль знал! Барон лишил его тайный протест скрытого удовлетворения. Поймал его, задел за живое. Очень сильно. Разница между пыткой и истинным унижением - в соучастии жертвы. Гален прекрасно это понимал, Гален всегда заставлял его все делать самостоятельно. Или считать, что он все делает самостоятельно.
Вскоре Риоваль показал, что и это он знает. Марку ввели сильнейшее возбуждающее и передали его охранникам. Он стал соучастником собственного падения. А расставленные повсюду камеры запечатлели великолепные сцены.
Его вновь отвели в камеру. Переваривать новые впечатления. Интересно. Препарат закоротил электрошоковый рефлекс, сведя его до странной икоты. Риоваль наблюдал. Нет. Риоваль изучал. Этот взгляд преследовал Марка. Риоваль отслеживал... рефлексы? Едва заметные признаки интереса, страха, отчаяния? Да, это не пытки. Это только предварительные испытания. Пытки - впереди. И тут он понял, что его ждет. Сначала Риоваль создаст у него зависимость, повторяя все снова и снова. Потом добавит боль. А потом предоставит ему продолжать все самостоятельно. Вот он и продолжит. И тогда Риоваль предложит ему свободу. А он будет умолять, чтобы его не прогоняли, оставили рабом. Уничтожение через соблазн. Эндшпиль. Полное отмщение. "Ты видишь меня, Риоваль, но и я тебя вижу. Я тебя вижу".
Насильственные кормления устраивали каждые три часа. Это был единственный хронометр - иначе он решил бы, что время остановилось.
Он всегда считал, что кожу живьем сдирают острыми ножами. Или тупыми. Люди Риоваля спрыснули тщательно выбранные участки тела аэрозолем. На исполнителях были перчатки, маски, защитные костюмы. Марк безуспешно попытался сорвать с одного маску, чтобы тот попробовал того же лекарства. Он проклинал свой малый рост и смотрел, как его кожа пузырится и стекает на пол. Это была не щелочь, а какой-то особый фермент: нервы словно обнажились. Теперь ему было мучительно больно прикоснуться к чему-нибудь, не говоря уже о том, чтобы сесть или лечь. Несколько долгих часов он стоял, переминаясь с ноги на ногу. А потом ноги подкосились.

Куда же подевались дендарийцы и СБ? Сколько времени прошло? День? "Так. Один день я пережил. Переживу и еще один". Хуже уже не будет. Он сидел, раскачиваясь, почти ослепнув от боли. И ярости. Особенно от ярости. "Я хотел быть лордом Марком. Просто хотел быть лордом Марком". Что в этом плохого? Он уже почти добился этого, почти ухватил пальцами. А у него все отняли. "Я просто хотел быть человеком".

24

Он в сотый раз обошел комнату, простукивая стены. - Если б только выяснить, которая из них наружная, мы могли бы попробовать ее проломить. - Чем? Ногтями? - огрызнулась Вербена. - А если мы на третьем этаже? Сядь, пожалуйста! Ты меня довел! - Нам надо выбраться! - Нам надо ждать. Лилли нас хватится, и что-нибудь предпримет. - Как? Каким образом? Он яростно оглядел маленькую спальню. Никакая это не тюремная камера. Просто комната для гостей с отдельной ванной. Окон нет, значит, скорее всего они или под землей, или во внутренней части здания. Если под землей, то проламываться наружу бессмысленно, но если там соседняя комната... Это дало бы массу возможностей. Одна дверь, за ней два охранника, вооруженные парализаторами. Прошлой ночью они попробовали заманить охранников: один раз изобразив болезнь, а второй - когда его отчаянное волнение вылилось в настоящие конвульсии. Охранники передали Вербене ее врачебный чемоданчик, но в ответ на его требования действовать она пригрозила ввести успокоительное. - Выжить, освободиться, навредить врагу, - повторял он, как заклинание. - Вот долг солдата. - Я не солдат, - отозвалась Вербена, протирая глаза, под которыми легли темные тени. - И Васа Луиджи меня убивать не собирается. А если бы он собирался убить тебя, то сделал бы это вчера вечером. Он не играет людьми, как Риоваль. - Вербена прикусила губу, видимо, пожалев о последней фразе. - Или, может, он оставит нас тут вдвоем, пока я сама тебя не убью. Она повернулась спиной и закрыла голову подушкой. - Ты должна была разбить флайер, когда я тебе приказал! Из-под подушки вырвался то ли стон, то ли проклятие. Наверное, он слишком часто повторяет этот упрек. Дверь, щелкнув, открылась, и он дернулся как ошпаренный. Охранник вежливо вскинул руку: - Барон Бхарапутра приветствует вас. Будьте любезны присоединиться к нему и баронессе за обедом. Мы проводим вас, как только вы будете готовы.
В столовой были большие деревянные двери, выходившие в обнесенный стенами морозный сад - и по дюжему охраннику у каждого выхода. В сгущающихся сумерках поблескивали покрытые инеем ветви, значит, они провели здесь уже сутки по времени Архипелага Джексона. Двадцать шесть часов плюс сколько-то там минут. При их появлении Васа Луиджи встал, а охранники удалились за дверь, создавая иллюзию интимности. Столовая была обставлена со вкусом: одноместные кушетки и столики, полукругом на нескольких уровнях, с видом на сад. На одной из кушеток сидела очень знакомая с виду женщина. Седые волосы, уложенные вокруг головы, темные глаза, тонкая поблекшая кожа, испещренная множеством морщинок, аристократический нос... Доктор Дюрона. Опять. На очередной Дюроне были светло-зеленая шелковая туника под цвет лабораторных халатов и свободные шаровары кремового цвета. Да, доктор Дюрона, баронесса Бхарапутра, отличалась изысканным вкусом. И имела средства. - Вербена, милая, - кивнула она, протягивая руку так, словно Вербена могла бы запечатлеть на ней придворный поцелуй. - Лотос. - Вербена поджала губы. Лотос улыбнулась и перевернула ладонь, превратив свой жест в приглашение садиться - что все и сделали. Баронесса прикоснулась к пластинке управления, и в столовую вошла девушка, одетая в коричневые с розовым шелка. Очень знакомая на вид девушка, высокая и гибкая, с аристократическим носом, шелковистыми черными волосами, схваченными сзади и струящимися вдоль спины... Она подала напитки Барону-первому, не поднимая взгляда. Когда девушка подошла к баронессе, ее глаза широко раскрылись, как цветы под солнцем, полные радости. Когда девушка склонилась перед Вербеной, ее взгляд вдруг стал изумленным, а темные брови недоумевающе поползли вверх. Вербена сперва изумилась не меньше девушки, а потом вдруг ужаснулась. Когда девушка склонилась перед ним, она нахмурилась еще сильнее. - Ты! - потрясенно прошептала она. - Иди, Лилли, милочка. Глазеть некрасиво, - ласково упрекнула баронесса. Удаляясь изящной походкой, она еще раз обернулась через плечо. - Лилли? - задохнулась Вербена. - Ты назвала ее Лилли?! - Небольшая месть. Вербена сжала кулаки: - Как ты могла? Зная, кто ты? Зная, кто мы? - А как ты смогла выбрать смерть, а не жизнь? - Баронесса пожала плечами. - Или, еще хуже, позволить Лилли выбирать за тебя? Твое время соблазна еще не наступило, Вербена. Милая моя сестра. Спроси себя через двадцать или тридцать лет, когда ощутишь, как распадается твое тело, и посмотрим, так ли легко дастся тебе ответ. - Лилли любила тебя, как дочь. - Лилли помыкала мною, как прислугой. Любовь? - Баронесса усмехнулась. - Стадо Дюрон удерживает вместе не любовь. Их удерживает давление хищников. Если бы все внешние опасности исчезли, то даже в одном пространстве-времени вам стало бы тесно, дорогим моим родственникам. Вообще-то почти во всех семьях так. Вид у Вербены был несчастный, но спорить она не стала. Васа Луиджи откашлялся: - Вообще-то, доктор Дюрона, вам вовсе нет необходимости искать себе место на краю галактики. В доме Бхарапутра может найтись место для человека ваших способностей. Например, в качестве главы лаборатории. А позже - кто знает - даже филиала. - Нет, спасибо! - отрезала Вербена. Барон пожал плечами. А баронесса, похоже, немного обрадовалась. Он настоятельно вмешался: - Барон, это действительно были люди Риоваля - те, кто захватили адмирала Нейсмита? Вы знаете, куда они его забрали? - Ну, это интересный вопрос, - пробормотал Баса Луиджи, внимательно глядя на него. - Я весь день безрезультатно пытался связаться с Ри. Подозреваю, что там, где Ри, там и ваш клон-близнец... адмирал. Он стремительно втянул воздух: - Почему вы считаете, что это я - адмирал, сэр? - Потому что я встречался с тем, вторым. При очень интересных обстоятельствах. Не думаю, чтобы настоящий адмирал Нейсмит позволил своему телохранителю себе указывать, а? У него разболелась голова. - Что Риоваль с ним сделает? - Право, Васа, не за столом, - укоризненно проговорила баронесса, а потом с любопытством посмотрела на него: - И вообще, почему это вас волнует? - "Майлз, где брат твой Марк?" - Взявшаяся непонятно откуда цитата вырвалась у него помимо воли. Он неуверенно прикоснулся к губам. Вербена и Лотос изумленно уставились на него. Васа Луиджи сказал: - Что до вашего вопроса, адмирал, то все зависит от того, пришел ли Ри к тем же выводам, что и я. Если да - скорее всего ничего не сделает. А если нет, то его методы будут зависеть от вашего клона-близнеца. - Я... не понимаю. - Риоваль станет изучать его. Экспериментировать. Выбор будет зависеть от анализа личности подопечного. Это звучало не так уж страшно. Он представил себе тесты, в которых нужно выбрать один из предложенных ответов, и озадаченно нахмурился. - Ри - мастер, - продолжил барон. - Он умеет создавать удивительные психологические эффекты. Я видел, как он превратил врага в преданного раба, готового повиноваться любому приказу. А последний человек, пытавшийся убить его, теперь подает напитки на приемах у Риоваля и молит о возможности удовлетворить любую просьбу гостя. - И чего ты попросил? - холодно поинтересовалась баронесса. - Белого вина. Это было еще до тебя, дорогая. Но я наблюдал. Взгляд у него был совершенно затравленный. - Вы намерены предложить меня Риовалю? - медленно спросил он. - Если он предложит больше других, адмирал. Ваш и вашего клона-близнеца налет на мои комплексы (а я до сих пор не уверен, что вы с самого начала не сговорились) очень дорого мне обошелся. И... - тут его глаза сверкнули, - был мне неприятен. Я не стану мстить человеку, страдающему криоамнезией, но хотел бы возместить убытки. Если я продам вас Ри, вас накажут лучше, чем это смог бы сделать я. Ри будет счастлив получить пару. - Васа Луиджи вздохнул. - Боюсь, дом Риоваля так и останется Младшим - Ри ставит удовольствие выше выгоды. Глупо. С его ресурсами я сделал бы большее. Девушка, вернувшись, подала закуски, долила в бокалы какой-то смеси вина с фруктовыми соками и снова ушла. Медленно. Васа Луиджи проводил ее взглядом. Заметив это, баронесса прищурилась. Но когда барон снова перевел взгляд на нее, опустила ресницы. - А как насчет... дендарийских наемников в качестве покупателя? - Да! Пусть только Бхарапутра предложит им сделку - и дендарийцы тут же явятся к его дверям. С плазменной пушкой. Прекрасное предложение. Игра будет короткой. Бхарапутра не может устроить аукцион, не объявив, что адмирал Нейсмит у него, и тогда... тогда... Что? - И уж по крайней мере вы могли бы воспользоваться ими как конкурентами, чтобы Риоваль заплатил вам побольше. - Боюсь, их ресурсы ограничены. И находятся не здесь. - Мы их видели. Вчера. - Это всего лишь секретная оперативная группа. Ни кораблей. Ни сил поддержки. Насколько я понял, они вообще открылись только для того, чтобы убедить Лилли переговорить с ними. Но... У меня есть основания полагать, что в этой игре - еще один участник. Когда я на вас смотрю, мне почему-то становится не по себе. И возникает странное желание удовольствоваться скромным вознаграждением посредника. А негативные предложения пусть поступают дому Риоваль. Барон расхохотался. "Негативные предложения?" А! От людей с плазменными пушками. Он постарался никак не выдать своей реакции. Васа Луиджи продолжал: - И это возвращает нас к первому вопросу: какой интерес преследовала Лилли? Почему она поручила вам, Вербена, оживить этого человека? И уж если на то пошло, как Лилли его заполучила, когда несколько сотен старательных работников ничего не добились? - Она мне не сказала, - невозмутимо ответила Вербена. - Но я была рада возможности отточить свои навыки. Благодаря меткости вашего охранника задача с медицинской точки зрения оказалось очень интересной. Разговор принял чисто врачебное направление - Лотос и Вербене было что обсудить, - а потом стал обрывочным. Девушка-клон подала им изысканный обед. Барон бросал Вербене нарочито небрежные вопросы, та ловко от них уходила. Ему никто вопросов не задавал. Похоже, барон Бхарапутра не спешит. Видимо, намерен выжидать. После обеда охранники отвели их обратно в комнату, которая, как он наконец понял, предназначалась для слуг важных господ. - Где мы? - прошипел он, как только закрылась дверь. - Ты догадалась? Это главная резиденция Бхарапутры? - Нет, - ответила Вербена. - Главную резиденцию еще не восстановили. - И раздраженно добавила: - Там несколько комнат взорвали коммандос. Он медленно обошел спальню, но, к явному облегчению Вербены, на этот раз не стал стучать по стенам. - Вот что мне пришло в голову... Есть еще один способ побега. Можно не выбираться изнутри наружу, а заставить кого-то вломиться снаружи внутрь. Скажи-ка... Откуда труднее всего вызволить пленника: из дома Бхарапутра, дома Фелл или дома Риоваль? - Ну... наверное, из дома Фелл труднее всего. У него больше людей и оружия. А из дома Риоваль легче всего. У Риоваля на самом деле Младший дом, но сам барон настолько стар, что по традиции пользуется таким же почтением, как и бароны Главных домов. - Так... Если знаешь, что идет подмога... тактически разумнее оставить того же пленного у Риоваля. Она снова с ним согласилась. - Нам надо связаться с Феллом. - Как? Мы даже из комнаты выйти не можем! - Из комнаты - конечно, из комнаты нам надо выйти. Но из дома выбираться не обязательно. Достаточно, чтобы один из нас добрался до комма. Связаться с Феллом, связаться с кем-нибудь, дать знать, что мы у Васа Луиджи. Это послужит толчком. - С Лилли, - решительно заявила Вербена, - а не с Феллом. "Мне нужен Фелл. Лилли к Риовалю не прорваться". Он с беспокойством подумал, что его интересы начинают расходиться с интересами группы Дюрона. Ему надо просить одолжения у Фелла, от которого хочет сбежать Лилли. Хотя... Чтобы заинтересовать Фелла в операции против Риоваля нужно немногое. Достаточно пообещать оплату расходов, а доходом будет старая ненависть. Ага. Он забрел в ванную и уставился на себя в зеркало. Кто он? Тощий, изможденный, бледный человечек странного вида, с отчаянием в глазах и склонностью к конвульсиям. Если бы он только мог решить, кто из них клон, методом исключения можно было бы назвать и себя. Вчера ему показалось, что у того типа вид Нейсмита. Но Васа Луиджи не дурак, и Васа Луиджи убежден в обратном. Почему он не может решить? "Если я - Нейсмит, то почему мой брат занял мое место?" И тут он понял. Будто попал под водопад, будто огромная река выплеснулась на него, и тонны воды придавили его к земле. Чуть слышно застонав, он скорчился на полу, обхватив голову руками. Боль в висках рассыпалась искрами, от ужаса перехватило дыхание. Он стиснул зубы, чтобы больше не издать ни звука и не привлечь внимания заботливой Вербены. С этим надо остаться наедине. "Понятно, почему я не мог догадаться. Я пытался выбрать из двух неверных ответов". Лейтенант Лорд Майлз Нейсмит Форкосиган корчился на кафельном полу и мысленно кричал: "Нет, нет, нет..." "Элли..." "Бел, Элен, Таура..." "Марк... Марк? Тот мрачный решительный плотный субъект - это Марк?" О своей смерти он ничего не мог вспомнить. Он испуганно прикоснулся к груди, ощупывая следы... чего? Он зажмурился, стараясь поймать последние воспоминания. Спуск в медкомплекс Бхарапутра. Марк - Марк с Белом устроили катастрофу, и он кинулся вниз, чтобы попытаться выручить их. С маниакальной мыслью переплюнуть Марка, показать ему, как это делают специалисты, отнять тех клонов у оскорбившего его Васа Луиджи... Увести их домой к маме. Господи, а что известно его матери? Надо надеяться, ничего. Они ведь все почему-то по-прежнему на Архипелаге Джексона. Сколько времени он был мертв? Где, к дьяволу, агенты Службы безопасности? Конечно, не считая того, который валяется здесь на полу в ванной. И Элли. Он ее спросил: "Я знаком с вами, сударыня?!" Лучше бы он себе язык откусил. "Вербена... Элли". В каком-то отношении это понятно: его возлюбленная - высокая, кареглазая, решительная и умная женщина. И начав приходить в себя, он увидел высокую, кареглазую, решительную и умную женщину. Вполне естественная ошибка. Интересно, примет ли Элли такое объяснение? Вкус на хорошо вооруженных подруг имеет и отрицательные стороны. Таура, здесь? Риоваль об этом знает? Знает ли он, что Таура приложила свою дивную когтистую ручку к уничтожению его генного банка? Или обвинил во всем "адмирала Нейсмита"? Конечно, наемные убийцы, подосланные Риовалем, охотились исключительно за ним. Но люди Риоваля приняли Марка за адмирала. А Риоваль? Но Марк ведь скажет ему, что он - клон. Дьявол, Майлз и сам бы сказал то же самое, только для того, чтобы запутать дело. Что происходит с Марком? Почему Марк предложил себя в качестве... выкупа за Майлза? Ведь не может же такого быть, чтобы у Марка тоже оказалась криоамнезия. Нет, Лилли сказала, что дендарийцы вместе с клонами и "адмиралом Нейсмитом" улетели. Зачем же они вернулись? "Они вернулись искать тебя, адмирал". И наткнулись на Риоваля, который искал его же. Прямо рандеву какое-то! Что за блаженное состояние эта криоамнезия! Майлз вдруг очень захотел, чтобы она вернулась. - Что с тобой? - встревоженно позвала Вербена. Открыв дверь ванной, она увидела его на полу. Опустившись на колени и нащупывая пульс, она воскликнула: - Ах, нет! Опять конвульсии? Ты обо что-то ударился? "Я не стану мстить человеку, страдающему криоамнезией", - сказал Васа Луиджи. Значит, надо, чтобы у него по-прежнему оставалась криоамнезия. Пока он не овладеет ситуацией. И собой. - По-моему, все в порядке. Майлз позволил уложить себя в постель. Вербена гладила его по голове. Он с ужасом смотрел на нее из-под полуопущенных век, изображая постконвульсионную сонливость. "Что я наделал?" "Что мне теперь делать?"

25

Он забыл, почему он здесь. Кожа начала понемногу заживать. Интересно, куда делся лорд Марк? Приходили какие-то люди, пытали нечто безымянное и расплывчатое и снова уходили. Он встречал их по-разному. Возникающие аспекты стали личностями и в конце концов он дал им имена. Обжора, Пыхтун, Рева и еще один. Другой, молчаливый, затаившийся и выжидающий. Он предоставил Обжоре время насильственного кормления, потому что Обжора единственный получал от этого удовольствие. Ведь Обжоре никогда не позволили бы делать то, что проделывали люди Риоваля. Пыхтуна он высылал на передовые позиции, когда Риоваль приходил с инъектором возбуждающего. Скорее всего именно Пыхтун отвечал за попытку изнасилования Мари, хотя в спокойном состоянии Пыхтун был ужасно застенчив и виновато молчал. Остальным занимался Рева. Марк вообще начал подозревать, что это из-за Ревы они все оказались у Риоваля. Наконец-то Рева попал туда, где его накажут по-настоящему. "Не следует пытаться закодировать мазохиста на отвращение. Результаты непредсказуемы". Так что Рева получал по заслугам. Неуловимый четвертый только выжидал, пообещав, что они еще его оценят. Дав им всем имена, он наконец методом исключения нашел лорда Марка. Обжора, Пыхтун, Рева и Другой отправили лорда Марка глубоко внутрь: пусть пока спит. Бедный нежный лорд Марк, ему ведь всего двенадцать недель от роду. Там, в глубине, Риовалю лорда Марка даже не разглядеть. И не достать. И не прикоснуться к нему. Обжора, Пыхтун, Рева и Другой оберегали сон младенца. Нежные и заботливые, они защищали его. Им это по силам. Они уродливые, гадкие, закаленные жизнью, эти его психические наемники. Несимпатичные. Но дело свое знают. Он начал время от времени напевать им марши.

26

Любовь лишь крепнет при разлуке. И наоборот, решил Майлз. Вербена опять спрятала голову под подушку. Он продолжал метаться. И говорить. Остановиться он был не в состоянии. За время, прошедшее после каскада, который он от всех скрыл, Майлз успел разработать множество планов побега, но все страдали губительными недостатками. Не в силах осуществить ни один, Майлз вслух классифицировал и оттачивал их. Снова и снова. Вербена перестала критиковать его планы... Вчера, кажется? По правде говоря, она вообще перестала с ним разговаривать. Она больше не ласкала и не успокаивала его, старалась держаться на другой стороне комнаты или надолго пряталась в ванной. Майлз ее не винил. Насильственное заключение поставило под угрозу ее чувства. И, приходилось признать, он не смог скрыть от Вербены некоторой холодности. Его прикосновения стали равнодушнее, он не признавал ее врачебного авторитета. Нет, он, конечно, любит ее и восхищается ею и с восторгом поручил бы ей возглавить любой принадлежащий ему лазарет. Под его командованием. Но чувство вины и подозрение, что за ними наблюдают, окончательно убили интерес к интимному общению. Сейчас им владели другие страсти. И они снедали его.
Скоро должны были принести обед. Если считать, что их кормят три раза в день, то они провели тут уже четыре дня. Барон с ним больше не разговаривал. Какие сети плетет сейчас Баса Луиджи? Запросил ли он уже за "адмирала Нейсмита" цену? А что, если его вообще никто не захочет купить, если его оставят тут навсегда? Обычно еду на подносе приносит слуга под зорким наблюдением двух охранников, вооруженных парализаторами. Майлз перепробовал все средства, пытаясь распропагандировать их - разве что не выдал свою тайну, - пользуясь обрывочными разговорами. Они только улыбались в ответ. Он сомневался в своей способности ускользнуть от луча парализатора, но решил при первой же возможности попробовать. Он не мог пуститься на хитрость. И был готов пуститься на глупость. Неожиданность иногда срабатывает... Щелкнул замок. Он резко повернулся, готовясь броситься вперед. - Вербена, вставай! - прошипел он. - Я попытаюсь прорваться. - А, черт, - простонала она, выныривая из постели. Она безнадежно обошла вокруг кровати и встала рядом с ним. - От парализатора бывает больно. А потом рвет. А у тебя, наверное, еще начнутся конвульсии. - Да. Знаю. - Но по крайней мере ты хоть ненадолго заткнешься, - пробурчала она себе под нос. Майлз приподнялся на носках и снова встал нормально, увидев, кто принес им еду. "Вот это да! Что происходит?" В игру вступил новый участник - и мысль лихорадочно заработала. Вербена, ожидавшая обещанного броска, тоже посмотрела на дверь и изумленно раскрыла глаза. Девушка-клон, Лилли - наверное, ему следует назвать ее Лилли-младшей - в коричневых и розовых шелках. Выпрямив спину, она внесла поднос с обедом и поставила на столик в дальнем конце комнаты. И тут - странное дело - охранник кивнул ей и ушел, закрыв за собой дверь. Лилли, как и положено прислуге, начала сервировать стол. Вербена направилась к ней, приоткрыв рот. Майлз мгновенно увидел десятки возможностей. В таком болезненном состоянии ему девушку не скрутить. А как насчет снотворного, которым ему вечно грозит Вербена? Сможет ли Вербена скрутить ее? Вербена плохо понимает намеки, а краткие приказы вовсе не признает. Ей захочется объяснений. Ей захочется споров. Но все равно надо попробовать. - Господи, ну до чего же вы похожи! - жизнерадостно прощебетал он, бросая Вербене яростно-предупреждающий взгляд. На лице Вербены отразилась смесь досады и недоумения, которая тут же превратилась в улыбку, когда девушка повернулась к ним. - Чем это мы заслужили такую... э-э... благороднорожденную прислугу? Гладкая рука Лилли прикоснулась к груди. - Я не леди, - сказала она тоном, показавшим, что она считает его полным идиотом. И не без причины. - Но вот вы... - Она повернулась к Вербене. - Я вас просто не понимаю. - Тебя прислала баронесса? - спросил Майлз. - Нет. Но я сказала охраннику, что в вашей еде снадобье, и баронесса велела мне остаться и смотреть, как вы будете есть, - довольно неожиданно объяснила она. - И это... правда? - поинтересовался он. - Нет. - Она вскинула голову, так что ее длинные волосы рассыпались по плечам, и снова жадно уставилась на Вербену. - Кто же вы? - Она - сестра баронессы, - мгновенно ответил Майлз. - Дочь матери твоей госпожи. Ты знаешь, что тебя назвали в честь... э-э... бабушки? - Бабушки? - Расскажи ей о группе Дюрона, Вербена! - настоятельно сказал он. - Так дай мне возможность говорить, хорошо? - прошипела она сквозь зубы, улыбаясь. - Она знает, что она такое? Спроси ее, знает ли она, что она такое! - потребовал он, и тут же заткнул себе рот кулаком, для пущей убедительности больно прикусив костяшки. Девушка пришла не к нему. Она пришла к Вербене. Надо позволить Вербене действовать. - Ну... - Вербена быстро посмотрела на закрытую дверь, а потом снова на девушку. - Группа Дюрона включает в себя тридцать шесть клонированных братьев и сестер. Мы находимся под покровительством дома Фелл. Маму - первую Дюрону - тоже зовут Лилли. Ей было очень грустно, когда Лотос - баронесса - нас покинула. Видишь ли. Лотос была моей... старшей сестрой. Значит, ты тоже моя сестра. Лотос говорила тебе, зачем она тебя завела? Ты будешь ее дочерью? Ее наследницей? - Я стану с моей госпожой единым целым, - ответила девушка. В ее голосе прозвучал вызов, но было видно, насколько она зачарована Вербеной. - Я боялась... не займете ли вы мое место. Ревность? Что за безумие! Глаза Вербены потемнели от ужаса. - Да ты понимаешь, что это значит?! Что такое пересадка мозга для клона? Она отнимет твое тело, Лилли, а тебя просто не станет. - Да. Я знаю. Это мое предназначение. Она снова вскинула голову. Голос ее звучал убежденно. Но вот глаза... Не таилось ли там сомнение? - Вы так похожи! - пробормотал Майлз, обходя их кругом и стараясь подавить беспокойство. И улыбаясь. - Готов поспорить, что вы можете обменяться одеждой - и никто не заметит! - Быстрый взгляд, который бросила на него Вербена, сказал: да, она поняла, но считает, что он слишком торопится. Но он добавил, поджимая губы и склонив голову набок: - Нет, наверное, все-таки не можете. Девушка слишком толстая. Как ты считаешь. Вербена, она ведь слишком толстая, да? - Не толстая я! - возмутилась Лилли-младшая. - Одежда Вербены на тебя не налезет. - Ты не прав, - сказала Вербена, сдаваясь. - Он идиот. Давай ему покажем, Лилли. Она скинула куртку, блузку, брюки. Медленно, с любопытством девушка сняла с себя пиджачок и юбку и взяла костюм Вербены. Вербена пока не притрагивалась к шелкам, брошенным на кровать. - Да тебе идет! - сказала Вербена и кивнула в сторону ванной. - Пойди, посмотри в зеркало. - Я ошибся, - щедро признал Майлз, подталкивая девушку к ванной. Нет времени ни строить планы, ни отдавать приказы. Придется целиком положиться на... инициативность Вербены. - Костюм Вербены тебе и правда к лицу. Представь себе, что ты - хирург из Группы Дюрона. Они там все врачи, знаешь? Ты тоже могла бы стать врачом... Краем глаза он увидел, как Вербена стремительно распустила волосы и схватила шелковую униформу. Закрыв дверь за собой и Лилли, он повернул ее к зеркалу и включил воду, чтобы не было слышно, как Вербена стучит в наружную дверь, как ей открывает охранник и как она уходит, наклонив голову, чтобы распущенные волосы прикрыли лицо... Лилли смотрелась в большое зеркало. Она взглянула на отражение Майлза, потом на его макушку у своего плеча. Он схватил чашку и поскорее выпил воды - придется много говорить. Сколько он сможет отвлекать ее? Вряд ли удастся отключить ее ударом по голове, а какое именно средство из чемоданчика Вербены - то самое знаменитое снотворное, он тоже не знал. К его изумлению, Лилли заговорила первой: - Ты ведь тот, что приходил за мной, да? За всеми нами, клонами. Он только замычал. Она имеет в виду тот катастрофический налет на бхарапутрян? Она была одной из тех клонов? А как она тогда снова очутилась здесь? - Извини. Я последнее время был мертвым, и мозги у меня плохо работают. Криоамнезия. Может, это был я, а может, ты встречалась с моим клоном. - У тебя тоже есть клонированные братья и сестры? - По крайней мере один. Мой... брат. - И ты правда был мертвый? - спросила она чуть недоверчиво. Он задрал серую трикотажную рубаху и продемонстрировал свои шрамы. - О! - уважительно сказала она. - Наверное, и правда. - Меня воскресила Вербена. Она прекрасный специалист. - Нет, не следует напоминать об отсутствующей Вербене. - Уверен, ты тоже могла бы стать такой, если бы захотела. Если бы тебя учили. - А как это? Быть мертвым? Он опустил рубаху: - Скучно. Совершенно не интересно. Полное ничто. Я ничего не помню. Я не помню, как я умер... - Тут у него перехватило дыхание: он вдруг увидел вспыхнувшее огнем дуло игольника... почувствовал, как мучительной болью взрывается грудь... Глубоко вздохнув, он облокотился на подзеркальник, едва удерживаясь на подгибающихся ногах. - Одиноко. Тебе бы не понравилось. Могу гарантировать. - Он взял ее теплую руку. - Быть живым гораздо лучше. Быть живым - это... это... - Ему надо на что-нибудь встать. Он забрался на подзеркальник и, пригнувшись, наконец посмотрел ей прямо в глаза. Запустив руку ей в волосы, он наклонил голову и поцеловал ее - просто на секунду прижался губами. - Ты чувствуешь, что живешь, когда кто-то ответно прикасается к тебе. Она отпрянула, пораженная и заинтересовавшаяся: - Ты целуешь не так, как барон. - Барон тебя целовал? - Да... Уже пробует новое тело своей жены? Когда же должна состояться пересадка? - А ты всегда жила со своей... госпожой? - Нет. Меня привезли сюда, когда разгромили ясли клонов. Ремонт почти закончен. Я скоро вернусь туда. - Но... ненадолго. - Да. Соблазны, которые испытывает барон... интересные. В конце концов ведь у нее скоро отнимут мозги, так что обвинять она не сможет. Баса Луиджи может делать что угодно - главное сохранить ей девственность. И как это воздействует на ее верность предназначению? Явно воздействует - иначе бы она сюда не пришла. Лилли взглянула на закрытую дверь, и на ее лице отразилось внезапное подозрение. Вырвав у него руку, она вбежала в опустевшую спальню. - Ой, нет! - Ш-ш, ш-ш! - Майлз выбежал следом, схватил ее за руку и прыгнул на кровать, чтобы снова оказаться лицом к лицу с ней. - Не кричи! - прошипел он. - Если ты выбежишь и предупредишь охранников, у тебя будут большие неприятности, а если просто подождешь, пока она вернется, никто вообще ничего не узнает. - Ему было ужасно противно, но выхода не оставалось. - Молчи, и никто ничего не узнает. Он понятия не имел, вернется ли Вербена вообще. Может, сейчас ей уже просто хочется больше никогда его не видеть. Ни в одном из своих планов он не рассчитывал на такую удачу. Лилли-младшая с легкостью могла бы с ним справиться, хотя, может, и не сознавала этого. Один хороший удар в грудь - и он рухнет. Ей не надо даже особо напрягаться. - Сядь, - сказал Майлз. - Вот тут, рядом со мной. Не бойся. Честно говоря, не понимаю, как ты вообще можешь бояться, если приняла свое предназначение даже глазом не моргнув. Ты очень смелая девочка. Женщина. Садись. - Он потянул ее вниз. Она ужасно неуверенно посмотрела на дверь, но позволила себя усадить. Мускулы у нее были, как пружины. - Расскажи мне... расскажи мне о себе. Знаешь, ты ведь очень интересная личность! - Я?! - Я сейчас почти ничего о себе не помню - вот почему и спрашиваю. Для меня это ужасно, что я не могу вспомнить. Это меня просто убивает. Какое у тебя самое первое воспоминание? - Ну... наверное... Дом, где я жила до яслей. Там обо мне заботилась женщина. У меня... смешно... но я помню, у нее были какие-то лиловые цветы, с меня ростом - они росли в маленьком таком садике, всего в квадратный метр, и пахли виноградом. - Да? Расскажи мне еще про эти цветы... Он опасался, что разговор предстоит длинный. А что потом? То, что Вербену до сих пор не вернули, - хороший признак. А то, что она, возможно, и не вернется, - проблема Лилли-младшей. "И что с ней такого сделают барон с баронессой? - насмешливо-яростно спросил он себя. - Убьют?" Они говорили о ее жизни в яслях. Майлз вытащил из нее пересказ налета дендарийцев - с ее точки зрения. Как ей удалось снова вернуться к барону. Умненькая девочка, умненькая. Какая досада для Марка! Паузы становились все длиннее. Скоро ему придется рассказывать о себе, просто чтобы разговор не заглох, а это очень, очень опасно. Лилли уже, кажется, не о чем говорить, что-то она слишком часто посматривает на дверь. - Вербена не вернется, - сказала наконец Лилли-младшая. - Так ведь? - Наверное, нет, - честно ответил он. - Наверное, она убежала совсем. - Откуда ты знаешь? - Если бы ее поймали, то уже пришли бы за тобой. Они считают, что Вербена по-прежнему здесь. Это ты исчезла. - Ты не думаешь, что ее приняли за меня? - испуганно ахнула Лилли. - И взяли, чтобы воссоединить с моей госпожой? Майлз не мог понять, испугалась ли она за Вербену, или из-за того, что Вербена займет ее место. Какой гадкий, отвратительный новый страх! - А когда... - начал было он, но тут же поспешил успокоить ее. И себя. - Нет. Конечно, если смотреть невнимательно или издали, вы очень похожи, но тут взглянули бы иначе. Она намного старше тебя. Это просто невозможно. - И что же мне делать? - Лилли попыталась встать, но Майлз поймал ее за руку и удержал на месте. - Ничего, - посоветовал он. - Все в порядке. Скажешь им... скажешь, что это я заставил тебя остаться. Она покосилась на щуплую низенькую фигурку. - Как? - Обманом. Угрозами. Психологическим давлением, - правдиво ответил он. - Все можешь валить на меня. Она явно сомневалась. Сколько ей лет? Последние два часа он вытягивал из нее историю всей ее жизни - история получилась очень короткая. В Лилли странно сочетались сообразительность и наивность. Главным приключением в ее жизни был налет дендарийских наемников. Вербена. Ей удалось выбраться. И что теперь? Вернется ли она за ним? Как? Это ведь Архипелаг Джексона. Тут никому доверять нельзя. Здесь люди - просто материал. Как вот эта девочка. Ему вдруг представилось кошмарное видение: пустой череп, померкший взгляд. - Извини, - прошептал он. - Ты такая красивая... внутренне. Ты заслуживаешь того, чтобы жить. А не быть сожранной этой старухой. - Моя госпожа - великая женщина, - преданно заявила Лилли. - Она заслуживает того, чтобы пожить больше. Что за странной этикой руководствуется Лотос, если ей понадобилось превращать эту девочку в якобы добровольную жертву? Кого Лотос хочет обмануть? Похоже, только себя. - И потом, - сказала Лилли-младшая, - тебе ведь понравилась та толстая блондинка. Ты так вокруг нее и вился. - Кто?! - А, да. Это, наверное, был твой клон. - Мой брат, - автоматически поправил Майлз. А это что еще за история, Марк? Лилли начала успокаиваться, смирившись со своим странным пленом. И скучать. Внимательно посмотрев на Майлза, она спросила: - Хочешь еще поцеловать меня? Все дело в его росте. Он будит в женщинах зверя. Не ощущая угрозы, они смелеют. Обычно он считал, что это просто прекрасно, но девочка его смущала. Она ему... неровня. Но надо убить время, задерживать ее здесь, развлекать как можно дольше... - Ну... Ладно. Минут через двадцать благопристойных и чинных ласк она чуть отстранилась и заметила: - А барон делает это совсем по-другому. - Что ты делаешь для Васа Луиджи? Лилли распустила ему завязку на брюках и начала показывать. Уже через минуту он выдавил: - Прекрати! - Тебе не понравилось? А барону нравится. - Не сомневаюсь. - Жутко возбужденный, Майлз поспешно ретировался на стул. - Это... э-э... очень мило, Лилли, но для нас с тобой слишком серьезно. - Я не понимаю. - Вот в том-то и дело. - Она же просто маленькая девочка. - Когда подрастешь... ты почувствуешь свои границы. И сможешь, если захочешь, позволить кому-то их нарушить. А сейчас ты едва понимаешь, где кончаешься ты и начинается мир. Желание должно рождаться внутри, а не навязываться извне. Он пытался справиться с собственным желанием путем неимоверных усилий - и все равно получалось плохо. "Васа Луиджи, ах ты подонок!" Лилли печально нахмурилась: - Я не подрасту. Обхватив руками коленки, Майлз содрогнулся. Он вдруг вспомнил, как встретился с сержантом Таурой. Ну вот, опять попал в ловушку. Ситуация с Таурой явно напоминала нынешнюю, наверное, поэтому подсознание пытается навязать ему решение, которое тогда сработало. Но Таура была продуктом генной инженерии, мутантом, и жить ей оставалось недолго. Дендарийские медики, замедлив метаболизм, выкроили для нее немного времени. Очень немного. Каждый день был подарком, каждый год - чудом. Таура старается жить стремительно и ухватить как можно больше - и он полностью ее одобряет. А Лилли-младшая могла бы прожить хоть сто лет, если бы ее не... сожрали. Ее нужно соблазнять жизнью, а не сексом. Как и порядочности, любви к жизни научить нельзя - ею можно только заразиться. И только от того, у кого она имеется. - Разве ты не хочешь жить? - спросил Майлз. - Не... не знаю. - А я хочу. Я хочу жить! И поверь мне, я знаком с нежизнью - и очень близко знаком! - Ты... смешной, уродливый, маленький человечек. Что ты можешь получить от жизни? - Все! И собираюсь получить еще больше. - "Я хочу... хочу... Богатства, власти, любви, побед. Блестящих, великолепных побед, отражающихся светом в глазах товарищей. Когда-нибудь - жену и детей. Кучу детей, высоких и здоровых, чтобы дать по мозгам тем, кто шепчет: "Мутант!" И еще - брата". Марка. Ага. Того мрачного человечка, которого, вероятно, барон Риоваль сейчас разбирает на кусочки. Вместо Майлза. Нервы у него натянулись до предела. "Мне необходимо выгадать время". Наконец Майлз уговорил Лилли-младшую лечь спать, завернувшись в одеяло на той стороне кровати, которую раньше занимала Вербена. Сам он по-рыцарски устроился в кресле. Через несколько часов ему стало мучительно неловко. Майлз попробовал устроиться на полу. Пол был холодный. У него болела грудь. Еще не хватает схватить насморк. В конце концов он заполз на кровать и улегся поверх одеяла, свернувшись калачиком спиной к Лилли. Ближе к утру он наконец немного согрелся и заснул.

- Вербена, любимая, - сонно пробормотал Майлз, зарываясь лицом в ее ароматные волосы и прижимаясь к теплому телу. - Миледи. - Барраярское обращение - теперь-то он знает, откуда взялась эта "миледи". Она вздрогнула, и Майлз отпрянул. - Ой! Извини! Лилли-младшая села, стряхивая с себя его руку. - Я не миледи! - Извини, я перепутал. Я называю Вербену "миледи". Она - миледи, а я ее... - "придворный шут" - ...рыцарь. Понимаешь, я ведь и вправду солдат. Несмотря на то, что такой низенький. При новом стуке в дверь он осознал, что именно его разбудило. - Завтрак! Скорее! В ванную. Пусти воду. Готов поспорить, что нам удастся и дальше их обманывать! На этот раз он не пытался завести с охранниками разговор и предложить денег. Когда за слугой снова закрылась дверь, Лилли-младшая вышла из ванной. Она ела медленно, неуверенно, словно сомневаясь в своем праве на пищу. Майлз наблюдал за ней с возрастающим интересом. - На. Возьми еще рогалик. И знаешь, его ведь можно посыпать сахаром. - Мне нельзя есть сахар. - Тебе надо есть сахар. - Он помолчал. - Тебе надо все. Тебе надо иметь друзей. Тебе нужны... сестры. Тебе надо получить образование, чтобы напрягать ум до предела, и тебе нужна работа, чтобы дух твой рос. Тебе надо есть... мороженое. - Мне нельзя толстеть. Моя госпожа - это мое предназначение. - Предназначение! Что ты можешь знать о предназначении? - Майлз вскочил и начал расхаживать вокруг стола и кровати. - Я - специалист по предназначениям. Твоя госпожа - фальшивое предназначение! Знаешь, почему я в этом уверен? Она все берет и ничего не дает взамен. Настоящее предназначение берет все - до последней капли крови, да еще выжмет тебе вены, чтобы убедиться, что больше ничего не осталось, но возвращает вдвойне. Вчетверо. В тысячу раз больше! Но нельзя давать понемногу. Надо отдать все. Я это знаю. Я могу в этом поклясться. Я воскрес из мертвых, чтобы сказать тебе правду. Настоящее предназначение дает тебе целую гору жизни и ставит тебя на ее вершину. Его убежденность была просто маниакальной. Майлз обожал такие минуты. - Ты - сумасшедший, - сказала Лилли, с опаской глядя на него. - Откуда тебе знать? Ты в жизни не встречала нормальных людей. Ну сама подумай и скажи - встречала? Она вдруг снова потеряла интерес к разговору: - Это все пустое. Все равно я пленница. Куда мне идти? - Лилли Дюрона приняла бы тебя, - мгновенно отозвался Майлз. - Группа Дюрона находится под покровительством дома Фелл. Если б тебе удалось добраться до бабушки, там ты была бы в безопасности. Она нахмурилась: точь-в-точь как Вербена, когда находила слабые места в его планах побега. - А как? - Они не могут оставить нас здесь навсегда. А что если... - Он зашел ей за спину, скрутил волосы в неаккуратный пучок. - У меня не создалось впечатления, что Васа Луиджи собирается задерживать здесь Вербену после того, как отпадет необходимость скрывать тайну. Когда меня отправят, должны отпустить и ее. Готов поспорить, что, если они примут тебя за Вербену, ты сможешь спокойненько уйти. - И что... что мне говорить? - Как можно меньше. Привет, доктор Дюрона, вас дожидается ваш транспорт. Ты берешь чемоданчик и идешь. - Я не смогу! - А ты попробуй. Если не получится - ты ничего не потеряешь. А вот если ты выберешься... ты могла бы сказать, где я. Кто меня захватил и когда. Всего несколько минут решимости - а она бесплатная. Мы сами создаем ее. Отвагу нельзя отнять, словно кошелек. Господи, да что я тебе это рассказываю! Ты ведь улизнула от дендарийцев на одних только отваге и хитрости. Вид у нее был совершенно изумленный. - Я это делала ради моей госпожи. Я в жизни ничего не делала ради... себя! Майлзу в пору было разрыдаться, так у него натянулись нервы. Обычно он впадал в такое возвышенное красноречие, чтобы убедить людей рисковать жизнью, а не спасаться. Подавшись к Лилли, он демонически прошептал ей на ухо: - Сделай это ради себя. После завтрака Майлз постарался помочь ей уложить волосы так, как это делала Вербена. Он совершенно не умел обращаться с волосами, но, поскольку Вербена тоже не очень-то умела, результат, кажется, получился вполне убедительный. Когда к ним вошли, не постучав, Майлз сразу понял, что это не обед. Вошли три охранника и еще один человек в ливрее дома Бхарапутра. Два охранника, ни слова не говоря, связали ему руки - хорошо хоть не за спиной - и вытолкали его в коридор. Ни Васа, ни Лотос не было видно. Может, ищут пропавшую Лилли? Майлз оглянулся через плечо. - Доктор Дюрона, - обратился ливрейный слуга к Лилли-младшей. - Мне поручено вас отвезти. Куда желаете? Она поправила волосы, взяла чемоданчик Вербены, шагнула вперед и сказала: - Домой. - Вербена! - окликнул Майлз и, когда она повернулась к нему, тихо сказал: - Бери все, потому что рано или поздно у тебя все будет отнято. Это - святая правда. - Облизав пересохшие губы, он попросил: - Поцелуй меня на прощание! Лилли наклонила голову, повернулась, нагнулась, быстро прижалась губами к его губам и ушла за водителем. Ну, этого достаточно, чтобы произвести впечатление на охранников. Уводя его в противоположную сторону, они добродушно поинтересовались: - Как это тебе удалось? - Ко мне быстро привыкают, - самодовольно ответил Майлз. По пути к машине он дважды пытался сбежать. После второй попытки самый рослый охранник взвалил его себе на плечо и пригрозил, что если Майлз будет дергаться, то его просто уронят. Его запихнули на заднее сиденье между двумя охранниками. - Куда вы меня везете? - К месту передачи, - ответил один. - Какой передачи? - Тебе знать не обязательно. Он говорил без умолку, улещивая, угрожая, оскорбляя... но охранники молчали. Поездка оказалась долгой. На машинах за городом почти не ездили - дорога была отвратительная. А они были далеко от города. Уже совсем стемнело, когда они затормозили у пустынного перекрестка. Охранники передали Майлза двум невозмутимым как буйволы плосколицым верзилам в красных с черным ливреях. Цвета дома Риоваль. Верзилы связали ему руки за спиной и ноги тоже, а потом швырнули на заднее сиденье флайера. Флайер бесшумно взлетел в темноту. "Похоже, Васа Луиджи получил, сколько хотел". Вербена, если куда-то и доберется, скажет, что Майлз у Бхарапутры. Где его уже не окажется. Майлз прекрасно понимал, что Васа Луиджи очень хочет подставить Риоваля. Но если бы Риоваля было легко разыскать, это уже сделали бы. "Господи, похоже, я буду там первым агентом Службы безопасности!" Надо не забыть подчеркнуть это в докладе Иллиану.

27

- Извините, барон, - сказал техник, - но жертва ваших пыток, похоже, прекрасно проводит время. Обжора ухмыльнулся, насколько мог с запихнутой в глотку трубкой, наблюдая, как барон Риоваль обходит вокруг него, разглядывая со всех сторон. Может, барона восхитило его непревзойденное брюхо? - В таких ситуациях включается ряд защитных механизмов, - сказал Риоваль, - в том числе расщепление личности и идентификация себя с палачом. Я ожидал, что Нейсмит в конце концов все их задействует, но... настолько быстро? - Я тоже сначала себе не поверил, сэр, и несколько раз провел сканирование мозга. Результаты получились необычные. - Если у него действительно расщепляется личность, сканирование должно это показать. - Что-то сканирование показало. Похоже, он защищает определенные участки мозга от воздействия наших стимулов, и внешние реакции действительно говорят о расщеплении, но... картина ненормально ненормальная, если можно так выразиться. - Интересно. - Риоваль поджал губы. - Я посмотрю ваши результаты. - Но что бы это ни было, это не притворство. Я уверен. - Так невообразимо быстро... - пробормотал барон. - И когда, по-твоему, он сломался? Как я мог это пропустить? - Точно не знаю. В самом начале. В первый же день... Может, в первый же час. Но если так пойдет и дальше, на него очень трудно будет давить. Он может... менять дежурных. - И я тоже, - холодно отозвался Риоваль. Напряжение в желудке начинало перерастать в боль. Рева беспокойно задергался, но Обжора не пожелал уступить место. Другой внимательно прислушивался. Он всегда слушал, когда приходил барон Риоваль. Почти не спал и почти никогда не разговаривал. - Я думал, он еще долго не дойдет до стадии распада. У меня все планы рушатся, - посетовал барон. "Да, барон. Правда, мы очаровашки? Ты заинтригован?" - Надо подумать, как лучше его сфокусировать, - размышлял Риоваль вслух. - Приведите его потом ко мне. Посмотрю, какие результаты дадут спокойный разговор и небольшие эксперименты. Может, наметятся новые направления. И под маской тупого аффекта Другой насторожился.
Два охранника доставили его (их?) в приветливую гостиную барона Риоваля. Окон там не было, но одну стену занимал голографический экран, на котором сейчас проецировался пейзаж с тропическим побережьем. Можно не сомневаться, что Риоваль устроился под землей. Сюда никто не вломится через окна. Кожа у Марка все еще не наросла. Техники покрыли незажившие участки какой-то штукой, а на раны наложили пластповязки, чтобы не испачкать дорогую мебель. - Думаешь, поможет? - спросил один техник, орудуя аэрозолем. - Скорее всего нет, - вздохнул его напарник. - Наверное, стоит заранее вызвать уборщиков. Брезент подложить, что ли. Охранники усадили его в низкое широкое кресло. Обычное кресло, без кольев или бритвенных лезвий. Руки у него были связаны за спиной - значит, откинуться на спинку не удастся. Широко расставив колени, Марк постарался выпрямить спину. Дышать было тяжело. Старший охранник спросил Риоваля: - Нам его привязать, сэр? - А он сможет встать самостоятельно? - Риоваль приподнял бровь. - Из такого положения - с трудом. Глядя на свою жертву сверху вниз, Риоваль презрительно скривил губы: - А, мы приближаемся к цели. Постепенно. Оставьте нас, - приказал он охранникам. - Я вас позову. Сами не заходите. Даже если услышите шум. - Звукоизоляция у вас прекрасная, сэр. Откозыряв, плосколицые удалились. Эти охранники были какие-то не такие. Когда они не исполняли приказ, они просто сидели или стояли, бессловесные и тупые. Надо полагать, такими их и задумали. Обжора, Пыхтун, Рева и Другой с интересом осмотрелись, гадая, чья сейчас очередь. "Твоя была только что, - сказал Рева Обжоре. - Теперь я". "Не зазнавайся, - встрял Пыхтун. - Может, и я". "Если бы не Обжора, - сердито заметил Другой, - я мог бы вступить в игру немедленно. А теперь придется ждать". "Ты все время чего-то ждешь", - с любопытством сказал Обжора, но Другой опять затаился. - Посмотрим-ка шоу, - сказал Риоваль, потянувшись за пультом дистанционного управления. Тропический пейзаж сменился видеозаписью: общение Пыхтуна с... созданиями из борделя. Пыхтун наблюдал за собой с глубочайшим наслаждением. Столько новых нюансов! - А не отправить ли мне копию видеозаписи дендарийским наемникам? - задумчиво пробормотал Риоваль, наблюдая за Марком. - Только представьте, как это будут смотреть все ваши старшие офицеры. Полагаю, после этого некоторые явятся ко мне, а? Нет. Риоваль лжет. Если бы дендарийцы узнали, что он у Риоваля, его бы здесь уже не было. И барону наверняка не к спеху выдавать тайну. Другой сухо прокомментировал: "Почему бы тебе заодно не послать копию Саймону Иллиану - увидишь, кто тогда к тебе явится!" Но Иллиан принадлежал лорду Марку, а лорда Марка здесь не было. И вообще Другой еще никогда не говорил вслух. - Представь, что будет, когда к тебе присоединится твоя хорошенькая телохранительница... - Риоваль принялся расписывать дальнейшее в подробностях. Пыхтуну это даже сначала понравилось. Хотя некоторые места были противны даже ему. "Рева?" "Ну нет! - возразил Рева. - Это не по моей части!" "Придется найти нового рекрута", - решили все в один голос. Если надо будет, он найдет тысячи. Он - армия, он течет, как поток, огибая препятствия, и одним ударом его не уничтожить. На экране появился Рева: это был один из его лучших моментов, именно тогда он и получил свое имя. Вскоре после того как с Марка ферментами сняли кожу, техники намазали его какой-то липкой гадостью, от которой начался невыносимый зуд. Никому даже не пришлось до него дотрагиваться. Он чуть сам себя не убил. Потом ему сделали переливание крови. Он бесстрастно смотрел на экран. Да, Риоваль явно не ожидал такой реакции. Другой наблюдал со всевозрастающим нетерпением. Он уже почти отдышался, но надо было еще как-то справиться с чертовым креслом. Это должно произойти сегодня. К тому времени, когда предоставится следующая возможность. Обжора их всех окончательно обездвижит. Да. Он ждал. Риоваль разочарованно надул губы. Отключив запись, он встал и обошел вокруг кресла, внимательно следя за своим пленником. - Вы просто отсутствуете, так? Спрятались в каком-то закоулке сознания. - Риоваль сощурился. - Надо подумать, что вернет вас ко мне. Вас всех. Барон слишком проницателен. "Я тебе не доверяю, - с сомнением сказал Обжора Другому. - А что со мной будет потом?" "И со мной", - добавил Пыхтун. Только Рева ничего не сказал. Рева очень устал. "Обещаю, что лорд Марк будет кормить тебя. Обжора, - прошептал Другой из глубины. - По крайней мере изредка. Пыхтун, ты меня слышишь? Лорд Марк отвезет тебя в Колонию Бета. Там есть люди, которые помогут тебе почиститься, и ты сможешь спокойно появляться на свет Божий. Тебе не понадобится инъектор Риоваля. А бедный Рева совсем умотался, он всем вам помогал. И вообще, Пыхтун, а что, если Риоваль надумает провести кастрацию? Вам не нужен Риоваль. Мы спасем лорда Марка, а он спасет нас. Я обещаю". "А кто ты такой, что даешь обещания за Марка?" - недовольно пробурчал Обжора. "Я к нему ближе всех". "Прятался ты точно лучше всех", - заметил Рева с некоторой обидой. "Это было необходимо. Но мы все погибнем, один за другим - Риоваль нас отыщет. Он ужасно хитрый. Мы - настоящие. Новые рекруты будут лишь нашими искаженными тенями". Это была правда, они все поняли. - Скоро я доставлю вам дружка, - заметил Риоваль, обходя вокруг него. - Вашего клона. Того, которого мои дураки не удосужились прихватить вместе с вами. Где-то в самой глубине с воплем пробудился лорд Марк. Другой заставил его замолчать: "Он лжет. Лжет". - Их ошибка мне дорого обошлась, и они еще за нее заплатят. Ваш двойник исчез, а потом вдруг объявился у Васа Луиджи. Типично для Васа. Не уверен, что у милой Лотос нет тайных связей с группой Дюрона. Риоваль еще раз обошел вокруг него. Это ужасно сбивало. - Васа убежден, что его пленник и есть адмирал, а вы клон. Он заразил меня своими сомнениями, хотя, если он прав и тот человек действительно страдает от криоамнезии, то это будет ужасно обидно. Но теперь это не имеет значения. Вы оба у меня в руках. Как я и обещал. Угадайте, что я заставлю вас обоих сделать друг с другом? Пыхтун угадал. И не ошибся. Хотя даже он не мог представить себе все в таких пикантных подробностях, о которых шепотом рассказал ему Риоваль. Лорд Марк бушевал, плакал от ужаса и отчаяния. Но на одурелой физиономии Пыхтуна ничего не отразилось, и тупые глаза не загорелись тайной решимостью. "Подожди!" - умолял Другой. Барон подошел к конторке из полированного дерева и разложил сверкающие инструменты, которые не смог разглядеть никто из них, хотя Рева изо всех сил вытягивал шею. Риоваль глубокомысленно разглядывал свой набор. "Вы все извольте мне не мешать. И не путайтесь под ногами", - велел Другой. "Риоваль тебя не кормит", - заметил Обжора. "Я сам закушу Риовалем", - прошептал Другой. "У тебя только одна попытка, - испуганно напомнил Рева. - А потом возьмут меня". "Мне и нужна только одна попытка". Риоваль повернулся. В руке у него блеснуло хирургическое лучевое устройство. Перепуганный Пыхтун незамедлительно уступил место Другому. - Скорее всего, - объявил Риоваль, - я удалю вам глаз. Один. Это даст интересный фокусирующий эффект, когда я пригрожу удалить оставшийся. Рева поспешно ретировался. Последним неохотно отошел Обжора. Первая попытка Убийцы встать провалилась, и он снова завалился в кресло. "Будь ты проклят, Обжора!" Он сделал вторую: перенес вес вперед, рывком поднялся и сделал один шаг, с трудом сохраняя равновесие с завязанными за спиной руками. Риоваль, ужасно развеселившись, наблюдал за ним, нисколько не опасаясь ковыляющего враскачку маленького чудовища, которого, по его мнению, он же сам и сотворил. Первый удар ногой пришелся Риовалю в пах. Барон аккуратно сложился пополам - и верхняя часть тела стала досягаема. Убийца мгновенно нанес второй удар ногой, прямо в горло, и почувствовал, как ткани и хрящи дробятся о позвонки. Поскольку на этот раз ботинок с металлическими набойками не было, он сломал несколько пальцев на ноге. Но боли не почувствовал. Это прерогатива Ревы. Он упал. Встать оказалось нелегко - со связанными за спиной руками. Барахтаясь на полу, чтобы подтащить под себя ноги, он с разочарованием увидел, что Риоваль еще жив. Барон извивался на ковре и хрипел, держась за горло. Но комм уже не узнавал голос хозяина. Еще немного времени у них есть. Марк подкатился к Риовалю и прошипел: - Я тоже Форкосиган! Тот самый, из которого готовили тайного агента и убийцу. Знаешь, я ужасно злюсь, когда меня недооценивают! Ему удалось подняться на ноги. Теперь можно перейти к решению следующей проблемы. Он вздохнул, шагнул вперед и начал наносить барону удар за ударом. Наконец Риоваль затих. Все это было так мерзко, что даже Убийце пришлось призвать на помощь весь свой профессионализм. Марк подумал о Другом, которого теперь узнал как Убийцу. "Тебя сотворил Гален, да?" "Да. Но он не сотворил меня из ничего". "Ты прекрасно сработал. Прятался. Выжидал. Я все гадал, есть ли у кого-то из нас чутье на своевременность. Рад, что все-таки есть". "Мне помогли слова графа, нашего отца, - признался Убийца, довольный, но смущенный похвалой. - О том, что люди сами отдадут нам себя, если быть терпеливым и не торопиться самому себя им выдать. Я так и сделал. И Риоваль так и сделал. - Он робко добавил: - Понимаешь, граф ведь тоже убийца. Как я". "М-да". Он подергал связанными за спиной руками и похромал к конторке посмотреть на инструменты Риоваля. Полный комплект: лазерная дрель плис тошнотворная коллекция ножей, скальпелей, щипцов и зондов. Дрель была малого радиуса действия, хирургическая: хороша для резания костей. Не ахти какое оружие, зато прекрасный инструмент. Марк подковылял поближе и попытался ухватить дрель. Когда дрель упала, он чуть не заплакал. Придется снова ложиться на пол. Он так и сделал и барахтался до тех пор, пока не дотянулся до инструмента. Понадобилось немало усилий, чтобы повернуть и направить его должным образом. Перерезав путы, Марк обхватил руками свое распухшее тело и принялся укачивать себя, как укачивают усталого ребенка. Заболела нога. Похоже, лягая Риоваля в горло, он умудрился повредить себе спину. Марк снова посмотрел на жертву-палача-добычу. Пожиратель клонов! Внезапно его охватил испуг: а вдруг охранники Риоваля ворвутся сюда и спасут своего господина? Он подполз поближе - теперь, когда руки освободились, это стало гораздо легче, - взял лазерную дрель и позаботился о том, чтобы этот мозг уже больше никогда нельзя было пересадить. Никому, ни при каких обстоятельствах. Рухнув в низкое кресло, Марк замер в полном изнеможении. Больше всего ему хотелось умереть. Люди Риоваля, конечно, отомстят за своего погибшего властителя. Никто не приходил. ...Конечно. Босс заперся у себя в кабинете с пленным и с набором хирургических инструментов и велел его не беспокоить. Сколько времени пройдет, прежде чем они решатся прервать его развлечения? Возможно... очень немало. Вернувшаяся надежда придавила его почти невыносимым грузом. "Я не хочу шевелиться". Марк был страшно зол на Службу безопасности, которая бросила его тут, но, наверное, простил бы им все, если бы они сейчас ворвались в кабинет барона и умчали бы его отсюда. Неужели он не заслужил передышки? В комнате стало ужасно тихо. "Это было, пожалуй, чересчур, - решил он, разглядывая тело Риоваля. - Признак некоторой неуравновешенности. И ковер ты испортил". "Я не знаю, что теперь делать". Кто это сказал? Убийца? Обжора, Пыхтун? Рева? Все хором? "Вы хорошие солдаты, верные, но не слишком умные". "Ум не по нашей части". Пришло время проснуться лорду Марку. А спал ли он вообще? - Ладно, ребята, - сказал он вслух. - Все встаем. Низкое кресло само было орудием пытки. Последний подарок барона Риоваля. Марк, застонав, поднялся на ноги. Не может быть, чтобы старая лиса Риоваль оставил только один выход из своего логова. Марк приступил к изучению подземных апартаментов. Кабинет, гостиная, небольшая кухня, большая спальня, довольно странно оборудованная ванная. Он с тоской глянул на душ. С тех пор как его сюда притащили, ему даже ни разу не дали помыться. Но мыться сейчас опасно, как бы не смыть пласткожу. Хотя зубы почистить можно. Десны, конечно, кровоточат, но это пустяки. Он выпил немного холодной воды. Ну хотя бы есть не хочется - и то хорошо. Марк усмехнулся. В конце концов он отыскал запасной выход - в гардеробе при спальне. "Раз выход не охраняется, значит, там ловушка", - уверенно заявил Убийца. "Главная защита Риоваля работает против тех, кто попытается проникнуть внутрь снаружи, - медленно проговорил лорд Марк. - А изнутри наружу должно обеспечиваться быстрое бегство. Для Риоваля. И только для Риоваля". Замок реагировал на прикосновение ладони. Да, такие замки регистрируют пульс, температуру и электропроводность кожи, а не только дактилоскопический рисунок. Мертвая рука его не откроет. "Есть способы обмануть такие замки", - пробормотал Убийца. Когда-то, в прошлом воплощении, Убийцу обучали таким вещам. Марк предоставил ему действовать, а сам предпочел роль стороннего наблюдателя. В руках Убийцы Хирургические инструменты действовали не хуже, чем специальный набор электронщика. Лорд Марк сонно смотрел, как Убийца снимает со стены сенсорную пластину: прикосновение здесь, надрез там... Наконец на двери зажегся сигнальный огонек. Убийца удовлетворенно хмыкнул. Остальные восхищенно ахнули. На дисплее высветился небольшой квадрат. "Ему нужен кодовый ключ!" - в отчаянии сказал Убийца. Остальные запаниковали. Лорд Марк призвал всех к спокойствию. Если кодовый ключ нужен им, значит, он понадобился бы и Риовалю. У барона Риоваля не было наследника. У него не было заместителя. Все его забитые подчиненные ведали разными вещами и между собой не общались. Дом Риоваль состоял из самого барона Риоваля и рабов барона Риоваля. Вот почему дом не развивался. Риоваль никогда ни с кем не делился властью. Следовательно, барон должен носить кодовые ключи при себе. Всегда. Когда лорд Марк повернулся и направился обратно в гостиную, черная команда дружно заныла. Лорд Марк их игнорировал. "Сейчас моя очередь действовать". Лорд Марк положил тело Риоваля на спину и методично обыскал с ног до головы. Он не обошел вниманием ни одну возможность - даже фальшивый зуб. "Ключ должен быть здесь. Непременно должен". "Беги, беги, беги!" - вопила его черная команда на редкость единодушно. "Заткнитесь и дайте подумать". Он повернул правую руку Риоваля. Блеснуло кольцо с плоским черным камнем... Марк громко рассмеялся и испуганно подавился смехом, озираясь. Нет, звукоизоляция, похоже, работает. Кольцо не снималось. Слишком тесное? Или соединяется с костью? Все той же лазерной дрелью он отрезал Риовалю кисть. Лазер прижег место разреза, так что обошлось без лишней крови. Он медленно проковылял к гардеробу и уставился на горящий квадрат - как раз по размеру камня на кольце. Как его приложить? А вдруг включится сигнал тревоги? Лорд Марк представил себе, как поступил бы барон в случае поспешного бегства. Хлопок о пластину замка, поворот руки - и кольцо входит в паз... - Так! - прошептал он. За открывшейся дверью оказалась персональная лифтовая шахта. Она уходила вверх метров на двадцать. Горели указатели антигравитационного поля: зеленый - вверх, красный - вниз. Лорд Марк и Убийца внимательно осмотрелись. Защиты не видно... Небольшой сквознячок принес сверху дыхание свежего воздуха. "Уходим! Быстрее!" - хором вопили Обжора, Пыхтун и Рева. Лорд Марк стоял, расставив ноги, и упрямо отказывался поддаваться нажиму. "Здесь нет запасной лестницы", - сказал он наконец. "Ну и что?" "Ну. И что?" Убийца подался назад, заставил остальных заткнуться и уважительно ждал. "Мне нужна запасная лестница", - сварливо пробурчал лорд Марк. Повернувшись, он опять побрел в апартаменты Риоваля. Заодно он поискал и одежду. Выбирать было в общем-то не из чего: главная резиденция Риоваля не здесь. Вся одежда оказалась слишком длинной и недостаточно широкой. О брюках нечего было и думать. Но трикотажную рубаху натянуть на болезненно-нежную кожу все-таки удалось. Незастегнутая широкая куртка послужила дополнительной защитой. По чреслам прошел саронг в бетанском стиле - из ванной. Тапка хлопала на левой ноге, а на распухшую от перелома правую еле налезла. Он попытался найти деньги, ключи, еще что-нибудь полезное. Но приспособлений для альпинистского восхождения не нашлось. "Придется делать запасную лестницу самому". Соорудив из двух ремней Риоваля петлю, он пристроил себе на шею лазерную дрель, вошел в лифтовую шахту и начал методично выжигать отверстия в пластиковой стене. "Слишком медленно!" - взвыла черная команда. Рева рыдал, и даже Убийца завопил: "Беги, черт бы тебя побрал, беги!" Лорд Марк не обращал на них никакого внимания. Он включил поле в положение "вверх", но не позволил ему утащить себя. Цепляясь за еще горячие упоры, лорд Марк медленно полз по стене. Лезть было нетрудно - помогало антигравитационное поле, - труднее было не забывать про три точки опоры. Правая нога практически не действовала. Черная команда визжала от ужаса. Упрямо и методично Марк продолжал подниматься. Проплавим дыру. Подождем. Переставим руку - ногу - руку - ногу. Проплавим еще дыру. Подождем... За три метра до конца шахты его голова оказалась рядом с маленьким аудиоприемником, врезанным в стену, и датчиком движения. "Надо полагать, ему нужен пароль. Произнесенный голосом Риоваля, - хладнокровно заметил лорд Марк. - Ничем не могу помочь". "Не обязательно случится то, что ты думаешь, - сказал Убийца. - Может быть все что угодно. Плазменный огонь. Ядовитый газ". "Нет. Риоваль меня видел, но и я видел Риоваля. Все будет простенько. И со вкусом. Вот смотри". Лорд Марк ухватился покрепче и выдвинул лазерную дрель за датчик движения, чтобы проплавить следующее отверстие. Поле отключилось. Несмотря на то что именно этого он и ожидал, Марк чуть не сорвался вниз. За последние несколько дней он стал слишком тяжелым. Рева со всем не справился. Марк чуть не закричал, затопленный болью, но не разжал руки. Последние три метра можно было бы назвать кошмаром, но теперь у него появилось новое понимание того, что такое кошмар. Последние три метра были... просто скучными. У входа оказалось ловчее поле, но оно было направлено вверх. Лазерная дрель быстро расправилась с механизмом. Марку удалось бочком проковылять в подземный личный гараж, где стоял флайер Риоваля. Прикосновение кольца - и фонарь открылся. Марк скользнул внутрь, постарался подогнать сиденье и панель управления под свое искалеченное тело, включил двигатель и повел флайер вперед. Вот эта кнопка? Дверь гаража открылась. Оказавшись снаружи, он резко бросил машину вверх, в темноту. Ускорение вдавило его в кресло. Никто даже не стрелял. Внизу - ни огонька. Скалистая зимняя пустыня. Видимо, все помещения находятся под землей. Марк проверил дисплей с картой и выбрал направление: на восток. К свету. Ему показалось, что это правильно. Он все прибавлял скорость.

28

Флайер накренился. Вытянув шею, Майлз разглядел, что находится внизу. Или - чего там нет. По зимней пустыне крался рассвет. На многие километры вокруг ничего примечательного. - Странно, - сказал тот, кто сидел за пультом управления. - Дверь открыта. Он прикоснулся к кнопке, передавая какой-то кодовый сигнал. Второй охранник обеспокоенно поерзал, наблюдая за напарником. Майлз весь изогнулся, чтобы следить за ними обоими. Они снижались. Сначала появились скалы, а потом - бетонная шахта. А! Потайной вход! Опустившись на дно, они вырулили на подземную стоянку. - Ха! - удивился второй охранник. - Где же весь транспорт? Флайер остановился, и более рослый стащил Майлза с заднего сиденья, развязал ему ноги и поставил стоймя. Он чуть снова не рухнул. Шрамы на груди ныли от напряжения, вызванного связанными за спиной руками. Майлз встал ровнее и начал озираться вместе со своими сопровождающими. Самый обыкновенный утилитарный гараж, плохо освещенный, гулкий и холодный. И пустой. Охранники повели его к выходу. Набрав шифры у механических дверей, они вошли в комнату электронного слежения. Приборы монотонно гудели. - Вадж? - окликнул охранник. - Мы приехали. Сканируй. Никакого ответа. Охранник шагнул вперед, осмотрелся и ввел шифр в стенной пульт. - Заведем его так. Электронная охрана его пропустила. На Майлзе по-прежнему был серый костюм, в который его одели Дюроны: похоже, Дюроны не догадались вшить туда никаких интересных устройств. Плохо! Старший охранник попытался воспользоваться переговорным устройством. Несколько раз. - Никто не отзывается. - Что будем делать? - спросил напарник. Старший нахмурился: - Разденем его и отведем к боссу. Как приказано. Они стянули с Майлза костюм: сопротивляться он не мог, но горько сожалел о потере. Слишком холодно. Даже эти буйволы-охранники с минуту смотрели на его испещренную шрамами грудь. А потом снова связали руки за спиной и повели через какие-то помещения, тревожно озираясь на каждом углу. Было очень тихо. Свет горел, но людей нигде не видно. Странное здание - не слишком большое, очень простое и... он принюхался... с явно медицинскими запахами. Исследовательский центр, решил Майлз. Тайная личная лаборатория Риоваля. Видимо, после дендарийской операции четырехлетней давности Риоваль решил, что его главный комплекс недостаточно надежен. Здесь не было той деловой атмосферы, что в прежнем центре. Пахло военизированной паранойей. В такие места если попадаешь на работу, то не выходишь долгие годы. Или, если учесть особенности Риоваля, вообще никогда не выходишь. Он на ходу заглянул в несколько лабораторий. Никого. Охранники несколько раз пробовали кого-нибудь окликнуть. Никто не отозвался. Они подошли к открытой двери, за которой виднелся чей-то кабинет. - Сэр? - робко произнес старший охранник. - Мы привели вашего пленника. Второй охранник почесал в затылке: - Если его тут нет, должны ли мы обрабатывать этого, как того, первого? - Он пока ничего не приказывал. Лучше подождать. Вот именно. Риоваль не из тех, кто поощряет инициативу подчиненных, решил Майлз. Старший неуверенно шагнул через порог и осмотрелся. Младший толкнул Майлза, чтобы тот шел следом. Кабинет был прекрасно обставлен: письменный стол из настоящего дерева, а перед столом - странный стул с зажимами для запястий. Видимо, никто не прерывал разговора с бароном Риовалем, пока тот сам не позволит. Они стали ждать. - Что будем делать? - Не знаю. Других приказов я не получал. - Старший помолчал. - Может, это проверка... Они подождали еще минут пять. - Если вы не собираетесь тут все осмотреть, - жизнерадостно заявил Майлз, - так я осмотрю сам. Они переглянулись. Старший охранник, нахмурившись, вытащил парализатор и осторожно проскользнул через арку в соседнюю комнату. Секунду спустя они услышали: - Дьявол! А еще секунду спустя донеслось тонюсенькое завывание и тут же смолкло. Этого не выдержал даже такой тупица, как тот, что держал Майлза. Не отпуская его плеча, громила прошел за своим начальником в большую комнату, обставленную, как гостиная. Экран размером во всю стену был черен и пуст. Комнату делила пополам конторка из полированного дерева. Посреди комнаты стояло очень низкое кресло. И очень мертвый барон Риоваль лежал лицом вверх, совершенно голый, и смотрел в потолок высохшими глазами. Никаких признаков схватки - ни перевернутой мебели, ни следов плазменных лучей на стенах. Следы остались только на теле: перебитое горло, расквашенное лицо, окровавленный рот. По лбу барона шел двойной ряд аккуратных черных отверстий размером в мелкую монету. Они походили на ожоги. И еще исчезла правая кисть, только обожженная культяпка осталась. Охранники терялись от ужаса, охваченные слишком преходящим параличом изумления. - Что случилось? - прошептал младший. "Куда их сейчас понесет?" И вообще, как Риоваль управлял своими подчиненными-рабами? Младшими, естественно, через страх, а техниками и менеджерами, видимо, за счет тонкого сочетания страха и материальной заинтересованности. Но личные телохранители должны быть самыми приближенными людьми, тем инструментом, через который проводилась воля господина. Они не так тупы, как кажется, иначе какой от них толк в экстремальной ситуации? Но если их разум не затронут, значит, ими управляют с помощью эмоций. Люди, которым Риоваль разрешал стоять у себя за спиной с оружием в руках, должны программироваться по максимуму - возможно, с рождения. Риоваль для них все - отец, мать, семья... Риоваль - их Бог. И вот сейчас их Бог умер. Что они будут делать? Существует ли для них понятие "Я свободен"? В отсутствие центральной фигуры насколько быстро начнут разрушаться их условные рефлексы? "Недостаточно быстро". В их взглядах загорался неприятный огонь - смесь ярости и страха. - Это не я, - поспешил напомнить Майлз. - Я был с вами. - Стой тут, - рявкнул старший. - Я пойду на разведку. - Он промчался через апартаменты барона и вернулся через несколько минут, коротко бросив: - Его флайер исчез. И защита лифтовой шахты вся полетела к чертям. Они колебались. А, вот она, оборотная сторона полного повиновения: отсутствие инициативы. - Не стоит ли осмотреть все помещения? - предложил Майлз. - Кто-то мог остаться в живых. Свидетели. Может... может, убийца прячется где-то тут. "Где Марк?" Старший охранник нахмурился, пытаясь принять решение. - Захватить его. Запереть здесь. Или убить. - Вы не знаете, что барон для меня планировал, - мгновенно вмешался Майлз. - Лучше возьмите меня с собой, пока не выясните. - Ты был нужен ему для того, второго, - сказал старший, равнодушно глядя на Майлза. Маленький, голый, наполовину больной, со связанными за спиной руками... Охранники явно не считали его угрозой. "И они правы. Дьявол!" Посовещавшись вполголоса, они быстро пошли по всем помещениям. Нашли двух своих красно-черных товарищей - мертвых. В коридоре от стены к стене разливалась таинственная красная лужа. В душе обнаружился еще один труп, в костюме старшего техника - голова сзади проломлена чем-то тяжелым. В комнатах на более низких уровнях стали попадаться следы борьбы, грабежа и явно неслучайных разрушений: разбитые комм-пульты и оборудование. Восстание рабов? Борьба за власть? Месть? Все одновременно? Было ли убийство Риоваля причиной или целью? Массовая эвакуация или массовое убийство? Поворачивая за каждый угол, Майлз готовился увидеть горы трупов. На самом нижнем этаже располагались лаборатории и полдюжины камер со стеклянными стенами. Судя по запаху, какую-то колбу оставили на огне слишком долго... Заглянув в камеры, Майлз судорожно сглотнул. Когда-то они были людьми, эти комки плоти, все в шрамах и наростах. А сейчас они стали... питательными средами для каких-то культур. Четыре женщины и двое мужчин. Кто-то из бегущих техников из милосердия аккуратно перерезал каждому горло. Майлз отчаянно всматривался в них, прижавшись лицом к стеклу. Нет, для Марка все слишком крупные. И потом такого ведь нельзя добиться всего за пять дней. По крайней мере теперь понятно, почему подчиненные Риоваля не пытались сопротивляться активнее. Здесь все было до жути экономно. Тебе не нравится работать в борделе, девочка? Тебе стало скучно и противно служить в охране, парень? А не хочешь ли заняться научными исследованиями? Вот чем кончают потенциальные Спартаки, принадлежащие Риовалю. "Прав был Бел. Надо было сбросить сюда ядерную бомбу еще в тот раз". Охранник мельком заглянул в камеры и пошел дальше. Майлз задержался, охваченный вдохновением. Стоит попробовать... - Ой! - вздрогнув, выдохнул Майлз. Охранники резко обернулись. - Тот... вон тот мужик. Он шевельнулся. Кажется, я сейчас блевану. - Не может быть. - Старший охранник посмотрел через прозрачную стену на тело, лежавшее к ним спиной. - Он ведь отсюда не мог ничего увидеть, правда? - спросил Майлз. - Ради Бога, только не открывайте эту дверь! - Заткнись. Старший охранник покусал губу, посмотрел на пульт управления, секунду поколебался, набрал шифр, открывающий дверь, и осторожно зашел внутрь. Майлз ахнул. - Что? - дернулся младший охранник. - Он снова шевельнулся! Вроде... вроде как забился. Младший достал парализатор и вошел следом за своим напарником, прикрывая его. Старший протянул было руку, остановился и, передумав, вытащил из-за пояса электродубинку, которой осторожно ткнул тело. Майлз лбом ударил по пульту. Стеклянная дверь закрылась. Охранники бросились на нее, как взбесившиеся псы. Дверь Даже почти не тряслась. Их открытые рты, видимо, извергали проклятия и угрозы, но до Майлза не доносилось ни звука. Прозрачные стены, похоже, изготовлены из материала космической прочности - луч парализатора они тоже не пропускали. Старший охранник вытащил плазмотрон и включил его на полную мощность. Стена потихоньку начала раскаляться. Плохо. Майлз всмотрелся в пульт управления... Так. Он переключал языком кнопку меню, пока не дошел до "кислорода", который снизил до минимума. Потеряют ли охранники сознание раньше, чем прожгут стену? Да. Прекрасная система. Псы Риоваля упали у стены, потеряв сознание. Плазмотрон вывалился из ослабевших пальцев и отключился. Майлз оставил охранников замурованными вместе с их жертвой. Это лаборатория. Здесь должны быть резаки и всяческие приспособления... Правильно. Ему пришлось несколько минут извиваться, и он чуть не потерял сознание, но наконец сумел освободить руки. Он даже всхлипнул от облегчения. Оружие? Настоящее оружие, очевидно, прихватили с собой бежавшие обитатели комплекса. А без биозащитного костюма он не решился войти в стеклянную камеру за оружием охранников. Но благодаря лазерному скальпелю из лаборатории Майлз почувствовал себя немного увереннее. Надо одеться. Дрожа от холода, он пробежал по пугающе пустым коридорам к комнате электронной защиты и там снова надел свой трикотажный костюм. Вернувшись в помещение, Майлз приступил к методическому исследованию каждого неразбитого комм-пульта. Увы, все коммы были рассчитаны только на внутреннее пользование. "Где Марк?" Ему вдруг пришло в голову, что существует более страшная судьба, нежели просто сидеть запертым в камере, ожидая палача: это - сидеть запертым в камере, ожидая палача, который никогда не придет. За полчаса он взломал все закрытые двери в комплексе. За каждой дверью ожидая увидеть окровавленного маленького человечка, которому милосердно перерезали горло... Он уже был близок к очередному приступу конвульсий, когда с глубочайшим облегчением нашел камеру рядом с апартаментами Риоваля. Пустую. От пятен на стенах и на полу к горлу подступила холодная тошнота. Но где и в каком состоянии ни находился бы Марк, здесь его не было. И Майлзу тоже пора отсюда выбираться. Отдышавшись, он раздобыл пластиковую корзинку и отправился на поиски полезного электронного оборудования. Кусачки и провода, диагностические приборы, датчики и реле - все, что попадалось. Решив, что набрал достаточно, он вернулся в кабинет барона и взялся за испорченный комм. В конце концов Майлзу удалось обойти выключатель, рассчитанный на отпечаток ладони - и тут же перед ним возник яркий квадрат с требованием вставить кодовый ключ. Чертыхнувшись, он потер ноющую спину и снова уселся перед экраном. Предстояла нудная работа. Пришлось еще раз обойти весь комплекс в поисках оборудования. Наконец, обманув кодовый блок, он вошел в планетную систему связи. Потом была еще одна короткая пауза, когда он соображал, как сделать вызов за счет дома Риоваль, - на Архипелаге Джексона всегда требуют деньги вперед. Он остановился, соображая, с кем бы связаться. У Барраяра на станции Консорциума Харгрейвз-Дайн есть представительство. Даже настоящие дипломаты или экономисты там имели вторую профессию. А остальные были агентами чистой воды и поддерживали сеть осведомителей, охватывавшую планету и ее окрестности. У адмирала Нейсмита был контакт с представительством. Но побывала ли уже здесь Служба безопасности? Освобождение Марка - это их рук дело? Нет. Операция выглядела безжалостной, но недостаточно методичной. Честно говоря, скорее это был настоящий хаос. "Так почему же никто не пришел искать Марка?" Неприятный вопрос, и на него он ответить не может. Майлз набрал код консульства. "Цирковое представление начинается".

Они заявились ровно через полчаса: взвинченный лейтенант СБ по фамилии Айверсон с отрядом местных громил, взятых в аренду у дома Дайн, одетых в квазивоенную форму и с вполне приличным вооружением. Они спустились на катере прямо с орбиты. Майлз сидел на скале у пешеходного выхода, или, точнее говоря, у запасного выхода, который ему удалось отыскать, и иронически наблюдал, как они выскакивают из корабля с оружием на изготовку и рассыпаются, словно готовясь брать комплекс штурмом. Офицер поспешно подошел к нему и неуверенно козырнул: - Адмирал Нейсмит? С Айверсоном Майлз знаком не был. Человек с таким званием должен считать его ценным небарраярским работником. - Он самый. Можете сказать вашим людям, чтобы они расслабились. Комплекс под контролем. - Вы сами взяли его под контроль? - с некоторым недоверием спросил Айверсон. - Более или менее. - Мы ищем его уже два года! Майлз с трудом сдержался, чтобы не проехаться по поводу людей, которые не могут отыскать собственный член, даже если им дать карту и фонарик. - А где... э-э... Марк? Второй клон. Мой двойник. - Не знаем, сэр. На основе полученных сведений мы готовили штурм дома Бхарапутра, чтобы забрать вас оттуда, - и тут вы с нами связались. - Я был там вчера вечером. Ваш осведомитель не знал, что меня переместили. - "Значит, Вербена выбралась. Ура!" - Вы бы весьма неуместно опоздали. Айверсон поджал губы: - С этой операцией с самого начала так. Приказы меняются постоянно. - Скажите, - вздохнул Майлз, - у вас был какой-нибудь контакт с дендарийскими наемниками? - Секретный отряд ваших людей сейчас должен находиться на пути сюда, сэр. - "Сэры" у Айверсона получались какие-то неуверенные: типичное барраярское отношение к неизвестно откуда получившему звание наемнику. - Я... хотел бы лично убедиться, что комплекс находится под контролем, если вы не возражаете. - Валяйте, - разрешил Майлз. - Думаю, для вас это будет небезынтересно. Если нервы у вас крепкие. Айверсон повел своих людей внутрь. Не будь Майлз так напряжен, он расхохотался бы. Вздохнув, он соскользнул со своего насеста и пошел следом.
Дендарийцы прибыли на маленьком катере, который нырнул прямо в подземный гараж. Майлз увидел их на мониторе в кабинете Риоваля и сообщил, где его найти. Куин, Элен, Таура и Бел - все в полуброне. Они стремительно вошли в кабинет, бряцая оружием, почти столь же внушительно бесполезные, как и отряд Службы безопасности. - Что вы так вырядились? - устало спросил Майлз, когда они возникли перед ним. Надо бы встать и обменяться приветствиями, но рабочее кресло Риоваля такое удобное, а он так измучен. - Майлз! - воскликнула Куин, собираясь броситься к нему. Увидев ее испуганное лицо, он осознал, насколько зол и насколько виноват в этом. Отчаянно зол, потому что отчаянно боится. "Где Марк, черт бы вас всех побрал?" - Капитан Куин. - Он дал ей понять, что сначала - дела. Резко остановившись, она встала по стойке "смирно". Остальные сгрудились у нее за спиной. - Мы уже договорились со Службой безопасности о налете на дом Бхарапутра, - взволнованно проговорила Куин. - Вы пришли в себя! У вас была криоамнезия, вы оправились? Та доктор Дюрона обещала... - Кажется, процентов на девяносто. Я все еще обнаруживаю провалы в памяти. Куин, что тут происходило? Видно было, что она немного растеряна. - С какого момента? Когда вас убили... - Начните с пяти дней тому назад. Когда вы были в Группе Дюрона. - Мы прилетели за вами. Нашли вас - после стольких кошмарных месяцев!.. - Вас парализовали. Марка захватили, и Лилли Дюрона отправила меня и моего врача в безопасное, как она считала, место, - подсказал Майлз. - А, так это был твой врач! Я думала... Ну, не важно. - Куин справилась с эмоциями, стянула с головы шлем, откинула капюшон, провела покрасневшими кончиками пальцев по волосам и начала излагать основное - в боевом стиле. - Поначалу мы потеряли несколько часов. К тому моменту, как Элен с Таурой достали новый флайер, похитители скрылись. Они их искали, но безрезультатно. Когда они вернулись к Дюронам, мы с Белом как раз начали приходить в себя. Лилли Дюрона утверждала, что вы в безопасности. Я ей не поверила. Мы отошли на прежние позиции, и я связалась со Службой безопасности. Они начали стягивать свои силы, которые были разбросаны по всей планете в поисках зацепок относительно вашего местонахождения, и сосредоточили их на Марке. Потом опять отсрочки из-за их любимой теории, будто похитители - цетагандийские наемники. А у дома Риоваль около пятидесяти всевозможных комплексов и помещений, которые надо было проверить, не считая вот этого, о котором вообще никто не знал. И тут Лилли Дюрона решила, что вы действительно пропали. Поскольку казалось более важным найти вас, мы бросили на это все силы. Но зацепок было еще меньше. Мы даже в течение двух дней не могли найти тот брошенный флайер. А он нам ничего не дал. - Так. Но вы догадывались, что Марка захватил Риоваль. - Но Риовалю нужен был адмирал Нейсмит. Мы подумали, что Риоваль сообразит, что поймал не того. Майлз провел ладонями по лицу. Голова болела. И желудок тоже. - А вы не подумали, что Риовалю будет наплевать? Я хочу, чтобы через несколько минут вы прошли вот по этому коридору и заглянули в камеру, где его держали. И принюхались. Я хочу, чтобы вы рассмотрели все очень внимательно. И вообще - идите немедленно. Сержант Таура, задержитесь. Куин неохотно вышла вместе с Элен и Белом. Майлз подался вперед, и Таура наклонилась, чтобы лучше его слышать. - Таура, что произошло? Ты же джексонианка. Ты знала, кто такой Риоваль, каково бывает у него. Как вы все могли об этом забыть? Она встряхнула головой: - Капитан Куин считала, что Марк - полное ничтожество. После вашей смерти она была так зла, что едва могла с ним говорить. И поначалу я была с ней согласна. Но... не знаю. Он так старался. Налет на ясли чуть было не удался. Если бы мы действовали чуть быстрее, или если бы охрана катера справилась со своей задачей, все было бы хорошо. Он поморщился, соглашаясь: - Такие операции безжалостны к сбоям во времени. И командиры тоже безжалостны, иначе можно просто оставаться на орбите и пускать людей непосредственно в утиль. Экономишь усилия. - Он помолчал. - Когда-нибудь Куин будет хорошим командиром. - Я так считаю, сэр. - Таура сняла шлем и капюшон и осмотрелась. - Но я как-то привязалась к бедняге. Он старался. Он старался изо всех сил - и не сумел. Но остальные вообще не старались. И он совсем один. - Один. Да. Здесь. Пять дней. - Мы действительно думали, что Риоваль догадается. - Возможно... В какой-то мере он и сам за это цеплялся. Может, все было не настолько плохо, как казалось, не настолько плохо, как рисовало идущее вразнос воображение? Куин и компания вернулись - все одинаково мрачные. - Так, - сказал он. - Вы меня нашли. Теперь, может, мы сосредоточимся на Марке. Я тут за эти часы все прочесал и не нашел ни зацепки. Его прихватил сбежавший персонал? Или он сейчас бродит где-то по пустыне, замерзая? Я отправил на поиски шестерых людей Айверсона со скопами. Еще один проверяет регистрационные данные дезинтеграционных камер на пятьдесят с лишком кило протеина. Есть еще какие-нибудь идеи? Вернулась Элен, заглянувшая в соседнюю комнату. - А кто, по-твоему, отметил Риоваля? Майлз развел руками: - Не знаю. У него сотни врагов - при его-то карьере! - Его убил невооруженный человек. Сначала ударом разбил горло, а потом забил упавшего до смерти. - Это я заметил. - А набор инструментов видел? - Угу. - Майлз, это был Марк. - Каким образом? Ночью? После скольких... пяти... дней обработки... И Марк маленький - как я. По-моему, это физически невозможно. - Марк маленький, но не как ты, - возразила Элен. - И он чуть не убил человека в Форбарр-Султане, ударив ногой по горлу. - Что?! - Его обучали, Майлз. Его готовили убить твоего отца, который даже крупнее Риоваля и имеет огромный боевой опыт. - Да, но я никогда не думал... Когда Марк был в Форбарр-Султане? Удивительно, как отстаешь от жизни после двух месяцев смерти. Впервые он лишился желания моментально приступить к командованию. Маньяк, потерявший четверть памяти и имеющий склонность к конвульсиям, как раз то, что надо. Не говоря уже об одышке. - Да, кстати о твоем отце: я должна тебе сказать... Нет, наверное, лучше попозже. - Элен озабоченно осмотрела его. - А как насчет... - Его прервал сигнал комма, который из вежливости вручил ему Айверсон. - Да, лейтенант? - Адмирал Нейсмит, тут у входа барон Фелл. С двумя взводами. Он... э-э... говорит, что хочет забрать тело покойного единокровного брата. Как ближайший родственник. Майлз беззвучно присвистнул и ухмыльнулся: - Да неужели? Ну-ну. Вот что я вам скажу. Пусть войдет с одним телохранителем. И мы поговорим. Может, ему что-то известно. Но весь отряд не пропускайте. - Вы считаете, это разумно? "Откуда мне, к черту, знать?" - Конечно. Через несколько минут появился запыхавшийся барон в сопровождении одного наемника Айверсона и телохранителя в зеленом. От физической нагрузки круглое лицо барона Фелла раскраснелось сильнее обычного, а так все тот же толстенький дедушка, окруженный атмосферой опасно обманчивого добродушия. - Барон Фелл, - кивнул Майлз. - Как приятно снова видеть вас. Фелл ответил кивком. - Адмирал. Да, полагаю, вам все сейчас кажется весьма привлекательным. Значит, бхарапутрянский снайпер все-таки застрелил вас. Ваш клон, надо сказать, прекрасно сыграл вашу роль, сильно запутав и без того запутанную ситуацию. Майлз мысленно вздрогнул: - Да. И... э-э... что именно привело вас сюда? - Сделка, - ответил барон, что на джексонианском языке означало "Вам говорить первому". Майлз кивнул: - Покойный барон Риоваль приказал двум своим телохранителям доставить меня сюда на флайере. Дела тут обстояли примерно так, как вы сейчас видите. Я... гм... нейтрализовал их при первой же возможности. Как я оказался в их руках - это несколько более запутанная история. Что означало "Пока я вам больше ничего не скажу". - Тут начали ходить совершенно удивительные слухи о том, как мой милый покойный... а он действительно покойный? - О да. Через несколько секунд сможете убедиться сами. - Спасибо... Как мой милый покойный брат погиб. Я слышал об этом из первых рук. Значит, какой-то бывший служащий Риоваля кинулся прямиком к Феллу. Понятно. - Надеюсь, его добродетель была вознаграждена. - Будет, как только я удостоверюсь в том, что он говорил правду. - Так. Ну, почему бы вам не удостовериться? Надо встать с рабочего кресла. Майлз с трудом нашел в себе силы и провел барона в гостиную. Следом шли телохранитель дома Фелл и все дендарийцы. Рослый телохранитель с опаской глянул на Тауру. Она ответила улыбкой, сверкнув клыками: - Привет малыш. Знаешь, ты ужасно милый. Телохранитель отпрянул и придвинулся поближе к своему господину. Фелл поспешно подошел к телу, опустился на колени и приподнял правую руку Риоваля, оканчивающуюся аккуратной культей. - Кто это сделал? - Пока не знаем, - ответил Майлз. - Я его нашел таким. - В точности? - пристально взглянул на него Фелл. - Да. Фелл проследил за темными отверстиями на лбу трупа: - Тот, кто это сделал, знал, что делает. Я хочу найти убийцу. - Чтобы... отомстить за смерть брата? - осторожно спросила Элли. - Нет. Чтобы предложить ему работу! - Фелл расхохотался гулко и весело. - Знаете ли вы, сколько людей столько лет пытались совершить именно это? - Понятия не имею, - сказал Майлз. - Если вы можете помочь... В соседней комнате просигналил полузарезанный комм Риоваля. Фелл поднял голову, став вдруг совершенно серьезным. - Сюда нельзя сделать вызов без кодового ключа, - проговорил он, тяжело поднимаясь на ноги. Майлз еле успел первым пройти в кабинет и опустился в рабочее кресло. Включив комм, он чуть не свалился на пол. На экране возникло опухшее лицо Марка. Казалось, он только что вышел из душа: лицо отмыто до блеска, мокрые волосы приглажены. Как и на Майлзе, на нем был серый трикотажный костюм. Видимые участки кожи - все в темных с желтизной синяках, но глаза блестят. И уши целы! - А! - жизнерадостно сказал Марк, - вот и ты! Я так и думал. Ты уже сообразил, кто ты? - Марк! - Майлз чуть не залез в экран. - С тобой все в порядке? Где ты? - Ага, вижу, что сообразил. Хорошо. Я у Лилли Дюрона. Господи, Майлз. Что за место. Что за женщина! Она позволила мне принять ванну. Она налепила мне новую кожу. Она полечила мне ногу. Она сделала мне инъекцию чего-то, что расслабило мышцы спины. Она своими руками оказала медицинские услуги - слишком личные и неприятные, чтобы их описывать, но совершенно необходимые, смею тебя уверить - и держала мне голову, пока я орал. А о ванне я сказал? Я в нее влюбился и хочу на ней жениться. Все это звучало с таким искренним энтузиазмом и так серьезно, что Майлз не смог понять, шутит ли Марк. - Ты что принял? - подозрительно спросил он. - Болеутоляющее. Много-много болеутоляющего. Ах, до чего чудесно! - Он одарил Майлза странной широкой улыбкой. - Но не беспокойся, голова у меня совершенно ясная. Просто дело в ванне. Я держался, пока она не вымыла меня в ванне. Это меня сломало. Знаешь, что за чудная вещь ванна, когда смываешь... Ну, не важно. - Как ты отсюда выбрался и попал к Дюронам? - настоятельно спросил Майлз. - На флайере Риоваля, естественно. Кодовый ключ сработал. У Майлза за спиной раздался резкий вдох барона Фелла. - Марк. - Он улыбаясь приблизился к приемному устройству комма. - Вы на минуту не позовете Лилли? - А, барон Фелл! - сказал Марк. - Прекрасно. Я собирался связаться с вами позже. Хочу пригласить вас на чай к Лилли. Нам надо многое обсудить. И тебя тоже, Майлз. И всех своих друзей захвати. Марк многозначительно взглянул на него. Майлз незаметно опустил руку и нажал кнопку "внимание" на комме Айверсона. - Зачем, Марк? - Потому что они мне нужны. Мои люди слишком устали, чтобы сегодня еще работать. - Твои люди? - Пожалуйста, сделай, как я прошу. Потому что я прошу, - добавил так тихо, что Майлз едва расслышал. - Потому что ты у меня в долгу! - Глаза Марка на секунду ярко вспыхнули. Фелл пробормотал себе под нос: - Он им воспользовался. Он должен знать... Снова подавшись вперед, он спросил у Марка: - Вы знаете, что у вас... э-э... в руках, Марк? - О, барон. Я знаю, что делаю. Не понимаю, почему столько людей никак не могут в это поверить, - добавил он с обидой. - Я прекрасно знаю, что делаю. И тут он рассмеялся. Странный смех, нервный и слишком громкий. - Позвольте мне поговорить с Лилли, - сказал Фелл. - Нет. Вот прилетите сюда, тогда и поговорите с Лилли, - капризно ответил Марк. - Да и вообще вам надо разговаривать со мной. - Он посмотрел прямо в глаза Феллу. - Обещаю, что разговор будет для вас выгодным. - Похоже, я действительно хочу говорить с вами, - пробормотал Фелл. - Хорошо. - Майлз. Ты сейчас в кабинете Риоваля, где был я. - Марк всмотрелся в его лицо: Майлз не мог понять, что он хочет увидеть, но Марк тихо кивнул, словно удовлетворившись. - Элен здесь? - Да... Элен подошла и остановилась по другую сторону Майлза. - Чего ты хочешь, Марк? - Я хочу поговорить с вами, вассал. С глазу на глаз. Вы не очистите помещение? Пожалуйста, пусть все уйдут. - Но... - начал было Майлз. - Вассал? С принесением присяги?.. Но так нельзя! - Формально, надо полагать, она уже не вассал, раз ты снова жив. - Марк печально улыбнулся. - Но я хочу попросить выполнить одну службу. Моя первая и последняя просьба, Элен. С глазу на глаз. Элен осмотрелась: - Все уйдите. Пожалуйста, Майлз. Это между Марком и мной. - Вассал? - пробормотал Майлз, разрешая вытолкнуть себя в коридор. - Но как... Элен закрыла за ними дверь. Майлз вызвал Айверсона, чтобы договориться о транспорте и других вещах. Гонки с Феллом пока оставались вежливыми, но это явно были гонки. Через несколько минут из дверей вышла Элен. Лицо у нее застыло. - Вы все отправляйтесь к Дюронам. Марк попросил меня кое-что для него сделать. Я вас догоню. - Заодно собери как можно больше информации для СБ, - посоветовал Майлз, огорошенный тем, как стремительно развиваются события. Почему-то здесь инициативой владел не он. - Я скажу Айверсону, чтобы он предоставил тебе свободу действий. Но... вассал? Неужели это значит то, что мне кажется? Как... - Сейчас это ничего не значит. Но я у Марка в долгу. Мы все в долгу. Понимаешь, он ведь убил Риоваля. - Понимаю. Я просто не понимаю как. - Он говорит - со связанными за спиной руками. И я ему верю. - Элен снова повернулась к двери в апартаменты Риоваля. - Это Марк? - бормотал Майлз, неохотно направляясь в противоположную сторону. Он случайно не приобрел за время смерти нового клон-брата? - Говорил он совсем не как Марк. Во-первых, он говорил так, словно рад меня видеть! И это Марк? - Да, да, - подтвердила Куин. - Это Марк, не сомневайся. Он пошел быстрее. Даже Тауре пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать.

29

Маленький дендарийский катер не отставал от более крупной машины барона Фелла, и они подлетели к клинике Группы Дюрона почти одновременно. Катер дома Дайн, временно принадлежавший Службе безопасности, вежливо дожидался на другой стороне улицы, у парка. Просто дожидался. Когда они пошли на посадку, Майлз спросил Куин, которая сидела за пультом: - Элли... Если бы мы летели на флайере или еще на чем-то и я вдруг приказал бы тебе разбить машину, ты послушалась бы? - Сейчас? - изумилась Куин. Катер дернуло. - Нет! Нет, не сейчас. Теоретически. Ты повиновалась бы мгновенно, не задавая вопросов? - Разумеется. Но я задала бы вопросы потом. Вероятно, обхватив тебя руками за шею. - Я так и думал. - Майлз удовлетворенно откинулся на спинку сиденья.
Они встретились с бароном Феллом у главного входа. Охранники уже готовились открыть портал в силовом поле, но при виде трех дендарийцев в полуброне Фелл нахмурился: Куин, Бел и Таура следовали по пятам за Майлзом, облаченным в серый трикотажный костюм. - Это мое помещение, - напомнил Фелл. Его люди в зеленом смотрели на них неприветливо. - Это мои телохранители, - сказал Майлз, - которые мне, как всем очевидно, очень нужны. Ваше силовое поле, похоже, отказало. - Этим происшествием уже занимаются, - мрачно отозвался Фелл. - Такое больше не повторится. - Тем не менее. - В качестве уступки Майлз пообещал, ткнув пальцем в катер у парка: - Остальные мои друзья могут подождать на улице. Фелл нахмурился, но уступил. У входа их встретил Ворон, поклонился барону и провел гостей через несколько лифтовых шахт к пентхаусу Лилли Дюроны. Войдя в гостиную, Майлз решил, что уместнее всего было бы назвать это "живой картиной". Все было отрежиссировано, как в лучшей театральной постановке. Марк располагался по центру сцены. Он удобно устроился в кресле самой Лилли, а перебинтованная правая нога покоилась на невысоком круглом чайном столике. Его окружали Дюроны. Сама Лилли, волосы которой сегодня были уложены короной вокруг головы, стояла у правого плеча Марка, опираясь на спинку кресла и благосклонно улыбаясь его макушке. Ворон занял место слева от Марка. Доктор Астра, доктор Роза и доктор Сирень восхищенно столпились подле. Рядом с доктором Астрой стоял большой огнетушитель. Вербены не было. Окно уже починили. В центре стола лежала небольшая холодильная камера. Сквозь прозрачную крышку виднелась отрезанная кисть с большим серебряным перстнем. Вид Марка испугал Майлза. О происходившем в последние пять дней говорили только синяки на лице да повязка на ноге. Но лицо и тело Марка странно и нездорово распухли, а живот раздулся просто до невероятных размеров. Теперь Марк мало чем напоминал крепкого уравновешенного "адмирала Нейсмита", не говоря о почти двойнике, которого он пытался спасти во время нападения на ясли клонов четыре месяца назад. В ком-то другом, например в бароне Фелле, такая тучность его бы не испугала, но Марк... Что, если он, Майлз, тоже станет таким, если сбавит ритм? Ему вдруг отчаянно захотелось поклясться не есть больше сладкого. Элли не скрывала ужаса и отвращения. Марк улыбался. Под его правой рукой лежала маленькая коробочка дистанционного управления. Указательным пальцем он нажимал кнопку. Увидев холодильную камеру с рукой Риоваля, барон Фелл бросился к ней с радостным возгласом. - Стоять, - сказал Марк. Барон остановился и с опаской посмотрел на него. - Да? - Интересующий вас предмет в этой герметической камере лежит на небольшой термогранате, которой управляет, - тут Марк поднял руку с пультом, - вот эта нажатая кнопка. Есть и вторая кнопка, ненажатая, в руках другого человека, не присутствующего в этой комнате. Если вы меня парализуете или нападете на меня, граната взорвется. Если вы меня испугаете, у меня может дернуться рука. Если вы меня утомите, у меня может соскользнуть палец. Если вы меня разозлите, то я могу просто отпустить кнопку - и пусть все летит к черту. - Тот факт, что вы приняли подобные меры предосторожности, - медленно проговорил Фелл, - говорит, что вам известна ценность того, чем вы завладели. Но это невозможно. Вы блефуете. Он пристально посмотрел на Лилли. - Не надо меня испытывать, - сказал Марк, все еще улыбаясь. - После пяти дней гостеприимства вашего единоутробного брата я настроен весьма враждебно. То, что лежит в этой коробке, представляет ценность для вас, а не для меня. Однако, - он сделал глубокий вдох, - у вас есть нечто, представляющее ценность для меня. Барон, давайте заключим Сделку. Фелл пососал нижнюю губу, глядя в блестящие глаза Марка. - Я слушаю, - сказал он наконец. Марк кивнул. Две Дюроны поспешно подали кресла барону Феллу и Майлзу. Телохранители остались стоять. Казалось, охранники Фелла что-то отчаянно пытаются сообразить, глядя то на коробку, то на своего господина. В свою очередь, дендарийцы внимательно следили за людьми Фелла. Барон уселся с серьезным видом. - Чаю? - предложила Лилли. - Спасибо, - отозвался барон. Она кивнула, и две маленькие Дюроны поспешно вышли. Ритуал начался. Майлз осторожно опустился в кресло, изо всех сил стиснув зубы. Инициатива явно принадлежит Марку. Но он далеко не уверен в том, что Марк сейчас нормален. Соображает - да. Нормален - нет. Казалось, барон Фелл склоняется к такому же мнению, разглядывая самозваного хозяина дома. Два противника молча ждали, пока принесут чай, пытаясь тем временем оценить друг друга. Мальчик внес поднос и поставил его рядом с пугающей коробкой. Девочка налила только две чашки лучшего привозного японского зеленого чая - Марку и барону - и предложила печенье. Марк с видимым отвращением отказался от печенья. Барон взял две штучки. Марк начал было поднимать чашку левой рукой, но рука так тряслась, что он поспешно поставил чашку с блюдцем на подлокотник. Девочка бесшумно скользнула к нему и поднесла чашку к его губам. Марк сделал глоток, благодарно кивнул, и девочка устроилась с чашкой у его левого колена. Похолодев, Майлз понял, что Марку пришлось гораздо хуже, чем можно судить по виду. Барон взглянул на дрожащую левую руку Марка, несколько менее уверенно - на правую и беспокойно поерзал в кресле. - Барон Фелл, - сказал Марк, - я думаю, вы согласитесь со мной: время имеет огромное значение. Я начну? - Будьте так любезны. - В этой холодильной камере, - Марк кивнул на отрезанную кисть, - находится ключ к дому Риоваль... э-э... секретное декодирующее кольцо Ри Риоваля. - Марк откашлялся, проглотил резкий смешок и кивнул девочке, прося еще глоток чаю. Снова совладав со своим голосом, он продолжил: - В кристалле кольца заключены все личные коды покойного барона Риоваля. Следует напомнить, что у дома Риоваль особая административная структура. Сказать, что Ри Риоваль был параноик, помешанный на власти, - значит сильно преуменьшить. Но Риоваль скончался, оставив своих разбросанных по всей планете подчиненных без привычных указаний. Когда до них дойдут слухи о его смерти, кто знает, что они сделают? Один пример вы уже видели. Через несколько дней отовсюду слетятся стервятники терзать труп дома Риоваль. Поскольку никаких законов на этой планете не существует, то кто смел - тот и съел. Например, дом Бхарапутра явно могут заинтересовать товары дома Риоваль. Не сомневаюсь, что вам известны и другие, барон. - Фелл кивнул. - Но тот, у кого кодовые ключи Риоваля окажутся сегодня, имеет немалое преимущество, - продолжил Марк. - Особенно если он владеет людьми, которые окажут ему силовую поддержку. Вместо того чтобы скучать, пока один за другим будут расшифрованы коды Риоваля, он может взять под контроль практически всю собственность дома Риоваль - целиком, а не по кусочкам. Добавьте к этому хорошо известные родственные связи, которые прибавят веса такому захвату... На мой взгляд, большая часть конкурентов отступит без боя. - Кодовое кольцо моего брата не ваша собственность, чтобы вы ею торговали, - холодно сказал Фелл. - Нет, моя, - возразил Марк. - Я его получил. Я им владею. Я могу его уничтожить. И... - Он облизнул губы, и девочка снова поднесла чашку. - Я за него заплатил. Вам не предоставилась бы эта исключительная (а пока еще она по-прежнему исключительная) возможность, не будь меня. Барон едва заметно кивнул: - Продолжайте. - Как бы вы оценили стоимость Группы Дюрона по сравнению с настоящим состоянием дома Риоваль? В пропорции. Барон нахмурился: - В одну двадцатую. Может, в одну тридцатую. У дома Риоваль гораздо больше недвижимости. Э-э... интеллектуальную собственность оценить труднее. Они специализируются на довольно разных биологических задачах. - Не будем принимать во внимание недвижимость. Дом Риоваль, несомненно, обладает гораздо большей ценностью. Лаборатории, техники, рабы. Списки клиентов. Хирурги. Генетики. - Должен с вами согласиться. - Хорошо. Давайте меняться. Я отдаю вам дом Риоваль в обмен на Группу Дюрона плюс Чек на предъявителя, равный десяти процентам стоимости дома Риоваль. - Десяти процентам. Премия посредника, - сказал Фелл, глядя на Лилли. Лилли улыбнулась, но промолчала. - Всего лишь премия посредника, - согласился Марк. - Даже если бы я запросил вдвое больше, это все равно было бы дешево. И не случайно вы потеряете как минимум такую сумму, не имея в руках ключей Ри Риоваля. - И что вы сделаете с этими дамами, если их получите, Марк? - Что мне заблагорассудится. От слова "благо". - Собираетесь заняться бизнесом? Стать бароном Марком? От такой перспективы у Майлза похолодело в желудке. - Нет, - вздохнул Марк. - Мне благорассудится вернуться домой, барон. Я подарю Группу Дюрона им самим. А вы их отпустите, чтобы они могли отправиться свободно и без помех, куда им... заблагорассудится. Кажется, на Эскобар, Лилли? Он поднял глаза на Лилли, и та, улыбнувшись, кивнула. - До чего странно, - пробормотал барон. - По-моему, вы безумны. - Ах, барон. Вы даже не представляете себе, насколько вы правы! Марк как-то странно засмеялся. Если он играет, то лучшего актерства Майлз в жизни не видел, не исключая и собственного. Барон откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Он размышлял. Не придет ли он к выводу применить силу? Майлз начал отчаянно прикидывать боевые варианты неожиданной атаки: дендарийцы на месте, Служба безопасности на орбите, они с Марком под угрозой... Внезапно ярко вспыхнувшее дуло... О, Господи, ну и дела!.. - Десять процентов, - наконец предложил барон, - минус стоимость Группы Дюрона. - И кто будет подсчитывать стоимость этой интеллектуальной собственности, барон? - Я. И они эвакуируются немедленно. Все имущество, записи, файлы и идущие эксперименты должны остаться нетронутыми. Марк посмотрел на Лилли. Та нагнулась и что-то зашептала ему на ухо. - Группа Дюрона получит право скопировать технические файлы. И забрать личное имущество, например, одежду и книги. Барон задумчиво уставился в потолок: - Они могут забрать столько, сколько может унести каждый. Не больше. И они не имеют права копировать технические файлы. И их банковские счета останутся, как и были, моей собственностью. Лилли нахмурилась. Еще одно совещание шепотом. Марк отмахнулся от какого-то возражения и указал вверх. Наконец она кивнула. - Барон Фелл, - Марк сделал глубокий вдох, - мы заключаем Сделку. - Заключаем Сделку, - подтвердил барон, наблюдая за Марком с легкой улыбкой. - И вот вам в этом моя рука, - продекламировал Марк. Хихикнув, он перевернул коробку дистанционного управления, переключил рычажок и положил на ручку кресла, а потом встряхнул дрожащие пальцы. Фелл потянулся в кресле, стряхивая напряжение. Телохранители слегка расслабились. Майлз чуть не растекся лужицей. "Батюшки, что мы тут наделали?" По приказу Лилли Дюроны разбежались в разные стороны. - Было очень занимательно иметь с вами дело, Марк, - сказал Фелл, вставая. - Не знаю, где именно ваш дом, но, если вы когда-нибудь решите, что вам нужна работа, я мог бы воспользоваться таким посредником, как вы, в ведении моих галактических дел. Ваше чувство своевременности... жестоко элегантно. - Спасибо, барон, - кивнул Марк. - Я буду иметь это в виду, если другие варианты провалятся. - И ваш брат тоже, - добавил Фелл, спохватившись. - При условии его полного выздоровления, естественно. Моим войскам не помешал бы более активный боевой командир. Майлз откашлялся: - Потребности дома Фелл главным образом оборонительные. Я предпочитаю более агрессивный вид работы, как у дендарийцев. - В будущем агрессивной работы может стать больше, - сказал Фелл, и взгляд его сделался задумчивым. - Замышляете завоевать мир? - осведомился Майлз. "Империя Фелла"? - Приобретение дома Риоваль приводит дом Фелл к очень интересному неравновесному состоянию. Ради каких-то пяти лет правления нет смысла проводить политику неограниченной экспансии и борьбы с оппозицией, которая неизбежно возникнет. Но вот если прожить, скажем, еще лет пятьдесят, то можно было бы найти захватывающе интересную работу для талантливого военного офицера... Фелл вопросительно посмотрел на Майлза: - Нет. Спасибо. Марк кинул на Майлза победно-веселый взгляд. Майлз подумал, что Марк добился поразительного решения. Что за Сделка! Наверное, джексонианец протестует, становясь на сторону добра, восстает, становясь неподкупным? Похоже, что так. "Кажется, мой братец в большей степени джексонианец, чем он думает. Джексонианский ренегат! Голова кругом идет". По сигналу Фелла его телохранитель осторожно взял прозрачную коробку. Фелл повернулся к Лилли. - Что ж, сестренка. У тебя была интересная жизнь. - И еще есть, - улыбнулась Лилли. - Ненадолго. - С меня хватит, жадина. Так вот он, конец пути. Разорван наш союз крови. Кто бы мог такое себе представить, когда мы вместе выползали из канализации Риоваля? - Только не я, - отозвался Фелл. Они обнялись. - Прощай, Лилли. - Прощай, Джориш. Фелл повернулся к Марку: - Сделка сделкой, это для моего дома. А это - для меня. Ради прошлого. - Он протянул широкую ладонь. - Могу я пожать вам руку, сэр? Вид у Марка был озадаченный и недоверчивый, но Лилли кивнула. И он позволил Феллу схватить его руку. - Спасибо, - искренне сказал Джориш Стойбер. Кивком собрав своих телохранителей, он исчез в лифтовой шахте.

- Вы думаете, Сделка останется в силе? - встревоженно спросил Марк у Лилли. - Некоторое время - да. В ближайшие дни Джориш будет слишком занят своим новым приобретением. На это уйдут все его силы - и еще не хватит. А потом будет поздно. Потом, конечно, он пожалеет. Но преследовать и мстить не станет. Этого достаточно. Большего нам не надо. - Она ласково погладила его по голове. - А теперь просто отдыхайте. Выпейте еще чаю. Мы пока будем очень заняты. - Она повернулась к младшим Дюронам: - Стриж, Ива! Пошли быстренько! Лилли увела их в глубь своих апартаментов. Марк устало сгорбился. Озадаченно поморщившись, он взял чашку в правую руку и задумчиво помешал чай. Элли прикоснулась к шлему, прислушалась и вдруг горько и резко рассмеялась. - На связи командующий Службы безопасности со станции Харгрейвз-Дайн. Говорит, пришло подкрепление, и спрашивает, куда его послать. Майлз с Марком переглянулись. Майлз не знал, о чем думает Марк, но большая часть ответов, приходивших ему в голову, звучала совершенно непристойно. - Домой, - сказал наконец Марк. - И пусть заодно подвезут нас. - Мне надо вернуться к дендарийцам, - стремительно сказал Майлз. - Э-э... где они, Элли? - На пути к Эскобару от Иллирии. Но вы, сэр, к ним и близко не подойдете, пока медики СБ не дадут вам разрешения вернуться на действительную службу, - твердо ответила она. - Флот в полном порядке. А вы - нет. Иллиан мне уши оторвет, если я не отправлю вас домой. И немедленно. А потом - ваш отец... - Что отец? - спросил Майлз. Элен начала что-то говорить... Его охватил леденящий ужас. Стремительно закружились картины: убийства, смертельные болезни, политические заговоры... Не говоря уже об авиакатастрофах. - Пока я там был, у него случился серьезный приступ сердечной недостаточности, - сказал Марк. - Его уложили в госпиталь. Когда я улетал, он дожидался трансплантанта для пересадки сердца. По правде говоря, примерно сейчас ему должны делать операцию. - Ты там был? - "Что ты с ним сделал?" У Майлза было такое ощущение, будто мир перевернулся. - Мне надо домой! - Я только что это и сказал, - устало отозвался Марк. - А ты как думаешь, для чего мы все сюда завалились, как не для того, чтобы увезти тебя домой? Уж не для бесплатного отдыха на курорте Ри Риоваля, позволь тебя уверить. Мама решила, что я - следующий наследник Форкосиганов. Барраяр я еще, наверное, выдержу, но уж это - нет! На Майлза слишком быстро слишком много всего свалилось. Он сел и попытался успокоиться, пока не начался новый приступ конвульсий. Вот такая небольшая слабость может привести к моментальному увольнению с действительной службы Империи. Он считал, что конвульсии - это временное. Но что, если они не пройдут? О, Боже... - Я собираюсь одолжить мой корабль Лилли, - сказал Марк, - раз барон Фелл так любезно лишил ее денег, на которые можно было бы купить тридцать шесть билетов на Эскобар. - Какой корабль? - спросил Майлз. "Только не один из моих!" - Тот, что мне подарила мама. Лилли с немалой прибылью сможет продать его на эскобарской орбите. Я верну маме деньги, чтобы выкупить закладную на Форкосиган-Сюрло, и еще останется кое-что на карманные расходы. Мне когда-нибудь захочется иметь собственную яхту, но этой я еще долго не смог бы пользоваться. "Что? Что? Что?!" - Я как раз подумал, - добавил Марк, - что дендарийцы могли бы полететь с Лилли. Обеспечить ей военную поддержку в обмен на быстрый бесплатный путь к флоту. И СБ сэкономит на четырех билетах. "На четырех?" Майлз взглянул на Бела, который все это время упорно молчал. Тот ответил безрадостным взглядом. - И все по-быстрому отсюда смоются, - закончил Марк. - Пока еще чего-нибудь не случилось. - Аминь! - отозвалась Куин. Вербена и Элли на одном корабле?! Не говоря уже о Тауре. А что, если они соберутся вместе и начнут обмениваться впечатлениями? А вдруг между ними возникнет вражда? Или еще хуже - вдруг они сговорятся и поделят его на части? Северный Майлз и Южный Майлз... Он готов был поклясться, что не так уж много у него было женщин за всю жизнь. По сравнению с Айвеном он вообще монах. Просто он никогда ни с одной не расстается. Такое накопление может с течением времени привести к неловкостям. Ему нужна... леди Форкосиган, которая положила бы конец всем этим глупостям. Но даже Элли Отважная отказалась взять на себя такую обязанность. - Да, - согласился Майлз, - годится. Домой. Капитан Куин, договоритесь о том, что мы с Марком полетим в корабле СБ. Сержант Таура, будьте добры поступить в распоряжение Лилли Дюроны. Чем быстрее мы отсюда эвакуируемся, тем лучше - тут я согласен. И... э-э... Бел... пожалуйста, задержись: нам надо поговорить. Куин и Таура поняли намек и исчезли. Марк... Майлз решил, что Марка можно оставить. И вообще ему было немного страшно просить Марка встать. Страшно думать, о чем могут сказать его движения. Эта небрежная фразочка о курорте Ри Риоваля была явной попыткой скрыть... что? - Садись, Бел. - Майлз кивнул на кресло, которое освободил барон Фелл. Он, Марк и Бел оказались как бы на вершинах равностороннего треугольника. Бел кивнул и сел, устроив шлем на коленях и скинув с головы капюшон. Майлз вспомнил, как несколько дней назад, до каскада, в этой самой комнате принял Бела за женщину. Прежде его глаза видели в Беле мужчину. Странно. Наступила неловкая тишина. Сглотнув, Майлз сказал: - Я не могу вернуть тебе командование "Ариэлем". - Знаю, - сказал Бел. - Это подорвало бы дисциплину во всем флоте. - Знаю, - опять повторил он. - Это... несправедливо. Будь ты нечестным гермафродитом и не открой рта, продолжай ты притворяться, что Марк тебя провел, - и никто бы ничего не узнал. - Знаю, - сказал Бел и после паузы добавил: - Мне надо было взять командование на себя в экстремальной ситуации. Я решил, что не могу позволить Марку и дальше отдавать приказы. Слишком опасно. - Капитан Торн, - вздохнул адмирал Нейсмит, - я вынужден просить, чтобы вы подали в отставку. - Слушаюсь, сэр. - Спасибо. Дело сделано. Так быстро. Он вспомнил отрывочные впечатления об операции. Почти наверняка какие-то куски еще отсутствуют. Но были смерти - слишком много смертей, сделавших тот налет неоправданным. - Ты не знаешь... что стало с Филиппи? Кажется, у нее был шанс. Марк с Белом переглянулись. Бел ответил: - Она не выжила. - А... Очень жаль. - Криовосстановление - вещь ненадежная, - вздохнул Бел. - Мы все идем на риск, заключая контракт. Марк нахмурился: - Получается несправедливо. У Бела сломана карьера, а я целехонек. Бел секунду смотрел на избитое раздувшееся тело Марка, сгорбившееся в большом кресле Лилли, и только чуть приподнял брови. - Какие у тебя планы, Бел? - осторожно спросил Майлз. - Вернешься домой, на Колонию Бета? Ты об этом поговаривал. - Не знаю, - сказал Бел. - Не потому, что над этим не задумывался. Я думаю уже несколько недель. Но не уверен, что приживусь теперь дома. - Я и сам думал, - отозвался Майлз. - Есть одна мысль. Мне сдается, что некие силы с моей стороны будут несколько меньше тревожиться из-за того, что ты шляешься по п-в-туннелям с барраярскими засекреченными сведениями в голове, если ты по-прежнему останешься на службе у Иллиана. Как осведомитель... или, может, агент? - У меня нет таланта Элли, - возразил Бел. - Я был просто капитаном корабля. - Капитаны бывают в очень интересных местах. И могут получать самую разную информацию. Бел наклонил голову: - Я... серьезно об этом подумаю. - Полагаю, ты не захочешь уйти на Архипелаге Джексона? Бел откровенно рассмеялся: - Да уж нет! - Ну так обдумай это на пути к Эскобару. Поговори с Куин. Прими решение к моменту прилета и дай ей знать. Бел кивнул, встал и осмотрел элегантную гостиную Лилли Дюроны. - Знаешь, я не очень-то жалею, - сказал он Марку. - Так или иначе, но мы вывезли из этой вонючей дыры почти девяносто человек. Спасли от верной смерти или джексонианского рабства. Для стареющего бетанца не слишком плохой результат. Можешь не сомневаться, я вспомню о них, когда буду вспоминать все это. - Спасибо, - прошептал Марк. Бел посмотрел на Майлза: - Помнишь, как мы впервые встретились? - Да. Я тебя оглушил. - Еще как. - Бел подошел к его креслу, нагнулся и взял его за подбородок. - Не двигайся. Мне уже много лет хотелось это сделать. И поцеловал его, решительно и крепко. Майлз подумал о том, как это выглядит со стороны, как это двусмысленно, потом вспомнил о своей внезапной смерти, мысленно послал все к черту и ответил на поцелуй. Выпрямляясь, Бел улыбнулся. Из лифтовой шахты донеслись голоса. Кто-то из Дюрон объяснял: - Прямо наверху, сударыня. За оградкой шахты появилась Элен Ботари-Джезек. - Привет, Майлз, мне надо говорить с Марком, - выпалила она. Глаза ее потемнели и были тревожными. - Мы можем куда-нибудь уйти? - спросила она у Марка. - Я не хотел бы вставать, - ответил Марк. Голос у него был такой усталый, что слова звучали невнятно. - Так. Майлз и Бел, уйдите, пожалуйста, - решительно заявила она. Озадаченный Майлз поднялся на ноги. Он вопросительно посмотрел на Элен, но ее взгляд сказал ему: "Не сейчас. Потом". Он пожал плечами: - Пошли, Бел. Посмотрим, не можем ли мы кому-нибудь помочь. Ему хотелось найти Вербену. Спускаясь вниз вместе с Белом, он наблюдал за оставшимися в комнате. Элен повернула стул и уселась на него верхом. Ладони ее уже раскрылись в настоятельном протесте. Вид у Марка был до предела мрачный.

Майлз сдал Бела доктору Розе в качестве ответственного за связь и пошел искать комнаты Вербены. Как он и надеялся, Вербена оказалась на месте - она собирала вещи. Рядом сидела еще одна юная Дюрона и наблюдала за ней, немного испуганная. Майлз сразу же узнал ее. - Лилли-младшая! Ты выбралась! Вербена! Лицо Вербены просияло, и она стремительно обняла его. - Майлз! Так тебя все-таки зовут Майлз Нейсмит! Я так и думала. У тебя был каскад. Когда? - Ну, - он виновато кашлянул, - по правде говоря, еще у Бхарапутры. Ее улыбка немного померкла. - До моего ухода. И ты мне не сказал. - Безопасность, - неуверенно сказал он. - Ты мне не доверял. "Это же Архипелаг Джексона. Ты сама так говорила". - Меня сильнее беспокоил Баса Луиджи. - Наверное, я могу это понять, - вздохнула Вербена. - А когда вы обе сюда добрались? - Я вчера утром. А Лилли вчера вечером. Хитро! Я не надеялась, что ты и ее сможешь вытащить! - Один побег повлек за собой второй. Ты выбралась сама - и это позволило выбраться Лилли. - Майлз быстро улыбнулся Лилли-младшей, которая с любопытством наблюдала за ним. - Я ничего не сделал. В последнее время это для меня типично. Но я почти уверен, что вы улетите с планеты, прежде чем Васа Луиджи и Лотос поймут, в чем дело. - Мы все улетим еще до наступления сумерек. Слушай! - Она подвела его к окну. Дендарийский катер с сержантом Таурой в качестве пилота и с восемью Дюронами на борту тяжело поднимался с обнесенного стенами двора. Авангард, который приготовит корабль к приему остальных. - Эскобар, Майлз! - восторженно воскликнула Вербена. - Мы все летим на Эскобар! Ах, Лилли, до чего тебе там понравится! - Вы останетесь одной группой? - спросил Майлз. - Сначала, наверное, да. Пока остальные немного не привыкнут. Лилли отпустит нас, когда будет умирать. Наверное, барон Фелл это предвидел. В конечном счете у него окажется меньше конкурентов. Полагаю, он уже завтра заберет главных специалистов дома Риоваль и поселит их сюда. Майлз прошелся по комнате и заметил на подлокотнике кушетки знакомый пульт дистанционного управления. - А! Так это ты управляла термогранатой! Мне следовало бы знать. Так что ты все слышала. А я не был уверен, что Марк не блефует. - Марк не блефовал, - уверенно ответила Вербена. - Ты присутствовала при его появлении? - Да. Я добралась сюда незадолго до рассвета. Он вывалился из флайера в совершенно нелепом костюме и потребовал, чтобы его провели к Лилли. Майлз только поднял брови: - И что сказали охранники на воротах? - Они сказали: "Да, сэр". У него был такой вид... Не знаю, как его описать. Но только... я могла бы представить, как в темном переулке с его пути будут убегать верзилы-грабители. Твой клон - страшный молодой человек. Майлз только моргнул. - Лилли и Астра отвезли его в клинику на антигравитационной платформе, и потом я его уже не видела. И тут посыпались приказы. - Она помолчала. - Так. И ты теперь вернешься к дендарийским наемникам? - Да. Наверное, понадобится немного подлечиться и отдохнуть. - Не... выйдешь на покой? После такого близкого столкновения со смертью. - Если честно, вид оружия внушает мне новые неприятные ощущения, но... Надеюсь, что я еще долго не расстанусь с дендарийскими наемниками. Э-э... эти мои конвульсии. Они пройдут? - Должны бы. Криовосстановление всегда идет без гарантий. Значит... ты не представляешь себе жизни на покое. Например, на Эскобаре. - Мы время от времени бываем на Эскобаре для ремонта кораблей. И личного состава. Это крупный галактический центр. Возможно, мы еще встретимся. - Надеюсь, не так, как в первый раз, - улыбнулась Вербена. - Позволь тебя заверить, что, если мне еще раз понадобится криовосстановление, я распоряжусь, чтобы отыскали тебя. - Он замялся. "Мне нужна миледи Форкосиган, чтобы прекратить все эти скитания..." Сможет ли Вербена стать ею? Тридцать пять своячениц - не слишком серьезный недостаток, если они будут далеко, на Эскобаре. - А какого ты была бы мнения о Барраяре с точки зрения того, чтобы там жить и работать? - осторожно поинтересовался он. Вербена наморщила носик: - В этой дыре? С чего вдруг? - У меня там... интересы. По правде говоря, именно там я собираюсь жить, когда уйду на покой. На самом деле это очень красивая планета. И малонаселенная. Они поощряют... э-э... деторождение. - Еще чуть-чуть - и он откроет тайну своей личности, ради сохранения которой шел на такой риск. - И там масса работы для хирурга, получившего галактическую подготовку. - Надо думать. Но я всю жизнь была рабыней. Зачем мне становиться подданной, когда можно быть гражданкой? - Вербена грустно улыбнулась, подошла к нему и обхватила руками за плечи. - Те пять дней, когда мы были заперты у Васа Луиджи... это ведь не результат плена, да? Ты всегда такой, когда здоров? - Более или менее, - признал он. - Никогда не знала, кем работают выросшие гиперактивные дети. Командование несколькими тысячами солдат, наверное, как раз поглощает твою энергию, правда? - Да, - вздохнул он. - Наверное, я всегда буду тебя любить - немного. Но если бы я жила с тобой постоянно, я с ума бы сошла. По-моему, более властного человека я в жизни своей не встречала. - Предполагается, что ты не будешь мне поддаваться, - объяснил он. - Я рассчитываю на то, что... - Он не мог сказать "Элли" или, еще хуже, "мои женщины". - Мой партнер не будет мне поддаваться. Иначе я не мог бы вести себя естественно и быть самим собой. Так. Значит, слишком тесный контакт действительно разрушил их любовь, или по крайней мере ее заблуждения. Ему все больше начинала нравиться барраярская традиция сватовства с помощью посредников. Может, гораздо надежнее сначала жениться, а потом уже знакомиться. К тому времени, как жена его раскусит, ходу назад уже не будет. Он вздохнул, улыбнулся и отвесил Вербене преувеличенно любезный поклон. - Буду счастлив навестить вас на Эскобаре, миледи. - Это было бы просто чудесно, сударь, - подыграла она на полном серьезе. Ах! Черт побери, она могла бы стать леди Форкосиган, она себя недооценивает... Лилли-младшая, которая зачарованно наблюдала за ними с кушетки, кашлянула. Взглянув на нее, Майлз вспомнил ее рассказ о пребывании у дендарийцев. - А Марк знает, что ты тут, Лилли? - спросил он. - Не знаю. Я была с Вербеной. - Когда Марк видел тебя в последний раз, ты улетала обратно с Васа Луиджи. По-моему... ему было бы приятно узнать, что ты передумала. - Он пытался уговорить меня остаться на корабле. Он говорит не так хорошо, как ты, - призналась Лилли. - Он купил вам право улететь отсюда. - И Майлзу не хотелось думать, какой монетой Марк за это заплатил. - Я просто тащился следом. Пошли. Скажи хотя бы "привет, пока и спасибо". Это тебе ничего не будет стоить, но, подозреваю, будет иметь для него кое-какое значение. Лилли неохотно встала и позволила ему утащить ее за собой. Вербена, одобрительно кивнув, снова принялась поспешно укладывать вещи.

30

- Вы их нашли? - спросил лорд Марк. - Да, - с трудом выговорила Ботари-Джезек. - И уничтожили? - Да. Марк покраснел и откинул голову на спинку кресла. - Вы их просмотрели. - Он вздохнул. - Я же сказал, чтобы вы этого не делали. - Мне надо было убедиться, что это именно они. - Нет, не надо было. Можно было просто уничтожить все. - В конце концов я так и сделала. Я начала смотреть. Потом отключила звук. Потом пустила их на повышенной скорости. Потом стала просто проверять время от времени. - Очень жаль, что вы меня не послушали. - Мне тоже очень жаль. Марк, этих записей были сотни часов! Я не могла поверить, что их так много. - На самом деле около пятидесяти часов. Или, может, пятидесяти лет. Но проводилось одновременно несколько записей. Я всегда краем глаза видел записывающую камеру, что бы ни происходило. Не знаю, зачем Риоваль их делал: изучать и анализировать или просто наслаждаться. Наверное, того и другого понемногу. Его проницательность просто ужасала. - Я... не поняла кое-что из того, что видела. - Хотите, чтобы я вам объяснил? - Нет. - Ну и хорошо. - Могу понять, почему вы захотели, чтобы они были уничтожены. Попади записи в плохие руки... они стали бы страшным рычагом для шантажа. Если хотите, чтобы я поклялась молчать, я готова. - Дело не в этом. Я ничего не намерен держать в тайне. Никто никогда больше не получит надо мной такой власти. Не будет дергать меня за скрытые веревочки. В общих чертах можете рассказывать хоть всей галактике - мне наплевать. Но... если бы СБ получила эти материалы, они в конце концов попали бы в руки Иллиану. А он не смог бы утаить их от графа - и от графини тоже, хотя, не сомневаюсь, попробовал бы. Или в конце концов от Майлза. Можете себе представить, как граф, графиня или Майлз смотрят это дерьмо? Элен сквозь зубы втянула воздух: - Начинаю понимать. - Подумайте над этим. Я подумал. - Лейтенант Айверсон разбушевался, когда, сломав дверь, увидел оплавленные упаковки. Он будет жаловаться начальству. - Пусть жалуется. Если СБ готова начать жаловаться на меня и моих людей, то и я на них начну жаловаться. Например, где они, к дьяволу, были последние пять дней? Мне не будет ни стыдно, ни неловко напомнить об этом кому угодно, начиная с самого Иллиана. Пусть только попробуют встать у меня на пути... - враждебно пробормотал он. Лицо у нее было зеленовато-бледным. - Мне... очень жаль, Марк. Элен неуверенно прикоснулась к его руке. Он схватил ее за запястье и сильно сжал. У Элен раздулись ноздри, но она не дрогнула. Он сел прямее, вернее, попытался: - Не смей меня жалеть! Я победил! Прибереги свою жалость для барона Риоваля, если уж тебе надо кого-то жалеть. Я его поймал. Обманул. Победил в его собственной игре, на его собственном поле. Я не позволю превратить мою победу в поражение ради твоих чертовых... эмоций. - Марк отпустил ее руку. Она потерла кисть, не спуская с него пристального взгляда. - Вот и все. Я могу отбросить Риоваля, если мне не будут мешать. Но если окружающие будут знать слишком много - если бы они увидели те проклятые записи, - они никогда не могли бы об этом забыть. Их чувство вины возвращало бы их к этому снова и снова, и они возвращали бы к этому меня. Я не хочу сражаться с Ри Риовалем у себя в голове - или у них в голове - всю оставшуюся жизнь. Он умер, а я нет - и довольно. - Помолчав, он хмыкнул: - И признай, это было бы особенно плохо для Майлза. - О, да, - выдохнула Элен, искренне соглашаясь. За окном дендарийский катер, пилотируемый сержантом Таурой, поднял первую партию Дюрон на корабль Марка. Он помолчал, глядя ему вслед. "Да. Вперед, вперед, вперед. Выбираемся из этой дыры: вы, я - все мы, клоны. Навсегда. Идите и станьте людьми, если сможете. Если я смогу". Элен снова на него посмотрела: - Они настоят на медицинском осмотре. - Да, кое-что они увидят. Я не смогу скрыть побои, и, видит Бог, насильственное кормление скрыть просто невозможно. Гадость, правда? Она кивнула, с трудом сглотнув: - Я думала, ты... Нет, ладно. - Правильно. Я говорил, чтобы ты не смотрела. Но чем дольше мне удастся избежать осмотра квалифицированными врачами СБ, тем более неопределенно я смогу говорить обо всем остальном. - Но ведь тебе надо лечиться. - Лилли Дюрона прекрасно поработала. И по моей просьбе все зафиксировано только у нее в голове. Я должен бы проскочить. - Не старайся совсем увильнуть от лечения, - посоветовала Элен. - Графиня это заметит, даже если ты проведешь остальных. И я не думаю, чтобы не нужно... что-то еще. Не физически. - А, Элен. Уж если я что и узнал за эту неделю, так это насколько у меня действительно не все дома, там, в голове. Самое страшное, с чем я столкнулся в подвале Риоваля, это чудовище в зеркале, в психологическом зеркале Риоваля. Мое ручное чудовище о четырех головах. Очевидно, пострашнее даже самого Риоваля. Сильнее. Быстрее. Хитрее. - Марк прикусил язык, почувствовав, что слишком много говорит. Он не думал, что идет к безумию. Он подозревал, что кружным путем идет к норме. Трудным путем. - Я знаю, что делаю. Где-то я очень хорошо знаю, что делаю. - На записях казалось, будто ты обманываешь Риоваля, делая вид, что у тебя расщепилась личность. Говорил сам с собой?.. - Я никогда не смог бы обмануть Риоваля, делая вид. Он занимался этим много десятилетий, копался на дне человеческого сознания. Но моя личность не расщепилась. Скорее... вывернулась. - Нельзя назвать расщепленным то, что ощущается таким гармонично единым. - Я не решил что-то сделать. Я просто что-то сделал. Элен смотрела на него со страшным беспокойством. Он не сдержал смеха. Но его веселье, похоже, отнюдь ее не успокоило. - Ты должна понять, - сказал Марк, - что иногда безумие - это не трагедия. Иногда это стратегия выживания. Иногда... это триумф. - Он замялся. - Ты знаешь, что такое "черная команда"? Она молча помотала головой. - Я видел это в одном из музеев Лондона. Давным-давно, в девятнадцатом и двадцатом веках, на Земле были корабли, которые плавали по поверхности океанов. У них были паровые двигатели. Жар паровые двигатели получали от громадных угольных топок в брюхе корабля. И там были такие дураки, которые бросали уголь в топки. Внизу, в грязи, духоте, вони и копоти. От угля они чернели, и их прозвали "черная команда". И офицеры, и прекрасные дамы на палубе не желали иметь ничего общего с этими несчастными грубиянами. Но без них не было движения. Не было огня. Не было жизни. Не было пара. Черная команда. Безымянные герои. Уродливые простаки. Теперь она точно решит, что он бредит. Тот гимн, который он хочет спеть своей черной команде, наверное, сейчас неуместен. "Да, и никто меня не любит, - жалобно прошептал Обжора. - Ты уж привыкай". - Замнем. - Он улыбнулся. - Но, скажу я тебе, Гален после Риоваля просто букашка. А Риоваля я победил. Как это ни странно, я сейчас чувствую себя освобожденным. И собираюсь таким оставаться. - Ты мне кажешься... извини... немного маниакальным, Марк. В Майлзе это казалось бы нормой. Ну, не необычным. Рано или поздно он переходит через пик и скатывается вниз. Наверное, тебе следует проследить за такой картиной - возможно, она у вас с Майлзом общая. - Словно расположение духа крутят на веревочке? Она невольно отрывисто рассмеялась: - Да. - Я буду опасаться перигея. - Гм, да. Хотя на апогее все окружающие должны прятаться и разбегаться. - Я к тому же сейчас принял много всяких болеутоляющих. Иначе я не продержался бы последние несколько часов. Боюсь, их действие проходит. Прекрасно. Это объясняет его путаную речь - и к тому же истинная правда. - Мне привести Лилли Дюрону? - Нет. Я просто буду сидеть тут. Не шевелясь. - Наверное, это хорошая мысль. Элен встала и взяла свой шлем. - Но я знаю, кем хочу стать, когда вырасту, - неожиданно сообщил Марк. Она остановилась, подняв брови. - Я хочу стать аналитиком Службы безопасности. Гражданским. Чтобы не посылать людей не туда, куда надо, или на пять дней позже. Или неподготовленными. Я хочу целыми днями сидеть в комнатушке внутри крепости и все делать правильно. Он думал, Элен засмеется. Но, к его изумлению, она совершенно серьезно кивнула: - Как служащая СБ, я была бы в восторге. Она небрежно козырнула ему и отвернулась. Марк пытался разгадать выражение ее глаз. Это была не любовь. И не страх. "О! Так вот как выглядит уважение. Я мог бы к нему пристраститься".

Как Марк и сказал Элен, какое-то время он просто сидел, глядя в окно. Но рано или поздно придется шевелиться. Может, он воспользуется сломанной ногой как предлогом попросить о летающем кресле. Лилли пообещала, что ее стимуляторы дадут ему шесть часов сознания, а потом придут нейрорэкетиры и потребуют платить по счетам. Он только хотел бы продержаться, пока не окажется на катере Службы безопасности. "Ох, братишка. Увези меня домой". В лифтовой шахте послышались голоса. Появился Майлз, тащивший за собой какую-то Дюрону. Он был худ, как скелет, и казался мертвенно-бледным в дюроновском трикотажном костюме. Можно подумать, их физическое состояние представляет собой единое целое. Если бы он мог каким-то волшебством передать Майлзу те килограммы, которые ему навязал за последнюю неделю Риоваль, оба выглядели бы гораздо лучше. Но если он и дальше будет толстеть, то не истает ли Майлз полностью? Пугающая картина. "Это просто лекарства, парень, лекарства". - А, хорошо, - проговорил Майлз. - Элен сказала, что ты еще здесь. - С видом фокусника, успешно выполнившего особенно сложный трюк, он заставил женщину сделать шаг вперед. - Узнаешь? - Это - Дюрона, Майлз, - отозвался Марк мягко, но устало. - Они будут мне сниться по ночам. - Он помолчал. - Это был вопрос с зацепкой? - И тут же выпрямился в кресле, пораженный узнаванием. Клонов все-таки можно различить. - Это она! - Вот именно, - радостно улыбнулся Майлз. - Мы тайком утащили ее у бхарапутрян. Она летит на Эскобар с сестрами. - А! - Марк снова откинулся на спинку кресла. - А! О! Прекрасно. - Он неуверенно потер лоб. "Забирай свое очко, Баса Луиджи!" - А я не думал, что тебя интересует освобождение клонов, Майлз. Майлз поежился: - Ты меня заразил. А! Он не хотел упоминать о Риовале. Ясно: Майлз притащил сюда эту девочку, пытаясь немного ободрить Марка. И может, сам Майлз не осознал, но Марк это видел ясно: тут присутствовал и элемент соперничества. Впервые в жизни Майлз ощутил за спиной горячее дыхание брата-конкурента. "Тебе неловко? Ха! Привыкай, братик. Я с этим жил двадцать два года". Майлз говорил о Марке "мой брат" точно тем же тоном, каким сказал бы "мои ботинки" или, например, "моя лошадь". Или - ну, не будем несправедливы - "мой ребенок". С неким самодовольством собственника. Майлз не ожидал встретить равного. И Марк вдруг понял, что у него появилось чудесное новое хобби, которое займет его на много лет. "Господи, ну и удовольствие - быть твоим братом". - Да, - благодушно заметил Марк, - ты тоже можешь. Я так и знал, что, если ты постараешься, у тебя получится. - Он рассмеялся, но, к его ужасу, смех перешел в рыдание. Пришлось проглотить и то, и другое. Сейчас он не должен смеяться. Он слишком плохо владеет собой. - Я очень рад, - произнес он как можно нейтральнее. Майлз, от которого не укрылась вся эта сцена, кивнул и столь же нейтрально сказал: - Хорошо. "Спасибо тебе, братишка". Майлзу прекрасно известно, что значит балансировать на самом краю. Оба посмотрели на юную Дюрону. Она неловко шевельнулась, придавленная весом такого двойного ожидания. Встряхнув волосами, она постаралась подыскать подходящие слова. - Когда я тебя в первый раз увидела, - сказала она Марку, - ты мне не очень-то понравился. "Когда ты меня в первый раз увидела, я сам себе тоже не очень нравился". - Да? - подбодрил Марк. - Я все равно считаю, что у тебя странный вид. Даже более странный, чем у другого. - Она кивнула на Майлза, который невозмутимо ей улыбнулся. - Но... но... Слов она явно не нашла и робко, словно дикая птичка, впервые прилетевшая к кормушке, подошла поближе, наклонилась и поцеловала его в распухшую щеку. И, как птичка, упорхнула. - Гм-м... - сказал Майлз, глядя, как она исчезает в лифтовой шахте. - Я рассчитывал на более восторженное проявление благодарности. - Привыкнешь, - добродушно отозвался Марк. Он прикоснулся к своей щеке и улыбнулся. - Если ты считаешь, что это неблагодарность, попробуй поговорить со Службой безопасности, - мрачно посоветовал Майлз. - Сколько оборудования вы потеряли?! Марк только приподнял бровь: - Цитируешь Иллиана? - А ты с ним встречался? - О, да. - Жаль, меня при этом не было. - И мне тоже жаль, что тебя при этом не было, - вполне искренне подтвердил Марк. - Он был... язвительный. - Еще бы. У него это получается чуть ли не лучше всех, если не считать моей матери, когда она выходит из себя, что, благодарение Господу, случается нечасто. - Тебе бы посмотреть тогда, как она его уничтожила, - сказал Марк. - Борьба титанов. Думаю, ты получил бы удовольствие. Я получил. - О? Похоже, нам надо о многом поговорить... И Марк впервые понял, что это действительно так. У него поднялось настроение. К несчастью, по лифтовой шахте поднялся кто-то еще. Человек в зеленой ливрее дома Фелл заглянул через хромированные перила, увидел его и неуверенно козырнул. - У меня послание к человеку по имени Марк, - объявил он. - Марк - это я. Курьер подошел к нему, сканировал лицо, открыл плоский чемоданчик, прикрепленный к запястью, и вручил ненадписанный конверт. - Барон Фелл вас приветствует, сэр, и надеется, что это ускорит ваш отлет. Кредитная карточка. Ага! И с нею весьма толстый намек. - Я приветствую барона Фелла и... и... Что мы хотим сказать барону Феллу, Майлз? - Я, наверное, ограничился бы просто "спасибо", - посоветовал Майлз. - По крайней мере пока мы не окажемся далеко-далеко отсюда. - Передайте ему спасибо, - сказал Марк курьеру, который кивнул и удалился тем же путем, каким пришел. Марк взглянул на комм-пульт Лилли в углу комнаты. Ужасно далеко. Он ткнул пальцем. - Ты не мог бы... э-э... подать мне дистанционный считыватель от того комма, Майлз? - Конечно. - Предсказываю, - сказал Марк, помахивая кредитной карточкой, - что меня серьезно надуют, но не настолько сильно, чтобы я рискнул возвратиться к Феллу и начать с ним ругаться. - Он вставил карточку в отверстие считывателя и улыбнулся. - Точно! - Сколько? - поинтересовался Майлз, вытягивая шею. - Ну, это довольно нескромный вопрос, - отозвался Марк. Майлз виновато втянул голову в плечи. - Давай меняться. Ты спал со своей Дюроной-врачом? Майлз закусил губу: в нем явно боролись джентльменство и любопытство. Марк с интересом ждал, что победит. Он ставил на любопытство. Майлз сделал глубокий вдох и наконец сказал: - Да. "Так я и думал". Марк решил, что их удача делится пополам: Майлзу - везение, а ему - все остальное. Но не на этот раз. - Два миллиона. Майлз присвистнул: - Два миллиона имперских марок? Внушительно! - Нет-нет. Два миллиона бетанских долларов. Сколько это будет? Около восьми миллионов марок, кажется? Или ближе к десяти... Наверное, зависит от обменного курса. В общем, совсем не десятая часть стоимости дома Риоваль. Ближе к двум процентам, - вслух подсчитывал Марк. И получил редкое удовольствие увидеть, как Майлз Форкосиган лишился дара речи. - И что ты собираешься делать с такими деньгами? - прошептал Майлз примерно через минуту. - Инвестировать, - яростно ответил Марк. - Ведь у Барраяра быстро развивается экономика, правда? - Он помолчал. - Но, наверное, сначала я кину миллион Службе безопасности за их услуги в течение последних четырех месяцев. - Но Службе безопасности никто денег не дает! - А почему? Посмотри, к примеру, на свои операции. Разве деятельность наемников не должна приносить прибыль? Дендарийский флот мог бы стать для СБ настоящей дойной коровой, если управлять им как следует. - Их прибыль заключается в политических последствиях, - твердо ответил Майлз. - Хотя... если ты действительно собираешься это сделать, я бы хотел при этом присутствовать. Посмотреть, какой вид будет у Иллиана. - Если будешь паинькой, разрешу пойти со мной. Да, я действительно это сделаю. Есть долги, которые я не в состоянии оплатить. - Он вспомнил о Филиппи и остальных. - За это я собираюсь расплатиться по остальным счетам. Но можешь не сомневаться, остальные деньги я оставлю себе. Лет за шесть я их удвою, так что получу то, с чего начал. Или даже больше. Если я правильно понимаю эту игру, то легче превратить миллион в два, чем одну марку в две. Я изучу этот вопрос. Майлз зачарованно смотрел на него: - Не сомневаюсь. - Ты хоть представляешь себе, с какой безнадежностью я начинал этот налет? И с каким страхом? Я намерен приобрести ценность, которую больше никто никогда не сможет игнорировать - пусть даже она будет иметь чисто денежное выражение. Деньги - это такая власть, которую может иметь почти что любой. Не нужно даже, чтобы твоя фамилия начиналась с "Фор". - Он чуть улыбнулся. - Может, через какое-то время заведу себе квартирку. Как Айвен. В конце концов было бы странно, если бы я продолжал жить с родителями в возрасте, скажем, двадцати восьми лет. И, наверное, на сегодня дразнить Майлза хватит. Майлз доказал, что готов отдать жизнь за своего брата, но у него есть заметная тенденция превращать окружающих в продолжение собственной личности. "Я тебе не придаток, а брат". Да. Марк был в достаточной степени уверен, что теперь оба об этом не забудут. Он ссутулился в кресле, смертельно усталый, но счастливый. - Знаешь, - проговорил Майлз, все еще не придя в себя от изумления, - ты - первый Форкосиган за пять поколений, которому удалось получить прибыль в деловой операции. Добро пожаловать в семейство. Марк кивнул. Некоторое время оба молчали. - Это не решение вопроса, - вздохнул Марк, кивком указывая на клинику Дюроны и вместе с тем - на весь Архипелаг Джексона, - такое спасение клонов кусочками. Даже если бы я взорвал все комплексы Баса Луиджи, кто-то другой продолжил бы дело дома Бхарапутра. - Да, - согласился Майлз. - Настоящий ответ должен быть медико-техническим. Кто-то должен найти более надежный и безболезненный способ продления жизни. И я уверен, что кто-то это сделает. Наверняка над этим работает множество людей во множестве мест. Пересадка мозга - слишком рискованный способ, чтобы выдержать конкуренцию. Ей должен прийти конец - и достаточно скоро. - У меня... нет способностей в медико-технической области, - сказал Марк. - А тем временем убийства продолжаются. Мне надо будет еще раз попытаться решить эту проблему. Как-нибудь. - Не сегодня, - решительно заявил Майлз. - Да. - В окно Марк увидел, как на площадку перед клиникой опускается катер. Для дендарийцев слишком рано. Он кивнул: - Это случайно не за нами? - Наверное. - Майлз подошел к окну и посмотрел на улицу. - Да. А потом больше не было времени. Пока Майлз ходил проверять катер, Марк призвал с полдюжины Дюрон, чтобы те вытащили его негнущееся, скрючившееся, наполовину парализованное тело из кресла Лилли и уложили на антигравитационную платформу. Нераспрямляющиеся пальцы неудержимо дрожали, так что Лилли, поджав губы, сделала ему еще одну инъекцию. Марка вполне устраивала возможность передвигаться в горизонтальном положении. Сломанная нога давала общественно приемлемый повод не ходить. Вид у него с поднятой на подушки ногой в пластповязке был убедительно больной, так что можно без труда убедить членов экипажа корабля СБ уложить его прямо в постель. Впервые в жизни Марк возвращался домой.

31

У входа в библиотеку резиденции Форкосиганов Майлз смотрелся в старинное зеркало - то, которое принесла в приданое мать графа Петера. Раму богато украсил резьбой какой-то служитель дома Форратьеров. Майлз был один. Подойдя поближе, он с беспокойством всмотрелся в свое отражение. Алый китель дворцового мундира и раньше слишком подчеркивал его бледность. Расшитый золотом высокий воротник был, увы, недостаточно высок, чтобы скрыть два красных шрама на шее. Со временем шрамы побледнеют и станут менее заметны, но пока... Интересно, как лучше объяснить их появление? "Получил на дуэли. Которую проиграл". Или, может, "укусила любовница?". Это уже ближе к истине. Майлз провел по рубцам кончиком пальца, поворачивая голову то так, то этак. Ну, все знают, что у него проблемы со здоровьем, а шрамы такие аккуратные. Их запросто можно принять за хирургические. Может, никто ничего и не спросит. Он отошел подальше, чтобы осмотреть себя. Несмотря на героические попытки матери заставить его есть побольше, мундир по-прежнему на нем висел. Графиня даже обратилась за помощью к Марку. Марк, ухмыльнувшись, принялся безжалостно дразнить Майлза. И, сказать по правде, его тактика принесла успех. Майлз действительно чувствовал себя лучше. Окреп. Бал в честь Зимнепраздника был несколько менее официальным, не связанным ни с военными, ни с правительственными обязанностями, так что двойные мундирные клинки можно оставить дома. Айвен свои, конечно, нацепит, но на то он и Айвен. А при росте Майлза шпага просто-напросто волочится по земле. Не говоря уже о том, что о нее вечно спотыкаешься или ударяешь ею во время танцев партнершу по лодыжкам. Под аркой раздались шаги. Майлз быстро присел на подлокотник кресла, делая вид, что это не он только что занимался самолюбованием. - А, вот и ты. - Марк задержался у зеркала и повернулся, проверяя, как сидит костюм. Костюм сидел превосходно. Марк узнал имя императорского портного - тайну, которую хранила Служба безопасности, - просто позвонив Грегору и спросив его. Пиджак и брюки прямого покроя были вызывающе гражданскими, но Марк выглядел в этом наряде удивительно подтянутым. Цвета отдавали дань традиции Зимнепраздника: зеленый, настолько темный, что казался почти черным, с красной отделкой - настолько темной, что казалась почти черной. Эффект одновременно праздничный и мрачный: такая маленькая добродушная бомба. Майлз вспомнил кошмарный момент во флайере Вербены, когда он на время уверился, что он - Марк. Как страшно оказаться Марком - совсем одиноким. Майлз вздрогнул. "Неужели он так все время себя чувствует? Ну теперь, пожалуй, нет". - Выглядит недурно, - заметил Майлз. - Угу, - ухмыльнулся Марк. - Ты тоже весьма недурен. Меньше походишь на труп. - И ты постепенно приходишь в норму. Медленно. Большинство пугающих уродств - отражение тех ужасов, через которые Марк прошел у Риоваля и о которых он упорно отказывался говорить - исчезло. - Какой вес ты в конце концов изберешь? - поинтересовался Майлз. - Такой, как сейчас. Стал бы я иначе вкладывать целое состояние в одежду? - Э-э... и тебе удобно? Марк сверкнул глазами. - Да, спасибо. И мысль о том, что даже одноглазый снайпер на расстоянии двух километров в грозу ночью не сможет нас с тобой перепутать, меня очень успокаивает. - А. Да. Наверное, в этом что-то есть. - Упражняйся, - сердечно посоветовал Марк. - Тебе это полезно. Сам Марк уселся, положив ноги на удобный столик. - Марк? - позвала графиня. - Майлз? - Мы здесь, - крикнул Майлз. - А, - сказала она, стремительно входя, - вот и вы. - И улыбнулась им с материнским торжеством. Вид у Корделии был ужасно довольный. Майлзу вдруг стало так тепло, словно наконец отошли остатки криозаморозки. На графине было новое платье: зеленое с серебром, с защипами, рюшами и шлейфом. Но даже в таком наряде она не казалась чопорной. Глаза ее сверкали ярче серебряного шитья. - Отец уже ждет нас? - спросил Майлз. - Сейчас спустится. Я настаиваю, чтобы мы уехали ровно в полночь. Вы с Марком, конечно, можете задержаться. Я не сомневаюсь, что он переутомится, пытаясь доказать этим старым шакалам, что его рано списывать со счетов. Привычка. Постарайся привлечь его внимание к Округу, Майлз. Бедный премьер-министр Ракоци с ума сойдет, если Эйрел будет все время стоять у него над душой. Надо нам после Зимнепраздника переехать в Хассадар. Майлз, который прекрасно знал, что такое восстановление после пересадки сердца, успокоил ее: - Думаю, тебе удастся его убедить. - Пожалуйста, помоги. Я знаю, что тебя он не проведет. И он это знает. Кстати, как ты думаешь, чего мне ожидать сегодня? - Он потанцует два танца: один, чтобы доказать, что может, а второй, чтобы доказать, что первый не случайность. А потом тебе будет очень легко уговорить его сесть, - уверенно сказал Майлз. - Играй роль клуши, и он притворится, будто сел, чтобы успокоить тебя, а не потому, что вот-вот упадет. Поездка в Хассадар кажется мне очень удачным планом. - Да. На Барраяре пока плохо знают, что делать с сильными личностями, вышедшими в отставку. Традиционно им хватает порядочности умереть, а не задерживаться и комментировать деятельность своих преемников. Эйрел тут чуть ли не первый. Хотя у Грегора появилась просто чудовищная мысль. - Да? - Он говорит что-то невнятное о вице-королевстве на Зергияре, когда Эйрел окончательно поправится. Нынешний вице-король слезно просится домой. Не могу представить себе работу более неблагодарную, чем правитель колонии. Честного человека могут стереть в порошок: сверху давит правительство, снизу - колонисты. Если ты придумаешь, как убедить Грегора отказаться от этой затеи, я буду очень рада. - Ну, не знаю, - задумчиво протянул Майлз. - Это ж прекрасное хобби для отставного политика. Играть с целой планетой. Зергияр. Разве это не ты ее открыла, когда была в Бетанской астроэкспедиции? - Конечно. Если бы нас не опередили барраярские военные, Зергияр был бы сейчас бетанской колонией и управлялся бы гораздо лучше, можешь мне поверить. Надо, чтобы кто-то этим занялся. Одни только экологические проблемы настоятельно требуют разумного подхода. Возьми, к примеру, то нашествие червей. Немного бетанского благоразумия, и... Да. Но, кажется, они с этим в конце концов справились. Майлз с Марком переглянулись. Телепатической связи между ними не было, но им одновременно пришла в голову мысль, что Эйрел Форкосиган не единственный стареющий, но полный энергии политик, которого Грегор был бы рад выдворить из столицы. Марк нахмурил брови: - И когда это может произойти, сударыня? - О, не раньше, чем через год. Марк заметно просветлел. Телохранитель Пим просунул голову в арку. - Готовы, миледи, - доложил он. Они вышли в вымощенный черными и белыми плитками холл. Граф уже ждал, стоя у лестницы. За время болезни Форкосиган тоже похудел, но от этого выглядел только более подтянутым. В красно-синем мундире со шпагой он держался естественно непринужденно. Через три часа скиснет, подумал Майлз, но к тому времени успеет произвести на окружающих достойное впечатление. Особенно если учесть, что это его первый выход в свет. Цвет лица у Эйрела был превосходный, глаза смотрели все так же проницательно. Но в волосах появилось слишком много седины. А так, глядя на графа, можно было подумать, что он собирается жить вечно. Только вот Майлз больше так не думал. Задним числом болезнь отца здорово его испугала. Что отец рано или поздно умрет, возможно, раньше, чем он, - это в порядке вещей, но что Майлза может не оказаться рядом - это куда страшнее. Поскольку оба были в мундирах, сын-лейтенант отдал честь папе-адмиралу с обычной легкой иронией, которая окрашивала их военные приветствия. Майлзу гораздо больше хотелось бы обнять отца, но это будет странно выглядеть. "К черту, пусть выглядит как угодно". И Майлз все-таки обнял отца. - Эй, парень, эй, - проговорил удивленный, но растроганный граф. - Все не так уж и плохо, правда. - Он обнял Майлза. А потом отступил на шаг, глядя на жену и - теперь уже двух - сыновей. Самодовольно улыбаясь, граф простер руки, словно обнимая их всех, мимолетно и почти смущенно. - Ну, так Форкосиганы готовы брать штурмом бал в честь Зимнепраздника? Милая капитан, предсказываю, что тебе начнут сдаваться в плен толпами. Как нога, Марк? Марк выставил вперед правый ботинок и покрутил носком. - Может быть отдавлена любой фор-девицей весом до ста кило, сэр. Там внутри стальная прокладка, - вполголоса признался он Майлзу. - Рисковать не собираюсь. Графиня взяла мужа под руку: - Веди нас, милый. Форкосиганы Победительные. "Форкосиганы Выздоравливающие было бы точнее", - подумал Майлз, идя следом за ними.

Майлз не слишком удивился, когда первым, кого встретили Форкосиганы, войдя в императорский дворец, оказался Саймон Иллиан. Иллиан был одет как всегда в таких случаях: парадный мундир, а под мундиром - множество коммов. - А, он сегодня тут, - пробормотал граф, увидев шефа Служба безопасности на другой стороне вестибюля. - Значит, крупных заварух нигде нет. Прекрасно. Они отдали засыпанные снегом накидки дворцовой прислуге. Майлз дрожал. Последнее приключение испортило ему все расписание. Обычно ему всегда удавалось найти какое-нибудь задание, чтобы улететь из столицы зимой. Иллиан кивнул и подошел к ним. - Добрый вечер, Саймон, - поздоровался граф. - Добрый вечер, сэр. Пока все тихо и спокойно. - Очень мило. - Граф сдержанно улыбнулся, приподнимая бровь. - Уверен, что премьер-министр Ракоци будет рад это слышать. Иллиан открыл рот - и снова закрыл. - Привычка, - смущенно пробормотал он, глядя на графа почти обиженно. Словно он мог общаться со своим командующим только по делу, а адмирал граф Форкосиган больше докладов не принимает. - Это так странно, - признался он. - Привыкнешь, Саймон, - заверила его графиня. Она решительно увела мужа от Иллиана. Граф махнул ему рукой, словно присоединяясь к словам графини. Тогда Иллиан перевел взгляд на Майлза с Марком и хмыкнул что-то невнятное, как человек, который только что убедился в том, что ему подсунули старую клячу. Майлз выпрямился. Медики СБ разрешили ему через два месяца вернуться к исполнению служебных обязанностей, но после прохождения комиссии. Он не стал посвящать врачей в свои проблемы, связанные с конвульсиями. Может, первый приступ был результатом его своеобразной реакции на суперпентотал. Конечно! А второй и третий - последствия приема каких-то медикаментов. А с тех пор приступы вообще не повторялись. Майлз нерешительно улыбнулся, пытаясь казаться пышущим здоровьем. Но Иллиан, глядя на него, только покачал головой. - Добрый вечер, сэр, - поздоровался с Иллианом Марк. - Служба безопасности успела доставить мой подарок клонам к Зимнепразднику? Иллиан кивнул: - Пятьсот марок каждому, в отдельном конверте и вовремя. Да, милорд. - Прекрасно. Марк улыбнулся своей характерной улыбкой, которая заставляла окружающих ломать голову, о чем же он думает на самом деле. Клоны были предлогом, под которым Марк, как и обещал, вручил Иллиану миллион бетанских марок. Эти деньги положили на специальный счет для обеспечения клонов, и среди прочего именно на них оплачивалась закрытая школа. Иллиан был настолько поражен, что на минуту превратился в настоящего робота - Майлз смотрел на него как зачарованный. К тому моменту, как клоны закончат обучение, от этого миллиона практически ничего не останется, прикинул Марк. Но подарки к Зимнепразднику были от него лично и оплачивались отдельно. Марк не спросил, как клоны приняли подарок, а просто отошел с вежливым кивком, словно Иллиан был клерком, с которым он только что закончил обсуждать какое-то пустяковое дело. Майлз, козырнув, догнал брата. Марк пытался спрятать довольную ухмылку. - Все это время, - тихо признался он Майлзу, - я переживал из-за того, что ни разу не получал подарка. И мне даже в голову не приходило переживать из-за того, что я никогда никому ничего не дарил. Знаешь, Зимнепраздник - удивительный день. - Он вздохнул. - Жаль, что я недостаточно хорошо знаю этих клонов, чтобы выбрать подарок каждому. Но так по крайней мере они могут купить то, что хотят. Словно даришь им два подарка вместо одного. Но как вы дарите что-нибудь, например, Грегору? - Мы обращаемся к традициям. Двести литров кленового сиропа с Дендарийских гор ежегодно поставляются к его столу. Вот и все дела. Но если ты считаешь, что трудно придумать подарок для Грегора, подумай о нашем отце. Это все равно что пытаться выбрать подарок самому Деду Морозу. - Да. Я уже ломал над этим голову. - Иногда ответный подарок сделать просто невозможно. Надо просто дарить дальше. Ты... э-э... подписал те кредитные карточки для клонов? - В некотором роде. Честно говоря, я подписался "Дед Мороз". - Марк откашлялся. - Кажется, в этом смысл Зимнепраздника. Научить... дарить дальше. Дед Мороз - это уже последняя инстанция, правда? - Наверное. - Я начинаю это понимать, - решительно кивнул Марк. Они вместе поднялись в зал приемов и взяли по бокалу. Майлз, улыбнувшись про себя, заметил, что они привлекают к себе немалое внимание - весь цвет форов, собравшийся здесь, исподтишка бросал на них взгляды. "Ах, Барраяр, ну и удивим же мы тебя!" "Меня он точно удивил". Весело иметь такого брата, как Марк. Наконец-то у него появился союзник!.. Интересно, удастся ли Майлзу заставить его полюбить Барраяр так же сильно, как любит он сам? Эта мысль немного испугала его. Лучше не любить Барраяр слишком сильно. Барраяр смертельно опасен, если относиться к нему, как к любовнице. Но... риск всегда привлекает. И риска хватит на всех, никакого искусственного дефицита. Но Майлзу надо быть осторожным, а то Марк еще подумает, будто он на него давит. А у Марка аллергия на принуждение, что, конечно, вполне понятно, но зато быть его наставником - дело тонкое. "Не перестарайся, старший братец. Ты ведь теперь вполне заменим". Он провел, ладонью по яркой ткани кителя, с леденящей ясностью понимая, что значит "заменим". Но ведь для учителя поражение, нанесенное учеником, - это высшая победа. "Замечательный парадокс. Как ни поверни, я в выигрыше". Майлз ухмыльнулся: "Ага, Марк. Догони, если сможешь. Если сможешь". - О, - Марк кивнул мужчине в винно-красном мундире форского дома, - это, кажется, лорд Форсмит, промышленник? - Да. - Я был бы счастлив поговорить с ним. Ты с ним знаком? Можешь меня представить? - Конечно. Собираешься сделать новые инвестиции? - Да. Я решил, что их надо разнообразить. Две трети вложений - в барраярскую экономику, одна - в галактическую. - Галактическую?! - Я вкладываю деньги в эскобарскую медицинскую технологию. - Лилли? - Угу. Ей нужен начальный капитал. Я буду пассивным компаньоном. - Марк замялся. - Решение ведь будет медицинским. И... хочешь поспорить, что она будет давать доход? - Не-а. Честно говоря, я вообще не стал бы ставить против тебя. Марк улыбнулся самой язвительной своей улыбкой: - Хорошо. Ты тоже учишься. Майлз подвел брата к Форсмиту и с самым официальным видом представил его. Форсмит был счастлив найти человека, который готов на балу говорить о работе, и выражение неизбывной скуки, застывшее на его лице, мгновенно исчезло при первом же вопросе Марка. Махнув рукой, Майлз выпустил Марка на свободу. Форсмит вовсю жестикулировал, Марк слушал так внимательно, будто в голове у него жужжало записывающее устройство. Майлз решил им не мешать. Увидев на другой стороне зала Делию Куделка, он направился к ней, чтобы получить танец попозже и заодно перебежать дорогу Айвену. Если повезет, можно попробовать на ней эту фразочку насчет дуэльных шрамов.

32

После захватывающе интересного разговора о наиболее быстро развивающихся отраслях барраярской экономики лорда Форсмита затребовала жена. Он весьма неохотно расстался с Марком, пообещав прислать проспекты. Марк осмотрелся в поисках брата. "Граф не единственный Форкосиган, который готов переутомиться, пытаясь доказать присутствующим, что совершенно здоров", - напомнил себе Марк. Марк поневоле стал поверенным брата в тех вопросах, которые тому не хотелось обсуждать со своими начальниками из Службы безопасности. Они пересматривали материалы, начиная с воинских уставов и кончая пятимерной геометрией. Марк всего один раз позволил себе пошутить, а потом понял, насколько глубокий ужас движет нескончаемыми проверками Майлза. Особенно когда им действительно удавалось отыскать в его памяти очередной провал. Марка сильно беспокоила неуверенность, пожалуй, даже отчаянная робость, появившаяся у старшего брата. Он очень надеялся, что рано или поздно к Майлзу вернется свойственная ему отвратительная самоуверенность. Опять эта странная взаимодополняемость: Майлзу хочется о чем-то вспомнить, а ему, Марку, хочется забыть. А он не может. Придется заставить Майлза побольше водить его повсюду. Майлзу нравится выступать в качестве эксперта - это автоматически ставит его в то положение, к которому он так пристрастился. Ага, пусть немного раздует свое в высшей степени объемистое "эго". Теперь-то Марк может ему это позволить. Он подразнит брата когда-нибудь в другой раз, когда тот снова будет в форме. Тогда это будет честно. В конце концов, забравшись на стул и вытянув шею, Марк разглядел брата: тот как раз выходил из зала в обществе блондинки в синем бархате - Делия Куделка, самая высокая сестра Карин. "Они здесь. Боже!" Соскочив со своего постамента, он поспешил на поиски графини. Отыскать ее удалось в гостиной третьего этажа: графиня беседовала с какими-то женщинами своих лет - видимо, с приятельницами. Заметив явно взволнованного сына, она, извинившись, уединилась с ним в нише коридора. - У тебя какая-то проблема, Марк? - спросила графиня, расправляя юбку на низенькой банкетке. Он осторожно присел с краю. - Не знаю. Куделки приехали. Я еще на Дне рождения императора обещал Карин танец, если успею вернуться. И... попросил ее поговорить с тобой. Обо мне. Она говорила? - Да. - Что ты ей сказала? - Ну, это был длинный разговор... Но главное - я считаю тебя умным молодым человеком, которому пришлось пережить немало неприятностей, но если нам удастся уговорить тебя разумно избавиться от проблем, то я поддержу твое сватовство. - Бетанская терапия? - Что-нибудь в этом роде. - Я думал о бетанской терапии. Немало. Но опасаюсь, как бы записи моего врача не попали в руки аналитиков Службы безопасности. Не хочу, чтобы из меня делали клоуна. - Наверное, я могла бы это обеспечить. - Правда? - Он поднял глаза. - Даже если ты сама тоже не увидишь этих записей? - Да. - Мне... очень бы этого хотелось, сударыня. - Считай, что я обещала. Слово Форкосигана. Графиня - "приемный" Форкосиган, даже в большей степени, чем сам Марк. Но в ее слове он не сомневался. "Мама, с тобой все кажется возможным". - Я не знаю, что именно ты рассказала Карин... - Почти ничего. Ей же всего восемнадцать. Я решила, что более... э... продвинутые вещи подождут. Ей ведь сначала надо закончить учебу, а уж потом думать о долгосрочных отношениях, - напомнила графиня. - О. Да. - Он даже не знал, что это - облегчение или разочарование. - Ну, это все устарело. Я успел приобрести... новый набор проблем. Гораздо более серьезных. - Я этого не чувствую, Марк. После возвращения с Архипелага Джексона ты мне кажешься гораздо более спокойным и уравновешенным. Хоть и не рассказываешь, что там происходило. - Я не жалею о том, что познал себя, сударыня. И даже о том... что я - это я. - "Я и черная команда". - Но я очень жалею... что так далек от Карин. По-моему, я просто чудовище. А в пьесе Калибан не женится на дочери Просперо. Если память мне не изменяет, его там вообще затоптали. Да, как объяснить, кто такие Обжора, Пыхтун, Рева и Убийца такой девушке, как Карин? Безнадежно. Лучше и не пытаться. Графиня улыбнулась: - Твоя аналогия неверна сразу в нескольких отношениях, Марк. Во-первых я могу гарантировать, что ты не недочеловек, что бы ты сам ни думал. А Карин не сверхчеловек. Хоть ты и настаиваешь на том, чтобы рассматривать ее как награду, а не как личность. Могу также гарантировать, что ты обязательно устроишь себе неприятности другого рода. В качестве условия для моего благословения я высказала предложение, чтобы Карин во время обучения на Колонии Бета прошла дополнительный курс. Немного бетанского образования в сфере интимного, на мой взгляд, будет способствовать тому, чтобы она стала мыслить достаточно широко, и тогда она признает некоторые... гм... сложности, не подавившись. Свободомыслие, какого восемнадцатилетней девушке на Барраяре приобрести негде. - О! - Такая мысль ему даже в голову не приходила - посмотреть на проблему с точки зрения Карин. Это было... так разумно. - Я... подумывал, не пойти ли мне самому на следующий год учиться в колледж на Колонии Бета. Галактическое образование будет хорошо смотреться в моем резюме. И тогда мне проще будет получить здесь такую работу, какую... э... хотелось бы. Графиня озадаченно склонила голову набок: - Хорошо. Кажется, у тебя есть какие-то далеко идущие планы. Осталось только осуществить их. Одобряю. - Далеко идущие... Но... сегодня - это сегодня. - И что ты планируешь делать сегодня, Марк? - Танцевать с Карин. - Не вижу никаких сложностей. Танцевать тебе разрешено. Кем бы ты ни был. Это же не пьеса, Марк, и у старого Просперо много дочерей. А у одной, может, даже есть низменная склонность к странноватым типам. - Насколько низменная? - О... - Графиня подняла руку примерно на уровень макушки Марка. - По крайней мере настолько. Иди потанцуй с девушкой, Марк. Она считает, что ты интересный. Природа-мать взамен осмотрительности дает молодым людям романтизм. Это уловка - благодаря ей мы растем.

Марк пошел через весь зал к Карин Куделке. Ему показалось, что еще никогда ничего не требовало от него такой решимости - даже спуск дендарийского боевого катера на Архипелаг Джексона. - Лорд Марк! - радостно воскликнула Карин. - Мне сказали, что вы здесь. "Вы спрашивали?" - Я пришел, чтобы сдержать слово и получить обещанный танец, миледи. Ему удалось изобразить форский поклон. - Прекрасно! Давно пора. Я оставила все танцы отражений и кадрили. - На прошлой неделе я попросил Майлза обучить меня фигурам менуэта, - с надеждой добавил Марк. - Великолепно. Ах, музыка начинается! И Карин вытащила его на середину зала. На ней было воздушное темно-зеленое платье с красной отделкой, великолепно оттенявшее светлые кудри. "Она что, специально выбрала такие же цвета, как у меня? Нет, скорее совпадение. Хотя... Мой портной - моя мать - ее мать - она. Черт, любой аналитик безопасности может легко проследить движение этих данных". Они танцевали танец отражений. - Так, Карин. Вы - девушка. Я... э-э... спорил с Айвеном. Как по-вашему, что в мужчине самое привлекательное? Флайер, богатство... знатность? Он надеялся, что говорит совершенно объективно - это чисто научный интерес. "Ничего личного, сударыня". Она поджала губы и после некоторого размышления ответила: - Острый ум. "Ага. И в каком магазине ты купишь это на свои бетанские доллары, приятель?" - Танец отражений, моя очередь, - сказала Карин. - А что самое привлекательное в женщине? - Доверие, - ответил он не колеблясь, а потом так задумался, что чуть не сбился с ритма. Да уж, ему понадобятся просто горы доверия. "Так начинай насыпать их сегодня же, Марк, старина. Хоть по корзинке". После этого ему удалось четыре раза рассмешить ее. Он специально считал.
Марк слишком много съел, слишком много выпил, слишком много говорил и слишком много танцевал - и вообще чертовски хорошо провел время. Танцы оказались некоторой неожиданностью. Карин неохотно передала его нескольким любопытствующим подружкам. Он решил, что интересует их, как нечто новое, но не стал привередничать. К двум часам ночи Марк настолько перевозбудился, что чуть не начал заговариваться. И снова стал хромать. Пора домой. Да и Майлз уже час тихо сидит в углу с нетипично грустным видом. По первому же требованию им вызвали лимузин графа, который вел все тот же верный Пим. Граф с графиней уехали часа два назад. Майлз с Марком сели сзади, оба бессильно обмякнув. Пим выехал за дворцовые ворота и повел машину по тихим ночным улицам столицы. Транспорта почти не было. Майлз на полную мощность включил обогрев и, прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Марк с братом были в пассажирском салоне одни. Нет, не одни. Марк посчитал присутствующих: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Лорд Майлз Форкосиган и адмирал Нейсмит. Лорд Марк Форкосиган и Обжора, Пыхтун, Рева и Убийца. С тайным вздохом зависти Марк решил, что адмирал Нейсмит куда более классное творение. Майлз может брать адмирала в гости, знакомить с женщинами, показывать на людях где угодно, кроме Барраяра. "Надо полагать, моя Черная Команда не добрала по части светского лоска". - Я извинялся за то, что из-за меня тебя убили? - спросил Марк. - Не помню. Это не только твоя вина. Я не имел права возглавлять налет на медкомплекс. Следовало бы согласиться на предложение Баса Луиджи о выкупе. Только... - Только что? - Он не соглашался продать тебя. Подозреваю, он уже тогда метил на большую сумму, которую предлагал Риоваль. - Спасибо. - Я не уверен, что это что-то изменило, - виновато проговорил Майлз. - Ведь Риоваль снова попробовал. - О нет. В конце концов очень изменило. Изменило все на свете. Майлз в темноте улыбнулся. За окном мелькали дома Форбарр-Султана. - Что мы делаем завтра? - спросил Марк. - Отсыпаемся, - пробормотал Майлз. - А потом? - Праздники кончаются через три дня, с кострами Зимнепраздника. Если мои... наши родители действительно уезжают в Округ, то, наверное, я буду жить то тут, то там, пока СБ не разрешит мне вернуться к работе. В Хассадаре в это время года немного теплее, чем в Форбарр-Султане. О... я буду рад, если ты поедешь со мной. Если захочешь. - Спасибо. Я согласен. - Что ты намерен делать? - Когда твой отпуск по болезни кончится, я, наверное, поступлю в один из ваших колледжей. - Какой именно? - Если граф с графиней будут главным образом жить в Хассадаре, то, наверное, в Окружной колледж. - Гм-м... Должен тебя предупредить, что там народ несколько более... неотесанный, чем в столице. Ты столкнешься со старомодными барраярскими взглядами. - Хорошо. Именно это мне и надо. Я должен научиться принимать такие нападки, не убивая никого. - Э-э... верно, - согласился Майлз. - А что ты будешь изучать? - Не имеет значения. Просто я получу официальный статус студента и возможность изучать людей. Данные мне может выдать и машина. Но что касается людей, тут у меня прокол. Столько надо узнать. Мне надо знать... все. Еще один вид голода - ненасытная жажда знаний. Аналитик Службы безопасности, несомненно, должен владеть огромнейшей базой данных. Те люди, которых он встречал у кофейного автомата в штаб-квартире СБ, вели друг с другом остроумные беседы на самые разнообразные темы. Если он хочет соревноваться с этой компанией, надо пошевеливаться. "Не соревноваться. Победить". Майлз рассмеялся. - Что тебя насмешило? - Я просто думаю, чему ты научишь Хассадар. Лимузин въехал в ворота резиденции Форкосиганов и затормозил. - Может, я встану пораньше, - сказал Марк. - Очень много дел. Майлз сонно улыбнулся, совсем растекшись на сиденье: - Добро пожаловать к началу.

ЛОИС М. БУДЖОЛД КОМАРРА

ГЛАВА 1

Последние серебристые лучи комаррского солнца исчезли за небольшими холмами на западе, и яркий свет, отбрасываемый висящим в небе солнечным отражателем, казался еще ярче на фоне пурпурно-синего неба. Когда Катриона впервые увидела на Комарре искусственное солнце, ей показалось, что в небе распустился огромный, сотканный из звезд фейерверк, какой обычно бывает на Зимнепраздник, успокаивающий и красивый. И вот теперь, облокотившись о перила балкона, выходящего на центральный городской парк, она сосредоточенно изучала преломленные лучи, бьющие сквозь прозрачный купол. Слишком яркие на фоне темного неба. Три из шести дисков отражателя не работали вовсе, а седьмой, центральный, сделался тусклым и матовым. В свое время ей довелось прочесть, что древние земляне, наблюдая кометы, взрывы сверхновых, падающие звезды, считали это знамениями, предвещавшими различные катастрофы. Само слово "катастрофа" уже содержит в себе астрологическую суть. И произошедшее две недели назад столкновение грузового каботажного корабля с солнечным отражателем уж точно было катастрофой в самом буквальном смысле слова. Оно принесло мгновенную смерть полудюжине комаррцев из обслуживающего персонала станции. Но на большинство жителей Комарры, укрытых в своих куполах, это событие практически не повлияло. Внизу, в парке, команда рабочих налаживала дополнительное освещение. На пищевых фермах уже приняли меры, чтобы уберечь зеленые насаждения и оборудование. Здесь, на Комарре, любая зелень под куполами служила не просто украшением. Каждое растение вносило свою лепту в биологический резервуар, необходимый для поддержания жизни. Сады под куполами должны жить, несмотря ни на что, и их симбионты, люди, тщательно о них заботятся. Но за пределами куполов, там, где хрупкие растения трудятся для терраформирования планеты, все обстоит иначе. Катрионе были известны данные о потерях, столь жарко обсуждавшиеся вот уже две недели за ее обеденным столом. Особенно силен был урон, нанесенный растениям на экваторе. Зимний холод сковал всю планету. Сколько времени пройдет, пока здесь все починят? И когда, собственно говоря, начнут чинить? Для диверсии - если это, конечно, диверсия - такие последствия кажутся бессмысленными. А если это неудавшаяся диверсия, тогда все непонятно вдвойне. Попытаются ли они снова - если эти "они" вообще существуют? Если это вообще злой умысел, а не глупейший несчастный случай. Вздохнув, Катриона отвернулась и включила дополнительное освещение своего крошечного садика на балконе. Кое-какие барраярские растения были особенно чувствительны к недостатку солнечных лучей. Проверив уровень освещенности, она придвинула две лианы ближе к источнику света и установила таймер. Определив опытными пальцами температуру и влажность почвы, Катриона кое-где подлила воды. Она ненадолго задумалась, не внести ли в помещение старый бонсаи, но в результате отказалась от этой мысли. В конце концов, здесь, на Комарре, даже на балконе все равно что в помещении. Уже почти год, как Катриона не чувствовала на своих волосах дуновения ветра. Внезапно она ощутила родство с высаженными за пределами купола растениями, которые медленно гибнут без света и тепла, задыхаясь в ядовитой атмосфере... Дура! Прекрати немедленно! Нам повезло, что мы здесь. - Катриона! - раздался из глубины квартиры требовательный рев мужа, - Я на балконе, - ответила она, всунув голову на кухню. - Ну так иди сюда! Уложив садовые принадлежности в ящик, Катриона плотно прикрыла за собой дверь на балкон и поспешила на зов. Она пересекла комнату и быстро спустилась по винтовой лестнице. Тьен, с коммом на запястье, нетерпеливо поджидал ее возле входной двери. - Только что звонил твой дядя. Он приземлился в пассажирском порту. Я еду за ним. - Я заберу Николаса и поеду с тобой. - Не стоит. Я встречу его у выхода на Западной станции. Он велел передать тебе, что с ним гость. Еще один Аудитор, похоже, что-то вроде помощника. Но просил не суетиться, сказал, что они оба непритязательны. Кажется, он вообразил, что мы собираемся кормить их на кухне. Ха! Целых два Имперских Аудитора! И вообще, зачем тебе понадобилось его приглашать? Она изумленно уставилась на мужа. - Как может дядя Фортиц побывать на Комарре и не заглянуть к нам? И потом, разве его расследование не касается твоего департамента? Конечно, он хочет нас видеть. Я думала, он тебе нравится. - Нравился, когда был старым добрым профессором, - похлопывая себя по бедру, ответил Тьен. - Эксцентричный дядя Фортиц, фор-технарь. Назначение его Имперским Аудитором застало всю семью врасплох. Не представляю, на какие рычаги он нажал, чтобы добиться такой должности! А ты считаешь, что люди делают карьеру только таким способом? Но вслух она этого не сказала. - Из всех политических постов наименее вероятно получить таким образом должность Имперского Аудитора, - пробормотала Катриона. - Наивная Кэт. - Тьен коротко улыбнулся и обнял ее за плечи. - В Форбарр-Султане никто ничего не получает просто так. За исключением, пожалуй, помощника твоего дяди, который, как я слышал, близкий родственник самого Форкосигана. Он, судя по всему, получил свой пост на халяву. Невероятно молод для такой должности, если это именно тот, кто приносил присягу во время Зимнепраздника. Легковесный тип, надо полагать, хотя все, что сказал о нем твой дядя Фортиц, это что он весьма болезненно воспринимает свой рост и не стоит заострять на этом внимание. Тьен сунул комм в карман куртки. Его рука слегка тряслась. Катриона схватила его за запястье и повернула ладонь вверх. Дрожь усилилась. Она с тревогой посмотрела на мужа. - Нет, черт подери! - Он вырвал руку. - Ничего не происходит! Я просто немного нервничаю. И устал. И к тому же голоден, так что позаботься приготовить что-нибудь путное к нашему приезду. У твоего дяди вкусы, возможно, и непритязательные, но я сильно сомневаюсь, что их разделяет выросший в Форбарр-Султане лорд. Сунув руки в карманы, Тьен отвернулся, чтобы не видеть несчастное выражение ее лица. - Ты сейчас старше, чем был тогда твой брат. - А про вариабельность ты помнишь? Мы скоро поедем. Обещаю. - Тьен... Я хочу, чтобы ты бросил этот план насчет галактического лечения. Здесь, на Комарре, медицина ничуть не хуже, чем на Колонии Бета или где-нибудь еще. Когда ты получил назначение сюда, я думала, ты приступишь к лечению. Забудь о секретности, попроси о помощи открыто. Или лечись анонимно, если тебе так хочется. Но только не надо больше тянуть! - Они здесь не умеют держать язык за зубами. Наконец-то я начал делать карьеру, и мне сейчас абсолютно ни к чему слухи о мутации. Если мне все равно, мутант ты или нет, то какое тебе дело до мнения других? Поколебавшись, она все же продолжила: - Ты поэтому не хочешь видеть дядю Фортица? Тьен, поверь, из всех моих родственников - да и твоих, если на то пошло, - его меньше всего будет волновать, генетическое твое заболевание или нет. Он позаботится о тебе и о Никки. - Я все держу под контролем, - настойчиво возразил он. - И не вздумай выдать меня дяде, когда я уже так близок к цели. Все под контролем. Вот увидишь. - Просто не... следуй примеру твоего брата. Обещай мне! - То, что случилось с флайером, не было несчастным случаем. Это был итог многолетнего кошмарного ожидания и наблюдения за симптомами... - Я вовсе не намерен творить ничего подобного. Все идет по плану. Когда истечет срок моего комаррского контракта, мы все втроем - ты, я и Николас - отправимся в длительный отпуск, будем путешествовать по галактике. За это время мы все приведем в норму, и никто ничего не узнает. Если, конечно, ты не потеряешь голову и не устроишь панику в самый ответственный момент! - Схватив ее за руку, он вымученно улыбнулся и выскочил за дверь. "Подожди, и я все приведу в норму. Верь мне". Последнее время ты мне это постоянно твердишь. И до этого твердил, и еще раньше... Так кто кого предает? Тьен, у тебя уже выходит время, разве ты не видишь? Катриона побрела на кухню, соображая, что подать на ужин, дабы удовлетворить столичного фор-лорда. Белое вино? Ее небогатый опыт общения с аристократами подсказывают, что если их как следует "накачать", то совершенно не имеет значения, чем их кормить. Она положила одну бутылку из драгоценных, привезенных из дома запасов в морозильник. Нет, пожалуй, стоит добавить еще пару. Катриона поставила еще один стул к стоящему на балконе столу, где они обычно ужинали. Жаль, что она не наняла ради такого случая на вечер слугу. Но слуги-люди обходятся на Комарре так дорого! К тому же ей хотелось спокойно, по-домашнему поболтать с дядей Фортицем. Все официальные средства информации только и толкуют о том, что произошло, и прибытие на орбиту Комарры не одного, а аж целых двух Имперских Аудиторов нисколько не уменьшило количество слухов. Во время недолгого разговора Катрионы с только что прибывшим на орбиту дядей (временная задержка, вызванная расстоянием, не способствовала длительной беседе) обычно спокойный и меланхоличный дядя Фортиц достаточно раздраженно отзывался о поднятой вокруг него шумихе. И намекнул, что с удовольствием скрылся бы от назойливого внимания. Поскольку за долгие годы преподавательской деятельности дядя, несомненно, привык к глупым вопросам, Катриона сильно подозревала, что на самом деле его раздражение вызвано тем, что сейчас он просто не знает, как отвечать. Но больше всего, признавалась она себе, ей хочется снова окунуться в атмосферу счастливого прошлого. После смерти матери она два года жила с тетей и дядей Фортицами, под их ненавязчивым присмотром посещая Имперский университет. Жизнь с профессором и его женой была более спокойной и не такой регламентированной, как в доме ее отца в пограничном городке Южного континента, где царила консервативная форская атмосфера. Возможно, так было потому, что тетя с дядей относились к ней как к взрослой, а не как к ребенку, каковым она на самом деле тогда являлась. И ей это очень льстило. Катриона с легким чувством вины признавала, что дядя с тетей были ей ближе, чем родители. В то время, очень недолго, ей казалось, что перед ней открыты все пути. А потом она выбрала Этьена Форсуассона, или он - ее. Тогда ты была этим вполне довольна. Она сказала "да" на предложение свахи, причем совершенно добровольно. Но ты же не знала. И Тьен не знал. Дистрофия Форзонна. Никто в этом не виноват. В кухню ворвался девятилетний Николас. - Мам, я есть хочу! Можно мне кусочек пирога? Она перехватила торопливую ручонку. - Ты можешь пока что выпить стаканчик сока. - У-у! - протянул сын, но согласился на предложенную замену, выданную ему в высоком бокале для вина. Он мигом проглотил сок, ни на секунду не переставая болтать. Просто перевозбужден или унаследовал нервную систему отца? Прекрати выдвигать предположения!. - приказала она себе. Мальчик целых два часа сидел у себя в комнате, занимаясь своими моделями. Ему надо выпустить накопившуюся энергию. - Ты помнишь дядю Фортица? - спросила Катриона. - Три года назад мы были у него в гостях. - Ага! - Сын прикончил сок. - Он водил меня в свою лабораторию. Я думал, там будут всякие колбы и булькающие жидкости, а там оказались только огромные машины и бетон. И пахло так смешно. - Да, правильно, пахло озоном, - кивнула она. обрадованная, что сынишка так хорошо все помнит. Кэт забрала у сына бокал. - Давай руки. Я хочу посмотреть. насколько большим ты вырастешь. Из щенков с большими лапами, как правило, вырастают крупные собаки. - Никки протянул ладошки, и она приложила к ним свои. Его пальчики были на пару сантиметров короче ее. - Ух ты! Никки сверкнул самодовольной улыбкой и быстро глянул себе на ноги. Большой палец торжественно высовывался из свежей дырки в новом носке. Его детские светлые волосы уже начали темнеть. Должно быть, в конце концов они станут такими же темно-каштановыми, как у нее. Ростом ей по грудь, хотя Кэт готова была поклясться, что еще пятнадцать минут назад он был ей по пояс. А глаза карие, как у его па. Чумазая ладошка - и где он ухитряется под куполом найти столько грязи? - совсем не дрожала, а глаза оставались чистыми и ясными. Не трясутся. Ранние проявления дистрофии Форзонна были схожи по симптомам с доброй дюжиной других заболеваний и могли проявиться в любой момент, начиная с подросткового возраста. Но не сегодня, не у Николаса. Пока нет. От входной двери донеслись мужские голоса. Никки помчался вниз. Когда Кэт подоспела следом за ним, он уже висел на плотном седовласом мужчине, который, казалось, заполнил собой все помещение. - Уф! - выдохнул дядя Фортиц, обхватив повисшего на нем Николаса. - Как ты вырос, Никки! Несмотря на свой громкий новый титул, дядя Фортиц совсем не изменился: тот же внушительный нос и большие уши, привычная мятая, висящая мешком одежда, вечно выглядевшая так, будто он в ней спал. Тот же басистый смех. Поставив внучатого племянника на пол, он крепко обнял племянницу, ответившую ему тем же, и наклонился к своему чемодану. - Кажется, Никки, для тебя здесь что-то есть... Николас нетерпеливо выплясывал вокруг деда, а Кэт отошла в сторонку, дожидаясь своего часа. Нагруженный багажом Тьен протиснулся в дверь. И только тогда Кэт заметила стоящего в стороне мужчину, с отстраненной улыбкой наблюдавшего за семейной сценкой. Она с трудом удержала изумленный возглас. Мужчина оказался ростом с девятилетнего Никки, может, чуть выше, но за ребенка его принять было никак нельзя. Большая голова на короткой шее, слегка сгорбленная спина. Худощавый, но крепкий. В сером костюме, белой рубашке и начищенных до блеска сапогах. Одежда лишена любых украшений, так любимых высшими форами, но сидит великолепно - должно быть, сшита по индивидуальному заказу, фигура у него, мягко говоря, нестандартная. Катриона даже не осмелилась прикинуть, сколько может стоить такой костюм. Определить возраст мужчины было трудновато. Возможно, чуть старше нее? Седины в темных волосах нет, но морщинки у глаз и вокруг рта резко выделяются на бледной коже. Повернувшись полюбоваться, как Никки атаковал деда, он несколько неловко опустил на пол свой чемодан, но калекой не выглядел. Неприметным назвать его было нельзя, но, во всяком случае, он явно старался быть ненавязчивым. Неловко себя чувствует в обществе? Катриона внезапно вспомнила свои обязанности дочери фора и подошла к гостю. - Добро пожаловать в мой дом... - Ой, Тьен ведь не назвал его имени! - милорд Аудитор! Протянув руку, он вежливо сжал ей ладонь. - Майлз Форкосиган. - Рука у него оказалась сухой и теплой, меньше, чем ее, но рукопожатие мужественное. Ногти - чистые и аккуратные. - А вы, сударыня?.. - Ой! Катриона Форсуассон... Он выпустил ее руку, не поцеловав - к ее величайшему облегчению. Кэт быстро глянула на его макушку, находящуюся на уровне ее ключиц, сообразила, что его лицо находится прямо напротив ее бюста, и чуть отошла. Он посмотрел на нее, едва заметно улыбнувшись. Никки, гордо демонстрируя свою силу, уже волок самый большой чемодан дяди Фортица в гостевую комнату. Тьен вежливо проследовал за своим старшим гостем. Катриона быстро произвела перерасчет. Совершенно очевидно, что она не может устроить этого Форкосигана в комнате Никки. Детская кроватка ему, безусловно, подойдет идеально, но это так неловко! Уложить Имперского Аудитора на кушетке в гостиной? Вряд ли можно назвать эту мысль блестящей. Жестом она предложила гостю проследовать за ней в ее кабинет-оранжерею. Возле одной стены стояла рабочая скамья и полки со всякой всячиной, нежные зеленые земные и коричневые барраярские растения вились по другой. Свободное пространство оставалось лишь возле широкого окна. - У нас не очень много места, - извинилась она. - Увы, даже барраярским администраторам приходится довольствоваться тем, что им предлагают. Я закажу для вас гравитационную койку, ее доставят еще до конца ужина. Но по крайней мере эта комната изолированная. Мой дядя так роскошно храпит... Ванная комната чуть дальше направо по коридору. - Все нормально, - заверил он ее. Подойдя к окну, Майлз посмотрел на простиравшийся внизу парк. Огни ближайших домов мягко светились в сумеречном освещении полупогасшего солнечного отражателя. - Я понимаю, что это не совсем то, к чему вы привыкли... Форкосиган улыбнулся уголком рта: - Однажды я целых шесть недель спал на грязной земле. Вместе с десятью тысячами чумазых мэрилакцев, многие из которых храпели весьма прилично. Так что уверяю вас, все нормально. Кэт улыбнулась в ответ, не зная, как реагировать на шутку. Если это вообще шутка. Оставив гостя устраиваться, она поспешила на кухню, чтобы заказать гравикойку и завершить приготовления к ужину. В конце концов все все равно собрались на кухне, и коротышка Аудитор снова нарушил планы Кэт, позволив ему налить лишь полбокала вина. - Я провел семь часов в скафандре. Если выпью больше, то еще до десерта усну лицом в тарелке, - сверкнул он глазами. Кэт рассадила всех вокруг стола на балконе и подала пряное жаркое на основе искусственных протеинов, которое, как она и предполагала, пришлось дяде по вкусу. Пустив по кругу хлеб и вино, она наконец выбрала время для разговора с дядей. - Как продвигается ваше расследование? Сколько вы здесь пробудете? - Боюсь, не дальше, чем ты слышала в новостях, - хмыкнул Фортиц. - Возможно, мы пробудем здесь до тех пор, пока аварийная команда не закончит собирать обломки. Нам недостает пока кое-каких очень важных кусков. Грузовик был загружен под завязку и обладал колоссальной массой. Когда двигатель взорвался, обломки разлетелись во все стороны. Нам просто необходимы все части системы управления, которые только удастся отыскать. Если повезет, большую часть аварийщики выловят дня за три. - Значит, это диверсия? - поинтересовался Тьен. Дядя Фортиц пожал плечами: - Поскольку пилот погиб, доказать это будет крайне сложно. Во всяком случае, аварийщики пока что не обнаружили никаких следов взрывчатки. - Взрывчатка в данном случае была бы лишней, - пробормотал Форкосиган. - Вращающийся грузовик влетел в отражатель под самым скверным углом, - продолжил дядя Фортиц. - Половина урона нанесена обломками самого отражателя. При такой силе удара и инерции он просто сам себя разнес на части. - Если именно этого они и добивались, то математический расчет должен быть просто сногсшибательно точен, - сухо заметил Форкосиган. - Одно лишь это склоняет меня к мысли, что произошел действительно несчастный случай. Катриона наблюдала за мужем, который исподволь не сводил глаз с коротышки Аудитора, и читала в его взгляде молчаливый приговор: "Мутант!" Что может думать Тьен о человеке, в котором столь явно видны признаки отклонения от нормы, но который воспринимает это без всякого чувства вины или стеснительности? Тьен с любопытством повернулся к Форкосигану: - Я понимаю, почему император Грегор направил сюда профессора, поскольку лорд Фортиц - самый признанный имперский авторитет в области анализа инженерных неполадок. А каково... хм... ваше участие в этом деле, лорд Аудитор Форкосиган? Губы Форкосигана искривились в ухмылке. - У меня есть кое-какой опыт по работе с космическими конструкциями. - Наклонившись вперед, он поднял голову. В его глазах мелькнула на мгновение ирония и тут же исчезла. - Вообще-то, пока идет расследование причин катастрофы, я всего лишь пристяжной. Это первая по-настоящему интересная задача, с которой мы столкнулись с тех пор, как я принес присягу Аудитора три месяца назад. И мне захотелось посмотреть, как ведется следствие. Поскольку император Грегор собирается жениться на комаррианке, он кровно заинтересован в том, чтобы эта авария имела как можно меньше политических последствий. Сейчас очень неподходящее время для осложнений в барраяро-комаррских отношениях. Но будь то диверсия или просто несчастный случай, повреждение отражателя так или иначе скажется на Проекте Терраформирования. Кстати, насколько мне известно, ваш сектор "Серифоза" весьма показателен в плане осуществления этого проекта? - Да. Завтра я проведу для вас экскурсию, - пообещал Тьен. - У меня есть полный отчет, специально подготовленный моими комаррскими помощниками. Но самые важные выкладки по-прежнему чисто умозрительные. Как скоро починят отражатель? Форкосиган, поморщившись, поднял маленькую ладонь. - Зависит от того, сколько денег выделит империя. И вот тут все действительно принимает очень серьезную политическую окраску. Ведь на самом Барраяре тоже активно ведется терраформирование, а эмигранты с обеих планет заполнили практически все рейсы на Зергияр, и поэтому кое-кто из членов правительства открыто удивляется, зачем мы тратим столько средств из имперской казны на Комарру. По его ровному тону Кэт так и не поняла, разделяет он сам это удивление или нет. - Терраформирование на Комарре началось за три века до того, как мы ее завоевали, - недоуменно сказала она. - Вряд ли мы можем сейчас остановить этот процесс. Форкосиган пожал плечами: - Есть еще одна позиция, чисто военная. Сокращение численности населения под куполами сделает Комарру более уязвимой с военной точки зрения. Зачем давать жителям покоренного мира больше жизненного пространства, где они смогут перегруппироваться и набраться сил? Эта позиция базируется на очень любопытном предположении, что через триста лет, когда терраформирование уже завершится, население Барраяра на Комарре еще не ассимилируется. Потому что если народ ассимилируется, то купола станут нашими, и нам уж точно не захочется, чтобы они были уязвимы, а? Он помолчал, пережевывая жаркое, выпил глоток вина и продолжил: - Поскольку ассимиляция - основная цель политики Грегора, а там, где дело касается проводимой им политики, он давит всем весом своей императорской власти... то проблема возможного мотива диверсии становится - хм - более запутанной. Возможно, диверсанты - барраярские изоляционисты? Или комаррианские экстремисты? И намерены публично возложить вину на противника? Насколько эмоционально привязаны живущие под куполами комаррианцы к цели, осуществление которой не увидит никто из ныне живущих? Может, они в данный момент предпочтут сэкономить деньги? Диверсия или простая авария - с технической точки зрения разницы никакой, но с политической - огромная. Они с Фортицем обменялись быстрыми взглядами. - Так что я наблюдаю, слушаю и жду, - закончил Форкосиган и обратился к Тьену: - А как вам нравится Комарра, администратор Форсуассон? Тьен, усмехнувшись, пожал плечами: - Все прекрасно, кроме самих комаррцев. Оказывается, они чертовски обидчивы. Брови Форкосигана поползли вверх. - У них нет чувства юмора? Катриона удивленно поглядела на него, невольно вздрогнув от сухости его тона, но явно ничего не заметивший Тьен лишь хмыкнул. - Они делятся примерно поровну на жадных и сварливых. Осуждение барраярцев считается здесь патриотическим долгом. - А вы как считаете, госпожа Форсуассон? - форкосиган протянул Катрионе опустевший бокал. Наполнив бокал до краев, прежде чем гость успел ее остановить, Кэт задумалась над ответом. Если дядя - технический эксперт в этом аудиторском дуэте, то, значит, на долю Форкосигана остается... политическая оценка? Так кто же действительно главный в этой команде? Уловил ли Тьен скрытый смысл речи маленького лорда? - Мне не так просто обзавестись друзьями среди комаррцев. Николас ходит в барраярскую школу. А я не работаю. - Фор-леди не обязаны работать, - улыбнулся Тьен. - Как и фор-лорды, - очень тихо добавил Форкосиган, - и тем не менее... - Это зависит от способности правильно выбрать родителей, - немного желчно заметил Тьен и искоса глянул на Форкосигана. - Удовлетворите мое любопытство. Вы родственник бывшего лорда-регента? - Он мой отец, - коротко ответил Форкосиган. Он больше не улыбался. - Значит, вы - тот самый лорд Форкосиган, наследник графа. - Да. Само собой разумеется. Теперь Форкосиган говорил неприятно сухо. - Должно быть, ваше детство было очень трудным, - выдохнула Катриона. - Он справился. - Я имею в виду - для вас! - А! - Быстрая улыбка вернулась и тут же снова исчезла. Катриона чувствовала, что разговор свернул совершенно не в то русло. Она не осмеливалась открыть рот, чтобы попытаться сменить тему. Тьен тем временем продолжал: - Ваш отец, великий адмирал, был очень огорчен, что вы не можете сделать военной карьеры? - Гораздо больше расстраивался мой дед, великий генерал. - Я сам отслужил десять лет, как положено. В управлении. Скукотища! Так что уж поверьте мне, вы не много потеряли, - благосклонно отмахнулся Тьен. - Но ведь сегодня каждый фор не обязан быть военным, а, дядя Фортиц? И вы - тому живое подтверждение! - Если не ошибаюсь, капитан Форкосиган прослужил... э-э-э... тринадцать лет, кажется, да, Майлз? В Имперской безопасности. Галактические операции. Тебе было скучно? Форкосиган на мгновение радостно и искренне улыбнулся профессору. - Вот уж нет! - Он вскинул голову в явно привычном нервном тике. И Катриона впервые заметила тонкие шрамы на его короткой шее. Она выпорхнула на кухню, чтобы принести десерт и дать разговору поутихнуть. Когда она вернулась, все более или менее успокоилось, во всяком случае, Николас перестал вести себя неестественно прилично, то есть тихо, и вовсю приставал к деду, чтобы тот поиграл с ним после ужина в его последнюю любимую игру. Это позволило всем мирно дотянуть до того момента, когда доставили заказанную кровать и великий инженер отбыл со всем мужским населением проследить за ее установкой. А Катриона с благодарностью вернулась к привычным делам - мытью посуды и уборке. Тьен заглянул, чтобы сообщить ей об успешной установке гравикойки, и заверить, что фор-лорд устроен вполне прилично. - Тьен, ты хорошо рассмотрел этого парня? - спросила Катриона. - Мутант, фор-мутант, а ведет себя так, будто ничего необычного в его внешности нет. Если уж он может... - Она замолчала, не договорив "то наверняка сможешь и ты", предоставив это Тьену. - Не начинай заново, - нахмурился Тьен. - Ведь совершенно очевидно, что он думает, будто на него правила не распространяются. Он - сын Эйрела форкосигана, черт подери! Фактически сводный брат императора! Ничего удивительного, что он заполучил это роскошное императорское назначение. - Я так не считаю, Тьен. Ты что, совсем его не слушал? - Весь этот скрытый смысл... - Я думаю... Мне кажется, он - доверенное лицо императора, посланный, чтобы оценить весь Проект Терраформирования. Он очень могущественный... Возможно, опасный... - Это его отец был могущественным и опасным. - покачал головой Тьен. - А он всего лишь пользуется привилегиями. Чертов зануда-фор! Не беспокойся за него. Твой дядя довольно скоро нас от него избавит. - Я беспокоюсь вовсе не за него! Лицо Тьена потемнело. - Мне это начинает надоедать! Ты оспариваешь практически все, что я говорю, унижаешь мой интеллект перед твоим столь высокопоставленным родственником... - Ничего подобного! Или так оно и есть? Она в растерянности стала мысленно перебирать свои высказывания за ужином. Что же она такого сказала, что его так взбесило... - То, что ты племянница великого Аудитора, не делает тебя кем-то значительным, девочка! Это измена, вот что это такое! - Нет-нет, извини меня... Но он уже вышел вон. Значит, ночью между ними повиснет ледяное молчание. Кэт чуть было не бросилась за мужем, чтобы вымолить прощение. Ему так тяжело на работе, и сейчас действительно не самое подходящее время, чтобы давить на него с лечением... Но ей внезапно до смерти все это надоело. Убрав остатки еды, она взяла полбутылки вина и бокал и вышла на балкон. Она долго сидела, в молчании глядя на огни комаррского города. Покореженный отражатель почти скрылся за горизонтом следом за солнцем. На кухне мелькнула белая фигура, на мгновение испугав ее. Но это оказался всего лишь лорд-мутантик, скинувший свой элегантный пиджак и сапоги. Он сунул голову в дверной проем. - Привет! - Приветствую, лорд Форкосиган. Я тут сижу и любуюсь на заход отражателя. Не хотите ли... хм... немного вина? Сейчас я принесу вам бокал... - Нет, не вставайте, госпожа Форсуассон. Я сам все сделаю. - Он едва заметно улыбнулся в ответ на ее слабую улыбку. С кухни раздался приглушенный звон, и через мгновение гость снова появился на балконе. Как вежливая хозяйка, Кэт наполнила его бокал, который он поставил подле ее рюмки. Форкосиган взял бокал и подошел к перилам, глядя на то, что можно было рассмотреть на небе через купол. - Это самое большое преимущество нашего жилища, - заметила она. - Кусочек вида на запад. - Солнечный отражатель великолепно смотрелся на линии горизонта, но его обычный блеск сильно померк из-за последствий аварии. - Обычно заход отражателя гораздо более эффектен, чем сейчас. Потягивая прохладное вино, она наконец почувствовала, что мозги несколько затуманиваются. Это было приятно. Легкое опьянение успокаивало. - Вижу, что это должно быть очень красиво, - согласился он, глядя в небо, и сделал большой глоток. Может, решил выпить побольше, чтобы уснуть? - По сравнению с домом местный горизонт кажется слишком загруженным и замкнутым. На мой взгляд, эти купола вызывают клаустрофобию. - А где для вас дом? - повернулся он к ней. - На Южном континенте. В Вандевилле. - Значит, вы росли среди терраформирования. - Комаррцы бы сказали, что это не терраформирование, а всего лишь "благоустройство почвы". - Он рассмеялся вместе с ней над столь метко переданным ею комаррским технократическим снобизмом. - И они правы, конечно, - продолжила она. - Нам не пришлось тратить полтысячелетия на преобразование атмосферы целой планеты. Единственная трудность была в Период Изоляции, когда мы были лишены передовых технологий. И все же... дома я любила открытые пространства. И скучаю по огромному небу от края до края. - Ваши слова относятся к любому городу, не важно, под куполом он или нет. Так, значит, вы сельская девочка? - Отчасти. Хотя, когда я училась в университете, мне нравился Форбарр-Султан. Там открывались другие горизонты. - Вы изучали ботанику? Я обратил внимание на вашу библиотеку и на стенку с растениями у вас в кабинете. Весьма впечатляет. - Нет. Это скорее хобби. - Вот как? А я бы принял это за страсть. Или профессию. - Нет. Тогда я еще не знала, чего хочу. - А теперь знаете? Кэт рассмеялась, испытывая некоторую неловкость. Она не ответила. Форкосиган, чуть заметно улыбаясь, прошелся по балкону, изучая высаженные ею растения, и остановился перед бонсаи, сидевшем, как Будда, в своем крошечном горшке. Ветки алого растеньица торчали в позе молчаливой мольбы. - Позвольте поинтересоваться, а это что такое? - жалобно произнес он. - Это бонсаи дерева скеллитум. - Правда?! Да это же... Я и не знал, что со скеллитумом можно такое сотворить! Обычно они пятиметровой высоты. И очень мерзкого коричневого цвета. - У меня была двоюродная бабушка со стороны отца, которая увлекалась садоводством. Ребенком я обычно ей помогала. Она была очень жесткой женщиной пограничья, ярко выраженной фор-леди. Бабушка приехала на Южный континент сразу после окончания цетагандийского вторжения. Пережила нескольких мужей, пережила... ну, все пережила. Я унаследовала бонсаи от нее. Это единственное растение, которое я привезла с Барраяра на Комарру. Ему больше семидесяти лет. - Бог мой! - Это зрелое дерево, полностью сформировавшееся. - И... э-э-э... низенькое! Кэт на мгновение испугалась, что невольно оскорбила его, но судя по всему, все обошлось. Форкосиган покончил с осмотром и вернулся к перилам и вину. Нахмурившись, он вновь посмотрел на уходящий за горизонт отражатель. Было в этом лорде что-то такое, что, невзирая на его явные физические недостатки, не позволяло отпускать шуточки по поводу его внешности. Но коротышка-фор всю жизнь с этим жил, и у него было время привыкнуть. Для него мутация не оказалась ужасным сюрпризом, как для Тьена, узнавшего правду из бумаг покойного брата и выявившего потом при помощи тайно проведенных тестов дистрофию Форзонна у себя и у Николаса. "Ты же мог анонимно пройти тестирование!" - спорила она. "Да, но лечиться анонимно невозможно!" - возражал он. За время пребывания на Комарре она уже практически созрела, чтобы нарушить обычаи, закон и приказы своего супруга и повелителя и отвести сына к врачу. Знают ли комаррские доктора, что, согласно барраярским законам, фор-леди не является законным опекуном собственного сына? Может, ей лучше сказать, что генетический дефект унаследован от нее, а не от Тьена? Вряд ли. Любой мало-мальски грамотный генетик быстро установит истину. Немного помолчав, Кэт задумчиво произнесла: - Мужчина-фор в первую очередь верен своему сюзерену, императору, а фор-леди - своему мужу. - Исторически и по закону это так. - В голосе Форкосигана прозвучало веселье, когда он повернулся к ней. - И это было фор-леди не всегда во вред. Когда мужа казнили за измену, подразумевалось, что жена лишь следовала его приказам, и потому она оставалась жива и невредима. Вообще-то я всегда подозревал, что за этим кроется более прозаическая вещь. Просто планета с малым количеством населения не могла позволить себе роскошь терять производительниц. - А вам это не казалось несколько странным и неправильным? - Но для женщины так гораздо проще. У большинства барраярских женщин бывает в жизни всего один муж, а императоров форам приходилось выбирать слишком часто. И что тогда? Кому бы женщины отдали предпочтение? Скверный выбор мог оказаться смертельно опасным для всей планеты. Впрочем, когда мой дед, генерал Петер, вместе со своей армией покинул безумного императора Ури, для Ури это оказалось смертельным. Но полезно для Барраяра. Кэт отпила глоток вина. Со своего стула она видела искореженный силуэт Майлза на фоне темнеющего купола. - Верно. А ваша страсть - политика, не так ли? - Господи, нет! Я так не считаю! - История? - Только в прошлом. - Он поколебался. - Когда-то это была воинская служба. - Когда-то была? - Когда-то была, - решительно повторил он. - А теперь? На сей раз пришла его очередь промолчать. Он поглядел на свой бокал и покачал его, взболтнув остатки вина на дне. - В барраярской политической структуре все взаимосвязано. Простолюдины хранят верность своим графам, графы - императору, а император, предположительно, верен империи в целом, империи как... э-э-э... живой плоти. Этот пункт я считаю несколько абстрактным. Как он может отвечать перед всеми, не отвечая перед каждым в отдельности? И таким образом мы возвращаемся к пункту "А". - Форкосиган опустошил бокал. - Так насколько же мы ответственны за других? Я уже теперь и не знаю... Повисло молчание. Оба наблюдали за последними исчезающими бликами скрывшегося за холмами отражателя. Бледные отсветы еще несколько минут светились в небе. - Что ж, кажется, я немного перебрал. - Ей он вовсе не показался пьяным, но лорд Форкосиган, покатав бокал в ладонях, оттолкнулся от перил. - Спокойной ночи, госпожа Форсуассон. - Спокойной ночи, лорд Форкосиган. Приятных снов. Прихватив свой бокал, он исчез во тьме.

ГЛАВА 2

Майлз выплыл из сна. Ему снились волосы хозяйки дома. Не сказать, что сон был эротическим, но до неловкости чувственным. Распущенные, а не затянутые в скромную прическу, как вчера, темно-каштановые с янтарным отливом волосы струились сквозь его пальцы... Майлз надеялся, что пальцы были именно его, ведь сон-то видел он, а не кто-то другой. Я слишком рано проснулся. Тьфу! Во всяком случае, нынешнее видение не имело ничего общего с его обычными гротескными кошмарами, после которых он просыпался в холодном поту с бешено колотившемся сердцем. А сейчас ему было тепло и уютно лежать на дурацкой гравикойке, которую она зачем-то для него заказала. Госпожа Форсуассон не виновата, что относится к определенному типу женщин, вызывающему в голове Майлза старые видения. Некоторые мужчины одержимы весьма странными вещами... Сам же он был зациклен, как уже давно выяснил, на высоких хладнокровных брюнетках со спокойными сдержанными лицами и теплым альтом. Вообще-то в мире, где люди меняют лица и тела с той же легкостью, как обновляют гардероб, в ее красоте нет ничего необычного. Пока не вспомнишь, что она не местная, и не сообразишь, что ее кожа цвета слоновой кости не знакома с косметической хирургией... Интересно, определила ли она за его идиотской болтовней на балконе скрытую сексуальную панику? Это странное замечание об обязанностях фор-леди не являлось ли предупреждением, чтобы он не раскатывал губу? Но он ведь. кажется, ничем не проявил своей заинтересованности. Или он настолько прозрачен? Буквально через пять минут после приезда в этот дом Майлз понял, что ему не следовало позволять гениальному и эксцентричному Фортицу тащить его на планету, но этот человек явно не мог не поделиться тем, что имеет. То, что эта семейная встреча может оказаться далеко не столь радостным событием для постороннего человека, совершенно очевидно не приходило профессору в голову. Майлз вздохнул от зависти к хозяину дома. Администратор Форсуассон, судя по всему, сумел создать совершенный маленький форский клан. Конечно, ему хватило мозгов начать его создавать лет десять назад. Появление галактических медицинских технологий на Барраяре привело к сокращению численности младенцев-девочек. Самый пик этого кризиса пришелся на поколение Майлза, хотя сейчас, кажется, к родителям начал возвращаться здравый смысл. Однако это не меняло того факта, что все знакомые Майлзу женщины, подходящие ему по возрасту, были уже замужем, и давно. Может, ему придется дожидаться своей невесты еще лет двадцать? Не бегай за замужними, парень! Ты теперь Имперский Аудитор. Предполагалось, что девять Имперских Аудиторов должны являть собой образец респектабельности и сдержанности. Майлз не мог припомнить ни одной сплетни о скандальных похождениях кого-нибудь из этих высокопоставленных агентов-наблюдателей императора Грегора. Конечно, откуда бы? Остальным Аудиторам по восемьдесят лет, и пятьдесят из них они женаты! Майлз зарычал. К тому же она скорее всего полагает, что он мутант, хотя, к счастью, достаточно хорошо воспитана, чтобы не говорить об этом. Ему в лицо. Так узнай, нет ли у нее сестры, а? Откинув боковины гравикойки, он сел и постарался прочистить себе мозги. По самым скромным предположениям, сотни две тысяч слов в новых отчетах об аварии с отражателем и ее последствиях помогут ему справиться с неожиданно возникшей личной проблемой. Майлз решил, что, пожалуй, начнет с холодного душа. Облачиться в удобный комбинезон сегодня не получится. Выбрав один из трех новых официальных костюмов (разных оттенков серого, серого и серого), Майлз причесал влажные волосы и отправился на кухню госпожи Форсуассон, откуда доносились голоса и аромат свежего кофе. Там он увидел Николаса, жующего хлопья с молоком по-барраярски, полностью одетого администратора Форсуассона, готового, судя по всему, отбыть на службу, и профессора Фортица в пижаме, хмуро перебирающего новые дискеты с данными по аварии. У его локтя стоял не тронутый стакан розового фруктового сока. Глянув на вошедшего, профессор сказал: - А, Майлз! Доброе утро! Рад, что ты уже встал. - Доброе утро, лорд Форкосиган, - вежливо приветствовал Форсуассон. - Надеюсь, вы хорошо спали? - Спасибо, отлично. Что нового, профессор? - Из местного отделения СБ прибыл твой комм. - Фортиц указал на лежащий возле его тарелки приборчик. - Как я заметил, мне они такого не прислали. - Ваш отец не так прославился во время захвата Комарры, - скривился Майлз. - Верно, - согласился Фортиц. - Старый джентльмен был как раз из того странного поколения, которое оказалось слишком юным во время цетагандийского вторжения и слишком старым во время вторжения на несчастную Комарру. Что постоянно служило для него источником великого огорчения. Майлз прикрепил комм к левому запястью. Прибор служил компромиссом между ним и отделением Имперской службы безопасности Серифозы, которое отвечало здесь за его здоровье. СБ хотела было окружить его ненавязчивой толпой телохранителей, но Майлз попробовал прибегнуть к своему авторитету Имперского Аудитора. К его великому удовольствию, это сработало. Комм обеспечивал прямую связь с СБ и позволял определить его, Майлза, местонахождение, Майлз постарался подавить чувство, будто он - некое выпущенное на свободу подопытное животное. - А это что? - кивнул он на дискеты. Фортиц швырнул дискеты на стол, как бросают карты при плохом раскладе. - С утренним курьером прибыли записи с последними сведениями о ночной охоте за обломками. И кое-что специально для тебя, раз уж ты любезно согласился следить за медицинской стороной дела. Результаты предварительной аутопсии. - Они наконец-то нашли пилота? - Майлз забрал дискеты. - Ее куски, - скривился Фортиц. Как раз в это время с балкона на кухню вошла госпожа Форсуассон. - О Боже! - воскликнула она. Кэт, как и вчера, была одета по комаррской моде: свободные брюки, блузка и длинный, скрывающий фигуру пиджак. Все в скучных коричневых тонах. А она бы была просто великолепна в красном иди хороша до умопомрачения в нежно-голубом, с ее-то синими глазами... Волосы Катриона к великому облегчению Майлза, скромно собрала в узел на затылке. Было бы несколько неприятно думать, что после его последнего ранения, помимо этих чертовых припадков, у него развились еще и способности провидца. Поздоровавшись с госпожой Форсуассон, Майлз снова повернулся к профессору: - Должно быть, я крепко спал. Не слышал, когда прибыл курьер. Вы уже их просмотрели? - Мельком. - Какие куски пилота они нашли? - заинтересованно спросил Николас. - Не твоего ума дело, молодой человек, - твердо отрезают дед. - Спасибо, - тихо поблагодарила его Катриона. - Во всяком случае, это последнее из не найденных тел. Отлично, - бросил Майлз. - Для близких всегда большая трагедия, когда кого-то не находят. Когда я был... - Он резко замолчал. Когда я был галактическим опером и командовал флотом, мы небо переворачивали, чтобы найти своих погибших и вернуть их тела родственникам. Теперь эта глава его жизни закончена. Госпожа Форсуассон, эта роскошная женщина, протянула ему чашку кофе. Затем поинтересовалась, что ее гости хотят на завтрак. Майлз исхитрился вынудить Фортица ответить первым и присоединился к его выбору. Пока Кэт подавала завтрак и убирала посуду Никки, администратор Форсуассон сообщил: - Мой департамент будет готов предстать перед вами сегодня после обеда, Аудитор Фортиц. А на утро - Катриона спрашивала, не хотите ли вы посетить школу Николаса. После знакомства с моим департаментом, возможно, останется время облететь некоторые наши объекты. - По-моему, неплохая программа. - Профессор Фортиц улыбнулся Николасу. При всей поспешности отлета с Барраяра он - или его супруга - не забыл о подарке внучатому племяннику. Мне бы тоже следовало привезти парнишке что-нибудь, запоздало подумал Майлз. Лучший способ очаровать мать. - Э-э... Майлз? Майлз положил кипу дискет рядом с тарелкой. - Подозреваю, что мне будет чем заняться сегодня утром. Госпожа Форсуассон. в вашем кабинете я видел комм-пульт. Могу ли я им воспользоваться? - Конечно, лорд Форкосиган! Что-то вежливо бормоча о необходимости навести порядок в департаменте, Форсуассон удалился, а вскоре и завтрак подошел к концу. Все разбрелись по своим делам. Майлз с дискетами в руке вернулся в превращенный временно в спальню кабинет госпожи Форсуассон. Прежде чем сесть за комм, он немного постоял у окна, глядя на парк и прозрачный купол, сквозь который пробивались солнечные лучи. Поднимающегося на востоке комаррского солнца отсюда не было видно, поскольку окно выходило на запад, но его лучи освещали дальний конец парка. Поврежденный солнечный отражатель еще не показался над горизонтом. Итак, не означает ли это семь столетий несчастья? Вздохнув, он затемнил окно, что было в общем-то лишним, уселся за комм и начал скармливать ему диски с данными. Нынче ночью нашли пару десятков довольно больших обломков. Майлз просмотрел видеосъемку вращающихся в космосе кусков, заснятых со спасательного корабля. Теория гласила, что если вы найдете все куски, точно рассчитаете их траекторию и вращательный момент, то в конечном итоге сможете построить математическую модель катастрофы и таким образом определить ее причины. Увы, в реальной жизни практика сильно расходилась с теорией, но мельчайшие детали все равно могли оказать существенную помощь. Комаррская СБ до сих пор прочесывала все орбитальные пересадочные станции в поисках туристов, возможно, снимавших на видео именно этот участок пространства в момент столкновения. Майлз не без оснований полагал, что теперь это уже бесполезное занятие. Обычно свидетели, ежели таковые имеются, объявляются моментально, возбужденные и жаждущие оказать помощь. Фортиц с аварийщиками пришли к выводу, что рудовоз к моменту столкновения с отражателем уже развалился на части. Вывод, который еще не оглашался. Итак, уничтоживший все возможные улики взрыв двигателей был причиной или следствием этой катастрофы? И в какой момент эти искореженные куски металла и пластмассы получили кое-какие самые любопытные повреждения? Майлз снова просмотрел - уже двадцатый раз за последнюю неделю - рассчитанный компьютером курс грузовика до момента столкновения и еще раз отметил аномалии. На корабле был только пилот, и осуществлял он рутинный - и жутко скучный - перелет от пояса астероидов до орбитального перерабатывающего завода. В момент аварии двигатели, по идее, не должны были работать в активном режиме, поскольку ускорение уже закончилось, а торможение еще не должно было начаться. Грузовик опережал график примерно на пять часов, но лишь потому, что рано вылетел, а не потому, что летел быстрее обычного. Он отклонился от курса примерно на шесть процентов, в пределах нормы, и проводить корректировку было еще рано, хотя пилот и могла забавляться тем, что пыталась провести корабль более точно в каких-то минимальных пределах. Даже если имелось небольшое исправление курса, маршрут транспорта все равно пролегал в нескольких сотнях километрах от отражателя. На самом деле даже дальше, если бы он точно следовал курсу. К чему действительно привело отклонение от курса, так это к тому, что грузовик следовал практически параллельно одному из неиспользуемых комаррских п-в-туннелей. Космическое пространство вокруг Комарры было необычайно богато действующими п-в-переходами. Факт, имеющий огромные стратегические и исторические последствия: один из туннелей был единственным выходом Барраяра к окружающим мирам. И именно из-за контроля над п-в-туннелями, а не ради обладания этой холодной планетой барраярский флот захватил тридцать пять лет назад Комарру. И до тех пор, пока имперские военные удерживают п-в-переходы, их интерес к населению Комарры и его проблемам оставался, мягко говоря, умеренным. Однако именно через этот туннель не было ни движения, ни торговли. И военной угрозы он тоже не представлял. Исследовательские экспедиции попадали через него либо в пустое пространство, либо к звездам, не имеющим пригодных для заселения или богатых ресурсами планет. Никто не осуществлял через этот туннель переход. И никто не должен был его осуществлять. Возможность появления из туннеля какого-то негодяя, напавшего на безобидный рудовоз, причем - не стоит забывать - с каким-то не оставляющим следов оружием, и тут же запрыгнувшего обратно, была только что отметена в виду отсутствия каких-либо доказательств, а в поисках доказательств этот участок был уже прочесан вдоль и поперек. Подобный сценарий вовсю эксплуатировали местные средства массовой информации, но никаких следов, обычно оставляемых прошедшими через п-в-туннель кораблями, обнаружено не было. Аномалии пятимерного пространства п-в-туннеля вообще невозможно отследить из трехмерного пространства. И в любом случае они никак не могли воздействовать на грузовик, даже если бы корабль пролетал прямо напротив центра выхода из туннеля. Транспорт был каботажным судном, без двигателей Неклина, и не имел возможности осуществить скачок. И все же... там есть лишь п-в-туннель. И ничего больше. Майлз помассировал шею и вернулся к файлу с отчетом о результатах аутопсии. Жутких, как обычно. Пилотом транспорта была тридцатипятилетняя жительница Комарры. Это, если угодно, можно было назвать барраярским мужским шовинизмом, но женские трупы всегда производили на Майлза гораздо более гнетущее впечатление, чем мужские. Смерть - такой хитрый и злобный уничтожитель человеческого достоинства. Неужели он, Майлз, тоже выглядел таким же выпотрошенным и выставленным напоказ, когда попал под огонь джексонианского снайпера? Тело пилота отражало обычный в таких случаях ход событий: раздавленное, разорванное вакуумом, облученное и замороженное. Все типичные признаки смерти в космосе. Одна рука оторвана - скорее всего в самом начале, судя по вытекшей из обрубка крови. Что ж, по крайней мере смерть была мгновенной. Но Майлз слишком хорошо знал все это на собственном опыте, чтобы добавить "и почти безболезненной". В тканях не обнаружено никаких следов алкоголя или запрещенных наркотиков. Комаррский медэксперт, помимо шести заключительных отчетов, прислал запрос Майлзу на разрешение передать тела шестерых погибших на отражателе техников семьям. Бог ты мой, неужели этого до сих пор не сделали? Как Имперский Аудитор Майлз должен был не вести расследование, а лишь наблюдать за его ходом и докладывать о результатах. Он вовсе не желал, чтобы его присутствие подавляло чью-то инициативу. Майлз немедленно отправил разрешение прямо с комма госпожи Форсуассон. Он приступил к работе с шестью заключениями. Отчеты были подробнее, чем предварительные, но никаких сюрпризов не содержали. А ему сейчас очень хотелось какого-нибудь сюрприза, любого, какого угодно, только не "корабль взорвался без всякой причины. Семеро погибших". И еще поистине астрономического счета за причиненный ущерб. Когда Майлз переварил три заключения, а скудный завтрак начал вызывать глубокие сожаления у его желудка, он откинулся на спинку стула, чтобы мысленно еще раз обдумать прочитанное. Размышляя, он лениво просматривал файлы госпожи Форсуассон. Один из них, озаглавленный "виртуальные сады", показался заманчивым. Может, она не обидится, если он в них заглянет? Файл "водный сад" заинтриговал Майлза, и он открыл его. Как он и предполагал, это оказалась программа по дизайну ландшафта. Она позволяла разглядывать под любым углом, в любой проекции и масштабе и в самых мельчайших деталях любой участок. С этой программой практически кто угодно мог спроектировать сад на любом уровне. Майлз выбрал сад с чем-то там до пяти футов высотой. Растения росли в соответствии с реальными условиями, с учетом освещения, влажности, силы тяжести, удобрений. На них даже обрушивались виртуальные вредители. Сад был заполнен примерно на треть - трава, фиалки, водяные лилии и папоротники. Он только что пережил вспышку роста лишайников. В незаконченных уголках сада краски и очертания резко обрывались, будто на него надвигался какой-то чуждый серый геометрический мир. В Майлзе проснулось любопытство, и в лучшем стиле оперативника Имперской безопасности он принялся копаться в программе в поисках задействованных уровней. Самым загруженным, как он выяснил, оказался тот, что был озаглавлен "барраярский сад". Майлз вывел его на дисплей, снова выбрал соответствующий своему росту масштаб и открыл файл. Это оказался вовсе не красивый засаженный земными растениями традиционный сад Барраяра, а созданный из одних лишь барраярских растений парк. Майлз и предположить не мог, что такое возможно, не говоря о том, что это так красиво. Он всегда считают, что буро-красная растительность Барраяра в лучшем случае навевает тоску. Единственные барраярские растения, которые он знал и мог назвать, были те, что вызывали у него жуткую аллергию. Но госпожа Форсуассон каким-то образом сумела использовать цвет и форму для создания чего-то очень безмятежного. Камни и вода обрамляли островки светлой и острой как бритва травы, которая, как его когда-то заверили, с точки зрения ботаники и не трава вовсе. Хотя режущие качества этой растительности никто не оспаривал. Судя по народным названиям, первым барраярским колонистам не нравилась их новая ксеноботаника: чертов сор, индюшкина погибель, овечья отрава. ...Это прекрасно. Как ей удалось создать такую красоту? Майлз в жизни не видел ничего подобного. Наверное, с таким видением мира нужно родиться. Как с талантом художника, которого, впрочем, у Майлза тоже не наблюдайтесь. В Форбарр-Султане, имперской столице, возле особняка Форкосиганов на месте снесенного ветхого здания имелся крошечный унылый зеленый парк. Он был устроен скорее для безопасности лорда регента, чем из эстетических соображений. Разве не будет просто здорово заменить его укрупненной версией вот этого компьютерного великолепия и дать таким образом почувствовать столичным штучкам прелесть их собственной планеты? Даже если на то, чтобы деревья выросли, потребуется - Майлз уточнил на компьютере - пятнадцать лет. Компьютерная парковая программа предположительно должна была сэкономить время на дорогостоящую разработку макета и помочь избежать ошибок. Но когда единственный имеющийся в твоем распоряжении сад легко умещается в багаже, то можно смело предположить, что перед ним хобби госпожи Форсуассон. Виртуальный сад, безусловно, четче, изящней и - главное - более легкий в сооружении, чем настоящий. Так почему же у него складывается такое впечатление, что ее это удовлетворяет примерно так же, как голодного - зрелище еды по видео? А может, она просто скучает по дому... Майлз нехотя закрыл файл. Исключительно по старой привычке он вызвал ее финансовую программу, чтобы подвергнуть ее быстрому анализу. Оказалось, что это ее домашняя бухгалтерия. Катриона вела дом, исходя из исключительно экономного бюджета, надо полагать, в рамках зарплаты администратора Форсуассона. Еженедельные расходы были скорее минимальны. И она отдавала своему ботаническому хобби гораздо меньше времени, чем, судя по результатам, стоило бы. Еще какие-то хобби, скрытые пороки? Путь денег обычно лучше всего отражает истинные цели людей. Именно по этой причине барраярская служба безопасности нанимала лучших имперских бухгалтеров - чтобы скрыть свою деятельность. Итак, госпожа Форсуассон очень мало тратит на одежду, кроме одежды для Николаса. Майлзу доводилось слышать высказывания родителей о том, чего стоит одеть детей, но в данном случае это что-то совершенно из ряда вон... Стоп-стоп, это вовсе не затраты на одежду. Средства, вытащенные отсюда, отсюда и отсюда, стеклись на маленький частный счетик, названный "лечение Николаса". Почему? Разве ей с сыном как членам семьи барраярского служащего на Комарре траты на лечение не покрываются из имперской казны? Майлз вызвал счет на дисплей. Ее сбережения за год не очень впечатляли, но тем не менее поступления сюда шли постоянно. Майлз, несколько озадаченный, вызвал всю программу. Есть ли ключ к разгадке? Один из файлов в конце списка не имел названия. Майлз немедленно попытался его открыть. Файл оказался единственным в ее комме, который затребовал пароль. Любопытно... Программное обеспечение комма было простейшим, одним из самых дешевых. Стажеры Имперской безопасности вскрывали такого рода файлы, как орешки. Майлза на мгновение одолела тоска по дому. Чуть покопавшись, он через пять минут получил пароль. Дистрофия Форзонна? Н-да, такой пароль навскидку не вычислишь... Привычные рефлексы преодолели возникшую было неловкость. Он мгновенно открыл файл, запоздало подумав: "Ты ведь уже не оперативник СБ. Стоит ли это делать?" В файле оказались сведения медицинского характера об указанной в пароле болезни, собранные из всевозможных барраярских и галактических источников. Очень редком и малоизученном барраярском генетическом заболевании. Дистрофия Форзонна появилась в Период Изоляции главным образом, как вытекало из названия, в форской среде, но не была определена как мутация вплоть до возвращения на Барраяр галактической медицины. Во-первых, она не имела внешних проявлений, из-за которых ему самому, например, перерезали бы глотку при рождении. Болезнь проявлялась в зрелом возрасте, приводя сначала к физической немощи, а затем - к разрушению мозга и к смерти. В мрачном барраярском прошлом носители этой болезни умирали от других причин задолго до проявления симптомов заболевания, успев наплодить наследников. Сумасшедших хватало во многих семьях... Включая и моих дорогих предков Форратьеров, спятивших по другим причинам. Но сейчас ведь это лечится, разве нет? Да, хотя лечение вылетает в копеечку. Из-за редкости заболевания. Майлз быстро пробежал статьи. Симптомы подавлялись при помощи дорогостоящих биохимических средств, вымывающих и заменяющих поврежденные молекулы. Полное генетическое излечение тоже можно получить, но за гораздо более высокую цену. Ну, почти полное. Всех потомков все равно необходимо подвергать генсканированию на предмет выявления дистрофии Форзонна, желательно во время оплодотворения и до перемещения в маточный репликатор. Разве юный Николас созревал не в маточном репликаторе? Господи ты Боже мой, ведь не настаивал же Форсуассон на том, чтобы его жена - и ребенок - прошли через все опасности естественного вынашивания и родов? Лишь немногие из самых консервативных форов все еще придерживались традиции, той самой, которую мать Майлза подвергала самой жестокой и язвительной критике, которую ему доводилось когда-либо слышать из ее уст. И она имеет на это полное право. Что за чертовщина тут происходит? Сжав губы, Майлз откинулся на стуле. Если, исходя из содержимого файлов, уже известно, что Николас, возможно, является носителем гена дистрофии Форзонна, то один из его родителей - или оба сразу - являются носителями того же недуга. Как давно им об этом известно? Тут до Майлза вдруг дошло то, на что он не обратил внимания прежде, ослепленный кажущимся семейным благополучием, которое ухитрились продемонстрировать Форсуассоны. Всегда труднее всего восстанавливать недостающие звенья. И в данном случае этим звеном являются отсутствие других детей. Как насчет парочки сестричек для Никки, а, предки? Так ведь нет. Они узнали об этом как минимум вскоре после рождения сына. Какой кошмар для них! Но кто же носитель, он или она? Майлз надеялся, что это не госпожа Форсуассон. Страшно подумать, что столь утонченная красота может исчезнуть из-за взрыва внутренней бомбы замедленного действия... Я не хочу ничего этого знать. Его недозволительное любопытство только что было наказано. Это идиотское подглядывание недостойно Имперского Аудитора, хотя и осуществлено тайным агентом Имперской безопасности. Бывшим агентом. И где же теперь его сверкающие доспехи Имперского Аудитора? С таким же успехом он мог сунуть нос в ее комод с нижним бельем. Я не могу оставить тебя ни на минуту без присмотра, да, парнишка? Он много лет всяческим образом пытался обойти военный устав и наконец заполучил работу, не ограниченную вообще никакими правилами и уставами. Чувство, что он умер и попал в рай, просилось не более пяти минут. Имперский Аудитор - Голос самого императора, его глаза и уши, а иногда и руки. Очень миленькое описание работы до той минуты, пока не задумаешься, что эта симпатичная поэтическая метафора действительно означает. Итак, стоит ли подвергать самого себя тестированию, задавшись вопросом "могу ли я представить себе Грегора, делающим то или это?". Кажущаяся императорская замкнутость Грегора скрывала его почти болезненную застенчивость. Мозги Майлза скрипели. Ну ладно, поставим вопрос иначе. Может ли он представить себе Грегора, делающего нечто подобное в своем кабинете? Какие действия, неправомерные для простого смертного, вполне законны для Имперского Аудитора при исполнении обязанностей? Множество всяких разных, исходя из прецедентов, о которых Майлзу довелось прочесть. Значит, Основное Правило гласит: "Делай, что хочешь, пока не допустишь ошибки, а тогда мы тебя уничтожим"? Майлз совсем не был уверен, что такая постановка вопроса ему нравится. Скорее вовсе нет. Даже во время службы в СБ залезать в личные файлы можно было только к врагам или, как минимум, к подозреваемым. Ну и к возможным кандидатам для вербовки. А также к нейтралам, на чьей территории действуешь. А еще... а еще... Майлз хихикнул сам над собой. Во всяком случае, Грегор хотя бы лучше воспитан, чем Имперская служба безопасности. Очень смущенный, Майлз закрыл файл, уничтожил все следы своей деятельности, вызвал на экран следующее заключение аутопсии и уставился на снимки искореженного тела. У смерти есть температура, и эта температура чертовски низкая. Майлз прервался на минутку, чтобы усилить на пару градусов работу комнатного обогревателя.

ГЛАВА 3

Катриона и подумать не могла, что визит Имперского Аудитора так перебудоражит сотрудников школы, где учился Николас. Но профессор, сам преподаватель с большим стажем, быстро дал понять, что это не официальный визит, и произнес все, что необходимо, дабы успокоить учителей. И все же они с дядей Фортицем пробыли в школе значительно меньше, чем рекомендовал ей Тьен. Чтобы еще немного протянуть время, она провела для дяди небольшую экскурсию по достопримечательностям купола "Серифоза". Показала ему самые красивые сады, самые высокие смотровые площадки, откуда можно было увидеть комаррские ландшафты за пределами купола. Серифоза была столицей этого сектора планеты, но Катрионе по-прежнему приходилось делать над собой усилие, чтобы по барраярской привычке не думать о ней как о провинции. Границы барраярских провинций не были столь упорядочены, они шли вдоль рек и горных склонов, по следам былых битв, где графские армии проигрывали исторические сражения. Комаррские сектора аккуратно делили всю планету на геометрически правильные части. Но в самих так называемых куполах находились тысячи разнообразных строений, потерявших свои правильные очертания столетия назад, поскольку строились еще под открытым небом и в самых разных, зачастую совершенно не сочетающихся архитектурных стилях. Несколько запоздало она сообразила, что заслуженного инженера стоило бы провести по самым глубоким техническим туннелям, показать ему энергетические установки и воздушные станции. Но уже пришло время обеда. В ходе экскурсии они оказались возле любимого ресторана Кэт, расположенного якобы на пленэре, где столики стояли в парке под застекленным небом. Поврежденный солнечный отражатель уже взошел и медленно проплывал по небосводу среди облаков - отражатель как бы прятался за ними, стыдясь своей искорежен ности. Огромная власть Голоса императора, данная Имперскому Аудитору, практически не изменила дядю, с удовольствием отметила Катриона. Он по-прежнему искренне радовался великолепному десерту и под ее чутким руководством выбрал самые лучшие блюда в меню. Но сказать, что он не изменился вовсе, Катриона не могла: дядя стал несколько более сдержан и тщательно взвешивал свои слова, и не только тогда, когда речь заходила о математических и инженерных расчетах. Сделав заказ, она проследила за взглядом дяди, который смотрел наверх, изучая отражатель. - Реальной угрозы, что империя забросит проект с солнечным отражателем, ведь нет, правда? - спросила она. - Мы должны хотя бы его починить. Я хочу сказать... в нынешнем виде он кажется каким-то... каким-то разбалансированным. - Вообще-то так оно и есть. Из-за солнечного ветра. И с этим придется что-то делать, причем чем быстрее, тем лучше, - ответил Фортиц. - Лично мне, во всяком случае, идея забросить данный проект очень не по душе. Это величайшее инженерное достижение первых колонистов Комарры, если, конечно, не считать куполов. Великое творение лучших людей. Если это диверсия... что ж, тогда ее совершили худшие представители рода человеческого. Вандализм, голый, бессмысленный вандализм. Вряд ли художник, описывающий разрушение какого-нибудь великого произведения искусства, мог говорить более ядовито, чем дядя. - Мне доводилось слышать рассказы комаррцев о том, что они испытали, когда войска адмирала Форкосигана захватили отражатель, а захватили они его в первую очередь. Не думаю, что отражатель имеет большое тактическое значение, с учетом огромных скоростей, на которых ведутся космические сражения, но психологический удар был, безусловно, очень силен. Будто мы захватили их солнце. Думаю, возвращение отражателя под контроль Комарры несколько лет назад было очень верным политическим шагом. Надеюсь, что нынешнее происшествие не сорвет это дело. - Трудно сказать, - последовал сдержанный ответ. - Поговаривали о том, чтобы снова открыть его смотровую площадку для туристов. Хотя теперь, надо думать, они счастливы, что не успели этого сделать. - Но существуют экскурсии для особо важных персон. Я сам там был, когда несколько лет назад читал краткий курс в университете Солстиса. К счастью, в день аварии посетителей там не было. Но отражатель должен быть непременно открыт для публики, это полезно со всех точек зрения, в том числе - и для обучения. И возможно, стоит там создать музей, где бы рассказывалось, как его построили. Это был великий труд. Странно осознавать, что его основное практическое применение - создание болот на планете. - Болота создают пригодный для дыхания воздух. Постепенно, - улыбнулась Катриона. В представлении дяди чисто инженерная эстетика явно затмевает всякие там "глупые" биологические последствия. - Ну да, а следующим номером ты начнешь защищать крыс. Насколько я понимаю, здесь водятся настоящие крысы? - О да! В подкупольных туннелях крыс полно. А также хомяков и морских свинок. Ребятишкам нравится их ловить и держать как домашних любимцев. Вообще-то, если подумать, скорее всего вся эта живность тут появилась от привезенных домашних питомцев. Лично я считаю, что черно-белые крысы очень сообразительны. Сотрудники ветеринарной службы, занимающиеся контролем над популяцией, вынуждены работать в глубокой тайне от своих юных родственников. Еще у нас здесь есть тараканы. А где их нет? И в Экиноксе - дикие какаду. Несколько десятков лет назад сбежали две пары, а может, их просто выпустили. Теперь эти здоровущие яркие птицы летают повсюду, и люди их кормят. Санитарный контроль хотел было от них избавиться, но акционеры купола проголосовали против. Официантка принесла заказанные салаты и ледяной чай, и разговор временно прервался, пока дядя с аппетитом поглощал свежий шпинат, манго, лук и сладкий пекан. Кэт так и думала, что сладкий пекан ему понравится. Продукция гидропоники Серифозы была лучшей на всей Комарре. Воспользовавшись паузой во время перемены блюд, Кэт направила разговор в более интересующее ее русло. - Ваш коллега лорд Форкосиган, он действительно прослужил тринадцать лет в Службе безопасности? Или ты это сказал просто потому, что тебя раздражает Тьен? - Три года в Военной академии и десять лет в Имперской службе безопасности, если быть точным. - Как ему удалось туда поступить, ведь там экзамен по физподготовке? - Непотизм, я думаю. В некотором роде. Но надо отдать ему должное, в дальнейшем он, судя по всему, этим преимуществом не пользовался. Я с большим интересом прочитал его полностью засекреченное досье, когда Грегор попросил меня вместе с другими Аудиторами рассмотреть кандидатуру Форкосигана. Кэт подавила легкое разочарование. - Засекреченное... Значит, ты мне ничего не сможешь рассказать... - Ну, - ухмыльнулся Фортиц с набитым салатом ртом. - Был там один эпизод на Дагуле. Несколько лет назад. Ты наверняка слышала о нем. О побеге из цетагандийского лагеря для военнопленных огромной группы заключенных мэрилакцев. Кэт смутно что-то такое припоминала. В то время она была полностью захвачена радостями материнства и мало обращала внимания на новости, особенно на что-то столь далекое, как галактические новости. Но она кивнула, поощряя дядю продолжать. - Теперь это уже старая история. Насколько я понял со слов Форкосигана, мэрилакцы снимают фильм на этот сюжет. Называется "Великий побег" или что-то в этом роде. Они пытались нанять его - точнее, того, под чьей личиной его знали, - в качестве технического консультанта фильма. Это предложение он был вынужден с сожалением отклонить. Но стремление Имперской безопасности сохранить в тайне события, которые мэрилакцы собираются показать по галактическому видео, кажется мне задачей несколько сложноватой даже для службы безопасности. Ну, в любом случае Форкосиган был тайным агентом Барраяра, и именно он организовал этот побег. - А я и не знала, что там действовал наш агент. - Он был подсадной уткой в самом лагере. Получается, что та шуточка о храпящих мэрилакцах... вовсе не шутка. - Если он был настолько хорош, то почему ушел в отставку? - Хм. - Прежде чем ответить, дядя хлебом подобрал с тарелки остатки подливки, - Я могу тебе выдать только отредактированную версию событий. Он ушел не добровольно. Пару лет назад он был тяжело ранен, настолько тяжело, что потребовалась криозаморозка, и некоторые ее последствия оказались неизлечимы. Он был вынужден уйти по состоянию здоровья, и он... хм... не очень хорошо справился с ситуацией. Не мое дело обсуждать подробности. - Если он был настолько тяжело ранен, что потребовалась криозаморозка, значит, он был мертв! - изумлено воскликнула Кэт. - Технически, надо полагать, так оно и было. В наши дни понятия "жив" и "мертв" не так определенны, как в Период Изоляции. Итак, у дяди есть сведения медицинского характера о мутации Форкосигана, которые ее так интересуют. Если, конечно, дядя вообще обратил на них внимание. А сведения есть наверняка, потому что военная медицинская комиссия очень строгая и скрупулезная. - Так что, дабы такая подготовка и огромный опыт не пропали втуне, - продолжил дядя Фортиц, - Грегор подыскал Форкосигану подходящую работу на гражданке. Как правило, обязанности Имперского Аудитора не требуют отменной физической подготовки... Хотя, должен признаться, мне лично очень пригодилось наличие человека моложе меня и значительно, я бы сказал, миниатюрнее, чтобы провести исследования наружной стороны отражателя в открытом космосе. Боюсь, я несколько злоупотребил его терпением, но он действительно оказался весьма наблюдательным. - Он и правда ваш помощник? - Ни в коем случае! Какой идиот это сказал?! Все Аудиторы равны. Главенство хорошо лишь иногда, чтобы разобраться с делами чисто административного характера в тех редких случаях, когда мы работаем командой. Форкосиган, как благовоспитанный молодой человек, вежлив к моим сединам, только и всего, но он абсолютно независимый Аудитор, обладающий всеми правами, и волен делать все, что ему заблагорассудится, В данный момент ему заблагорассудилось изучить мои методы. А я не премину воспользоваться этим, чтобы изучить его методу. Видишь ли, по нашей работе учебников нет. Когда-то было предложение, чтобы Аудиторы сами его создали, но они сочли - и, по-моему, очень мудро, - что от этого будет больше вреда, чем пользы. Вместо этого у нас есть архивы, где хранятся отчеты Аудиторов. Просто прецеденты, никаких правил. Не так давно некоторые из вновь назначенных Аудиторов предприняли попытку еженедельно читать несколько старых отчетов, а затем собираться за ужином, чтобы их обсудить и проанализировать. Очень захватывающее мероприятие. А ужины - просто объедение. У Форкосигана - фантастическая повариха. - Но это ведь его первое задание, да? И... он был назначен просто так, по императорскому пожеланию? - Сначала у него было первое задание как у временного, Девятого Аудитора. Очень трудное, внутри самой СБ. Совершенно не для меня работенка. - О Господи! Неужели он имеет какое-то отношение к тому, что прошлой зимой в Имперской службе безопасности сменилось два шефа? - Лично я предпочитаю технические расследования, - дипломатично заметил дядя. Пока Катриона переваривала информацию, появились заказанные ими сандвичи с цыпленком. Так чего же она на самом деле ищет? Какой поддержки? Она вынуждена признаться, что Форкосиган, с его холодной улыбкой и теплыми глазами, ее волнует, но не могла понять почему. Он довольно-таки язвителен. Уж наверняка она не испытывает подсознательного предубеждения к мутантам, когда Никки... В Период Изоляции, если бы у меня родился кто-то вроде Форкосигана, то во имя сохранения генофонда моим материнским долгом было перерезать младенцу горло. Никки, к счастью, избежал бы подобной участи. На время. Периоду Изоляции пришел конец. Навсегда. Слава Богу. - Мне кажется, Форкосиган вам нравится, - попробовала она подобраться с другой стороны к интересующему ее вопросу. - И твоей тете тоже. Мы с ней прошлой зимой несколько раз приглашали его на ужин. Вообще-то, если припомнить, именно тогда ему пришла в голову мысль устроить эти дискуссионные встречи. Я знаю, что поначалу он тихий - из осторожности, надо полагать, - но становится очень шустрым, как только представляется возможность. - Он тебя забавляет? На саму Катриону Форкосиган произвел какое угодно впечатление, только не забавное. Проглотив кусок сандвича, дядя вновь поглядел на скрытый за облаком отражатель. - Я преподаю инженерное дело вот уже более тридцати лет. Это довольно утомительное занятие. Но каждый год я с удовольствием обнаруживаю среди своих студентов нескольких очень ярких и талантливых, ради которых и стоит преподавать. - Он отпил глоток пряного чая и заговорил еще медленнее. - Но гораздо реже - в лучшем случае раз в пять, а то и десять лет, среди моих учеников появляется настоящий гений, и тогда удовольствие преподавать становится честью, которую ты лелеешь всю жизнь. - Вы думаете, он гений? - подняла бровь Кэт. Этот зануда фор? - Ну, пока что я не очень хорошо его знаю. Но полагаю, что да, он гений. По крайней мере периодами. - Разве можно быть гениальным периодами? - Все гении, встречавшиеся мне на пути, были гениальны именно периодами. Чтобы тебя признали гением, достаточно проявить гениальность один раз, знаешь ли. Но в нужный момент. А, вот и десерт! М-м, просто великолепно! - Дядя Фортиц радостно набросился на шоколадный десерт со взбитыми сливками и орехом пекан. Кэт нужны были сведения личного характера, но она по-прежнему получала лишь информацию о карьере интересовавшего ее лица. Придется, видимо, действовать более прямолинейно. Аккуратно отломив ложечкой кусочек яблочного пирога с мороженым, она наконец набралась храбрости: - Он женат? - Нет. - Меня это удивляет. - Или нет ? - Он ведь из высших форов, из самых высших. В один прекрасный день он станет графом, ведь так? Он, мне кажется, богат, занимает высокое положение... - Кэт замолчала. Господи, что она творит?! Она что, намеревается спросить, что же с ним не так, из-за чего он до сих пор не женат? Какое генетическое нарушение сделало его таким, какой он есть? И от кого он его унаследовал, от отца или от матери? Он импотент, стерилен, как он действительно выглядит без этих дорогих одеяний? Скрываются ли под его одеждой более серьезные уродства? Он гомосексуалист? Не опасно ли оставлять Никки с ним наедине? Ничего этого она спросить не может, а обходные и наводящие вопросы явно не приведут к цели. Черт побери, куда проще было бы получить нужные ей сведения, разговаривай она не с дядей, а с его женой. - Последние десять лет он все больше находился за пределами империи, - ответил профессор, будто это что-то объясняло. - У него есть братья или сестры? - Нормальные братья или сестры. - Нет. Плохой признак. - Ой, нет, вру, - спохватился дядя Фортиц. - У него есть брат. Не в обычном смысле, правда. У него есть клон. Хотя и не похожий на него. - Это... Если он... Я не понимаю... - Если тебя это интересует, то придется тебе попросить объяснений у самого Форкосигана. Это все достаточно сложно даже по его меркам. Сам же я этого парня пока не видел. - Проглотив очередную ложку десерта, он добавил: - Кстати о братьях и сестрах, когда вы планируете подарить их Николасу? В твоей семье вскоре могут возникнуть проблемы, если ты и дальше будешь с этим тянуть. Кэт улыбкой скрыла охватившую ее панику. Осмелится ли она все рассказать дяде? Брошенное ей Тьеном обвинение в предательстве все еще звучало у нее в голове, но она так устала, просто до смерти устала от этой дурацкой таинственности. Если бы только здесь была тетя... Она мрачно подумала о противозачаточном имплантате, этом кусочке галактической медицины, который Тьен безоговорочно принял. Имплантат давал ей галактическую стерильность без галактической свободы. Современные женщины охотно расставались с риском и тяготами естественного вынашивания плода в пользу безопасного и весьма эффективного маточного репликатора, но одержимость Тьена сохранить его заболевания в тайне лишила Кэт этого блага галактической медицины. Даже если он и излечится соматически, то генетически все равно останется болен, и все его потомство будет подвергаться генсканированию. Неужели он действительно не хочет иметь больше детей? Когда она как-то раз попыталась поговорить с ним об этом, он отмахнулся от нее, заявив, что всему свое время. А когда старта настаивать, разозлился и обвинил ее в занудстве и эгоизме. И это его заявление безотказно сработало, заставив ее замолчать. Как всегда. - Мы столько раз переезжали с места на место, - уклончиво ответила Катриона. - Я ждала, когда положение Тьена наконец сделается стабильным. - Он кажется довольно... э-э-э... суматошным. - Дядя Фортиц приподнял бровь, предлагая ей... Что? - Я... Я не стану утверждать, что все идет гладко. - В общем, недалеко от истины. Тринадцать мест работы за десять лет. Может, для делающего карьеру бюрократа это нормально? Тьен утверждает, что это необходимо. Никто не дорастает до руководящих должностей, сидя на одном месте, и ни один начальник не потерпит над собой бывшего подчиненного. Так что для того чтобы достичь высокой позиции, нужно пошевеливаться. - Мы восемь раз переезжали. Я бросила шесть садов. А в двух наших последних резиденциях я не сажала ничего, только в горшках. И при переезде сюда вынуждена была бросить большую часть своих растений. Может, на своем комаррском посту Тьен все-таки останется? Как он может рассчитывать на повышение, если нигде не задерживается достаточно долго для того, чтобы его заслужить? Первые предложенные ему должности были весьма незначительны, тут она с ним согласна. И Кэт прекрасно понимала, что он хочет продвинуться как можно быстрее. Первые годы жизни молодой семейной пары и должны быть не очень обустроены, поскольку они только вступают во взрослую жизнь. Ну, во всяком случае, так было с ней. В конце концов, ей ведь было тогда только двадцать. А Тьену - тридцать, когда они поженились. На каждом новом месте он начинал работать с большим энтузиазмом и очень напряженно. Ну, по крайней мере по много часов. Вряд ли кто мог работать более напряженно, чем он. А потом энтузиазм постепенно угасал, он начинал жаловаться, что работы много, а отдачи мало и поощряют его редко. Коллеги ленивые, начальники - придиры. Во всяком случае, по его словам. Когда он начинал материть своих начальников, это означало, что вскоре предстоит поиск новой работы... хотя с каждым разом найти ее становилось все труднее и труднее. А потом он снова загорится энтузиазмом, и все пойдет по кругу. Но пока что, на этой очередной работе, сверхтонкий слух Катрионы не улавливал плохих признаков, а они на Комарре вот уже почти год. Может быть, Тьен наконец нашел свою - как там сказал Форкосиган? - свою страсть. Его нынешний пост оказался лучшим из всех, что у него были. Может, ради разнообразия все пойдет на лад? Если она выдержит еще немного, все устроится, и добродетель будет вознаграждена? А учитывая, что над ними висит дамоклов меч дистрофии Форзонна, у Тьена есть веские основания быть нетерпеливым. Он-то ведь не располагает неограниченным временем. А ты собираешься жить вечно? От моргнула, прогоняя эту мысль. - Твоя тетя не уверена, что ты счастлива, детка. Тебе не нравится Комарра? - Да нет, нравится, - быстро ответила она. - Признаюсь, что немного скучаю по дому, но это не значит, что мне здесь плохо. - Она считала, что ты воспользуешься возможностью отдать Никки в комаррскую школу, чтобы он обогатил, как она изволит выражаться, свое культурное образование. Я не хочу сказать, что та, где мы были сегодня утром, плоха, наоборот. И я непременно сообщу об этом тете, чтобы она успокоилась. - Было у меня такое искушение. Но в комаррской школе у Никки могли возникнуть проблемы. Ведь он барраярец, инопланетник. Вы ведь знаете, как могут быть жестоки дети этого возраста к тем, кто отличается от них. Тьен посчитал, что закрытая школа будет более подходящей. Очень многие семьи высших форов, живущие в этом секторе, отправляют туда своих детей. Тьен решил, что там Никки сможет приобрести хорошие знакомства. - У меня не сложилось впечатления, что Никки обладает социальными амбициями. - Сухость дядиного тона несколько смягчили морщинки в углах глаз. Ну что она может на это сказать? Защищать решение, принятое не ею? Признать, что считает Тьена неправым? Но как только она начнет жаловаться на Тьена, то вряд ли сможет остановиться прежде, чем выложит свои самые больные проблемы. К тому же тот, кто жалуется на своего супруга или супругу, как правило, выглядит ужасно. - Ну, знакомства для меня. - У нее никогда не было желания обзаводиться ими, хотя Тьен и считал, что она просто обязана. - А! Это хорошо, что у тебя появились друзья. - Да... - Она собрала с блюдца остатки яблочного сиропа. Подняв глаза, Кэт заметила приятного молодого комаррца, стоявшего в дверях патио и не сводившего с нее глаз. Чуть поколебавшись, юноша подошел к их столу. - Госпожа Форсуассон? - неуверенно проговорил он. - Да? - вопросительно подняла бровь Кэт. - О, я так и думал, что это вы. Меня зовут Андро Фарр. Мы с вами встречались на приеме в честь Зимнепраздника, устроенном для служащих Проекта Терраформирования несколько месяцев назад, помните? С трудом. - Ах, да! Вы были чьим-то гостем? - Да. Марии Трогир. Она - инженер-технолог отдела использования избыточного тепла. Или была им... Вы ее знаете? То есть я хочу сказать, она никогда с вами не разговаривала? - Нет, мы не очень хорошо знакомы. - Катриона встречала эту молодую комаррианку раза три от силы, на тщательно спланированных официальных мероприятиях. И Кэт всегда на этих приемах отдавала себе отчет, что является представителем Тьена и ей необходимо сердечно улыбаться и приветствовать всех пришедших, так что на частные беседы у нее просто не было времени. - А она собиралась со мной поговорить? Юноша огорченно вздохнул: - Не знаю. Я подумал, что вы с ней, возможно, подруги или хотя бы приятельницы. Я разговаривал со всеми ее друзьями, которых смог отыскать. - Ах вот как... - Катриона не знала, стоит ли продолжать этот разговор. Фарр, казалось, почувствовал ее настроение и слегка покраснел. - Простите. Кажется, я оказался в довольно сложной семейной ситуации и не могу понять почему. Это застало меня врасплох. Но... Но, видите ли... около шести недель назад Мария сказала мне, что выезжает на полевые работы по заданию департамента и вернется примерно недель через пять, но точно не уверена. Она не дала мне никаких комм-кодов, по которым ее можно найти, и сказала, что, по всей вероятности, сама звонить тоже не сможет и чтобы я не беспокоился. - А вы... хм... живете с ней? - Да. Ну, время шло и шло, а от нее ни слуху ни духу... В конце концов я позвонил начальнику ее отдела, администратору Судхе. Он сказал мне что-то маловразумительное. На самом деле мне кажется, он просто хотел от меня поскорее отделаться. Так что я заявился туда сам и разыскал его, и он сказал, - Фарр судорожно сглотнул, - что она внезапно уволилась шесть недель назад и уехала. Как и ее шеф, Радоваш, тот самый, с которым Мария сказала, что едет в поле. Похоже, Судха считает, что они... уехали вместе. Все это полная бессмыслица. Идея бегства от сожителя, не оставляя ему своих координат, для Катрионы очень даже имела смысл, но вряд ли сейчас было уместно об этом говорить. Кто знает, какую глубоко упрятанную неудовлетворенность Фарр не сумел разглядеть у своей дамы? - Мне очень жаль, но я ничего об этом не знаю, Тьен никогда об этом не упоминал. - Простите, что побеспокоил вас, сударыня. - Поколебавшись, он собрался уйти. - А вы говорили с госпожой Радоваш? - осторожно поинтересовалась Катриона. - Пытался. Она отказалась со мной разговаривать. И это тоже вполне понятно, если ее пожилой супруг сбежал с более молодой и красивой женщиной. - Вы смотрели списки пропавших в службе безопасности купола? - спросил Фортиц. Катриона сообразила, что не представила дядю, но, поразмыслив, решила этого не делать. - Пока нет. Но, наверное, посмотрю. - М-м, - протянула Катриона. Стоит ли поощрять парня на дальнейшие поиски этой девушки? Похоже, та решила просто сбежать от него. Интересно, почему девушка выбрала такой способ разрыва отношений - потому что сама стерва или потому что он чудовище? Трудно сказать. Никогда не знаешь, какой скелет спрятан в чужом шкафу и какие страшные пороки скрываются за очаровательными улыбками. - Она оставила все свои вещи. И своих кошек. Я теперь не знаю, что с ними делать, - жалобно проговорил парень. Катрионе доводилось слышать об отчаявшихся женщинах, бросавших все, включая даже детей, но тут вмешался в разговор дядя Фортиц: - Как-то это довольно странно. На вашем месте я обратился бы в службу безопасности, хотя бы ради собственного спокойствия. В случае необходимости вы всегда сможете потом извиниться. - Я... Пожалуй, я так и сделаю... Всего доброго, госпожа Форсуассон, сэр. - Взъерошив рукой волосы, молодой человек вышел через псевдокалитку в парк. - Наверное, нам пора возвращаться, - предложила Катриона, когда юноша скрылся из виду. - Следует ли нам прихватить что-нибудь из еды для лорда Форкосигана? Здесь готовят всякие вкусные вещи на вынос. - Не уверен, что он вообще замечает, что пропустил обед, когда занят какой-то проблемой, но предложение стоящее. - Вы не знаете, что он любит? - Все, насколько я понимаю. - Нет ли у него аллергии на какую-либо еду? - По-моему, нет. Катриона быстро выбрала несколько питательных и сбалансированных блюд, надеясь, что все эти красиво выложенные овощи не окажутся в конечном итоге в помойке. Ведь с мужчинами никогда нельзя быть в чем-то уверенной. Получив заказ, они с дядей Фортицем покинули ресторан и направились к ближайшей станции автокаров, чтобы вернуться в секцию Серифозы, где жили Форсуассоны. Катриона по-прежнему не очень понимала, каким образом Форкосиган сумел справиться со своим положением мутанта на их запуганной мутагенными катастрофами планете. Может, за счет того, что большую часть времени пребывал за пределами Барраяра? Только вот есть ли какая-нибудь польза от этой информации для Никки?

ГЛАВА 4

Департамент, который курировал Этьен Форсуассон, занимал два этажа в верхней части башни, где располагались административные службы купола "Серифоза". Башня, построенная в конце одного из боковых ответвлений купола, стояла отдельно от других имеющих пригодную для дыхания атмосферу строений. Пока они поднимались вверх по эскалатору, Майлз без всякого удовольствия глядел на атриум со стеклянной крышей. Он готов был поклясться, что слышит свист утекающего воздуха через плохо затянутый вентиль. - А что будет, если кто-нибудь швырнет камень в окно? - шепнул он стоящему рядом профессору. - Да практически ничего, - так же шепотом ответил Фортиц. - Возникнет довольно-таки приличная тяга, но разница давления не такая уж большая. - Верно. - Купол "Серифоза" был на самом деле не аналогичен космической станции, несмотря на обманчивое сходство в архитектуре. Воздух внутри купола по большей части получали из наружной атмосферы. Вентиляционные шахты, разбросанные над всем комплексом купола, втягивали воздух Комарры, фильтровали его, избавляя от избытка углекислого газа, свободно пропускали азот и доводили до пригодного концентрацию кислорода. Процентное содержание кислорода в природной атмосфере Комарры было по-прежнему слишком низким для крупных млекопитающих, вынужденных пользоваться респираторами, но общее количество его было огромно по сравнению с количеством кислорода даже в самых богатых куполах планеты. - До тех пор, пока работает энергетическая система. Они сошли с эскалатора и проследовали за Форсуассоном из центрального атриума по коридору. Вид ящика с респираторами, висящего возле пожарного шланга, несколько успокоил Майлза - значит, комаррцы не совсем уж отмахиваются от привычной опасности. Хотя выглядел ящик подозрительно пыльным. Интересно, а пользовались ли им вообще хоть раз с того момента, как он был тут установлен много лет назад? И проверяли ли его? Если бы Майлз был здесь с военной инспекцией, то наверняка поразвлекся бы, остановив всю компанию прямо сейчас и разобрав ящик на части, чтобы удостовериться, что респираторы и баллоны находятся в рабочем состоянии. Впрочем, как Имперский Аудитор он и сейчас может это проделать и вообще предпринять все, что ему в голову взбредет. Когда он был помоложе, его самым большим грехом была импульсивность. Иногда в припадке ночной меланхолии Майлз размышлял, не погорячился ли император Грегор, назначив его Имперским Аудитором. Власть, как известно, развращает, но в данном случае Майлз скорее чувствовал себя котом в бочке со сметаной. Владей собой, мой мальчик! Ящик с респираторами благополучно остался позади. Форсуассон, прямо как туристический гид, показывал на помещения, занимаемые различными подразделениями своего департамента, не предлагая, впрочем, зайти внутрь. Вообще-то, откровенно говоря, в этих административных офисах особенно и смотреть было не на что. То, что действительно представляло интерес, находилось за пределами купола, на опытных станциях, экспериментальных секциях и биотических участках, разбросанных по всему сектору "Серифоза". А в этих помещениях Майлз обнаружил бы лишь комм-пульты. И конечно, комаррцев. Много-много комаррцев. - Сюда, господа. - Форсуассон провел их в комфортабельную просторную комнату с большим голо-видео. Помещение выглядело как любой конференц-зал, которых Майлз за свою резко оборвавшуюся военную карьеру видел во множестве во время всяких совещаний. И запах тут стоял соответствующий. Везде одно и то же. Что-то мне подсказывает, что самой сложной задачей для меня сегодня будет не заснуть. Вокруг стола сидели полдюжины мужчин и женщин, нервно теребя папки с досье и видеодиски, а еще двое, бормоча извинения, вошли в зал следом за двумя Аудиторами. Форсуассон жестом предложил высоким гостям места слева и справа от себя. Поприветствовав собравшихся улыбкой, Майлз уселся на стул. - Лорд Аудитор Фортиц, Лорд Аудитор Форкосиган, позвольте мне представить вам начальников подразделений серифозского отделения департамента Проекта Терраформирования Комарры. - Форсуассон обошел вокруг стола, представив каждого из руководителей и называя возглавляемый им отдел. Три основных подразделения - бухгалтерия, оперативный и исследовательский отдел - были поделены на более мелкие подразделения, носящие громкие названия: регулирования СО2, гидрологии, микробиологической классификации, опытных участков, использования избыточного тепла и озеленения. Все сотрудники до единого - комаррцы. Форсуассон был единственным среди них выходцем с Барраяра. Форсуассон, продолжая стоять, обернулся к вновь вошедшим: - Господа, позвольте также представить вам господина Венье, моего заместителя. Венни подготовил для вас небольшой ознакомительный доклад, после чего мои сотрудники с радостью ответят на все ваши вопросы. Форсуассон сел, а Венье кивнул каждому из Аудиторов, пробормотав что-то нечленораздельное. Господин Венье был худощавым мужчиной ниже Форсуассона, с пронзительными карими глазами и вялым подбородком, что в сочетании с несколько нервозным поведением придавало ему облик слегка потрепанного кролика. Нервно потерев руки, он подошел к панели управления головида, перебрал принесенные им дискеты, выбрал было одну и тут же положил обратно. Прокашлявшись, он заговорил: - Господа, мне было предложено начать с небольшого экскурса в историю. - Он снова кивнул лордам Аудиторам, чуть задержав взгляд на Майлзе, и, вставив дискету в аппарат, включил красивую голограмму Комарры. - Первые исследователи п-в-туннеля сочли Комарру подходящим объектом для терраформирования. Сила тяжести, равная примерно 0,9 земной, и огромные запасы газообразного азота, обширный набор инертных газов и достаточное количество льда существенно упрощали задачу по сравнению, например, с такими холодными и засушливыми планетами, как Марс. Надо полагать, это были одни из самых первых исследователей, размышлял Майлз, раз прибыли сюда и обосновались до того, как были обнаружены более подходящие для заселения планеты и столь амбициозные проекты стали казаться экономически невыгодными. Ну во всяком случае, если ты уже не живешь на такой неуютной планете. К тому же... здесь огромное количество п-в-туннелей. - Минусом - продолжи между тем Венье, - являлось высокое содержание углеводорода в атмосфере, опасное для человека, а недостаток солнечного тепла не позволял ни озеленить планету, ни растопить лед. Комарра тогда представляла собой безжизненный мир, холодный и темный. Ранние подсчеты показали, что необходимо больше воды, поэтому были искусственно вызваны так называемые "легкие" столкновения с кометами, в результате чего мы теперь можем благодарить наших предков за образовавшиеся на юге кратерные озера. - На цветной голограмме высветилась цепочка голубых кругов в нижнем полушарии планеты. - Но растущие потребности в космический воде, а также в летучих веществах для орбитальных станций и станций возле п-в-туннелей вскоре положили этому конец. Ну и конечно, обитатели планеты опасались последствий неточного расчета траекторий сбрасываемых на планету комет. Вполне обоснованные опасения, насколько помнил Майлз из истории Комарры. Он искоса глянул на Фортица. Профессор казался очень довольным лекцией Венье. - На самом деле, - продолжил Венье, - дальнейшие исследования показали, что ледяные шапки на полюсах Комарры значительно толще, чем предполагалось изначально, хотя и не такие толстые, как на Земле. И начался путь к теплу и свету. Майлз посочувствовал первым комаррцам. Он отчаянно ненавидел арктический холод и тьму. - Наши предки построили первый солнечный отражатель, который поколение спустя был усовершенствован. - Появилась новая голограмма, тут же сменившаяся следующей, - Через сто лет этот отражатель, в свою очередь, был заменен тем, что мы видим сегодня. - Появился шестиугольник с семью дисками - один в центре, шесть по вертикали - и повис над изображением планеты. - Теперь освещение экватора оказалось достаточным, чтобы получить воду, и растения начали постепенно снижать

ГЛАВА 5

Готовясь ко сну, Катриона исподволь следила за Тьеном. Напряжение, сквозившее в каждом его движении, подсказывало, что лучше ей побыстрей предложить ему заняться сексом. Его состояние пугало ее. Как всегда. Уже давно пора дать ему возможность спустить пар. Чем дольше она ждет, тем труднее будет потом. Он будет становиться все напряженнее, и закончится это вспышкой ярости. В глубине души Кэт считала, что секс должен быть романтическим, полностью раскованным и дарующим партнерам взаимную радость. А не чем-то вроде терапии, как у нее. Тьен всегда требовал от нее должной реакции и прилагал к этому немало усилий. Не то что многие другие мужчины, о которых ей доводилось слышать. Те, что думают лишь о себе и, получив удовольствие, поворачиваются спиной и засыпают. Хотя иногда Катриона жалела, что Тьен не из таких. Он сердился - на себя? на нее? - если она не отвечала так, как ему хотелось. Неспособная лгать телом, Кэт давно научилась отключаться и таким образом высвобождать какой-то там внутренний канал, который позволял плоти довлеть над разумом. Эротические фантазии, к которым она прибегала, чтобы добиться этого, становились все необузданнее и ярче. Что это, неизбежный побочный эффект глубинного постижения неприглядных сторон человеческих возможностей или врожденный дефект души? Как же я это ненавижу! Тьен повесил рубашку и криво улыбнулся жене. Но взгляд его оставался таким же напряженным. - Мне бы хотелось, чтобы ты завтра оказала мне услугу. Все, что угодно, чтобы отодвинуть неизбежное. - Конечно. Какую именно? - Возьми на себя обоих Аудиторов и поводи их где-нибудь подольше. Они меня достали. Эти их планетарные каникулы сильно мешают работе моего департамента. Мы убили целую неделю на то, чтобы подготовить для них сегодняшнее шоу. Может, они найдут какое-нибудь другое место, куда им еще сунуть нос, а потом уберутся наверх. - Куда их вести и что показывать? - Да все, что угодно! - Я уже показала дяде Фортицу окрестности. - А университетский городок? Может, его это заинтересует. Твой дядя вообще интересуется многими вещами, а этому коротышке-фору, полагаю, совершенно все равно, куда идти. Лишь бы вина было в достатке. - Понятия не имею, что может заинтересовать лорда Форкосигана. - Так спроси! Предложи что-нибудь сама. Поведи его... Ну, не знаю... По магазинам, что ли. - По магазинам? - усомнилась она. - Или еще куда. Все еще натянуто улыбаясь, он наклонился к ней, обнял и легонько коснулся губами. Она ответила на поцелуй, стараясь не показывать, что делает это по обязанности. Она чувствовала жар его тела, рук и чувствовала, насколько искусственна его нежность. Ах да, еще одна сегодняшняя обязанность - разрядка Тьена. Очень непростое дело. Кэт приступила к привычному ритуалу жестов, слов и всего прочего, что обычно предшествовало физической близости. Уже в постели она закрыла глаза, пока он ласкал ее, частично для того, чтобы лучше чувствовать, частично - чтобы не видеть его взгляда, становившегося все более жарким и довольным. Кажется, на Земле есть какая-то птица, которая считает, что если она тебя не видит, то и ты не видишь ее? И прячет голову в песок. Занятное зрелище. Интересно, и долго при таком подходе ей удается сохранять голову на шее? Она открыла глаза, когда Тьен, перегнувшись через нее, притушил лампу. Под его жадным взором она чувствовала себя не любимой и желанной, а уродливой и униженной. Как можно изнасиловать женщину одними лишь глазами? Как можно быть с кем-то в интимных отношениях и при этом каждый раз наедине с этим человеком чувствовать, что он унижает твое "Я", твое достоинство? Не смотри, Тьен. Полный абсурд. С ней действительно что-то не так. Тьен наклонился ближе, и она покорно раздвинула губы, быстро подчинившись его требовательному поцелую. Она не всегда была такой разумной и осторожной. Тогда, в самом начале, все было не так. Или изменилась лишь она? Теперь пришла ее очередь вернуть ласки. Это было довольно просто. Тьен зарылся лицом в подушку и некоторое время молчал, пока ее руки порхали по его телу, гладя мышцы и скрытно ища симптомы. Кажется, дрожь сейчас несколько утихла. Возможно, сегодня была ложная тревога и руки у него тряслись от голода и нервотрепки. Кэт знала, когда с ней все это началось. Примерно за четыре или пять мест работы до нынешней. Когда Тьен вдруг решил по каким-то до сих пор ей непонятным причинам, что она ему изменяет. С кем именно, Кэт тоже по сию пору так и не поняла, поскольку те два имени, которые он в конечном счет все же назвал, звучали полным бредом. Она и представления не имела, что в его голове бродят такие мысли, пока не заметила, что он следит за ней, оказываясь в необычных местах и во внеурочное время. Может, именно поэтому та служба так плохо кончилась? В конце концов она вытянула из него, в чем он ее обвиняет, И пришла в ужас. Ей было больно и немного страшно. Можно ли считать преследованием, если преследует тебя собственный муж? У нее не хватило мужества поинтересоваться, с кем можно проконсультироваться по этому поводу. Единственным источником безопасности была твердая уверенность, что она никогда не была наедине в неподобающем месте ни с одним посторонним мужчиной. Хоть в этом ей пригодилось форское воспитание. И тогда Тьен обвинил ее в том, что она спит со своими подругами. И вот тут в ней что-то сломалось, исчезло всякое желание что-либо ему доказывать. Как можно объяснить что бы то ни было человеку, который верит во что-то не потому, что это истина, а потому, что он сам идиот? Никакие доводы, возмущение и протест не имели смысла, потому что проблема была не в обвиняемом, а в обвинителе. И тогда она начала думать, что он живет в каком-то другом, параллельном мире, с иными физическими законами и иной историей. И с обитателями, очень отличающимися от тех, которых знала она под теми же именами. Вкрадчивыми доппельгангерами. И все же этого обвинения хватило, чтобы лишить ее друзей, теплоты общения, сменившейся каким-то новым и нежеланным уровнем отгороженности. Дальше - больше. Тьен в очередной раз сменил работу, и время и расстояние вообще оборвало все ее связи. А после следующего переезда они перестала даже пытаться завести новых друзей. Катриона до сих пор не знала, не воспринял ли он ее брезгливое нежелание защищаться за скрытое признание вины. После того скандала вопрос отпал сам собой. Тьен больше его не поднимал, а она не снисходила. Считает ли он ее невиновной, или полагает себя безгранично благородным за то, что простил ей несуществующие грехи? Ну почему он такой невозможный? Ей не хотелось слышать ответа, но он пришел все равно. Потому что боится тебя потерять. И в панике начал крушить все вокруг, уничтожив попутно ее любовь и тем самым воплотив в жизнь то, чего боялся? Похоже, так оно и есть. Хотя ты, вообще-то говоря, не можешь не признать, что его опасения небезосновательны. Любовь в ней давно уже умерла. В последнее время она сидит на голодной диете верности данным клятвам. Я - фор. Я поклялась поддерживать его в болезни. Он болен. Я не нарушу данную клятву потому лишь, что возникли проблемы. Ведь именно в этом смысл клятв. Некоторые вещи, единожды нарушенные, не подлежат восстановлению. Данные клятвы, доверие... Она не знала, в какой степени его иррациональное поведение связано с заболеванием. Возможно, когда он пройдет лечение, его эмоциональное состояние тоже улучшится. Или она сможет хотя бы определить, в какой степени это воздействие дистрофии Форзонна, а в какой... просто личные качества Тьена. Они сменили позицию. Опытные руки мужа поглаживали ей спину, проверяя, насколько она расслаблена и готова к дальнейшему. И тут ей пришла в голову еще более тягостная мысль. Не может ли такого быть, что Тьен подсознательно или осознанно специально оттягивает лечение, потому что интуитивно понимает, что именно его болезнь и связанная с нею уязвимость - одна из немногих оставшихся нитей, все еще связывающих жену с ним? Не по моей ли вине он откладывает лечение? У нее зверски болела голова. Тьен, все еще продолжавший поглаживать ей спину, что-то протестующе забормотал. Ей никак не удавалось расслабиться. Так не пойдет. Кэт решительно настроила свои мысли на эротическую фантазию, весьма не романтическую, но которая обычно хорошо срабатывала. Может, это что-то вроде скрытой формы фригидности, этот ее самогипноз, к помощи которого она все время прибегает, чтобы получить сексуальную разрядку, несмотря на столь близкое присутствие Тьена? В чем разница между тем, что человек просто не любит секс, и тем, что не любит того единственного человека, с которым когда-либо занимался сексом? И все же ей страшно хотелось ощущать живое тело, теплое прикосновение мужских рук - то, чего не могли дать никакие самые эротические фантазии. И Тьен в этом плане был действительно очень хорош. Он ласкал ее очень долго, хотя иногда и тоскливо вздыхал, за что она никак не могла его винить. Его мягкие прикосновения, тепло и уют постели в конечном итоге привели к тому, что она расслабилась. Она могла бы наслаждаться этим часами - тут Кэт приоткрыла глаз и глянула на часы. Нет, жадничать, пожалуй, не стоит. Какая же все-таки у Тьена вывернутая психика: с одной стороны, требовать от нее сексуального шоу, а с другой - обвинять в неверности. Чего он хочет - чтобы она растаяла или задеревенела? Что бы ты ни выбрала, выбор окажется неправильным. Нет, так дело не пойдет. Она слишком долго пытается настроить себя на нужный лад. Пора возвращаться к работе. Кэт снова постаралась обратиться к своим сексуальным фантазиям. Может, у него и есть права на ее тело, но ее душа и мысли принадлежат только ей. Это - единственная ее часть, к которой у него нет доступа. Все пошло по плану, и в конечном итоге поставленная задача была выполнена. Когда все закончилось, Тьен поцеловал ее. - Ну вот, все пошло на лад, - пробормотал он. - В последнее время у нас ведь все стало налаживаться, да? Она пробормотала обычные заверения - стандартный набор фраз. Хотя предпочла бы честное молчание. И притворилась, что заснула, пока не услышала храп. И тогда пошла в ванную, чтобы выплакаться. Глупое, совершенно иррациональное хныканье. Она рыдала, заглушая плач полотенцем, чтобы не дай Бог ни муж, ни Никки, ни гости не услышали и не пришли выяснять, в чем дело. Я его ненавижу. Ненавижу себя. Ненавижу его за то, что он вынуждает меня ненавидеть самое себя... Но больше всего она презирала себя за неистребимое желание физической близости, каждый раз возрождавшееся в ее сердце, несмотря на все усилия выкорчевать его окончательно. И это желание, эту зависимость, эту жажду теплых прикосновений необходимо уничтожить во что бы то ни стало. Потому что она предает ее хуже всего остального. Если она сможет убить в себе жажду любви, то тогда все прочие связывающие ее нити - долг, честь, а в первую очередь все страхи - можно будет тоже последовательно отбросить. Если я смогу убить в себе все это, то освобожусь от него. Я превращусь в ходячего мертвеца, но стану свободна. Отрыдавшись, Кэт умылась и выпила три таблетки от головной боли. Теперь, пожалуй, она сможет заснуть. Но, вернувшись в спальню, она обнаружила, что Тьен не спит. Его глаза сверкали в темноте. Услышав ее приглушенные ковром шаги, он включил лампу. Кэт попыталась сообразить, является ли бессонница одним из ранних симптомов его заболевания. Он приподнял простыни, чтобы она могла лечь. - Что это ты там делала так долго? Развлекалась без меня? Кэт не знала, что это - шутка и ей надо посмеяться, или он ждет от нее возмущенного отрицания. Поэтому решила сменить тему: - Ой, Тьен, я чуть не забыла! Сегодня днем звонили из банка. Говорили что-то о том, что требуется моя подпись и оттиск ладони для подтверждения закрытия твоего пенсионного вклада. Я им сказала, что, по-моему, это неправильно, но переговорю с тобой, а потом им перезвоню. Потянувшийся было к ней Тьен замер. - Они не имели права звонить тебе по этому поводу! - Если ты хотел, чтобы я сделала то, о чем они говорили, то должен был предупредить меня заранее. Они сказали, что приостановят это дело до моего звонка. - Приостановят?! Нет! Ты глупая сучка! - сжал он кулаки. От его брани ее затошнило. После всех приложенных нынче ночью усилий, чтобы его утихомирить, - такое! Все насмарку! - Я что-то не так сделала? - обеспокоенно спросила она. - Тьен, в чем дело? Что происходит? - Кэт мысленно молилась, чтобы он не начал опять колотить кулаком в стенку. Если услышит дядя или Форкосиган, то как она объяснит... - Нет... Нет. Извини. - Он потер лоб, и Кэт облегченно вздохнула. -Я забыл, что здесь действует комаррское законодательство. На Барраяре у меня не было проблем с закрытием пенсионного счета, если таковой имелся, когда я менял работу. А на Комарре они хотят получить подпись указанного наследника. Все в порядке. Завтра утром им срочно позвони и реши это дело. - Ты ведь не собираешься увольняться, нет? - В ней начала подниматься волна паники. О Боже, только не очередной переезд... Не так скоро... - Нет. Нет, черт побери! Расслабься. - Он криво улыбнулся. - О! Хорошо. - Чуть поколебавшись, она спросила: - Тьен... У тебя есть какие-нибудь сбережения с предыдущих мест работы на Барраяре? - Нет. Я всегда закрывал счета. Зачем позволять им крутить наши деньги, если мы и сами можем найти им применение? И эти средства нас не раз выручали, знаешь ли. - Он язвительно улыбнулся. - При сложившихся обстоятельствах ты должна признать, что идея откладывать деньги на мою старость не особенно рациональна. И ты ведь очень хотела тогда провести отпуск на Южном континенте, не так ли? - По-моему, ты сказал, что мы едем на твое выходное пособие. - Так и было. В некотором роде. Значит... Если с Тьеном что-то случится, у них с Никки не останется ничего... Если он как можно быстрее не начнет лечиться, то это самое "что-то" случится очень скоро. - Да, но... - И тут ее осенило. Неужели... - Ты это делаешь, потому... Мы уедем, чтобы ты начал лечение, да? Ты, Никки и я? Ой, Тьен, как здорово! Наконец-то! Ну конечно! Мне бы следовало самой сообразить. - Так вот для чего ему понадобились деньги! Наконец-то. Она обняла мужа и прижалась к нему. Но хватит ли этих средств? Если там меньше, чем требуется... - А этих денег хватит? - Я... Я не знаю. Как раз сейчас выясняю. - Я немного скопила из средств на хозяйство, так что могу добавить, - предложила Кэт. - Это позволит нам отправиться раньше. Он облизнул губы и некоторое время молчал. - Не знаю... Мне не нравится идея позволить тебе... - Так я именно для этого и копила. То есть, конечно, это не я их заработала, но я смогла сэкономить. Это может быть моим вкладом... - И сколько у тебя? - Около четырех тысяч имперских марок! - Она улыбнулась, гордая своим достижением. - Ого! - Казалось, он мысленно что-то подсчитывает. - Да, это будет существенным подспорьем. Он поцеловал ее в лоб, и Кэт расслабилась еще больше. - Мне никогда не приходило в голову использовать твой пенсионный вклад на лечение. Даже не думала, что это можно сделать. Как скоро мы сможем уехать? - А... Это мне тоже предстоит еще выяснить. Я все узнал бы еще на этой неделе, но мой департамент серьезно пострадал от нашествия Имперских Аудиторов. Она улыбнулась шутке. В свое время он довольно часто заставлял ее смеяться. И если с годами стал более желчным, то его вполне можно понять. Но чернота его юмора стала не сколько развлекать ее, сколько утомлять. Цинизм теперь производил на нее гораздо меньшее впечатление, чем в двадцать лет. Может, принятое решение принесло и ему облегчение тоже. И ты действительно думаешь, что в этот раз он таки сделает то, о чем говорит ? Или тебя одурачили. Снова. Нет. Если подозрительность - одно из самых тяжких оскорблений, то вера всегда оправданна, даже если эта вера окажется обманутой. Удовлетворенная его обещанием, она уютно примостилась в его объятиях, и на сей раз кольцо его рук не показалось ей ловушкой. Может быть, им наконец удастся поставить свою жизнь на рациональную основу.

- По магазинам? - эхом повторил лорд Форкосиган, сидя за завтраком. Он встал самым последним. Дядя Фортиц уже сидел за коммом в кабинете Тьена, сам Тьен ушел на работу, а Никки убежал в школу. Губы Форкосигана оставались сжатыми, но в уголках глаз появились смешливые морщинки. - Такого рода предложение довольно редко поступало сыну моей матери... Боюсь, мне не нужно... Нет, погодите, кое-что все же нужно. Свадебный подарок. - А кто из ваших знакомых женится? - спросила Катриона, довольная тем, что ее предложение вроде бы прошло, поскольку другого у нее просто не было. Она приготовилась оказать всяческое содействие. - Грегор и Лаиса. Она не сразу сообразила, что он говорит об императоре и его комаррской невесте. Помолвка состоялась на Зимнепраздник, а свадьба была назначена на праздник Середины лета. - О! Э-э... Я не уверена, что в куполе "Серифоза" вы сможете найти что-то достойное... Возможно, в Солстисе есть подходящие магазины... О Господи! - Но мне необходимо что-то привезти, поскольку я буду шафером Грегора в свадебном круге. Может, мне удастся найти что-то, что будет напоминать Лаисе дом. Хотя, возможно, это и не самая блестящая идея, не знаю... Мне совершенно не улыбается спровоцировать у нее ностальгические чувства в медовый месяц. А вы что думаете? - Полагаю, мы можем поискать... - Здесь имелись очень дорогие магазины, куда Кэт даже не отваживалась заглянуть. Может, теперь у нее появился повод? - А еще, чуть не забыл, Дув с Делией. Да, мои общественные обязанности в последнее время растут как на дрожжах. - Кто? - Делия Куделка - моя подруга детства. Она выходит замуж за коммодора Дупа Галени, нового шефа департамента по делам Комарры Имперской службы безопасности. Возможно, вы о нем еще не слышали, но услышите наверняка. Он уроженец Комарры. - От родителей-барраярцев? - Нет, от участников комаррского сопротивления. Мы соблазнили его служить империи. И мы с Дувом пришли к совместному выводу, что решающую роль в этом соблазнении сыграли блестящие сапоги. Он произнес эту тираду с каменным выражением лица. Наверняка шутит. Или нет? Кэт нерешительно улыбнулась. Тут на кухню пожаловал дядя Фортиц. - Как там насчет кофейку? - Конечно! - Кэт налила ему кофе. - Как дела? - По-всякому. По-всякому. - Отхлебнув кофе, дядя благодарно улыбнулся племяннице. - Я так понимаю, что утренний курьер уже был, - сказал Форкосиган. - Как прошел ночной улов? Есть что-нибудь для меня? - К счастью, нет, если вы имеете в виду еще части тела. Они притащили кучу различного оборудования. - Эти находки как-то влияют на ваш любимый сценарий происшедшего? - Нет, но я продолжаю надеяться, что что-нибудь появится. Уж очень мне не нравятся результаты векторного анализа. Взгляд Форкосигана стал заметно пристальнее. - Вот как? И почему? - М-м... Возьмем точку А как момент перед аварией - корабль, целый, конечно, и отражатель, спокойно сидящий на своей орбите. И возьмем точку В как момент после аварии, когда всякие обломки полетели во все стороны на разной скорости. По всем законам старой доброй классической физики, В должно равняться А плюс X, где Х - какая-то сила - или масса, - добавленная в момент аварии. А нам известно, а чем больше В мы собрали, тем больше мы сужаем возможности X. Нам по-прежнему недостает кое-каких частей системы управления, но аварийщики уже собрали большую часть изначальной массы системы корабль - отражатель. По предварительным подсчетам получается, что Х очень велик и имеет весьма странную форму. - Это зависит от того, когда и как взорвались двигатели. Взрыв мог добавить чертовски большой импульс, - заметил Форкосиган. - Удивляет не столько величина внешней силы, сколько ее направление. Фрагменты чего-либо, получившие ускорение в свободном падении, должны лететь по прямой, с учетом местной гравитации, конечно. - А обломки рудовоза летели не так? - поднял брови Форкосиган. - Тогда что же, по вашему мнению, собой представляет этот X? Дядя Фортиц пожевал губу. - Мне нужно еще над этим поразмыслить. Поиграть с цифрами и виртуальными вариантами. Кажется, мои мозги начинают стареть. - А что... что это за форма такая этой силы, почему вы говорите, что она странная? - спросила Катриона, с большим интересом прислушиваясь к разговору. Дядя Фортиц поставил чашку и сложил ладони ковшиком. - Это... Как бы сказать... Обычная масса в космическом пространстве создает гравитационный колодец, или воронку, если угодно. А в данном случае это выглядит скорее как желоб. - Идущий от рудовоза к отражателю? - Поинтересовалась Катриона, пытаясь себе это представить. - Нет, - ответил дядя Фортиц. - Идущий от скачковой позиции ближайшего п-в-туннеля к отражателю. Или наоборот. - И рудовоз в него... э-э-э... влетел? - уточнил Форкосиган. Он казался не менее озадаченным, чем Катриона. Дядя Фортиц тоже выглядел не лучше. - Мне бы не хотелось делать публичное заявление, это уж точно. - Гравитационная сила? - спросил Форкосиган. - Или, возможно... Гравитационный польдер? - Ну, выглядит это уж точно не как известные мне гравитационные польдеры. Нда-с... - Он взял свой кофе и собрался вернуться к своему комму. - Мы как раз планировали, куда нам пойти, - сказала Катриона. - Вы не хотите еще что-нибудь посмотреть в Серифозе? Купить подарок тете? - Я бы с удовольствием, но, полагаю, сегодня мой черед остаться дома и поработать, - ответил дядя. - А вы вдвоем идите и развлекайтесь. Хотя, если тебе попадется что-то, что, по-твоему, может понравиться твоей тете, я буду чрезвычайно признателен, если ты это купишь. Затраты я тебе компенсирую. - Хорошо... - Идти только с Форкосиганом? Вдвоем? Кэт предполагала, что дядя пойдет с ними в роли дуэньи. Впрочем, если они будут ходить по общественным местам, то у Тьена не будет повода для подозрений. Хотя, как ни странно, Тьен, кажется, и не воспринимает Форкосигана как возможную угрозу. - Вам больше не нужно посещать департамент Тьена? Ой, Боже, кажется, я не очень удачно сформулировала... Что, если он скажет, что нужно? - Я еще не успел просмотреть первую партию их отчетов, - вздохнул дядя. - Может, возьмешь это на себя, Майлз? - Ага, я ими займусь. - Его глаза блеснули при виде озабоченного выражения, появившегося на лице Катрионы. - Попозже. Когда вернемся.

Катриона повела лорда Форкосигана через парк перед домом к ближайшей стоянке. Ноги у него, возможно, и были короткими, но шагал он быстро, и она обнаружила, что ей нет необходимости подстраиваться под него. Более того, ей приходилось ускорять шаг. Некоторая затрудненность в движениях, которую она за ним заметила, судя по всему, в течение дня то появлялась, то исчезала. Взгляд его тоже был быстр, он живо оглядывал окрестности. В одном месте даже остановился и вернулся назад, чтобы внимательней рассмотреть что-то, что его заинтересовало. - Есть у вас на примете конкретное место, куда вы хотели бы пойти? - спросила Кэт. - Я Серифозу практически не знаю. Так что отдаюсь на вашу милость, сударыня, как моего гида. Когда я в последний раз совершил грандиозные покупки, то это было военное оборудование. - Да, это совсем другое дело! - рассмеялась она. - Не настолько, как вы можете подумать. Ради продажи действительно высококлассного оборудования поставщики готовы для встречи с вами пролететь полгалактики. Моя тетя Элис Форпатрил именно таким способом покупает одежду - вообше-то если подумать, то это тоже высококлассное оборудование, в некотором роде. Модельеры присылают к ней своих подхалимов. На старости лет я начал любить подхалимов. Его старость лет измеряется годами тридцатью, решила Катриона. Причем недавно разменянными - как и ее собственные и до сих пор непривычные. - А графиня, ваша матушка, тоже так совершает покупки? И как его мать справляется с тем фактом, что он мутант? Судя по всему, очень даже неплохо. - Мама просто покупает то, что ей скажет тетя Элис. Мне всегда казалось, что она чувствовала бы себя гораздо уютней в своей старой форме бетанского Астроэкспедиционного корпуса. Знаменитая графиня Форкосиган была галактической эмигранткой, причем весьма редкостным видом - бетанкой с Колонии Бета. Прогрессивной, высокотехнологичной, процветающей Колонии Бета. Или коррумпированной, опасной, зловещей Колонии Бета. В зависимости от ваших политических взглядов. Неудивительно, что лорд Форкосиган ведет себя как гражданин галактики. Он в буквальном смысле слова наполовину инопланетник. - А вы были на Колонии Бета? Там действительно все такое рафинированное, как они говорят? - Да. И нет. Они подошли к стоянке, и Кэт повела гостя к четвертой по счету машине, отчасти потому, что она была пустая, отчасти - чтобы выкроить себе еще несколько секунд и определиться, куда ехать. Как только они уселись на переднее сиденье, лорд Форкосиган машинально нажал кнопку на панели, закрыв кабину. Либо он привык ездить в одиночестве, либо еще не сталкивался с кампанией "Дождись попутчиков", которая сейчас велась в куполе "Серифоза". Как бы то ни было, Катриона была рада, что на сей раз ей не придется ехать с чужаками. Комарра на протяжении столетий была космическим перекрестком и несколько десятилетий - торговым центром Барраярской империи. Даже в таком относительном болоте, как Серифоза, имелось огромное количество магазинов, как минимум не уступавших магазинам Форбарр-Султана. Кэт потеребила губу, затем решительно вставила кредитную карточку в панель и указала местом назначения район шлюзов космопорта. Через несколько секунд они влетели в туннель и начали ускорение. Скорость набиралась медленно. Не очень хороший признак. - Кажется, я несколько раз видела вашу мать по головиду, - нарушила молчание Кэт. - Она сидела рядом с вашим отцом во время какой-то официальной церемонии. Довольно давно, в бытность его еще регентом. Это странно... Когда вы смотрите на родителей по видео, вы воспринимаете их по-другому? - Нет, я по-другому воспринимаю видео. Машина летела по темному туннелю, освещенному мелькающими перед глазами фонарями, затем резко выскочила на свет, поднимаясь по дуге к следующему комплексу. По мере подъема скорость все замедлялась. Катриона видела, что летящие над ними машины тоже ползут с черепашьей скоростью, похожие на бусины на нитке, - О Боже, этого я и боялась! Похоже, мы застряли. - Авария? - вытянул шею Форкосиган. - Нет, просто система перегружена. В определенное время суток на некоторых дорогах можно стоять минут по двадцать - сорок. У них сейчас идет местная дискуссия по поводу пассажирских перевозок. Одна группа желает сократить безопасное расстояние между машинами и увеличить скорость движения. Вторая желает построить больше дорог. Третья - чего-то там еще... Его глаза весело блеснули. - А, понимаю! И сколько лет уже длится эта дискуссия? - Как минимум пять лет, насколько мне известно. - Ну разве местная демократия не великолепна? - пробормотал он. - И подумать только, комаррцы считают, что мы оказываем им любезность, оставляя наземные проблемы под традиционным контролем их секторов! - Надеюсь, вы не боитесь высоты, - неуверенно сказала Кэт, когда их машина практически совсем остановилась на самой высокой точке дуги. Несколько искаженные стеклом кабины и туннеля хаотически разбросанные строения Серифозы предстали перед их взором. Сидевшая через две машины впереди них пара воспользовалась случаем, чтобы слиться в затяжном поцелуе. Катриона всячески делала вид, что не замечает этого. - Или... Небольших замкнутых пространств. - Нет, если в этом небольшом пространстве температура выше заморозки. Намек на криозаморозку, через которую он прошел? Кэт не осмелилась спросить. Она попыталась вернуть разговор к его матери в надежде узнать, как та справлялась с его мутацией. - Астроэкспедиционный корпус? Я полагала, что ваша мать служила в бетанских экспедиционных войсках во время эскобарской войны. - До войны она одиннадцать лет прослужила в Астроэкспедиционном корпусе. - В администрации или... Она ведь не прыгала вслепую в новые п-в-туннели, правда? То есть я хочу сказать, что все космолетчики немного чудные, но первопроходцы считаются психами из психов. - Так и есть. - Он глянул наружу, когда машина, чуть подпрыгнув, начала двигаться, спускаясь к следующему сектору города. - Я с некоторыми из них встречался. Должен признаться, что никогда не ставил на одну доску правительственные исследовательские службы и вольных стрелков. Независимые исследователи совершают слепые прыжки к возможной смерти в надежде разбогатеть. А Астроэкспедиционный корпус... совершает прыжки к смерти за зарплату, премии и пенсию. Хм. - Он уселся поудобнее, на лице его вдруг появилось веселое выражение. - До войны она дослужилась до капитана корабля. Возможно, она была более подготовлена к Барраяру, чем я думал. Интересно, а не надоело ли и ей прошибать стены? Надо будет у нее спросить? - Прошибать стены? - Извините, это личная метафора. Когда вы рискуете слишком часто, то впадаете в странное состояние. От адреналиновой зависимости довольно трудно избавиться. Я всегда полагал, что мою... хм... былую любовь к такого рода эскападам я унаследовал от барраярских предков. Но близкое общение со смертью вынуждает тебя пересмотреть приоритеты. Так много рисковать, и так долго... В конечном итоге ты либо становишься абсолютно уверенным в том, кто ты есть и чего ты хочешь, либо ты становишься... ну, не знаю, бесчувственным, что ли. - А ваша мать? - Ну, уж она-то точно не бесчувственна. Кэт осмелилась на более рискованный вопрос: - А вы? - Хм. - Он чуть улыбнулся. - Знаете, а ведь большинство людей, если им удается зажать меня в угол. пытаются прокачать меня насчет отца. - О! - Кэт вспыхнула от смущения и выпрямилась. Простите. Я была непозволительно груба. - Вовсе нет. - Он действительно не выглядел раздраженным, когда придвинулся к ней поближе. - Вовсе нет. Несколько успокоившись, Катриона решила попробовать развить тему дальше. В конце концов, когда еще ей представится такая возможность? - Возможно... то, что произошло с вами, было для нее тоже своего рода стеной. - Да, полагаю, вы способны посмотреть на это с ее позиции. - А что... что на самом деле произошло... - Со мной? - закончил он за нее фразу. Но вовсе не напрягся, как это произошло тогда за столом, а задумчиво посмотрел на нее с такой серьезностью, что она едва не всполошилась. - А что вам известно? - Не очень многое. Я слышала, что сын лорда-регента родился калекой во время дворцового переворота Фордариана. Лорд-регент славился тем, что его личная жизнь всегда была очень скрыта. - Вообще-то Кэт слышала, что наследник регента - мутант и его прячут подальше от глаз. - И все? - Он казался едва ли не оскорбленным. Чем? Что он не настолько знаменит? Или одиозен? - Я не входила в высшие слои общества, - поспешила объяснить она. - Мой отец - мелкий провинциальный бюрократ. Боюсь, что в большинстве провинциальных форов больше провинциального, чем форского. Его улыбка старта шире. - Верно! Вам бы следовало познакомиться с моим дедом... А может, и нет... Ну... Хм. Вообще-то особо рассказывать нечего. Убийца, покушавшийся на моего отца, умудрился отравить обоих моих родителей ядовитым газом, называемым солтоксин. - Во время переворота? - Буквально перед ним. Моя мать была на пятом месяце беременности. И надышалась этой пакости. И вот результат. - Он провел рукой вдоль своего тела, дернув при этом головой в нервном тике, причем оба жеста одновременно выглядели как вызов. - На самом деле повреждения носят тератогенный характер, а не генетический. - Он искоса бросил на нее странный взгляд. - В свое время для меня было очень важно, чтобы окружающие это знали. - Было? А сейчас уже нет? - Однако ей он рассказал об этом довольно быстро. Но правда ли, что у него поражено лишь тело, а не хромосомы? - Сейчас... Сейчас я полагаю, что, возможно, оно и к лучшему, если меня считают мутантом. Если я смогу сделать так, чтобы это действительно не имело значения для окружающих, возможно, для других мутантов все будет гораздо проще. В некотором роде дополнительная услуга, не требующая от меня никаких особых усилий. Но было совершенно очевидно, что ему это все же чего-то стоило. Кэт подумала о Никки, который вскоре должен был вступить в подростковый возраст, а этот период никогда не был простым даже для нормальных детей. - Как вы себя тогда ощущали? Когда росли? - Ну, безусловно, я был в некотором роде защищен высоким постом и титулом моего отца. Она обратила внимание на это "в некотором роде". "В некотором роде" - далеко не то же, что "полностью". - Я сдвинул несколько гор, чтобы попасть на военную службу. После нескольких... хм... фальстартов я в конце концов нашел подходящее для себя место в службе безопасности, среди оперативников. Работал с нерегулярными частями. СБ больше заинтересована в результатах, чем во внешней оболочке, а я обнаружил, что могу давать очень неплохие результаты. Не считая того - небольшой просчет с моей стороны, - что все мои достижения, на которые я так рассчитывал, погребены в недрах Имперской безопасности, будучи классифицированы как секретные. Так что я закончил свою тринадцатилетнюю карьеру уволенным по состоянию здоровья практически никому не известным капитаном, - вздохнул он. - Имперские Аудиторы не бывают неизвестными! - Нет, лишь скрытными. - Он просветлел. - Так что еще есть надежда! Почему он вызывает у нее желание рассмеяться? Кэт с трудом подавила смех. - Вы желаете прославиться? Его глаза на мгновение сузились. - В свое время я бы не отказался. А теперь полагаю... Я просто хотел быть кем-то значительным сам по себе. Не обманывайтесь, мне нравится быть сыном своего отца. Он великий человек. Во всех смыслах. И знать его - большая честь. И тем не менее есть у меня тайная мечта, чтобы когда-нибудь, где-нибудь в исторических трудах Эйрела Форкосигана представляли значительной фигурой в основном потому, что он был отцом Майлза Нейсмита-Форкосигана. И тут она расхохоталась, хотя и мгновенно приглушила смех, зажав рот рукой. Но лорд Форкосиган не обиделся, лишь сверкнул глазами. - Это действительно очень забавно, - уныло пробурчал он. - Нет... нет, не в этом дело, - поторопилась заверить она. - Просто звучит несколько... ну, высокомерно, что ли. - О, это и есть высокомерие из высокомерия. - Вот только он вовсе не казался смущенным перспективой, а скорее просчитывающим варианты. Лорд Форкосиган задумчиво поглядел на нее, затем прокашлялся и начал: - Когда я вчера утром работал на вашем комме... - И остановился, когда машина начала тормозить. - Черт... - пробормотал он, потирая шею. - Что-нибудь не так? - озабоченно спросила Кэт. - Нет-нет! - Он нажал на кнопку панели, открывая кабину, - Итак, давайте посмотрим, чем радует район доков и шлюзов.

Лорд Форкосиган, казалось, наслаждался прогулкой по организованному хаосу района шлюзов космопорта, хотя маршрут выбрал, надо сказать, весьма необычный. Он пробирался зигзагами в те места, которые Катриона считала изнанкой района, туда, где люди и машины грузили и разгружали грузы и где находились бары и гостиницы для небогатых космолетчиков. В этом районе было полно странной публики, всех цветов и размеров, в необычной одежде. До ее ушей доносилась многоязычная речь. Взгляды, которыми они одаривали обоих барраярцев, были Форкосиганом замечены, но полностью проигнорированы. Катриона решила, что он не реагирует потому, что инопланетники смотрят так не только на него, а на всех. А еще она обнаружила, что его притягивают самые мерзкие магазины из представленных здесь. Он действительно в течение нескольких минут серьезно размышлял, не приобрести ли якобы настоящую лампу XX века, сделанную на Архипелаге Джексона и состоящую из двух колб с цветной жидкостью, переливающейся вверх и вниз. - Это выглядит как плавающие в плазме кровяные тельца, - заявил он, зачарованно глядя на светящиеся колбы. - Но как свадебный подарок?! - выдохнула Кэт, позабавленная и несколько ошарашенная. - Что подумают люди, глядя на это? - Грегор посмеется, - ухмыльнулся он. - Такого рода подарки ему редко доводится получать. Но вы правы, подходящий свадебный подарок должен быть... хм... подходящим. Не личным, а с общественным и политическим смыслом. - С сожалением вздохнув, он поставил лампу обратно на полку. Но через некоторое время передумал и взял ее опять, купил и отослал. - На свадьбу я ему куплю что-нибудь еще, а это ему на день рождения. После этого он позволил Катрионе отвести себя в более приличный квартал, где продавались ювелирные изделия, произведения искусства и антиквариат, а также творения местных модельеров, которые вполне могли засылать своих подхалимов к его тете. Форкосиган, судя по всему, нашел все это гораздо менее забавным, чем галактическую свалку. Он помрачнел и ходил довольно унылый, пока не углядел что-то необычное в ювелирном киоске. Крошечные модели планет, размером с кончик ее большого пальца, вращались в гравитационной камере на черном фоне. Маленькие шарики были размещены на разных уровнях и представляли собой точную копию тех миров, которые изображали. На них виднелись не только горы и океаны, но и города, дороги и плотины, причем с полным соблюдением цветовой гаммы. Более того, терминатор двигался по миниатюрным ландшафтам в точном соответствии с планетарным циклом данной планеты. Находящиеся на ночной стороне города зажигали огни, как живые драгоценности. Их можно было носить парно, как серьги, или как подвеску или браслет. В продаже имелись почти все планеты, включая Колонию Бета и Землю, вокруг которой вращалась ее знаменитая Луна, хотя как эту пару можно носить, было не совсем понятно. Цены, на которые Форкосиган даже не глянул, были кошмарными. - Очень даже неплохо, - одобрительно бормотал он, зачарованно глядя на крошечный Барраяр. - Интересно, как они это делают? - Они больше похожи на игрушки, чем на драгоценности, но, должна признать, они потрясающи. - О да, типичная инженерная игрушка - почти нигде нет в этом году, повсюду на следующий год, затем вообще исчезает, пока не всплывет у антикваров. И все же... Было бы забавно составить имперский набор - Барраяр, Комарра и Зергияр. Впрочем, мне что-то не попадались женщины с тремя ушами... Возможно, серьги и кулон, хотя немедленно возникает социально-политическая проблема, в каком порядке распределять миры... - Можно повесить все три на шею. - Верно. Или... Думаю, маме определенно понравится Зергияр. Или Колония Бета. Хотя нет, это может вызвать у нее ностальгические воспоминания. Да, Зергияр будет очень кстати. К тому же вскоре Зимнепраздник и куча дней рождения... Так, прикинем: мать, Лаиса, Делия, тетя Элис, сестрицы Делии, Дру... Пожалуй, мне придется заказать дюжину комплектов и еще пару на всякий случай. - Э-э... - Список произвел на Катриону большое впечатление. - А эти дамы знакомы друг с другом? Это все его любовницы ? Наверняка он не стал бы перечислять их в одном ряду с матерью и тетей. Или он их поклонник? Но... поклонник их всех? - О, конечно! - Вы действительно уверены, что стоит дарить всем одинаковые подарки? - Нет? - с сомнением в голосе вопросил он. - Но... ведь они все знают меня... В конечном итоге он обуздал свои аппетиты и ограничился покупкой двух комплектов сережек, в каждый из которых входили Барраяр и Комарра, для обеих невест. И Зергияр на цепочке для матери. В последний момент он купил еще один Барраяр, но не сказал, для кого. Крошечные планетки завернули в подарочную упаковку. Чувствуя себя несколько обалдевшей от комаррского базара, Катриона повела его полюбоваться одним из ее самых любимых парков. Он располагался в конце района и обрамлял очень красивое озеро. Когда они обходили озеро по пешеходным дорожкам, Катриона мысленно запланировала зайти выпить кофе с пирожными. Они остановились у перил на краю невысокого крутого берега, откуда виднелись самые высокие башни Серифозы. Поврежденный отражатель светил сквозь прозрачный купол парка, и освещенные им воды озера красиво искрились. Издалека доносились веселые голоса людей, играющих на искусственно-натуральном пляже. - Здесь очень красиво, - сказала Катриона. - Его содержание стоит огромных денег. Городское озеленение здесь - основной вид деятельности. Все здесь создано человеческими руками - леса, камни, трава, - все. - Мир в коробочке, - пробормотал Форкосиган, глядя на блестящую поверхность. - Требует сборки. - Некоторые жители Серифозы считают, что их парковая система - прообраз будущего, своего рода банк, - продолжила Кэт. - Но другие, я подозреваю, не знают разницы между их крошечными парками и настоящими лесами. Я иногда думаю, что к тому времени, когда атмосфера на планете станет пригодной для дыхания, прапраправнуки современных комаррцев будут уже настолько подвержены агорафобии, что не осмелятся покинуть купола. - Многие бетанцы уже этим страдают. Когда я там был в последний раз... - То, что он хотел сказать, осталось тайной, поскольку раздался внезапный глухой взрыв. Катриона не сразу сообразила, что это груз сорвался с крана, работающего на какой-то стройке за деревьями буквально у них за спиной. Форкосиган мгновенно развернулся с ловкостью кошки, отбросил в сторону пакет с подарками, который держал в правой руке, левой рванул Кэт себе за спину, а освободившейся правой выхватил из кармана парализатор, о наличии которого Катриона и не подозревала. И все это он проделал за считанные доли секунды, прежде чем тоже определил, что это за звук. - Виноват, - извинился он, увидев широко раскрытые глаза женщины. - Немного перестараются. Оба внимательно оглядели купол над головой. Тот был в целости и сохранности. - Ну, в любом случае парализаторы бесполезны против того, что издает звук наподобие этого. - Он засунул оружие в карман. - Вы уронили ваши планеты, - заметила Кэт, оглядываясь в поисках пакета. Форкосиган перегнулся через перила. - Вот черт! Она проследила за его взглядом. Пакет перелетел за ограждение и теперь болтался примерно в метре под ними на ветке какого-то растения, нависшего над водой. - Думаю, что смогу его достать... - Он перелез через ограждение, на котором виднелась предупреждающая надпись "Осторожно! Не сходите с дорожки!", и лег на землю прежде, чем она успела произнести "Но ваш прекрасный костюм..,". Кэт сильно подозревала, что Форкосиган не из тех, кто привык сам себя обстирывать. Он потянулся к пакету, и перед ней на мгновение предстало жуткое видение летящего головой в пруд Имперского Аудитора, находящегося под ее попечением. Не обвинят ли ее в государственной измене? Берег был высотой метра четыре. Какая же здесь может быть глубина? - Давайте я, у меня руки длиннее, - предложила она, пролезая за ним. На мгновения отвлекшись, он сел. - Мы можем найти палку. Или еще лучше - подхалима с палкой. - Он злорадно посмотрел на прикрепленный к запястью комм. - Думаю, что вызывать в данном случае службу безопасности - это немножко перебор, - мягко заметила Кэт. Она легла и потянулась вниз. - Все в порядке, думаю, что смогу... Ее пальцы тоже не дотягивались до пакета, но лишь чуть-чуть. Она продвинулась немного вперед, чувствуя, что ненадежная почва под ней проваливается. Кэт подалась назад... Кусок берега под ней просел, и она заскользила вперед. Кэт взвизгнула и попыталась отскочить, но лишь еще больше ускорила процесс падения. И тут ее руку как тисками зажали чьи-то пальцы, но тело продолжало скользить, и в считанные секунды Кэт оказалась висящей над водой, беспомощно болтая ногами. Ее вторую руку тоже поймали, и Кэт увидела над собой лицо Форкосигана. Он лежал на краю, крепко держа ее запястья. Майлз напряженно стиснул зубы, серые глаза горели огнем. - Отпустите, идиот! - закричала Катриона. Его лицо стало вдруг совершенно диким. - Ни за что! - выдохнул он, - Ни за что снова... Его ноги цеплялись за... воздух, сообразила она, когда он начал скользить за ней следом. Но мертвая хватка не ослабевала. В его глазах вдруг мелькнул ужас. А в следующую секунду законы физики победили героизм, и оба барраярца практически одновременно свалились в довольно прохладную воду, взметнув кучу брызг и грязи. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, глубина здесь не превышала метра. Дно было мягким и илистым. Кэт вскочила на ноги. Одна туфелька куда-то исчезла. Катриона отбросила с лица волосы, озираясь в поисках Форкосигана. Лорда Форкосигана. Вода ей доходила до груди, значит, ему точно не выше головы, и ноги в сапогах тоже нигде не торчали. Плавать-то он хоть умеет? Он вынырнул рядом с ней, отплевываясь и протирая глаза. С уха свисала водоросль. Отбросив водоросль, он увидел Катриону, потянулся к ней и замер. - Ой! - пискнула Кэт. - Кошмар... Повисла пауза, затем Форкосиган заговорил. - Госпожа Форсуассон, - мягко протянул он, - вам никогда не приходило в голову, что вы чуточку слишком чопорны? Она ничего не могла с собой поделать и расхохоталась. Но тут же зажала рот ладонью, с испугом ожидая всплеска мужской ярости. И не дождалась. Он лишь ухмыльнулся. Оглядевшись по сторонам, он увидел пакет, теперь издевательски висевший у них над головой. - Ха! Наконец-то сила тяжести работает на нас! - Форкосиган добрел до остатков куста, нырнул и вытащил пару камней. Сбив камнем пакет с ветки, он одной рукой поймал его прежде, чем тот коснулся воды. Снова ухмыльнувшись, он подбрел к Кэт и предложил ей руку таким светским жестом, будто они собирались на официальный прием. - Сударыня, не соблаговолите ли вы побрести со мной? Устоять перед его юмором было невозможно. Она обнаружила, что кладет руку на его рукав. - Почту за честь, милорд. Кэт перестала нашаривать ногой исчезнувшую туфельку. Они побрели к ближайшему берегу с таким достоинством, какое Катрионе редко доводилось видеть. Взяв пакет в зубы, он полез впереди нее, ухватился за тонкое деревце и протащил ее по грязи с видом телохранителя, помогающего госпоже выйти из машины. К великому облегчению Катрионы, их маленькое шоу прошло незамеченным. Интересно, высокий статус лорда Форкосигана как Имперского Аудитора спас бы их от ареста за купание в запрещенном месте? - Вы не огорчены этим несчастьем? - застенчиво спросила она, все еще не способная до конца поверить, что ей повезло и он не сердится. Пробегавший мимо спортсмен уставился на них и замер. Форкосиган жестом велел ему убираться. - Поверьте мне, госпожа Форсуассон. - Он сунул пакет под мышку. - Иглограната - это несчастье. А то, что сейчас произошло, - лишь забавное недоразумение. - Но тут улыбка пропала, лицо напряглось, а дыхание стало прерывистым. Он быстро заговорил: - Должен предупредить вас, что у меня в последнее время иногда бывают припадки. Я отключаюсь и бьюсь в конвульсиях. Припадок длится примерно пять минут, затем все проходит, я прихожу в себя и никаких проблем. Если такое произойдет, не пугайтесь. - У вас сейчас будет припадок? - запаниковала она. - Я себя чувствую несколько странно, - признался он. Неподалеку на дорожке стояла лавочка. - Вот, присядьте. - Она подвела его к скамейке. Форкосиган рухнул на лавку и уронил голову на руки. Его начало трясти от холода в мокрой одежде, как и ее, но бьющая его дрожь была настолько сильной, что сотрясала все его маленькое тело. Уж не начинается ли припадок? Кэт с ужасом уставилась на него. Через пару минут его дыхание восстановилось. Он крепко потер лицо и поднял глаза. Он был очень бледен, до зелени. Его улыбка была настолько натянутой, что Кэт предпочла бы видеть его хмурым, - Прошу прощения. Со мной такого не случалось довольно давно. Во всяком случае, когда я бодрствую. Извините. - Это припадок? - Нет-нет! Ложная тревога. Запоздалая реакция на давний бой. Я вдруг пережил его снова. Извините... Обычно я... Я никогда... Обычно со мной такого не бывает, правда. - Он говорил прерывисто и неуверенно, в совершенно непривычной для него манере, и ему не удалось успокоить Катриону. - Мне сходить за помощью? - Кэт не сомневалась, что его нужно отвести куда-нибудь, где он сможет согреться, причем чем скорее, тем лучше. - Ха! Нет. Слишком поздно, и намного. Нет, правда, со мной все будет в порядке через пару минут. - Он искоса глянул на Кэт. - Просто сделанное мной благодаря вам открытие меня сильно поразило. Катриона судорожно сжала руки. - Либо прекратите нести чушь, либо замолчите вовсе! - резко заявила она. Он решительно поднял голову, и его улыбка стала чуть более живой. - Да, вы заслуживаете объяснения. Если хотите. Но должен предупредить, рассказ будет несколько страшноватый. Катриона к этому времени уже настолько устала, что с удовольствием вырвала бы объяснения из его глотки. Выход обуревавшим ее чувствам она нашла в издевательской светскости, которая помогла им с таким достоинством вылезти из пруда. - Будьте так любезны, милорд! - А, ну вот... Дело было на Дагуле. Не знаю, слышали ли вы... - Кое-что. - Это была эвакуация под огнем. Такая каша! Перегруженные катера взлетали один за другим. Подробности сейчас не важны, кроме одной. Там была одна женщина, сержант Беатрис. Гораздо выше ростом, чем вы. На нашем катере возникли проблемы с трапом. Его заклинило. И мы не могли выйти из атмосферы, пока не избавимся от него. К этому моменту мы уже взлетели не знаю на какую высоту. Но уже вошли в облака. Нам удалось сбросить трап, но она полетела вниз следом за ним. Я кинулся к ней, чтобы удержать, даже коснулся ее руки, но промахнулся. - Она... погибла? - О да. - Он как-то странно улыбнулся. - К этому времени мы уже поднялись на большую высоту. Но, видите ли... Есть кое-что, чего я не понимал все эти годы, до нашего с вами падения в пруд. Шесть лет я прокручивал в голове те события. Нет, не постоянно, поймите, а лишь тогда, когда по какой-то причине вспоминал. Если бы я был тогда чуть проворней, держал крепче, не выпустил бы ее, то смог бы втащить ее обратно. Я не переставал себя корить. И все эти годы я так и не представлял себе, что бы действительно произошло, держи я ее крепче. Она весила почти вдвое больше, чем я. - Она потянула бы вас за собой, - тут же ответила Кэт. Несмотря на простоту его слов, она немедленно и очень ярко представила себе, как бы все происходило. Катриона потерла красные пятна на запястьях. Потому что ты ни за что ее бы не выпустил. Тут Форкосиган впервые увидел следы на ее руках. - Ой, прошу прощения! - Все в порядке. - Она, сама того не заметив, перестала массировать запястья. Тогда он взял ее руки и нежно потер синяки, будто хотел их стереть. - Кажется, я как-то неправильно оцениваю свое тело, - сказал он. - Вы мысленно считаете, что вы шести футов ростом? - Судя по всему, мое подсознание именно так и полагает. - Осознание истины... улучшило дело? - Нет, не думаю. Просто все стало восприниматься... по-другому. Непривычно. Руки у них обоих были ледяными. Кэт встала, сделав вид, что не заметила его попытки ее удержать. - Нам нужно обсохнуть и согреться, не то мы оба... окажемся в том еще состоянии. Поймаешь смерть, как говорила обычно в таких случаях ее двоюродная бабушка. Довольно неудачная сейчас цитата. Она выбросила оставшуюся туфлю в ближайшую урну. По дороге к стоянке Катриона осмелилась заскочить в ближайший магазинчик и купила пачку цветных полотенец. Когда они сели в машину, Кэт включила обогрев на максимальную мощность. - Вот, - протянула она полотенца лорду Форкосигану, едва машина тронулась. - Снимите хотя бы мокрый китель и обсушитесь немного. - Логично. - Китель, шелковая рубашка и термическая футболка шлепнулись на пол, и он начал энергично растирать голову и торс. Его кожа приобрела красноватый оттенок и покрылась пятнами. Розовые и белесые шрамы отчетливо выделялись на более темном фоне. Шрамы, шрамы, шрамы, множество шрамов. Большей частью тонкие хирургические швы, налагающиеся друг на друга, ставшие с годами бледнее и тоньше. Шрамы на плечах, предплечьях и пальцах, на шее и уходящие под волосы, опоясывающие грудную клетку и идущие вдоль позвоночника. А на груди - более свежие, розовые, кривые и уродливые, похожие на переплетенные щупальца. Катриона смотрела с немым изумлением. Он перехватил ее взгляд. - Насчет иглогранаты вы ведь не шутили, да? - косвенно извинилась она за любопытство. Форкосиган коснулся ладонью груди. - Нет. Но по большей части это все старые хирургические швы, которые я приобрел благодаря пораженным солтоксином хрупким костям. Постепенно мне почти все кости заменили искусственными. По частям, так сказать, но я полагаю, что с медицинской точки зрения было бы не очень практично просто вытряхнуть из меня старый скелет, стряхнуть меня с него, как мешок, и натянуть на новый костяк. - О Боже! - Достаточно иронично, но все это шоу отражает успешную починку. Рану, вышибившую меня со службы в СБ, увидеть нельзя. - Он коснулся лба и завернулся в пару полотенец, как в тогу. Полотенца оказались с огромными желтыми маргаритками. Он уже не так дрожал, и кожа постепенно приобретала нормальный цвет. - Я не хотел вас тогда напугать. Катриона немного поразмышляла, затем сказала: - Вам следовало бы сказать мне об этом раньше. Ну да. Что, если бы с ним внезапно приключился припадок сегодня утром? Что бы она тогда стала делать? Она хмуро посмотрела на него. Форкосиган неловко заерзал. - Вы совершенно правы. Хм. Совершенно правы. Нечестно утаивать некоторые секреты от... членов своей команды. - Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и напряженно улыбнулся. - Тогда, утром, я начал вам рассказывать, но в последний момент струсил. Когда я работы на вашем комме вчера утром, я случайно наткнулся на ваш файл о дистрофии Форзонна. У Катрионы перехватило дыхание. - Разве я... Как вы могли случайно... - Может, она каким-то образом оставила файл незакрытым? Быть не может! - Я могу вам показать как, - предложил он. - Начальная подготовка сотрудников СБ действительно начальная. Думаю, что смогу вас обучить этому фокусу минут за десять. Слова вылетели прежде, чем она успела подумать. - Вы специально его открыли! - Ну да. - Улыбка его стала виноватой. - Меня одолело любопытство. Я как раз решил передохнуть от просмотра результатов аутопсии. Кстати, ваши... хм... сады просто великолепны. Она пораженно глядела на него. В груди клокотал ураган страстей - унижение, ярость, страх... и облегчение? Ты не имел права! - Да, я не имел права, - согласился он, что-то прочитав в ее взгляде. Кэт попыталась обуздать себя и надеть беспристрастную маску. - И приношу свои извинения. В свое оправдание могу лишь сказать, что на службе в Имперской безопасности приобретаешь ряд скверных привычек. - Он глубоко вздохнул. - Что я могу для вас сделать, госпожа Форсуассон? Все, что вам понадобится... Я к вашим услугам. Маленький человечек отвесил ей полупоклон - совершенно неуместный архаичный жест. Завернутый в полотенца, он походил на старого мудрого графа Периода Изоляции в официальной мантии. - Вы ничего не можете для меня сделать, - холодно ответила Катриона. Осознав, что сидит скрючившись, крепко сжав руки, она с усилием выпрямилась. О Господи, как отреагирует Тьен на то, что она выдала, хоть и непроизвольно, его смертельную - ну, во всяком случае, он ведет себя так, будто она смертельная, - тайну? Теперь, когда практически впервые за все время он почти преодолел себя и наконец предпринял активные шаги для лечения? - Прошу прощения, госпожа Форсуассон, но, боюсь, я по-прежнему не очень четко понимаю ситуацию. Совершенно очевидно, что вы держите это в строжайшей тайне, если даже ваш дядя не знает, и я готов поспорить, что он не... - Не говорите ему! - Конечно, без вашего позволения я этого не сделаю, госпожа Форсуассон, заверяю вас. Но... если вы больны или ожидаете, что заболеете, то для вас очень многое можно сделать. - Он поколебался. -

ГЛАВА 6

Майлз долго отмокал под горячим душем, пытаясь привести себя в порядок. Тогда, во время их прогулки, он довольно быстро сообразил, что все вопросы госпожи Форсуассон о его матери скрывали ее глубокую озабоченность по поводу собственного сына, поэтому Майлз отвечал ей настолько искренне, насколько мог. И был вознагражден, видя, как она постепенно оттаивает и приоткрывается. Когда она смеялась, ее голубые глаза сияли и лицо светилось. Она постепенно расслабилась. Ее чувство юмора, медленно вылезающее из укрытия, пережило даже их дурацкое падение в пруд. Мгновенный ошарашенный взгляд Кэт, когда он разделся по пояс в машине, чуть было не вернул Майлза в то время, когда он так переживал из-за своего искореженного тела, но все обошлось. Похоже, он наконец достаточно повзрослел, чтобы принимать себя таким, какой он есть, и именно это придало ему мужества объясниться с ней. Поэтому, когда после его признания в проявленном любопытстве ее лицо мгновенно помрачнело... Майлзу стало больно. Он ведь справился с паршивой ситуацией настолько хорошо, насколько это вообще возможно, так? Да? Или нет? Как он жалел, что не удержал рот на замке! Нет. Лгать госпоже Форсуассон было невыносимо. Невыносимо? Не слишком ли сильно сказано? Неловко, быстро поправил себя Майлз. Короче, паршиво. Но раскаяние заслуживает прощения. Если бы чертова машина снова где-нибудь зависла, если бы у него было еще хотя бы минут десять, он смог бы довести дело до конца. И не стоило ему отпускать эту дурацкую шуточку насчет того, что он ей покажет, как... Ее ледяное "Нам не требуется никакая помощь" вызвало у него такое ощущение... будто он не удержал хватку. Его бы пронесло дальше, а она бы упала вниз и исчезла в тумане, и он бы ее больше не увидел. Ты слишком все драматизируешь, мальчик. Госпожа Форсуассон ведь не на поле боя, кажется. Нет, как раз именно там. И с изящной медлительностью скользит к смерти. Майлзу отчаянно хотелось выпить. Желательно рюмок несколько. Но вместо этого он вытерся, надел чистый костюм и пошел к профессору.
Облокотившись на комм-пульт в гостиной - по совместительству домашнем кабинете Тьена Форсуассона, - Майлз изучают на головиде изуродованное лицо мертвеца. Он надеялся обнаружить в застывших чертах удивление, ярость или страх, которые могли бы подсказать, как и отчего погиб этот малый. Но перед ним находилось самое обычное мертвое лицо. Ничего примечательного. - А они уверены, что он действительно наш? - спросил Майлз, подтаскивая стул и усаживаясь. Изображение сопровождалось голосом медика, дававшего обычным ровным тоном свои комментарии. - Полагаю, он не придрейфовал откуда-то еще? - Увы, нет, - вздохнул Фортиц. - Судя по скорости и траектории в момент столкновения, он находился непосредственно в точке катастрофы, предварительные данные о времени наступления смерти свидетельствуют о том же. Майлзу давно хотелось, чтобы в расследовании появились какие-то новые данные, позволившие продвинуться в более плодотворном направлении. Однако он даже не предполагал, что его желания обладают волшебным свойством сбываться. Будь осторожен в своих желаниях... - Они могут сказать, откуда он: с корабля или со станции? - На основании одной лишь траектории - нет. - М-м, пожалуй... Вообще-то его не должно было быть ни там, ни там. Что ж, подождем результатов идентификации. Надеюсь, новости об этой находке еще не поступили в СМИ? - Нет. Даже ни намека, что удивительно. - Если доказательства того, что он там находился, не будут железными, то вряд ли мы сможем удовлетвориться приблизительными данными. - За последние две недели Майлз, видит Бог, изучил столько данных, что сыт ими как минимум на год. - Тела - это по твоей части, - добродушно отмахнулся профессор. Предварительный просмотр видеозаписи закончился, но ни один из лордов Аудиторов не потянулся, чтобы запустить ее заново. Что ж, откровенно говоря, политические последствия шли по ведомству Майлза. Похоже, ему действительно вскоре придется побывать в Солстисе, хотя в столице у Имперского Аудитора больше шансов "ходить на поводке". Именно поэтому Майлз сначала и оправился в провинцию, откуда проще смотреть на вещи без столичного официоза. - Инженерное оборудование - на мне, - добавил Фортиц. - Они отловили некоторые части контрольных систем корабля, которые я ждал. Думаю, мне придется вскоре возвращаться на орбиту. - Сегодня вечером? - Под этим предлогом Майлз смог бы перебраться в какую-нибудь гостиницу. К своему великому облегчению. - Если я отправлюсь сейчас, то буду там к ночи. Так что подожду до утра. А еще они обнаружили какие-то странные штуковины. Не входящие в инвентарный список. - Странные штуковины? Старые или новые? На станции валялись тонны неучтенного сломанного оборудования, вековые скопления устаревшей и неисправной техники, которые дешевле было оставить валяться, чем выбрасывать. Если аварийщикам сейчас придется заниматься рассортировкой этого добра, это должно означать, что первоочередные задачи уже практически выполнены. - Новые. Вот что и странно. И их траектория совместима с траекторией этого трупа. - Мне ни разу не попадался корабль, на котором в каком-нибудь углу не имелись запрещенный дистиллятор или контрабандное оборудование. - Как и станции. Но наши комаррские ребята достаточно сообразительны, чтобы узнать дистиллятор. - Возможно... Я поеду завтра с вами, - задумчиво проговорил Майлз. - Хорошо бы...

Собрав в кулак остатки воли, Майлз отправился на поиски госпожи Форсуассон. У него был последний шанс поговорить с ней наедине. Но, к разочарованию Майлза, в пустых комнатах раздавался лишь звук его шагов, и никто не откликнулся на зов. Она ушла, может быть, за Никки или еще куда. Опять мимо! Черт! Майлз зашел в ее кабинет, чтобы еще раз просмотреть последнюю запись, а потом полученные вчера отчеты по терраформированию. Он машинально включил комм, совершенно иррационально ожидая, что Кэт может в любой момент заглянуть сюда и посмотреть, чем он занят. Хотя нет, скорее она будет его всячески избегать. Огорченно вздохнув, Майлз запустил головид. Он обнаружил, что к словам профессора можно мало что добавить. Таинственная восьмая жертва оказалась мужчиной средних лет, среднего роста и плотного для комаррца телосложения. Если это, конечно. комаррец. Невозможно определить, был ли он при жизни красавцем или уродом. Вся одежда в момент катастрофы либо сгорела, либо изорвалась, самое печальное, что исчезли и карманы, где могли бы храниться кредитки и всякие документы, что могло бы помочь установить личность погибшего. Оставшиеся на теле обрывки походили на клочки обычного для космоса комбинезона, на который легко за считанные секунды натянуть скафандр. И все-таки - кто же это такой? Майлз прокрутил в голове десяток возможных вариантов. Ему до смерти хотелось галопом помчаться на орбитальную станцию, куда доставили труп, но, если он прибудет наверх и начнет дышать в затылок экспертам, это будет только отвлекать их и еще сильнее замедлит дело. Если вы сами выделили для работы лучших людей, вы просто обязаны доверять и им, и своему собственному выбору. Но вот что он реально может сделать в этом направлении, так это побеспокоить другого высокопоставленного контролера. Майлз набрал личный номер шефа Имперской безопасности на Комарре, который тот, как и положено, дал ему, едва лорд Имперский Аудитор прилетел в пространство Комарры. Генерал Ратьенц появился на экране сразу. Средних лет, подтянутый и очень занятой. Как и положено человеку его ранга и должности. Но вот что интересно: генерал предпочитал комаррский стиль одежды имперской зеленой форме. Из чего следовал вывод, что он либо хороший политик, либо любит комфорт. Майлз посчитал, что скорее первое. Ратьенц был главой СБ на Комарре и подчинялся напрямую Дуву Галени в штаб-квартире Имперской службы безопасности в Форбарр-Султане. - Слушаю вас, милорд Аудитор. Чем могу быть полезен? - Насколько мне известно, сегодня утром обнаружили еще одно тело. и оно, судя по всему, как-то связано с аварией на отражателе. Вы слышали об этом? - Только что узнал. И еще не успел просмотреть предварительный доклад. - А я просмотрел. Не слишком-то он информативен. Скажите, каковы стандартные процедуры по установлению личности? Как скоро вы ждете конкретных результатов? - Выяснение личности жертвы несчастного случая, в космосе или на планете, обычно производится местными службами. Но, поскольку обнаруженный труп связан с делом о возможной диверсии, мы ведем собственное расследование параллельно с комаррскими властями. - Вы с ними сотрудничаете? - Да, конечно. Точнее, они сотрудничают с нами. - Понятно, - невозмутимо кивнул Майлз. - И сколько времени, по-вашему, уйдет на идентификацию? - Если это комаррец или инопланетник, прошедший через контроль на одной из скачковых станций, то результат будет в считанные часы. Если же барраярец, то это займет чуть дольше. Если он каким-то образом миновал регистрацию... Ну, тогда это уже другая проблема. - Как я понимаю, по спискам пропавших он не проходит? - Это бы значительно ускорило дело. Нет, не проходит. - Значит, он пропал почти три недели назад, но его никто не разыскивает? Хм-м. Генерал Ратьенц посмотрел на свой внутренний комм. - Вы знаете, что звоните с открытого комма, лорд Форкосиган? - Да. - Именно поэтому дискеты из местной СБ им доставляли с курьером. Аудиторы не рассчитывали задерживаться здесь надолго, поэтому не имело смысла устанавливать специальный закрытый комм. А стоило бы. - Я сейчас просто собираю первичные сведения. А когда устанавливают личность, то как об этом сообщают родственникам? - Обычно местная служба безопасности посылает своего офицера. В случае, если дело касается Имперской безопасности, мы направляем и нашего агента, чтобы произвести начальную оценку и просчитать дальнейший ход следствия. - Хм. В данном случае сначала поставьте в известность меня. Возможно, я тоже поеду и понаблюдаю. - Но это может случиться в самое неурочное время. - Не важно. - Майлзу хотелось занять мысли чем-то более живым, чем чьи-то отчеты. Его обуревала жажда деятельности. И еще ему безумно хотелось выбраться из этой квартиры. Он думал, что ему было неудобно здесь в первую ночь потому, что Форсуассоны - незнакомые ему люди, но это ничто по сравнению с тем, насколько неловко он чувствовал себя сейчас, познакомившись с ними поближе. - Хорошо, милорд. - Благодарю, генерал. Пока на этом все. - Майлз выключил комм. Вздохнув, он вернулся к материалам по Проекту Терраформирования, начав с отчета отдела использования избыточного тепла об энергетическом обеспечении купола. Но в его воображении на него по-прежнему смотрела пара гневных голубых глаз. Дверь в комнату он оставил открытой на случай - или в надежде? - что госпожа Форсуассон пройдет мимо и пожелает вернуться к разговору. Бесполезность своего ожидания сидящий спиной к дверям Майлз осознал одновременно с ощущением, что он больше не один. Услышав шорох в дверях, он нацепил на себя самую доброжелательную улыбку и развернул стул. В дверях, опершись на косяк, стоял Никки, что-то неуверенно прикидывая в уме. Он застенчиво улыбнулся. - Привет, - несмело проговорил мальчик. - Привет, Никки. Уже пришел из школы? - Ага. - Тебе там нравится? - Не-а! - Вот как? А как было сегодня? - Тощища! - Что же ты такое скучное изучаешь? - Ничего. Эти односложные ответы должны несказанно радовать родителей, которые явно платят немалые деньги за обучение сына. Улыбка Майлза стала ехидной. Успокоенный промелькнувшей в глазах взрослого усмешкой, мальчик осмелился войти. Он оглядел Майлза с ног до головы более откровенно, чем осмеливался раньше. Майлз мужественно вынес Пристальное Изучение. Да, ты можешь осваиваться со мной, малыш. - Вы правда были шпионом? - внезапно спросил Никки. Майлз откинулся на стуле, изогнув бровь. - С чего ты это взял? - Дедушка Фортиц сказал, что вы работали в Имперской безопасности. Галактические операции, - напомнил Никки. Ах да, в первый вечер их пребывания здесь, за ужином. - Я был курьером. Знаешь, что это такое? - Не-а, не очень. Я думал, что курьер - это скачковый корабль... - Корабль так называется как раз из-за той работы, которую выполняют курьеры-люди. Курьер - это своего рода громко называемый посыльный. Я возил туда-сюда имперскую почту. Никки недоверчиво нахмурился. - Это опасно? - Ну, считается, что нет. Обычно я долетал до нужного места и немедленно возвращался обратно. А в дороге много читал. Составлял доклады. Ну, и учился. У СБ есть специальные обучающие программы, которые ты предположительно должен выполнять в свободное время и за которые по возвращении из рейса должен отчитаться. - О! - Никки казался несколько озадаченным тем, что, оказывается, и взрослым приходится делать домашнее задание. Он с большим сочувствием поглядел на Майлза, затем глаза его блеснули. - Но вы ведь летали на скачковых кораблях, да? Имперских скоростных курьерах? - Да. - Мы летели сюда на скачковом корабле. Это был Форсмит-Дельфин-776 с двойным пространственным двигателем, четырьмя двигателями Неклина, катерами и командой из двенадцати человек. Он вез сто двадцать пассажиров. - На лице Никки появилось задумчивое выражение. - Вообще-то по сравнению со скоростным курьером это просто корыто. Но маме удалось уговорить пилота, и он разрешил мне посмотреть его кабину. И позволил посидеть в его кресле, и еще дал померить шлем. - Горевшая в глазах искорка превратилась в пламя при воспоминании о столь достославном событии. Майлз всегда мог распознать страсть. - Готов поспорить, ты восторгаешься скачковыми кораблями. - Я хочу быть скачковым пилотом, когда вырасту. А вы? Или... вам не разрешили бы? - Лицо мальчика стало озабоченным. Уж не предупреждали ли его взрослые, что нельзя упоминать необычный облик Майлза? Да, давайте дружно делать вид, что не замечаем очевидное. Это должно облегчить ребенку освоение мира. - Нет, я хотел быть стратегом. Как мой па и дедушка. И в любом случае на скачкового пилота я не прошел бы медкомиссию. - Мой па был солдатом. По-моему, это довольно скучно. Он почти все время просидел на одной базе. Я хочу быть имперским пилотом, водить самые быстрые корабли и повидать разные места. Подальше отсюда. Да. Такое желание Майлз как раз понимал очень хорошо. И тут до него дошло, что даже если сейчас ничего никому не известно, армейская медицинская комиссия все равно выявит у Никки дистрофию Форзонна. И даже если ее успешно вылечить, все равно этот врожденный дефект закрывает перед Никки все пути стать военным пилотом. - Имперским пилотом? - удивленно поднял брови Майлз. - Ну, я думаю... Знаешь, если ты действительно хочешь увидеть разные миры, то военная карьера не лучший вариант. - А почему? - Если не считать редких курьерских или дипломатических миссий, военные скачковые пилоты в основном летают с Барраяра на Комарру, Зергияр и обратно. Старым добрым маршрутом, из года в год. И ты все время ждешь, когда наступит твой черед по списку, как рассказывали мне знакомые пилоты. Так что если ты действительно хочешь повидать миры, то полеты с комаррским торговым флотом откроют перед тобой гораздо больше возможностей - весь путь до Земли и дальше. Их маршруты куда как длиннее, и остановок в пути больше. И еще можно выбрать самому класс корабля. Пилоты проводят гораздо больше времени в рейсах. А когда прилетают в разные интересные места, они могут спокойно изучать окрестности. - О! - Никки некоторое время переваривал информацию. - Подождите! - вдруг воскликнул он и куда-то умчался. Буквально через пару минут мальчик вернулся, таща коробку, битком набитую игрушечными моделями скачковых кораблей. - Вот это Дельфин-776, на котором мы летели, - протянул он Майлзу игрушку. Затем порылся и достал другой кораблик. - Вы летали на курьерах, как вот этот? - Сокол-9? Да, пару раз. - Одна из моделей привлекла внимание Майлза. Он опустился на пол рядом с Никки, расставлявшим свою коллекцию. - Бог мой, это ведь грузовик РГ? - Это древность. - Никки протянул Майлзу кораблик. Майлз взял игрушку. Глаза его горели. - Когда мне было семнадцать, мне принадлежал один такой, из самых последних. Вот это точно было корыто! - Такая игрушечная модель, как эта? - неуверенно спросил Никки. - Нет, у меня был настоящий нуль-звездолет. - У вас был настоящий скачковый корабль?! Ваш лично?! - захлебнулся мальчик. - Ну... На самом деле я владел им совместно с кучкой кредиторов. - Майлз улыбнулся воспоминаниям. - А вы его пилотировали? Ну, то есть в обычном пространстве, не пятимерном? - Нет, тогда я не умел пилотировать даже катера. Этому я научился позже, уже в академии. - А что случилось с РГ? Он еше у вас? - Да нет. Хотя... я не уверен. Он угодил в аварию у Тау Верде, протаранив... э-э-э... столкнувшись с другим кораблем. Разнес вдребезги свои двигатели Неклина. После этого совершать скачки он больше уже не мог, так что я сдал его в аренду местному торговцу, и мы бросили его там. Я сказал Арду - это мой друг, скачковый пилот, - что если он сможет заменить двигатели, то пусть забирает старый РГ себе. - У вас был скачковый корабль, и вы отдали его?! - Глаза Никки округлились. - А еще у вас есть? - В данный момент нет. Ой, смотри, крейсер класса "Генерал"! - Майлз взял модель. - Когда-то таким командовал мой отец, если не ошибаюсь. А у тебя нет кораблей бетанского Астроэкспедиционного корпуса? Сидя голова к голове, они расставили миниатюрный флот на полу. Никки, как с удовольствием отметил Майлз, неплохо знал технические характеристики каждого звездолета. Мальчик буквально расцвел на глазах, и его голосок, сначала неуверенный, стал громче и оживленнее, когда он с энтузиазмом описывал свою технику. Акции Майлза заметно возросли, когда он сообщил мальчугану, что лично знаком с доброй дюжиной оригиналов из представленных моделей, а заодно рассказал несколько специфических анекдотов на тему скачковых кораблей, пополнив и без того довольно богатую коллекцию Никки. - Но как можно стать пилотом, если не пойти в армию? - через некоторое время поинтересовался Никки. - Сначала поступаешь в училище, затем летаешь учеником. Мне известно как минимум четыре таких училища здесь, на Комарре, и еще парочка дома, на Барраяре. На Зергияре пока таких нет. - А как туда поступить? - Подать заявление и заплатить деньги. Мальчик сник. - Много денег? - М-м, не больше, чем в любую другую школу или торговое училище. Дороже всего хирургическое имплантирование чипа. К тому же если уж ставить, то наилучший, а это дорогое удовольствие. Но можно кое-что предпринять, чтобы увеличить шансы, - ободряюще добавил Майлз. - Существуют контракты на оплату обучения и договоры между учеником и хозяином, которые облегчают поступление, если их заключить. Но в любом случае для этого тебе должно быть не меньше двадцати лет, так что у тебя еще впереди много времени на размышление. - Ой! - Для Никки такой срок, вдвое больше, чем он прожил, должно быть, казался просто немыслимым. Майлз посочувствовал мальчику. А если бы в детстве ему сказали, что придется ждать тридцать лет, чтобы получить то, что ему хочется больше всего? Он попытался сообразить, чего бы ему хотелось больше всего и что он мог бы получить. Но как-то ничего не выплясывалось. Никки принялся складывать модели в коробку. Положив на место Сокол-9, он погладил на нем знаки Имперских военных сил. - А у вас все еще есть серебряные глаза Имперской службы безопасности? - спросил он. - Нет, мне пришлось их отдать, когда меня вы... когда я ушел в отставку. - А почему вы ушли? - Я не хотел. Но у меня возникли проблемы со здоровьем. - И тогда вас вместо этого сделали Имперским Аудитором? - Ну, примерно так. Никки ненадолго задумался, соображая, как бы продолжить вежливый взрослый разговор. - И вам это нравится? - Ну, пока еще рано что-либо говорить. Но, похоже, на этом посту придется делать много домашней работы. - Майлз виновато посмотрел на стопку дискет с отчетами, поджидавших его у комм-пульта. Никки с сочувствием поглядел на него. - Ой, это плохо! Голос Тьена Форсуассона заставил обоих вздрогнуть. - Никки, ты что здесь делаешь? Встань с пола! Никки быстро вскочил, а Майлз остался сидеть по-турецки, внезапно осознав, что его совсем недавно продрогшее тело снова задеревенело. - Ты что тут надоедаешь лорду Аудитору? Мои извинения, лорд Форкосиган! Дети не умеют себя вести! - Да нет, он вел себя прекрасно. Мы очень интересно побеседовали о скачковых кораблях. Майлз прикинул, как бы ему достаточно грациозно встать перед соотечественником-барраярцем без какого-нибудь несвоевременного спазма или колики, которые могли бы создать ложное впечатление инвалидности. Готовясь встать, он потянулся. Форсуассон изобразил кислую улыбку. - Ах да, самое последнее увлечение. Не наступите босой ногой на одну из этих чертовых штуковин, иначе покале... будет очень больно. Что ж, полагаю, все мальчишки проходят эту стадию. Мы это перерастем. Собери все, Никки. Майлз из своего сидячего положения видел, как опущенные глаза Никки на мгновение протестующе сощурились. Мальчик нагнулся, чтобы подобрать остатки своего миниатюрного флота. - Некоторые, вырастая, наоборот воплощают свои мечты в жизнь, а не перерастают их, - пробормотал Майлз. - Это зависит от того, насколько реальны мечты, - возразил Форсуассон, скривившись в мрачной усмешке. Ах да! Форсуассон наверняка прекрасно осведомлен о тайном препятствии медицинского порядка, стоящем между Никки и его мечтой. - Вовсе нет. - На губах Майлза промелькнула улыбка. - Это зависит от того, насколько упорным ты вырастешь. Было трудно сказать, понял ли Никки эту фразу, но он ее услышал. Направляясь к двери со своей коробкой под мышкой, мальчик сверкнул глазами на Майлза. Форсуассон подозрительно нахмурился, но сказал лишь: - Кэт послала меня сообщить всем, что ужин готов. Никки, иди мыть руки и позови дедушку Фортица.

Последний ужин Майлза с семейством Форсуассонов оказался довольно напряженным. Госпожа Форсуассон весь вечер занималась тем, что подавала отличную, надо отметить, еду. Ее поведение явно говорило: "Оставь меня в покое". Так что поддерживать беседу было предоставлено профессору, чьи мысли, совершенно очевидно, витали где-то в другом месте, и Тьену, который, не зная толком, о чем еще говорить, жестко, но без глубоких познаний рассуждал о комаррских политиках, весьма авторитетно разъясняя ход мысли людей, с которыми, насколько понял Майлз, лично никогда не встречался. Никки, опасаясь отцовского гнева, не осмеливался в его присутствии снова заговорить о нуль-звездолетах. А Майлз размышлял, как это его угораздило в первый вечер принять молчаливость госпожи Форсуассон за безмятежность, а напряженное состояние Этьена Форсуассона - за кипучую энергию. До тех пор, пока Катриона ненадолго не оживилась сегодня днем, он и не предполагал, насколько ее суть скрыта от глаз. Точнее, насколько она замкнута в присутствии мужа. Теперь, когда он уже знал, что искать, он видел под свойственной всем обитателям купола бледностью Тьена серый оттенок и замечал мелкое подрагивание мышц, выдаваемое за неловкое обращение крупного мужчины с мелкими предметами. Сначала Майлз боялся, что носитель болезни - Кэт, и был готов едва ли не вызвать Тьена на дуэль за пренебрежение женой и за то, что тот не предпринял кардинальных и решительных мер. Будь госпожа Форсуассон его, Майлза, женой... Но, судя по всему, Тьен сам откладывал решение проблемы, играя со своим заболеванием. Майлз как никто другой знал, насколько коренные барраярцы боятся генетических нарушений. "Смертельно неудобно" - не просто идиоматический оборот. Он и сам не особенно широко рекламировал свои припадки, хотя в глубине души и испытывал облегчение, что поделился секретом с Кэт. Хотя теперь, когда он уезжает, это, конечно, не имеет большого значения. Нежелание принимать меры - полное право Тьена, это его выбор, каким бы глупым он ни был. Может, этот малый надеется, что его прихлопнет метеоритом прежде, чем болезнь разовьется дальше. Майлз, с его собственными, загнанными глубоко внутрь суицидальными наклонностями вполне понимал такой подход. Да, но ведь тем самым Этьен сделал выбор и за Николаса! В середине ужина - как раз подали рыбное филе с картофелем в чесночном соусе - раздался звонок в дверь. Госпожа Форсуассон поспешила открыть. Полагая, что с точки зрения безопасности не следует отпускать ее одну, Майлз направился следом. Николас - возможно, в предвкушении чего-то необычного, - попытался пройти с ними и был усажен отцом доедать ужин. Госпожа Форсуассон оглянулась на Майлза, но промолчала. Она посмотрела на установленный у двери монитор. - Очередной курьер. О, на этот раз - капитан! Обычно к вам приходит сержант. - Госпожа Форсуассон открыла дверь, за которой стоял молодой барраярец в зеленой форме с Глазами Гора на воротнике. - Проходите. - Госпожа Форсуассон, - кивком приветствовал ее офицер и, войдя, перевел взгляд на Майлза. - Лорд Аудитор Форкосиган, я капитан Тумонен, начальник отделения Имперской службы безопасности Серифозы. - Темноволосому и кареглазому, как большинство барраярцев, Тумонену было около тридцати. Чуть более вылощенный и подтянутый, чем обычный кабинетный служака, хотя и бледнокожий, как все жители купола. В одной руке он держал коробочку с дискетами, в другой - ящик побольше, поэтому, не имея возможности отсалютовать, ограничился доброжелательным кивком. - Да, генерал Ратьенц говорил о вас. Мы польщены визитом столь высокопоставленного курьера. - Отделение Имперской безопасности Серифозы небольшое, милорд, - пожал плечами Тумонен. - Генерал Ратьенц отдал приказ, чтобы вас проинформировали как можно быстрее, как только личность найденного будет установлена. Майлз бросил быстрый взгляд на запечатанную коробочку дискет. - Отлично. Проходите, садитесь. - Он провел капитана в гостиную Форсуассонов и указал на диванчик. Как и почти вся мебель здесь, диванчик был комаррского производства. Может, госпожа Форсуассон чувствует себя тут скорее как в гостинице? - Госпожа Форсуассон, не будете ли так любезны пригласить вашего дядю присоединиться к нам? Только пусть сначала закончит ужин. - Я бы так же хотел побеседовать с администратором Форсуассоном, когда он поест, - добавил Тумонен. Кивнув. Кэт ушла. В ее глазах светилось любопытство, но она по-прежнему старалась быть как можно более незаметной, будто желала стать невидимой для Майлза. - И что мы имеем? - поинтересовался Майлз, усевшись. - Я говорил Ратьенцу, что хочу присутствовать при первой встрече с родственниками. Тогда он сможет прямо сейчас собрать вещи и больше не возвращаться. - Да, милорд. Потому я и здесь. Ваш таинственный мертвец оказался местным, из Серифозы. Этот человек является, точнее, являлся служащим местного департамента Проекта Терраформирования. Майлз моргнул. - Это случаем не инженер по фамилии Радоваш? Тумонен изумленно уставился на него: - Откуда вы знаете? - Такое предположение просто напрашивается, поскольку Радоваш исчез несколько недель назад. Вот черт! Ведь Форсуассон мог опознать его с первого взгляда! А может, и нет... Он довольно сильно изуродован. Хм. Шеф Радоваша считает, что его подчиненный смылся с одной из лаборанток, Марией Трогир. Ее тела, случаем, там, наверху, не обнаружили? - Нет, милорд. Но, судя по всему, придется начать поиски. - Да. Следует провести тщательный поиск и проверку, я полагаю. И не исходите из того, что она мертва. Если она жива, то мы наверняка захотим задать ей ряд вопросов. Вам нужен от меня особый приказ? - Не обязательно, но готов поспорить, что это значительно ускорит события. - Глаза Тумонена загорелись энтузиазмом. - Значит, вы его получите. - Благодарю, милорд. Я подумал, что вам понадобится вот это. - Он протянул Майлзу запечатанную коробку. - Перед уходом из конторы я составил полное досье на Радоваша. - У Имперской безопасности есть досье на всех граждан Комарры, или он какой-то особенный? - Нет. досье на всех мы не держим. Но у нас есть специальные поисковые программы, которые могут при необходимости выудить самые обширные сведения из сети. В первой части его биография, школьное досье, медицинское, финансовые и проездные документы, все как обычно. Я на них лишь глянул. Но на Радоваша также имеется небольшое досье Имперской безопасности, еще со студенческих времен, когда было Комаррское Восстание. Оно закрыто по амнистии. - Представляет интерес? - На основании только его одного я бы не стал делать глубоких выводов. Тогда половина комаррской молодежи принимала участие либо в студенческих митингах протеста, либо в деятельности так называемых революционных групп, моя теща в том числе. - Тумонен напряженно замер, ожидая реакции Майлза. - А, так, значит, вы женаты на местной? - Вот уже пять лет. - А сколько лет вы служите в Серифозе? - Почти шесть. - Рад за вас. - И даже очень! Потому что таким образом для нас высвободилась еще одна барраярскоя женщина! - Значит, насколько я понимаю, вы хорошо ладите с местными. Тумонен расслабился. - В основном да. Кроме тещи. Но сомневаюсь, что в данном случае дело в политике. - Тумонен подавил усмешку. - Зато наша дочурка вертит ею, как хочет! - Понятно, - улыбнулся Майлз офицеру. Задумчиво нахмурившись, он перевернул коробку, достал из кармана аудиторскую печать и открыл замок. - Ваш аналитический сектор что-нибудь пометил здесь для меня? - Аналитический сектор Серифозы - это я, - уныло признался Тумонен. И тут же взгляд его стал более пронзительным. - Насколько я понял, вы сами - бывший офицер Имперской безопасности. милорд. Так что я подумал, что лучше вам сначала все прочесть самому, без моих комментариев. Брови Майлза поползли вверх. Тумонен что, не доверяет своим суждениям? Прибытие двух Имперских Аудиторов на вверенную ему территорию его нервирует? Или он просто пытается ухватиться за возможность для взаимной проверки на вшивость? - И какое же досье на некоего Майлза Форкосигана вы быстренько прочли, прежде чем сегодня прийти сюда? - На самом деле я прочел ваше досье еще позавчера, милорд, когда мне сообщили о вашем прибытии в Серифозу. - И что показал анализ? - Почти две трети вашего досье - под грифом "совершенно секретно", и для доступа необходимо разрешение из штаб-квартиры Имперской службы безопасности в Форбарр-Султане. Но в открытых материалах содержится довольно внушительный список наград и отличий. Весьма необычно для человека, выполняющего рутинную работу курьера. Приблизительно в пять раз больше, чем у следующего по количеству имеющихся наград имперского курьера за всю историю существования Имперской службы безопасности. - И какой же вывод, капитан Тумонен? На губах Тумонена зазмеилась улыбка. - Вы отродясь не были никаким курьером, капитан Форкосиган! - А знаете, Тумонен. кажется, мне понравится с вами работать! - Надеюсь, что так, сэр. - Он оглянулся на вошедших профессора и Тьена Форсуассона. Фортиц вытер губы салфеткой, рассеянно сунул ее в карман и обменялся рукопожатием с Тумоненом. Затем представил своего зятя. Когда все расселись, Майлз сообщил: - Тумонен привез сведения об идентификации нашего лишнего покойника. - Отлично! И кто же этот бедолага? - спросил Фортиц. Майлз бросил взгляд на Тумонена, не сводившего глаз с Тьена Форсуассона, и изрек: - Как ни странно, администратор Форсуассон, это один из ваших служащих. Доктор Барто Радоваш. Тьен, и без того бледный, сделался еще бледнее. - Радоваш?! Какого черта он там забыл, наверху? Майлз готов был поклясться, что изумление и ужас, отразившиеся на лице Форсуассона, были подлинными и удивление в голосе - не наигранным. - Я надеялся, что у вас найдутся какие-нибудь предположения на это счет, сэр, - ответил Тумонен. - О Боже! Ну... Он был на корабле или на станции? - Мы этого еще не выяснили. - Вообще-то я мало что могу вам о нем рассказать. Он работал в отделе Судхи. И Судха никогда мне не жаловался на его работу. Радоваш получал повышения в положенный срок. - Тьен покачал головой. - Но какого черта он делал... - Он озабоченно посмотрел на Тумонена. - Он ведь уже не мой служащий, знаете ли. Уволился несколько недель назад. - По нашим подсчетам, за пять дней до гибели, - уточнил Тумонен. Тьен нахмурился. - Ну... тогда он никак не мог быть на борту рудовоза, верно? Как он мог оказаться на втором кольце астероидов и сесть там на рудовоз, если в это время он еще не покинул Комарру? - Он мог попасть на рудовоз по дороге, - заметил Тумонен. - Ну, думаю, такое возможно. Боже! Он ведь женат. Был женат. Его жена еще здесь, в городе? - Да, - кивнул Тумонен. - У меня в самое ближайшее время назначена встреча с местным офицером безопасности, которому поручено официально уведомить вдову Радоваша о случившемся. - Она три недели ничего о нем не слышала, - сказал Майлз. - Так что еще час роли не играет. Думаю, перед уходом мне стоит ознакомиться с вашим докладом, капитан. - Конечно, милорд. - Присоединитесь, профессор? Кончилось тем, что они пошли в кабинет Форсуассона всей командой. Лично Майлз считал, что вполне обошелся бы без Форсуассона, но Тумонен не сделал попытки исключить Тьена. Доклад содержал даже не поверхностный анализ, а скорее просто упорядоченные сведения со сделанными Тумоненом на скорую руку пометками. Полный анализ наверняка вскоре прибудет из штаб-квартиры Имперской безопасности на Комарре. Взяв стулья, они устроились возле монитора. После общего обзора Майлз предоставил профессору отслеживать пути карьеры Радоваша. - Он потерял два года в середине обучения во время Восстания, - заметил Фортиц. - Тогда университет Солстиса на некоторое время закрыли. - Но, похоже, он добрал баллы во время двухгодичной стажировки на Эскобаре, - указал Майлз. - Там с ним могло произойти что угодно, - высказал мнение Тьен. - Согласно вот этому, не очень многое, - суховато бросил Фортиц. - Работа по контракту на их орбитальных верфях... Он даже не смог подготовить приличный научный отчет... Университет Солстиса не возобновил с ним контракт. Судя по всему, педагогическим даром он не обладал. - Его отказались взять в Имперский исследовательский институт из-за участия в Восстании, - пояснил Тумонен. - Несмотря на амнистию. - Амнистия гарантировала лишь, что его не расстреляют, - чуть нетерпеливо бросил Майлз. - Но ему отказали не на основании недостаточной компетенции, - пробормотал Фортиц. - Так вот, он пошел на работу гораздо ниже уровня полученного им образования, на комаррские орбитальные причалы. Майлз быстренько произвел проверку. - Да, но к этому моменту у него уже было трое маленьких детей. Надо было зарабатывать деньги. - Затем несколько лет он сидел на месте, - продолжил профессор. - Менял место работы лишь раз, из-за существенного повышения в зарплате и должности. Затем его нанимает Судха. Сам недавно назначенный, он берет Радоваша в Проект Терраформирования и постоянно продвигает по службе. - Но без увеличения жалования. Профессор, - жалобно протянул Майлз и ткнул пальцем в одну точку последнего периода карьеры Радоваша, - вам не кажется странным перелет вниз, на планету, для человека, специально обученного и имеющего опыт работы со скачковыми технологиями? Он ведь специалист по пятимерной математике. Тумонен натянуто улыбнулся, из чего Майлз сделал вывод, что в буквальном смысле попал пальцем в ту самую точку, что беспокоила капитана. - Ну, тут может быть много разных причин, - пожал плечами Фортиц. - Ему могла надоесть прежняя работа. Могли появиться новые интересы. Госпоже Радоваш могла попросту надоесть жизнь на космической станции. Думаю, вам придется спросить ее. - Но ведь это довольно необычно, - закинул пробный шар Тумонен. - Может быть, - хмыкнул Фортиц. - А может, и нет. - Ну что же, - вздохнул Майлз после долгого молчания. - Пора заняться самой трудной частью.

Дом, где жили Радоваши, оказался в другом конце города, но, поскольку в столь позднее время проблем с движением не было, они добрались быстро. Следуя за Тумоненом, Майлз, Фортиц и Тьен - которого, если память Майлзу не изменяла, никто не приглашал, но который каким-то образом увязался с ними, - вошли в холл, где их довольно нетерпеливо поджидала молодая женщина в форме СБ купола "Серифоза". - А, значит, местный коп - женского пола, - шепнул Майлз Тумонену. Он оглядел их кавалькаду. - Отлично. Значит, мы будем меньше смахивать на оккупационную армию. - Я на это и рассчитывал, милорд. После краткого знакомства они поднялись на лифте в коридор, практически ничем не отличающийся от всех виденных Майлзом в домах Серифозы. Дама-полицейский, представившаяся им как участковый Ригби, позвонила в дверь. После паузы, достаточно продолжительной для того, чтобы Майлз успел усомниться, дома ли хозяйка, дверь открылась. Стоящей в дверях изящной, со вкусом одетой женщине на барраярский взгляд Майлза было лет сорок пять, что скорее всего означало, что ей около шестидесяти. На ней были обычные комаррские брюки с блузкой, на которую она натянула толстый свитер. Женщина казалась бледной и слегка замерзшей, но в ней явно было ничего отталкивающего, от чего мог сбежать муж. При виде людей в форме глаза ее расширились: появление такой делегации означает плохие новости. - Ох! - слабо выдохнула она. Майлз, приготовившийся к истерике, слегка расслабился. Судя по всему, эта дама не относилась к категории истеричек. Ее реакция скорее всего проявится значительно позже, причем в какой-нибудь странной форме, и будет тяжелой. - Госпожа Радоваш? - спросила Ригби. Женщина кивнула. - Я участковый инспектор Ригби. Мне очень жаль, но я вынуждена сообщить вам, что ваш муж, доктор Барто Радоваш, был найден мертвым. Мы можем войти? Госпожа Радоваш зажала ладонью рот и некоторое время не издавала ни звука. - Что ж, - произнесла она наконец, глядя в сторону. - Я не так этому рада, как, думала, обрадуюсь. И что же с ним произошло? Эта молодая женщина... С ней все в порядке? - Мы можем войти и присесть? - повторила Ригби. - Боюсь, нам придется побеспокоить вас несколькими вопросами. Мы же, в свою очередь, попытаемся ответить на ваши. Госпожа Радоваш с опаской глянула на Тумонена, облаченного в зеленый мундир Имперской безопасности. - Ладно. Входите. Шагнув назад, она жестом пригласила всех войти. В ее гостиной стоял круглый стол. Майлз уселся в углу, позволив Тумонену сесть вместе с Ригби напротив госпожи Радоваш. Ригби представила пришедших. Тьен устроился на стуле - живое воплощение человека не в своей тарелке. Профессор Фортиц легонько покачал головой и остался стоять, взглядом изучая комнату. - Что случилось с Барто? - глухо произнесла госпожа Радоваш. Она наконец начала осознавать происшедшее. - Мы точно не знаем, - ответила Ригби. - Его тело обнаружили в космосе, и его гибель, судя по всему, как-то связана с аварией на отражателе, произошедшей три недели назад. Вы знали, что он покинул планету? Он не оставил ничего, что могло бы прояснить ситуацию? - Я... - Она отвела взгляд. - Он не разговаривал со мной перед отъездом. Думаю, храбрости не хватило. Оставил мне сообщение на комме. И пока я его не обнаружила, то считала, что это обычная командировка. - Мы можем посмотреть сообщение? - Тумонен впервые за все время открыл рот. - Я его стерла. Извините, - хмуро глянула она на него. - А идея этого... отъезда... Как по-вашему, она принадлежала вашему мужу или Марии Трогир? - спросила Ригби. - Вижу, вам о них все известно. Понятия не имею. Для меня это было полнейшей неожиданностью. Не знаю. - Голос ее зазвенел. - Моего совета никто не спрашивал. - Он часто ездил в командировки? - задала следующий вопрос Ригби. - Он довольно часто ездил на полевые испытания. Иногда - на конференции по терраформированию в Солстисе. Туда я обычно ездила вместе с ним. - Ее голос едва не сорвался, но она совладала с собой. - Что он взял с собой? Что-нибудь необычное? - терпеливо продолжала Ригби. - Лишь то, что всегда брал в длительную полевую командировку. - Она помолчала и добавила: - Он забрал все свои личные файлы. Именно поэтому я и поняла, что он никогда не вернется. - У него на работе вы кому-нибудь говорили об этом? Тьен покачал головой, но госпожа Радоваш сказала: - Я разговаривала с администратором Судхой. После того как нашла сообщение. Пыталась понять... почему. - Администратор Судха помог вам? - спросил Тумонен. - Не очень. - Она опять нахмурилась. - По-моему, он считал, что это его совершенно не касается, поскольку Барто уволился. - Мне очень жаль, - произнес Форсуассон. - Судха мне об этом не говорил. Я сделаю ему выговор. Я не знал. А ты и не спрашивал. Но, как бы Майлзу ни хотелось, даже он не мог бы винить Тьена в желании держаться подальше от чужих семейных неурядиц. Хмурый взгляд, которым госпожа Радоваш одарила Тьена, стал совсем пасмурным. - Насколько мне известно, вы с мужем перебрались жить на планету примерно пять лет назад, - вступил Тумонен. - Довольно необычная смена рода деятельности - с проблем пятимерного пространства на простые инженерные задачи. Он интересовался терраформированием? Какое-то мгновение вдова казалась озадаченной. - Барто волновало будущее Комарры. Я... Мы устали жить на станциях. И хотели чего-то более стабильного для детей. Доктор Судха набирал себе сотрудников с самым разнообразным опытом и подготовкой. Он посчитал ценным опыт работы Барто на космических станциях. Инженерное дело есть инженерное дело, я полагаю. Профессор Фортиц все это время потихоньку бродил по комнате, прислушиваясь к разговору и изучая сувениры и портреты детей, запечатленных в разном возрасте и представляющих собой основное украшение комнаты. Он остановился перед библиотекой, заставленной дискетами, и начал рассматривать названия. Госпожа Радоваш кинула на него быстрый любопытный взгляд. - Учитывая необычность ситуации, в которой было обнаружено тело доктора Радоваша, по закону требуется полная медицинская экспертиза, - продолжила Ригби. - С учетом вашего несколько неловкого положения, когда его закончат, хотите ли вы, чтобы его тело или прах передали вам или каким-либо другим родственникам? - О да! Мне, пожалуйста! Должна быть соответствующая церемония захоронения. Ради детей. Ради всех. - Она была близка к тому, чтобы потерять над собой контроль, в глазах ее блестели слезы. - Не могли бы вы... Я не знаю... Вы занимаетесь этим? - Консультант по семейным проблемам нашего департамента охотно поможет вам. Я дам вам ее номер перед уходом. - Благодарю вас. Тумонен откашлялся. - Учитывая таинственные обстоятельства гибели доктора Радоваша, Имперскую службу безопасности на Комарре тоже попросили заняться этим делом. И мне хотелось бы знать, позволите ли вы осмотреть ваш комм-пульт и личные записи на предмет выяснения, нет ли в них какой-либо нужной нам информации. Госпожа Радоваш потеребила губу. - Барто забрал все свои личные записи. Там не осталось ничего, кроме моих. - Иногда специалистам удается многое извлечь. Она покачала головой, но все же согласилась. - Ну, полагаю, что да. - И добавила несколько сварливо: - Хотя сомневаюсь, что Имперской службе безопасности так уж необходимо мое разрешение. Тумонен не стал отрицать, но заметил: - Я предпочитаю проявлять к людям максимум уважения, госпожа Радоваш, когда позволяют наши жестокие обстоятельства. - И займитесь библиотекой тоже, - рассеянно добавил профессор Фортиц, стоя у стенки с дискетами в руках. - Зачем вам понадобилась библиотека моего несчастного мужа?! - с внезапной вспышкой гнева воскликнула госпожа Радоваш. Фортиц одарил ее ласковой обезоруживающей улыбкой. - Библиотека, которую собрал человек, говорит о структуре его мышления, как одежда о структуре тела. Связь между кажущимися на первый взгляд не связанными друг с другом вещами может существовать лишь в его мозгу. Когда хозяин умирает, библиотека становится некоторым образом печально бесприютной. Думаю, мне понравился бы ваш муж, если бы я с ним познакомился, когда он был жив. И возможно, косвенным образом в какой-то мере я могу познакомиться с ним и сейчас. - Не понимаю зачем... - Она недоуменно поджала губы. - Мы постараемся вернуть ее вам через пару дней, если хотите, - успокоил женщину Тумонен. - Вам что-нибудь из нее необходимо прямо сейчас? - Нет, но... О Господи... Не знаю, право... Заберите ее. Берите что хотите, мне уже все равно. - Наконец у нее по щекам потекли слезы. Ригби извлекла из кармана формы платок и протянула женщине, хмуро взглянув на барраярцев. Тьен неловко заерзал, Тумонен хранил профессиональную невозмутимость. Воспользовавшись эмоциональным взрывом хозяйки, капитан взял свою коробку и направился к комм-пульту, стоявшему в углу, включил его и вставил стандартный черный ящик СБ. Подчиняясь жесту Фортица, Майлз с Ригби поспешили помочь собрать библиотеку и упаковать для транспортировки. Тумонен, начисто выпотрошив содержимое комма, пробежал сканером по библиотеке, в которую, по оценке Майлза, входило порядка тысячи дискет, и выдал расписку госпоже Радоваш. Она не глядя сердито сунула пластинку в карман серых брюк и стояла, скрестив руки на груди, пока они не собрались уходить. В последний момент, закусив губу, она спросила: - Администратор Форсуассон! Будут ли... получу ли я... после смерти Барто будут ли обычные выплаты наследникам? У нее финансовые затруднения? По сведениям, полученным от Тумонена, двое ее младших отпрысков еще учились в университете и материально зависели от родителей. Конечно, ей нужны деньги. Но Форсуассон печально покачал головой: - Боюсь, что нет, госпожа Радоваш. Медицинская экспертиза показала, что он погиб уже после того, как уволился. Будь оно иначе, это представляло бы гораздо больший интерес для Имперской безопасности. - Значит, она ничего не получит? - спросил Майлз. - Несмотря на то что госпожа Радоваш ни в чем не виновата, она лишена обычной вдовьей выплаты из-за безответственности ее, - тут Майлз опустил некоторые вертевшиеся на языке эпитеты, - покойного мужа? Форсуассон, беспомощно пожав плечами, отвернулся. - Погодите-ка, - продолжал Майлз. - Грегор не одобряет, когда вдовы остаются без средств к существованию. Уж поверьте мне, Форсуассон, лучше выбейте для нее деньги. - Я не могу... Каким образом... Вы хотите, чтобы я изменил дату его увольнения? И создал забавный прецедент, когда человек пишет заявление об уходе на следующий день после своей смерти? Каким способом? Призрачным пером, что ли? - Конечно, нет! Просто сделайте это в форме императорского указа. - Но у нас нет формы бланка императорского указа! - воскликнул ошарашенный Форсуассон. Майлз ненадолго озадачился. Тумонен, слегка зарумянившись, очарованно следил за происходящим широко раскрытыми глазами. Даже госпожа Радоваш подняла бровь, позабавленная разговором. Она посмотрела на Майлза с таким видом, будто впервые видит. Наконец Майлз ласково проговорил: - Недоработка, которую вам придется исправить, администратор Форсуассон. Тьен открыл рот, собираясь запротестовать, но затем мудро предпочел его закрыть. Профессор Фортиц казался довольным. Госпожа Радоваш, с чем-то вроде изумления прижав ладонь к щеке, проговорила: - Благодарю вас... лорд Форкосиган. После обычного "если - что - то - вспомните - пожа - луйста - позвоните - по - этому - номеру - всего - доброго " толпа следователей двинулась в обратный путь. Фортиц вручил Тьену упакованную библиотеку. Когда они спустились в холл, участковый инспектор Ригби тоже собралась их покинуть. - И что Имперская безопасность хочет, чтобы мы делали дальше? - спросила она Тумонена. - Судя по всему, смерть доктора Радоваша - вне юрисдикции Серифозы. Обычно при внезапной смерти в первую очередь в категорию основных подозреваемых попадают ближайшие родственники, но она все время сидела на планете. Я не вижу никаких возможных связей с телом в космосе. - Я тоже пока что, - согласился Тумонен. - Проводите пока обычные действия и пришлите мне копии всех ваших материалов и файлов с уликами. - Полагаю, ждать от вас взаимной любезности не стоит. - Судя по тому, как скривились ее губы, ответ Ригби знала заранее. - Посмотрим, что я смогу сделать, если появится что-то, представляющее интерес для службы безопасности купола, - с готовностью пообещал Тумонен. Услышав даже столь туманное обещание от офицера Имперской безопасности, Ригби изумленно подняла бровь. - Мне придется возвращаться наверх завтра утром, - сообщил Фортиц Тумонену. - И у меня не будет времени на внимательное изучение этой библиотеки. Боюсь, мне придется этим озадачить Имперскую службу безопасности. Тумонен обалдело посмотрел на ящик с тысячью дискет. - Сошлитесь на мой авторитет и запросите в штаб-квартире для этой работы аналитика высокого ранга, - быстро вмешался Майлз. - Одного из подвальных мудрецов. Со специализацией в области математики и инженерного дела. Верно, профессор? - Да, безусловно. И самого лучшего, какого сможете раздобыть, - кивнул Фортиц. На лице капитана явственно читалось облегчение. - А что вы хотите, чтобы он искал, милорд Аудитор? - Я толком не знаю. - Профессор потер подбородок. - Поэтому и хочу, чтобы этим занялся аналитик службы безопасности, а? Главным образом я хочу, чтобы он создал на основании этих данных психологический портрет Радоваша, который мы потом сравним со сведениями, полученными из других источников. - Внутри этой библиотеки скрыто отражение склада ума владельца, - хмыкнул Майлз. - Понятно. - Нисколько не сомневаются, что ты поймешь. Поговори с этим аналитиком, Майлз, ты ведь знаешь, как они работают. И знаешь, что нужно нам. - Непременно, профессор. Они торжественно вручили библиотеку Тумонену, и участковый Ригби отбыла восвояси. Время шло к полуночи. - Тогда я все это заберу к себе в контору, - заявил Тумонен, оглядывая свою разнообразную кладь. - И сообщу в штаб-квартиру новости. Сколько вы намерены пробыть в Серифозе, лорд Форкосиган? - Пока не знаю. Во всяком случае, прежде чем уехать, поговорю с Судхой и другими коллегами Радоваша. И... э-э-э... я полагаю, что завтра после отъезда профессора переберусь в гостиницу. - Мы рады оказать вам гостеприимство в моем доме, лорд Форкосиган, - без особого энтузиазма сказал Тьен. - Благодарю вас, администратор Форсуассон. Кто знает, возможно, я смогу улететь уже завтра вечером. Посмотрим, как пойдут дела. - Буду чрезвычайно признателен, если вы уведомите мое ведомство о ваших передвижениях, - настойчиво проговорил Тумонен. - Безусловно, это ваше право - отказаться от охраны, лорд Форкосиган, но теперь, когда расследуемое вами дело совершенно определенно имеет какую-то связь с Серифозой, я вам настоятельно советую пересмотреть ваше решение. - Охранники Имперской безопасности, как правило, очаровательные ребята, капитан, но я и правда терпеть не могу спотыкаться о них каждый раз, как поворачиваюсь, - хмыкнул Майлз. Он многозначительно постучал по комму, широченный ремешок которого обвивал его запястье. - Давайте пока придерживаться нашего компромисса. Обещаю в случае необходимости громко звать на помощь. - Как вам угодно, милорд, - с неодобрением в голосе сказал Тумонен. - Нужно ли вам еще что-нибудь? - Сегодня уже нет, - зевнув, ответил Фортиц. Мне много что нужно, чтобы разобраться в этой ерунде. Мне позарез нужны штук шесть ретивых информаторов. Я хочу остаться наедине в запертой комнате с Марией Трогир и суперпентоталом. Я жалею, что не могу допросить с суперпентоталом и эту горькую вдовицу. Но для таких враждебных и грубых действий Ригби потребует ордер. Майлз мог бы ей его предоставить в мгновение ока своим заимствованным Голосом императора, если он не возражает быть действительно ну оч-чень противным Имперским Аудитором. Вообще-то пока для этого просто-напросто недостаточно оснований. Но Судхе лучше завтра быть поосторожней. Майлз покачал головой: - Нет. Идите спать. - Лучше поздно, чем никогда, - криво ухмыльнулся Тумонен. - Спокойной ночи, милорды, администратор. И они разошлись от дома вдовы в противоположных направлениях.

ГЛАВА 7

Катриона дремала, свернувшись калачиком на продавленном диване в салоне, поджидая возвращения мужчин. Закатав рукава, она поглядела на синяки, оставленные пальцами лорда Форкосигана. Обычно она никогда особо не смотрела на фигуры людей, размышляла Кэт. Как правило, она смотрела на лица, практически не обращая внимания на то, что ниже шеи, если, конечно, не считать одежды, обозначающей социальный статус собеседника. Это... нет, не отвращение, а всего лишь дань вежливости, составная часть ее верности мужу, почти такая же автоматическая, как дыхание. Так что для нее было вдвойне обескураживающе поймать себя на том, что она внимательно рассматривает маленького лорда. И должно быть, это было очень грубо с ее стороны, учитывая необычность его телосложения. Лицо Форкосигана, как только она научилась проникать за внешнюю невозмутимость, оказалось... очаровательным, за бесстрастной маской скрывалась бездна остроумия, готового в любой момент превратиться в открытый юмор. И было очень странно видеть это лицо вкупе с телом, на котором отпечатались следы колоссальной боли. Ее немедленной реакцией после шока было желание расспросить его о полученных им боевых ранениях. Все получены далеко отсюда, казалось, шептали эти выдавленные на его коже иероглифы, обещая экзотические повествования. А еще они гласили: "Я выжил. Хочешь узнать, как мне это удалось?" Да, я хочу это узнать. Катриона помассировала переносицу, как бы желая снять давящую на глаза пульсирующую головную боль. Раздался шелест открываемой двери, и она едва не подпрыгнула от неожиданности. Но, услышав знакомые голоса Тьена и дяди Фортица, успокоилась. Это всего-навсего вернулась охотничья команда, которую она поджидала. Интересно, какую необычную добычу они принесли? Катриона села и опустила рукава. Было уже далеко за полночь. Выйдя в коридор, она с облегчением обнаружила, что Тумонена с ними нет. Так что она спокойно может запереть дом на ночь, как и положено уважающей себя хозяйке замка. Тьен выглядел напряженным, Форкосиган - усталым, а дядя Фортиц - как всегда. - Полагаю, Форсуассон, не стоит напоминать о том, что завтрашняя инспекция должна быть неожиданной, - тихо проговорил Форкосиган. - Безусловно, милорд Аудитор. - Узнали что-нибудь интересное? - спросила Катриона, запирая замок. - М-м-м... Госпожа Радоваш не имеет представления, каким образом ее бродяга-муж убрел в обломки нашего отражателя, - ответил дядя Фортиц. - А я надеялся, что она что-то знает. - Очень печально все это. Они казались такой милой парой, когда я с ними встречалась несколько раз. - Ну, ты же знаешь, что собой представляют стареющие мужчины, - осуждающе пожал плечами Тьен, явно не относя себя к этой категории. Ах, Тьен, ну почему ты не можешь сбежать с более молодой и богатой женщиной? Может, с ней ты стал бы счастливее. Потому что вряд ли ты можешь стать несчастней, чем ты есть сейчас. Ну почему одним из твоих немногочисленных достоинств является именно верность ? Ну, во всяком случае, насколько ей известно. Хотя в тот, слава Богу, уже миновавший период, когда Тьен обвинял ее в измене, она частенько задумывалась, почему он так одержим мыслью о деянии, представлявшимся для нее совершенно невозможным? Может, именно потому, что он-то как раз на такое вполне способен? Хотя ей в общем-то уже все равно. Катриона предложила мужчинам перекусить перед сном, но согласился лишь дядя Фортиц. Остальные пошли спать. Когда дядя Фортиц поел и тоже удалился, а она, убрав на кухне, пришла в спальню, заглянув по дороге к Никки, Тьен уже лежал в кровати с закрытыми глазами. Но еще не спал. Потому что во сне он довольно громко храпел. Когда Кэт скользнула под одеяло, он повернулся и крепко обнял ее. В какой-то абсурдной манере он действительно любит меня. От этой мысли ей захотелось плакать. Какие еще человеческие привязанности есть у Тьена, кроме нее и Никки? Мать, живущая где-то далеко и снова вышедшая замуж, призрак покойного брата? Иногда ночью Тьен цепляется за нее, как утопающий за соломинку. Если ад существует, то Кэт очень надеялась, что брат Тьена пребывает именно там. В форском аду. Он сделал все правильно, о да, покончив с собой и положив таким образом конец идущей через него мутационной цепочке, показал Тьену пример того, к чему ему следует, если можно так сказать, стремиться. Тьен пытался этому примеру последовать - дважды уже довольно давно и в третий раз относительно недавно. Но его попытки самоубийства как-то больше походили на симуляцию. Первые два раза она пришла в ужас. И какое-то время верила, что ее верность и зависимость от него - единственное, что держит его в этой жизни. Но в третий раз она не почувствовала ничего. Еще чуть-чуть, и она вообще перестанет быть человеком. Она и сейчас почти себя им не ощущала. Надеясь, что в конечном итоге все же заснет, Катриона закрыла глаза и сделала вид, что спит. Через некоторое время Тьен, тоже лишь делавший вид, что уснул, встал и прошел в ванную. Но, выйдя оттуда, в кровать не вернулся, а направился на кухню. Может, все-таки решил перекусить? Может, разогреть ему молока и смешать его с бренди и пряностями? Старый рецепт ее двоюродной бабушки - успокаивающее питье для внучатой племянницы, хотя большая часть солидной порции в конечном итоге каким-то образом оказывалась в чашке старой леди. Кэт, улыбаясь воспоминаниям, тихо скользнула за мужем. Но на кухне горел огонек не от открытого холодильника, там мерцал экран комма. Катриона озадаченно остановилась в дверях. В доме ее родителей в такое несусветное время можно было звонить кому-то только в экстраординарных случаях, как правило, чтобы сообщить о чьем-то рождении или смерти. Кэт впитала это с молоком матери. - Какого черта труп Радоваша делал в космосе? - резко, но тихо говорил кому-то Тьен. Изумленная Катриона узнала одного из подчиненных мужа, администратора Судху. Судха, несмотря на глубокую ночь, был не в пижаме, а в обычной одежде. Работает дома допоздна? Что ж, многие инженеры - трудоголики. Она чуть отошла в тень коридора. - Вы мне сказали, что он уволился! - Уволился, - подтвердил Судха. - И нас совершенно не касается, что произошло с ним потом. - Черта лысого не касается! Завтра в нашем департаменте будут кишмя кишеть ищейки из Имперской безопасности! И на сей раз по делу, а не на экскурсии, которую можно поводить кругами, накормить обедом и выпроводить! Отсюда вижу, как Тумонен при одной мысли о завтрашнем дне хищно щурит свои поросячьи глазки! - Мы с ними справимся. Идите спать, Форсуассон. Лорд Аудитор Форкосиган сказал тебе открытым текстом, что завтрашняя проверка должна быть неожиданной, Тьен. А он говорит Голосом самого императора. Что ты творишь? Она беззвучно задышала ртом, пытаясь подавить дурноту. - Они очень быстро обнаружат вашу миленькую схемку, и тогда мы все окажемся в дерьме по уши, - продолжил Тьен. - Ничего они не найдут. В городе все чисто. Просто не пускайте их на опытную станцию, и мы спокойненько выпроводим их без всякого ущерба. - Опытная станция - это пустая оболочка. Ваш отдел существует лишь на бумаге. Что, если они пожелают поговорить с кем-нибудь из ваших "мертвых душ"? - Вроде вас? - Губы Судхи искривились в тонкой улыбке. - Успокойтесь. - Я не собираюсь тонуть вместе с вами! - Думаете, у вас есть выбор? - рявкнул Судха. - Слушайте. Все будет в порядке. Они могут заниматься проверкой весь день напролет и обнаружат лишь четкие цифры, которые абсолютно сходятся. Лена Фоскол в бухгалтерии - одна из самых хитрых воровок, которых я когда-либо встречал. Мы настолько их опережаем, что им нас сроду не догнать. - Судха, они наверняка захотят поговорить с людьми, которых не существует! И что тогда? - Они в отпуске. Или в поле. Продержимся. - И как долго? И что потом? - Идите спать, Форсуассон, и прекратите дергаться. - Дьявольщина! Это у меня дома три дня отираются два Имперских Аудитора! - Оборвав себя, он сделал глубокий вдох. Судха сочувствующе дернул плечом. Тьен заговорил снова, но уже гораздо спокойней: - И еще одно. Мне нужен аванс. Мне необходимо еще двадцать тысяч марок. И немедленно. - Немедленно? Ну да, конечно, когда вокруг бродит СБ. Вы заговариваетесь, Форсуассон. - Я должен получить это деньги, черт подери! Или... - Или что? Вы пойдете в СБ и сдадитесь? Послушайте, Тьен. - Судха провел рукой по волосам. - Лгите им сейчас. Держите рот на замке. Будьте с этими симпатичными ребятками из Имперской безопасности сахаром медовичем, притащите их ко мне, и мы с ними разберемся. Давайте волноваться последовательно, ладно? - Судха, я знаю, что вы можете добыть двадцать тысяч. В ваш карман ежемесячно перетекает из бюджета департамента как минимум пятьдесят тысяч марок за счет одних лишь "мертвых душ", и одному Богу известно, сколько еще, - хотя уверен, что ваша милашка бухгалтерша тоже это знает. Что, если они допросят ее с суперпентоталом? Катриона шагнула еще дальше назад, босые ноги тихо ступали по полу. О Господи! Что Тьен наделал? Ответ прост. Как минимум злоупотребление служебным положением и взяточничество, причем в особо крупных размерах. И как долго это тянется? Приглушенные голоса на кухне обменялись еще парой коротких фраз, и голубое мерцание экрана погасло. Теперь в коридор падал лишь свет фонарей из парка. Катриона с колотящимся сердцем скользнула в ванную и закрыла дверь. Быстро подлетев к зеркалу, она, дрожа, уставилась на свое отражение. Через пару минут кровать скрипнула. Тьен улегся обратно. Кэт просидела в ванной довольно долго, но, когда наконец выползла, он еще не спал. - М-м? - промычал Тьен, когда она снова заползла под одеяло. - Не очень хорошо себя чувствую, - пробормотала она. Что полностью соответствовало истине. - Бедная Кэт. Съела что-нибудь не то? - Не знаю. - Она отодвинулась от него. Изображать боль в желудке не было необходимости. Он действительно болел. - Прими что-нибудь, а? Если ты будешь колобродить всю ночь, мы оба не выспимся. - Посмотрим. - Я должна знать. Через некоторое время она спросила: - Ты сегодня что-нибудь предпринял насчет поездки? - Нет. Был слишком занят. Но тем не менее нашел время перевести ее накопления на свой новый счет, как она успела заметить. - Хочешь... чтобы я занялась организационными вопросами? Тебе не обязательно взваливать все это на себя, у меня полно свободного времени. Я уже выяснила кое-что о возможности лечения на других планетах. - Не сейчас, Кэт! Мы можем разобраться с этим позже. На следующей неделе, после отъезда твоего дяди. Она не стала дальше развивать тему, молча глядя во тьму. Для чего бы ни понадобились ему эти двадцать тысяч марок, они не для того, чтобы сдержать данное мне слово. Наконец часа через два он уснул. Катриона смотрела, как течет время, черное и тягучее как смола. Я должна знать. А когда узнаешь, то что? Что ты будешь с этим делать? Она лежала, дожидаясь рассвета.

Собирая утром Никки в школу, Кэт несколько успокоилась. Дядя Фортиц уехал очень рано, чтобы успеть на катер. - Вы еще прилетите сюда? - несмело спросила она дядю, помогая ему надеть пиджак в прихожей. - Надеюсь, что смогу, но обещать не буду. Это расследование и так затянулось несколько дольше, чем я планировал, и приняло довольно неожиданный оборот. Я понятия не имею, когда мы его закончим. - Он чуть поколебался. - Если мы просидим здесь до конца семестра в университете графства, то, возможно, твоя тетя присоединится ко мне. Тебе бы этого хотелось? Не уверенная, что совладает с голосом, она лишь кивнула. - Отлично. Отлично. - Дядя собрался сказать что-то еще, но затем пожал плечами и улыбнулся. Обняв ее на прощание, он ушел. Катрионе практически удалось избежать утренних встреч с Тьеном и Форкосиганом, проводив Никки до школы, чего он терпеть не мог. И домой она вернулась длинной дорогой. Как она и надеялась, к ее приходу квартира была пуста. Запив таблетки кофе, Кэт нехотя пошла в кабинет Тьена и села за комм. Жаль, что я не приняла предложения лорда Форкосигана научить меня, как это делается. Ее вчерашнее возмущение лордом-мутантиком сегодня казалось ей чрезмерным. И не к месту. Насколько ее хорошее знание Тьена заменит недостаток практики в такого рода подглядывании? Она подозревала, что практически не насколько, но она все равно должна попытаться. Приступай. Ты тянешь время специально. Нет. Я отчаянно его тяну. Катриона включила комм. Счета Тьена не были защищены паролем. Доход соответствовал его зарплате. Траты... Если они все зафиксированы, то остаток должен быть довольно скромным. Тьен не позволял себе роскоши в одиночку. Но этот счет оказался пустым. Несколько тысяч марок исчезли бесследно, включая и переведенные вчера ее сбережения. Нет, стоп, трансферт еще сохранился, введенный на скорую руку, и пока не стерт и не спрятан. И это именно трансферт, а не оплата, перечисленная на какой-то счет, которого не видно. Она проследила его до скрытого счета. На комме возле монитора появился сенсорный замок. Когда они с Тьеном впервые открывали счета на Комарре меньше года назад, то предусмотрительно позаботились о том, чтобы каждый из них имел доступ к счетам другого, на всякий случай. Эту программу Тьен устанавливал отдельно, или это дочерняя программа от его общей финансовой программы? Может, не все преимущества только у оперативников СБ, мрачно подумала она и прижала правую ладонь к замку. Когда хочешь предать чье-то доверие, то перед тобой открывается широкий спектр возможностей. И файл открылся. Глубоко вздохнув, Кэт приступила к чтению. Большая часть содержимого оказалась материалами по дистрофии Форзонна. Количество не уступало собранным ею сведениям. Но, судя по всему, новой страстью Тьена был комаррский торговый флот. Вся экономика Комарры, естественно, строилась на изобилии п-в-туннелей и обеспечении всяческих услуг для проходящих по ним торговых кораблей. Но когда ты скопил такие громадные средства, то куда их реинвестировать? Как ни крути, а количество п-в-туннелей в пространстве Комарры все же ограниченно. И Комарра начала развивать свой собственный торговый флот, ее торговые корабли отправлялись в дальние рейсы, длящиеся месяцами, а иногда и годами, и иногда возвращались с умопомрачительной прибылью. А иногда нет. Рассказы о самых лучших рейсах, вошедших в легенду, были Тьеном выделены. А неудачи, хоть и немногие, надо признать, были им отброшены. Тьен, как всегда, неисправимый оптимист. Каждый день должен приносить ему удачу, успех, который вознесет его сразу на вершину без промежуточных ступеней. Будто он и вправду верил, что именно так оно и происходит. Некоторые из торговых флотилий принадлежали знаменитым семейным корпорациям, олигархам Комарры, таким как семейство Тоскане. Другие пускали свои акции в открытую продажу, и любой комаррец мог стать акционером. И практически каждый комаррец и был таковым, хоть и очень мелким. Кэт как-то слышала шутку одного барраярского чиновника, что это заменяет комаррцам все прочие азартные игры. А живя на Комарре, живи, как комаррец? С тяжелым сердцем она приступила к финансовой части файла. Где, во имя Господа, Тьен взял сто тысяч марок, чтобы купить акции флота? Его зарплата - пять тысяч марок в месяц. И зачем он вложил их все в один флот? Кэт вернулась к изучению первого вопроса, на который в принципе можно было отыскать ответ в файлах, не прибегая к умозрительным заключениям. У нее ушло некоторое время, чтобы разделить кредитный поток на несколько источников. Частичный ответ заключался в том, что Тьен взял под очень высокий процент краткосрочный кредит на шестьдесят тысяч марок, подтвержденный его пенсионным вкладом и акциями флота на сорок тысяч, которые он приобрел... на что? Судя по всему, на деньги, полученные от Судхи. От Судхи? Это то, что он получал как "мертвая душа" ? Катриона начала читать дальше. Флот, в который Тьен вложил деньги, отбыл с большой помпой и под фанфары. Его акции в течение недели после отлета с Комарры продавались на рынке по растущей цене. Тьен даже нарисовал разноцветный график, чтобы отследить свою прибыль. А потом произошло несчастье. Целый корабль, со всем грузом и командой, погиб из-за ошибки при скачке через п-в-туннель. Флот, теперь неспособный совершить большую часть из запланированной торговой цепочки, поскольку едва ли не большая часть необходимого груза находилась на погибшем корабле, развернулся и прибыл обратно, поджав воображаемый хвост. Некоторые флотилии приносили своим инвесторам прибыль два к одному, хотя обычно средняя прибыль составляла порядка сорока процентов. Золотое Путешествие Марата Галена в прошлом веке вошло в историю тем, что принесло на каждую акцию прибыль сто к одному, дав жизнь как минимум еще паре новых кланов олигархов. А флот Тьена вернулся с убытком четыре к одному. Унаследованных им двадцати пяти тысяч, собранных Катрионой четырех тысяч, его личных сбережений и тощего пенсионного вклада едва хватало, чтобы выплатить две трети долга. А он еще к тому же и просрочил выплаты, судя по разъяренным посланиям кредиторов, собранным в файле. Так что, когда он кричал Судхе, что ему необходимы немедленно двадцать тысяч марок, Тьен вовсе не преувеличивают. Она не удержалась и подсчитала, за сколько лет она сможет наскрести двадцать тысяч, если будет экономить на хозяйственных нуждах. Какой кошмар! Его можно даже пожалеть. Если не считать маленькой проблемки происхождения этих волшебных первых сорока тысяч. Катриона выпрямилась и потерла занемевшее лицо. У нее было жуткое ощущение, что она может просчитать скрытую часть цепочки. Эта явно сложная и глубоко зарытая финансовая афера в департаменте Проекта Терраформирования не была задумкой Тьена. Все его прошлые нечестные поступки были мелкими: невозвращенная неправильно выданная сдача, небольшие приписки в расходных ордерах, обычные проступки, которые совершает практически каждый взрослый человек в минуту слабости. Но Тьен никогда не крал. Судха работает здесь уже пять лет. Значит, это наверняка доморощенное комаррское преступление. А Тьен, только что назначенный главой департамента сектора "Серифоза", должно быть, что-то пронюхал. И Судха купил его молчание. Итак... барраярский предшественник Тьена тоже брал взятки? Задачка для Имперской безопасности. Но Тьен явно прыгнул выше головы и наверняка это понимает. Отсюда и игра с акциями торгового флота. Если бы флот принес прибыль четыре к одному, а не наоборот, то Тьен смог бы вернуть полученные от Судхи деньги, выплатить долги и вырваться из сетей. Может, такие панические мысли и сидели у него в голове? И если бы ему повезло - то воплотились бы они в реальность? И если бы Тьен, как фокусник, вытащил из шляпы сто тысяч марок и рассказал, что заработал их на акциях торгового флота, ты стала бы задавать вопросы об их происхождении ? Или прыгала бы от радости и считала его непризнанным гением? Она сидела скрючившись. У нее болело все: спина, руки, ноги, шея, голова. Болело сердце. Глаза ее были совершенно сухими. Фор-леди должна быть верной своему супругу. Даже в измене, даже в смерти. Шестая графиня Форвейн последовала за своим мужем и сидела под клеткой, в которой он висел, приговоренный к голодной смерти за участие в Селитряном Заговоре. Объявив голодовку протеста, она умерла на день раньше него от истощения. Великая трагедия, на ее основе поставлена одна из лучших кровавых мелодрам из истории Периода Изоляции. Есть даже видеофильм, хотя в этой версии супруги умирают одновременно, как после совместного оргазма. Значит, у фор-леди своей чести нет? Разве до появления Тьена в моей жизни я не была цельной личностью? Да, и я променяла это на клятвы. Что-то вроде того, что поставить деньги на один флот. Если бы Тьен был охвачен какой-нибудь политической страстью, пусть и неверной, например, встал бы на сторону Фордариана во время последнего дворцового переворота, если бы он следовал своим убеждениям, то она, возможно, последовала бы за ним добровольно. Но то, что он сделают, не имеет никакого отношения к убеждениям, и назвать это трагической ошибкой тоже нельзя. Это банальная глупость, помноженная на коррупцию. Это не трагедия, это фарс. И в этом весь Тьен. Но и сдав больного мужа властям, чести тоже не восстановишь. Если я стану еще меньше, стараясь быть ниже него, то скоро исчезну вовсе. Но если она не фор-леди, то кто же? Шаг в сторону от клятвы быть рядом с Тьеном - шаг во тьму, где можно потерять себя самое вообще. Но есть, как они говорят, одна открытая форточка. Если она уйдет до того как разразится скандал, прежде чем чудовищная правда выплывет наружу, то ведь тогда не будет считаться, что она покинула Тьена в годину бедствий, верно? Спроси свое сердце воина, женщина. Дезертирство в ночь перед битвой лучше дезертирства в разгар битвы? И все же если она не уйдет, то станет косвенно причастна к этому фарсу. Только незнание есть невинность, есть благо. А знание... все что угодно, только не сила. Никто ее не спасет: И никто не может спасти. Даже прошептать "помогите!" означает обречь Тьена на уничтожение. Она долго сидела молча, неподвижная как статуя.

ГЛАВА 8

Капитан Тумонен договорился о встрече с Майлзом и Тьеном в холле дома, где жили Форсуассоны, а не в помещении департамента Проекта Терраформирования. Казалось бы, элементарная вежливость, но Майлз по этому поводу не обманывался ни секунды. Судя по всему, Имперский Аудитор таки получит телохранителя, хочет он этого или нет. Майлз чуть ли не с нетерпением ожидал возможности понаблюдать, какие чудеса невидимости будет демонстрировать эта жертва вежливой изобретательности Тумонена. На станции Майлз воспользовался возможностью запихнуть Тьена в другую машину, заявив, что ему нужно обсудить с Тумоненом дела. Несколько ранних пассажиров сели вместе с администратором, и Тьен уехал. Но как только очередная пара комаррцев, и так мнущаяся при виде зеленой имперской формы, приблизилась достаточно, чтобы разглядеть Глаза Гора в петлицах капитана, то мгновенно передумала присоединяться к маленькой группе Майлза. - Вы всегда ездите в одиночестве? - поинтересовался Майлз у Тумонена, когда кабина закрылась и машина двинулась вперед. - Когда я в мундире. Действует как чары, - чуть улыбнулся Тумонен. - Но если хочу подслушать, о чем болтают серифозцы, то всегда езжу в гражданке. - Ха. Так в каком состоянии библиотека Радоваша нынче утром? - Я ночью отправил гвардейца из взвода охраны отвезти ее в штаб-квартиру в Солстисе. Солстис в трех временных поясах от нас. Сейчас их аналитик уже приступил к работе. - Отлично. - Майлз выгнул бровь. Взвод охраны? - Хм... А какова численность отделения Имперской безопасности Серифозы, капитан Тумонен? - Ну... Я, мой секретарь сержант и два капрала. У нас есть база данных, мы переправляем сведения в штаб-квартиру и оказываем помощь всем следователям, которых присылают из центра. И еще мой заместитель, лейтенант, который командует взводом гвардейцами, охраняющим консульство в Серифозе. У него в подчинении десять человек. Имперский советник - так в виде реверанса туземцам титуловали барраярского вице-короля Комарры. Прибытие Майлза инкогнито избавило его - или он пожелал считать, что избавило, - от вежливого звонка представителю советника в Серифозе. - Всего десять человек? Круглосуточно? Всю неделю? - Боюсь, что так, - криво ухмыльнулся Тумонен. - В Серифозе мало что происходит, милорд. Это был один из наименее активных куполов во время Восстания, и здесь царит традиционная политическая апатия, которую здесь с тех времен культивируют. Из этого сектора оккупационные войска вывели в первую очередь. Один из моих комаррских родственников с пеной у рта доказывает, что дома в центральной секции купола до сих пор не подверглись реконструкции лишь потому, что предыдущее поколение не догадалось сделать так, чтобы имперские силы сровняли их с землей. - Этот старый квартал как раз виднелся вдалеке, когда машина достигла верхней точки дуги, прежде чем нырнуть в следующий туннель. Они скользнули вниз к следующему сектору. - И все же... апатичные или нет, как вы справляетесь со всеми делами? - У меня есть фонд для платных осведомителей. Мы платили им, так сказать, по факту, пока я не узнал, что, когда у них нет ничего интересного на продажу, они это сами выдумывают. Так что я сократил их численность вдвое, оставшихся, самых лучших, посадил на зарплату. Мы встречаемся раз в неделю, я даю им задания, и мы с ними немного сплетничаем о том о сем. Я пытаюсь сделать так, чтобы они считали себя гражданскими аналитиками, а не доносчиками. Это значительно улучшило качество и достоверность поставляемых ими сведений. - Понятно. У вас есть кто-нибудь в департаменте Проекта Терраформирования? - Увы, нет. Он не считается подозрительным с точки зрения безопасности. У меня есть люди в порту, в районе шлюзов, в полиции купола и в некоторых местных правительственных органах. Также мы приглядываем за реактором, воздушной станцией и водными ресурсами - как сами, так и совместно с местными властями. Они проверяют тех, кто приходит к ним на работу, на предмет уголовных досье и психических заболеваний, мы же проверяем на предмет опасных политических связей. Терраформирование находится практически в конце моего списка, а охватить всех мне бюджет не позволяет. Добавлю также, что их требования к проверке служащих одни из самых низких из всех гражданских служб. - Хм. А эта политика не способствует скоплению там неблагонадежных? - Многие из комаррской интеллигенции до сих пор не очень жалуют империю, - пожал плечами Тумонен. - Но им тоже надо зарабатывать себе на жизнь. Для того чтобы получить работу в Проекте Терраформирования, возможно, вполне достаточно, чтобы они любили Комарру. Там у них просто нет политических мотивов для подрывной деятельности. Барто волновало будущее Комарры, говорила вдова Радоваша. Мог ли Радоваш быть одним из неблагонадежных? А если и был, то что? Майлз озадаченно нахмурился, когда машина остановилась возле здания Проекта. Тьен Форсуассон ждал их на станции. Как и в прошлый раз, он провел их через атриум наверх, в свою резиденцию. Хотя кое-какие двери и были открыты и там уже, несмотря на ранее утро, кипела работа, сперва они зашли в кабинет Форсуассона. - У вас есть какие-либо пожелания, как нам поделить работу? - поинтересовался Майлз у Тумонена, задумчиво оглядываясь по сторонам, когда Форсуассон включил свет. - Я с утра успел быстро переговорить с Андро Фарром, - сообщил Тумонен, - и он назвал мне нескольких коллег Марии Трогир, с которыми она дружила. Думаю, что начну с них. - Хорошо. Раз вы начнете с Трогир, то я начну с Радоваша, а потом поговорим. Администратор Форсуассон, я, пожалуй, в первую очередь побеседую с шефом Радоваша, доктором Судхой. - Как вам угодно, милорд Аудитор. Хотите воспользоваться моим кабинетом? - Нет, лучше я встречусь с ним на его территории. - Тогда я провожу вас вниз. И через несколько минут буду уже в вашем распоряжении, капитан Тумонен. Тумонен, устроившись за комм-пультом Форсуассона, задумчиво глядел на аппарат. - Можете не торопиться, администратор. Форсуассон, озабоченно оглядываясь, повел Майлза на этаж ниже, где находился отдел использования избыточного тепла. Судха еще не пришел. Майлз отправил Форсуассона к Тумонену и медленно обошел кабинет инженера, рассматривая декор и обстановку. Помещение оказалось довольно пустым. Может, у начальника отдела есть еще одно, более обжитое помещение на его опытной станции? На полке стояло несколько дискет, главным образом по технике. Были работы по космическим станциям и их строительству, поскольку эти сооружения были схожи в чем-то с ко-маррскими куполами. Но в отличие от библиотеки Радоваша практически отсутствовали материалы по п-в-туннелям и пятимерной математике, за исключением тех, что Судха хранил, видимо, еще со студенческих времен. Тяжелые шаги известили о прибытии владельца апартаментов. При виде открытой двери и зажженного в кабинете света на лице Судхи мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся пониманием, когда он разглядел Майлза. - А! Доброе утро, лорд Аудитор Форкосиган! - Доброе утро, доктор Судха. - Майлз водрузил дискеты на место. Судха выглядел немного усталым. Он слабо улыбнулся Майлзу. - Так чем обязан чести вновь лицезреть вас? - Подавив зевок, он придвинул стул к своему столу и жестом предложил Майлзу сесть. - Хотите кофе? - Нет, спасибо. - Майлз сел и подождал, пока Судха устроится за коммом. - У меня довольно неприятные новости. - Судха стал весь внимание. - Барто Радоваш мертв. Майлз пристально смотрел на Судху, ожидая реакции. Доктор моргнул, рот его удивленно раскрылся. - Какой ужас! Я считал, что для его возраста у него отменное здоровье. Что-то с сердцем? О Господи, бедная Трогир! - Ничье здоровье не выдержит столкновения с вакуумом без скафандра, каким бы отменным оно ни было. - Майлз решил пока что не вдаваться в подробности о полученных Радовашем травмах. - Его труп обнаружили в открытом космосе. Судха удивленно поднял брови. - Они считают, что это как-то связано с аварией с отражателем? А иначе почему еще это может интересовать Имперского Аудитора? Все верно. - Возможно. - А они... А что с Марией Трогир? - Судха задумчиво поджал губы. - Вы не сказали, что она... - Ее не нашли. Или пока не нашли. Аварийщики продолжают поиски в космосе, а Имперская безопасность ищет во всех остальных местах. И конечно, их следующей задачей будет отследить путь этой парочки от того места, где их в последний раз видели. Что, насколько я понимаю, было несколько недель назад здесь, у вас. И конечно, нам понадобится помощь вашего отдела. - Безусловно, мы окажем всяческое содействие. Это... это действительно чудовищный поворот событий. Независимо от мнения других по поводу того, как они себя повели... - А что думаете вы, доктор Судха? Мне бы очень хотелось иметь четкое представление о Радоваше и Трогир. У вас имеются какие-либо соображения? Судха покачал головой. - Должен признаться, такой поворот в их взаимоотношениях застал меня полностью врасплох. Но я никогда не интересуюсь личной жизнью моих сотрудников. - Вы говорили. Но вы тесно сотрудничали с этим человеком целых пять лет. Чем еще он интересовался, кроме работы? Каковы его политические взгляды? Хобби? Увлечения? - Я... - Судха раздраженно пожал плечами. - Я могу предоставить вам полный список его работ. Радоваш был спокойным человеком, никогда не создавал никаких проблем, выполнял первоклассную техническую работу... - Да, кстати, а почему вы его наняли? Использование избыточного тепла не очень-то вяжется с его основной специальностью. - О, просто у него огромный опыт работы на космических станциях. Как вам известно, избыточное тепло в космосе - вечная головная боль для инженеров. Я полагал, что его недюжинный опыт сильно поможет нам в решении стоящих перед нами проблем, и оказался прав. Я очень доволен его работой. Второй раздел отчета, что я предоставил вам вчера, главным образом подготовлен им, так что, если хотите получить представление об этом человеке, то ознакомьтесь с отчетом. Силовые установки и дистрибуция. Гидравлика, представленная в Разделе III, - моя. Жидкостный теплообмен может оказаться весьма перспективным... - Я ознакомился с вашим отчетом, спасибо. - Полностью? - изумился Судха, - Я полагал, что доктору Фортицу он понадобится. Боюсь, отчет несколько перегружен техническими подробностями... Да, представь себе, я прочел вчера все двести тысяч слов перед сном. Майлз холодно улыбнулся. - Я принимаю вашу оценку рабочих качеств доктора Радоваша. Но если он был настолько хорош, то почему он уволился? Ему надоело? Он был счастлив? Разочарован? Почему изменения в семейных отношениях привели к смене работы? Я не вижу здесь никакой связи. - Ну, об этом, я боюсь, вам придется спросить Марию Трогир, - пожал плечами Судха. - Я сильно подозреваю, что движущей силой в данном случае была именно она, хотя уволились и уехали они вместе. Ей было гораздо меньше что терять, увольняясь отсюда. И в зарплате, и в должности, и в статусе. - Расскажите мне о ней. - Ну, я действительно мало что могу сказать. Ее нанимал лично Барто и работал с ней ежедневно он. Она ничем не привлекала моего внимания. Ее квалификация была вполне соответствующей. Хотя если подумать, то эта оценка исходит от Барто. Не знаю. - Судха потер лоб. - Все это очень печально. Барто мертв. Почему? - Огорчение в его голосе, на опытный слух Майлза, было неподдельным, но казалось вызванным скорее неожиданностью новости, чем глубокой скорбью о потере близкого друга. Возможно, придется выяснять подробности о Радоваше где-то еще. - Мне бы хотелось осмотреть кабинет доктора Радоваша и место, где он работал. - О! Боюсь, его кабинет был вычищен и передан другому. - Вы взяли кого-то на его место? - Пока нет. Я пока занимаюсь подбором. И скоро, надеюсь, приступлю к собеседованиям с желающими. - Радоваш наверняка дружил с кем-то. Я хочу поговорить с его коллегами. - Конечно, милорд Аудитор. На какое время вы хотите, чтобы я назначил встречи? - Думаю, что просто зайду к ним. Судха пожевал губу. - Многие из моих сотрудников в отпусках, несколько - на опытной станции. Проводят там сегодня утром кое-какие опыты. И я не думаю, что они закончат до вечера. Но вы можете начать с тех, кто сейчас здесь, а когда закончите с ними, возможно, подойдут и другие. - Хорошо...

С видом человека, приносящего жертву духам вулкана, Судха вызвал двух подчиненных, с которыми Майлз побеседовал по очереди в том же конференц-зале, где вчера походила встреча. Ароцци, инженер, временно исполняющий обязанности Радоваша. оказался молодым человеком, едва ли старше самого Майлза. И возможно, как он сам намекнул, рассчитывающий официально занять место покойного. Не желает ли лорд Аудитор посмотреть что-нибудь из его работ? Нет, он не был близким другом своего начальника. Нет, этот служебный роман оказался для него полной неожиданностью, но Радоваш всегда был скрытным. Трогир - умница и красавица. Ароцци прекрасно понимал, что нашел в ней Радоваш. Что она нашла в Радоваше? Он понятия не имеет, но ведь он не женщина, верно? Радоваш мертв? О Господи... Нет, он не имеет представления, что его бывший шеф делал в космосе. Может быть, парочка пыталась эмигрировать? От Каппеля, ведущего математика отдела, толку было не намного больше. Чуть старше Ароцци и чуть циничнее. Он воспринял весть о смерти Радоваша внешне более спокойно, чем Ароцци и Судха. Он тоже не был в приятельских отношениях ни с Радовашем, ни с Трогир, хотя и часто работал с инженером. Да, выверял расчеты, делал прикидки. И он с радостью покажет милорду Аудитору еще несколько тысяч страниц своих работ. Не надо? Что собой представляет Трогир? Ну, довольно симпатичная, но несколько хитроватая. Посмотрите, что она сделала с беднягой Радовашем, а? Думает ли он, что Трогир тоже мертва? Нет, вряд ли. Женщины ведь как кошки, всегда приземляются на четыре лапы. Нет, он ни разу не пробовал проверить эту старинную поговорку на живых кошках. У него вообще нет домашних животных. И жены тоже нет. И котенок ему не нужен, спасибо за предложение, милорд Аудитор... Майлз встретился с Тумоненом за ленчем в местной столовой для руководящего состава, где подавали довольно скверную пищу. Выселенный руководящий состав был вынужден отправиться обедать в другое место. Они обменялись впечатлениями об утренних встречах. Тумонен тоже не обнаружил ничего стоящего. - Никто не выказал неприязни в отношении Трогир, но такое впечатление, что она была довольно скользкой дамочкой, - заметил Тумонен. - Судя по всему, отдел использования избыточного тепла славится тем, что он вещь в себе. Единственная дама в отделе, которая, предположительно, была ее подругой, мало что смогла сказать. Может, мне стоит прислать сюда следователя-женщину? - М-м... Может быть... Хотя я считал, что комаррцы равнодушны к таким вещам. Возможно, следователя-женщину из местных? - Майлз вздохнул. - А вам известно, что согласно статистике половина барраярских женщин, получивших образование на Комарре, не возвращается домой? Даже существует группа холостяков паникеров, пытающихся заставить императора отказывать им в выездной визе. Грегор отказывается принимать их петицию. - Ну, у этой проблемы есть несколько решений, - усмехнулся Тумонен. - Кстати, а как ваша комаррская родня восприняла помолвку императора с наследницей клана Тоскане? - Некоторые считают, что это очень романтично. Некоторые - что это разумная деловая сделка со стороны императора Грегора. Между прочим, из уст комаррцев это большой комплимент. - Реально Грегору принадлежит Зергияр. Вы можете указать на это тем, кто рассуждает о том, что он женится на Лаисе ради денег. - Да, но разве Зергияр - это наличные? - ухмыльнулся Тумонен. - Только с точки зрения имперских финансов, утекающих туда рекой, по словам отца. Но это уже совсем другой комплекс проблем. А что думают об этой женитьбе живущие здесь барраярские эмигранты? - В целом одобряют. - Тумонен сдержанно улыбнулся в чашку с кофе. - Пять лет назад мои коллеги полагали, что своей женитьбой я гроблю себе карьеру. Говорили, что я никогда не выберусь из Серифозы и не получу повышения. А теперь меня считают скрытым гением и смотрят с уважением и опаской. По-моему... это лучше, чем когда надо мной потешались. - Хе! Вы мудрец, капитан. - Майлз прикончил склизкую порцию макарон с чем-то там и запил остатками остывшего кофе. - Так что же друзья Трогир думают о Радоваше? - Ну, он, безусловно, сумел оставить о себе вполне определенное мнение. Славный малый, благоразумный, никогда не гнал волны, привязанный к своему отделу, его выходка для большинства оказалась полной неожиданностью. Одна из дам вообще считала, что неровно дышал к Трогир этот ваш математик, Каппель, а вовсе не Радоваш. - Мне показалось, что он скорее ее терпеть не мог, чем неровно дышал. Может, разочаровался? - В мозгу Майлза быстренько выстроился симпатичный сценарий убийства из ревности, в который входило выталкивание Радоваша из шлюза, откуда он полетел по траектории, лишь случайно совпавшей с траекторией обломков отражателя. Ну да, мечтать не вредно, мой мальчик. К тому же гораздо более логично, что маньяку, желающему освободить для себя местечко возле Трогир, пришлось бы начать с Андро Фарра. И что вся эта любовная дребедень имеет общего с рудовозом, сбившимся с курса и влетевшим в отражатель? Если, конечно, ревнивый маньяк не сам Андро Фарр... Полиция Серифозы теоретически должна изучить и эту возможность. - Я бы сказал, что получил гораздо большее представление о Трогир из краткой беседы с Фарром, чем от всей остальной команды за все утро, - хмыкнул Тумонен. - Думаю, надо будет поговорить с ним еще раз. - А я хочу наверх, черт побери! Но если конец этой истории пришел в космосе, то начало ее, безусловно, здесь, внизу. Ну что же... Двигаем дальше, капитан!

Судха обеспечил Майлза еще несколькими человеческими жертвами из числа сотрудников, отозванных с опытной станции. Все они казались более заинтересованными в своей работе, чем в сплетнях, но, возможно, размышлял Майлз, это срабатывает эффект присутствия постороннего. Часам к пяти Майлз вынужден был ограничить свое развлечение тем, что бродил по кабинетам департамента и терроризировал сотрудников, снимая с их коммов выборочные данные, изредка издавая многозначительное "хм", когда они смотрели на него с испуганным восхищением. В этом занятии не было ничего интересного, даже задачки типа взлома скрытых файлов, поскольку аппараты государственного учреждения, повинуясь печати Аудитора, открывали для него все. независимо от степени секретности материалов. Майлз узнал, что Проект Терраформирования - огромный проект со столетней научной и бюрократической историей и что любой человек, пытающийся найти какие-то ключи в гигантском скопище данных, - законченный псих. Хотя если озадачить этим кого-то... Кого я достаточно сильно ненавижу в Имперской безопасности? Он все еще обсасывал эту мысль, когда лениво просматривал файлы Венье на комме в приемной администратора. Нервный Венни сбежал после четвертого "хм", судя по всему, не в силах более выдержать напряжение. Тьен Форсуассон, который почти весь день благоразумно не путался у Майлза под ногами, просунул голову в дверь и неуверенно улыбнулся. - Милорд Аудитор? Обычно в это время я ухожу домой. Вам что-нибудь еще от меня нужно? Последние несколько минут мимо двери то и дело проходили направлявшиеся по домам сотрудники, и в кабинетах дальше по коридору везде погас свет. Майлз откинулся на стуле и потянулся. - Вряд ли, администратор. Я просмотрю еще кое-какие файлы и переговорю с капитаном Тумоненом. Так что вы можете идти. Не стоит опаздывать на ужин. - Образ госпожи Форсуассон, грациозно передвигающейся по кухне, чтобы приготовить ужин стругу, предстал перед его мысленным взором. Майлз прогнал его. - Я заеду попозже за вещами. - Хотя лучше будет... - Или пошлю за ними кого-нибудь из ребят Тумонена. Передайте миледи вашей жене мою глубочайшую признательность за гостеприимство. Вот так. И все. Конец. Ему даже не придется прощаться с ней лично. - Непременно, милорд Аудитор. Э-э... Вы рассчитываете завтра прийти сюда снова? - Это зависит от того, что произойдет за ночь. Всего доброго, администратор. - До свидания, милорд. Тьен тихо удалился. Минут через пять ввалился Тумонен с кучей дискет в руках. - Нашли что-нибудь, милорд? - На мгновение я пришел в восторг, когда обнаружил закрытый файл, но это оказался файл Венье с анекдотами о барраярцах. Некоторые очень даже ничего. Хотите экземпляр? - Это не тот, что начинается вот с этого: "Офицер СБ: То есть как это сбежал?! Ведь я приказал перекрыть все выходы! Солдат: Я перекрыл, сэр! Он ушел через вход". - Ага. А следующий вот этот: "Цетагандиец, комаррец и барраярец входят в генетическую клинику..." - Этот сборник я видел, - скривился Тумонен. - Теща прислала. - Заложила неблагонадежных комаррских друзей, а? - Ну, вряд ли это входило в ее намерения. Думаю, это скорее личное послание. - Оглядев пустое помещение, капитан вздохнул. - Итак, милорд Аудитор. когда приступим к применению суперпентотала? - Я здесь и правда ничего не обнаружил. - Майлз задумчиво нахмурился. - Я бы сказал, подозрительно чисто. Может, мне стоит лечь спать, чтобы мое подсознание поиграло с этим. И я, безусловно, хочу непременно посетить завтра утром их опытную станцию, прежде чем улечу наверх. Ох, капитан, меня так и тянет вызвать солдат, захватить здание, выстроить всех, провести полную финансовую проверку, накачать суперпентоталом все, что движется... Перевернуть это место вверх дном и встряхнуть как следует. Но мне нужен повод. - Это мне нужен повод, - хмыкнул Тумонен. - Причем подтвержденный документами, иначе я рискую карьерой, если изведу впустую такую сумму из бюджета СБ. А вы в отличие от меня являетесь Голосом самого императора. Вы могли бы назвать это учениями. - Я могу обозвать это хоть кадрилью, - криво усмехнулся Майлз. - Чем оно может и закончиться. - Я могу связаться со штаб-квартирой, чтобы они держали десантный отряд в боевой готовности, - предложил Тумонен. - Я вам дам знать завтра утром, - пообещал Майлз. - Мне нужно вернуться в контору, чтобы разобраться с обычной рутиной, - сказал Тумонен. - Не хотите ли составить мне компанию, милорд Аудитор? Чтобы ты меня охранял со всеми удобствами? - Я побуду здесь еще немного. Что-то тут... Что-то меня беспокоит, и я пока никак не пойму, что именно. Хотя перед тем, как лечь спать, я бы хотел переговорить с профессором по закрытой линии. - Тогда, может быть, когда вы тут все закончите, вы мне позвоните, и я пришлю за вами кого-нибудь из своих людей? Майлз поразмышлял, не стоит ли отказаться от столь хитроумного предложения, но, с другой стороны, по дороге в контору Тумонена они смогут заскочить на квартиру Форсуассона и забрать вещи. Тумонен будет счастлив, что при лорде Аудиторе находится телохранитель, а лорд Аудитор, в свою очередь, будет несказанно рад сбагрить багаж подхалиму, пусть тащит. Короче, все довольны. К тому же присутствие солдата будет поводом не задерживаться у Форсуассонов. - Договорились. Тумонен, частично удовлетворенный, кивнул и ушел. Майлз вернулся к содержимому комма Венье. Кто знает, может, там найдется еще один список анекдотов.

ГЛАВА 9

Катриона закончила укладывать последние вещи Форкосигана в его чемодан, причем гораздо аккуратней, чем сам хозяин, судя по степени измятости одежды. Собрав его туалетные принадлежности, она сунула их туда же, затем положила странного вида коробочку с каким-то необычным, вроде бы медицинским прибором. Кэт понадеялась, что это не какая-то новая разновидность секретного оружия СБ. Рассказ Форкосигана о сержанте Беатрис не выходил у нее из головы. Она поглядела на отметины на запястьях. О, счастливчик, ему несказанно повезло, что у него не было ни секунды на размышление. А если бы у него были годы, чтобы все обдумать? Часы? Чтобы высчитать массу, силу и скорость падения? Это смелость или трусость - не протянуть руку помощи товарищу, которого заведомо не можешь спасти, и спастись таким образом самому? Если ты командир, то несешь ответственность за других. И чего бы вам стоило решение сознательно разжать руки и выпустить товарища на верную гибель, капитан Форкосиган? Закрыв чемодан, Катриона глянула на хроно. Устройство Никки у приятеля "на всю ночь" - это она сделала в первую очередь - заняло больше времени, чем она рассчитывала. Как и вызов служителей проката, чтобы забрали гравикойку. Лорд Форкосиган говорил о том, что переберется в гостиницу сегодня вечером, но никаких шагов в этом направлении не предпринял. Когда он вернется с Тьеном и обнаружит, что нет ни ужина, ни койки, а его вещи упакованы и стоят в коридоре, он наверняка поймет намек и уберется в мгновение ока. Их прощание будет сугубо официальным и, что самое главное, кратким. Времени почти не осталось, а она еще не собрала свои вещи. Катриона выволокла чемодан Форкосигана в коридор, вернулась в свой кабинет и уставилась на растения, инструменты и оборудование. Все это совершенно невозможно уложить в сумку, она просто ее не дотащит. Вот еще один сад, который придется бросить. Что ж, во всяком случае, ее сады становятся все меньше и меньше. Когда-то ей хотелось пестовать свой брак, как сад. Один из легендарных парков великих форов, на которые приезжают полюбоваться люди из дальних графств, восхищаясь сменой цветов по временам года. Такой, который достигает расцвета лет через десять, с каждым годом становясь все ярче и разнообразней. Когда все прочие желания умерли, осколки этой мечты еще продолжали жить, соблазняя ее призрачной надеждой типа "я попытаюсь еще один раз...". Ее губы скривились в горькой усмешке. Пора уже понять, что ее брак умер. Надо его похоронить, залить цементом и покончить с этим. Она начала собирать с полки свою библиотеку и складывать дискеты в коробку. Желание быстренько побросать кое-какие вещи в любую хозяйственную сумку и удрать до прихода Тьена было почти нестерпимым. Но ведь все равно рано или поздно придется с ним встречаться. Из-за Никки будет много формальностей, переговоров, юридических запросов и просьб. Неуверенность в исходе дела об опеке над сыном вызывала у нее тошноту. Но она годами шла к этому. Если она не разберется с Тьеном сейчас, когда ярость ее так и кипит, то как она сможет пройти через все остальное, когда к ней вернется хладнокровие? Катриона прошлась по квартире, выискивая взглядом имеющие для нее ценность вещи. Таких было немного. Большая часть мебели стояла здесь еще до их приезда и здесь и остается. Она периодически пыталась создать уют, сделать это место хоть немного похожим на барраярский дом, посвящала этому долгие часы... Нет, это все равно что решать, что спасать из огня в первую очередь. А ничего. Да гори оно все! Единственным исключением был бонсаи двоюродной бабушки. Это не только ее единственное материальное воспоминание о жизни до Тьена, но и память о покойнице. Держать нечто столь глупое и уродливое в течение семидесяти лет... Что ж, это типичная обязанность фор-леди. Кэт горько улыбнулась, втащила деревце с балкона на кухню и начала оглядываться в поисках чего-нибудь, в чем можно его нести. При звуке открывающейся двери она затаила дыхание и постаралась придать лицу максимально бесстрастное выражение. - Кэт? - Тьен сунулся на кухню и огляделся. - А где ужин? А я бы сперва поинтересовалась, где Никки. Интересно, через сколько времени эта мысль придет в голову ему? - Где лорд Форкосиган? - Остался в конторе. Сказал, придет за вещами позже. - А! - Кэт поняла, что исподволь надеялась покончить с неприятным разговором, пока Форкосиган будет завершать сборы в ее кабинете. Его присутствие гарантировало подобие безопасности, Тьену пришлось бы держать себя в руках. Что ж, может, так оно и к лучшему. - Сядь, Тьен. Мне надо с тобой поговорить. Недоуменно подняв бровь, он тем не менее сел за стол слева от нее. Кэт предпочла бы, чтобы он сел напротив. - Я от тебя ухожу. - Что? - Его изумление казалось искренним. - Почему? Катриона поколебалась. Ей не хотелось начинать дискуссию. - Думаю... Потому что я иссякла. - Только сейчас, оглядываясь на прожитые тоскливые годы, она начала отдавать себе отчет, сколько сил она вложила, чтобы сохранить брак. Неудивительно, что это тянулось так долго. Теперь все кончено. - Но... но почему сейчас? - По крайней мере он не сказал "ты шутишь!" - Я не понимаю, Кэт. - Она видела, как его мозги начинают работать, но не в сторону понимания истинных причин, а, наоборот, в совершенно противоположном направлении. - Это из-за дистрофии Форзонна! Дьявольщина, я так и знал... - Не будь дураком, Тьен. Если бы причина была в этом, я ушла бы уже много лет назад. Я поклялась быть тебе верной в здоровье и в болезни. Откинувшись на стуле, он нахмурился еще сильней. - У тебя кто-то другой? У тебя появился кто-то другой, так? - Уверена, тебе бы этого очень хотелось. Потому что в этом случае ты смог бы обвинить его, а не себя. - Голос ее звучал ровно и безжизненно. Желудок горел огнем. Тьен был явно в шоке, его начато трясти. - Дурдом какой-то! Не понимаю... - Мне больше нечего сказать. Катриона начала подниматься, больше всего на свете желая немедленно уйти, оказаться подальше от него. Знаешь, дорогая, ты вполне могла сделать это по комму. Нет, данные мною клятвы вросли в мою плоть. И я их должна вырвать с корнем. Тьен поднялся тоже и схватил ее за руки. - Нет, есть что-то еще! - Ты знаешь об этом больше, чем я, Тьен. И тут он заколебался, наконец-то действительно испугавшись. Хотя для нее это не более безопасно. Впрочем, надо отдать ему должное, он ни разу в жизни меня не ударил. Какая-то ее часть даже едва не сожалела об этом. Тогда по крайней мере была бы ясность, а не эта тягомотина. - О чем ты? - Пусти меня. - Нет! Она посмотрела на его ладони, сжимавшие ее руки сильно, но не больно. Все равно он намного сильнее ее. На полголовы выше и тяжелее килограммов на тридцать. Но она боялась его физической силы гораздо меньше, чем думала. Возможно, потому что слишком одеревенела. Кэт подняла лицо и посмотрела ему в глаза. - Пусти меня! - резко повторила она. К ее изумлению, он послушался, руки его неловко повисли. - Ты должна мне объяснить причину. Или я посчитаю, что здесь замешан любовник. - Меня больше не волнует, что ты там посчитаешь. - Он комаррец? Какой-то чертов комаррец? Ну да, он в своем репертуаре. А почему нет ? В свое время эта тактика сработала, ему удалось тогда меня приструнить. И до сих пор наполовину срабатывает. Кэт дала себе клятву, что словом не обмолвится о его деяниях. Жаловаться - значит косвенно просить помощи, каких-то изменений... продолжения. Жаловаться означает попытаться перевалить ответственность за свое деяние на другого. А действие исключает возможность жаловаться. Так что она должна либо действовать, либо не действовать. И не станет хныкать. Все тем же ровным тоном она заявила: - Мне известно о твоей игре с акциями, Тьен. Он открыл было рот и тут же закрыл. - Я могу все исправить, - наконец сказал он. - Теперь я знаю, что сделал не так. Я могу восстановить потери. - Сомневаюсь. Где ты взял сорок тысяч марок, Тьен. - Из-за отсутствия всякой интонации это не прозвучало вопросом. - Я... - Кэт видела по его лицу, как он судорожно соображает, что бы такое соврать. И остановился на самом простом варианте. - Часть я скопил, часть занял. Не только ты умеешь экономить, видишь ли. - У администратора Судхи? Он моргнул, но спросил: - Откуда ты знаешь? - Не важно. Я не собираюсь тебя расспрашивать. - Она устало посмотрела на него. - Я больше не имею к тебе никакого отношения. Он принялся ходить по кухне из угла в угол. - Я сделал это ради тебя, - произнес он наконец. Ну да. Теперь он попытается вынудить меня почувствовать себя виноватой. Во всем я виновата. Все это было хорошо знакомо, как па некоего привычного танца. Кэт молча ждала продолжения. - Все ради тебя. Ты хотела денег. Я вкалывал, как собака, но тебе всегда было мало, так?! - Он говорил все громче, пытаясь изобразить праведный гнев. Несколько фальшиво на ее опытный слух. - Это ты толкала меня на такой шаг своим постоянным нытьем и беспокойством. А теперь, когда у меня ничего не вышло, ты хочешь наказать меня, так?! Но если бы у меня получилось, ты готова была бы меня на руках носить! А он молодец, вынуждена была признать Кэт. Его обвинения - отражение ее собственных сомнений. Она слушала его патетический монолог с отстраненным удовольствием, как жертва пыток, которая уже перешагнула болевой порог и, не чувствуя боли, любуется цветом своей крови. А теперь он попытается вынудить меня пожалеть его. Но я перестало чувствовать жалость. Я перестала чувствовать что бы то ни было. - Деньги, деньги, деньги! Это из-за них вся затея? Что ты так жаждешь купить, Кэт? Твое здоровье, если помнишь. И будущее Никки. И мое. На глаза мечущегося по кухне Тьена попался ярко-красный бонсаи. - Ты меня не любишь. Ты любишь только себя! Эгоистка ты, Кэт! Ты любишь эти свои чертовы горшки больше, чем меня. И я тебе это сейчас докажу! Он схватил горшок и нажал на замок балконной двери. Дверь открывалась слишком медленно для разыгрываемого им спектакля, но он тем не менее протиснулся на балкон и повернулся к жене. - Так что сейчас полетит через перила, Кэт? Твое драгоценное растение или я? Выбирай! Катриона не двинулась с места и не произнесла ни слова. А теперь он попытается напугать меня угрозой самоубийства. Это что, уже четвертый сценарий сегодняшней пьесы ? Его козырная карта, которая прежде всегда решала исход игры в его пользу. Тьен поднял бонсаи. - Я или он? Он пристально следил за ее лицом, ожидая, что она сломается. Нездоровое любопытство призывало ее сказать "ты", просто чтобы посмотреть, как он начнет выкручиваться, но она хранила молчание. Поскольку Катриона молчала, он несколько растерялся, не зная, что предпринять, а потом бросил древнее смешное растение вниз. С пятого этажа. Кэт мысленно считала секунды, дожидаясь удара. Раздался глухой стук и треск разлетевшейся глины. - Осел ты, Тьен. Ты даже не посмотрел, не идет ли кто внизу. С внезапно появившимся во взгляде ужасом, при виде которого она едва не рассмеялась, Тьен опасливо выглянул вниз. Судя по всему, он все же ухитрился никого не убить, поскольку облегченно вздохнул, повернулся и вошел обратно на кухню. - Да отреагируй как-нибудь, черт тебя побери! Что мне еще сделать, чтобы до тебя достучаться?! - Не утруждайся, - спокойно вымолвила Кэт. - Вряд ли тебе удастся придумать что-то, что сможет разозлить меня еще сильнее. Тактический список Тьена иссяк, и он потерянно посмотрел на жену. - Чего ты хочешь? - гораздо тише спросил он. - Я хочу получить обратно мою честь. Но ты не можешь мне ее вернуть. Он заговорил еще тише, умоляюще сложив руки: - Прости меня за бонсаи твоей бабушки. Я не знаю, что... - И тебе стыдно за воровство в особо крупных размерах, за взяточничество и измену? - Я сделал это ради тебя, Кэт! - За одиннадцать лет нашей совместной жизни, - медленно проговорила она, - ты так и не разобрался, кто я. И я этого не понимаю. Как можно прожить с человеком так долго и так близко и не разглядеть его. Может, ты живешь с какой-то придуманной тобою Кэт, не знаю. - Да чего ты хочешь, черт возьми?! Не могу же я пойти и во всем сознаться! Это же публичный позор! Для меня, для тебя, для Никки, для твоего дяди... Ты ведь не этого хочешь?! - Я больше никогда в жизни не хочу быть вынужденной лгать. А что станешь делать ты - твоя проблема. - Она глубоко вздохнула. - Но вот что я тебе скажу. Что бы ты впредь ни делал или, наоборот, не делал, отныне лучше делай это для себя. Потому что меня это отныне не касается. Вот и все. Теперь уже конец. Больше ей не придется снова проходить через это. - Я... я могу все исправить. Он имеет в виду бонсаи, их брак, свое преступление? Что бы то ни было, все равно. Поскольку она молчала, он в отчаянии бросил: - По барраярским законам Николас мой! Очень интересно. Никки был единственным средством, к которому он никогда прежде не прибегал. Кэт поняла, что до него наконец дошло, насколько серьезно ее решение. Отлично. Оглядевшись, он запоздало спросил: - А где Никки? - В безопасном месте. - Ты не можешь его у меня отнять! Могу, если ты будешь в тюрьме. Но произнести это вслух она не потрудилась. При сложившейся ситуации Тьен вряд ли рискнет прибегнуть к закону, чтобы отнять у нее Никки. Но ей хотелось избавить сына от лишних переживаний. Эту войну она начинать не станет, но, уж если Тьен осмелится ее начать, она доведет ее до конца. Она холодно смотрела на мужа. - Я все исправлю. Я могу. У меня есть план. Я думал над этим весь день. Тьен и его план - это примерно так же безопасно, как двухлетний малыш с плазмотроном. Нет. Ты больше на себя ответственности за него не возьмешь. Не для того ты все это затевала, помнишь? - Делай, что хочешь, Тьен. А я пошла заканчивать сборы. - Подожди... - Он подошел к ней. Кэт занервничала, когда он оказался между ней и дверью, но вида не показала. - Подожди. Вот увидишь. Я все исправлю. Подожди здесь! Махнув ей рукой, он метнулся к входной двери и исчез. Она прислушалась к его удаляющимся шагам. И только когда услышала звук спускающегося лифта, вышла на балкон и глянула вниз. Внизу разбитый бонсаи лежал влажной кучкой на тротуаре, сломанные красные веточки - как капли крови. Прохожие с любопытством смотрели на него. Через минуту она увидела, как Тьен вышел из здания и направился через парк к стоянке, время от времени едва не переходя на бег. Он дважды оглянулся на их балкон, но Кэт отошла в тень. Тьен исчез в здании станции. Казалось, от напряжения болели все мышцы. Ее тошнило. Кэт вернулась на кухню и выпила стакан воды. Потом она прошла в свой кабинет, взяла ведро, пластиковый пакет и совочек, чтобы собрать с тротуара останки бонсаи.

ГЛАВА 10

Майлз сидел за столом администратора Форсуассона, методично изучая досье на всех служащих отдела избыточного тепла. По сравнению с другими отделами в нем было очень много сотрудников. Этот отдел - явно любимое детище финансового департамента Проекта. Предположительно большинство сотрудников проводит массу времени на опытной станции, поскольку в основном здании помещения этого отдела довольно скромные. Вечно беспокойное подсознание Майлза сожалело, что он сегодня не начал исследование жизненного пути Радоваша в космосе, где можно предпринять активные действия, вместо того чтобы переворачивать тонны бюрократической зануди. А еще больше он сожалел, что во время ознакомительной поездки не посетил опытную станцию... Хотя нет. Тогда он еще не знал, что искать. А сейчас знаешь? Покачав головой, Майлз приступил к следующему файлу. Тумонен взял список сотрудников и в свое время переговорит со всеми, если не произойдет ничего такого, что повернет расследование в другом направлении. Например, найдется Мария Трогир. Этот пункт шел первым в списке составленных Майлзом для СБ пожеланий. Он повел плечами, разминая спину, затекшую от долгого сидения в холодном помещении. В коридоре раздались быстрые шаги и кто-то свернул в сторону приемной. Майлз поднял голову. Тьен Форсуассон, слегка запыхавшийся, на мгновение остановился в дверях своего кабинета, затем решительно вошел. Он нес две толстые куртки, свою и своей жены, ту самую, что Майлз надевал в прошлый раз, и еще - респиратор с надписью "Посетитель. Размер средний". Форсуассон улыбнулся с едва сдерживаемым возбуждением. - Милорд Аудитор! Как хорошо, что я вас застают! Майлз закрыл файл и с любопытством посмотрел на Форсуассона. - Приветствую вас, администратор. Что привело вас обратно? - Вы, милорд. Мне срочно необходимо поговорить с вами. Я должен... показать вам кое-что, что я обнаружил. Майлз жестом указал на комм-пульт, но Форсуассон покачал головой: - Не здесь, милорд. На опытной станции отдела избыточного тепла. Ага! - Прямо сейчас? - Да, ночью, пока никого нет. - Форсуассон положил принесенный респиратор на стол, подошел к стоящему у дальней стенки ящику и достал свой персональный респиратор. Повесив маску на шею, он торопливо застегнул нагрудные ремни, фиксирующие запасной кислородный баллон. - Я реквизировал флайер, он ждет нас внизу. - Хорошо... - Так, и к чему все это? Вряд ли стоит надеяться на то, что Форсуассон отыскал Марию Трогир, запертую на станции в каком-нибудь шкафу. Майлз проверил респиратор - индикаторы питания и уровня кислорода показывали полную зарядку - и надел его. Сделав пару проверочных вдохов и выдохов, чтобы убедиться, что все работает нормально, он стянул маску вниз и напялил куртку. - Сюда... - Форсуассон шел широким шагом, несказанно раздражающим Майлза. Бежать за длинноногим Тьеном он не собирался. Так что администратору пришлось дожидаться его у лифтовой шахты, нетерпеливо постукивая ногой. На сей раз, когда они спустились в гараж, флайер их уже поджидал. Стандартный двухместный аппарат без всяких наворотов, но в отличном состоянии. Зато в пилоте Майлз был далеко не так уверен. - Так из-за чего все же весь сыр-бор, Форсуассон? Форсуассон, упершись рукой о кабину, посмотрел на Майлза с вызывающей тревогу настойчивостью. - Каковы правила объявления себя Имперским Свидетелем? - Ну... Самые разные. В зависимости от обстоятельств, я полагаю. - Майлз несколько запоздало сообразил, что не настолько подкован в барраярском законодательстве, как следовало бы быть Имперскому Аудитору. Придется побольше читать. - То есть... Я не думаю, что человек может сам провозгласить себя таковым. Обычно это предмет торга между потенциальным свидетелем и той юридической инстанцией, которая ведет данное конкретное дело. - И случается крайне редко. После окончания Периода Изоляции и с появлением суперпентотала и прочих галактических медикаментозных средств властям, как правило, нет необходимости выторговывать правдивые показания. - В данном случае этой властью являетесь вы, - сказал Тьен. - И правила могут быть такие, какие угодно вам, не так ли? Потому что вы - Имперский Аудитор. - Э-э... Возможно... Форсуассон удовлетворенно кивнул, открыл кабину и скользнул в кресло пилота. Майлз неохотно уселся рядом. Они пристегнули ремни безопасности, и флайер двинулся к выходу из гаража. - А почему вы спрашиваете? - осторожно закинул удочку Майлз. Форсуассон выглядел как человек, которому действительно не терпится выдать что-то весьма интересное. Ни за что в мире Майлз не захотел бы спугнуть его. И в то же время надо быть предельно осторожным в обещаниях. Он - зять твоего коллеги Аудитора. Ты только что вляпался в этическую проблему. Форсуассон ответил не сразу. Он поднял флайер вверх к ночному небу. Огни Серифозы освещали бегущие облака, частично закрывавшие звезды. Но когда они вылетели из города-купола, звезды предстали во всей красе. Простиравшийся за пределами купола ландшафт, лишенный деревень и вообще всяких следов человеческой деятельности, свойственных более гостеприимным мирам, таял во тьме. Лишь к юго-западу уходила монорельсовая дорога - тоненькая блестящая ниточка на мертвой земле. - Мне, кажется... - начал наконец Форсуассон и судорожно сглотнул. - Мне, кажется, наконец удалось собрать достаточно улик, свидетельствующих о попытке совершить преступление против империи, чтобы возбудить дело. Надеюсь, я не слишком с этим затянул, но я хотел быть полностью уверенным. - Уверенным в чем? - Судха пытался подкупить меня. И я не уверен, что он не подкупил моего предшественника. - Вот как? А зачем? - Использование избыточного тепла. Весь отдел - сплошная туфта, одна оболочка. Я не знаю точно, сколько времени это тянется. Им удавалось дурачить меня... месяцами. Я хочу сказать... Целое строение, полное оборудования, в нерабочий день. Откуда мне было знать, что делает это оборудование? Или не делает? Или что там никаких других дней, кроме как нерабочих, просто не бывает? - И как давно... - "вы это знаете", хотел спросить Майлз, но прикусил язык. Вопрос преждевременный. - Так что же они делали? - Сосали деньги из бюджета. Насколько мне известно, все началось с малого, или вообще случайно - кого-то из уволившихся забыли вычеркнуть из ведомости, а Судха сообразил, как прикарманить предназначавшееся этому человеку жалованье. "Мертвые души". В его отделе полно фиктивных служащих, а зарплата на них идет. И оборудование закупается - у Судхи в бухгалтерии есть какая-то дамочка, которая все прикрывает. Все формы и балансы составлены как надо, все цифры сходятся. Они обвели вокруг пальца Бог знает сколько фининспекторов, потому что бухгалтеры, которых направляют сюда с проверкой из центра, не знают, как проверять науку, они умеют проверять лишь финансовые отчеты. - А кто проверяет научные результаты? - В этом-то и весь фокус, милорд Аудитор. От Проекта Терраформирования никто и не ждет скорых результатов, во всяком случае, таких, которые можно немедленно оценить. Судха выдает научные отчеты в большом количестве, с этим у него все в порядке, и точно в срок. Но сдается мне, что он их попросту переписывает с предыдущих отчетов других секторов и добавляет немного отсебятины. Комаррский Проект Терраформирования действительно был бюрократическим омутом, едва ли не последним в списке неотложных дел Барраярской империи. Не слишком существенный объект, к тому же отличное место отстоя для некомпетентных вторых сынков форских фамилий, чтобы убрать их с глаз долой. Место, где они не смогут причинить никакого вреда, поскольку Проект большой и медленный в реализации, и они могут там крутиться довольно долго, а потом уйти прежде, чем нанесенный ими ущерб, ежели таковой случится, вообще можно будет вычислить. - Кстати о мертвых душах - какое отношение имеет смерть Радоваша к этому казнокрадству? - Я не уверен, что связь есть, - поколебавшись, ответил Форсуассон. - Разве что она привлекла внимание Имперской службы безопасности и погнала волну. В конце концов, он же уволился за много дней до смерти. - Это Судха говорит, что он уволился. А Судха, исходя из ваших слов, искусный лжец и специалист по фальсификации данных. Мог Радоваш, скажем, пригрозить Судхе выдать его, и Радоваша убили, чтобы обеспечить молчание? - Но Радоваш сам в этом деле по уши увяз! Он сидел тут годами! Я хочу сказать, что наверняка все об этом знали. Они не могут не знать, что не делали той работы, что фигурирует в отчетах! - М-м-м, это во многом зависит от того, насколько гениально Судха составлял свои отчеты. - Личное дело Судхи свидетельствовало о том, что он далеко не дурак и не посредственность. Может, досье персонала он тоже состряпал? Бог мои, это ведь означает, что я не могу доверять никаким данным на коммах этого проклятого отдела! А он сегодня угробил почти весь день на эти коммы! - Возможно, Радоваш пересмотрел свои позиции. - Да не знаю я! - жалобно взвыл Форсуассон, искоса глядя на Майлза. - Я хочу, чтобы вы не забыли, что это я все раскопал. Я их сдал. Как только полностью удостоверился. Его настойчивость подсказывала Майлзу, что администратор прознал о казнокрадстве задолго до того, как поведал об этом Майлзу. Может, взятка была не только предложена, но и принята? И все были довольны, пока не пошла волна? Это что, всплеск патриотического долга со стороны Форсуассона или же он поспешил сдать Судху и компанию прежде, чем те сдадут его? - Я не забуду, - нейтрально ответил Майлз. Он задним числом сообразил, что отправиться на ночь глядя вдвоем с Форсуассоном на какой-то пустынный объект, даже не поставив в известность Тумонена, - не самый блестящий вариант. Хотя он сильно сомневался, что в присутствии капитана СБ Форсуассон стал бы так откровенничать. И пожалуй, лучше не обсуждать с Форсуассоном его шансы вылезти сухим из воды, пока они не вернутся в Серифозу и не окажутся в обществе Тумонена и еще парочки горилл из службы безопасности. Парализатор в кармане Майлза служил некоторым утешением. Надо будет немедленно связаться с Тумоненом по ручному комму, как только Форсуассон окажется за пределами слышимости. - И расскажите об этом Кэт, - добавил Форсуассон. А? Госпожа Форсуассон-то тут при чем? - Давайте сначала посмотрим на эти ваши улики, а там видно будет. - То, что вы главным образом увидите, это отсутствие улик, милорд, - сообщил Форсуассон. - Там здоровенное... пустое помещение. Форсуассон выровнял флайер, и они начали спускаться к опытной станции. Станция была хорошо освещена внешними лампами, как предположил Майлз, автоматически включающимися с наступлением сумерек. Когда они подлетели ближе, Майлз заметил, что стоянка возле станции не пуста. Там стояло полдюжины легких и тяжелых флайеров. Несколько окон небольшого здания конторы светились мягким светом, и прозрачные переходы между секциями станции тоже были освещены. А еще здесь оказались два больших грузовых катера, один из них стоял на погрузочной площадке возле большого глухого серого цеха. - Довольно шумно, на мой взгляд, - заметил Майлз. - Для пустой оболочки. - Ничего не понимаю, - пробормотал Форсуассон. Растительность, выросшая здесь Майлзу по щиколотку, довольно успешно противостояла холоду, но ее явно не хватало, чтобы укрыть флайер. Майлз собрался было приказать Форсуассону погасить все бортовые огни и спрятать флайер за небольшую возвышенность, вне пределов видимости, хотя это и означало, что оттуда придется идти пешком. Но Форсуассон уже пошел на посадку. Посадив машину, он выключил двигатель и неуверенно посмотрел на цех. - Может быть... может быть, вам сначала лучше держаться в стороне, - озабоченно сказал он. - Меня-то они не испугаются. Он совершенно очевидно не понимал, что этими словами выдал себя с головой. Оба застегнули респираторы, и Форсуассон откинул колпак кабины. Прохладный ночной воздух лизнул кожу. Сунув руки в карманы, якобы чтобы согреть, Майлз коснулся парализатора и двинулся следом за Форсуассоном, держась в паре шагов позади. Оставаться за пределами видимости - это одно, а выпускать Форсуассона из поля зрения - совсем другое. - Попытайтесь сначала заглянуть в цех, - окликнул администратора Майлз. Из-под маски голос его звучал глухо. - Проверьте, не сможем ли мы разобраться, что здесь происходит, прежде чем вы столкнетесь с про... э-э... заговорите с кем-нибудь. Форсуассон свернул к открытому погрузочному люку, возле которого стоял катер. Майлз прикинул, насколько велики шансы, что кто-то, ненароком выглянувший и заметивший чужака в неверном свете, спутает его, Майлза, с Никки? Таинственность Форсуассона, наложившись на его собственную паранойю, заставляла Майлза нервничать, хотя здоровая часть его мозга уже просчитала, что шансы на то, что все обойдется, а Форсуассон просто ошибся, довольно высоки. Они поднялись по пешеходной дорожке в отгрузочный цех и обошли его. На уши немного давило. Когда они обогнули грузовой катер, Майлз на мгновение поднял респиратор. Сейчас он свяжется с Тумоненом, как только... Майлз остановился слишком поздно, чтобы остаться незамеченным для парочки, спокойно стоявшей возле нагруженной оборудованием платформы. Женщина, направляющая при помощи панели дистанционного управления беззвучно плывущую в воздухе платформу в катер, оказалась госпожой Радоваш. А мужчина - администратором Судхой. Парочка в полном ошалении уставилась на неожиданных визитеров. Мгновение Майлз разрывался между желанием включить комм и выхватить парализатор, но, когда Судха потянулся к отвороту куртки, боевая выучка возобладала, и рука Майлза нырнула в карман. Форсуассон полуобернулся, его рот раскрылся в готовом вырваться крике. Майлз мог бы решить, что этот идиот затащил его в засаду, только вот Форсуассон казался удивленным поворотом событий гораздо сильней, чем сам Майлз. Судха ухитрился извлечь парализатор буквально на полсекунды раньше. Ах ты, черт! Я ведь не спросил у Ченко, как отреагирует мой контролирующий чип, если я попаду под удар парализатора... Парализующий луч ударил ему прямо в лицо. Голова дернулась от боли, к счастью, недолгой. На цементный пол Майлз рухнул уже без сознания.

Он очнулся с обычной после удара парализатора мигренью, в глазах мельтешили круги, боль пронизывала всю голову, от лба до позвоночника. Он немедленно закрыл глаза, защищая их от слишком яркого света ламп. Мутило так, что вот-вот грозило вывернуть наизнанку. И тут Майлз сообразил, что респиратор по-прежнему на нем, и по привычке опытного астронавта подавил позыв к рвоте. Сглотнув, он сделал глубокий вдох, и опасный позыв миновал. Ему было холодно, и он сидел в очень неудобной позе, полуповиснув на руках. Майлз снова открыл глаза и осмотрелся. Он находился снаружи, на прохладном комаррском воздухе, и был прикован к металлическим перилам, идущим вдоль наружной стены цеха опытной станции. Разноцветные лампочки, расставленные в зеленых насаждениях в нескольких метрах под ним, красиво освещали здание и бетонную дорожку, откуда и бил этот слепящий свет. За цветными лампочками практически все исчезало во тьме. Перила были самые обычные: вбитые через равные промежутки в бетон металлические стержни. А между ними - перекладины. Майлз стоял на коленях на холодном и жестком бетонном полу, с запястьями, прикованными (Прикованными? Да, прикованными) наручниками с простым замком к двум столбикам перил. Поэтому-то он и висит в полураспятом состоянии. Комм все еще оставался у него на левой руке. Но дотянуться до него правой он, безусловно, не может. Или - Майлз таки попытался - головой. Майлз вывернул руку и прижал замок к перилам, но тот был отрегулирован на противоударный режим. Он тихо выругался в маску респиратора. Судя по всему, маска сидела плотно, и кислородный баллон тоже был на месте, пристегнутый под курткой на груди. Интересно, кто это застегнул ему куртку до самого подбородка? Ладно, не важно, главное - надо быть предельно осторожным, чтобы случайно не сдвинуть маску. Иначе он не сможет ее поправить. Итак... парализатор спровоцировал припадок, пока он был без сознания, или все еще предстоит? Ведь очередной приступ уже на подходе. Оборвав льющиеся потоком ругательства, Майлз сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов, которые, впрочем, нисколько не обманули его тело. В нескольких метрах справа от себя Майлз обнаружил Тьена Форсуассона, прикованного, как и он, между двумя столбами. Голова администратора безвольно свесилась на грудь. Он явно еще не очухался. Майлз попытался уговорить завязавшийся где-то в районе солнечного сплетения узелок ужаса, что во всем этом деле есть хоть одна светлая точка. И мрачно улыбнулся под маской. Вообще-то, если подумать, он предпочел бы, чтобы Форсуассон был на свободе и мог бы помочь. Хотя было бы гораздо лучше оставить - Тьена прикованным и освободиться самому, чтобы позвать на помощь. Но попытки вывернуть руки из наручников привели лишь к тому, что он едва не стер в кровь запястья. Если бы они хотели тебя убить, то ты был бы уже мертв, пытался он убедить свое дергающееся тело. Если они, конечно, не садисты, жаждущие медленной и мучительной смерти своим противникам. Да что я им всем сделал ? Кроме того. что я просто барраярец вообще и сын Эйрела Форкосигана в частности... Медленно текли минуты. Форсуассон пошевелился и застонал, затем снова впал в бессознательное состояние. Но теперь Майлз хоть был уверен, что Тьен жив. Пока. Наконец послышались приближающиеся шаги. Майлз осторожно повернул голову. Из-за закрывающей лицо маски и толстой куртки Майлз сначала не понял, мужчина это или женщина. Но когда человек приблизился, он узнал вьющиеся светлые с проседью волосы и карие глаза женщины, которую им с Фортицем представили в первый день. Бухгалтер, та самая аккуратистка, которая потрудилась сделать копию своего отчета и для Майлза. Ха! На маске респиратора была написана фамилия женщины. Фоскол. Она встретилась с ним взглядом. - О, добрый вечер, лорд Аудитор Форкосиган! - Женщина говорила достаточно громко, чтобы ее было хорошо слышно сквозь маску. - Добрый вечер, госпожа Фоскол, - ответил Майлз, умудрившись говорить так же громко, как и она. Если только ему удастся ее разговорить... Фоскол вытащила из кармана что-то металлическое и блестящее. - Это ключ от ваших наручников. Я положу его вот сюда. - Она положила ключ на бетонную дорожку приблизительно посередине между Майлзом и Форсуассоном. - Не дайте кому-нибудь случайно сбросить его вниз. Иначе вы его там будете долго искать. Она задумчиво посмотрела на растительность внизу. Надо полагать, кто-то ожидается. Спасательная команда? Из этого вытекает, что Фоскол, Судха и госпожа Радоваш - кстати, а она-то что тут делает? - не собираются здесь оставаться, чтобы вручить ключ персонально. Она снова полезла в карман и достала дискету, аккуратно упакованную в пластик. - А вот это, милорд Аудитор, полный отчет о взятках, полученных администратором Форсуассоном. Сумма за последние восемь месяцев составляет порядка шестидесяти тысяч марок. Номера счетов, куда пошли деньги - все, что вам понадобится для суда. Я собиралась отправить ее капитану Тумонену, но сочла, что так даже лучше. - В уголках ее глаз появились веселые морщинки, когда она улыбнулась ему под маской. Наклонившись, женщина тщательно приклеила дискету Форсуассону на спину. - С моими наилучшими пожеланиями, милорд. Выпрямившись, она отряхнула руки, как после грязной работы. - Что вы делаете? - начал Майлз. - И вообще, что вы все тут делаете? Почему госпожа Радоваш с... - Ладно, ладно, лорд Форкосиган, - оборвала она. - Уж не думаете ли вы, что я специально задержалась, чтобы с вами покалякать? Форсуассон дернулся, застонал и икнул. Несмотря на сквозившее в ее глазах презрение, с каким она смотрела на скрючившуюся фигуру администратора, женщина все же задержалась на минутку, желая убедиться, что Тьена не вырвет в маску. Форсуассон уставился на нее мутными глазами, моргая от удивления и - Майлз был совершенно уверен - боли. Майлз сжал кулаки и дернул цепи. Фоскол ласково посмотрела на него: - Не пораньтесь, пытаясь освободиться. Сюда непременно кто-нибудь явится и освободит вас. Но, к сожалению, я не смогу при этом присутствовать. Повернувшись, она удалилась по дорожке и исчезла за углом. Поскольку они с Форсуассоном были прикованы с обратной от Серифозы стороны здания, Майлз не увидел, как улетел грузовой катер. Судха опытный инженер. Не установил ли он реактор на саморазрушение? - пришла в голову Майлза непрошеная мысль. Взрыв уничтожит все следы, Форсуассона, а заодно и Майлза. А если Судха правильно рассчитал время, то взрыв может прихватить и спасательный отряд Имперской безопасности... Но Фоскол, судя по всему, хотела, чтобы приклеенной к спине Форсуассона дискетой с уликами могли воспользоваться. А это как-то противоречит сценарию, в который входит превращение опытной станции в нечто вроде радиоактивной ямы, в которую обратили в свое время цетагандийцы Форкосиган-Вашнуй. Кажется, Судха и компания военным мышлением не обладают. Слава Богу. Эта сценка явно задумана с целью максимально унизить, а от унижения еще никто не умирал. Хотя их родственники... Майлз подумал об отце и содрогнулся. А еще Катриона с Николасом и, конечно, лорд Аудитор Фортиц... О да! Форсуассон, наконец-то полностью придя в себя, дернулся и обнаружил, что скован. Выругавшись, он начал отчаянно дергаться. Примерно через минуту он прекратил это занятие, огляделся и увидел Майлза. - Форкосиган! Кой черт здесь происходит? - Судя по всему, нас убрали с дороги, чтобы не путались под ногами и не мешали Судхе и его друзьям смотать удочки с опытной станции. Надо полагать, они сообразили, что их время вышло. - Майлз подумал, стоит ли сообщать Форсуассону о том, что приклеено к его спине, но решил, что нет необходимости. Мужик и так тяжело дышал от усилий. Форсуассон еще некоторое время монотонно ругался, затем обнаружил, что повторяется, и замолк. - Расскажите-ка мне об этой схеме изъятия казенных денег, разработанной Судхой, - нарушил Майлз воцарившееся молчание. Тишину комаррской ночи не нарушало ни чириканье птиц, ни стрекот насекомых, ни шелест листвы на слабом прохладном ветерке. И из здания у них за спиной не доносилось ни звука. Только шум работы их респираторов. - Когда вы это обнаружили? - Только... вчера. За неделю до вчерашнего дня. Я думаю, Судха запаниковал и попытался подкупить меня. Я не хотел ставить в неловкое положение дядю Фортица, обнародуя это, пока он был здесь. К тому же я должен был во всем окончательно убедиться, прежде чем обвинять всех подряд. А Фоскол утверждает, что ты лжешь. И Майлз уже не знал, кому из них верить. Фоскол вполне могла состряпать улики против Тьена с той же легкостью, с какой подделывала бухгалтерские документы. В этом придется разбираться экспертам Имперской безопасности, и очень тщательно. Майлз и сочувствовал Форсуассону, и не доверял ему - странное состояние, вызванное мигренью. Он никогда не рассматривал суперпентотал как средство от головной боли, но очень жалел, что у него нет под рукой инъектора, чтобы прямо сейчас всадить хорошую дозу Форсуассону. Позже, пообещал себе Майлз. Но всенепременно. - И это все, что здесь происходит, вы считаете? - Что значит "все"? - Ну, я не совсем... На месте Судхи и его группы, если бы мне пришлось бежать с места преступления... У них был запас времени, чтобы подготовить отход. Возможно, недели три-четыре, если они знали, что тело Радоваша скорее всего найдут в космосе. - И какого черта тело Радоваша там все же оказалось? У меня по-прежнему нет ключа к разгадке. - И даже больше, если у них был подготовлен план эвакуации, а Судха - инженер, насколько я понимаю. В его схеме обязательно должны быть предохранители. Разве не проще было разбежаться в разные стороны, налегке, и попытаться покинуть империю поодиночке или попарно... А не удирать всем скопом, да еще на двух грузовых катерах, полных... За каким чертом им могли понадобиться целых два грузовика? Уж наверняка не для их денег. Форсуассон покачал головой, слегка сдвинув маску. Ему пришлось потереться лицом о перила, чтобы поставить ее на место. Через некоторое время он тихо позвал: - Форкосиган? По его жалкому тону Майлз подумал, что малый наконец собрался с духом рассказать все до конца. - Да? - поощрительно проговорил он. - У меня почти кончился кислород. - Вы что, не проверили?.. В пульсирующем мозгу Майлза вспыхнула картинка: вот Форсуассон хватает свой респиратор из ящика в кабинете и натягивает его. Нет. Он его не проверил. При обычных условиях полностью заряженный респиратор рассчитан на двенадцать-четырнадцать часов активной работы. Маска Майлза предположительно взята со склада, где в обязанности техников входит проверка и дозарядка использованных респираторов перед тем, как снова пустить их в ход. "Не забудь заправить свой респиратор", - сказала Форсуассону жена, а он ее грубо оборвал. Может, Форсуассону свойственно бросать свою экипировку как попало? У него в конторе госпожа Форсуассон не может присматривать за ним так же хорошо, как она это наверняка делает дома. Когда-то Майлз мог запросто сломать свои хрупкие кости и вытащить руку из оков, пока она не начнет распухать. Как-то раз он проделал этот фортель, по одному весьма достопамятному случаю. Но теперь все кости у него искусственные, и их сломать куда сложнее, чем даже обычные здоровые кости. Единственное, чего он добьется, это просто в кровь изранит руки. Запястья Форсуассона тоже начали кровоточить, когда он снова стал отчаянно пытаться сломать оковы. - Не дергайтесь, Форсуассон! - рявкнул Майлз. - Берегите кислород. Скоро сюда кто-то придет. Сидите тихо, дышите медленней и реже. - Почему этот идиот не сказал ему об этом раньше? Или хотя бы не сказал Фоскол, Или Фоскол на это и рассчитывала? Может, она обрекла их обоих на смерть, одного за другим?.. Сколько времени пройдет, прежде чем пожалует обещанная помощь? Дня два? Убийство Имперского Аудитора в процессе следствия считается тяжелейшим государственным преступлением, даже хуже, чем убийство правящего графа, и лишь немногим уступает убийству самого императора. Это стопроцентная гарантия, что все силы Имперской службы безопасности обрушатся на казнокрадов, невзирая на расстояние и дипломатические барьеры. И будут преследовать их десятилетиями, если нужно. Пока не найдут. Это либо чистое самоубийство, либо фантастическая наглость. - Сколько у вас осталось? Форсуассон прижал подбородок и попытался рассмотреть датчик на баллоне под курткой. - О Боже! По-моему, он на нуле! - У этих штук всегда есть аварийный запас. Сиди спокойно, парень! Попытайся взять себя в руки! Но Форсуассон вместо этого начал рваться еще сильней. Со всей своей немалой силой он раскачивался взад-вперед, пытаясь сломать перила. По его запястьям ручьем текла кровь, перила гнулись и скрипели, но не ломались. Тогда он подтянул колени и, оттолкнувшись, рухнул с дорожки вниз, стараясь своей массой оборвать наручники. Но наручники выдержали, а вот Форсуассон не смог уже подтянуть ноги и вылезти на дорожку. Подошвы сапог беспомощно заскребли по стене. Судорожный кашель привел к тому, что его таки вырвало в маску респиратора. Когда маска наконец при последних судорогах сползла ему на шею, это показалось едва ли не милостью, если бы при этом не открылось его искаженное багровое лицо. Но крики и мольбы прекратились, а затем затихли и всхлипы и клекот. Бьющиеся ноги дернулись в последний раз и обмякли. Майлз был прав. У Форсуассона кислорода хватило бы еще минут на двадцать-тридцать, сиди он спокойно. Майлз сидел не шевелясь, дышал очень размеренно и трясся от холода. Он смутно помнил, что когда дрожишь, то изводишь больше кислорода, но ничего не мог поделать. Гробовая тишина нарушалась лишь шелестом фильтров и респиратора да пульсирующей кровью в ушах. Майлз повидал немало смертей, включая и свою собственную, но вот эта была, без сомнения, самой страшной. Дрожь сотрясала его тело, а мысли замерли. Они ушли настолько глубоко, что даже баррель суперпентотала вряд ли бы на него сейчас подействовал. Если он забьется в припадке и у него собьется маска, то он задохнется раньше, чем придет в сознание. И Имперская безопасность обнаружит его висящим рядом с Форсуассоном и тоже залитым собственной рвотой. А ничто так не способствует его припадкам, как стресс. Майлз наблюдал, как постепенно замерзает слизь на лице трупа, изучал темное небо и ждал.

ГЛАВА 11

Катриона поставила свои сумки в коридоре рядом с чемоданом лорда Форкосигана и повернулась, чтобы еще раз оглядеть дом, кинуть последний взгляд на свою прежнюю жизнь. Свет везде погашен. Окна закрыты. Все электроприборы отключены... Комм запищал в тот момент, когда она уже собралась уйти с кухни. Кэт колебалась. Пусть его. Пусть себе пищит. Но затем подумала, что это может звонить Тумонен или еще кто-нибудь в поисках лорда Форкосигана. Или дядя Фортиц, хотя она вовсе не была уверена, что хочет сейчас с ним разговаривать. Она подошла к аппарату, но тут ей пришло в голову, что это может оказаться Тьен, и она снова замерла. Тогда я просто отключу комм. Если это Тьен с какими-нибудь новыми угрозами, или мольбами, или доводами, она по крайней мере будет точно знать, что он где-то в другом месте, а не здесь, и сможет спокойно уйти. Но лицо, появившееся на головиде, принадлежало комаррианке из департамента Тьена, Лене Фоскол. Катриона встречалась с ней раза два за все время, но хорошо помнила слова Судхи, произнесенные по этому самому комму прошлой ночью: "Лена Фоскол - одна из самых хитрых воровок, которых я когда-либо встречают. О Господи! Она одна из них. Фон был размыт, но на женщине была толстая куртка, расстегнутая до пояса, из чего можно сделать вывод, что она либо собирается наружу, либо возвращается из поездки. Катриона смотрела на нее со скрытым отвращением. - Госпожа Форсуассон? - радостно сказала Фоскол. И, не дожидаясь ответа, продолжила: - Пожалуйста, приезжайте за вашим мужем на опытную станцию. Он будет ждать вас снаружи на северо-западной стороне цеха.
"Он будет ждать вас снаружи на северо-западной стороне..." Катриона имела весьма смутное представление, какая сторона здания северо-западная, и втайне надеялась, что Тьен поджидает ее на посадочной площадке. Нервно вздохнув, она поправила респиратор и шагнула на дорожку. Обойти вокруг здания можно за несколько минут. Я хочу улететь обратно в Серифозу. Прямо сейчас. Все это очень странно. Она медленно начала обходить здание слева, ее шаги гулко звенели по бетонному полу в холодном ядовитом ночном воздухе. Дорожка вела наверх, к бетонному основанию дома, и дальше вдоль стены. С внешней стороны ее обрамляли металлические перила. Вся эта обстановка вызывала ощущение, что она идет прямиком в какую-то ловушку. Катриона обогнула следующий угол. Примерно посередине дорожки виднелась стоящая на коленях, упершись лбом в перила, маленькая человеческая фигурка с разведенными руками. Между двумя столбами безвольно висела на скованных наручниками запястьях фигура побольше, корпус свесился через край, ноги болтаются в полуметре над землей. Это еще что? Окружающая тьма, казалось, давила на нее. Сглотнув и подавив панику, Кэт поспешила к странной парочке. Висящей фигурой оказался Тьен. Его респиратор слетел, маска болталась на шее. Даже в неверном свете цветных огоньков, освещавших растительность внизу, было видно, что его искаженное лиловое лицо уже окоченело. Изо рта торчал язык, выпученные глаза остекленели и замерзли. Мертв. Давно мертв, Кэт свело желудок, сердце готово было выпрыгнуть из груди. На коленях стоял лорд Форкосиган, одетый в ее куртку, которую она не смогла найти, когда собирала вещи вечность назад. Его респиратор был на месте. Форкосиган повернул голову, и при виде нее глаза его потемнели и расширились. У Катрионы от облегчения едва не подкосились ноги. Хотя бы маленький лорд еще жив! Она откровенно обрадовалась, что ей не придется оставаться наедине с двумя трупами. Кэт наконец заметила, что его запястья тоже прикованы наручниками к перилам. По рукам текла кровь, рукава куртки потемнели. Первой ее реакцией было облегчение, что она не взяла с собой Никки. Как я ему скажу? Завтра, об этом будем думать завтра. Пусть сегодняшнюю ночь он проведет в другом, счастливом мире, где нет всех этих ужасов. - Госпожа Форсуассон, - раздался слабый, приглушенный маской голос Форкосигана. - О Боже! Она с опаской коснулась наручников на его запястьях. Разорванная плоть вздулась, практически поглотив железо. - Я пойду поищу где-нибудь кусачки. - Она чуть было не брякнула "ждите здесь", но вовремя прикусила язык. - Нет, подождите, - выдохнул он. - Не оставляйте меня одного... Есть ключ... вроде бы... там, на дорожке. - Он мотнул головой. Катриона мигом нашла ключ. Обычный, механический; он казался ледяным. Трясущимися руками Кэт принялась за замки. Далеко не с первой попытки ей удалось отстегнуть наручники. Затем ей пришлось осторожно высвобождать металл из окровавленной плоти. Когда она высвободила вторую руку, маленький лорд едва не упал на бетонный пол. Кэт успела его подхватить и осторожно прислонила к стене. Форкосиган попытался встать, но ноги не держали его, и он снова рухнул. - Подождите немного, - посоветовала Кэт. Она неумело попыталась помассировать ему ноги, чтобы восстановить кровообращение. Даже сквозь ткань его серых брюк чувствовалось, насколько они заледенели. Выпрямившись, по-прежнему сжимая в руке ключ, Катриона тупо смотрела на труп Тьена. Она сильно сомневалась, что им вдвоем с Форкосиганом удастся втащить его обратно на дорожку. - Уже слишком поздно. И давно, - произнес Форкосиган, все это время не сводивший с нее глаз. Его темные брови сочувствующе изогнулись. - Мне очень ж-жаль. Оставьте его Тумонену. - Что это у него на спине? - Она потрогала странную штуковину, на первый взгляд выглядевшую как упакованная в пластик дискета, прилепленная изоляционной лентой. - Не трогайте, - резко сказал Форкосиган. - Пожалуйста. - А затем быстро заговорил, немного заикаясь от пронизывающей его дрожи: - Мне очень жаль. Очень жаль. Я не с-смог р-разорвать оковы. Дьявольщина, он т-тоже не с-смог, а он г-гораздо с-силь-нее меня... Я думал, что с-смогу сломать руку и освободиться, но не с-смог... Простите... - Вам нужно перебраться внутрь, там тепло. Давайте-ка. - Она помогла ему встать. Оглянувшись в последний раз на Тьена, он позволил увести себя, тяжело опираясь на Кэт и с трудом переставляя непослушные ноги. Она провела его в здание конторы и подвела к стулу. Он не столько сел, сколько рухнул на него. Его сильно трясло. - Кнопка, - пробормотал он. протягивая ей руки. - Что? - Маленькая кнопка сбоку комма. Нажмите ее! Катриона выполнила просьбу. Он расслабился и откинулся на спинку стула. Израненными руками он попытался снять маску. Кэт помогла ему стянуть респиратор через голову и сняла свой. - Бог ты мой, как же я рад вылезти из этой штуки! Живым. Я д-думал, что у меня случится припадок, пока я там сидел... - Он потер бледное лицо, растирая красные полосы, оставленные краями маски. - И к тому же жутко чесалось. Катриона нашла панель управления на ближайшей стене и торопливо постучала по ней, включая обогрев чуть ли не на полную мощность. Ее тоже трясло, но не от холода, а от нервного потрясения. - Лорд Форкосиган? - раздался взволнованный голос Тумонена. - Что происходит? И где вы, черт побери?! Форкосиган поднес комм ко рту: - На опытной станции. Двигайте сюда. Вы мне нужны. - Что вы там... Отряд брать? - Да нет, стрелять вряд ли придется. Лучше прихватите экспертов. И бригаду медиков. - Вы ранены, милорд? - Голос Тумонена в панике взлетел на октаву. - Ничего страшного, - ответил Форкосиган, явно не замечая, что его запястья еще кровоточат. - А вот администратор Форсуассон мертв. - Что за чертовщина... Вы не связались со мной, прежде чем покинуть купол, дьявол вас побери! Кой черт у вас там происходит?! - Мы можем обсудить мои ошибки позже. Давайте сюда, капитан. Конец связи. - Он устало уронил руку. Бьющая его дрожь понемногу стихала. Форкосиган откинул голову на стенку. Черные круги у него под глазами сильно смахивали на синяки. Он грустно посмотрел на Катриону. - Мне очень жаль, госпожа Форсуассон. Я ничего не мог сделать. - Я и не думала, что могли! Он вдруг выпрямился, настороженно огляделся и внезапно воскликнул: - Реактор! - А что с ним? - поинтересовалась Кэт. - Надо проверить до появления СБ. Пока я сидел там прикованным, то довольно долго размышлял, что с ним вполне могли что-нибудь сотворить. Ноги еще слушались плохо. Он снова чуть не упал, когда пытался развернуться. Кэт еле успела поддержать его под локоть. - Отлично, - рассеянно сказал он. - Нам туда. Кэт понимала, что ее взяли с собой в качестве подпорки. Форкосиган решительно двигался вперед, с силой опираясь на нее и даже не думая извиняться. Вынужденные действия всегда помогали Катрионе если не успокоиться, то собраться. Ее перестало трясти и мутить, лишь в животе осталось какое-то странное ощущение тепла и чего-то еще. К реактору, находящемуся у реки, вел еще один проход. Эта река была самой большой в секторе "Серифоза", и именно поэтому здесь и построили опытную станцию. По барраярским меркам она едва тянула на ручей. Форкосиган неуклюже обошел диспетчерскую, внимательно изучая приборные панели и данные. - Вроде все нормально, - пробормотал он. - Не понимаю, почему они не поставили его на самоуничтожение? Я бы поставил... - Он рухнул на стул. Придвинув второй стул, Кэт уселась напротив, с опаской глядя на Майлза. - Что здесь произошло? - Я... Мы прилетели сюда... Тьен меня привез... А вы-то как здесь очутились? - Лена Фоскол позвонила мне домой и сказала, что Тьен просил забрать его со станции. Она меня едва застала. Я собиралась уйти. Но она не сказала, что и вы здесь. Вы могли все еще быть... - Нет... нет, я почти уверен, что не застань она вас, то прислала бы сюда кого-то другого. - Он сел прямо. Точнее, попытался. - Сколько сейчас времени? - Что-то около 21.00. - Я... я думал, что гораздо позже. Они нас вырубили, понимаете? Парализатором. Я не знаю, сколько... Во сколько она вам позвонила? - Где-то вскоре после 19.00. Форкосиган на мгновение зажмурился, затем открыл глаза. - Было уже поздно. Уже тогда было слишком поздно, вы поняли? - настойчиво спросил он. Его руки было потянулись к ней, когда она наклонилась к нему, ловя хриплые слова, и тут же опустились. - Нет... - В отделе избыточного тепла происходило нечто странное. Ваш муж привез меня сюда, чтобы показать... Ну, я так толком и не понял, что он, собственно, собирался мне показать, но мы с разгона напоролись на Судху со товарищи, готовящихся удрать. Судха выстрелил из парализатора, вырубил нас обоих. Я очнулся уже прикованным. Не думаю... не знаю... сомневаюсь, что они хотели убить вашего мужа. Понимаете, он не проверил свой респиратор. Его баллон был практически пуст. Комаррцы тоже не проверили, прежде чем оставили нас тут. Я не знал. Никто не знал. - Комаррцам это и в голову не пришло, - деревянным голосом отозвалась Катриона. - Они уже к трем годам приучены автоматически проверять свои респираторы. Они и подумать не могли, что взрослый человек может выйти из купола с непроверенной экипировкой. Кэт стиснула руки. Теперь она отчетливо представляла, как умер Тьен. - Это произошло... быстро, - мягко сказал Форкосиган. - Хоть в этом ему повезло. Неправда. И не быстро, и не чисто. - Пожалуйста, не надо мне лгать. Никогда не лгите мне. - Ладно, - медленно выговорил он. - Но не думаю... Я сомневаюсь, что это убийство. Выстроить мизансцену, позвать вас... - Он покачал головой. - В худшем случае непредумышленное. А вообще это смерть случайная. - Это смерть по собственной глупости! - ядовито бросила она. - Верен себе до конца. Он глянул на нее. В глазах его светилось не удивление, а понимание и вопрос. - Вот как? - Лорд Аудитор Форкосиган... - Она сглотнула, горло сдавил спазм. Полная тишина в здании и на улице действовала угнетающе. С тем же успехом они с Форкосиганом могли быть единственными оставшимися в живых на всей планете. - Вы должны знать, что, когда Фоскол позвонила, я собиралась уйти... Уйти от Тьена. Я ему об этом сказала, когда он сегодня вернулся домой после работы и перед тем, как он ушел обратно. Надо полагать, к вам. Что он натворил? Форкосиган некоторое время молчал, переваривая информацию. - Ну ладно, - вздохнул он наконец и посмотрел на Кэт. - Сначала он прибежал ко мне, бормоча о казнокрадстве в отделе использования избыточного тепла. Причем уже длящемся довольно долго. Пытался вынудить меня сделать его Имперским Свидетелем, что, как он полагал, поможет ему избежать суда. Но это не так просто. И никаких обещаний я ему не дал. - Тьен всегда слышал лишь то, что хотел слышать. - тихо проговорила Катриона. - Я... я так и понял. - Он поколебался, пристально изучая ее лицо. - Сколько... Что вы об этом знаете? - И как давно? - Кэт сморщилась и потерла раздраженную маской кожу лица. - Не так давно, как следовало бы. Тьен месяцами твердил... Вы должны понять, он очень боялся, что кто-то узнает о том, что у него дистрофия Форзонна. - Это я как раз понимаю очень хорошо, - нерешительно кивнул Майлз. - Да... И нет. Отчасти виноват брат Тьена. Я много лет уже проклинаю этого человека. Когда у него проявились симптомы, он выбрал путь древних форов и разбил свой флайер. На Тьена это произвело настолько сильное впечатление, что он никак не мог забыть. Перед ним стоял совершенно невозможный для него пример. Мы и понятия не имели, что в его семье существует эта мутация, пока Тьен как душеприказчик брата не начал разбирать его документы и вещи. И тогда мы поняли, что это не несчастный случай, а самоубийство, и поняли почему. Это случилось вскоре после рождения Никки... - Но разве... Когда я прочел ваши файлы, то как раз подумал... Этот дефект должно было выявить ген-сканирование перед тем, как эмбрион поместили в маточный репликатор. Никки унаследовал ее или... - Никки рожден биологически, я его сама вынашивала. Никакого генсканирования. Старым добрым способом древних форов. А у древних форских родов прекрасная кровь, знаете ли, так что незачем проверять. Он выглядел так, будто сжевал лимон. - Кому принадлежала эта блестящая идея? - Я... я уже не помню, как мы пришли к такому решению. Мы с Тьеном так решили вместе. Я была совсем молоденькой. Мы только что поженились, у меня в голове бродили глупые романтические идеи... Думаю, тогда мне это казалось героизмом. - Сколько вам было лет? - Двадцать. - А! - Его губы искривились в странной усмешке, которую Кэт не могла истолковать. Эдакая смесь иронии и сочувствия. - Ясно. Почему-то приободрившись, Катриона продолжила рассказ: - Идея Тьена заняться лечением дистрофии Форзонна так, чтобы никто об этом не пронюхал, заключалась в том, чтобы отправиться на лечение куда-нибудь подальше от империи. И таким образом лечение становилось гораздо дороже. Мы пытались сэкономить на это деньги годами, но почему-то все время что-то шло не так. Собрать нужную сумму никак не удавалось. Но последние месяцев пять-шесть Тьен мне непрерывно твердил, чтобы я прекратила дергаться, что у него все под контролем. Только дело в том... Тьен все время это говорил, так что я даже перестала обращать внимание на его слова. А потом, прошлой ночью, когда вы легли спать... Я слышала, как вы ему прямо сказали, что хотите, чтобы сегодняшняя проверка его департамента была внезапной, я собственными ушами это слышала... Он ночью встал и позвонил администратору Судхе, чтобы предупредить его. Я слушала их разговор... и услышала достаточно, чтобы понять, что они проворачивают какую-то финансовую махинацию, и я очень боюсь... Нет, я уверена, что Тьен брал взятки. Потому что... - Кэт остановилась и перевела дыхание. - Я взломала комм Тьена нынче утром и просмотрела его финансовые файлы. - Она подняла глаза, чтобы увидеть реакцию Форкосигана. Его губы опять скривились в усмешке. - Извините, что обрушилась на вас тогда за то, что вы взломали мой, - робко добавила она. Форкосиган открыл было рот, снова закрыл и слабым движением пальцев попросил ее продолжать. Он сполз чуть ниже на сиденье, слушая ее с огромным вниманием. Слушая... Катриона поторопилась продолжить, но не потому, что боялась, что ей не хватит мужества - в данный момент у нее практически все чувства как-то атрофировались, - а спеша закончить до того, как вынуждена будет замолчать от полного изнеможения. - У него было как минимум сорок тысяч марок, о происхождении которых я не имею ни малейшего представления. Но уж точно не с жалованья. - Было? - Если сведения на его комме верны, эти сорок тысяч и еще взятые в кредит шестьдесят он потерял на акциях комаррского торгового флота. - Все? - Ну, не совсем все. Примерно три четверти. - Видя его изумление, Кэт добавила: - Тьену всегда так "везло". - Я всегда говорил, что человек - сам кузнец своего счастья. Впрочем, я довольно часто был вынужден брать эти слова обратно, так что с некоторых пор повторяю их гораздо реже. - Ну... я полагаю, что в этих словах есть значительная доля истины, иначе почему ему просто хронически не везло? Единственным общим фактором во всем этом вечном хаосе был Тьен. - Она устало повела головой. - Хотя думаю, что иногда могла быть и я каким-то образом. Тьен часто повторял, что это я. После небольшой паузы Форкосиган осторожно спросил: - Вы любили вашего мужа, госпожа Форсуассон? На этот вопрос ей отвечать не хотелось. Правда вызывала у нее острое чувство стыда. Но она твердо решила покончить с лицемерием. - Думаю, любила когда-то. В самом начале. А потом вряд ли. Но я не могла... перестать заботиться о нем. Вот только желание заботиться становилось все меньше и меньше... пока не исчезло совсем. Слишком поздно. Или слишком рано, не знаю. - Но если бы она порвала с Тьеном, причем именно таким образом, ему бы не пришлось сегодня ночью... И не, и не... и так далее по всей цепочке событий, приведших к этому моменту. Это "если бы" можно отнести к любому звену этой цепочки. Ни больше ни меньше. Поправить ничего нельзя. - Я думала, если пущу все на самотек, он рухнет. - Она смотрела на свои руки. - В конечном итоге. Только не думала, что это произойдет так быстро. До Катрионы начало доходить, какой груз проблем обрушился на нее со смертью Тьена. Вместо болезненных юридических вопросов развода ей придется решать не менее болезненные юридические вопросы его вероятного банкротства. И что делать с его телом, как организовывать похороны? И как она скажет его матери... И все же решение даже самых сложных проблем без Тьена уже сейчас казалось ей в тысячу раз проще, чем решение самых простых с Тьеном. Не надо больше вести выматывающие переговоры, чтобы получить на что-то разрешение или одобрение или просто прийти к какому-то соглашению. Она может делать все, что посчитает нужным. Катриона почувствовала себя... как больной, который только что исцелился от паралича, широко развел руки и с удивлением обнаружил, что они у него сильные. Кэт озадаченно нахмурилась: - Будут ли выдвинуты обвинения? Против Тьена? - Обычно покойников не судят, - пожал плечами Форкосиган. - Хотя, если память мне не изменяет, в Период Изоляции такое иногда случалось. К примеру, дважды повешенный лорд Форвента. Нет. Расследование, безусловно, будет, будут составлены отчеты. - Ох, моя бедная голова! Отчеты! - Мои, и Имперской безопасности, и, возможно, от СБ сектора "Серифоза". Я предвижу большие споры по вопросам юрисдикции. Возможно, от вас потребуются свидетельские показания по делу других лиц... - Он прервал поток слов, с трудом устроился поудобнее и сунул немного отогревшиеся руки в карманы. - Лиц, которые, как я предполагаю, удрали с моим парализатором. - Тут лицо его резко изменилось, он вскочил и быстро принялся шарить по карманам брюк, затем куртки. Резко расстегнув куртку, обшарил карманы кителя. - Черт! - Что?! - всполошилась Кэт. - Кажется, эти ублюдки забрали мою аудиторскую печать! Если, конечно, она не вывалилась у меня из кармана во время перипетий этой ночи. Бог мой! Она открывает доступ ко всем государственным коммам и коммам службы безопасности во всей империи! - Он глубоко вздохнул и тут же просветлел. - А с другой стороны, на ней есть датчик. Служба безопасности может отследить ее, если они где-то поблизости... СБ сможет отследить их! Ха! - С трудом ворочая красными раздувшимися пальцами, Форкосиган включил комм. - Тумонен? - позвал он. - Мы уже в пути, милорд, - немедленно раздался голос капитана. - Примерно на полпути к вам. И не могли бы вы не выключать ваш комм, пожалуйста? - Слушайте. Кажется, они забрали мою аудиторскую печать. Немедленно поручите кому-нибудь отследить ее. Найдите ее, и вы найдете их. Конечно, если она просто не валяется где-нибудь здесь. Но это вы сможете проверить по прибытии. Затем Форкосиган отправился изучать здание, волоча с собой Катриону в качестве подпорки, хотя теперь он уже практически не спотыкался. При виде расплавленного комма и пустого помещения он нахмурился и, сощурившись, пристально оглядел сваленную в углу кучу барахла. Тумонен с командой ввалились как раз в тот момент, когда Кэт с Форкосиганом вернулись в холл. Губы лорда Форкосигана весело скривились при виде того, как двое громил в полуброне с парализаторами на изготовку вломились в дверь. Озабоченно кивнув Форкосигану, ответившему чем-то вроде салюта, солдаты друг за другом прошли дальше по зданию, производя по дороге довольно шумный обыск. Майлз прислонился к спинке стула и сознательно принял свободную позу. В холл прошествовал Тумонен с еще одним барраярским солдатом в полуброне, за ними - трое медиков. - Милорд! - воскликнул Тумонен, сняв маску респиратора. На слух Катрионы в голосе капитана звучали знакомые материнские интонации, нечто среднее между "Слава Богу, ты цел" и "Я удавлю тебя собственными руками". - Добрый вечер, капитан, - радостно приветствовал его Форкосиган. - Рад вас видеть! - Вы не поставили меня в известность! - Да, и это целиком и полностью моя вина, и я, безусловно, отмечу вашу невиновность в своем докладе, - успокоил его Форкосиган. - Да не в этом дело, черт подери! - Тумонен подошел к нему, по дороге жестом велев одному из медиков приготовиться. Он увидел истерзанные запястья Майлза и залитые кровью руки. - Кто это с вами сделал? - Боюсь, главным образом я сам. - Его лицо снова стало жестким. - Могло быть и хуже, в чем вы сейчас убедитесь. Я вам покажу. С другой стороны здания. Я хочу, чтобы вы записали абсолютно все, провели полное сканирование. Все, что вызывает у вас сомнение, оставьте экспертам из штаб-квартиры. Я хочу, чтобы из Солстиса немедленно прислали группу лучших экспертов. Даже две: одну сюда, вторую - разобраться с этими долбаными комм-пультами в департаменте Проекта Терраформирования. Но сначала, - тут он посмотрел на медиков и Катриону, - сначала, я думаю, следует заняться телом администратора Форсуассона. - Вот ключ, - тихо сказала Кэт, доставая его из кармана. - Спасибо. - Форкосиган забрал у нее ключ. - Подождите, пожалуйста, здесь. Дернув подбородком, он проверил респиратор, надел его и повел активно возражающего Тумонена наружу, величественным жестом велев медикам следовать за ними. Катриона слышала грохот и скрежет из глубины здания, где все еще орудовали переговаривающиеся между собой солдаты. Она села на освобожденный Форкосиганом стул, испытывая странное ощущение от того, что не пошла со всеми за Тьеном. Но судя по всему, на этот раз убирать кавардак будет кто-то другой. По щеке стекла слеза - скорее от усталости, поскольку она совершенно точно испытывала не больше эмоций, чем кусок жести. Прошло довольно много времени, прежде чем мужчины вернулись обратно в холл. Тумонену удалось наконец убедить Форкосигана сесть и позволить старшему медику заняться его поврежденными запястьями. - В данный момент меня волнует вовсе не лечение, - пожаловался Майлз, когда ему в шею ввели синергин. - Мне необходимо вернуться в Серифозу. Мне срочно нужно взять кое-что в моем багаже. - Да, милорд, - успокаивающим тоном проговорил медик, продолжая прочищать и бинтовать раны. Тумонен пошел к флайеру, чтобы переговорить со своим командованием в Солстисе, затем вернулся, облокотился на спинку стула и принялся наблюдать за действиями медика. Форкосиган посмотрел на Катриону через голову врача: - Госпожа Форсуассон, скажите, не припомните ли вы, ваш муж никогда не упоминал еще о какой-нибудь деятельности этих мерзавцев, помимо казнокрадства? Катриона покачала головой. - Боюсь, госпожа Форсуассон, что телом вашего погибшего мужа придется заниматься Имперской безопасности. Нужно произвести полную экспертизу, - несколько ворчливо буркнул Тумонен. - Да, конечно, - ровно ответила Кэт. Немного помолчав, она добавила: - А что потом? - Мы вас известим, сударыня. - Тумонен повернулся к Форкосигану и спросил, явно продолжая прежний разговор. - Так о чем вы еще думали, когда сидели тут, прикованный? - Единственное, о чем я главными образом размышлял, это о том, когда со мной случится очередной припадок, - нехотя пробурчал Форкосиган. - Довольно скоро это стало своего рода одержимостью. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что Фоскол знала об этом скрытом дефекте. - Я по-прежнему считаю, что это надо квалифицировать как убийство и покушение на убийство и объявить общую тревогу по всем секторам, - заявил Тумонен, продолжая давний спор. - А покушение на убийство Имперского Аудитора превращает это дело в государственное преступление, и таким образом отметается всякая возможность споров по поводу реквизиции. - Да, пусть будет так, - вздохнул, соглашаясь, Майлз. - Однако будьте добры позаботиться о том, чтобы в своих докладах строго придерживаться фактов. - Так, как я их вижу, - упрямо заявил Тумонен, скривившись. И тут он взорвался: - Черт побери, как подумаю, сколько времени они тут все это вытворяли, и прямо у меня под носом!.. - Это не входит в вашу юрисдикцию, капитан, - заметил Майлз. - Выявлять такого рода преступления среди гражданских лиц - обязанность Имперской финансовой службы. И все же... что-то тут не так. - Мягко говоря! - Нет, я имею в виду нечто, скрытое за очевидным. - Форкосиган помедлил. - Они побросали все личные вещи, но при этом забрали два грузовых катера с оборудованием. - Может, на продажу? - высказала предположение Кэт. - Хотя нет, это бессмысленно... - М-м-м... И удрали они кучей, а не разбежались в разные стороны. Эти люди сильно смахивают на очередную группу комаррских патриотов. И я вполне могу себе представить, что они рассматривают кражу из казны Барраярской империи как нечто среднее между хобби и патриотическим долгом, но... красть деньги из бюджета комаррского Проекта Терраформирования, обкрадывать надежду их будущих поколений? И если они делали это не для того, чтобы набить собственные карманы, то за каким чертом им понадобились эти деньги? - Глаза его гневно блеснули. - Ну, это, я полагаю, придется выяснять финансовым экспертам службы безопасности. И мне нужны сюда технические эксперты. Пусть посмотрят, нельзя ли что-либо выудить из всего того барахла, что они здесь побросали. И не побросали. Совершенно очевидно, что команда Судхи что-то собирала в цехе опытной станции, и сильно сомневаюсь, что это "что-то" имеет отношение к использованию избыточного тепла. - Потерев лоб, он пробормотал: - Готов поспорить, что Мария Трогир могла бы нам о многом поведать. Дьявол, как же я жалею, что не допросил госпожу Радоваш с суперпентоталом, когда у меня была такая возможность! Катриона сглотнула горечь, скопившуюся во рту от страха и унижения. - Мне придется все рассказать дяде. Форкосиган перевел взгляд на нее: - Я возьму это на себя, госпожа Форсуассон. Катриона нахмурилась, разрываясь между чем-то вроде слабой благодарности и сильным чувством долга, но не смогла собраться с силами вступать в дискуссию. Медик закончил бинтовать Форкосигану запястья. - Я вынужден оставить вас тут за главного, капитан, и вернуться в Серифозу. Но самостоятельно вести флайер я не рискну. Госпожа Форсуассон, не будете ли вы столь любезны?.. - Вы возьмете с собой охранника, - с опасной ноткой в голосе заявил Тумонен. - Я должна вернуть флайер, - сказал Кэт. - Он взят напрокат. - И сморщилась, настолько глупо прозвучали ее слова. Но во всем окружавшем ее смертельном хаосе это было единственным, что она могла привести в порядок. И тут к ней запоздало пришло осознание: "Я могу пойти домой. Теперь это безопасно". И она звонко добавила: - С удовольствием, лорд Форкосиган!

Присутствие здоровенного молодого охранника, скрючившегося в заднем отсеке флайера, усталость Форкосигана и полная эмоциональная растерянность Катрионы свели на нет всякие разговоры во время полета обратно в Серифозу. Когда она возвращала флайер службе проката, то удостоилась любопытных взглядов из-за необычного эскорта - огромного вооруженного до зубов солдата в полуброне, вежливо следующего за ней, и карлика в окровавленной одежде и с забинтованными запястьями. Зато в машине они ехали втроем, без чужого общества. С мрачной иронией Катриона отметила, что на сей раз никаких проблем с движением у них не возникло. Она подумала, стоит ли потом, когда все это более или менее утрясется, проверить, действительно ли правдиво настойчивое утверждение Форкосигана, что, когда Фоскол ей позвонила, для Тьена уже все равно было поздно. Катриона быстро прошла по коридору к квартире. Она чувствовала себя как раненое животное, которое стремится побыстрее спрятаться в свою нору. Дойдя до дверей, она резко остановилась и ахнула. Сенсорный замок был вырван, дверь приоткрыта. В щель пробивался луч света. Кэт отшатнулась и молча указала пальцем. Майлз, мгновенно оценив ситуацию, так же молча кивнул солдату, который тихо подошел к двери и достал парализатор. Майлз, прижав палец к губам, взял Катриону за руку и отвел назад, к лифтовой шахте. Автоматическая дверь не работала. Солдату пришлось отжимать ее, чтобы войти в квартиру. Опустив забрало шлема, с парализатором на изготовку, он скользнул внутрь. Сердце Катрионы отчаянно колотилось. Через несколько минут охранник высунулся наружу. Забрало он уже поднял. - Кто-то здесь точно побывал, милорд. Но они уже ушли. Форкосиган с Катрионой вошли в квартиру. Чемодан Форкосигана и ее собственные сумки, которые стояли в вестибюле, оказались вскрытыми. Все вещи вперемешку разбросаны по полу. В остальном квартиру практически не тронули. Некоторые ящики открыты, их содержимое вытряхнуто, но в целом, если не считать беспорядка, никакого ущерба. Можно ли считать это вторжением, если она сама фактически ушла из этого дома, бросив все? Кэт и сама не понимала. - Я свои вещи, кажется, оставлял в несколько ином виде, - тихонько заметил Майлз, когда они снова вернулись в вестибюль после беглого осмотра квартиры. - Я тоже оставила их не так, - ответила она чуть раздраженно. - Я думала, вы вернетесь вместе с Тьеном и сразу уйдете, поэтому уложила их, чтобы можно было сразу забрать. - До прихода экспертной группы ничего не трогайте, особенно комм-пульты, - велел ей Форкосиган. Кэт понимающе кивнула. Они сняли толстые куртки, и Катриона машинально повесила их на вешалку. А затем Форкосиган, нарушая собственный приказ, опустился на колени и принялся перебирать разбросанное барахло. - А мой запечатанный чемоданчик с данными вы тоже упаковали? - Да. - Ну, так его нет. - Вздохнув, он поднялся и по комму известил о происшедшем капитана Тумонена, все еще находившегося на опытной станции. По уши занятый Тумонен коротко выругался и приказал своему солдату, пока его не сменят, ни на шаг не отходить от лорда Аудитора. Форкосиган для разнообразия на этот раз не возражал. Он снова приступил к разбору барахла, перетряхивая немалую кучу вещей Катрионы. - Ха! - воскликнул он и извлек коробочку со странным прибором. Он быстро открыл ее слегка трясущимися руками. - Слава Богу, они не взяли это! - Маленький лорд окинул Кэт оценивающим взглядом. - Госпожа Форсуассон... - Его обычно уверенный голос несколько поблек. - Не могу ли я побеспокоить вас... попросив помочь мне с этим? Она чуть не брякнула с ходу "да", но в последний момент ухитрилась заменить на "с чем?". Форкосиган натянуто улыбнулся: - Я упоминал вам о моих припадках. К несчастью, они неизлечимы. Но мои барраярские врачи нашли своего рода выход. Если я использую этот маленький аппаратик для стимуляции припадков, спровоцировав их в нужное время и подходящем месте, то они не случаются когда ни попадя и где придется. Эти припадки обычно провоцируются стрессом. - Он скривился, и Кэт поняла, что он представил себе холодную бетонную дорожку позади цеха на опытной станции. - У меня есть легкое подозрение, что я немного просрочил. И я хочу покончить с этим немедленно. - Понимаю. Но что я должна сделать? - Предполагается, что мне нужен ассистент. Проследить, чтобы я не выплюнул загубник, не покалечился или не поломал что-нибудь в процессе припадка. Это маловероятно, но на всякий случай... - Ладно... Под подозрительным взглядом охранника они прошли в гостиную. Форкосиган направился к кушетке. - Если вы ляжете на пол, то падать вам уже будет некуда, - неуверенно предложила Катриона, не очень представляя, насколько зрелищное мероприятие ей предстоит. - Ха! Верно! - Он устроился на ковре с открытой коробочкой в руке. Убедившись, что поблизости нет никаких посторонних предметов, Кэт опустилась подле него на колени. Майлз раскрыл прибор, похожий на наушники с прокладкой с одной стороны и таинственной кнопкой с другой. Нацепив прибор на голову, он прижал его к вискам. Маленький лорд улыбнулся Катрионе улыбкой, которую она запоздало оценила как жутко смущенную, и пробормотал: - Боюсь, все это выглядит немного глупо. - Он сунул пластмассовый загубник в рот и лег на спину. - Подождите! - внезапно остановила его Катриона, едва он потянулся к вискам. - Что? - Возможно... те, кто сюда приходил, что-то сделали с этой штукой. Может, ее стоит сначала проверить? Он расширившимися глазами посмотрел на нее. С такой же достоверной точностью, будто обладала телепатическими способностями, она одновременно с ним ясно увидела, как его голова разлетается на куски, едва он нажимает на кнопку. Сорвав прибор с головы, Форкосиган быстро сел, выплюнул загубник и рявкнул: - Черт! Затем через некоторое время добавил чуть спокойнее, но на добрых пол-октавы выше: - Вы совершенно правы. Большое спасибо. Я не подумал... Я... я клятвенно пообещал себе, что если вернусь сюда, то в первую очередь воспользуюсь прибором и больше никогда-никогда-никогда не буду откладывать это хотя бы на день. Тяжело дыша, он уставился на зажатый в руке приборчик. И тут его глаза закатились, и он рухнул на пол. Катриона едва успела поймать его голову, прежде чем та с размаху грохнулась на ковер. Его губы искривились в странной усмешке. Тело содрогнулось, волны судорог пробегали с ног до головы, но он не забился со страшной силой, как она боялась. Охранник, запаниковав, напрягся. Кэт взяла загубник и сунула его Форкосигану в зубы. Задача оказалась не столь уж трудной. Несмотря на видимость, маленький лорд вовсе не закостенел. Откинувшись на пятки, Катриона наблюдала за Форкосиганом. Провоцируется стрессом. Да. Я вижу. Его лицо казалось... отсутствующим, лишенным выражения, но это не походило на смерть или сон. Было очень тяжело видеть его таким уязвимым. Вежливость обязывала отвести взгляд. Но он специально назначил ее на роль ассистента. Кэт посмотрела на часы. Он говорил, что эта штука длится минут пять. Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле миновало меньше трех минут, когда его тело замерло. Он еще минуту пролежал в тревожно неподвижном состоянии, затем судорожно вздохнул, открыл глаза и посмотрел на нее бессмысленным взглядом. Что ж, по крайней мере его расширенные зрачки одинакового размера. - Извините... извините, - невнятно пробормотал он. - Я этого не хотел. Он лежал, уставясь в потолок. Брови его изогнулись. Через некоторое время он спросил: - А как это выглядит? - Очень странно, - честно ответила Катриона. - Ваше лицо мне нравится гораздо больше, когда вы здесь присутствуете. До этого она даже не представляла, насколько его личность оживляет его черты. - Мне тоже моя голова нравится гораздо больше, когда я в ней присутствую, - выдохнул Форкосиган. Он крепко зажмурился, затем снова раскрыл глаза. - Теперь я избавлю вас от себя. Он попытался встать, но руки подогнулись. Катриона сильно сомневалась, что ему сейчас следует хоть что-то делать. Она решительно уложила его обратно, легонько толкнув ладонью в грудь. - И думать не смейте увести этого охранника, пока мою дверь не починят! Хотя от этого дорогого сенсорного замка, как выяснилось, проку не очень-то много. - О! Да, конечно, - слабо ответил он. Было совершенно очевидно, что безоговорочное утверждение Форкосигана, будто после припадка он становится как огурчик, если и не откровенная ложь, то, мягко говоря, крупное преувеличение. Выглядел он жутко. Катриона посмотрела на встревоженного охранника. - Капрал, помогите, пожалуйста, перенести лорда Форкосигана на кровать, чтобы он полежал, пока не придет в себя окончательно. Или хотя бы до появления ваших коллег. - Конечно, мэм. - Солдат явно испытал облегчение, получив конкретное указание, и помог ей поднять Форкосигана на еще слабые ноги. Катриона быстро прикинула в уме. Единственной свободной кроватью была постель Никки, и в его комнате не имелось комма. Если Форкосиган захочет выспаться - а после этой сумасшедшей ночи он в этом определенно нуждался, там у него есть шанс спокойно спать даже после приезда команды экспертов СБ. - Сюда, - указала она охраннику и повела их по коридору. Невнятные протесты Форкосигана лишний раз убедили Катриону, что она все делает правильно. Его снова трясло. Кэт помогла ему снять китель, уложила, стянула сапоги, укрыла еще одним одеялом, включила обогреватель, погасила свет и вышла. Ее укладывать в кровать было некому, но она не стала завязывать разговор с охранником, обосновавшимся в гостиной в ожидании приезда подкрепления. Все тело болело так, будто ее избили. Кэт приняла болеутоляющее и легла, не раздеваясь, на свою постель. В голове роились взаимоисключающие друг друга сценарии, что ей делать дальше, и мысли о куче неясных пока вещей. Тело Тьена, еще прошлой ночью спавшего рядом с ней на этой кровати, должно быть, уже в руках патологоанатомов Имперской безопасности, лежит обнаженное и неподвижное на холодном металлическом столе в какой-нибудь медицинской лаборатории Серифозы. Кэт надеялась, что они обойдутся с его промерзшими останками хотя бы с толикой уважения и не станут отпускать всякие специфические шуточки. Катриона давно приобрела привычку по ночам, когда пребывание в супружеской постели становилось особенно невыносимым, тихонько ускользать в свой кабинет и играть с виртуальными садами. В последнее время ее все больше привлекал барраярский сад. В нем не хватало осязаемости, запахов, медленной вальяжности реального сада, однако он неизменно действовал на нее успокаивающе. Но сначала Форкосиган занял комнату, а теперь он же приказал ей не прикасаться к коммам, пока с ними не разберется Имперская безопасность. Вздохнув, Кэт повернулась на бок на своей половине кровати, хотя соседняя половина пустовала. Я хочу покинуть это место как можно быстрей. Хочу оказаться где-нибудь, где никогда не было Тьена. Спать Катриона вообще-то не собиралась, но то ли от принятых таблеток, то ли от усталости, то ли от сочетания того и другого она все-таки уснула.

ГЛАВА 12

Майлз сразу понял, что, проснувшись, он не обрадуется. После сильного припадка он, как правило, весь день маялся чем-то вроде похмелья, мышцы болели, их сводило судорогой, и голова раскалывалась от псевдомигреней. Это сочетание, судя по всему, было чисто синергетическим. Застонав, он попытался снова впасть в блаженное беспамятство, но чья-то нежная рука, коснувшаяся плеча, быстро привела его в чувство. - Лорд Форкосиган? - раздался тихий голос Катрионы. Майлз мгновенно распахнул веки. Свет в помещении, слава Богу, оказался приглушенным. Он лежал в комнате ее сына Никки, но совершенно не помнил, как сюда попал. Перевернувшись, Майлз, моргая, поглядел на нее. С тех пор как он видел Катриону в последний раз, стоящей подле него на коленях в гостиной, она успела переодеться. Теперь на ней была мягкая бежевая блуза с высоким воротом и темные брюки в комаррском стиле. Недлинные волосы, еще влажные после душа, ниспадали на плечи. А вот он все еще был в окровавленной рубашке и мятых штанах, так и не переодевшись после вчерашнего кошмара. - Извините, что разбудила, - продолжила она, - но приехал капитан Тумонен. - А-а-а... - глухо протянул Майлз и сел. Госпожа Форсуассон держала поднос с большой кружкой черного кофе и флакончиком с болеутоляющими таблетками. Две таблетки уже лежали наготове возле дымящейся кружки. Но божественный хор звучал лишь в его сознании. - Ой! Надо же... Она не произнесла больше ни слова, пока Майлз не пропихнул таблетки сквозь потрескавшиеся губы и не проглотил их. Опухшие руки служили еще не очень хорошо, но он все же исхитрился неким подобием мертвой хватки удержать кружку. Второй глоток кофе смыл пакостное ощущение во рту и несколько успокоил бурчащий желудок. - Спасибо. После третьего глотка Майлз сумел выговорить: - Сколько сейчас времени? - Рассвело примерно час назад. Значит, он был в отключке примерно четыре часа. А за четыре часа много чего могло произойти. Не расставаясь с кружкой, Майлз спустил ноги с кровати. Похоже, первые несколько минут ходьба будет занятием довольно-таки проблематичным. - Тумонен торопится? - Не могу сказать. Он выглядит усталым. Сказал, что они нашли вашу печать. Это решило дело. Сначала Тумонен, потом душ. Проглотив еще немного кофе, Майлз вернул кружку Катри... госпоже Форсуассон и встал. Неловко улыбнувшись, он сделал несколько упражнений, чтобы убедиться, что сможет пройти по коридору, не свалившись на глазах у офицера Имперской безопасности. Майлз понятия не имел, что сказать госпоже Форсуассон. "Извините, что позволил убить вашего мужа" как-то не очень подходило по ряду причин. Майлз вполне представлял, что мог бы проделать добрую дюжину разнообразных трюков до того, как попал под парализатор, чтобы итог предыдущей ночи оказался иным. Но если бы Форсуассон проверил перед выходом свой чертов респиратор, то остался бы в живых, уж в этом Майлз не сомневался. И чем больше он узнавал о Тьене Форсуассоне, тем сильнее становилась его уверенность, что своей смертью этот человек оказал не такую уж плохую услугу жене. Вдове. Немного помедлив, Майлз попытался продолжить светскую беседу: - С вами все в порядке? - Ну, с учетом всего происходящего... - пожала она плечами, изобразив подобие улыбки. У нее между бровями залегли морщинки. - А вы сами приняли... э-э-э... - Майлз кивнул на пузырек, - что-нибудь такое? - Даже несколько. Спасибо. - А-а-а. Хорошо. - Тебе причинили зло, а я не знаю, как это исправить. Совершенно очевидно, что для этого нужно нечто куда большее, чем пара таблеток. Майлз покачал головой, тут же пожалел об этом и направился к Тумонену. Капитан ждал на диванчике в гостиной, тоже благодарно потягивая кофе, приготовленный госпожой Форсуассон. Когда лорд Аудитор вошел в комнату, офицер собрался было вытянуться во фрунт, но все же передумал. Майлз сел напротив Тумонена, и они обменялись приветствиями. Госпожа Форсуассон, войдя следом, поставила перед Майлзом его полупустую кружку, затем, искоса глянув на Тумонена, спокойно уселась рядом. Если Тумонен хочет, чтобы она ушла, пусть сам ей об этом скажет, решил Майлз. А потом еще и обоснует требование. Но Тумонен, вопреки ожиданиям, лишь кивком поблагодарил ее и достал из кармана кителя пластиковый пакет. В нем лежала позолоченная электронная аудиторская печать. Капитан протянул ее Майлзу. - Отлично, капитан, - кивнул Майлз. - Думаю, не стоит надеяться, что вы нашли ее непосредственно в кармане вора? - Нет, к величайшему сожалению. Вы в жизни не догадаетесь, где мы ее нашли. Майлз хмыкнул и поднес пакет к свету. Целлофан изнутри был покрыт водяными испарениями. - Ну, в первую очередь я бы предположил, что в канализационной трубе где-то на полпути между этим домом и Серифозской фабрикой по переработке отходов. У Тумонена отвисла челюсть. - Откуда вы знаете? - Когда-то очистка канализационных труб была у меня своего рода хобби. Не хочу показаться неблагодарным, но ее кто-нибудь помыл? - Вообще-то да. - Премного признателен. Майлз открыл пакет, и печать скользнула ему на ладонь. Вроде бы цела. - Мой лейтенант отследил сигнал, - пояснил Тумонен. - Ну, во всяком случае, определил триангуляцию, буквально через полчаса после вашего звонка. А затем с группой захвата полез за ней в канализацию. Жаль, что я не видел их лиц, когда они наконец поняли, что им предстоит! Уверен, вы бы тоже это оценили. Несмотря на головную боль, Майлз ухмыльнулся: - Боюсь, прошлой ночью я был несколько не в форме, чтобы оценить что бы то ни было. - Ну, короче, в результате эта впечатляющая делегация пошла будить муниципального инженера Серифозы. Она комаррианка, конечно. Когда к ней посреди ночи заявилась Имперская безопасность, ее мужа чуть инфаркт не хватил. Лейтенанту удалось в конце концов успокоить супруга и с помощью леди получить то, что нам нужно... Боюсь, у нее оказался прекрасный повод для... э-э-э... иронии. И мы все признательны, что лейтенант не последовал своему первому порыву, то есть не приказал своей команде разнести этот самый кусок трубы из плазмотронов. Майлз чуть не подавился кофе. - Ду-ушевно признательны! Он бросил взгляд на Катриону Форсуассон, которая, услышав последнюю фразу капитана, откинулась на подушку с сияющими глазами и зажала ладонью рот. Таблетки начали действовать, теперь он видел ее уже более отчетливо. - Но никаких признаков нашей двуногой дичи, конечно, не обнаружилось, - вздохнув, закончил рассказ Тумонен. - Они давно удрали. Майлз поглядел на свое искаженное отражение в кружке с кофе. - Ну, сценарий предельно ясен. Вы сможете все точно восстановить по времени. Фоскол и неизвестно сколько сообщников обшарили мои карманы, привязали нас с администратором Форсуассоном к перилам, прилетели в Серифозу, позвонили госпоже Форсуассон. Скорее всего откуда-то поблизости. Как только она покинула квартиру, они вошли сюда, зная, что в их распоряжении как минимум час, до того как поднимется тревога. Воспользовались моей печатью, чтобы вскрыть кейс с данными об аварии. Затем спустили печать в туалет и смылись. Даже не вспотев. - Плохо, что они не поддались искушению взять ее с собой. - М-м-м, они четко понимали, что печать отслеживается. Поэтому и устроили свою маленькую шуточку. - Майлз нахмурился. - Но... зачем им понадобились хранящиеся у меня сведения? - Наверное, они искали информацию о Радоваше. Что конкретно было в вашем кейсе? - Копии всех закрытых технических отчетов об аварии на отражателе и доклады об аутопсии. Судха - инженер. Он, вне всякого сомнения, знал, что там находится. - Нам сегодня предстоит чудное занятие в департаменте Проекта Терраформирования, - мрачно заметил Тумонен. - Попытаться выяснить, кто из служащих отсутствует потому, что сбежал, а кто - потому что и вовсе не существовал никогда. Мне нужно с этим разобраться как можно быстрее, чтобы приступить к предварительным допросам. Думаю, нам придется всех их обработать суперпентоталом. - Предсказываю, что это будет грандиозной потерей времени и пустой тратой медикамента, - хмыкнул Майлз. - Впрочем, всегда есть шанс, что кто-то знает гораздо больше, чем сам думает. - М-м-м, да, - согласился Тумонен и оглянулся на молчаливо слушавшую их хозяйку дома. - И кстати, госпожа Форсуассон, боюсь, мне придется также попросить вашего согласия на допрос с суперпентоталом. Это стандартная оперативная процедура в таких случаях, как гибель вашего мужа, - мы должны опросить ближайших родственников покойного. Местная полиция, возможно, тоже захочет принять в этом участие или затребовать копию, в зависимости от того, к какому решению придет мое начальство о юрисдикции этого дела. - Я понимаю, - бесцветным голосом проговорила Катриона. - В смерти администратора Форсуассона ничего непонятного нет, - сказал Майлз, чувствуя себя весьма неловко. - Я стоял с ним рядом. Ну, если уж быть точным, то стоял на коленях. - Госпожа Форсуассон вовсе не подозреваемая, - уточнил Тумонен. - Она свидетель. И допрос с суперпентоталом поможет ей и дальше оставаться в этом качестве, нехотя признал Майлз. - Когда вы хотите это сделать, капитан? - спокойно спросила Катриона. - Ну... Не сию секунду. У меня будет гораздо более точный список вопросов, когда мы закончим разбираться у них в конторе. Просто никуда не уходите. "Я арестована?" - взглядом спросила она капитана. - Дело в том, что мне нужно забрать моего сына, Николаса. Он ночевал у своего приятеля. И ему еще ничего не известно о происшедшем. Мне не хочется говорить ему об этом по комму, и я не хочу, чтобы он узнал все из программы новостей. - Этого не произойдет, - мрачно отрезал Тумонен. - Пока. во всяком случае. Хотя подозреваю, что информационные службы скоро начнут нас осаждать. Кто-нибудь наверняка заинтересуется, с чего это вдруг вечно сонное отделение Имперской безопасности Серифозы вдруг развернуло такую кипучую деятельность. - Я должна либо пойти забрать его, либо позвонить и договориться, чтобы он остался там еще. - Что вы предпочитаете? - встрял Майлз, прежде чем Тумонен успел открыть рот. - Я... Если вы собираетесь проводить этот допрос сегодня здесь, то я лучше подожду, пока все закончится, и заберу Никки потом. Но мне придется как-то объяснить ситуацию матери его друга. Сказать ей, ну, хотя бы, что прошлой ночью с Тьеном... произошел несчастный случай и он погиб. - Вы уже поставили ее коммы на прослушивание? - прямо спросил Майлз. Тумонен явно был ошарашен такой откровенностью, но, откашлявшись, все же ответил: - Да. Вы должны отдавать себе отчет, госпожа Форсуассон, что Имперская безопасность будет в течение нескольких дней прослушивать все ваши звонки, как исходящие, так и входящие. Она недоуменно посмотрела на него: - Зачем? - Существует возможность, что кто-то из команды Судхи или же какой-то связной, которого мы еще не обнаружили, не зная, что администратор мертв, попытается связаться с ним. Катриона приняла объяснение с несколько скептическим кивком. - Спасибо, что предупредили. - Кстати, о звонках, - добавил Майлз. - Пусть кто-нибудь из ваших доставит мне сюда закрытый от прослушивания комм. Мне тоже нужно кое с кем переговорить. - Вы останетесь здесь, милорд? - поинтересовался Тумонен. - На некоторое время. Пока вы не закончите допрос госпожи Форсуассон и до прибытия лорда Аудитора Фортица, а он наверняка захочет прилететь. Как раз с ним я и собираюсь связаться в первую очередь. - А, конечно! Майлз огляделся. Активатор, футляр и загубник по-прежнему лежали там, где их бросили несколько часов назад. - И будьте любезны, - указал на них Майлз, - пусть ваши спецы проверят мой медицинский прибор на предмет какой-нибудь пакости, а затем вернут его мне. Брови Тумонена поползли вверх. - Вы подозреваете, что с ним что-то сотворили, милорд? - Просто пришла такая жуткая мысль. Но думаю, что будет не слишком разумно недооценивать ум и хитрость наших противников в такого рода вещах, а? - Он вам нужен срочно? - Нет. Уже нет. - Дискету, которую Фоскол прилепила к спине администратора Форсуассона, вы уже успели просмотреть? - продолжил Майлз. Он исхитрился не покосится на госпожу Форсуассон. - Бегло, - ответил Тумонен и посмотрел на Катриону, сведя таким образом на нет все усилия Майлза проявить деликатность. Она слегка поджала губы. - Я отдал ее нашему финансовому аналитику - полковнику, ни больше ни меньше, - которого прислали из штаб-квартиры заниматься финансовой частью расследования. - О, прекрасно! Я как раз собирался спросить, прислали ли вам помощников, чтобы облегчить существование. - Да, все, что вы затребовали. Техническая команда прибыла на опытную станцию примерно час назад. Оставленный Фоскол пакет - это вроде бы полный документальный отчет обо всех финансовых операциях, связанных с... э-э-э... платежами, сделанными группой Судхи администратору. Если все это не фальшивка, то данные сильно помогут вычленить схему казнокрадства из прочего мусора. Что довольно-таки странно, если подумать. - Фоскол, вне всякого сомнения, любви к Форсуассону не питает, но наверняка все, что топит его, топит и самих комаррцев. Да, действительно весьма странно. - У Майлза было такое ощущение, что если бы его мозги в данный момент не представляли собой пульсирующий субпродукт, то он смог бы вывести из этого логическую цепочку. Ладно, займемся этим позже. Из глубины квартиры выплыл техник СБ в черном комбинезоне с черным ящиком, идентичным тому - а скорее всего тем же самым, - что Тумонен использовал у госпожи Радоваш. - Я закончил с коммами, сэр, - сообщил он начальнику. - Спасибо, капрал. Возвращайтесь в контору и скопируйте файлы к нам, затем в Солстис и полковнику Гиббсу. Техник кивнул и направился к до сих пор сломанной - как заметил Майлз - входной двери. - Да, и, пожалуйста, направьте сюда кого-нибудь починить дверь госпоже Форсуассон, - попросил Майлз. - Может быть, он заодно сможет поставить и замок получше. Катриона наградила его благодарным взглядом. - Слушаюсь, милорд. И пока вы здесь, я, конечно, оставлю охранника. Этакую двухметровую дуэнью, надо полагать. Стоит попытаться добыть для госпожи Форсуассон что-нибудь получше. Подозревая, что уже достаточно нагрузил бедного невыспавшегося Тумонена всякими поручениями и приказами, Майлз лишь попросил, чтобы его немедленно поставили в известность, если удастся обнаружить Судху или кого-нибудь из его группы, и отпустил капитана заниматься его значительно возросшими обязанностями.

К тому времени, когда Майлз принял душ и переоделся в свой последний свежий серый костюм, таблетки сделали свое дело и он почти почувствовал себя человеком. Он выплыл из комнаты, и госпожа Форсуассон пригласила его пройти на кухню. Оставленный Тумоненом охранник торчал в гостиной. - Не хотите ли позавтракать, лорд Форкосиган? - А вы сами ели? - Ну, вообще-то нет. Но я не голодна. Скорее всего так и есть, но выглядела она такой же бледной и измученной, как и он сам. - Я съел бы что-нибудь, если вы составите мне компанию, - придумал тактический ход Майлз. - Что-нибудь попроще, - предусмотрительно добавил он. - Хлопья? - осторожно предложила она. - Да, с удовольствием. Майлз хотел было добавить "я их сам приготовлю" - приготовление блюда из хлопьев было вполне в пределах его способностей, - но ему не хотелось, чтобы она ушла, поэтому он сел, как послушный гость, и принялся наблюдать за ее передвижениями по кухне. Катриона казалась несколько не на месте, хотя вроде бы находилась в святая святых своего дома. Где же она будет смотреться лучше? В каком-нибудь более просторном месте. Кэт села и налила им обоим. Они обменялись любезностями. Проглотив несколько ложек, она неубедительно улыбнулась и спросила: - Это правда, что суперпентотал делает человека... несколько придурковатым? - М-м-м... Как на любой наркотик, люди на него реагируют по-разному. Мне приходилось неоднократно присутствовать при допросах с суперпентоталом в рамках моей предыдущей деятельности. И я сам подвергался его воздействию дважды. Последнее заявление вызвало у нее живой интерес. - О? - Я... хм... - Майлз хотел успокоить ее, но ему приходилось быть честным. "Никогда не лгите мне больше", - сказала она тогда голосом, полным сдержанной страсти. - Моя собственная реакция - полная идиосинкразия. - Разве у вас нет аллергии, которую Имперская служба безопасности специально прививает... Нет, конечно, нет, иначе вас бы тут сейчас не было. Имперская безопасность ограждала своих ведущих сотрудников от допросов с суперпентоталом, прививая им аллергическую реакцию, приводящую в случае применения препарата к анафилактическому шоку и смерти. Для этого, конечно, требовалось согласие человека, но, поскольку данная прививка открывала доступ к карьере, недостатка в добровольцах служба безопасности не испытывала никогда. - Вообще-то нет. Иллиан никогда мне этого не предлагал. Задним числом я не раз задумывался, не приложил ли к этому руку мой отец. Но в любом случае суперпентотал не делает меня более правдивым, лишь гиперактивным. Я болтаю невесть что. С огромной скоростью, надо думать. Когда меня подвергли такому допросу... хм... враги, я сумел выкрутиться, читая стихи. Оч-чень необычный опыт, должен сказать. У нормальных людей степень, ну, противности, что ли, зависит во многом от того, сопротивляется ли он воздействию наркотика, или нет. Если вы чувствуете, что ведущий допрос на вашей стороне, то это просто помогает свободнее давать те же показания, которые вы дали бы в любом случае. - О! - Она выглядела не очень успокоенной. - Не могу утверждать, что это не затрагивает каких-то глубинных вещей, - а у нее этих глубин, как в океане, - но грамотно построенный допрос не должен, - унизить вас, - быть так уж плох. - Хотя если уж события прошлой ночи не вытряхнули ее из ее состояния мрачного самоконтроля... Помедлив, Майлз добавил: - Как вы научились так скрывать ваши чувства? Ее лицо мгновенно стало бесстрастным. - А я скрываю? - Да. По вашему лицу очень трудно что-либо прочитать. - О! - Она отхлебнула кофе. - Не знаю. Я такая сколько себя помню. - Однако более отдаленные воспоминания несколько смягчили ее черты. - Хотя нет... Нет, было время... Думаю, было... У меня было... есть три старших брата. Типичная структура форской семьи их поколения: перебор мальчиков и девочка в виде символического довеска. Так, для коллекции. Неужели никто из этих родителей не обладал (А) предвидением и (Б) умением элементарно считать? Неужели никто из них не хотел стать дедушками и бабушками? - Двое были намного меня старше, - продолжила она, - но младший - вполне подходящего возраста, чтобы быть невыносимым. Он обнаружил, что может прекрасно поразвлечься, доводя меня до истерики. Вполне подходящим объектом для этого были лошади. В те времена я с ума сходила по лошадям. Я не могла дать сдачи: чтобы ответить словесно, мне тогда не хватало ума, а физически - сил. Он был значительно сильней: ему тогда было четырнадцать, а мне - десять. Он просто переворачивал меня вверх тормашками, и все. Через некоторое время он меня настолько хорошо выдрессировал, что ему достаточно было заржать, чтобы вывести меня из себя. - Кэт кисло улыбнулась. - Для моих родителей это было совсем не просто. - Они что, не могли его остановить? - Обычно он был достаточно сообразителен, чтобы выходить сухим из воды. Его выкрутасы срабатывали даже со мной. Помню, что иногда я одновременно и смеялась, и пыталась огреть его чем-нибудь. И думаю, в то время мать уже заболевала, хотя никто из нас об этом даже не подозревал. И мама мне как-то сказала - я как сейчас вижу ее сидящей, подперев лицо ладонями, - что единственный способ отделаться от него это просто не реагировать. То же самое она говорила, когда меня дразнили в школе или когда я расстраивалась из-за чего-то. "Будь как каменная, - говорила она. - Тогда он не получит никакого удовольствия и перестанет". И он перестал. Во всяком случае, он повзрослел, перестал быть четырнадцатилетним олухом и поступил в университет. Теперь мы с ним друзья. Но я не разучилась отвечать на нападение невозмутимостью. Теперь, оглядываясь на прошлое, я размышляю, сколько проблем моего брака было следствием... - Она улыбнулась и моргнула. - Моя мать ошибалась, я полагаю. Уж сама-то она точно игнорировала свои боли слишком долго. Но теперь я бесстрастна все время, и уже слишком поздно меняться. Майлз с силой закусил кулак. Все верно. Значит, с самой ранней юности она усвоила, что никто ее не защитит, кроме нее самой, и единственный способ выжить - прикинуться мертвым. Просто класс! И если и существует более ошибочный шаг, чем обнять ее и попытаться успокоить, то Майлз не мог его вообразить. Если ей нужно быть каменной, потому что это единственный известный ей способ выживания, то пусть будет мраморной, пусть будет гранитной. В чем бы вы ни нуждались, миледи Катриона, возьмите это. Чего бы ни хотели, вы это получите. Единственное, что Майлз сумел в конечном итоге родить, было: - А я люблю лошадей. И задумался, действительно ли это прозвучало так по-идиотски, как... прозвучало? Ее темные брови поползли вверх в веселом изумлении. Значит, именно так и прозвучало. - Ой, я это переросла много лет назад! Переросла или вынужденно бросила? - Я единственный ребенок, но у меня есть кузен, Айвен, который был не менее вредным, чем бывают родные братья. И конечно, он намного крупнее меня, хотя мы практически ровесники. Но когда я был ребенком, у меня был телохранитель, один из оруженосцев графа, моего отца. Сержант Ботари. У него чувство юмора отсутствовало начисто. Если бы Айвен хоть раз попробовал выкинуть что-то вроде того, что творил ваш брат, его не спасло бы никакое хитроумие. Катриона улыбнулась: - Ваш личный телохранитель. Вот уж действительно идеальное детство. - А оно во многом таким и было. Если не считать медицинской части. Тут сержант мне помочь ничем не мог. И в школе тоже. Должен сказать, в те времена я не ценил того, что имел. И половину времени тратил на то, чтобы придумать, как вырваться из-под его опеки. И мне это удавалось достаточно часто для того, чтобы понять, что я могу добиться успеха. - Сержант Ботари по-прежнему с вами? Один из вассалов древнего форского рода? - Был бы со мной, будь он жив. Мы с ним... э-э-э... попали в зону боевых действий во время путешествия по Галактике, когда мне было семнадцать, и сержант погиб. - Ой, мне очень жаль. - Это произошло не совсем по моей вине, но именно мои решения повлекли за собой цепь событий, которые привели к его смерти. - Он наблюдал за ее реакцией. Как обычно, выражение ее лица практически не изменилось. - Но он научил меня, как выживать и жить дальше. Последний из очень многих его уроков. Ты только что познала разрушение. А я умею выживать. Позволь мне помочь тебе. Глаза ее блеснули. - Вы любили его? - Сержант был... непростым человеком, но да, я любил его. - А! Через некоторое время Майлз продолжил: - Ну, как бы вы к этому ни пришли, в чрезвычайных ситуациях вы держитесь очень хорошо. - Правда? - Она казалась удивленной. - Да, прошлой ночью. Катриона улыбнулась, явно тронутая комплиментом. Дьявольщина, она не должна воспринимать это простое замечание как великую награду. Должно быть, она всю жизнь просидела на голодном пайке, раз такая ерунда кажется ей царским пиром. Это был самый откровенный разговор, которым она его удостоила за все время, и Майлз просто жаждал продлить мгновения, но хлопья в тарелках закончились, кофе остыл, и прибыл техник СБ с затребованным Майлзом закрытым коммом. Госпожа Форсуассон направила техника устанавливать комм в кабинет своего покойного мужа, как в самое уединенное место квартиры. Эксперты пришли и ушли, пока Майлз еще спал. Бросив быстрый взгляд на новый прибор, Катриона спряталась в хозяйственных хлопотах, как олень в чаще, явно намереваясь стереть все следы вторжения чужаков в свое жилье. И Майлзу ничего не оставалось, как приступить к следующему, самому трудному разговору за это утро. На установку закрытого от прослушивания канала с пришвартованным к отражателю кораблем-маткой спасателей, где в данный момент находился лорд Аудитор Фортиц, ушло несколько минут. Майлз устроился перед коммом с максимальными удобствами и приготовился терпеливо выносить раздражающие паузы в разговоре - следствие дальнего расстояния. Фортиц, наконец появившийся на экране, был в обычном корабельном комбинезоне и, судя по всему, собирался вскорости влезть в скафандр. Но казался вполне жизнерадостным и бодрым. Наверху жили по времени Солстиса, на несколько часов опережая часовой пояс Серифозы. - Доброе утро, профессор, - начал Майлз. - Надеюсь, вы провели нынешнюю ночь лучше, чем мы. Самая плохая из всех имеющихся у нас паршивых новостей - вчера ночью ваш зять, Этьен Форсуассон, погиб на опытной станции отдела избыточного тепла из-за проблемы с респиратором. Я сейчас нахожусь в квартире Катрионы. Пока что она держится хорошо. Объясню подробно чуть позже. Проблема с временной задержкой заключалась в том, что приходилось долго и тоскливо ждать, пока изменится выражение лица человека, когда до него дойдет сказанное несколько минут назад - особенно если новость действительно паршивая, меняющая человеческие жизни, - и не иметь возможности ни вернуть свои слова обратно, ни изменить формулировки. Когда послание дошло до Фортица, он испытал именно такое потрясение, какое и предвидел Майлз. - Боже правый! Продолжай, Майлз. Майлз, глубоко вздохнув, принялся подробно излагать события прошлого дня, начиная с впустую потраченных часов на перетряхивание помещений Проекта Терраформирования. Он рассказал о внезапном возвращении Форсуассона, потащившего его на опытную станцию. Об участии администратора в казнокрадстве, об их встрече с Судхой и госпожой Радоваш. О том, как они очнулись, прикованными к перилам (подробности гибели Форсуассона Майлз опустил)... О прибытии Катрионы, О вызове подразделения СБ, сильно запоздалом. Об истории с аудиторской печатью. Лицо Фортица становилось все более и более ошарашенным. - Майлз, это все просто чудовищно! Я прилечу как можно быстрей. Бедная Катриона! Пожалуйста, побудь с ней до моего прибытия, ладно? - Чуть поколебавшись, Фориц добавил: - Вообще-то я подумывал позвать тебя сюда. Мы тут обнаружили кое-какое очень странное оборудование, подвергшееся сильному физическому воздействию и очень искореженное. И я хотел узнать, не попадалось ли тебе что-нибудь в этом роде во время твоих галактических странствий. На обломках кое-где сохранились серийные номера, которые, я надеюсь, смогут помочь. В свете твоего рассказа мне придется оставить разбираться с этим моих комаррских ребят. - Странное оборудование? Судха с приятелями тоже удрали с кучей странного оборудования. Аж на двух грузовых катерах. Пусть ваши комаррские ребята передадут эти серийные номера полковнику Гиббсу в отделение Имперской безопасности Серифозы. Ему предстоит отследить множество серийных номеров оборудования, закупленного Проектом Терраформирования, и боюсь, оно может оказаться... не таким уж липовым, как я сначала предположил. Похоже, между опытной станцией и аварией с отражателем связей несколько больше, чем одно лишь тело бедолаги Радоваша. Послушайте, хм... В связи с участием Тьена во всей этой истории СБ намеревается допросить с суперпентоталом Катриону. Не хотите, чтобы я отложил это до вашего прибытия? Я подумал, что вам, возможно, захочется хотя бы пронаблюдать за ходом ее допроса. Фортиц озабоченно нахмурился. - Я... Бог ты мой... Нет. Мне бы хотелось, но не следует. Моя племянница... Это чистой воды конфликт интересов. Майлз, мальчик мой, ты не думаешь... Не смог бы ты проследить за этим и позаботиться, чтобы их не заносило? - Ну, в Имперской безопасности больше не прибегают к резиновым дубинкам с металлическими насадками - но да, я планировал так и сделать. Если вы не против, сэр. Пауза. - Для меня это большое облегчение. Спасибо тебе. - Не за что. И еще мне очень хочется узнать ваше мнение обо всем, что технической группе СБ удастся накопать на опытной станции, В данный момент у меня очень мало улик и куча теорий. И мне не терпится изменить это соотношение. Когда до профессора Фортица дошла последняя фраза, его губы искривились в сдержанной одобрительной улыбке. - Как и всем нам. - У меня есть еще одно предложение, сэр. Мне кажется, Катриона здесь очень одинока. Насколько я понял, у нее тут нет ни близких подруг-комаррианок, ни, конечно, родственниц... И я подумал, что было бы неплохо, если бы вы вызвали сюда вашу жену. Фортиц просиял. - Не просто неплохо, а очень мудро и мило с твоей стороны. Да, конечно, я вызову ее немедленно. С учетом сложившейся ситуации она наверняка сможет приехать, а ее ассистенты примут оставшиеся экзамены. Я должен был бы это и сам сообразить. Спасибо, Майлз. - Все остальное может подождать вашего прилета, разве что СБ что-то найдет. Я сейчас приведу сюда Катриону, я знаю, что она хочет с вами поговорить... Но подозреваю, что участие Тьена во всей этой заварушке для нее довольно унизительно. - А, Тьен... - поджал губы профессор. - Да. Я понимаю. Ладно, Майлз. Майлз немного помолчал, а потом решился: - Кстати о Тьене, профессор... Допрос с суперпентоталом обычно гораздо легче контролировать, если допрашивающий имеет хоть какое-то представление, куда лезет. Я не хочу... хм... не могли бы вы рассказать мне, что собой представлял брак Катрионы с точки зрения ее родни? Пауза затянулась, потом Фортиц нахмурился. - Мне бы не хотелось говорить дурно о покойнике, когда ему даже еще не принесли поминального возжигания. - Боюсь, что в данном случае выбор у нас небогатый. - Хм, - буркнул Фортиц, когда слова Майлза дошли до него. - Ну... думаю, тогда это всем казалось хорошим вариантом. Отец Катрионы, Саша Форвейн, знал покойного отца Тьена. К тому времени Форсуассон-старший совсем недавно умер. С тех пор уже десять лет минуло. Надо же, как время летит! А, ладно... Старшие дружили, оба служили в администрации графства, их семьи знали друг друга... Тьен только что уволился из армии и воспользовался правом ветерана, чтобы получить работу на гражданской службе округа. Симпатичный, здоровый... Казалось, в нем есть все, чтобы пойти по стопам отца, хотя, полагаю, все же должна быть какая-то причина, по которой он, прослужив в армии десять лет, не поднялся выше лейтенанта. Фортиц пожевал губу. Майлз едва заметно покраснел. - Тому может быть множество причин... Не важно. Продолжайте. - Форвейн начал приходить в себя после преждевременной смерти моей сестры. Он познакомился с женщиной, симпатичной леди средних лет... Вайоли Форвейн очень славная... И начал подумывать о повторном браке. Полагаю, он хотел, чтобы Катриона была как следует устроена... Чтобы с честью развязаться с последними обязательствами перед прошлым, если угодно. К тому времени мои племянники давно жили самостоятельно. Тьен связался с ним, отчасти чтобы отдать дань вежливости другу покойного отца, отчасти чтобы получить поддержку и рекомендацию на работу в округе... Они поладили, насколько могут поладить мужчины такого разного возраста. Нисколько не сомневаюсь, что мой шурин пел Катрионе дифирамбы... - Если я правильно понял, в понимании ее отца "устроена" означало "замужем"? А не, к примеру, "выпускница университета, получающая огромное жалованье"? - Это только для мальчиков. Во многих проявлениях мой шурин гораздо больше старый фор, чем ты - высший фор, - вздохнул Фортиц. - Так или иначе, Тьен заслал известную сваху, чтобы составить контракт, молодым людям позволили встречаться... Катриона была в восторге. Ей это льстило. Моя жена расстроилась, что Форвейн не подождал еще несколько лет, но... у молодежи нет чувства времени. Двадцать лет для них уже старость. Первое предложение - это последний шанс и прочая чепуха. Катриона не осознавала, насколько она красива, но ее отец, я полагаю, боялся, что она может сделать какой-нибудь неподходящий выбор. - Не фора? - перевел Майлз. - Или еще хуже. Может, какого-нибудь паршивого лаборанта, кто знает? - Глаза Фортица иронично блеснули. Ах, да! Пока он не стал три года назад Имперским Аудитором, к вящему изумлению своей родни, Фортиц и сам занимался далеко не форским делом. И женился не пойми как. И начал он свою карьеру еще тогда, когда старые форы были гораздо больше старыми форами, чем сейчас. В качестве примера Майлз вспомнил своего деда и подавил дрожь. - Сначала все вроде бы шло хорошо, - продолжил профессор. - Она казалась вполне счастливой, довольно скоро родился Никки... На мой взгляд, Тьен слишком часто менял работу, но ему тогда гражданская деятельность была внове. Иногда несколько раз делаешь фальстарт, прежде чем найдешь себя. Катриона отдалилась от нас, но, когда мы с ней виделись, она была... спокойнее. Тьен никак не успокаивался, вечно в погоне за невидимой радугой. Думаю, все эти перемещения и переезды давались ей нелегко. Фортиц нахмурился, как бы пытаясь припомнить не замеченные когда-то ключи к разгадке. Майлз решил, что без разрешения Катрионы не имеет права рассказывать о дистрофии Форзонна. Это не его дело. И лишь ограничился замечанием: - Полагаю, теперь Катриона более свободна, чтобы побольше рассказать обо всем. Профессор озабоченно посмотрел на Майлза: - Вот как? Интересно, какие ответы я бы получил на те же самые вопросы, задай я их госпоже Фортиц? Майлз покачал головой и пошел звать Катриону. Катриона. Ему нравилось, как звучит ее имя. Было так легко в разговоре с профессором называть ее по имени. Но сама она еще не предложила ему так себя называть. Ее покойный муж называл ее Кэт. Кошачья кличка. Прозвище. Будто ему было некогда произносить имя жены полностью или же просто лень. Хотя действительно произносить ее полное имя - Катриона-Найла Форвейн-Форсуассон - язык свернешь. Но Катриона так хорошо звучит, элегантно и благородно, и хозяйка полностью его достойна. Всегда. - Госпожа Форсуассон, - спокойно позвал Майлз. Она появилась из своего кабинета. Майлз жестом пригласил ее подойти к комму. Катриона подошла неохотно, с серьезным лицом. Майлз тихо закрыл за ней дверь и оставил беседовать с дядей наедине. Он предвидел, что в предстоящие дни ей нечасто представится возможность побыть в одиночестве.

Наконец в сопровождении очередного охранника прибыл техник чинить дверь. Майлз отвел их в сторонку. - Я хочу, чтобы вы оба были здесь до моего возвращения, ясно? Госпожа Форсуассон не должна ни на секунду оставаться без охраны. Хм... Когда закончите возиться с дверью, узнайте у нее, что еще в доме надо починить, и приведите в порядок. - Слушаюсь, милорд. Майлз, за которым по пятам следовал персональный охранник, потащился в контору Проекта Терраформирования. Он миновал солдат СБ, снующих на автостанции, в холле здания и по коридорам, которые вели на этажи, занятые Проектом Терраформирования. Майлз мрачно вспомнил известный афоризм старых форов: "поздно запирать конюшню, когда лошадей уже украли". Здесь был представлен полный набор сотрудников Имперской безопасности - от громил со стальным взором до суетящихся техников и мелких служащих, разбирающихся с содержимым коммов. Работники Проекта Терраформирования наблюдали за происходящим со скрытым ужасом. Майлз обнаружил полковника Гиббса в приемной Форсуассона, вооруженного собственным коммом. К его удивлению, финансовому аналитику Имперской безопасности помогал похожий на кролика Венье. Венье одарил вошедшего Майлза неприязненным взглядом. - Доброе утро, Венни. Вот уж не думал застать вас здесь, - сердечно приветствовал его Майлз. Его почему-то порадовало, что этот малый не входил в группу Судхи. - Приветствую, полковник. Я - Форкосиган. Извините, что пришлось вас так срочно выдергивать. - Милорд Аудитор, я полностью в вашем распоряжении. - Гиббс встал и пожал протянутую руку. Вид полковника радовал глаз: стройный седовласый мужчина средних лет с безупречными манерами, который, несмотря на зеленый мундир СБ, выглядел как стопроцентный бухгалтер. Хотя Майлз вот уже почти три месяца был Имперским Аудитором, он все еще никак не мог привыкнуть к пиетету со стороны людей старше себя по возрасту. - Полагаю, капитан Тумонен вас проинформировал и передал дискеты с весьма любопытной информацией, полученной нами прошлой ночью. Гиббс кивнул и подтащил стул для лорда Аудитора. Венье воспользовался случаем, чтобы откланяться, и удрал, едва дождавшись разрешения полковника. Они уселись, и Майлз спросил: - Ну и как ваши успехи? Он поглядел на кучу распечаток, уже выданных коммом. Гиббс чуть улыбнулся: - Ну, первыми тремя часами работы я в общем-то доволен. Мы смогли вычислить практически всех липовых сотрудников отдела использования избыточного тепла. Думаю, что довольно скоро я вычислю и фальшивые счета. Предоставленные этой вашей госпожой Фоскол сведения о левых доходах покойного администратора Форсуассона весьма точны. Проверить их достоверность не представляет большого труда. - Будьте предельно осторожны со всеми данными, прошедшими через ее руки, - предупредил полковника Майлз. - О да! Она просто великолепна. Подозреваю, что для меня работать с нею будет удовольствием и честью, милорд. Надеюсь, вы понимаете, о чем я, - сверкнул глазами Гиббс. Как приятно встретить человека, любящего свое дело! Что ж, он просил штаб СБ в Солстисе прислать ему самых лучших. - Не спешите так восторгаться Фоскол. У меня для вас есть еще кое-что, что обещает быть довольно занудным. - Вот как? - Я подозреваю, что, помимо пресловутых "мертвых душ", отдел избыточного тепла пробрел еще кучу липового оборудования. Липовые инвойсы и все такое. - Да. Я обнаружил три дутые компании, через которые это делалось. - Уже? Так быстро? И что же? - Я сравнил список инвойсов, оплаченных этим отделом, с официальным реестром компаний империи. Это, как вы понимаете, не стандартная процедура при аудиторской проверке, хотя я полагаю, что предложу внести ее в дальнейшем в список обязательных. И выявилось три компании. Мои оперативники их сейчас проверяют. К концу дня у меня уже будет для вас информация по этому вопросу. Думаю, что не слишком самонадеянно будет утверждать, что за неделю мы сможем отследить все. - На данный момент меня в первую очередь интересуют не деньги. - Брови Гиббса поползли вверх. - Судха и компания сбежали с кучей оборудования, - пояснил Майлз. - И я думал, что, если у нас будет список закупок отдела избыточного тепла, тогда, вычеркнув из него то, что имеется в наличии по инвентарному списку, мы получим то оборудование, которое они увезли. - Скорее всего, - одобрительно поглядел на него Гиббс. - Это, конечно, грубый подход, - извиняющеся проговорил Майлз, - и, увы, не такой простой, как сопоставление данных. - Именно для этого они и изобрели фиктивных служащих, - пробормотал Гиббс. Довольные друг другом, они обменялись лучезарными улыбками. - Но у нас все получится, если инвентарный список действительно точный, - продолжил Майлз. - Я хочу, чтобы вы особо искали липовые инвойсы, покрывающие реальные закупки нестандартного и неучтенного оборудования. Я хочу знать, не утащил ли Судха нечто... необычное. Гиббс заинтересованно склонил голову набок и сощурился. - Для них не составило труда использовать для этого те же липовые компании. - Если вы обнаружите нечто подобное, пометьте это и немедленно сообщите мне или лорду Аудитору Фортицу. Особенно если вам попадется что-нибудь, идентичное оборудованию, найденному аварийщиками Фортица в окрестностях поврежденного отражателя. - Ага! Тогда все становится более или менее ясным. Должен заметить, я никак не мог понять, почему это Имперская служба безопасности столь серьезно заинтересовалась банальным казнокрадством. Хотя здесь применен весьма любопытный способ казнокрадства, - поторопился он заверить Майлза. - Высокопрофессиональный. - И даже очень. Пожалуйста, полковник, считайте список оборудования приоритетным делом. - Хорошо, милорд. Оставив нахмурившегося Гиббса (пожалуй, очень даже заинтересованно нахмурившегося, решил Майлз) наедине с завалом распечаток, Майлз отправился на поиски Тумонена. Серый от усталости капитан сообщил, что никаких сюрпризов нынче утром не произошло. Оперативники следов Судхи еще не обнаружили. Из штаб-квартиры прислали майора со специальным чемоданчиком для ведения допросов, и он в данный момент допрашивает всех оставшихся в наличии сотрудников отдела. Инквизиция происходит в конференц-зале. - Но на то, чтобы допросить их всех, уйдет дней несколько, - добавил Тумонен. - Вы все еще хотите допросить сегодня госпожу Форсуассон? Тумонен потер лицо ладонями. - Да, чтобы покончить с этим. - Я буду присутствовать. - Это ваше право, милорд, - помедлив, кивнул Тумонен. Майлз задумался, не посмотреть ли, как проходит допрос служащих, но решил, что в своем нынешнем физическом состоянии вряд ли сможет предложить что-либо стоящее. На данный момент вроде бы все под контролем, если не считать его самого. Действие болеутоляющего уже сходило на нет, и стенки коридоров сделались какими-то расплывчатыми. Если он хочет, чтобы днем от него был хоть какой-то прок, ему следует немедленно отдохнуть. - Значит, встретимся позже, дома у госпожи Форсуассон, - сказал Майлз Тумонену.

ГЛАВА 13

Катриона сидела перед коммом в своем кабинете и пыталась сообразить, как жить дальше, как собрать осколки бытия. На самом деле все гораздо проще, чем ей показалось сначала. Выяснилось, что собирать практически нечего. Как это я умудрилась сделаться такой ничтожной? Она изучала возможности. Сперва самые главные: медицинское обслуживание гарантировалось им до конца квартала. У нее оставалось еще несколько недель. Катриона подсчитала в уме дни. Если не терять времени, то для Никки хватит. На ее счету оставалось несколько сотен марок, и еще несколько сотен - на счету Тьена. Квартирой она тоже может пользоваться до конца квартала, а потом должна освободить ее для преемника Тьена. Отлично. Оставаться здесь ей не хотелось. Пенсии, конечно, не будет. Катриона поморщилась. Зато им с Никки полагался гарантированный проезд до Барраяра, и хвала небесам, что Тьен не придумал, как и это превратить в наличность. Оставшаяся собственность была скорее ярмом, чем достоянием, если учесть, что все это необходимо перетащить на скачковый корабль. Допустимый вес багажа не слишком велик. Придется большую часть выделить Никки. Для него его маленькие сокровища значат гораздо больше, чем ее большие - для нее. Глупо обременять себя кучей имеющихся в трех комнатах вещей, которые она собиралась бросить здесь буквально несколько часов назад. Она и сейчас может легко с ними расстаться. Одежду себе и Никки Катриона покупала в "секонд-хэнде", а одежду и вещи Тьена можно продать, потратив на это всего несколько часов. Она же желала путешествовать налегке. Теперь долги. С долгами все просто. Во-первых, те двадцать тысяч марок, что Тьен занял да так и не отдал. Затем - должна ли она, следуя обязательствам чести, во имя спасения форской гордости и доброго имени Никки, возместить империи полученные Тьеном взятки? Ну, сегодня ты этого все равно сделать не сможешь. Займись тем, что тебе по силам. Она давно уже изучила вдоль и поперек все клиники Комарры, где лечили генетические заболевания, эти сведения навсегда отпечатались у нее в мозгу, но раньше официальным опекуном Никки являлся Тьен, а Тьен боялся огласки. Теперь по закону официальным опекуном Никки на Барраяре считается троюродный брат Тьена, которого Катриона сроду не видела. Поскольку Никки не наследовал ни состояния, ни графства, то передача права опеки ей скорее всего не составит особых хлопот. Ладно, с юридическими делами она разберется позже. А пока надо заняться делом. Ей потребовалось десять минут, чтобы связаться с ведущей генетической клиникой Комарры в Солстисе и уговорить их принять Никки послезавтра, а не через пять недель, как ей сначала предложили. Вот так. Все просто. Ее прямо-таки трясло от злости на Тьена и на саму себя. Все это можно было сделать еще несколько месяцев назад, когда они только прибыли на Комарру, если бы только у нее хватило тогда мужества бросить вызов Тьену. Теперь следует известить мать Тьена как единственную близкую родственницу. Дальнюю родню на Барраяре его мать оповестит сама. Не желая отправлять видеопослание, Катриона предпочла обычное письмо, надеясь, что оно окажется не слишком холодным. Несчастный случай с респиратором, который Тьен не потрудился проверить. И ничего о комаррцах, о взятках и казнокрадстве. Ничего такого, против чего может возразить СБ. Матери Тьена незачем знать о бесчестии сына. Да она, возможно, никогда и не узнает. Катриона почтительно поинтересовалась пожеланиями свекрови относительно похорон и того, как распорядиться прахом. Скорее всего мать Тьена захочет перевезти его на Барраяр, чтобы похоронить рядом со старшим сыном. Катриона вдруг представила, что бы испытала она сама, если вдруг, в отдаленном будущем, доверив Никки его жене, сулящей блестящие перспективы, получила бы сына обратно в виде урны с прахом. С сопроводительной запиской. Нет, придется ей проделать все это лично. Но это - позже. Катриона отправила письмо. Практическая сторона дела крайне простая. Закончить все дела и упаковать вещи можно за неделю. А вот финансовая... Нет, не то чтобы это невозможно вообще. Просто ее нельзя решить в одночасье. Может, стоит взять долгосрочный кредит, чтобы выплатить тот долг? Если, конечно, кто-нибудь захочет предоставить кредит нищей безработной вдове. Оставленное ей Тьеном наследство со знаком минус сильно приглушало свет ее нового будущего. Катриона ясно представила себе птицу, которую выпустили на свободу после десятилетнего сидения в клетке с напутствием лететь, куда захочет... как только эти тяжеленные гири привяжут к ее ногам. Эта птица все же доберется туда, куда хочет, но только если пройдет весь путь пешком, шаг за шагом... Сигнал комма вывел ее из задумчивости. На головиде показался серьезный мужчина, одетый по комаррской моде. Катриона никогда не видела его среди служащих Тьена. - Здравствуйте, мэм, - неуверенно приветствовал ее комаррец. - Моя фамилия Анафи, я представляю брокерское агентство "Риальто". Я ищу Этьена Форсуассона. Катриона узнала название компании, чьи деньги Тьен потерял, играя на акциях торгового флота. - Его... его нет. Я госпожа Форсуассон. Что вам угодно? Взгляд Анафи стал более колючим. - Это четвертое уведомление о просрочке платежей. Господин Форсуассон должен либо выплатить все полностью, либо немедленно установить новый график выплат. - А как обычно составляется этот график? Анафи, казалось, удивил ее вопрос. Разговаривал ли он уже до этого с Тьеном? Комаррец слегка расслабился, откинувшись на стуле. - Ну... Обычно мы высчитываем проценты, исходя из заработной платы клиента и других имеющихся у него доходов. Я не получаю зарплаты. И у меня нет собственности. Катриона подозревала, что Анафи это не понравится. - Тьен... сегодня ночью погиб. Несчастный случай. Так что сегодня здесь все несколько в беспорядке. Анафи казался ошарашенным, - О! Мне очень жаль. сударыня, - только и сумел выдавить он. - Я не думаю... Кредит застрахован? - Сейчас проверю, госпожа Форсуассон. Будем надеяться... - Анафи повернулся к внутреннему комму и нахмурился. - Мне очень жаль вам это говорить, но нет. Ах, Тьен... - Так как мне его выплатить? Анафи довольно долго молчал, как бы раздумывая. - Если вы согласитесь поставить под договором свою подпись, к завтрашнему дню я представлю вам график выплат. - Вы можете это сделать? Послышался нерешительный стук в дверь. Обернувшись, Катриона увидела лорда Форкосигана. Интересно, и давно он тут стоит? Он жестом попросил разрешения войти. Кэт кивнула. Подойдя, он посмотрел ей через плечо на Анафи. - Это что за малый? - тихо поинтересовался он. - Его фамилия Анафи. Он из той компании, что предоставила Тьену кредит на покупку акций. - Ага! Позвольте-ка... - Подойдя к комму, Форкосиган набрал номер. Появилось изображение седовласого мужчины в мундире с полковничьими знаками различия и Глазами Гора в петлицах. - Полковник Гиббс, - жизнерадостно произнес Форкосиган. - У меня есть для вас кое-какие новые данные о финансовых делах администратора Форсуассона. Господин Анафи, познакомьтесь с полковником Гиббсом. Имперская служба безопасности. У него есть к вам ряд вопросов. Всего доброго. - Имперская безопасность?! - в ужасе возопил Анафи. - Имперская безопасность? Какое отношение... Форкосиган отключил комм, и он исчез. - Нет больше Анафи, - удовлетворенно сообщил он. - Во всяком случае, на ближайшие несколько дней. - Правда, очень мило? - заметила Катриона, невольно позабавленная. - Они предоставили Тьену кредит "за красивые глазки"! - Как бы то ни было, не подписывайте ничего, не посоветовавшись прежде с юристом. Если вы ничего не знаете об этом кредите, то вполне возможно, что на его погашения пойдут средства Тьена, а не ваши. Его кредиторы могут хоть передраться между собой за оставшиеся крохи, но вас это уже не будет касаться. - Тьен не оставил ничего, кроме долгов. И бесчестья. - Ну, значит, драка будет недолгой. - Разве это честно? - Смерть - обычный риск для бизнеса. Конечно, в одном бизнесе риска больше, в другом... - Он коротко улыбнулся. - Господин Анафи был готов получить вашу подпись на кредитном договоре. Что наводит меня на мысль, что он прекрасно понимал возможный риск и посчитал, что может навесить на вас долг, сделанный не вами, воспользовавшись вашим шоковым состоянием. Нечестно. Даже неэтично, я бы сказал. Да, думаю, мы можем предоставить его Имперской безопасности. Все это выглядело довольно легкомысленно, но... было трудно оставаться равнодушной к жизнерадостному блеску в глазах Форкосигана, когда он уничтожил ее противника. - Благодарю вас, лорд Форкосиган. Но мне и правда следует научиться самой справляться с такими вещами. - Да, конечно, - мгновенно согласился он. - Жаль, что здесь нет Циписа. Он занимается делами моей семьи уже лет тридцать. И обожает учить новичков. Если бы я мог натравить его на вас, вы стали бы специалистом в мгновение ока, а он был бы в экстазе. Боюсь, что в юности я был для него сплошным разочарованием. Меня интересовало лишь то, что касалось армии. В конечном итоге он сумел вбить мне в голову кое-что из экономики под соусом обеспечения и снабжения войск. - Прислонившись к стенке, лорд Форкосиган скрестил руки на груди и покачал головой. - Как скоро вы рассчитываете вернуться на Барраяр? - Чем быстрее, тем лучше. Я с трудом выношу это место. - Думаю, что вполне могу вас понять. А куда вы... э-э-э... отправитесь на Барраяре? Катриона уставилась на выключенный головид. - Пока не знаю. Во всяком случае, не к отцу. Снова оказаться на положении малого дитяти... Она представила, как придет, нищая, без средств к существованию, и сядет на шею отцу или одному из братьев. Они охотно будут ее содержать и не поскупятся, но при этом будут вести себя так, будто ее зависимое положение лишает ее всех прав и достоинства, даже ума. И распоряжаться ее жизнью. Ради ее же блага, разумеется... - Уверена, что меня там охотно примут, но боюсь, что его вариант решения моих проблем сведется к тому, чтобы снова выдать меня замуж. Почему-то эта идея в данный момент не приводит меня в восторг. - О! - произнес Форкосиган. Повисло молчание. - А чем бы вы хотели заняться, будь у вас такая возможность? - неожиданно спросил он. - Не из практических соображений, а вообще? - Я не... Обычно я начинаю с того, что возможно, и от этого танцую дальше. - Попытайтесь дать свободу воображению. - Он сделал широкий жест, как бы означающий широкие просторы. Катриона принялась вспоминать свою жизнь, всю жизнь до того момента, когда она совершила фатальную ошибку. Столько лет потеряно... - Ну... думаю, что вернулась бы в университет. Но на сей раз уже зная что хочу. Курс садоводства и факультет искусств, чтобы заниматься дизайном садов. Химия, биохимия, ботаника и генетика. Приобрести реальные знания, такие, чтобы тебя не могли смутить или... или убедить сделать глупость, потому что ты полагаешь, будто все знают больше, чем ты. Она сердито нахмурилась. - Чтобы иметь возможность проектировать сады за деньги? - Нет, больше. - Она сощурилась, словно присматривалась к чему-то у себя внутри. - Планеты? Терраформирование? - О Господи! Для этого нужно десять лет учебы и еще десять лет интернатуры! - И что? Им же нужно брать кого-то на работу. Взяли же они Тьена? - Тьен был всего-навсего администратором. - Она печально покачала головой. - Ладно, - покладисто согласился Форкосиган. - Значит, больше, чем сады, но меньше, чем планета. Все равно остается обширное пространство для маневра. Барраярский округ может быть неплохим началом. Тот, где еще не закончено терраформирование, скажем, незавершенные проекты лесопосадок, поврежденная почва и острый недостаток красоты. А оттуда, - продолжил он, - вы сможете постепенно перейти к планетам. Катриона рассмеялась: - Откуда такая одержимость планетами? Ничего поменьше вас не устроит? - Элли К... один мой друг обычно говорит: "Целься выше. Может, в цель ты и не попадешь, но уж наверняка не отстрелишь собственные ноги". - Ухмыльнувшись, он подмигнул ей, и, поколебавшись, медленно продолжил: - Знаете... ваш отец и братья ведь не единственные ваши родственники. Профессор с женой обладают просто неиссякаемым стремлением учить. И вы не сможете убедить меня, что они не предоставят вам с Никки убежище, пока вы не начнете новую жизнь. И тогда вы сможете жить в Форбарр-Султане, практически рядом с университетом и... хм... всем остальным. И там отличные школы для Никки. - Ему будет куда как полезно пожить на одном месте для разнообразия, - вздохнула она. - Он тогда сможет наконец-то обзавестись друзьями, с которыми не придется вскоре расставаться. Но... я с некоторых пор ненавижу зависимость. Он проницательно поглядел на нее: - Потому что это предало вас? - Или привело к тому, что я изменила сама себе. - М-м-м... Но ведь существует несомненная качественная разница между... хм... теплицей и криокамерой. И то, и другое дает укрытие, только первая обещает рост, а вторая... хм... - Похоже, лорд Форкосиган несколько запутался в своей метафоре. - Отсрочивает разложение? - вежливо подсказала Катриона. - Вот именно. - На его губах снова промелькнула быстрая улыбка. - Но, как бы то ни было, я полностью убежден, что оба профессора - теплицы в человеческом облике. Вечно в окружении студентов, они давно привыкли к тому, что люди вырастают и идут дальше своим путем. И считают это нормальным. Лично я полагаю, что вам у них понравится. Он подошел к окну и выглянул наружу. - А мне там и нравилось, - мечтательно ответила она. - Ну, значит, это вполне осуществимо. Отлично, с этим решили. Вы обедали? - Что? - рассмеялась Катриона, взъерошив волосы. - Обед, - совершенно серьезно повторил он. - Многие люди обедают примерно в это время суток. - Вы ненормальный, - убежденно изрекла она, сознательно игнорируя несколько, мягко говоря, неверную адресовку данного заявления. - Вы всегда вот так, походя, распоряжаетесь будущим других людей? - Только когда голоден. Катриона сдалась: - Думаю, что смогу что-нибудь... - Ни за что! - возмутился он. - Я послал одного из подхалимов. И только что видел его идущим по парку с многообещающе большой сумкой в руках. Охранникам тоже нужно есть, знаете ли. Катриона некоторое время любовалась человеком, у которого на побегушках Имперская служба безопасности. Должно быть, существуют какие-то правила по поводу еды во время дежурства. Хотя... Она позволила Форкосигану отвести ее на ее же собственную кухню, где они выбрали себе еду из доброй дюжины контейнеров. Катриона утащила абрикосовый торт для Никки, и они отправили все, что осталось, в гостиную охранникам. Единственное, что Форкосиган позволил ей сделать, - это заварить чай. - Нашли что-нибудь новенькое сегодня утром? - спросила Катриона, когда они уселись за стол. Она старалась не вспоминать последний разговор с Тьеном здесь, на кухне. О да, я хочу домой! - Есть что-нибудь о Судхе и Фоскол? - Пока нет. Отчасти я жду, что СБ схватит их в любой момент, отчасти... я далек от такого оптимизма. Я все думаю, как давно они начали планировать свое отбытие. - Ну... Сомневаюсь, что они полагали, будто в Серифозу прибудут Имперские Аудиторы. Во всяком случае, уж это точно застало их врасплох. - Хм. А! Я понял, почему все это кажется таким странным! Такое впечатление, что мои мозги работают заторможенно, и вовсе не из-за этих треклятых припадков! Дело в том, что я не на той стороне. В защите, а не в нападении! Все время отстаю на шаг, а реагировать и действовать - далеко не одно и то же. У меня жуткое ощущение, что это неотъемлемое условие моей новой работы. - Он откусил кусок сандвича. - Разве что я смогу продать Грегору идею создать Аудитора-провокатора... Ну, в любом случае у меня появилась мысль, которую я собираюсь опробовать на вашем дядя Фортице, как только он явится. - Форкосиган замолчал, и повисла пауза. Через некоторое время он добавил: - Если вы издадите какой-нибудь поощряющий звук, я продолжу. Это высказывание застало ее с набитым ртом. - М-м-м? - Очень мило! Видите ли... предположим... предположим, что вся эта затея Судхи - нечто большее, чем банальное казнокрадство. Может быть, они использовали ворованные имперские средства для ведения реальных исследований и разработок, не имеющих никакого отношения к использованию избыточного тепла. Возможно, это предрассудки из моего военного прошлого, но я почему-то уверен, что они делали оружие. Какую-нибудь новую разновидность гравидеструктора, например. - Он отхлебнул чай. - У меня никогда не возникало впечатления, что Судха или кто-либо другой из сотрудников Проекта Терраформирования обладают военным мышлением. Совсем наоборот. - Чтобы совершить диверсию, этого и не требуется. Какую-нибудь здоровенную и совершенно идиотскую подлость... Я не перестаю беспокоиться по поводу грядущего бракосочетания Грегора. - Судха не страдает манией величия, - медленно ответила Катриона. - И не настолько подл, в частности. Она нисколько не сомневалась, что смерть Тьена - чистая случайность. - И не глуп, - с сожалением вздохнул Форкосиган. - Я не исключаю до конца такую версию. Потому что она заставляет меня дергаться. И держит в напряжении, заставляя шевелить извилинами. Но предположим, что оружие все же существует. Может быть, они атаковали рудовоз, чтобы это оружие испытать? Достаточно подло. И испытания провалились? И было ли повреждение отражателя случайным побочным эффектом? Состояние тела Радоваша наводит на мысль о том, что в него стреляли. Дележка добычи между ворами? Как бы то ни было, чтобы привязать эти досужие рассуждения к каким-нибудь реальным доказательствам, я собираюсь составить полный список оборудования, закупленного Судхой для своего отдела, выкинуть из него все, что имеется в наличии, и в результате получить список частей их секретного оружия. На этом месте моя гениальность мне отказывает, и я собираюсь предоставить разбираться с этим вашему дяде. - Ой! Ему это понравится! - воскликнула Катриона. - Он начнет на вас рычать! - А это хороший признак? - Да! - Хм. Итак, эта предположительная диверсия с применением секретного оружия... Насколько они близки к успеху? Я не перестаю задумываться о странном поведении Фоскол... извините... Зачем она оставила нам дискету с уликами против Тьена? Это все равно что заявить: не имеет значения, что комаррцы тоже в этом замараны, потому что... Потому что их здесь уже не будет, чтобы ответить за последствия? Это наводит мысль о побеге, что противоречит гипотезе об оружии, которое, по идее, они должны использовать. - Или потому, что они считают, что вас здесь не будет, чтобы повлечь эти последствия, - предположила Катриона. Хотели ли они, чтобы Форкосиган тоже умер? Или... что? - О, класс! Очень успокаивающе. - Он довольно агрессивно впился зубами в сандвич. Подперев лицо ладонью, она со скрытым любопытством посмотрела на него. - В Имперской безопасности знают, что вы вот так болтаете? - Только когда очень устал. К тому же я люблю размышлять вслух. Тогда мысли текут медленнее и я успеваю обдумать все как следует. Впрочем, должен сознаться, что очень немногим хватает терпения дослушать до конца. - Он искоса кинул на нее странный взгляд. Действительно, когда его оживление замедлялось - что случалось, по ее наблюдениям, крайне редко, - тут же проявлялась серая усталость. - К тому же вы сами поощрили меня. Пропели "м-м-м". Она возмущенно посмотрела на него, но не попалась на удочку. - Извините, - тихо продолжил он. - Кажется, я сейчас несколько дезориентирован. - Он виновато поморщился. - На самом деле я вернулся, чтобы немного отдохнуть. Ну разве не трогательно? Кажется, я старею. В этот момент Катриона с радостью осознала, что у них обоих жизненный опыт не совпадает с возрастом. У нее сейчас образование ребенка и статус вдовы. А Форкосиган... очень молод для своего поста, это точно. Но эта его вторая, посмертная, так сказать, жизнь делает его старше, чем она когда-либо будет. - Время не имеет границ, - пробормотала она. Он пронзительно поглядел на нее и, кажется, собрался что-то сказать. Но раздавшиеся в коридоре голоса прервали разговор. Катриона повернула голову. - Тумонен? Так скоро? - Хотите перенести это на более поздний срок? - спросил Форкосиган. - Нет, - покачала она головой. - Я хочу поскорее покончить с этим. И забрать Никки. - А! - Он допил чай и встал. Они вдвоем прошли в гостиную. Действительно, пришел капитан Тумонен. Кивнув Форкосигану, он вежливо поздоровался с Катрионой. С капитаном была женщина-медик в форме барраярского военврача, которую Тумонен им представил. Она принесла с собой аптечку, стоявшую сейчас на столе. Там лежали ампулы и инъекторы в гелевых упаковках. И прочие средства оказания первой помощи на все случаи жизни. Тумонен попросил Катриону сесть на кушетку. - Вы готовы, госпожа Форсуассон? - Думаю, да. Катриона со скрытым опасением и некоторой неприязнью смотрела, как медик выкладывает инъектор и показывает его Тумонену для проверки. Положив еще один инъектор рядом с первым, женщина достала маленький пластырь. - Протяните, пожалуйста, руку, сударыня. Катриона выполнила просьбу. Медик крепко прижала пластырь с аллергической пробой к ее коже и тут же отклеила его. Продолжая крепко держать руку Катрионы, она смотрела на часы. Пальцы врача были сухими и холодными. Тумонен отослал охранников подальше - одного к входной двери, другого на балкон - и включил запись. Затем повернулся к Форкосигану и подчеркнуто официально произнес: - Смею напомнить, лорд Форкосиган, что второй спрашивающий может создать лишние осложнения во время допроса с суперпентоталом. - Угу, - отмахнулся Форкосиган. - Я знаю правила. Продолжайте, капитан. Тумонен посмотрел на медика, которая внимательно оглядела руку Катрионы и отпустила ее. - Все в норме, - доложила она. - Тогда приступайте. Катриона закатала рукав. Инъектор прошипел, и руку обдало холодом. - Медленно ведите обратный отсчет от десяти, - сказал Тумонен. - Десять... - послушно начала Катриона. - Девять... восемь... семь...

ГЛАВА 14

- ...Два... один... Голос Катрионы, вначале едва слышный, становился все громче. Майлз подумают, что может точно определить, когда наркотик растекся по ее кровеносной системе. Ее судорожно стиснутые кулаки расслабились. Напряжение, сковывавшее ее плечи, спину, лицо, все тело, растаяло как снег на солнце. Зрачки расширились и заблестели, щеки зарумянились. Губы раздвинулись в лучезарной улыбке. Катриона посмотрела на сидящего позади Тумонена Майлза. - Ой! - удивленно воскликнула она. - Это совсем не больно! - Да, суперпентотал - это не больно, - громко и уверенно ответил капитан. Она вовсе не это имеет в виду, Тумонен. Если человек жил в боли, как русалка в воде, до тех пор, пока боль не стала такой же привычной, как дыхание, внезапное исчезновение ее - пусть даже искусственное - должно производить ошеломляющее впечатление. Майлз облегченно вздохнул, увидев, что Катриона не будет ни хихикать, ни дурачиться. Не оказалась она и из числа тех редких несчастных, у кого наркотик вызывает неудержимый поток ругательств или столь же невыносимый поток слез. Нет. С ней все это проявится тогда, когда мы снимем воздействие наркотика. От этой мысли его пробрала дрожь. Но Бог ты мой, какая же она красавица, когда не чувствует боли! Ее открытая радостная и теплая улыбка казалась странно знакомой, и Майлз пытался вспомнить, когда он видел ее такой счастливой. Не сегодня, не вчера... Это было в твоем сне. Ох! Усевшись поудобнее, он уперся подбородком в ладонь, прикрыв пальцами рот, и принялся слушать, как Тумонен задает стандартные нейтральные вопросы: имя, фамилия, дата рождения, имена родителей и так далее. Целью этих вопросов было не только дать время наркотику подействовать, но и задать ритм вопрос-ответ, помогающий вести допрос, когда вопросы становились труднее. День рождения Катрионы оказался на три недели раньше его, мимоходом отметил Майлз. Но дворцовый переворот Фордариана, случившийся в год их рождения и перевернувший с ног на голову прилегающие к Форбарр-Султану регионы, практически не коснулся Южного континента. Медик скромно уселась в сторонке, но - увы! - не за пределами слышимости. Майлз надеялся, что у нее достаточный допуск секретности. Тумонен перешел к интересующим их вопросам. Когда точно Тьен получил назначение на Комарру и каким образом? Знал ли он кого-нибудь из своих будущих сотрудников или встречался с кем-нибудь из группы Судхи до отъезда с Барраяра? Нет? Читала ли она какую-нибудь его корреспонденцию? Катриона, становясь под воздействием наркотика все более оживленной, рассказывала все доверчиво, как дитя. Она была так рада этому назначению мужа, ведь это открывало доступ к хорошему медицинскому обслуживанию, давало уверенность, что она сможет наконец-то обеспечить Никки высококвалифицированную помощь. Она помогала Тьену писать резюме. Ну да, она для него почти все резюме писала. Купол "Серифоза" оказался просто потрясающим, положенная им квартира больше и лучше, чем она ожидала. Тьен сказал, что комаррцы все - техно-снобы, но она как-то этого за ними особо не замечав... Тумонен потихоньку вернул ее к нужному сюжету. Когда и каким образом она обнаружила, что ее муж замешан в казнокрадстве? Она повторила свой рассказ о ночном звонке Судхе, но с добавочными подробностями, среди которых присутствовал полный рецепт пряного молока с бренди. Суперпентотал творит с человеческой памятью странные вещи, хотя и не делает ее, вопреки распространенному мнению, эйдетической. Хотя пересказ диалога между Тьеном и Судхой казался почти дословным. Тумонен оказался следователем опытным и терпеливым - он не мешал ей вдаваться в подробности, чутко отлавливал в потоке слов фрагменты нужной информации. Рассказ о том, как она взломала комм своего мужа, вызвал небольшой экскурс. - Если лорд Форкосиган смог это сделать, то и я смогла. И Тумонен потихоньку вытянул всю историю о налете Майлза в стиле СБ на ее комм-пульт. Майлз, закусив губу, невозмутимо встретил удивленный взгляд капитана. - И еще он сказал, что ему понравились мои сады. Никто в моей семье даже посмотреть на них не хотел. Вздохнув, она застенчиво поглядела на Майлза. Смеет и он надеяться, что прощен? Тумонен посмотрел на пластиковую карточку. - Если вы не знали о долгах вашего мужа до вчерашнего дня, то почему перевели за день до этого четыре тысячи марок на его счет? Катриона несколько растерялась - капитан тут же насторожился. - Он солгал мне. Ублюдок. Сказал, что мы поедем на лечение. Нет. Он этого не говорил, черт побери! Дура я! Я так хотела, чтобы это было правдой. Но лучше дурак, чем лжец. Ведь так? Я не хотела стать такой, как он. Тумонен озадаченно оглянулся на Майлза в поисках помощи. - Спросите ее, были ли это деньги Никки. - Деньги Никки, - подтвердила она, быстро кивнув. Несмотря на вызванное наркотиком блаженное состояние, она сердито нахмурилась. - Вам это о чем-нибудь говорит, милорд? - тихо спросил Тумонен. - Боюсь, что да. Она откладывала деньги из того, что муж давал на хозяйство, для лечения сына. Я видел этот счет в ее файлах, когда предпринял это... хм... несчастное исследование. Насколько я понимаю, ее муж, заявив, что использует деньги для лечения, забрал их у нее, чтобы расплатиться с кредиторами. - Вот уж действительно казнокрадство. Майлз сделают глубокий вдох, чтобы успокоить растущий гнев. - Вы отследили их? - Тьен перевел их брокерскому агентству "Риальто". - Вернуть их невозможно, я полагаю? - Спросите Гиббса, но я думаю, вряд ли. - Угу. - Закусив палец, Майлз кивком велел Тумонену продолжать. Вооруженный правильными вопросами, капитан получил соответствующие ответы и в конечном итоге вытянул все подробности о дистрофии Форзонна. А потом таким же нейтральным тоном спросил: - Это вы устроили смерть вашего мужа? - Нет, - вздохнула Катриона. - Просили ли вы кого-нибудь убить его или заплатили кому-нибудь за его смерть? - Нет. - Вы знали, что он погибнет? - Нет. Суперпентотал часто лишал людей способности абстрактно мыслить, поэтому часто приходилось задавать один и тот же вопрос в разных формулировках, чтобы удостовериться в искренности ответа. - Вы сами его убили? - Нет. - Вы любили его? Катриона медлила с ответом. Майлз нахмурился. Факты были добычей СБ по праву, чувства - нет. Но Тумонен пока еще находился в рамках. - Думаю, когда-то любила. Я помню чудесное выражение его лица, когда родился Никки. Наверное, любила. Но он все убил. Я с трудом помню то время. - Вы ненавидели его? - Нет... да... не знаю... И это он тоже убил. - Она доверчиво посмотрела на Тумонена: - Знаете, он никогда не бил меня. Ну и эпитафия! Когда я наконец лягу в землю, то молю Бога, моего судию, чтобы мои дорогие и близкие нашли для меня более теплые слова, чем "он меня не бил". Майлз стиснул зубы и ничего не сказал. - Вам жаль, что он умер? Осторожно, Тумонен! - Ой, что вы! Это такое облегчение! Если бы Тьен остался жив, то сейчас был бы такой кошмар! Хотя, полагаю, Имперская безопасность все равно бы его забрала. Воровство и измена. Но тогда мне пришлось бы ходить его навещать. Лорд Форкосиган сказал, что я не могла его спасти. Когда Фоскол позвонила, уже все равно было поздно. Я так рада! Это ужасно, что я так рада. Думаю, я должна простить Тьену все теперь, когда он мертв, но я никогда не прощу ему, что он превратил меня... в нечто столь чудовищное. - Несмотря на суперпентотал, по ее щекам потекли слезы. - Я раньше никогда не была такой, но теперь уже никогда не стану прежней. Бывает боль, которую не может заглушить даже суперпентотал. Майлз бесстрастно перегнулся через Тумонена и подал Катрионе платок. Она душераздирающе всхлипывала. - Может, ввести еще? - прошептала медик. - Нет. - Майлз жестом приказал молчать. Тумонен задал еще несколько нейтральных вопросов, выждав, пока Кэт отчасти не вернулась в прежнее радостное и доверчивое состояние. Ага. Никто не может принять столько правды за раз. Тумонен посмотрел в свои записи, неуверенно глянул на Майлза, облизнул губы и продолжил: - Ваши чемоданы были обнаружены в коридоре вместе с сумкой лорда Форкосигана. Вы планировали уйти вместе? Ярость волной окатила Майлза, Тумонен, да как ты смеешь?.. Но воспоминание о том, как он перебирал на глазах охранника перемешанное в кучу белье, вынудило его прикусить язык. Итак, это действительно могло выглядеть странно для того, кто не знал, что происходит. Майлз обратил кипящую ярость в пар и медленно выдохнул. Глаза Тумонена, заметившего его реакцию, забегали. Катриона несколько растерянно заморгала: - Я на это надеялась. Что?! А-а! - Она имеет в виду - одновременно, - сквозь зубы процедил Майлз. - А не вместе. Попробуйте еще раз. - Лорд Форкосиган собирался увезти вас? - Увезти? Ой, какая соблазнительная мысль! Никто никогда не увозил меня. Кому это надо? Приходится мне самой себя увозить. Тьен выкинул с балкона бонсаи моей двоюродной бабушки, но не осмелился выбросить меня. Хотя ему и хотелось, я думаю. Эти слова привели Майлза в чувство. Сколько же ей потребовалось мужества, чтобы в конце концов противостоять Тьену? Майлз прекрасно знал, чего это стоит - противостоять здоровенному озлобленному мужику, которому вполне хватит сил схватить тебя за шиворот и швырнуть через всю комнату. Сколько требуется для этого мужества и сообразительности, чтобы при этом не позволить ему приблизиться к тебе на расстояние вытянутой руки и не дать блокировать выход. Все просчитывается автоматически. И нужно иметь определенный опыт. Должно быть, для Катрионы это было все равно что в первом учебном полете пытаться посадить загруженный под завязку грузовой катер. Тумонен, все еще надеясь прояснить ситуацию и кося одним глазом на Майлза, повторил: - Вы собирались сбежать с лордом Форкосиганом? Ее брови взлетели вверх. - Нет! - изумленно ответила она. Конечно, нет. Майлз попытался вернуться к своей изначальной реакции на это обвинение, только вот теперь никак не мог отделаться от мысли: "Почему я сам до этого не додумался?" Она все равно никогда бы не согласилась сбежать с ним. Единственное, на что такой недомерок-мутантик, как он, может сподвигнуть барраярскую женщину, - это пройти с ним по улице. Дьявольщина! Ты что, влюбился в нее, дебил? Хм. Ага. Задним числом Майлз сообразил, что влюбился, и уже давно. Просто только что это понял. Мог бы и раньше распознать симптомы. Ох, Туманен. И что мы только не узнаем при помощи суперпентотала... До него наконец полностью дошло, что пытался прояснить Тумонен. Очень симпатичный маленький заговор: убить Тьена, свалить все на комаррцев и сбежать с молодой вдовой от хладного трупа... - Очень лестный сценарий, Тумонен, - выдохнул Майлз на ухо капитану СБ. - Довольно быстро сработано с моей стороны, если учесть, что я впервые ее увидел пять дней назад. Душевно вам признателен. Пытались ли вы привлечь внимание какой-нибудь женщины таким сортом юмора? Удавалось ли когда-нибудь таким юмором завоевать женщину? Вряд ли, я думаю. Тумонен, поджав губы, мрачно оглянулся на него. - Если мой солдат мог подумать такое и я мог подумать такое, то и любой другой тоже мог. Лучше выбить такие мысли из головы как можно быстрей. Вас я с суперпентоталом допросить не могу, милорд. Не может, даже если Майлз даст согласие. Его неадекватная реакция, столь полезная, когда надо было избежать вражеских допросов, лишала его сейчас всякой возможности очиститься от подозрений. Тумонен просто делает свое дело, и делает его хорошо. Откинувшись на спинку, Майлз проворчал: - Ладно, ладно. Но вы большой оптимист, если полагаете, будто суперпентотал достаточно силен, чтобы пресечь такого рода слухи. Из уважения к репутации Аудитора Его Императорского Величества. сделайте одолжения, скажите потом пару слов этому вашему охраннику. Тумонен не стал спорить или прикидываться, что не понял. - Слушаюсь, милорд. Катриона, временно предоставленная самой себе, между тем продолжала бормотать: - Любопытно, у него шрамы ниже пояса такие же интересные, как и выше? Вряд ли я могла вытряхнуть его из штанов в машине. Зато прошлой ночью у меня была возможность посмотреть, но я ее упустила. Фор-мутантик... Как он это делает?.. Интересно, на что это похоже - переспать с кем-то, кто тебе действительно нравится... - Стоп, - запоздало приказал Тумонен. Она замолчала и лишь моргала, глядя на него. Как раз тогда, когда это начало становиться действительно интересным... Майлз подавил приступ нарциссизма - или мазохизма, - едва не велев ей продолжить дальше в том же духе. Если ему не изменяет память, он пригласил себя на этот допрос, чтобы не дать СБ превысить полномочия... - Я закончил, милорд, - тихо сообщил ему Тумонен, избегая встречаться с Майлзом взглядом. - Есть еще что-то, о чем, по-вашему, мне надо спросить? Или вы сами хотите спросить? Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня, Катриона? Увы, вопросы, касающиеся будущего, ответа не имеют даже под действием суперпентотала. - Нет. Прошу отметить, что под суперпентоталом она не сказала ничего, что бы противоречило тому, что она рассказывала прежде. Обе версии практически идентичны в отличие от многих других такого рода допросов из моего опыта. - Моего тоже, - милостиво согласился Тумонен. - Очень хорошо. - Он жестом подозвал медика. - Введите антидот. Женщина взяла второй инъектор и прижала его к руке Катрионы. Шипение вводимого антидота донеслось до слуха Майлза. Он снова начал мысленно считать вместе с ней: один, два, три... Было ужасно наблюдать, как из Катрионы снова исчезала жизнь, будто какой-то невидимый вампир высасывал ее. Плечи распрямились, тело напряглось, и она зарылась лицом в ладони. Когда она подняла голову, лицо ее было красным, мокрым от слез и напряженным, но она уже не плакала и снова стала бесстрастной. А он думал, что она станет плакать. Значит, суперпентотал - это не больно? Вряд ли теперь это можно утверждать. Ох, миледи! Смогу ли я когда-нибудь сделать вас счастливой без помощи наркотиков? И, что гораздо более важно в настоящий момент, - простит ли она его за то, что он принимал участие в ее унижении? - Какое странное ощущение, - ровно проговорила госпожа Форсуассон. Голос ее звучал несколько хрипло. - Разговор был проведен исключительно грамотно, - заверил всех присутствующих Майлз. - По всем статьям. Мне доводилось видеть... гораздо худшие варианты. Тумонен холодно посмотрел на него и обратился к Катрионе: - Благодарю вас за сотрудничество, госпожа Форсуассон. Вы оказали существенную помощь следствию. - Передайте следствию, что я всегда готова ему помочь. Майлз не совсем понял, как толковать данное заявление, поэтому предпочел обратиться к Тумонену: - С ней на этом все, не так ли? Тумонен помолчал, пытаясь сообразить, вопрос это или приказ. - Надеюсь, что да, милорд. Катриона посмотрела на Майлза. - Приношу свои извинения за чемоданы, лорд Форкосиган. Мне и в голову не пришло, как это может выглядеть со стороны. - А почему, собственно, вы должны были об этом думать? - Майлз надеялся, что в его голосе не прозвучала та опустошенность, которую он испытывал. - Я рекомендую вам немного отдохнуть, госпожа Форсуассон, - сказал Тумонен. - Медик останется с вами еще на полчаса, чтобы убедиться в отсутствии побочных эффектов. - Да, я... полагаю, что вы правы, капитан. Она поднялась на непослушных ногах, и медик, подскочив, поддержала ее и проводила в спальню. Тумонен убрал видеомагнитофон. - Извините за последние вопросы, милорд Аудитор, - пробурчал он. - Я вовсе не хотел оскорбить ни вас, ни госпожу Форсуассон. - Да ладно... Не беспокойтесь об этом. И что дальше, по мнению СБ? - Пока не знаю, - нахмурился Тумонен. - Для пущей надежности я решил провести этот допрос сам. В конторе Проекта Терраформирования полковник Гиббс все держит под контролем, а от майора Дэмори с опытной станции тоже пока никаких жалоб не поступало. А вот что нам действительно нужно, это чтобы оперы отловили Судху и компанию. - Я не могу быть во всех местах одновременно, - неохотно признал Майлз. - Никаких арестов в ближайшее время явно не предвидится... Профессор уже в пути, и у него есть определенное преимущество - сегодня ночью он спал. А вот вы, насколько я понимаю, не спали вовсе. Интуиция полевого командира мне подсказывает, что вам пора отключиться часов на десять. Нужно ли мне облечь это в форму приказа? - Нет,- чистосердечно признался Тумонен. - У вас есть наручный комм, у меня тоже... У оперов имеются наши номера, и им отдан приказ, если обнаружится что-то новое, немедленно докладывать. А я с удовольствием поеду домой и чего-нибудь поем, даже вчерашний ужин. И душ приму. - Капитан потер заросший подбородок. Упаковав магнитофон, он попрощался с Майлзом и пошел переговорить с охранниками. Майлз понадеялся, что капитан уведомит их об изменении статуса госпожи Форсуассон с подозреваемого свидетеля на свободного гражданина. Некоторое время Майлз поизучал диванчик и, не удовлетворившись результатами, отправился в кабинет Катрионы... госпожи Форсуассон... нет, черт подери, Катрионы, хотя бы в мыслях, если уж не вслух. Автоматическое освещение по-прежнему подсвечивало молодые растения на полочках по углам. Гравикойка исчезла. Ах да, он забыл, что Катриона вернула койку в бюро проката. Впрочем, пол здесь выглядел вполне привлекательно. И тут он заметил в мусорном ведре что-то алое. Засунув туда любопытный нос, Майлз обнаружил в пластиковом пакете останки бонсаи вперемешку с осколками горшка и влажной землей. Он извлек все это из ведра, расчистил местечко на столе и открыл пластиковый... мешок для ботанических трупов, надо полагать. Лежащие перед ним осколки навели его на мысль об отражателе и рудовозе, а также о паре особо неприятных отчетов об аутопсии, которые он недавно еще раз посмотрел. Майлз методично начал сортировать вещдоки. Сломанные ветки в одну кучку, корни - в другую, осколки горшка - в третью. Падение с пятого этажа подействовало на влагосодержащую сердцевину деревца примерно как удар кувалды на арбуз. Или как взрыв иглогранаты. Майлз попытался собрать кусочки растения воедино, как детали головоломки. Интересно, существует ли какой-нибудь ботанический эквивалент хирургического клея, чтобы это соединить все и залечить? Или уже слишком поздно? Бурые пятна на светлой растительной ткани свидетельствовали о том, что гниение уже началось. Майлз стряхнул с пальцев влажную землю и вдруг понял, что прикасается к Барраяру. Эти кусочки грязи приехали с Южного континента, выкопанные, возможно, на заднем дворе одной ехидной старой фор-леди. Он подтащил стоящий возле комма стул к стенке, осторожно залез на него и достал с верхней полки что-то вроде пустого полдона. Спустившись на пол, Майлз аккуратно ссыпал почву в поддон. Отойдя на шаг, он подбоченился и оглядел плоды своего труда. Довольно жалкая получилась кучка. - Компост, мой барраярский друг. Насколько я понимаю, ты теперь годишься только на компост. Единственное, что я еще могу для тебя сделать, - это достойно похоронить. Хотя в твоем случае, подозреваю, это и будет ответ на твои молитвы... Легкий шелест и тихий вздох подсказали ему, что он не один. Повернув голову, Майлз увидел застывшую в дверях Катриону. Хоть и усталая, она выглядела сейчас значительно лучше, чем после допроса. Кожа на лице разгладилась и посвежела. - Что вы делаете, лорд Форкосиган? - изумленно спросила она. - Хм... Навещаю больного друга. - Покраснев, он жестом указал на стол. - Медик вас отпустила? - Да, она только что ушла. Очень заботливая женщина. Майлз откашлялся: - Я тут размышлял, существует ли способ собрать ваш бонсаи. Показалось стыдным хотя бы не попробовать, учитывая, что ему семьдесят лет, и вообще... - Он почтительно попятился, когда Катриона подошла к столу и взяла в руки обломок. - Я понимаю, что его нельзя сшить, как человека, но должен же быть способ! Впрочем, боюсь, садовод из меня паршивый. Как-то, когда я был еще маленьким, родители позволили мне попробовать на задворках особняка Форкосиганов. Я собирался вырастить цветы для моей матери-бетанки. Насколько я помню, клумбу пришлось вскапывать сержанту Ботари. Ну а я дважды в день вытаскивал семена, чтобы посмотреть, не проросли ли они. Но мои цветы почему-то расти не захотели. Так что мы оставили это занятие и превратили клумбу в форт. Она улыбнулась самой настоящей улыбкой, а не суперпентотальной ухмылкой. Значит, мы ее, слава Богу, не сломали. - Нет, заново собрать его нельзя, - сказала она. - Единственный способ - начать все с самого начала. Выбрать самые крепкие корешки - несколько штук для верности, - ее длинные пальцы перебирали сложенную Майлзом кучку, - и поместить в гормональный раствор. А когда появятся новые побеги, переселить в горшок. - Я спас почву, - с надеждой ткнул Майлз пальцем в поддон. Идиот. Ты хоть понимаешь, каким идиотом выглядишь ? Но она лишь поблагодарила: - Спасибо. Следуя своим словам, Катриона порылась на полках, нашла лоток и заполнила его водой из маленького ведерка. Из ящика она достала пакетик с каким-то белым порошком, отсыпала немного в лоток и перемешала пальцами. Взяв ножик из коробки с инструментами, она почистила самые лучшие корешки и погрузила их в раствор. - Вот так. Может, что и получится. Катриона осторожно поставила лоток на полку, ту самую, куда он лазил, подставив стул, пересыпала почву в пакет, тщательно запаковала и положила рядом с лотком. Затем она завернула в целлофан гниющие останки и выкинула обратно в мусорное ведро. - Когда я вспомнила бы о бедном скеллитуме, он бы уже сгнил и было бы слишком поздно. Я оставила всякую надежду заняться им еще вчера, когда думала, что уйду отсюда с тем, что смогу унести в руках. - Я не хотел обременять вас. Его будет трудно тащить на скачковый корабль? - Я положу его в запечатанный контейнер. Когда я прибуду на место, он уже будет практически готов к пересадке. Катриона вымыла и вытерла руки. Майлз последовал ее примеру. И все равно черт бы побрал этого Тумонена! Он переселил в сознание Майлза желание, которое до того мирно сидело в подсознании, причем подсознание-то прекрасно понимало, что желание это еще слишком преждевременно. "Время догнать нельзя", - сказала она. И вот теперь ему придется с этим разбираться. Придется ждать. И сколько? Как насчет того, чтобы для начала дождаться хотя бы похорон Тьена? Намерения Майлза были достаточно благородны - ну, если не все, то по крайней мере частично, но вот время он выбрал паршиво. Он сунул руки в карманы и принялся раскачиваться на каблуках. Катриона, скрестив руки на груди, прислонилась к стенке и потупила взгляд. - Я хочу извиниться, лорд Форкосиган, за то, что под воздействием суперпентотала могла сказать что-то неуместное. - Я сам себя туда пригласил, - пожал плечами Майлз. - Но мне показалось, что вам может понадобиться помощник. В конце концов, вы-то для меня это делали. - Помощник. - Она, просветлев, подняла на него глаза. - Я не рассматривала это с такой точки зрения. Майлз развел руками и с надеждой улыбнулся. Она мимолетно улыбнулась в ответ и вздохнула. - Мне весь день так хотелось побыстрее отделаться от СБ, чтобы пойти за Никки. А теперь я думаю, что они оказали мне услугу. Я очень боюсь. Не знаю, что ему сказать. Не знаю, что ему нужно рассказать о том, что натворил Тьен. Как можно меньше? Всю правду, как она есть? Как-то ни то, ни другое не кажется мне правильным. - Расследование еще не закончено, - медленно проговорил Майлз. - Вы не можете обременять девятилетнего ребенка государственными тайнами, если уж на то пошло. На самом деле я даже не знаю, что из всей этой истории вообще станет достоянием широкой публики. - То, что не делаешь сразу, потом делать трудней, - вздохнула она. - Как я теперь выяснила. Майлз подтащил стул и жестом предложил ей сесть, затем извлек из-под скамьи табурет. Усевшись на него, он спросил: - Вы сказали ему, что уходите от Тьена? - Даже этого я ему не говорила. - Тогда, я думаю... На сегодня вам следует ему сказать лишь, что его отец погиб из-за неисправности респиратора. Не упоминайте о комаррцах. Если он начнет выпытывать подробности, направьте его ко мне, а уже я скажу ему, что есть вещи, которые ему знать не положено. Или пока не положено. Ее внимательный взгляд спрашивал: "Могу я тебе доверять?" - Будьте осторожны, не то вызовете еще более острое любопытство. - Это я понимаю. Но когда мы вернемся в Форбарр-Султан, мне бы хотелось, с вашего позволения, чтобы вы поговорили с Гр... с одним моим другом. Он тоже фор. Когда-то он находился примерно в том же положении, что сейчас Никки. Его отец погиб при... э-э-э... трагических обстоятельствах, когда он был еще слишком мал, чтобы знать подробности. И когда лет в двадцать столкнулся с некоторыми нелицеприятными фактами гибели отца, это для него было довольно большой травмой. Готов побиться об заклад, что он знает гораздо лучше нас, что именно следует рассказать Никки и когда. Он очень здравомыслящий человек. Катриона задумчиво кивнула: - В этом есть смысл. Мне бы очень этого хотелось. Спасибо. Сидя на своем насесте, Майлз отвесил ей полупоклон. - Рад услужить, сударыня. Он хотел познакомить ее с Грегором-человеком, своим сводным братом, а не с императором Грегором, символом Барраярской империи. Это может послужить нескольким целям. - А еще мне надо сказать Никки о дистрофии Форзонна, и этого откладывать нельзя. Я уже договорилась в клинике Солстиса о приеме на послезавтра. - Он не знает, что является носителем? Катриона покачала головой. - Тьен не позволял мне говорить ему. - Она серьезно посмотрела на Майлза: - Думаю, что вы в детстве были некоторым образом в положении Никки. Вам тогда пришлось выдержать много медицинских процедур? - Бог мой, я выдерживал их годами! Что я могу посоветовать полезного? Во-первых, не лгите, что не будет больно. Не оставляйте его надолго одного. - Кажется, наконец-то появилось что-то, что я действительно могу для нее сделать. - Если позволят обстоятельства, мне бы хотелось съездить с вами в Солстис и оказать любую помощь, какая в моих силах. Я не могу отправить с вами вашего дядю - он с завтрашнего дня по уши увязнет в технических проблемах, если появится список запчастей. - Но я не могу отрывать вас от обязанностей! - Мой опыт мне подсказывает, что если Судху до сих пор не арестовали, то послезавтра мне будет нечего делать, кроме как напрягать извилины. И денек, проведенный вдали от моих проблем, возможно, поспособствует найти новый подход к делу. Так что вы лишь окажете мне услугу, уверяю вас. Она задумчиво закусила губу. - Должна признать... Я буду рада компании. Она имеет в виду компании вообще или его компании конкретно? Тише, парень. Даже думать об этом не смей. - Вот и отлично. Из коридора донеслись голоса. - Дядя приехал! - подскочила Катриона. - Быстро он управился. - Майлз проследовал за ней в коридор. Профессор Фортиц сунул чемодан охраннику и крепко обнял племянницу, бормоча соболезнования. Майлз с завистью наблюдал за сценкой. Теплые объятия дяди сделали то, чего не смог сделать холодный профессионализм сотрудников Имперской безопасности, - Катриона разрыдалась. Потом она вытерла слезы, отправила охранника с чемоданом в бывший кабинет Тьена и повела дядю в гостиную. После короткого совещания было решено, что профессор пойдет с ней за Николасом. Майлз поддержал эту идею, несмотря на обуревавшее его желание вызваться добровольцем - очевидно, следствие любовного томления, как мысленно иронично отметил он. У Фортица есть на это право родственника, а Майлз был слишком близок к смерти Тьена. К тому же он не слишком твердо стоял на ногах: действие болеутоляющих и стимуляторов, принятых перед обедом, сошло на нет. А третья доза за день будет большой ошибкой. Поэтому он проводил профессора с Катрионой и связался по закрытому комму с штаб-квартирой СБ в Солстисе. Никаких новостей. Майлз побрел в гостиную. Дядя Катрионы приехал, так что Майлзу нужно отсюда уезжать. Собрать вещички и отчалить в тот таинственный отель, о котором он говорит всю неделю. Теперь, когда Фортиц расположился в комнате для гостей, в этой маленькой квартирке ему нет места. Никки понадобится его детская кроватка, и будь он неладен, если снова вынудит Катриону заказывать гравикойку. Нет, ему определенно пора отваливать. Он явно не настолько нейтрально вежлив с хозяйкой, как ему казалось, если этот хренов охранник смог отпустить такие комментарии, что Тумонен стал задавать дурацкие вопросы о чемоданах. - Вам что-нибудь нужно, милорд? - Голос стоявшего у входной двери охранника заставил Майлза подскочить. - Хм... да. Когда кто-нибудь из ваших ребят прибудет сюда из Солстиса, пусть прихватит для меня армейский спальник. А пока суд да дело, Майлз улегся на диван, свернулся калачиком и провалился в забытье.

Когда маленькая команда вернулась домой вместе с Никки, Майлз мгновенно проснулся. Он сел и к моменту появления мальчика уже успел обрести более или менее приличный вид. Никки казался подавленным и испуганным, но не хныкал и не бился в истерике. Он явно скрывал свои чувства внутри, а не выплескивал их наружу. Как и мать. Поскольку здесь у Катрионы не было подруг, которые могли бы принести, как принято у барраярцев, кастрюльки со снедью и пирожки, Майлз отправил охранника за ужином. В присутствии Никки трое взрослых вели разговоры на нейтральные темы, потом мальчик ушел играть к себе, а Майлз с профессором удалились в кабинет обменяться информацией. Найденное наверху новое оборудование действительно оказалось довольно необычным. Осколки силовой установки, мощи которой вполне хватило бы для небольшого скачкового корабля, оплавленные, судя по всему, плазменным фонтаном взрыва. Профессор назвал это "действительно интересным" - кодовая фраза, которая немедленно заставила Майлза насторожиться. В разгар работы по комму объявился полковник Гиббс, холодно улыбнувшись обоим Аудиторам с тем самым выражением глаз, которое Майлз уже начал узнавать как Гиббсов вариант экстаза. - Милорд Форкосиган, у меня есть первое задокументированное подтверждение того, что вы ищете. Мы проследили серийные номера двух ускорителей, которые люди лорда Фортица обнаружили в космосе, до отдела использования избыточного тепла. Ускорители закуплены восемь месяцев назад. Изначально были доставлены на опытную станцию. - Отлично, - выдохнул Майлз. - Наконец-то еще одно звено, помимо тела Радоваша. Мы поймали тот конец, что нужно. Спасибо, полковник. Продолжайте дальше.

ГЛАВА 15

Катриона спала гораздо лучше, чем ожидала, но проснулась с осознанием того, что весь вчерашний день продержалась лишь на перевозбуждении. Похоже, сегодняшний день пережить будет труднее, особенно учитывая обуревающую ее жажду действия. Я ждала девять лет. Так что вполне смогу потерпеть еще девятнадцать часов. Лежа в кровати, она некоторое время предавалась легкой печали. Потом встала, тщательно оделась, прошмыгнула на кухню мимо торчавшего в гостиной охранника, приготовила завтрак и принялась ждать. Вскоре появились Аудиторы, они с благодарностью проглотили завтрак, но пить кофе удалились к своему закрытому комму. Катриона прибрала на кухне и вышла на балкон, где обнаружила второго охранника. Присутствие солдата не позволило ей отдохнуть на балконе, поэтому она угостила обоих охранников кофе и вернулась на кухню в ожидании дальнейшего развития событий. Снова нарисовался лорд Форкосиган. Отказавшись от предложенного кофе, он уселся за стол. - Нынче утром из Имперской безопасности мне прислали результаты аутопсии Тьена. Вам хотелось бы что-нибудь узнать? Перед ней ярко предстало видение висящего на морозе заледенелого тела. - Там есть что-нибудь неожиданное? - В том, что касается причины смерти, - нет. Разумеется, они обнаружили дистрофию Форзонна. - Ну да, конечно. Бедный Тьен. Прожить столько лет в состоянии скрытой паники из-за своего заболевания лишь для того, чтобы умереть совсем от другого. - Катриона покачала головой. - Столько усилий, и все - не на то. Они смогли определить, насколько продвинулась болезнь? - Согласно заключению эксперта, поражение нервной системы ярко выражено. Внешние же проявления, если я правильно понял медицинский жаргон, вскоре невозможно было бы скрыть. - Угу. Это я знала. Меня интересовало внутреннее развитие. Когда оно началось. В какой степени за суждения Тьена и его поведение ответственна болезнь. Может, ей следовало подождать еще немного? Могла ли она? До тех пор пока не произошла какая-нибудь другая ужасная развязка? - Довольно длительный период болезнь развивается медленно. У разных людей поражаются различные участки мозга, это сугубо индивидуально. У него больше всего была поражена периферическая нервная система, что сказывалось на функционировании опорно-двигательного аппарата. Однако не исключено, что в дальнейшем, если понадобится защитить репутацию, некоторые его действия можно будет списать на болезнь. - Как... дипломатично. Чью репутацию? Я этого не хочу. Он мрачно улыбнулся. - Я так и думал, что вы этого не захотите. Но у меня возникла весьма неприятная уверенность, что рано или поздно это дело разрастется от скромного технического до очень громкого политического. Лично я никогда не отказывался иметь что-нибудь в резерве. - Он посмотрел на свои руки, свободно лежащие на столе. Серые рукава не могли прикрыть до конца белые бинты на запястьях. - Как Никки воспринял вчерашние новости? - Это было трудно. Сначала - прежде, чем я успела ему рассказать - он пытался уговорить меня позволить ему остаться там еще на одну ночь. Ныл и подлизывался. Ну, вы знаете, как дети что-то выпрашивают. И мне так хотелось оставить его в неведении. Но я даже не знала, как подготовить его. И в конце концов просто усадила рядом с собой и выложила все напрямую. "Никки, - сказала я, - тебе нужно сейчас пойти домой. Сегодня ночью твой па погиб из-за неполадок с респиратором". И он... побледнел и замолк. Уж лучше бы он продолжал ныть. - Катриона отвела взгляд. Она не знала, как в дальнейшем поведет себя Никки и сможет ли она распознать эту реакцию на смерть отца. И справиться с нею. Или не сможет... - Я не знаю, как это отразится на нем. Когда я потеряла мать... Я была старше, и мы знали, что ее смерть неизбежна. Но в тот миг, в тот час это все равно был удар. Потому что я всегда думала, что у нас больше времени. - Мои родители живы, - сказал Форкосиган. - А смерть дедов воспринимается, наверное, несколько иначе. Они уже старики, и их смерть как-то предопределена, что ли. Когда мой дед умер, я был потрясен, но мой мир - нет. Хотя мир моего отца, наверное, покачнулся. - Да. - Катриона благодарно посмотрела на него. - Именно в этом вся разница. Это - как землетрясение. Что-то, кажущееся непоколебимым, внезапно рушится под тобой. Думаю, сегодня утром мир для Никки стал более страшным местом, чем прежде. - Вы уже сообщили ему о дистрофии Форзонна? - Нет, я пока не стала его будить. Скажу после завтрака. Полагаю, не следует подвергать стрессу ребенка с пониженным содержанием сахара в крови. - Занятно, но я чувствовал то же самое в отношении своих войск. Могу я... чем-нибудь помочь? Или вы хотите поговорить с ним наедине? - Не знаю... В любом случае в школу он сегодня не идет. Разве вы не собираетесь везти дядю на опытную станцию? - Непременно. Только это может подождать часок-полтора. - Тогда... мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали при разговоре с Никки. Нехорошо превращать заболевание в нечто такое страшное, о чем нельзя говорить вслух. В этом была ошибка Тьена. - Да, - согласно кивнул Форкосиган. - Именно так. Вы все делаете правильно. Брови Катрионы поползли вверх. - Беспокоиться надо последовательно? - Да, что-то в этом роде. - Он улыбнулся, серые глаза блеснули. Катриона вдруг поняла, что - либо по счастливой случайности, либо благодаря умелой хирургии - его лицо не исчерчено шрамами. - Это срабатывает, знаете ли. Если не как стратегия, то как тактика.

Верный своему слову лорд Форкосиган явился на кухню, когда Никки заканчивал завтрак. Потягивая принесенный с собой кофе, он прошел в дальний угол и прислонился к шкафу. Катриона, вздохнув поглубже, пристроилась рядом с Никки, сжимая в руке полупустую чашку. Никки с опаской посмотрел на нее. - Завтра тебе не придется идти в школу, - начала Катриона, надеясь таким образом привнести в предстоящий разговор оптимистическую нотку. - Потому что завтра похороны па? Мне придется совершать поминальное возжигание? - Еще нет. Твоя бабушка просит, чтобы мы привезли его на Барраяр и похоронили рядом с твоим дядей, который умер, когда ты был еще маленьким. - Послание от матери Тьена пришло нынче утром по лучу. В письменной форме, как и послание Катрионы, и скорее всего по тем же причинам. Письмо позволяет многое оставить за пределами строк. - И уже там мы совершим все необходимые церемонии и возжигание, когда все смогут присутствовать. - Нам придется везти его с собой на скачковом корабле? - с беспокойством спросил Никки. - Вообще-то, - подал голос лорд Форкосиган, - Имперская без... Имперская гражданская служба позаботится обо всем необходимом, с вашего позволения, госпожа Форсуассон. Скорее всего он окажется дома раньше вас, Никки. - О! - моргнул Никки. - О! - эхом отозвалась Катриона. - Я... я как раз думала... Спасибо. Форкосиган почесал бровь. - Позвольте мне передать им адрес вашей свекрови и инструкции. У вас и без того много дел. Катриона кивнула и повернулась к сыну. - Как бы то ни было, Никки... завтра мы с тобой поедем в Солстис, чтобы посетить там клинику. Мы никогда тебе об этом не говорили, но у тебя такая болезнь, которая называется дистрофия Форзонна. - А что это? - На рожице мальчика появилось недоуменное выражение. - Это нарушение, при котором с возрастом твое тело перестает вырабатывать протеины нужной кондиции, чтобы выполнять положенную им работу. Сейчас доктора могут ввести тебе ретрогены, правильно производящие протеин, чтобы исправить нарушение. Ты еще слишком молод, чтобы проявились симптомы, и если это полечить, то они никогда и не появятся. - Учитывая возраст Никки, не было необходимости вдаваться в подробности о том, что этим же будут страдать его дети. Кэт сухо отметила про себя, как ловко сумела избежать жуткого слова "мутация". - Я собрала много статей о дистрофии Форзонна, ты можешь их прочитать когда захочешь. Некоторые - довольно сложные, но есть пара-тройка, которые ты сможешь понять с моей помощью. Вот и все. Если она хочет избежать лишних треволнений для сына, нужно в максимально нейтральной форме сообщить ему то, что он имеет право знать. А дальше он может идти своим путем. - Будет больно? - забеспокоился Никки. - Ну, придется сдать анализ крови и образцов тканей. - Мне делали и то, и другое, - вступил в разговор Форкосиган, - причем великое множество раз за много лет, по разным причинам. Когда берут кровь, это немного больно, но потом нет. Образцы тканей берут безболезненно, потому что пользуются медицинским микропарализатором, но потом, когда его действие проходит, некоторое время побаливает. Им нужны от тебя лишь крошечные образцы, так что сильно больно не будет. Никки некоторое время переваривал информацию. - А у вас есть эта дистрофия Форзонна, лорд Форкосиган? - Нет. Мою мать отравили газом, называемым солтоксин, еще до моего рождения. Это повредило главным образом мои кости, поэтому я такой коротышка. Катриона ждала, что Никки спросит что-то вроде: "Я тоже буду коротышкой?", но вместо этого мальчик, широко раскрыв карие глаза, спросил: - Она умерла? - Нет, она полностью поправилась. К счастью. Для всех нас. - А она испугалась? - продолжал расспрашивать Никки. Катриона поняла, что Никки еще не понял, кто такая мать лорда Форкосигана, и не связывал ее с теми людьми, о которых слышал на уроках истории. Форкосиган поднял бровь, несколько позабавленный вопросом. - Не знаю. Ты можешь сам у нее как-нибудь спросить, когда... если познакомишься с ней. Мне будет очень интересно услышать ответ. Он поймал беспокойный взгляд Катрионы, но даже бровью не повел. Никки с сомнением глядел на Форкосигана. - А ваши кости они починили ретрогенами? - Нет, к великому сожалению. Если бы это было возможно, мне пришлось бы гораздо легче. Они подождали, пока я не перестал расти, а затем заменили их синтетическими. - Как можно поменять кости? - Никки казался совершенно ошарашенным. - Как можно их достать? - Они меня разрезали, - Форскосиган провел ребром ладони вдоль руки от локтя до запястья, - вытащили кости, вставили новые, воссоединили суставы, пересадили костный мозг в новую полость, заклеили и подождали, пока заживет. Очень сложно и утомительно. - А больно? - Я спал - был под наркозом. Тебе повезло, что ты можешь получить ретрогены. Единственное, что тебе предстоит, - это несколько уколов. На Никки рассказ произвел неизгладимое впечатление. - А можно посмотреть? Чуть поколебавшись, Форкосиган расстегнул манжет и закатал рукав. - Видишь, вот этот, тоненький и бледный? Никки с интересом посмотрел на руку Форкосигана и, сравнивая, на свою. Сжав кулак, он следил, как напрягаются под кожей мышцы и двигаются кости. - А у меня есть болячка. Хотите посмотреть? - предложил мальчик. Он неловко подтянул штанину и продемонстрировал на коленке последний сувенир от игры. Форкосиган с полной серьезностью изучил ссадину и согласился, что болячка действительно качественная и, несомненно, скоро отвалится. И да, вполне возможно, останется шрам, но мама совершенно права, когда говорит, что не нужно ее отдирать. К великому облегчению Катрионы, после этого все привели одежду в порядок и дальнейших сравнений проводить не стали. На этом беседа исчерпалась. Никки художественно размазал оставшиеся хлопья и сироп по дну тарелки и спросил: - Можно я пойду? - Конечно, - кивнула Катриона. - И отмой руки от сиропа, - крикнула она вслед исчезнувшему в коридоре сыну. - Все прошло лучше, чем я рассчитывала. Форкосиган ободряюще улыбнулся. - Вы просто изложили факты, так что у него нет причин реагировать иначе. Помолчав, Катриона неожиданно спросила: - А она испугалась? Ваша мать? Он криво улыбнулся: - До посинения, наверное. - Глаза его потеплели и засияли. - Хотя нет. До умопомрачения, насколько я понимаю.

Вскоре оба Аудитора отбыли на опытную станцию. Дождавшись, пока Никки наиграется у себя в комнате, Катриона позвала сына в кабинет, чтобы прочитать самые простые статьи о дистрофии Форзонна. Она усадила сына к себе на колени перед коммом, что в последнее время делала крайне редко теперь. То, что он не сопротивляется ни нежностям, ни ее приказам, свидетельствует о его скрытой растерянности, думала Кэт. Мальчик читал статьи, довольно хорошо понимая написанное, лишь изредка спрашивая произношение или значение некоторых терминов или же прося объяснить непонятные или сложные фразы. Если бы Никки не сидел у нее на коленях, Катриона не почувствовала бы, как он слегка напрягся, читая абзац: "Позднейшие исследования показали, что эта естественная мутация впервые появилась в графстве Форинниса ближе к концу Периода Изоляции. Только с появлением на Барраяре галактической молекулярной медицины было определено, что дистрофия Форзонна не связана с несколькими земными генетическими заболеваниями, чьи симптомы иногда повторяет". - Есть вопросы? - спросила Катриона, когда они добрались до конца. - Не-а. - Никки сполз с ее коленей и встал. - Можешь почитать еще, если захочешь. - Угу. Катриона с трудом удержалась от желания вытянуть из него что-нибудь более вразумительное. С тобой все в порядке? Все хорошо? Ты простишь меня? Ребенок не в состоянии переварить столько всего за час, за день. Даже за год. Каждый день будет приносить новые вопросы и ответы на них. Беспокоиться надо последовательно, сказал Форкосиган. А не делать все сразу, слава Богу.
Участие лорда Форкосигана в поездке в Солстис внесло удивительные изменения в тщательно разработанные Катрионой планы. Вместо того чтобы подниматься посреди ночи и ехать экономическим классом по монорельсовой дороге, они спокойно выспались и отправились на поджидавший их орбитальный катер Имперской службы безопасности. И прилетели в Солстис за час до назначенного времени. - Я люблю монорельсовую дорогу, - извиняющимся тоном сообщил Форкосиган в ответ на протесты Катрионы. - Откровенно говоря, я даже собираюсь подтолкнуть моего брата Марка инвестировать компании, которые собираются построить монорельсы на Барраяре. Но, поскольку расследуемое нами дело становится все горячее, Имперская служба безопасности очень четко дала мне понять, что мне сейчас нежелательно путешествовать общественным транспортом. А еще с ними ехали двое телохранителей. Оба надели комаррскую гражданскую одежду, в которой выглядели в точности как пара барраярских военных телохранителей в штатском. Форкосиган, казалось, имел полное право как свободно с ними общаться, так и полностью их игнорировать. В дорогу он прихватил несколько отчетов, но едва заглянул в них. Коротышка-лорд казался несколько рассеянным. Катриона решила, что ему мешает сосредоточиться непоседа Никки, и хотела было успокоить мальчика, но Форкосиган предложил Никки пройти в кабину пилота, чем привел его в полный восторг. - Как продвигается дело? - поинтересовалась Катриона, воспользовавшись отсутствием сына. - К сожалению, в точности, как я предсказывал, - ответил Форкосиган. - То, что СБ никак не удается отловить группу Судхи, становится все более настораживающим. Я действительно полагал, что к этому времени они его уже захватят. С помощью полковника Гиббса нам удалось определить, что есть в наличии на опытной станции, а чего нет. И мой список деталей начинает обретать конкретные очертания, но требуется еще как минимум день, чтобы он стал полным. - Моему дяде ваша идея понравилась? - Хе! Он сказал, что это будет утомительно, но это я и без него знал. А затем мою идею позаимствовал, что я воспринял как одобрение. - Он задумчиво потеребил губу. - Благодаря вашему дяде у нас вчера появился проблеск. Это ведь он догадался конфисковать тогда библиотеку Радоваша. Мы отправили ее в комаррскую штаб-квартиру СБ. Аналитики подтвердили интерес Радоваша к скачковым технологиям и п-в-туннелям, что нас не слишком удивило, однако обнаружилось еще кое-что. Судха и компания отлично поработали, вычистив все коммы до того, как до них добралась Служба безопасности, но никто из них не подумал об этой библиотеке. И там кое-где есть пометки на полях. Профессор пришел просто в восторг от математических выкладок, но, что гораздо более существенно, там были заметки, позволяющие увязать мысли или расчеты с упомянутыми там же именами. Большинство - сотрудники отдела избыточного тепла, но есть еще парочка имен, включая одного ныне покойного работника команды, обслуживавшей отражатель. И теперь мы можем утверждать, что Радоваш со своим оборудованием с помощью этого человека был тайно доставлен на отражатель, чтобы сделать то, что они собирались там делать. А на рудовозе его не было. Следовательно, был ли отражатель необходим для того, что они делали, или его просто использовали как испытательный полигон? Агенты СБ сегодня, можно сказать, носятся по всей планете, опрашивая и переопрашивая коллег, родственников и друзей всех, кто был тогда на отражателе или как-то связан со снабжающим отражатель катером. И завтра мне все эти отчеты предстоит прочесть. Возвращение Никки положило конец беседе, а вскоре они приземлились на закрытом космодроме СБ, расположенном на окраине огромного города под куполом "Солстис". Вместо городского транспорта к их услугам была предоставлена машина с шофером, доставившая их к месту назначения по специальным туннелям в полтора раза быстрее, чем по городским трассам. Сначала они отправились в ресторан наверху самой высокой башни Солстиса, откуда открывался роскошный вид на столицу Комарры. Хотя ресторан был битком набит, возле них, как обратила внимание Катриона, не сел никто. Телохранители участия в трапезе не принимали. Цены в меню указаны не были, и у Катрионы на мгновение сердце ушло в пятки: она оказалась лишена возможности выбрать себе и Никки самые дешевые блюда. Если ты вынужден спрашивать, значит, тебе это не по карману. И ее изначальная решимость потребовать от Форкосигана, чтобы счет каждый оплачивал за себя, увяла. Рост Форкосигана и его необычная внешность, как всегда, привлекли внимание и вызвали перешептывание. И тут впервые за все время Катриона поняла, что их ошибочно принимают за семью. Она решительно подняла голову. Они что, считают его слишком странным, чтобы привлечь женщину? Ну, так это все равно их не касается! Следующая остановка - Катриона порадовалась, что ей не пришлось добираться сюда в одиночестве, - была клиника, куда они прибыли за четверть часа до назначенного времени. Форкосиган явно не видел ничего необычного в их путешествии "на ковре-самолете", хотя Никки пришел в неописуемый восторг и даже думать забыл о цели поездки. Может, Форкосиган так и задумал? Но когда они вошли в лифт, мальчик внезапно затих. Зайдя в приемную, Форкосиган спокойно взял стул и сел подле Катрионы с Никки. Телохранители исчезли из поля зрения. Катриона предоставила все необходимые документы, и все шло гладко до того момента, когда выяснилось, что отец Никки недавно умер, а комм клиники затребовал разрешения от официального опекуна. Эта штука слишком хорошо запрограммирована, подумала Катриона и принялась объяснять, что троюродный брат Тьена находится на Барраяре, а их поджимает время, потому что Никки должен пройти курс лечения до их отлета домой. Комаррская служащая выслушала ее со вниманием и сочувствием, но программа комма не согласилась, и после двух безуспешных попыток обойти ее комаррианка пошла посоветоваться с начальством. Катриона закусила губу и вытерла вспотевшие ладони о брюки. Оказаться так близко и зависнуть теперь из-за какой-то комм-программы... Служащая вернулась со своим начальником, симпатичным молодым комаррцем, и Катрионе пришлось объяснять все заново. Он выслушал, просмотрел еще раз все документы и поглядел на Катриону с искренним сожалением. - Мне очень жаль, госпожа Форсуассон. Если бы вы были гражданкой Комарры, а не барраярской подданной, правила были бы иными. - Все граждане Комарры являются барраярскими подданными, - ровным тоном произнес из-за спины Катрионы Форкосиган. Комаррец выдавил болезненную улыбку. - Боюсь, что это не совсем то, что я имел в виду. Дело в том, что несколько месяцев назад возникла примерно такая же проблема касательно экстренной помощи ребенку живущих на Комарре барраярцев. Мы подошли к этой проблеме с точки зрения здравого смысла. А позже официальный опекун ребенка подал жалобу, и юридические... э-э-э... переговоры длятся до сих пор. Эта ошибка в суждениях оказалась для клиники очень дорогостоящей. Учитывая, что дистрофия Форзонна - заболевание хроническое и не представляет в данный момент опасности для жизни, а также что теоретически вы можете получить официальное разрешение опекуна за неделю, от силы две, то, боюсь, я вынужден попросить вас прийти еще раз. Катриона глубоко вздохнула, желая то ли возразить, то ли закричать - она и сама не знала толком, Но тут у нее через плечо наклонился лорд Форкосиган и улыбнулся комаррцу. - Дайте-ка мне сенсорный определитель, будьте любезны. Озадаченный комаррец так и сделал. Форкосиган сунул руку в карман, достал позолоченную аудиторскую печать, раскрыл ее и прижал к сенсору вместе со своей правой ладонью. - По моему приказу и на благо империи я прошу и требую оказания необходимой и полной медицинской помощи Николасу Форсуассону. Форкосиган, Имперский Аудитор, - проговорил он в микрофон. И отдал сенсор обратно. - Проверим, не осчастливит ли это вашу машинку. - Это все равно что палить из лазерной пушки по мухам, - шепнул он Катрионе. - Оружие несколько тяжеловато, но мух уничтожит наверняка. - Лорд Форкосиган, я не могу... - начала Катриона и прикусила язык. Не может что? Это тебе не торговаться по поводу оплаты ресторанного счета. Из денег Тьена можно было бы оплатить лечение, если удастся заставить комаррцев вернуть их. Оказанная же Форкосиганом помощь не материальна. - Ничего такого, что не сделал бы ваш многоуважаемый дядя, если бы я мог сегодня предоставить его в ваше распоряжение, - заметил Форкосиган, отвесив ей свой знаменитый полупоклон, и спокойно уселся на место. Подозрительность на лице комаррца сменилась полным ошалением, когда комм спокойно переварил информацию. - Вы - лорд Аудитор Форкосиган? - К вашим услугам. - Я... э-э-э... м-м-м... В каком качестве вы здесь, милорд? - Друга семьи. - Губы Форкосигана чуть искривились в едва заметной ухмылке. - Генеральный поставщик и универсальная отмычка. Надо отдать комаррцу должное, лебезить он не начал. Отпустив служащую, он проделал все необходимые операции, лично сопроводил их наверх и передал в руки медиков генетического отделения. Затем исчез, но все дальнейшее пошло на удивление быстро. - Это даже кажется немного нечестным, - пробормотала Катриона, когда Никки увел лаборант, чтобы взять анализы. - Думаю, Никки не придется сидеть в очереди. - Ну да... Прошлой зимой я обнаружил, что аудиторская печать производит точно такой же эффект в Имперском госпитале для ветеранов, где коридоры гораздо менее симпатичны здешних, а очереди вошли в легенду. А печать производит чудо. Я был очарован. - Форкосиган посерьезнел и как бы задумался. - Боюсь, я еще не очень разобрался, что делать со своим статусом Имперского Аудитора. Что есть власть, а что - злоупотребление властью? Я мог приказать допросить с суперпентоталом госпожу Радоваш или приказать Тьену отвезти нас на опытную станцию в нашу первую поездку, и тогда события приняли бы... Ну, я толком не знаю, какими бы они были, но только не такими, как сейчас. Но я не хочу... - Он замолк, и на мгновение Катриона разглядела под обычной ироничной и властной маской очень молодого человека. Что же, в конце концов, он ведь не старше меня. - Вы предвидели осложнения с разрешением, да? Думаю, мне следовало догадаться самой, но они спокойно приняли всю информацию по комму, когда я договаривалась о приеме, и ничего не сказали, так что думала... - Да нет. Но я надеялся, что мне представится возможность оказаться вам сегодня полезным. И рад, что все вышло так просто. Да, с завистью поняла Катриона, он может просто смахнуть со своего пути обычные проблемы. И оставить самые сложные... Зависть ее тут же умерла. Катриона задним числом поняла, что Форкосиган тоже испытывает вину из-за гибели Тьена и именно поэтому отправился в такую даль, чтобы помочь его вдове и осиротевшему сыну. Такая озабоченность казалась ей излишней, и она подумала, как бы ей заверить его в том, что она ни в чем его не винит. Но так, чтобы не породить еще большей неловкости. Анализы заняли вдвое меньше времени, чем предполагала Катриона. А вскоре их пригласила в уютный кабинет врач. Форкосиган жестом велел телохранителям оставаться в коридоре. - Генсканирование Никки показало, что дистрофия Форзонна у него в самой классической форме, - сообщила комаррианка, когда Катриона с Никки уселись рядышком напротив комм-пульта. Форкосиган, как обычно, устроился сзади и молча слушал. - У него есть несколько осложнений аллергического характера, но ничего такого, с чем мы не могли бы справиться. Она иллюстрировала свой рассказ изображением на головиде, показывая поврежденные хромосомы и компьютерную модель того, как ретровирус доставляет необходимые компоненты, восстанавливающие нормальное действие хромосом. Никки задал меньше вопросов, чем надеялась Катриона. Стесняется? Боится? Устал? - Думаю, наши генетики вырастят ретровирусы специально для Никки где-то через неделю, - подвела итог врач. - И тогда я вызову тебя на уколы, Никки. Запланируйте пребывание в Солстисе на двое суток, чтобы провести проверку на следующий день после инъекций, госпожа Форсуассон. И если возможно, посетите нас еще раз перед отлетом с Комарры. Потом Никки нужно будет проверяться ежемесячно первые три месяца, что вы сможете делать в клинике, которую я вам порекомендую в Форбарр-Султане. Мы дадим вам дискету со всеми записями. А потом, если все пойдет хорошо, достаточно будет проверяться раз в год. - И все? - спросила Катриона, от облегчения осев на стуле. - И все. - Повреждений еще нет? Мы пришли вовремя? - Нет, с ним все в порядке. С дистрофией Форзонна трудно делать прогнозы, но в его случае, я полагаю, первые определяемые повреждения клеток начали бы проявляться лет в девятнадцать-двадцать. Так что вы пришли очень вовремя. Покидая кабинет врача, Катриона крепко сжимала руку сынишки и твердо ступала, чтобы не пуститься в пляс. - Уй, мам! - воскликнул Никки, вырвал руку и с независимым видом гордо пошел с ней рядом. Форкосиган, засунув руки глубоко в карманы серых брюк, улыбаясь, шагал следом.

В катере Никки уснул, пристроив голову ей на колени. Катриона с любовью глядела на сына, легонько поглаживая его волосы, чтобы не разбудить. Форкосиган, сидевший напротив со своими отчетами, поднял на нее глаза и тихонько спросил: - Все хорошо? - Все хорошо! - так же тихо ответила Кэт. - Но как-то странно... Болезнь Никки была центром моей жизни так долго... Я постепенно отбросила все остальные негативные вещи, сконцентрировавшись лишь на самом главном. Такое чувство, будто я долго-долго собиралась с духом пробить головой огромную кирпичную стену, а когда наконец решилась, наклонила голову и побежала... она просто рассыпалась, как песок. И все. А теперь я брожу по пыли и обломкам, моргая и не зная, что делать дальше. Где я теперь? Кто я? - О, вы быстро определитесь. Вы не могли совсем потеряться, даже если все время вращались вокруг других людей. Дайте себе время. - Я думала, что мое предназначение быть фором. - Кэт искоса глянула на Форкосигана, чувствуя себя косноязычной и неловкой. - Когда я выбрала Тьена... Вы должны понять, это был мой выбор. Мое замужество было по договоренности предложено мне, но не было насильственным. Я хотела этого, хотела детей, свою семью. Хотела всем этим заниматься. Найти свое место в этой, я не знаю, наследственной стезе. - Я - одиннадцатый в роду. Мне известно о форской стезе. - Да, - благодарно кивнула она. - Не то чтобы я выбрала не то, что хотела, или отбросила свое "я", или что-то еще. Но почему-то у меня не получился красивый форский путь, который я пыталась осуществить. И в результате я имею этот... пучок оборванных нитей. - Она жестом изобразила хаос. - И это мне знакомо. - Его губы иронично искривились. - Но знаете ли вы... Нет, конечно, знаете, но... Насчет кирпичных стен. Неудачи, постоянные неудачи стали моим уделом. Я даже некоторым образом свыклась с этим, когда перестала с ними бороться. И не знала, что успех может быть таким опустошающим. - Хм. - Он уселся поудобней, забыв о лежащих на коленях отчетах, и внимательно посмотрел на Кэт. - Да... Головокружение от успеха, а? И "наградой за хорошо проделанную работу является следующая работа". И "то, что вы в последнее время для нас сделали, лейтенант Форкосиган", и... Да. Успех опустошает или, как минимум, дезориентирует, и вас об этом заранее никто не предупреждает. Полагаю, это вроде внезапной смены скорости и направления, Катриона моргнула. - Как странно... А я думала, вы мне скажете, что я дурочка. - Стану отрицать ваше совершенно правильное восприятие? Почему вы так думали? - По привычке... наверное. - М-м. Думаю, вам пора учиться радоваться ощущению победы, знаете, когда преодолеете первую растерянность. К этому вкусу привыкаешь. - И как скоро вы к нему привыкли? - С первого раза, - расплылся он в улыбке. - Значит, это не вкус, а зависимость. - Ну, такого рода зависимость вполне вам подойдет. Его глаза сияли. Что это, вызов? Катриона растерянно улыбнулась и повернулась к иллюминатору, уставясь на темнеющее комаррское небо. Катер начал спускаться. Форкосиган потеребил губу, но сохранил свою странную усмешку и вернулся к отчетам.
Дядя Фортиц встретил их в дверях с кипой дискет в руках и отсутствующей улыбкой на лице. Он крепко пожал руку Катрионы и отмахнулся от Никки, жаждавшего узурпировать внимание деда, чтобы поведать о чудесном путешествии на катере Имперской безопасности. - Погоди немного, Никки. Мы пойдем на кухню перекусить, и тогда ты мне все расскажешь. Катриона, у меня новости от твоей тети. Она вылетела с Барраяра и прибудет сюда через три дня. Я не хотел тебе об этом говорить, пока не был уверен, что она сможет приехать. - Ой! - Катриона чуть не запрыгала от радости и тут же забеспокоилась. - Ох, нет, сэр, вы же не хотите сказать, что вынудили бедную тетю проходить через пять п-в-туннелей от Барраяра до Комарры ради меня? Она же терпеть не может скачки через нуль-пространство! - Вообще-то это была идея лорда Форкосигана, - хмыкнул дядя Фортиц. Форкосиган лучезарно улыбнулся и застенчиво пожал плечами. - Хотя я в любом случае собирался притащить ее сюда ради себя самого по окончании семестра, - продолжил дядя. - Так что это всего лишь небольшая передвижка в расписании. Ей ведь нравится Комарра, как только она приходит в себя примерно через сутки после приезда. Я думал, ты будешь рада. - Вам не следовало... Ой, нет, я очень рада ее приезду! При этих словах Форкосиган приосанился и его улыбка стала самодовольной, что немало позабавило Кэт. Она не знала, стала ли это она лучше понимать выражение его лица, или он стал более открытым. - Если я возьму тебе билет, ты встретишь ее на скачковой станции? - спросил Фортиц. - Боюсь, у меня не будет на это времени, а она терпеть не может путешествовать в одиночестве. Так что ты сможешь увидеться с ней на день раньше и побыть с ней вдвоем. - Конечно, сэр! - Катриону чуть затрясло, когда она поняла, насколько соскучилась по тете. Она так долго вращалась вокруг Тьена, что уже стала воспринимать свое одиночество как норму. Катриона считала, что госпожа профессор Фортиц - одна из немногих ее родственниц, которая ее не раздражает. Друг! Не просто друг - союзник! Знакомые комаррианки были довольно милыми женщинами, но они так многого не понимают... Тетя Фортиц может отпускать довольно-таки ядовитые комментарии, зато понимает все. - Да-да, Никки, - сказал дядя Фортиц. - Майлз, когда будешь готов, я жду тебя в моей комнате, чтобы просмотреть сегодняшние результаты. - А они есть? Что-нибудь интересное? Фортиц махнул рукой. - Мне интересно послушать твои комментарии, ежели таковые будут. - Когда вам угодно. Постучите мне, когда будете готовы. Форкосиган улыбнулся Никки, отсалютовал профессору и ушел. Никки, нетерпеливо дожидавшийся своей очереди, вцепился в деда и поволок на кухню. Катриона порадовалась, что катер Имперской службы безопасности полностью затмил для сына медицинский осмотр. Довольная, она пошла следом.

ГЛАВА 16

На следующий день Майлз с утра пораньше, в рубашке и брюках, но босиком, вышел в коридор с несессером в руках. Нужно не забыть напомнить Тумонену, чтобы вернули активатор, размышлял он. Должно быть, эксперты СБ не обнаружили в нем никакого взрывного устройства, раз до сих пор молчат. Его ленивые размышления оборвались, когда он увидел Катриону, в халате и с растрепанными волосами, стоявшую у двери ванной комнаты. - Никки! - прошипела она. - Немедленно открой! Ты не можешь прятаться там весь день! - Нет, могу! - упрямо произнес приглушенный детский голосок. Поджав губы, она снова постучала в дверь, настойчиво, но спокойно, и тут заметила Майлза. Слегка подскочив от неожиданности, она судорожно стянула ворот халата. - Ой! Лорд Форкосиган... - Доброе утро, госпожа Форсуассон, - вежливо поздоровался Майлз. - Э-э-э... проблемы? Катриона сердито кивнула. - Я так и думала, что вчера все прошло подозрительно гладко. А сегодня Никки пытается убедить меня, что слишком болен, чтобы идти в школу. Я снова объяснила ему, что это заболевание не такого свойства, но он упрямился все больше и больше. Умолял оставить его дома. Нет, не просто упрямился. Думаю, он боится. Это не обычная шалость. - Она повернула голову к запертой двери. - Я пыталась быть твердой. Но это оказалось не самой правильной тактикой. А теперь он в панике. Майлз наклонился к замку. Обычный механический запор. Жаль, что не сенсорный. С теми-то ему известна пара-тройка фокусов. А у этого даже винтов нет, а просто какие-то задвижки. Тут требуются пассатижи. Или хитрость... - Никки, - с надеждой позвала Катриона. - Тут стоил лорд Форкосиган. Ему нужно умыться и одеться, чтобы пойти на работу. Молчание. - Прямо не знаю, что делать, - тихо пожаловалась Кэт. - Мы уезжаем через несколько недель. Несколько пропущенных уроков особого значения не имеют, но... дело ведь не в этом. - В его возрасте я ходил примерно в такую же форскую частную школу, как и он, - прошептал в ответ Майлз. - И знаю, чего он боится. Но полагаю, что ваша реакция правильная. - Он задумчиво нахмурился, потом поставил несессер на пол, выудил из него депиляторный крем и натер им лицо. - Никки? - громко позвал он. - Можно мне войти? А то я весь в депиляторе, и если я его не смою, то он начнет проедать мне кожу. - А он не сообразит, что вы вполне можете сделать это на кухне? - шепнула Катриона. - Может быть. Но ему всего девять лет. Думаю, что бритье для него еще загадка. Через некоторое время послышался голос Николаса: - Вы можете войти. Но я не выйду. И снова запрусь. - Договорились, - покладисто согласился Майлз. За дверью раздался шорох. - Мне схватить его, когда она откроется? - спросила Катриона с большим сомнением. - Не-а. Это нарушит наш договор. Я войду, а там посмотрим, что получится. Во всяком случае, у вас хотя бы появится шпион по ту сторону ворот. - Мне кажется неправильным использовать вас таким образом. - М-м-м, но детишки осмеливаются бросать вызов лишь тем, кому действительно доверяют. То, что я для него фактически посторонний, дает мне преимущества, которыми я и предлагаю вам воспользоваться. - Пожалуй, верно. Ну что ж... Ладно. Дверь осторожно приоткрылась. Майлз ждал. Дверь открылась шире. Майлз вздохнул и боком протиснулся внутрь. Никки мгновенно захлопнул дверь и запер замок. Мальчик был одет для школы, в расшитой серо-коричневой форме, но без ботинок. Должно быть, он удрал в ванную именно в тот момент, когда его заставляли обуваться. Никки отошел назад и уселся на край ванны. Майлз положил несессер на полочку, закатал рукава, пытаясь прочистить мозги и начать побыстрее соображать без утреннего кофе. Или хотя бы просто начать соображать. Как он смутно припоминал, в свое время его красноречие вдохновляло людей на смертный бой. Придется как следует поднапрячься. Стараясь выиграть время и разбудить вдохновение, Майлз методично почистил зубы, а к тому времени, когда покончил с этим, депилятор сделал свое дело. Майлз смыл оставшуюся пену, насухо вытерся полотенцем, повесил его на плечо и прислонился спиной к двери, медленно опуская рукава и застегивая манжеты. - Ну, Никки, - наконец проговорил он. - Так в чем сегодня проблема со школой? Глаза мальчика были мокрыми от слез, но он с вызовом посмотрел на взрослого. - Я болею. У меня эта штуковина Форзонна. - Она не заразна. Ты не можешь никого ею заразить. - Кроме как тем способом, каким сам ее получил. Судя по недоуменному виду Никки, мысль, что он может кого-то заразить, ему и в голову не приходила. Майлз колебался, не зная, с какого бока подойти к решению задачи. И чуть ли не впервые задумался, как выглядели некоторые аспекты его собственного детства с точки зрения его родителей. Двойное видение ошеломляло. Какого черта я оказался на стороне противника? - Знаешь, - рискнул Майлз, - никто и не узнает, что она у тебя есть, пока ты сам не расскажешь. Они ведь не смогут ее унюхать, правда? Мальчик набычился: - Это мама так говорит. Так, пробный шар пролетел мимо. Да и в любом, как доказала жизнь Тьена, случае вряд ли стоит предлагать держать все в тайне. Подавив желание удавить мальчишку за то, что он еще больше расстраивает Катриону, Майлз спросил: - Ты уже завтракал? - Ага. Значит, морить его голодом или искушать едой займет слишком много времени. - Что ж... Давай договоримся. Я не скажу, что ты преувеличиваешь сложности, а ты не скажешь, что я ничего не понимаю. Никки посмотрел на него снизу вверх со своего насеста. Предложение явно его заинтриговало. Ага. Рассмотри меня, паренек. Майлз взвесил и немедленно отбросил попытки запугать мальчика, задеть его гордость, надавить на него сильнее. Например, заявлением типа: "Как же ты можешь надеяться, что у тебя хватит смелости прыгать через п-в-туннели, если тебе не хватает сейчас храбрости встретить нынешнее препятствие?" Никки и так приперт к стенке, иначе зачем ему прятаться в этом убежище? Надавив на него сильнее, можно просто раздавить. Фокус в том, чтобы эту стенку уменьшить. - Я ходил в школу вроде твоей. И не помню, чтобы хоть раз мне не пришлось решать проблему, что в глазах одноклассников я фор-мутантик. К твоему возрасту у меня уже была разработана добрая дюжина стратегий. Хотя некоторые из них оказались весьма контрпродуктивны, должен признаться. В детстве он прошел через все медицинские пытки, стиснув зубы. Но кое-кто из его до сих пор не забытых одноклассников, обнаруживших, что его слишком хрупкие кости делают физическое насилие слишком опасным - для них, поскольку невозможно скрыть улики, - быстро научились доводить его до слез словесно. Сержант Ботари, ежедневно доставлявший Майлза по утрам в это чистилище, очень быстро сделал ежедневный обыск рутинной процедурой, вытряхивая из Майлза различное оружие - от столового ножа до парализатора, вытащенного из кобуры капитана Куделки. В результате Майлз вынужден был перейти к партизанской войне. У него ушло почти два года, чтобы вынудить некоторых однокашников оставить его в покое. И он все время учился сам. Нет, пожалуй, предлагать выход на основе собственного опыта возраста с девяти до двенадцати не самая лучшая идея... - Но это было на Барраяре двадцать лет назад. Сейчас времена изменились. Что, по-твоему, твои друзья с тобой сделают? - Не знаю, - пожал плечами Никки. - Ну, выдай мне какие-нибудь предположения. Нельзя разработать хорошую стратегию без хорошей разведки. Никки снова пожал плечами. И через некоторое время пояснил: - Дело не в том, что они сделают. А что подумают. Майлз резко выдохнул: - Ну... с этим мне несколько сложновато работать. Значит, ты боишься того, о чем кто-то подумает когда-то там, в будущем. Обычно я прибегал к суперпентоталу, чтобы выяснить, что люди действительно думают. Но даже суперпентотал не может помочь узнать, о чем они подумают в будущем. Никки сгорбился. Майлз удержался от замечания, что если он и дальше будет так горбиться, то его позвоночник станет таким же кривым, как у дяди. Существует крошечная, но чудовищная возможность, что мальчик действительно в это поверит. - Кто нам нужен, - вздохнул Майлз, - так это агент Имперской безопасности. Кто-то, кто разведает незнакомую территорию, не зная, о чем думают или что сделают попавшиеся по дороге люди. "Внимательно слушай, наблюдай, запоминай и явись обратно с докладом". И им приходится это делать снова и снова, каждый раз в новых местах. В первый раз чертовски страшно. - Откуда вы знаете? - посмотрел на него Никки. - Вы же сказали, что были курьером. Черт, мальчишка наблюдателен! - Ну, я... хм... не должен об этом рассказывать. У тебя нет допуска. Но неужели ты думаешь, что твоя школа так же опасна, как Архипелаг Джексона или Цетаганда? Если взять два... э-э-э... случайных примера? Никки смотрел на него молча и, как опасался Майлз, с вполне оправданным презрением к неискренности взрослых. - Но я расскажу тебе, чему научился. Так, заинтересовался. Во всяком случае, поднял взгляд. Довольствуйся этим. На большее он не пойдет. - Во второй раз уже не так страшно. Позже я жалел, что не мог сразу начать со второго раза. Но единственная возможность добраться до второго раза - это сделать что-то в первый раз. Кажется парадоксом, но к простому можно добраться только через сложное. Но как бы то ни было, я не могу выделить тебе агента СБ на предмет выявления антимутантной деятельности в твоей школе. Никки сердито хмыкнул на этот намек на покровительство. Майлз едва заметно одобрительно ухмыльнулся. - Кроме того, это будет маленько перебор, тебе не кажется? - Наверное, - раздалось бурчание. - К тому же идеальный разведчик должен сливаться с окружающей средой. Тот, кто знает территорию как свои пять пальцев и не сделает по незнанию грубых ошибок. Такой, кто умеет держать свое мнение при себе и не позволяет досужим домыслам влиять на его наблюдения. И который не должен влезать в драку, чтобы не выдать себя. Очень практичные ребята, мои знакомые агенты Имперской безопасности. - Он оценивающе оглядел Никки. Так, это, кажется, не очень срабатывает. Попробуем другое. - Самому юному моему агенту было десять лет. Нет необходимости объяснять, что это происходило не на Барраяре, но я не думаю, что ты менее сообразителен, чем она. - Десять? - переспросил Никки, временно сбитый с позиций. - Она? - Она выполняла простую задачу связного. Потому что могла пройти незаметно там, где наем... где взрослый в мундире не мог. Так что я охотно выступил бы в роли твоего тактического консультанта в этой... э-э-э... школьной миссии, но я не могу работать без разведданных. А самый лучший разведчик в данном случае уже есть прямо на месте. Ты сможешь? Никки пожал плечами. Но его упрямый взгляд стал оценивающим. - Десять... девчонка... Попадание, почти наверняка попадание! - Я провел ее по документации как местного осведомителя. И ей, конечно, заплатили. По тем же расценкам, что и взрослым. За небольшой, но весьма значительный вклад, способствовавший скорейшему благополучному завершению того задания. - Майлз уставился в пространство с тем видом, который принимают взрослые, когда собираются предаться длинным и скучным воспоминаниям. Когда он посчитал, что рыбка уже на крючке, он сделал вид, что вернулся к действительности, и слабо улыбнулся ребенку. - Ну, хватит об этом. Долг зовет. Я в отличие от тебя еще не завтракал. Так что если надумаешь вылезти отсюда, то я буду дома еще минут десять. Майлз открыл замок и вышел. Он сильно сомневался, что Никки понял из его рассказов больше, чем одно слово из трех, хотя в отличие от большинства обычно рассказываемых им историй здесь все было чистой правдой. Ну что же, он хотя бы сумел предложить мальчику выход из невозможной ситуации. Катриона поджидала в коридоре. Майлз прижал палец к губам и замер. Дверь осталась закрытой, но замок не щелкнул. Жестом велев Катрионе следовать за ним, Майлз на цыпочках пошел в гостиную. - Уф, - выдохнул он. - Кажется, мне еще никогда не приходилось выступать перед такой трудной аудиторией. - Что случилось? - встревоженно спросила Кэт. - Он выйдет? - Пока не уверен. Я подкинул ему кое-какую информацию для размышления. И он вовсе не в такой страшной панике. К тому же в ванной ему довольно скоро станет скучно. Давайте дадим ему немного времени и поглядим. Майлз как раз приканчивал хлопья и кофе, когда Никки осторожно просунул голову в дверь кухни. Прислонившись к косяку, он постукивал пяткой по стене. Катриона, сидевшая напротив Майлза, прижала ладонь к губам и ждала. - Где мои ботинки? - через некоторое время спросил Никки. - Под столом, - ответила Кэт с явным усилием сохраняя ровный тон. Никки заполз под стол, извлек оттуда обувь, затем уселся по-турецки и обулся. - Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь проводил? - осторожно поинтересовалась Катриона, когда сынишка встал. - Не-а. - Мальчик быстро глянул на Майлза, подобрал в гостиной портфель и сам направился в школу. Катриона, приподнявшаяся было на стуле, бессильно опустилась обратно. - Ну и ну. Может, мне стоит позвонить в школу, чтобы убедиться, что он пришел? Майлз немного поразмыслил. - Пожалуй. Только так, чтобы Никки об этом не узнал. - Верно. - Кэт поболтала кофе на дне чашки и нерешительно спросила: - Как вам это удалось? - Что? - Вытащить его оттуда. Если бы это был Тьен... Они оба упрямы. Тьен иногда здорово злился на Никки, причем без всякого повода. Он бы пригрозил высадить дверь и оттащить Никки в школу за шиворот. А я бы бегала кругами, причитая, откровенно боясь, что все пойдет наперекосяк. Хотя они никогда не переступали грань. Не знаю, было ли это из-за меня, или... Тьену потом всегда становилось стыдно. Нет, он не извинялся, а покупал... В общем, теперь это уже не имеет значения. Майлз возил ложкой по дну тарелки, надеясь, что его желание получить от нее похвалу не слишком очевидно. - Ну, решение вопроса силовыми методами для меня никогда не было легким выходом. Я просто... поиграл с его умом, расшевелил его. Я всегда стараюсь во время переговоров дать человеку возможность сохранить лицо. - Даже ребенку? - Ее губы изогнулись и брови взлетели вверх. Майлз не знал, как истолковать это выражение. - Редко встречающийся подход. - Ну, возможно, в моей тактике есть некоторый элемент сюрприза. Должен признаться, что я подумывал бросить на амбразуру подхалимов из СБ, но это был бы довольно глупый приказ. На карту была поставлена честь не только Никки. - Что же... благодарю вас за долготерпение. Обычно от занятого и высокопоставленного мужчины не ждут, что у него найдется время на детей. Они проговорила это с теплотой. Значит, она довольна. Вот здорово! Майлз облегченно промямлил: - Ну, я такой. В смысле, я жду, что найдется. Мой па всегда находил... урывал время для меня. Позже, когда я узнал, что далеко не все действуют так, как па, то подумал, что так, как он, поступают самые занятые и самые высокопоставленные мужчины. - Хм. - Катриона, глядя на свои руки, сжимавшие чашку, криво улыбнулась. На кухню вплыл профессор Фортиц, одетый в удобный мешковатый костюм, чуть лучше сидящий на нем, чем его пижама. Пошитый на заказ, к чему обязывал профессора высокий статус Имперского Аудитора. Впрочем, Майлз сильно подозревал, что уважаемый ученый довел портных до истерики, пока не принудил их сделать так, как ему надо. "С большими карманами", - как он в свое время объяснил Майлзу, а его жена тогда лишь возвела очи горе. Фортиц распихивал дискеты по этим объемным полостям. - Ты готов, Майлз? Из СБ только что сообщили, что нас ждет аэрокар с шофером у западных шлюзов. - Прекрасно. - Виновато улыбнувшись Катрионе, Майлз проглотил остатки кофе и встал. - С вами сегодня все будет хорошо, госпожа Форсуассон? - Да, конечно. У меня куча дел. Встреча с консультантом по имущественному праву, а еще нужно все разобрать и упаковать... Охраннику не придется идти со мной, да? - Только если вы захотите. Мы оставим здесь на посту одного охранника на тот случай, если вы уйдете. Но если бы нашим комаррским друзьям понадобились заложники, они захватили бы нас с Тьеном еще тогда. И навлекли бы на себя еще больше забот. Если бы только они это сделали, с сожалением подумал Майлз. Тогда бы дело продвинулось гораздо дальше, чем сейчас. Но Судха слишком умен, черт его побери. - Если бы я думал, что вам с Никки грозит опасность, - то нашел бы способ как использовать вас как приманку... Нет-нет! - Если вы чувствуете себя неуютно, я с удовольствием приставлю к вам телохранителя. - Нет, право, не стоит. И снова эта слабая улыбка на ее губах. У Майлза было такое ощущение, что он с радостью провел бы все утро, изучая выражение ее лица. Список оборудования. Ты будешь изучать список оборудования. - Тогда всего вам доброго, сударыня.

Лорд Аудитор Фортиц, после оценки ситуации, предпочел устроить собственную штаб-квартиру на опытной станции отдела избыточного тепла. Майлз вынужден был признать, что безопасность здесь на высшем уровне. Сюда нельзя ни попасть случайно, ни подкрасться незаметно - кругом пустыня. Впрочем, им с Тьеном это удалось, но тогдашние оккупанты были в тот момент заняты другими делами, а Тьену, судя по всему, вообще всю жизнь круто не везло. Майлз размышлял, что в затее Судхи было первично. Доступ ли к такому великолепному месту для секретных работ породил идею таинственного проекта, или же сначала возникла идея и только потом он сумел занять должность, дающую доступ к станции? Один из длинного списка вопросов, которые Майлз прямо-таки жаждал задать этому типу под суперпентоталом. Когда аэрокар СБ доставил обоих Аудиторов на станцию, Майлз тут же отправился выяснять, какого прогресса добилась его команда, точнее, команда майора Дэмори, с инвентаризацией. Дежурный сержант пообещал, что полная информация по всему оборудованию, наличествующему на станции, будет готова к вечеру. Майлз вернулся к Фортицу, сидевшему в одном из просторных верхних кабинетов с огромными столами, ярким освещением и внушительным рядом мощных коммов. Профессор буркнул приветствие, не отрываясь от разноцветной сетки математических схем и графиков, высвеченных перед ним на головиде. Майлз устроился перед коммом, чтобы изучить предоставленный полковником Гиббсом список оборудования, реально закупленного отделом избыточного тепла и напрочь отсутствующего на станции. Вдруг удастся обнаружить что-то знакомое? Вскоре профессор, тяжело вздохнув, выключил головид. - Что ж, нет никаких сомнений, что они что-то сконструировали. Орбитальная команда отловила вчера еще серию обломков, почти все - расплавленные. - Так что же дает нам список? Что-то одно, уничтоженное вместе с Радовашем, или чего-то два? - вслух размышлял Майлз. - О, тут, судя по всему, как минимум два. Хотя второй, возможно, собран еще не до конца. Если оценить ситуацию с точки зрения Судхи, то у него выдался тяжелый месяц. - Да, если все это месиво наверху не было действительно какой-то непонятной смертельной операцией, или сознательной диверсией, или... И где, черт побери, эта Мария Трогир? Я вовсе не уверен, что комаррцы тоже это знают. Когда Судха разговаривал со мной, мне показалось, что он страсть как хочет выяснить, что мне о ней известно. Если, конечно, это не очередной его ложный след. - Ты уже что-нибудь выудил из инвентаризации? - спросил Фортиц. - Ну, не совсем то, что хотел. Окончательный результат аутопсии Радоваша показал, кроме всего прочего, разрушения на клеточном уровне. В целом очень похоже на то, что случается с человеческим телом, оказавшимся рядом с лучом гравидеструктора. Прямое попадание, конечно, оставляет более выраженные следы, весьма впечатляющие, я бы сказал. Но, проходя рядом, луч может убить, практически не повредив тела. И с первых результатов сканирования на клеточном уровне я размышляю, не изобрел ли Судха заново гравидеструктор или еще какое-нибудь гравитационное оружие. Ручные гравидеструкторы - давняя мечта ученых-оружейников. Это я точно знаю. Но... представленное в списке оборудование не совсем подходит. Помимо всего прочего, там есть мощные приборы по передаче энергии, но я напрочь не вижу, куда они собираются ее передавать. - Фрагменты математических выкладок, обнаруженных в библиотеке Радоваша, очень меня интригуют, - заметил Фортиц. - Ты рассказывал о математике Судхи, Каппеле, кажется. Какое он произвел на тебя впечатление? - Трудно сказать, ведь теперь-то я знаю, что он все время мне лгал, - уныло хмыкнул Майлз. - Теперь понятно, что Судха заранее знал, что математик в критической ситуации сохранит здравость рассудка. Теперь-то я понимаю, что Судха очень тщательно отбирал людей, которых допустил до разговора со мной. - Майлз помолчал, не вполне уверенный, что сможет логически доказать свое предположение. - Я считаю, что Каппель - ключевой человек. Следующий после Судхи. А также бухгалтер, Фоскол... Нет. Пожалуй, я назову вам четверых. Судха, Фоскол, Каппель и Радоваш. Они - ядро. Готов поспорить на бетанский доллар, что вся эта чепуха о романе между Радовашем и Трогир - полный вымысел, убедительная дымовая завеса, выдуманная после аварии, чтобы выиграть время. Но так или иначе, где же сейчас Трогир? - Немного помолчав, он добавил: - И где они собираются использовать эту штуку? Или кому продать? Если продать, то они должны уже найти покупателя за пределами империи. Может, Трогир всех надула и повезла спецификации потенциальному покупателю? СБ тщательно перекрыла для наших пропавших комаррцев все п-в-туннели, ведущие за пределы империи. Они опережали нас всего на пару часов и физически не могли успеть удрать за границу. Но Трогир имеет две недели форы. Сейчас она может быть очень далеко.

Через час Майлз уже окосел от метров и метров инвентарного списка. У него ум зашел за разум, и он на полном серьезе принялся размышлять, как бы ему привязаться, как гиперактивной личинке, ко всем полевым агентам, разыскивающих сбежавших комаррцев. Надо полагать, по частям. Он уже научился не мечтать о способности раздваиваться или еще как-то умножать себя. Майлз припомнил старую барраярскую шутку о фор-лорде, прыгнувшем на лошадь и помчавшемся во всех направлениях сразу. Движение вперед срабатывает как стратегия лишь тогда, когда ты очень точно знаешь, где именно находится это самое вперед. Вот ведь лорд Аудитор Фортиц не бегает же кругами, а спокойно сидит в центре и ждет, когда все придет к нему само. Размышления Майлза о доказанных минусах клонирования были прерваны звонком от полковника Гиббса. На лице полковника расплылась широченная и потрясающе самодовольная улыбка. Профессор выбрался из-за своего комма и, прошлепав вдоль всего ряда аппаратов, встал позади Майлза, опершись на спинку стула. - Милорд Аудитор, Милорд Аудитор, - кивнул полковник им обоим. - Я, кажется, обнаружил именно то, что вы хотели. Нам удалось наконец отследить реальные закупки самого крупного оборудования. За последние два года отдел избыточного тепла приобрел пять стандартных двигателей Неклина у комаррской фирмы по производству двигателей для скачковых кораблей. У меня есть название и адрес компании и копии инвойсов. "Боллен дизайн" - так она называется - все еще хранит файлы технических характеристик. - Судха строил скачковый корабль? - пробормотал Майлз, пытаясь вообразить эту картину. - Погодите-ка, двигатели Неклина идут парно. Может, они один сломали? Полковник, Имперская безопасность уже посетила Боллена? - Да, мы там были, чтобы проверить подделку инвойсов. "Боллен дизайн" - совершенно законное, хоть и маленькое предприятие. Они в бизнесе уже около тридцати лет, что мало стыкуется с операцией по казнокрадству. Фирма не способна конкурировать с такими гигантами, как "Тоскане индастриз", поэтому специализируется на необычных и экспериментальных инженерных разработках, а также на ремонте нестандартных и устарелых скачковых двигателей. Фирма, судя по всему, не нарушила никаких законов и сотрудничала с Судхой, как с обычным заказчиком. К моменту их побега инвойсы еще не были оплачены. Похоже, они это сделали, как только добрались до комма Фоскол. Тем не менее... главный инженер, работавший непосредственно над заказом Судхи, отсутствует на работе уже три дня, и дома его мой полевой агент тоже не нашел. Майлз тихо выругался. - Избегает допроса с суперпентоталом, готов поспорить! Если, конечно, его труп не обнаружат в каком-нибудь отстойнике. На данном этапе возможны оба варианта. Надеюсь, у вас есть ордер на его задержание? - Безусловно, милорд. Хотите, чтобы я передал все, что мы обнаружили сегодня утром, по закрытому лучу? - Да, будьте любезны, - кивнул Майлз. - Особенно технические характеристики, - добавил из-за его плеча Фортиц. - А когда я их просмотрю, то, возможно, захочу побеседовать с теми сотрудниками Боллена, что еще на месте. Могу ли я попросить службу безопасности позаботиться о том, чтобы никто из них не отбыл в неплановый отпуск до беседы со мной, полковник? - Уже сделано, милорд. Все еще самодовольно улыбаясь, Гиббс исчез, и пошла передача обещанных им бухгалтерских и технических сведений. Фортиц спихнул финансовую документацию Майлзу, который быстренько записал ее и пришел посмотреть на технические характеристики. - Ну и что это за чертовщина? - изрек Фортиц, когда после сканирования запустил на головиде разноцветную схему, медленно вращающуюся в трех измерениях. - Я надеялся, что это-то вы мне и объясните, - выдохнул Майлз, стоявший за спиной профессора. - Но уж наверняка не похоже ни на один двигатель Неклина, какие я когда-либо видел. Полученное на головиде сооружение смахивало на нечто среднее между штопором и воронкой. - Все варианты слегка отличаются друг от друга, - заметил Фортиц, высветив на головиде еще четыре схемы рядом с первой. - Судя по числам, различия увеличивались с каждой последующей модификацией. Согласно указанным параметрам, первые три были меньше последующих: метра два в длину и метр или около того в ширину. Четвертый - вдвое больше третьего. А пятый - пяти метров шириной и шести длиной. Майлз припомнил кубатуру помещения цеха. Последний двигатель доставлен четыре недели назад, и его нет в наличии. Никто, находясь в здравом уме, не будет держать такое ценное оборудование, как двигатели Неклина, под открытым небом. - Эти штуки генерируют Неклиновское поле? - спросил Майлз. - Какой конфигурации? При наличии пары двигателей поля вращаются в противофазе и пропихивают корабль сквозь пятимерное пространство. - Он руками изобразил, как это выглядит. Как ему метафорически объясняли когда-то в академии, поля обволакивают корабль, создавая пятимерную иглу неопределенного диаметра и бесконечной длины, чтобы пройти сквозь пятимерную точку, именуемую пространственно-временной туннель, и снова сворачиваются в трехмерные после прохода. А на последнем курсе еще и давали математические выкладки, которые Майлз, сдав экзамен, благополучно забыл за ненадобностью. И было это задолго до его криооживления, так что вряд ли можно винить в этой забывчивости иглогранату джексонианского снайпера. - Когда-то я все это знал... - жалобно протянул Майлз. Несмотря на довольно-таки толстый намек, профессор не приступил к популярной лекции. Он просто устроился поудобней на стуле, подперев рукой подбородок. Через некоторое время он наклонился и очень быстро начал прогонять на дисплее файлы с отчетами о ходе расследования. - Ага! Вот он! Он открыл два файла: со списком обнаруженных фрагментов и с похожим списком оборудования, полученного от Боллена, и откинулся на спинку стула. - Черт подери! - Что? - заитересовался Майлз. - Вот уж не думал, что нам так повезет. Вот это, - он указал на первый список, - результат анализа оплавленных и сильно поврежденных частей, подобранных на орбите. Они практически с точностью совпадают с четвертым из этих непонятных агрегатов, видишь? Результаты отличаются совсем чуть-чуть за счет отсутствия более легких элементов, которые и должны испариться при такой температуре. Хм. Не думал, что мы когда-нибудь сможем установить происхождение этих штук. - Если это был четвертый, - медленно проговорил Майлз, - то где же тогда пятый? - Там же, где первый, второй и третий, - пожал плечами Фортиц. - У вас достаточно информации, чтобы восстановить его энергетический запас? И тогда у нас будет вся машина целиком, так? - М-м-м, возможно. Хотя для этого надо знать еще кое-что. Какова мощность? Поле - постоянное или переменное? Боллен должен был это знать, чтобы сделать соответствующую пару... Ага! - Профессор снова обратился к техническим характеристикам и принялся внимательно изучать какую-то сложную диаграмму. Майлз нетерпеливо раскачивался на пятках. Когда он уже больше не мог хранить уважительное молчание без риска, что пар повалит из ушей, он спросил: - Да, но что эта штука делает? - Надо полагать, именно то, для чего и предназначена. Создает поле, разрывающее пятимерное пространство. - Которое делает что? И с чем? - А! - Профессор откинулся назад и уныло потер подбородок. - Поиск ответа на этот вопрос займет несколько больше времени. - Мы можем проиграть на комме виртуальные варианты? - Безусловно. Но чтобы получить правильный ответ, для начала следует задать правильный вопрос. Мне нужен... хм!.. специалист по теории пятимерного пространства. Пожалуй, лучше всего доктор Рива, она преподает в Солстисском университете. - Если она комаррианка, то СБ будет возражать. - Да, но она тут, на планете. Я и прежде с ней консультировался, когда расследовал подозрительный с политической точки зрения несчастный случай при скачке через п-в-туннель в пространстве Зергияра два года назад. У нее гораздо лучше развито ассоциативное мышление, чем у всех прочих известных мне пятимерщиков. Майлзу всегда казалось, что у всех экспертов по пятимерной математике мозги повернуты иначе, чем у остального человечества, но он кивнул, признавая важность этой особенной черты. - Она мне нужна. И я ее заполучу. Но прежде чем вытаскивать ее из академической рутины, я сперва сам поговорю с Болленом. Твой полковник Гиббс очень хорош, но он не мог задать все необходимые вопросы. - Вы правы, - лаконично ответил Майлз. Поездка на завод Боллена не принесла, вопреки надеждам Майлза, ничего нового. Суборбитальный катер быстро доставил Майлза с Фортицем к пребывающим в расстройстве владельцам фирмы. Поскольку всю документацию уже передали утром СБ, Имперским Аудиторам мало что еще могли предоставить. Администрация знала лишь финансовые и контрактные подробности отношений с мифическим "частным исследовательским институтом" Судхи, на который, как они считали, делался заказ. Техники по сборке тоже мало что могли добавить к уже имевшемуся у Фортица списку технических характеристик. Если пропавший инженер тоже знал о подлинной сущности своего заказчика и предназначении агрегата не больше других служащих Боллена, то у него не было повода удирать. Никакого преступления, как понимал Майлз, "Боллен дизайн" не совершал. Однако техники помнили, когда к ним приходили люди, похожие по описанию на Судху, Каппеля и Радоваша. Причем Судха в последний раз побывал здесь буквально на прошлой неделе. Но начальство никогда не допускало техников к этим переговорам. Им было лишь велено не обсуждать с посторонними необычные двигатели Неклина, поскольку, дескать, они экспериментальные и еще не запатентованы. А промышленные секреты легко превращаются в прибыль (или убыток). Пока что все это больше смахивало на убытки, чем на прибыль. Заказчики всегда забирали готовые двигатели с завода сами, а не поручали куда-либо их доставить. Майлз мысленно пометил, что надо будет выяснить, имеется ли у отдела использования тепла большой транспорт, а если нет, то поручить Имперской безопасности проверить все наемные грузовики, достаточно большие, чтобы перевезти два последних двигателя. Шныряя по заводу, пока профессор предавался профессиональным беседам на Высоком Инженерным Языке, Майлз все больше приходил к выводу, что главный инженер исчез добровольно. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что личные записи этого типа испарились вместе с ним. Охрана завода Боллена, конечно, была далеко не военной., но трудно предположить, что улепетывающие со всех ног комаррцы Судхи сначала быстренько прикончили инженера, а затем без посторонней помощи незаметно и с хирургической точностью вытащили все необходимое из такого количества коммов. Впрочем, Майлз так или иначе не желал этому человеку смерти. Наоборот, ему очень хотелось, чтобы тот оказался жив-здоров на другом конце инъектора с суперпентоталом. В этом-то и проблема. Люди теперь предвидят допрос с суперпентоталом. Современные заговорщики гораздо более скрытны, чем в старые скверные времена физических пыток. Еще три дня назад, скажи ему кто-нибудь, что Гиббс принесет подробный список составных частей секретного оружия Судхи на блюдечке с голубой каемочкой, Майлз пришел бы в восторг, полагая, что дело почти раскрыто. Ха!

Домой к Форсуассонам Майлз с Фортицем вернулись слишком поздно для ужина, но как раз к десерту, явно состряпанному по вкусу профессора: шоколад, крем и огромное количество гидропонного пекана. Дружно усевшись вокруг стола, они принялись уничтожать лакомство. Как бы ни прошла сегодняшняя встреча Никки с однокашниками, на аппетите ребенка это нисколько не отразилось, одобрительно отметил про себя Майлз. - Как дела в школе? - спросил Майлз, стыдясь, что такой нудный вопрос исходит из его уст. Но как иначе узнать положение дел? - Нормально, - ответил Никки с набитым ртом. - Ждешь каких-нибудь неприятностей завтра? - Не-а. - Односложные ответы вернули их к нормальному стилю разговора подросток-взрослый. И никакого панического ужаса, как утром. - Отлично, - вежливо кивнул Майлз. Глаза Катрионы улыбались. Отлично. Никки проглотил десерт и ускакал, а Катриона застенчиво спросила: - А как ваши дела сегодня? Я не знала, как расценивать ваш поздний приход. Как прогресс или наоборот. Как дела сегодня? Казалось, она интонацией извиняется за столь прозаический вопрос. Майлз не знал, как дать ей понять, что он безумно рад этому вопросу и ему очень хочется, чтобы она повторила его снова. И снова, и снова... Ее духи будили в нем животные инстинкты, понуждая кататься кверху лапами и выделывать всякие фокусы. И при этом Майлз даже не был уверен, пользуется ли она вообще духами. Такая смесь похоти и ощущения домашнего покоя была для него чем-то абсолютно новым и незнакомым. Ну, частично. Как справляться с похотью, он знал. Это ощущение домашнего уюта поймало его врасплох. - Мы поднялись к новому и неожиданному уровню озадаченности, - сообщил ей Майлз. Профессор открыл рот, закрыл, потом все же произнес: - Да, суммировать наши достижения можно примерно так. Гипотеза лорда Форкосигана оказалась верной. Схема казнокрадства была разработана для финансирования производства... э-э-э... нового устройства. - Секретного оружия, - внес поправку Майлз. - Я сказал - секретного оружия. Глаза профессора весело блеснули. - Будьте точны с терминологией. Если это оружие, то что является его мишенью? - Оно настолько секретное, - пояснил Майлз Катрионе, - что мы даже никак не можем понять, для чего оно, собственно, предназначено. Так что я как минимум наполовину прав. - Он посмотрел вслед Никки. - Насколько я понимаю, раз Никки ведет себя как обычно, все прошло гладко? - Да. Я была практически уверена, что так оно и будет. Большое вам спасибо за утреннюю помощь, лорд Форкосиган. Я так рада, что... От некоторой неловкости Майлза спас сигнал от входной двери. Катриона пошла открывать, а профессор направился следом, помешав Майлзу задать запланированный встречный вопрос "как прошла встреча с юрисконсультом по имущественному праву? Я был уверен, что вы с этим прекрасно справитесь". Майлз напомнил себе, что охранник службы безопасности стоит на посту в коридоре, так что ему вовсе незачем выходить. Раздумывая, как бы завязать следующий разговор-отмычку с Катрионой, он вышел на балкон. И солнце, и отражатель сели уже несколько часов назад. Только огни города сияли в ночи. По аллее, ведущей к автостанции, еще шли немногочисленные прохожие, медленно прогуливались парочки. Майлз, облокотившись на перила, принялся наблюдать за одной из них. Мужчина обнимал женщину за плечи, а она обвила рукой его талию. При силе тяжести ноль разница в росте, как у них, исчезает, елки-палки! Интересно, а как в таких случаях себя ведут четверорукие квадди? Когда-то Майлз был знаком с женщиной-музыкантом квадди. Он не сомневался, что и у квадди тоже есть какой-то эквивалент человеческим объятиям... Его несколько завистливые размышления были прерваны голосами, донесшимися с кухни. Катриона приветствовала какого-то гостя. Второй голос принадлежал мужчине, говорящему с комаррским акцентом. Майлз напрягся, узнав быстрый говорок кроликообразного Венье. - ...Имперская безопасность отдала его личные вещи гораздо раньше, чем я думал. И полковник Гиббс сказал, что я могу отнести их вам. - Спасибо, Венье, - ответила Катриона тихим голосом, который Майлз в ее случае уже научился определять как застенчивость. - Почему бы вам просто не поставить коробку на стол? А где он... Послышался негромкий стук. - В основном здесь всякая всячина, ручки и все такое, но я подумал, что вы захотите получить обратно ваши с сыном портреты. - Да, спасибо. - Вообще-то я пришел не только для того, чтобы принести вещи администратора Форсуассона. - Венье набрал в грудь побольше воздуха. - Я хотел поговорить с вами наедине. Майлз, собравшийся было войти на кухню, замер. Черт подери, СБ допросила Венье и отпустила с миром, так? Какой еще секрет он собирается выложить, да к тому же и Катрионе? Если он, Майлз, войдет, захочет ли Венье продолжить? - Ну... хорошо. Э-э, не хотите ли присесть? - Спасибо. Раздался скрип стульев. - Я подумал о том, насколько неловким стало ваше положение после смерти администратора, - начал Венье. - Мне бесконечно жаль, но я не мог не понимать, наблюдая за вами все эти месяцы, что взаимоотношения между вами и вашим покойным мужем не такие гладкие, как должны были быть. - Тьен... был непростым человеком. Я не думала, что это так заметно. - Тьен был ослом, - спокойно заявил Венье. - Это было заметно. Виноват. Простите. Но это правда, и мы с вами оба это знаем. - Теперь это не важно. - Тон ее был далеко не поощряющим. - Я слышал, что он играл на акциях и потерял ваши деньги, - настойчиво продолжил Венье. - И его смерть ввергла вас в чудовищное положение. Как я понимаю, вы вынуждены вернуться на Барраяр. - Да, я планирую вернуться на Барраяр, - медленно ответила Катриона. Мне надо кашлянуть, думал Майлз. Уронить стул. Ворваться в кухню с воплем: "Венни! Рад тебя видеть!" Но вместо этого он старался дышать как можно тише. - Я понимаю, что затеваю разговор не ко времени, еще слишком рано, - продолжил Венье. - Но я наблюдал за вами много месяцев. Как с вами обращались. Практически узница, в традиционном барраярском браке. Я не знаю, в какой степени вы были узницей добровольно, но теперь... Вы не думали о том, чтобы остаться на Комарре? А не возвращаться обратно в тюрьму? Понимаете, у вас ведь есть этот шанс. Шанс убежать. Майлз почувствовал, что сердце у него начинает колотиться со страшной скоростью. К чему это Венье клонит? - Я... понимаете, обратный путь как потерявшим кормильца нам оплачивает империя. Та же тихая застенчивость. - Я могу предложить вам кое-что другое. - Венье судорожно сглотнул. Майлз готов был поклясться, что слышал тихий клекот в тощей глотке комаррца. - Выходите за меня замуж. Это даст вам законное право остаться здесь. И тогда никто не сможет вынудить вас вернуться. Я смогу обеспечить вас, пока вы не встанете на ноги и не наверстаете упущенное в ботанике, химии или в чем другом. Вы ведь так многое можете. Передать вам не могу, как мне больно было видеть, как такой огромный человеческий потенциал пропадает втуне, тратится на этого барраярского клоуна. Я понимаю, что это сначала будет брак по договоренности, но поскольку вы - фор, то для вас это не ново. А со временем он сможет перерасти в нечто большее, я уверен. Я понимаю, что еще слишком рано, но вы скоро уедете и тогда будет слишком поздно! Венье замолчал, чтобы перевести дыхание. Майлз наклонился вперед, открыв рот в молчаливом вопле. "Это мои слова! Мои слова! Это все - мои слова, черт бы тебя побрал!" Он ждал соперников-форов в борьбе за руку Катрионы, которые наверняка слетятся как мошка на мед, едва молодая вдова ступит на землю Барраяра. Но Бог ты мой, она же еще даже не улетела с Комарры! Он сроду не думал о Венье или каком-нибудь другом комаррце как о возможных соперниках! Хотя какой это соперник? Венье в роли соперника - смех да и только! Майлз более могуществен, более богат, более значим, и все это он готов сложить к ее ногам, когда придет время. А Венье даже не выше Катрионы, на добрых сантиметра четыре ниже... Единственное, чего не мог предложить Майлз, - это избавиться от Барраяра. И в этом у Венье преимущество, которое Майлзу не преодолеть никогда. Последовало длительное пугающее молчание, во время которого Майлз мысленно вопил: Скажи нет! Скажи нет! Скажи НЕТ! - Очень любезно с вашей стороны, - нарушила наконец молчание Катриона. Кой черт это должно означать?! И гадает ли об этом же Венье? - Любезность тут совершенно ни при чем. Я... - Венье снова кашлянул. - Я вами восхищаюсь. - О Господи! - Я подал документы на вакансию главы департамента Проекта Терраформирования, - быстро добавил Венье. - И думаю, что у меня есть неплохой шанс. Из-за переполоха в департаменте штаб-квартира наверняка захочет определенной преемственности. А если под общую гребенку пойдут и невиновные, и виноватые, я сделаю все возможное, постараюсь очистить мою профессиональную репутацию. Я могу сделать сектор "Серифоза" образцом, я знаю, что могу. Если вы останетесь, я смогу дать вам акции. Мы сможем делать это вместе, сможем превратить это место в сад. Останьтесь и помогите построить целый мир! Снова длительное и пугающее молчание. - Полагаю, вы переедете в эту квартиру, если займете пост Тьена, - наконец сказала Катриона. - Само собой, - неуверенно ответил Венье. Верно, это вовсе не положительный момент, хотя не факт, что Венье это понял. "Я с трудом выношу это место", - сказала она тогда... - Ваше предложение очень любезное и щедрое, Венье. Но вы несколько неверно трактуете мое положение. Никто не вынуждает меня возвращаться домой. Комарра... Боюсь, купола вызывают у меня клаустрофобию. И каждый раз, надевая респиратор, я буду вспоминать о некрасивой смерти Тьена. - А! Это я понимаю. Но возможно, со временем?.. - Ах, да! Время. По обычаю форов вдова должна блюсти траур в течение года. - Майлз не мог видеть, какое при этом у нее выражение лица. Она улыбается ? Морщится ? - И вы следуете этим древним обычаям? Вы должны? Но почему? Никогда этого не понимал. Я полагал, что в Период Изоляции все женщины должны были быть все время замужем. - Лично я полагаю, что это было весьма практично. Если женщина вдруг беременна, то всю беременность пробудет в семье мужа, чтобы в случае рождения мальчика они были уверены: сын останется в семье отца. Впрочем, что считаю я по поводу положенного срока траура, значения не имеет. До тех пор пока я придерживаюсь традиций, это защитит меня от... от нежеланных ухаживаний. Мне просто необходимо побыть в тишине и спокойствии, чтобы собраться с мыслями... Повисла недолгая пауза. Затем Венье несколько более напряженно спросил: - Защитит? Я не думал, что мое предложение будет воспринято как нападение, Кэт. - Разумеется, я так не думаю, - слабо возразила она. Вранье. Вранье. Еще как думает! Катриона из своего печального опыта воспринимает брак как долговременную осаду ее души. После десяти лет совместной жизни с Тьеном она относится к браку примерно так же, как Майлз - к иглогранатам. И это очень плохо для Венье. Но и для Майлза тоже. Плохо. Хорошо. Плохо. Хорошо. Плохо... - Кэт, я... я не буду вам надоедать. Но хотя бы подумайте об этом, взвесьте все варианты, прежде чем сделаете что-то непоправимое. Я буду ждать. Опять пугающая тишина. Затем: - Я не хочу причинять боль вам, человеку, не сделавшему мне ничего плохого, но нельзя оставлять людей жить с несбыточной надеждой. - Потом послышался долгий вдох, будто она собиралась с силами, и... - Нет. Да!! - Но благодарю вас за заботу, - еле слышно добавила она. Повисла пауза, затем Венье сказал: - Я хотел помочь. Но теперь вижу, что сделал только хуже. Мне действительно пора идти. Еще нужно купить что-нибудь на ужин по дороге... Да, и лопай его в одиночестве, кролик несчастный! Ха! - Доброй ночи, госпожа Форсуассон. - Я провожу вас. Еще раз спасибо, что принесли вещи Тьена. Надеюсь, вы получите его должность, Венье. И уверена, что отлично справитесь с работой. Уже пора снова ставить комаррцев на высшие административные должности... Майлз медленно пошевелился, размышляя, как бы незаметно проскользнуть мимо нее. Если она пойдет посмотреть, как там Никки, что вполне возможно, тогда ему удастся незаметно прокрасться в ее кабинет и он сможет прикинуться, будто все это время был там... Но Катриона вернулась на кухню. Послышался шорох, вздох, шорох стал громче, когда содержимое коробки, судя по всему, высыпали в мусоропровод. Задвинули или отодвинули стул. Майлз чуть наклонился, чтобы незаметно выглянуть из-за беконной двери. Катриона сидела, закрыв лицо руками. Плачет? Смеется? Она потерла лицо, вскинула голову и встала, повернувшись к балкону. Майлз быстро отпрянул, огляделся и плюхнулся на ближайший стул. Вытянув ноги, он театрально откинул голову и закрыл глаза. Может, имеет смысл захрапеть, или это уже перебор? Ее шаги замерли. Бог мой, что, если она закроет дверь и запрет его здесь, как бродячего кота? И что тогда? Стучать в стекло или торчать здесь всю ночь? Будут ли его искать? Может, ему удастся отсюда спуститься и войти через парадную дверь? От этой мысли его передернуло. В принципе следующего припадка быть еще не должно, но кто знает? В этом-то и вся прелесть его конвульсий, что они непредсказуемы... Снова раздались шаги. Майлз расслабил лицевые мышцы, затем сел, моргая и бурча. Катриона удивленно смотрела на него, ее осунувшееся лицо освещают льющийся с кухни свет. - О! Госпожа Форсуассон! Должно быть, я устал больше, чем думал... - Вы спали? Его "да" превратилось в слабое "м-м". Майлз вспомнил, что обещал никогда не лгать ей. Он потер шею: - В этой позе меня бы паралич разбил. Ее брови поползли вверх, и она скрестила руки на груди. - Лорд Форкосиган! Вот уж не думала, что Имперские Аудиторы могут так увиливать от прямого ответа. - Как? Так плохо? - Майлз сел нормально и вздохнул. - Извините. Я вышел сюда полюбоваться видом и ничего такого не думал, когда услышал, как вошел Венье. Потом подумал, что речь пойдет о коробке, ну а потом было уже поздно объявлять о себе, не поставив всех в неловкое положение. Такая же скверная история, как та выходка с вашим коммом. Простите. Чистая случайность - и то, и другое. Вообще-то я не такой, правда. Она склонила голову набок, на губах мелькнула ехидная улыбка. - Какой? Непреодолимо любопытный и не признающий никаких социальных запретов? Да, вы такой. И это вовсе не результат подготовки в Имперской службе безопасности. Вы такой от природы. Неудивительно, что вы так хорошо там работали. Это что, комплимент или оскорбление? Майлз так и не понял толком. Хорошо, плохо, хорошо-плохо-хорошо?.. Он встал, улыбнулся, вежливо пожелал ей спокойной ночи и позорно сбежал.

ГЛАВА 17

На следующее утро Катриона уехала из дома пораньше, чтобы встретить прибывающую с Барраяра тетю. Катер, перевозящий пассажиров с Комарры на скачковую станцию, стартовал с орбиты около полудня по солстисскому времени. Катриона с довольным и немного виноватым вздохом устроилась в отдельном купе. Очень похоже на дядю Фортица - обеспечить ей такой комфорт. Он никогда ничего не делает наполовину. "Никаких искусственных ограничений!" Кэт почти слышала его радостный бас, хотя обычно это высказывание касалось десерта. Ну и что с того, что она, если встанет в середине купе, сможет коснуться обеих стен? Она все равно счастлива, что не придется тереться плечами с другими пассажирами в экономическом классе, хотя весь перелет от Комарры до станции занимает каких-то восемь часов. В прошлый раз она сидела между Тьеном и Никки все семь суток полета от Барраяра, и трудно было сказать, кто из них больше устал, включая и ее самое. Прими она предложение Венье, ей не пришлось бы повторять этот утомительный путь. Плюс в его пользу, о котором Венни даже и не догадывался. И все. Она подумала о его предложении, и ее губы скривились при воспоминании об испытанных ею неловкости, веселом изумлении и неожиданной мгновенной вспышке ярости. С чего это Венье решил, что она доступна? Кэт полагала, что, опасаясь вспышек ревности со стороны Тьена, она уже давно истребила в своей манере держаться все призывные сигналы. Или она действительно выглядела настолько жалко, что даже робкий Венни смог вообразить себя ее спасителем? Если так, то это уж точно не его вина. Ни предложения Венье, ни грандиозные планы Форкосигана относительно ее будущего образования и работы не казались ей малопривлекательными. На самом деле они полностью соответствовали ее чаяниям, и все же... Казалось, оба внушали: "Ты сможешь стать настоящим человеком, но только если будешь играть по нашим правилам". Почему я не могу быть настоящей такая, какая я есть ? Тьфу на все это! Она не позволит буре эмоций испортить ей наслаждение от нежданно подаренного краткого мига одиночества. Достав дисковод, она поправила множество подушек и с удовольствием растянулась на койке. В такие моменты Катриона всегда размышляла, почему это одиночное заключение считается суровым наказанием? Это же так здорово, когда никто не может до тебя добраться! Наслаждаясь, она пошевелила пальцами ног. Ей было немного стыдно из-за Никки, безжалостно оставленного у одного из одноклассников под предлогом, что ему не следует пропускать занятия. Если - как ей иногда казалось - она ничего особенного не делала дни напролет, то почему, когда уехала, ее повседневные дела обременили так много народа? Что-то тут не стыкуется. Хотя госпожа Форторрен, чей муж служил помощником представителя Имперского советника в Серифозе, желала от всей души помочь молодой вдове. И вряд ли Никки для нее большая обуза - у нее у самой четверо детей, которых она умудряется кормить, одевать и воспитывать в атмосфере всеобщего хаоса, которая нисколько не тревожила ее добродушное легкомыслие. Дети госпожи Форторрен быстро научились сами о себе заботиться, и разве это плохо? Просьбы Никки взять его с собой были пресечены в корне напоминанием, что у пилотов пассажирского катера существуют суровые правила, запрещающие пассажирам заходить в кабину, к тому же это вовсе не скачковый корабль. На самом же деле Катрионе просто хотелось немного побыть одной, а потом спокойно поговорить с тетей о своей жизни с Тьеном. Мысли вихрем клубились у нее в голове. Когда катер стартовал, она едва почувствовала ускорение. Кэт вставила в дисковод дискету, порекомендованную консультантом по имущественному праву, и устроилась поудобней. Консультант подтвердил предположение Форкосигана, что долги Тьена обязывают одного лишь Тьена, и взять больше, чем лежит на его счету, не может никто. Значит, после десяти лет брака она осталась ни с чем, с пустыми руками, как в самом начале. Если не считать приобретенного опыта... Кэт усмехнулась. Подумав, она решила, что лучше оставаться с пустыми руками, но без Тьена. Диск был неимоверно скучен, но в компенсацию у нее имелся еще диск об эскобарских водных садах, за который она и принялась, покончив с домашним заданием. Это правда, что у нее практически нет денег. И такое положение дел тоже надо менять. Знание, может быть, и не сила, но невежество - совершенно определенно слабость, как и бедность, впрочем. Уже давно пора перестать считать себя ребенком, а всех остальных - взрослыми. Один раз меня побили. Но второго раза не будет.
Катриона дочитала одну книгу и половину другой, прекрасно поспала два часа кряду без всяких помех, проснулась и привела себя в порядок к тому времени. как катер начал маневрировать у доков. Упаковав вещи в дорожную сумку, она повесила ее на плечо и вышла посмотреть в иллюминатор на станцию и п-в-туннель. Станцию построили около века назад, когда исследователи п-в-туннелей нырнули в него и заново открыли Барраяр. Потерянную колонию нашли в конце сложного многоскачкового маршрута, совершенно отличного от того, каким в свое время впервые попали на Барраяр колонисты. Во время цетагандийского вторжения станция претерпела ряд изменений и была увеличена в размере. Комарра даровала гем-лордам право прохода через нее в обмен на огромные торговые концессии по всей Цетагандийской империи и за долю предполагаемых завоеваний Барраяра. Сделка, которая вышла Комарре боком. Затем последовал довольно спокойный период, пока барраярцы, прошедшие суровую школу цетагандийского вторжения, в свою очередь не обрушились на Комарру. Под новым управлением Барраярской империи станцию снова расширили, превратив в беспорядочное сооружение для пяти тысяч живущих здесь работников, их семей и непрерывного потока пассажиров, и обслуживающее несколько сотен кораблей, совершающих рейсы на расположенный в тупике Барраяр. Сейчас здесь строили новый длинный причал, отходящий в сторону, как блестящая палка. Барраярская военная станция виднелась вдали - сверкающая точка, блокирующая невидимый взору пятимерный проход. Катриона видела полдюжины разных судов, курсирующих между гражданской станцией и п-в-туннелем, маневрирующих на подходе к доку или на выходе от него. И парочку каботажных грузовиков, перевозящих груз от одного п-в-туннеля к другому. Затем катер нырнул в док, и огромная станция заслонила вид.

Тоскливые таможенные формальности были проделаны еще на Комарре перед отлетом, поэтому пассажиры катера свободно сошли на станцию. Катриона сверилась с голокартой, жизненно необходимой в этом вавилонском столпотворении, и пошла забронировать номер в гостинице для себя и тети, а заодно и бросить там вещи. Номер - маленький, но тихий - прекрасно подойдет бедной тете Фортиц, чтобы оправиться после скачков и собраться с силами для дороги на Комарру. Катриона пожалела, что в свое время у нее самой по пути не было такого убежища. Сообразив, что последнее, что пожелает видеть госпожа профессор, это еда, Катриона предусмотрительно перекусила в ближайшем кафе и направилась в зал дожидаться швартовки корабля с Барраяра. Примостившись на кресле, откуда были хорошо виды двери шлюза, она слегка пожалела, что не захватила с собой что-нибудь почитать на случай, если высадка пассажиров задержится. Но сама станция и ее обитатели и без того были вполне достойным развлечением. Куда летят все эти люди и зачем? Наибольший интерес представляли жители отдаленных частей Галактики. Они здесь транзитом по делам, с дипломатическими миссиями, в поисках убежища, просто отдыхают? Катриона за всю свою жизнь видела лишь два мира. Увидит ли она когда-нибудь другие? Два, напомнила она себе, это ровно в два раза больше, чем большинство людей. Не жадничай. А сколько повидал Форкосиган?.. Мысли, пройдя круг, вернулись к ее личной катастрофе - жертва потопа перебирает остатки своего добра после отступления вод. Может быть, традиционно форский идеал брака и семьи противоречит женской душе, или же источником ее крушения является сам Тьен? Вряд ли ответ на этот вопрос можно получить с первой попытки, а брак - совсем не тот опыт, который хочется повторить. И все же тетя - живое доказательство того, что счастье в браке возможно. Она добилась общественного признания - тетя историк, учитель, преподает на четырех языках. И у нее трое взрослых детей, и брак ее пережил пятидесятилетний юбилей. Шла ли она на скрытые компромиссы? У нее солидное положение на ее профессиональном поприще. Могла ли она подняться еще выше? У нее трое детей. Могла ли она иметь шестерых? Нам предстоит гонка, госпожа Форсуассон. Вы предпочитаете бежать с отрубленной левой ногой или правой ? Я хочу бежать на обеих ногах. Тетя Фортиц бежала на двух ногах, и с большим достоинством. Катриона когда-то жила у тети дома и сомневалась, что идеализирует ее. Но ведь она замужем за дядей Фортицем. Карьера человека зависит лишь от его собственных усилий, а брак - это лотерея, и ты тянешь жребий в юности или ранней молодости, то есть в момент максимальной глупости и растерянности. Может, так и оно должно быть. Если люди станут слишком разборчивыми, то человечество запросто вымрет. Эволюция благоприятствует размножению, а не счастью. Так как же тебя угораздило оказаться вовсе ни с чем? Катриона хмыкнула от отвращения к самой себе, но тут двери шлюза открылись и оттуда полился людской поток. Большая часть толпы уже прошла, когда Кэт углядела низенькую женщину, которая с трудом переставляла ноги, опираясь на руку корабельного стюарда. Он помог ей выйти из шлюза и вручил трос от летучей платформы с багажом. Катриона, улыбнувшись, устремилась навстречу женщине. Тетя выглядела несколько помятой, ее длинные седые волосы выбились из пучка и свисали на лицо, утратившее обычный румянец и приобретшее зеленовато-серый оттенок. Ее болеро и юбка до щиколоток измялись, а расшитые дорожные сапоги забавно торчали на куче багажа. На тетиных ногах красовались домашние тапочки. Тетя Фортиц рухнула в объятия Катрионы: - Ох! Как же я рада тебя видеть! Катриона вгляделась в ее лицо: - Поездка была очень тяжелой? - Пять скачков! - мрачно сообщила тетя Фортиц. - Да еще корабль попался такой шустрый, что не успеваешь прийти в себя между скачками. Радуйся, что ты из числа счастливчиков. - Меня тоже мутит, - утешила ее Катриона, исходя из теории, что несчастье любит компанию. - Это проходит примерно через полчаса. А вот Никки у нас счастливчик, на него это, судя по всему, вообще никакого воздействия не оказывает. - Тьен обычно скрывал свои симптомы под маской ворчливости. Боялся показать то, что он воспринимал как слабость. Может, ей следовало... Теперь это все не важно. Забудь. - Я поселилась в симпатичной маленькой комнате, где вы отдохнете. Там мы сможем попить чаю. - Чудесно, дорогая. - А что это ваш багаж летит, а вы идете пешком? - весело спросила Катриона, быстро переложив две сумки на платформе и выдвинув маленькое сиденье. - Садитесь, а я вас повезу. - Если только это не укачивает. Помимо всего прочего, от этих скачков у меня отекают ноги, Катриона помогла тете сесть, убедилась, что та устроилась надежно, и медленно пошла, ведя за собой платформу. - Я приношу свои извинения за то, что дядя Фортиц потащил вас сюда из-за меня. Я ведь собираюсь здесь пробыть еще всего несколько недель. - Я в любом случае собиралась приехать, если его расследование затянется. А оно, судя по всему, идет не так быстро, как он рассчитывал. - Ну... да. Я расскажу вам все жуткие подробности в номере. Коридоры станции были не самым подходящим местом для обсуждения государственных тайн. - Хорошо, дорогая. А ты прекрасно выглядишь, очень по-комаррски. Катриона глянула на свой пиджак и бежевые брюки. - Я обнаружила, что комаррская одежда очень удобна, отчасти потому, что позволяет мне сливаться с толпой. - Когда-нибудь я прослежу, чтобы ты оделась так, чтобы выделяться из толпы. - Не сегодня, надеюсь. - Нет, по всей вероятности, не сегодня. Ты собираешься выдерживать эту традиционную чушь насчет траура, когда вернешься домой? - Да, мне кажется, что это очень даже неплохая традиция. Это избавит меня от... от необходимости решать массу проблем, с которыми я не хочу сейчас связываться. - Понимаю. - Несмотря на морскую болезнь, тетя Фортиц с интересом оглядывалась по сторонам и уже начала рассказывать Катрионе о ее кузенах. У тети уже внуки, думала Катриона, а она по-прежнему выглядит как женщина средних лет, вовсе не как старуха. В Период Изоляции барраярская женщина уже в сорок пять была старухой, ожидающей прихода смерти, - если вообще доживала до этого возраста. За последнее столетие продолжительность жизни женщин на Барраяре увеличилась вдвое и неуклонно приближалась к тройной порции, столь обычной для других, бетанцев, например. Может, ранняя смерть матери дает ей неверное представление о времени и своевременности? У меня по сравнению с моими предшественницами две жизни. Две жизни, чтобы осуществить двойную цель. Если бы их можно было растащить во времени, а не нагромождать одну на другую... А появление на Барраяре маточного репликатора тоже все изменило, и очень сильно. Зачем она потеряла целое десятилетие, пытаясь играть по древним правилам? Хотя десять лет для двадцатилетки - это не одно и то же, что десять лет для девяностолетнего человека. Надо об этом подумать как следует... По мере того как они удалялись от шлюзов, толпа редела, пока наконец не рассосалась совсем. На станции ритм был не такой сумасшедший, как в доках, где все носились как оглашенные, загружая и разгружая корабли со страшной скоростью, потому что время - деньги; корабли опаздывали, и все это вертелось не всегда в соответствии с временем по Солстисскому меридиану, которого придерживались в локальном пространстве Комарры. Катриона свернула в узкий служебный коридор, обнаруженный ею ранее и сокращающий путь к гостинице. В одном из киосков пекли традиционный барраярский хлеб и специально выставляли противни в виде рекламы. Катриона чуяла запах дрожжей, кардамона и горячего кленового сиропа. Это сочетание напоминало о Зимнепразднике, и ее вдруг захлестнула волна ностальгии. По пустынному коридору к ним шел мужчина в неприметном комбинезоне докера. Светящийся логотип на кармане гласил: "Транспортная компания Южного порта". Он нес две большие сумки, наполненные коробочками с едой. Мужчина резко остановился и ошарашенно уставился на Катриону, а она - на него. Это был инженер отдела использования избыточного тепла, Ароцци. К сожалению, он тоже ее мгновенно узнал. - Госпожа Форсуассон! - И гораздо тише: - Вот уж не думал вас тут встретить! - Он затравленно огляделся. - Администратор с вами? Катриона как раз обдумывала, не сказать ли "мне очень жаль, но я вас, кажется, не знаю", спокойно прошествовать мимо, уйти, не оглядываясь, свернуть за угол и помчаться к ближайшему комму экстренной связи. Но Ароцци бросил сумки и выхватил парализатор как раз в тот момент, когда она начала: - Мне очень жаль... - Мне тоже, - совершенно искренне ответил он и выстрелил.

Катриона открыла глаза и увидела перед собой потолок коридора. Все тело покалывало, и оно отказывалось двигаться. Язык, казалось, распух и с трудом помещался во рту. - Не вынуждайте меня стрелять в вас, - умоляюще говорил кому-то Ароцци. - Потому что ведь выстрелю. - Верю, - раздался тихий голос тети Фортиц прямо над ухом Катрионы. Кэт поняла, что полулежит на платформе, опершись в тетину грудь, а ноги беспомощно болтаются на багаже. Рука тети сжимала ей плечо. Ароцци, нервно озираясь, положил сумки Катрионе на ноги, взял тросик платформы и поспешил по коридору со всей быстротой, на которую был способен. За ним, поскрипывая, скользила перегруженная летучая платформа. Помогите! мысленно кричала Катриона, когда они проходили мимо женщины в форме обслуживающего персонала. Меня похищает комаррский террорист. Но вместо крика у нее вырвался лишь стон. Женщина на них даже не посмотрела. Не было ничего необычного в том, что двух страдающих морской болезнью пассажиров доставляют на пересадку, или в гостиницу, или в пункт "скорой помощи". Или в морг... Сильный удар парализатора, как в свое время объяснили Катрионе, вырубает человека на несколько часов. Должно быть, в нее стреляли слабым зарядом. В виде одолжения? Она не чувствовала ни рук, ни ног, но ощущала, как тяжелыми ударами бьется сердце, подстегнутое страхом, ведущим бесполезную борьбу с ее отключенной периферической нервной системой. Они куда-то сворачивали, спускались, снова поднимались. Интересно, голокарта еще у нее в кармане? Они покинули пассажирские отсеки и попали на служебные уровни, предназначенные для погрузки и ремонта кораблей. Наконец они подошли к двери с вывеской "Транспортная компания Южного порта", как и на комбинезоне Ароцци. Надпись красными буквами гласила "Вход только для персонала". Ароцци провез их еще через несколько дверей и потащил вниз на широкий загрузочный причал. Здесь было прохладно. пахло маслом, озоном и пластмассой. Похоже, они находились у внешней стены станции. Катриона вспомнила, что видела прежде логотип Южного порта. Одна из крошечных локальных грузовых компаний, подбирающих остатки за гигантскими фирмами комаррских олигархов. Высокий крупный мужчина, тоже в рабочем комбинезоне, подбежал к ним. Его шаги эхом разносились по причалу. Это был доктор Судха. - Наконец-то ужин, - начал он и тут увидел летучую платформу. - Кой черт... Роц, что это? Госпожа Форсуассон! Он ошарашенно уставился на Катриону. Та посмотрела на него с мрачной ненавистью. - Я налетел на нее, когда возвращался с ужином, - объяснил Ароцци, опуская платформу на землю. - Я ничего не мог поделать. Она узнала меня. Не мог же я дать ей сбежать и сообщить о нас. Так что я оглушил ее из парализатора и приволок сюда. - Роц, ты идиот! Только заложников нам тут и не хватало! Ее наверняка начнут искать, и очень скоро! - У меня не было выбора! - А кто эта пожилая дама? - Судха вежливо поприветствовал госпожу Фортиц торопливым кивком. - Элен Фортиц, - представилась она. - Вы, часом, не жена ли лорда Аудитора Фортица? - Да. - Голос тети Фортиц звучал холодно и ровно, но Кэт чувствовала, что та едва заметно дрожит. Судха тихо выругался. Катриона судорожно сглотнула, облизнула спекшиеся губы и попыталась сесть. Ароцци взял свои сумки, затем несколько запоздало снова достал парализатор. Из-за кучи оборудования появилась женщина, привлеченная громкими голосами. Средних лет, с кудрявыми светлыми волосами с проседью. На ней тоже был комбинезон транспортной компании. Катриона узнала Лену Фоскол, бухгалтера. - Катриона, - прошелестела тетя Фортиц. - Кто это люди? Ты их знаешь? - Это преступники, укравшие огромные деньги из бюджета Проекта Терраформирования и убившие Тьена, - громко, хоть и хрипло ответила Кэт. - Что?! - изумленно воскликнула Фоскол. - Ничего подобного мы не делали! Он был жив-здоров, когда я его там оставила! - Оставили прикованным к перилам с полупустым кислородным баллоном, который вам не пришло в голову проверить! А потом они позвонили мне, чтобы я приехала за ним. На полтора часа позже, чем было нужно! - ядовито выплюнула Катриона. - Блестящая мизансцена, сударыня! Безумный император Ури высоко оценил бы такой артистизм. - Ох! - выдохнула Фоскол. Она позеленела. - Это правда? Вы лжете! Никто не пойдет наружу с пустым баллоном! - Вы знали Тьена, - отрезала Кэт. - Так как? Фоскол умолкла. Судха побледнел. - Мне очень жаль, госпожа Форсуассон. Если это действительно произошло, то это случайность. Мы не собирались его убивать, совсем наоборот, клянусь. Катриона сжала губы в ниточку и не произнесла ни слова. Теперь, когда она сидела, свесив ноги, она лучше видела грузовой причал. Тридцати метров шириной и двадцати глубиной, прочный, с металлическими поручнями и переходами и застекленной диспетчерской в противоположном конце. Вокруг какого-то огромного аппарата, стоявшего в центре помещения, валялось разнообразное оборудование. Главная часть аппарата походила на воронку, сделанную из какого-то темного полированного материала - металла? стекла? - установленную на платформе с толстыми подпорками. А к узкому концу присоединено множество кабелей и проводов. Диаметр этой штуки вдвое превышал рост Катрионы. То самое "секретное оружие", которое вычислил лорд Форкосиган? Но как они протащили все это, да и себя самих через облаву, устроенную службой безопасности? СБ наверняка обшаривала каждый катер, покидающий поверхность планеты. Да, но только в последние несколько дней, сообразила Катриона. А эту штуку могли сюда притащить несколько недель назад, до облавы. И служба безопасности скорее всего сконцентрировала свое внимание на скачковых кораблях и их пассажирах, а не на фрахтовиках каботажных рейсов. У заговорщиков Судхи были годы, чтобы подготовить себе фальшивые документы. Ведут они себя так, будто это место им принадлежит. Возможно, так оно и есть. Фоскол наконец заговорила. Ее губы были поджаты не меньше, чем у самой Катрионы. - Мы не убийцы. В отличие от вас, барраярцев. - Я в жизни никого не убила! А для неубийц числящееся за вами количество трупов становится довольно впечатляющим, - огрызнулась Катриона. - Не знаю, что случилось с Радовашем и Трогир, но как насчет тех шестерых несчастных на отражателе и пилота рудовоза? И Тьена? Получается как минимум восемь. А может, и десять. А может стать и двенадцать, если я не поостерегусь. - Я была студенткой Солстисского университета во время Восстания! - рявкнула Фоскол, явно выбитая из колеи известием о Тьене. - И видела, как моих друзей и однокашников расстреливали на улицах во время волнений. И помню тотальную газовую атаку в куполе "Зеленый Парк". Как смеете вы, барраярка, сидеть тут и обвинять меня в убийстве! - Во время Комаррского Восстания мне было пять лет, - осторожно ответила Катриона. - И что я, по-вашему, могла сделать, а? - А если вы хотите вдаваться в исторический экскурс, - сухо заметила тетя Фортиц, - то это именно вы, комаррцы, позволили цетагандийцам обрушиться на нас. Прежде чем погиб первый комаррец, погибло пять миллионов барраярцев. Так что в оплакивании павших комаррцам не выиграть никогда. - Но это было давно, - несколько растерянно возразила Фоскол. - А! Я поняла. Значит, разница между преступником и героем лишь в очередности, в какой их деяния были совершены, - с фальшивой сердечностью ответила госпожа профессор истории. - И им воздается в зависимости от даты. В таком случае вам лучше поторопиться. Вы же не хотите, чтобы ваш героизм пропал втуне? Фоскол гордо выпрямилась. - Мы не собираемся никого убивать. Все мы видели бесполезность такого рода героики еще двадцать пять лет назад. - Значит, события развиваются не совсем по плану, а? - пробормотала Катриона, растирая лицо. Онемение постепенно начало проходить. Жаль, что то же самое нельзя сказать о ее мозгах. - Как я заметила, вы не отрицаете, что вы воры. - Мы просто вернули кое-что из того, что нам принадлежит, - оскалилась Фоскол. - От средств, вбухиваемых в терраформирование Комарры, прямой прибыли Барраяру нет. Вы обокрали ваших собственных правнуков. - Все, что мы взяли, мы взяли для таких инвестиций Комарре, которые принесут неоценимую пользу нашим будущим поколениям, - не осталась в долгу Фоскол. Неужели слова Катрионы ее задели? Все возможно. Судха выглядел так, будто о чем-то серьезно размышлял, поглядывая при этом на обеих барраярок. Надо втянуть их в спор, подумала Катриона. Люди не могут одновременно думать и спорить. Ну, во всяком случае, большинство. Если ей удастся заставить их продолжать разговор, пока она хоть немного оправится от парализатора, она сможет... Что, собственно? На глаза буквально в десяти шагах от нее попалась кнопка пожарной тревоги. Тревога, ложная тревога наверняка привлечет внимание администрации к Южной транспортной компании... Успеет Ароцци снова оглушить ее за те десять шагов, что ей надо преодолеть? Кэт откинулась на ноги тети, стараясь казаться как можно более слабой, и обвила рукой ее лодыжку, как бы в поисках поддержки. Новый агрегат таинственно возвышался в центре зала. - Так что же вы намерены делать? - саркастически спросила Кэт. - Перекрыть п-в-туннель и отрезать нас от остальной галактики? Или вы собираетесь... - Она осеклась, потому что после ее слов повисло гробовое молчание. Она уставилась на троих комаррцев, в ужасе глядевших на нее. Внезапно осевшим голосом Кэт произнесла: - Вы не можете этого сделать. Не так ли? Существовали определенные военные способы временно закрыть п-в-туннели, взрывая корабль в центре прохода, жертвуя при этом и кораблем, и пилотом. Но довольно быстро туннель снова открывался. Нуль-переходы открываются и закрываются, это так, но они ведь образования вроде звезд, и до сих пор воздействие на них лежало за пределами человеческих возможностей. - Вы не сможете этого сделать, - решительно повторила Катриона. - Какой бы дисбаланс вы там ни устроили, рано или поздно туннель снова станет проходным, и тогда прошлые неприятности покажутся вам цветочками. Если только заговор Судхи не верхняя часть айсберга. А за всем этим стоит некий глобальный план, когда против Барраяра поднимется вся Комарра в новом Комаррском Восстании. Опять война, опять кровь под стеклом - может, купола Комарры и вызывают у нее клаустрофобию, но одна лишь мысль, что ее комаррские соседи погибнут в очередном раунде бесконечной войны, вызывал у Кэт приступ тошноты. Барраярцам Восстание тоже принесло мало хорошего. Если военные действия начнутся и продлятся достаточно долго, то Никки успеет вырасти и его они тоже поглотят... - Вы не сможете держать его закрытым. Не здесь. Вы беззащитны. - Сможем и сделаем, - решительно отрубил Судха. Карие глаза Фоскол загорелись. - Мы закроем п-в-туннель навсегда! И отделаемся от Барраяра навечно без единого выстрела. Совершенно бескровная революция, и они ничего не смогут с этим поделать. Сердце Катрионы бешено колотилось. Сглотнув, она с усилием заговорила: - Вы собираетесь закрыть п-в-туннель к Барраяру, когда Мясник Комарры и три четверти базирующегося в космосе барраярского военного флота находятся на этой стороне, и при этом серьезно полагаете, будто это будет бескровная революция? А как насчет людей на Зергияре? Вы идиоты! - Изначальный план состоял в том, - напряженно заговорил Судха, - чтобы нанести удар во время императорской свадьбы, когда Мясник Комарры и три четверти барраярского флота были бы на орбите Барраяра. - А также огромное количество ни в чем не повинных дипломатов со всей Галактики. И между прочим, немало комаррцев! - Не могу придумать лучшей судьбы для всех этих коллаборационистов, - желчно бросила Фоскол, - чем оказаться блокированными с их любимыми барраярским друзьями. Старые фор-лорды не устают повторять, насколько было лучше в Период Изоляции. Так что мы лишь исполняем их желание. Катриона сдавила лодыжку тети и медленно встала. И покачнулась, пожалев, что ее неустойчивость действительно не уловка, чтобы ослабить настороженность комаррцев. - В Период Изоляции, - заговорила она со жгучей ненавистью, - к сорока годам я была бы уже мертва. В Период Изоляции моей обязанностью было бы перерезать глотку мои детям-мутантам под наблюдением родственниц. Так что могу гарантировать, что как минимум половина населения Барраяра не согласна со старыми фор-лордами, и среди этих несогласных - почти все старые фор-леди. А вы собираетесь снова обречь нас на все это и при этом смеете называть это бескровным! - Тогда считайте, что вам повезло, ежели вы на комаррской стороне туннеля, - холодно отрезал Судха. - Пошли, ребята, работа ждет. А времени остается все меньше. С этого момента сон отменяется. Лена, иди разбуди Каппеля. И еще нам надо придумать, куда упрятать этих дам. Похоже, комаррцы уже не собираются дожидаться свадьбы императора. Как скоро смогут они запустить свой агрегат? Судя по всему, довольно скоро, раз даже появление двух нежеланных заложников их не остановило. Тетя Фортиц попыталась сесть прямо. Ароцци перевел взгляд на сумки с едой, остывающей у его ног. Пора! Отшвырнув в сторону Ароцци, Катриона ринулась вперед. Комаррец развернулся было, чтобы броситься за ней, но синий сапог, снайперски запущенный ему в висок тетей Фортиц, задержал атаку. Судха и Фоскол припустили за Кэт, и все же она успела добежать до панели и, рванув рукоятку сигнала тревоги, повиснуть на ней прежде, чем луч парализатора Ароцци настиг ее. Руки Катрионы разжались, и она упала. Перед тем как отключиться, она еще успела услышать первые звуки сирены.

Катриона открыла глаза и увидела профиль тети. Она поняла, что лежит, опустив голову ей на колени. Моргнув, она попыталась облизнуть губы. Все тело кололо и ломило. Накатила волна дурноты, и Кэт попыталась отвернуть голову в сторону. Но после судорожных спазмов ее все же не вырвало. Сплюнув желчь, Катриона перекатилась обратно. - Мы спасены? - промямлила она. Вообще-то на спасенных они с тетей как-то не походили. Судя по всему, они сидели на полу крошечной уборной, холодном и жестком. - Нет, - с отвращением в голосе ответила госпожа профессор. Лицо ее было напряженным и усталым, красные ссадины украшали лицо и шею. Волосы растрепались. - Они сунули мне кляп и перетащили нас за ту штуковину. Пожарные прискакали как миленькие, но Судха отбрехался. Заявил, что Ароцци случайно упал и зацепился за рукоятку, и согласился заплатить штраф за ложную тревогу. Я пыталась шуметь, но без толку. А потом они заперли нас здесь. - Ох! Тьфу! - высказалась Катриона. Может, она и чопорна, но более крепкие выражения казались несколько неуместны. - Вот именно, дорогая. Хотя попытка была неплохой. Какое-то время я думала, что все получится, как и твои комаррцы, впрочем. Они очень расстроились. - В следующий раз будет трудней. - Скорее всего, - согласилась тетя. - Нам нужно хорошенько все обдумать. Вряд ли стоит рассчитывать, что представится и третий шанс. Жестокость им, по-моему, не очень свойственна, но действуют они вполне решительно. Не думаю, что они не представляют для нас опасности, хотя и знают тебя. Когда, по-твоему, нас начнут искать? - Не очень скоро, - с сожалением ответила Кэт. - Я отправила послание дяде Фортицу сразу, как добралась до гостиницы. Не думаю, что он ждет следующего, и поиски начнутся не раньше, чем завтра, когда нас не окажется на рейсовом катере. - И тогда кое-что случится, - заявила тетя. Но ее уверенный тон несколько увял, когда она добавила. - Наверняка. Да, но что произойдет между сейчас и тогда? - Да, - отозвалась Катриона. Она оглядела запертое помещение туалета. - Наверняка.

ГЛАВА 18

Затребованные профессором Фортицем эксперты должны были прибыть в Серифозу как раз тогда, когда Катриона улетела на станцию, так что Майлзу удалось присутствовать при том, что иначе было бы семейным прощанием. Вчерашний визит Венье Катриона с дядей обсуждать не стала, и Майлзу не представилась возможность уговорить ее не принимать брачных предложений от чужаков, пока она на Комарре. Профессор нагрузил Катриону словесным посланием жене и крепко обнял на прощание. Майлз стоял, спрятав руки в карманы, и лишь кивком пожелал ей счастливого пути. Коммерческий рейс из Солстиса, который Майлз мысленно обозвал "Экспресс мудрецов", приземлился вскоре после отлета Кэт. Эксперт по пятимерной математике, доктор Рива, оказалась стройной миловидной женщиной лет пятидесяти - смуглая, с блестящими черными глазами и очень улыбчивая. Сопровождавший ее полный юноша с пшеничного цвета шевелюрой, которого Майлз сначала принял за студента-выпускника, оказался профессором математики доктором Юэллом. Мощный аэрокар службы безопасности доставил их прямиком на опытную станцию. По прибытии профессор отвел всех в свой кабинет, где за ночь, кажется, еще прибавилось коммов, распечаток и деталей на столах. Ко всеобщему - кроме Майлза - неудовольствию, майор Имперской безопасности Дэмори заставил обоих комаррских консультантов принести официальную присягу верности и неразглашения. Впрочем, Майлз полагал, что клятва верности несколько излишня, поскольку никто из них не смог бы занять нынешний академический пост, не присягнув сначала на верность. А что касается неразглашения... Майлз размышлял, заметил ли кто-то из комаррцев, что покинуть станцию можно только на флайерах службы безопасности? Они впятером уселись, чтобы выслушать лекцию лорда аудитора Фортица - нечто среднее между военной пятиминуткой и академическим семинаром с тенденцией сползания к последнему. Майлз не знал точно, в каком качестве присутствует майор Дэмори: как наблюдатель или как участник. Но ведь и сам Майлз мог мало что сказать, кроме как подтвердить по просьбе профессора некоторые результаты аутопсии. Майлз в очередной раз задумался, не принесет ли он больше пользы где-нибудь в другом месте, например, в обществе оперативников. Вряд ли там он сможет быть более бесполезен, чем здесь, мрачно размышлял он, слушая дикие математические выкладки. Когда вы, ребята, соберете в кучку все эти красивые картинки на комме, то покажите мне результат. Люблю книжки с картинками. Может, ему стоит на пару лет вернуться в школу освежить познания? Оставалось утешаться тем, что ему крайне редко удавалось оказываться в компании, где он чувствовал себя таким идиотом. Должен же быть хоть какой-то бальзам на душу... - Энергия, которая попадает в - думаю, можно назвать это рогом двигателя Неклина, - переменная. Совершенно определенно переменная, - говорил Фортиц комаррцам. - Узконаправленная, высокочастотная и управляемая. - Очень странно... - протянула доктор Рива. - Скачковые двигатели работают на постоянной энергии. Вообще-то их первоочередная задача - избежать нежелательных флуктуаций. Давайте попробуем поиграть с разными гипотезами... Майлз встрепенулся и придвинулся ближе, когда разнообразные теории стали принимать на экране видимое трехмерное очертание. Профессор Фортиц задал граничные условия. Да, мудрецы и впрямь состряпали весьма недурственные картинки, но за исключением разницы в цветовой гамме никаких других отличий между ними Майлз не заметил. - А что произойдет, если что-то окажется прямо на пути этих пятимерных пульсаций, которые генерирует эта штука? - спросил он наконец. - На разном расстоянии. Или если мимо пролетит рудовоз? - Практически ничего, - ответила доктор Рива, глядя на вращающиеся перед ней картинки. - Не думаю, что на клеточном уровне для вас окажется полезным пребывание в непосредственной близости с генератором такой мощности, но ведь это, в конце концов, пятимерный импульс. Все трехмерные предметы в пучке несколько расфокусируются и, безусловно, получат гравитационный удар. Искусственная гравитация - это свертка по двум измерениям пятимерного энергетического импульса на трехмерный континуум. Ваши военные гравидеструкторы, к примеру, построены именно на таком принципе. Дэмори заерзал. Но пытаться удержать в тайне от специалиста по пятимерной математике принцип действия гравидеструктора так же бесполезно, как пытаться утаить от крестьянина секреты погоды. Лучшее, на что могут рассчитывать военные, это на некоторое время удержать в секрете технические подробности. - А может бить такое... я не знаю... что мы смотрим на половину этого оружия? Рива пожала плечами - скорее заинтересованно, чем раздраженно, - и Майлз понадеялся, что вопрос может оказаться и не таким уж и глупым. - А вы точно уверены, что это вообще оружие? - спросила она. - В подтверждение тому у нас есть несколько ну очень мертвых людей, - сообщил Майлз. - Для этого, увы, оружие совсем не обязательно, - вздохнул профессор Фортиц. - Неосторожность, глупость, поспешность и невежество имеют не менее разрушительную силу. Хотя вынужден признаться, что намеренное убийство мне особо претит. Очень... неконструктивно. Доктор Рива улыбнулась. - Итак, - продолжил Фортиц, - я хочу узнать, что произойдет, если нацелить его на п-в-туннель или, возможно, активировать его во время скачка. При этом необходимо учесть воздействие Неклиновского поля, внутри которого он будет двигаться. - М-м-м, - протянула Рива. И они с пшеничноголовым юнцом перешли на математический сленг, выстраивая на экране какие-то новые картинки. Первый вариант был ими дружно отброшен с бормотанием "это неверно". Еще пару тоже отмели. Наконец Рива выпрямилась и взъерошила свои короткие волосы. - Нет никакой возможности взять это домой и подумать? - А! - воскликнул Фортиц. - Боюсь, что вчера по комму я несколько неточно выразился. Дело в том, что все это срочно. У нас есть повод подозревать, что времени практически не осталось. Так что будем сидеть здесь, пока не додумаемся. Никакие данные за пределы этого здания не выйдут. - Как, а ужин на вершине купола "Серифоза"? - огорченно спросил Юэлл. - Не сегодня, - извинился Фортиц. - Пока действительно не придумаем что-то путное. Еда и постель - за счет императора. Рива оглядела комнату. - Значит, снова гостиница а-ля Имперская безопасность? Спальные мешки и армейский паек? Профессор смущенно улыбнулся: - Боюсь, что так. - Мне следовало об этом помнить с предыдущего раза... Что ж, это тоже своего рода стимул. Юэлл, хватит пока играть с коммом. Что-то не так. Мне нужно пройтись. - Коридор в вашем распоряжении, - сердечно предложил ей профессор Фортиц. - Вы привезли свои кроссовки? - Конечно. Это я с предыдущего раза запомнила. - Она вытянула ноги, продемонстрировав удобные мягкие кроссовки, и встала, собираясь выйти в коридор. Там она принялась ходить туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. - Рива говорит, что ей на ходу лучше думается, - объяснил Майлзу Фортиц. - Он считает, что так кровь лучше поступает в мозг. А по-моему, когда она так расхаживает, к ней просто никто не пристает и не отвлекает. Родная душа, Бог ты мои! - Можно мне посмотреть? - Да, только, пожалуйста, не разговаривай с ней. Если, конечно, она сама с тобой не заговорит. Фортиц с Юэллом вернулись к коммам. Профессор, судя по всему, пытаются переделать гипотетический источник энергии агрегата. Майлз точно не понял, но Юэлл, кажется, играл в какую-то математическую видеоигру. Майлз откинулся на стуле и уставился в окно, предавшись размышлениям. Допустим, я - комаррский заговорщик, у которого на руках новаторский агрегат размером с пару слонов, при этом у меня на хвосте висит служба безопасности. Куда бы я его спрятал? Уж наверняка не в багаже. Майлз начал записывать возникающие идеи на распечатке, вычеркивая одну за другой. Дэмори поочередно наблюдал за работой профессора и просматривал модели. Примерно через сорок пять минут Майлз осознал, что звук шагов в коридоре стих. Он встал и высунул голову в дверь. Доктор Рива сидела на подоконнике в конце коридора и задумчиво изучала комаррский ландшафт. Отсюда виднелась речушка, и пейзаж был не таким мрачным, как везде, поскольку здесь весело зеленела травка. Майлз осмелился подойти. Она с улыбкой посмотрела на него. Майлз улыбнулся в ответ. Присев рядом, он проследил за ее взглядом в окно, затем принялся изучать профиль женщины. - Итак, - нарушил он наконец молчание, - о чем вы думаете? Ее губы искривились в смущенной улыбке. - Я думаю... что не верю в вечный двигатель. - А! - Ну что же, если бы это было просто или хотя бы средней степени сложности, профессор не призвал бы подмогу, решил Майлз. - Хм-м. Она перевела взгляд с панорамы за окном на Майлза и чуть погодя спросила: - Значит, вы действительно сын Мясника? - Я сын Эйрела Форкосигана, - ровно ответил Майлз. - Да. Ее вариант вечного вопроса не был случайным промахом, как у Тьена, не был он и специальной провокацией, как у Венье. Он казался более... научным. Так что она проверяет? - Иногда частная жизнь могущественных людей не такая, как мы думаем. - У людей странные иллюзии по поводу власти, - гордо вскинул голову Майлз. - В основном власть состоит из умения организовать парад и исхитриться встать во главе его. Как красноречие она состоит в том. чтобы убедить людей в том, во что они отчаянно хотят верить. Демагогия, полагаю, то же красноречие, только на более низком энергетическом уровне. - Он вяло улыбнулся, изучая взглядом кончики сапог. - А толкать людей в гору чертовски более трудное занятие. Можно и сердце надорвать. Причем буквально. Но Майлз не собирался посвящать комаррианку в подробности медицинской карты Мясника. - Мне дали понять, что власть вас сожрала. Видеть шрамы под его костюмом она точно не могла. - О! - пожал плечами Майлз. - Пренатальные повреждения были лишь

прологом. Остальное я сделал с собой сам.

- Если бы вы могли вернуться во времени и что-то изменить, вы бы изменили? - Предотвратил бы солтоксиновую атаку на мою мать? Если бы я мог изменить что-то... скорее всего нет. - Почему? Потому что не хотели бы рисковать возможностью стать Аудитором в тридцать лет? - Ее псевдоиздевательский тон смягчала застенчивая улыбка. Кой черт ей нарассказывал о нем Фортиц? Однако она прекрасно знала, что такое власть Голоса императора. - Я чуть было не прибыл к своему тридцатилетию в гробу. И никогда не стремился стать Аудитором. Это назначение - каприз Грегора. Я хотел стать адмиралом. Дело не в этом. - Помолчав, Майлз медленно продолжил: - Я за свою жизнь наделал множество серьезных ошибок, но... я не хотел бы ничего менять. Я боюсь сделать себя меньше. Рива склонила голову, оглядывая его нескладную фигуру. Но смысл сказанного она поняла прекрасно. - Самое честное определение удовлетворения, которое мне когда-либо доводилось слышать. - Или потеря выдержки, - пожал плечами Майлз. Черт подери, он ведь пришел сюда прощупать ее мозги! - Так что вы думаете об этом агрегате? Она поморщилась и медленно потерла руки. - Если вы не считаете, что его сделали, чтобы создать головную боль физикам, то я думаю... что пора перекусить. - Это мы можем обеспечить, - ухмыльнулся Майлз. Обед, как и предвидела доктор Рива, состоял из армейского пайка, хотя и высочайшего качества. Они расселись вокруг круглого стола в длинной комнате, отодвинув в сторону загромождавшие его детали, и раскрыли пайки. Комаррцы с сомнением смотрели на еду. Объяснения Майлза, насколько она могла быть хуже, вызвали смешок у Ривы. Разговор принял общий характер: о мужьях, женах, детях, пошел обмен анекдотами о бывших коллегах, и так далее, и тому подобное. Дэмори рассказал пару неплохих историй из старых дел Имперской безопасности. Майлз собрался было сразить всех наповал хохмами о кузене Айвене, но благородно удержался и рассказал, как сам когда-то умудрился утопить вездеход и себя самого в арктической грязи. Что привело к обсуждению вопроса, как развивается терраформирование Комарры, и постепенно беседа снова вернулась к насущным проблемам. Рива, как заметил Майлз, становилась все тише и тише. Она хранила молчание и когда они вернулись после обеда к коммам. Выхаживать по коридору она больше не стала. Майлз исподтишка наблюдал за ней, потом стал наблюдать открыто. Доктор Рива еще раз просмотрела несколько моделей, но новых вариантов больше не предлагала. Майлз прекрасно знал, что нельзя торопиться. Такого рода решение проблемы больше походило на рыбалку, чем на охоту: терпеливо ждешь, причем в какой-то момент совершенно беспомощно, пока из глубин мозга не начнет что-то всплывать. Майлз вспомнил свою последнюю рыбалку. Он прикинул, сколько Риве может быть лет. Когда Барраяр завоевал Комарру, она была подростком. А на период ее юности пришлось Комаррское Восстание. Она выжила, вынесла и стала сотрудничать с барраярцами. Годы ее жизни под имперским правлением были хорошими, включая и удачную профессиональную карьеру, и прочный брак. Она сравнивала своих детей с детьми Фортица и рассказала о скорой свадьбе старшей дочери. Рива точно не комаррская террористка. Если бы вы могли вернуться во времени и что-то изменить... Единственный момент, когда ты можешь что-то изменить, это сейчас, и это "сейчас" течет сквозь пальцы со скоростью мысли. Интересно, а не думает ли она тоже об этом сейчас. Сейчас. Сейчас барраярский корабль, на котором летит госпожа Фортиц, уже готов к последнему скачку. Сейчас катер Катрионы приближается к пересадочной станции. Сейчас Судха со своей командой преданных инженеров делает... Что? Где? Сейчас он сам сидит в комнате на Комарре и смотрит на очень умную комаррскую женщину, которая перестала думать. Майлз встал и тронул майора Дэмори за затянутое в зеленый мундир плечо. - Майор, можно вас на пару слов? Дэмори удивленно выключил комм, где проверял по поручению Фортица какие-то детали, и последовал за Майлзом в коридор. - Майор, у вас есть здесь набор для допроса с суперпентоталом? Брови майора поползли вверх. - Могу уточнить, милорд. - Давайте. Возьмите один и принесите мне. - Слушаюсь, милорд. Дэмори ушел. Майлз подошел к окну. Майор вернулся через двадцать минут со знакомым чемоданчиком в руке. - Спасибо. - Майлз забрал у него чемоданчик. - А теперь возьмите доктора Юэлла прогуляться. Только уведите его незаметно. Я вам скажу, когда можно будет вернуться. - Милорд... если речь идет о допросе с суперпентоталом, то я уверен, что СБ хотела бы, чтобы я присутствовал. - Я знаю, что хочет служба безопасности. Можете быть уверены, что я потом расскажу им все, что им нужно знать. - Ха, для разнообразия пусть побывают в шкуре лейтенанта Форкосигана, не раз присутствовавшего на всех этих совещаниях, где не сообщали жизненно важных вещей... Иногда жизнь просто чудесна. Майлз кисло улыбнулся. Дэмори благоразумно кивнул. - Слушаюсь, милорд. Майлз стоял в сторонке, когда Дэмори увел Юэлла. Зайдя в комнату, он запер за собой дверь. Профессор Фортиц с доктором Ривой озадаченно посмотрели на него. - А это для чего? - спросила доктор Рива, когда Майлз поставил чемоданчик на стол и раскрыл его. - Доктор Рива, я прошу и требую несколько более откровенного разговора, чем состоялся у нас с вами. - Он достал инъектор и отмерил дозу из расчета приблизительного веса женщины. Аллергический тест? Вряд ли он нужен, но это стандартная процедура. Если ему не придется гадать, то не придется и ошибаться. Он оторвал один пластырь и подошел к Риве. Сначала она была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться, когда Майлз взял ее руку, перевернул и прилепил пластырь к запястью, но тут же резко выдернула ладонь. Майлз отпустил. - Майлз, - забеспокоился профессор Фортиц. - Что это такое? Ты не можешь использовать суперпентотал... Доктор Рива - моя гостья! Еще чуть-чуть, и... В старые скверные времена дело дошло бы до дуэли. Майлз набрал в грудь побольше воздуха. - Милорд Аудитор, доктор Рива. Во время этого расследования я дважды принял неверное решение. Если бы я не ошибся, то ваш зять был бы жив, мы бы поймали Судху прежде, чем он успел сбежать со всем оборудованием, и не сидели бы сейчас в глубокой тактической яме, решая головоломки. И оба раза ошибка была одна и та же. Во время нашего первого визита в департамент Терраформирования я не настоял, чтобы Тьен отвез нас на опытную станцию, несмотря на то что мне хотелось ее посетить. А на следующую ночь я не настоял на допросе с суперпентоталом госпожи Радоваш, несмотря на то что хотел это сделать. Как специалист по анализу неполадок, профессор, скажите, я не прав? - Прав... Но ты не мог этого знать, Майлз. - О, но ведь мог и знать. В этом-то все и дело. Но я не сделал тогда то, что должен был, потому что не хотел, чтобы казалось, будто я злоупотребляю данной мне властью Имперского Аудитора или использую ее как дубинку. Особенно здесь, на Комар-ре, где все с меня, сына Мясника, глаз не спускают, ожидая, что я стану делать. А кроме того, я большую часть жизни сопротивлялся власти и вдруг оказался сам этой самой властью. Вполне естественно, я несколько растерялся. Рива прижала ладонь ко рту. Никаких покраснений на внутренней стороне запястья не оказалось. Отлично. Майлз вернулся к столу и взял инъектор. - Лорд Форкосиган, я не даю на это согласия, - резко заявила Рива, когда он приблизился к ней. - А я его и не прошу, доктор Рива. - Он прикрывал правую руку левой, как при драке на ножах. Инъектор коснулся кожи женщины, когда та, отвернувшись, начала вставать. - Чтобы не ставить перед жестокой дилеммой. Рива осела на стуле, уставясь на него во все глаза. Рассержена, но не в отчаянии. Погружена в собственные мысли. Прекрасно. По крайней мере это избавило их от неловкой сцены, если бы ему пришлось гоняться за ней по всей комнате. Даже в ее возрасте она скорее всего легко убежала бы от него, если бы действительно хотела это сделать. - Майлз, - с опасной ноткой в голосе начал профессор, - это может быть твоей привилегией как Аудитора, но лучше бы тебе объяснить. - Вряд ли это привилегия. Скорее долг. - Майлз посмотрел в глаза Ривы, когда ее зрачки расширились и она полностью расслабилась. Он не стал прибегать к стандартному началу допроса, как обычно делается в ожидании, пока наркотик начнет действовать, а лишь наблюдал за ее губами. Сжатые в ниточку губы женщины медленно расплылись в обычной суперпентотальной улыбке. Но глаза ее оставались более сосредоточенными, чем у большинства оглушенных наркотиком людей. Майлз готов был биться об заклад, что при желании она запросто превратит допрос в затяжной бег по кругу. Так что ему придется попотеть, чтобы сделать этот бег как можно короче. А самый короткий путь по враждебному графству - три четверти периметра. - Профессор Фортиц поставил перед вами очень интересную проблему, - заметил Майлз. - Это в некотором роде привилегия - принимать участие в ее решении. - О да!- охотно согласилась доктор Рива. Затем улыбнулась, нахмурилась, руки ее нервно задергались, потом на лице снова появилась улыбка. - За такую работу, если будет результат, можно получить премию и членство в академии. - Даже лучше, - заверила она его, - Новые открытия в физике совершаются раз в жизни, и, как правило, тогда, когда ты либо слишком молод, либо слишком стар. - Странно, но нечто подобное я слышал от военных. Но разве не Судха снимет все сливки? - Сомневаюсь, что это идея Судхи. Готова поспорить, все сделал его математик, Каппель, или, возможно, бедолага Радоваш. Открытие должно носить имя Радоваша. Он за него отдал жизнь. - Мне бы не хотелось, чтобы еще кто-нибудь за него отдал жизнь. - Конечно, - охотно согласилась она. - Повторите, пожалуйста, как, вы сказали, это называется, доктор Рива? - Майлз постарался задать вопрос с интонацией озадаченного студента. - Я не понял. - Технология свертывания п-в-туннелей. Хотя должно найтись название получше. Наверняка ваш доктор Судха называет это как-то короче. Лорд Аудитор Фортиц, до сего момента наблюдавший за ними со скрытым неодобрением, медленно выпрямился. Зрачки его расширились, губы безмолвно шевелились. В последний раз Майлз испытывал такое неприятное чувство в желудке, когда десантировался в бой с небольшой высоты. Технология свертывания п-в-туннелей ? Неужели это означает то, о чем я думаю ? - Технология свертывания п-в-туннелей, - ровным тоном повторил он в лучшем стиле ведения допроса с суперпентоталом. - П-в-туннели свертываются сами, но я сомневаюсь, что люди могут заставить их это сделать. Разве для этого не требуется колоссальная энергия? - Похоже, они нашли способ. Резонанс, пятимерный резонанс. Рост амплитудных колебаний, понимаете? Это закроет п-в-туннель навсегда. Сомневаюсь, что обратный ход возможен. Это антиэнтропийно. Майлз глянул на Фортица. Профессору ее слова явно что-то говорят. Отлично. Доктор Рива медленно взмахнула руками. - Все выше, выше и бум! - Она хихикнула. Очень суперпентотальное хихиканье - той тревожной категории, означавшей, что на каком-то уровне своего оглушенного наркотиком мозга она вовсе не хихикает. А кричит. Как Майлз когда-то... - Только вот дело в том. - добавила она, - что что-то тут не так. Это не ложь. Майлз вернулся к столу и взял инъектор с антидотом. - Хотите что-нибудь еще узнать, пока она под действием наркотика? - спросил он профессора. - Или пора возвращать ее в нормальное состояние? Фортиц, чей взгляд оставался отсутствующим, будто он усиленно размышляет над только что услышанной революционной идеей, посмотрел на глупо улыбавшуюся Риву. - Думаю, нам понадобятся все имеющиеся в наличии мозги. - Он сморщился, как от боли. - Вполне понятно, почему она не очень хотела поделиться с нами своей теорией. В случае, если догадка верна... Майлз со вторым инъектором подошел к Риве. - Это антидот. Он нейтрализует наркотик в вашем организме буквально за минуту. К его немалому изумлению, женщина остановила его. - Подождите. Я поймала. Я почти вижу это мысленно... Как видеоизображение... энергия перетекает, течет... поле... погодите. Закрыв глаза, она откинула голову, тихонько выстукивая ногами ритм по полу. Улыбка появлялась и исчезала, появлялась и исчезала. Наконец, резко открыв глаза, она вперилась в Фортица. - Ключевое слово - эластичный возврат, - провозгласила она. - Запомните. Переведя взгляд на Майлза, женщина протянула руку. - Теперь можете вводить, милорд. - Она снова захихикала. Майлз прижал инъектор к голубой вене на протянутой руке. Послышалось шипение. Отвесив ей странный полупоклон, он отошел и стал ждать. Расслабленное тело доктора Ривы напряглось, она зарылась лицом в ладони. Примерно через минуту она, моргая, подняла голову. - Что я только что сказала? - обратилась она к Фортицу. - Эластичный возврат, - ответил он, пристально глядя на нее. - Что это значит? Некоторое время она молчала, изучая взглядом свои ноги. - Это значит... Что я скомпрометировала себя ни за грош. - Рива горько поджала губы. - Агрегат Судхи не сработает. Или не сработает, чтобы свернуть п-в-туннель. Она выпрямилась, встряхнулась и потянулась, чтобы размять занемевшее от наркотика тело. - Я думала, меня от этой штуки затошнит. - Реакция бывает самая разная, - пояснил Майлз. Хотя никогда не видел такой реакции, как у нее. - Одна женщина, которую мы недавно допрашивали, сказала, что почувствовала себя отдохнувшей. - Этот наркотик произвел удивительнейший эффект на мое внутреннее видение. - Она глянула на инъектор с оценивающим уважением. - Возможно, я как-нибудь воспользуюсь им для дела... - Хотелось бы мне при этом присутствовать. Майлз внезапно представил себе, как воспользуется наркотиком, чтобы подстегнуть свою интуицию - это же мгновенное озарение! - но тут же вспомнил, что на него - увы! - суперпентотал оказывает совсем другое действие... Рива посмотрела на Майлза. - Если когда-нибудь вылезу из барраярской тюрьмы. Я арестована? Майлз пожевал губу. - За что? - Разве это не нарушение клятвы верности и неразглашения? - Вы не нарушили клятвы о неразглашении. Пока. Что же до другого... Нечто может стать просто потрясающе невидимым, если два Имперских Аудитора заявят, что ничего не видели. Фортиц внезапно улыбнулся. - Кажется, вы давали клятву говорить правду, лорд Аудитор? - Только Грегору. А что мы говорим остальному миру - это тема с вариациями. Просто мы этого не рекламируем. - Это, увы, чистая правда, - вздохнул Фортиц. - Как вы объясните Имперской безопасности нехватку одной дозы? - Во-первых, я Имперский Аудитор и не обязан никому ничего объяснять. А меньше всего - Имперской службе безопасности. Во-вторых, мы использовали ее экспериментально, чтобы подстегнуть деятельность мозга. Что, на мой взгляд, чистая правда, так что я с полным правом собираю свой урожай. Рива расцвела в искренней, несколько смущенной и удивленной улыбке. - Понимаю. Кажется. - Короче, ничего этого не было. Вы не арестованы и у нас впереди куча дел. Хотя не сочтите за труд, удовлетворите мое любопытство, прежде чем я позову обратно наших младших коллег, - изложите вкратце вашу логическую цепочку. Только не в математических терминах, пожалуйста. - А это пока что исключительно в нематематических терминах. Хотя если я не смогу подвести под это реальные цифры, то... что ж, тогда придется отбросить данную версию как забавную галлюцинацию. - Когда вы на нас это вывалили, то казались довольно уверенной. - Я была ошарашена. Не столько убедительна, сколько обалдевшая. - Но обнадеженная? - Ну... не знаю толком... - Она покачала головой. - Я вполне могу ошибаться, и не в первый раз. Но вы знакомы, я полагаю, с примерами обратной связи в резонансных явлениях. Усиление звука, например? - Да, пронзительный визг. - Или чистая нота, от которой разлетается стекло. А что касается предметов, то вам известно, почему солдаты не ходят в ногу по мосту? Чтобы от резонанса не рухнул мост. - Даже как-то лично наблюдал такое, - ухмыльнулся Майлз. - В этом принимали участие взвод императорских скаутов на параде, деревянный мост и мой кузен Айвен. Двадцать несносных мальчишек-подростков ухнули в ручей. - И добавил специально для профессора: - Мне они не позволили идти с ними, потому что, как они заявили, мой рост нарушает их стройные ряды. Так что я любовался парадом, сидя на скамейке. Это было великолепно! По-моему, мне было тогда лет тринадцать, но эти воспоминания я буду лелеять и холить до самой смерти. - Ты предвидел такой результат, или это застало тебя врасплох? - полюбопытствовал профессор. - Я понял, что произойдет, хотя, должен признаться, незадолго до происшествия. - Хм. Рива подняла бровь, облизнула губы и начала объяснение: - П-в-туннели резонируют в пятимерном пространстве. Очень слабо и на очень низкой частоте. Мне думается, агрегат Судхи предназначен для того, чтобы выдавать пятимерный сигнал на частоте, равной собственной частоте п-в-туннеля. Мощность сигнала не высокая, порядка величины собственной энергии структуры п-в-туннеля, но если ее правильно отрегулировать, то, возможно... нет, обязательно начнется медленное нарастание амплитуды собственных колебаний п-в-туннеля, пока она не превысит порогового значения и не схлопнет туннель. Точнее, это группа Судхи считает, что схлопнет. Я думаю, все значительно сложнее. - Упругий возврат? - с надеждой подсказал Фортиц. - В некотором смысле. По-моему, когда резонансная амплитуда превысит пороговую величину, туннель мгновенно восстановится и выбросит избыточную энергию в трехмерное пространство в виде направленной гравитационной волны. - Бог ты мой! - воскликнул Майлз. - Вы хотите сказать, что Судха придумал, как превратить п-в-туннель в гигантский гравидеструктор? - М-м-м... - протянула Рива. - Э-э-э... возможно. Но вот чего я не знаю, это что он все же хотел получить. Первый вариант имеет больше смысла с политической точки зрения для меня... как комаррианки. Я чуть было не соблазнилась. И возможно, их тоже он соблазнил? А вот если Судха действительно намеревался превратить п-в-туннель в гравидеструктор, то не вижу, каким способом он может его нацелить. По-моему, гравитационное копье вернется строго в точку запуска. Не знаю, хотел ли Радоваш покончить самоубийством, но очень опасаюсь, что он сам себя подстрелил. - Елки-палки, - прошептал Фортиц. - А рудовоз... - Если их испытательный полигон действительно находился на отражателе, то уничтожение рудовоза - чистой воды несчастный случай. Просто корабль оказался не в том месте не в то время. Он влетел в гравитационную волну и разлетелся на части, затем был отброшен обратно и врезался в отражатель, полностью запутав расследование. Если же агрегат был на борту рудовоза... Ну, результат был бы тот же. - Включая и путаницу, - угрюмо буркнул Фортиц. - Но... Все равно что-то тут неправильно. Вы рассчитали все векторы при аварии с отражателем? - И не раз. - И уверены в цифрах, которые мне показывали? - Да. - И ввели ограничения на количество энергии, выброшенной этим агрегатом? - Дело в том, что существуют определенные ограничения, строгие и четкие, - кивнул Фортиц. - Вот чего мы не знаем, это как долго способен работать такой агрегат. - Что ж, - глубоко вздохнула физик-пятимерщик, - если он начал работать за несколько недель до аварии, когда исчезли Радоваш и Трогир, то по моим прикидкам обратная гравитационная волна из п-в-туннеля должна быть намного более мощной, чем первичная. - Откуда берется дополнительная энергия? - Предположительно из внутренней структуры п-в-туннеля. Каким-то образом. Если, конечно, вы не хотите убедить меня, что Судха действительно изобрел вечный двигатель, что противоречит моим убеждениям. Фортиц казался очень довольным. - Это же чудесно, Майлз! Позови Юэлла. И Дэмори. Мы должны проверить цифры. Когда Дэмори с Юэллом вернулись, технари дружно принялись обсуждать новые данные об агрегате Судхи и настолько увлеклись, что вопрос о суперпентотале даже не возник. Дэмори наверняка потом об этом вспомнит, но Майлз решил ничего ему не говорить. Рива же явно не собиралась тратить силы на обсуждение этого эпизода, когда перед ней встала столь захватывающая физическая задача. Но если она захочет насолить ему позже, то Майлз отбрешется. Если потребуется. А пока он тихо сидел, слушал и наблюдал, понимая в лучшем случае одну фразу из трех. Так что же Судха считает, что у него в руках - свертыватель п-в-туннелей или гигантский гравидеструктор? Большую часть данных о расследовании аварии с отражателем он украл, значит, у него практически вся та же информация и математические выкладки, что и у Фортица. И столько же времени на их изучение. Не считая времени, затраченной на экстренную эвакуацию дюжины людей и нескольких тонн оборудования, напомнил себе Майлз. Пожалуй, Судха был слишком занят. Хотя ему-то, безусловно, не пришлось заниматься реконструкцией агрегата из разрозненных кусков. Но обратный выплеск гравитационной волны из п-в-туннеля наверняка застал врасплох Радоваша и - хоть и ненадолго - Судху. Эта авария застопорила их исследования, обрушила им на голову Имперских Аудиторов и вынудила бежать. Полная бессмыслица считать разрушение отражателя сознательным саботажем и самоубийственной миссией. Если кому-то понадобится взорвать барраярцев, найдутся гораздо более привлекательные мишени. Военная станция, например, охраняющая выход из локального пространства Комарры. А как гравидеструктор эта штука довольно бесполезна, если не придумать, как ее нацеливать на кого-то, помимо самих себя. Хотя если поместить его на военную станцию, запустить и удрать прежде, чем рванет... Вычислил ли уже Судха, что произошло? Данные у него есть, да, но его специалист-пятимерщик мертв. Ароцци - всего лишь младший инженер, а математик Каппель, судя по его досье, особыми талантами не блещет. Фортиц сумел ангажировать лучшего специалиста в этой области на планете, не говоря уж о чудо-мальчике Юэлле, который, как заметил Майлз, как раз в данный момент спорил с Фортицем и выигрывал спор. Имея в своем распоряжении данные и время, Радоваш мог бы прийти к тем же выводам, что и Рива, но Судха такой возможности сейчас не имеет. Разве что нашел замену Радовашу... Майлз мысленно пометил себе поручить СБ проверить, не исчез ли за последние недели какой-нибудь еще специалист-пятимерщик. Пожалуй, бегство Судхи имеет три варианта. Либо они все бросили и сбежали, либо легли на дно, чтобы заново собраться с силами и попробовать в другой раз. Или сдвинули расписание и предпочли рискнуть всем ради атаки на что-то там. Интересно, принимали ли они решение голосованием, как это принято на Комарре? Все они комаррцы, в конце концов, и похоже, все добровольцы. Заговорщики-дилетанты, хотя в этой области дипломов не дают. Первый вариант сомнителен, исходя из имеющихся данных. Второй кажется более вероятным, но дает СБ выигрыш во времени. Значит, комаррцы тоже могли это сообразить. Если уж собираешься беспокоиться, беспокойся из-за третьего варианта. В третьем варианте много есть о чем беспокоиться. Люди напуганные и отчаявшиеся совершают иногда воистину странные поступки, вспомнить хотя бы некоторые эпизоды его собственной биографии. - Профессор Фортиц, доктор Рива. - Майлзу пришлось дважды окликнуть ученых, чтобы они наконец обратили на него внимание. - Значит, вы нацеливаете этот агрегат на п-в-туннель, включаете его и начинаете качать энергию. В какой-то момент она доходит до нужной точки и возвращается к вам обратно. Что случится, если его выключить раньше? - Боюсь, что именно это и произошло, - ответила Рива. - Обратная волна могла быть вызвана как избытком энергии, так и преждевременным отключением источника. - Значит, эта штука, раз запущенная, сама по себе угрозы не представляет? И если ее выключить, то она просто выключится? - Не уверена. Хорошо бы это проверить. Но с почтительного расстояния. - Что ж, если вычислите это, дайте знать. Продолжайте. Некоторое время мудрые ученые молчали, либо переваривая вопрос, либо выжидая, не прервет ли он их снова каким-нибудь замечанием, потом вернулись к обсуждению на смеси английского, математического и инженерного. Майлз поерзал на стуле, чувствуя себя далеко не успокоенным. Если Судха планировал использовать агрегат как гравидеструктор и с его помощью разнести военную станцию и тем самым внезапно открыть военные действия... то единственный путный вариант - взорвать все шесть станций одновременно, скоординировав по времени со всекомаррским восстанием, не уступающим по размаху пресловутому Комаррскому Восстанию двадцатипятилетней давности. Пока что достижения Имперской безопасности в этом деле не радовали, но группа Судхи - совсем крошечная, неприметная. А признаки глобального восстания СБ никак не могла упустить, потому что, невзирая ни на какую конспирацию, слухи бы все равно просочились. Кроме того, все главные заговорщики в том возрасте, что уже пережили одно восстание. Каждый, кто пережил Комаррское Восстание, имеет все основания не доверять своим согражданам ничуть не меньше, чем барраярцам. Последнее, чего захочет Судха в своем заговоре, - это увеличения количества участников. К тому же... шести агрегатов у них нет. Было пять, четвертый уничтожен, а три остальных вроде бы маленькие прототипы. Это как с пистолетом, в котором осталась одна пуля. Приходится очень тщательно выбирать мишень. Предположим, Судха до сих пор воображает, будто обладает оружием, способным схлопывать п-в-туннели, хоть и с некоторыми недочетами в разработке. В пространстве Комарры шесть задействованных п-в-туннелей, но совершенно очевидно, какой из них выберет Судха. Единственный путь к Барраяру. Отрезать нас одним махом, ага. С точки зрения комаррца такой заговор стоит пяти лет терпения, тягот и риска. Перекрыть Барраяру единственный выход в остальную Галактику. Бескровная революция, Бог ты мой, наверняка очень привлекательный вариант для этих технарей. Таким образом, они возвращают Комарру к старым добрым временам столетней давности, а Барраяр - к старым скверным временам Периода Изоляции. Независимо от того, хочет ли этого кто-то еще на Комарре или Барраяре. Неужели они полагают, что действительно останутся в живых, едва только правда обнаружится ? Скорее всего нет. Но если доктор Рива не ошибается, процесс схлопывания туннеля необратим. Дело будет сделано, и никакие слезы и мольбы его не откроют. Необратимо, как убийство. Судха со товарищи, возможно, воображают себя новым поколением мучеников и готовы удовлетвориться посмертной часовней. Вообще-то они кажутся для этого слишком практичными, но кто знает? Иногда ты бываешь настолько загипнотизирован стоящим перед тобой выбором, что решение принимается не на уровне рассудка. Да. Майлз понял, куда направились комаррцы, если они уже не там. Гражданская или военная? Нет, гражданская пересадочная станция, обслуживающая п-в-туннель к Барраяру. Ты только что отправил туда Катриону. Она уже там. Как и жена профессора и еще несколько тысяч ни в чем не повинных людей, напомнил себе Майлз. Он поборол панику, чтобы додумать мысль до конца. У Судхи на станции наверняка какая-то нора, подготовленная заранее, за многие месяцы, а может, и годы. Он планировал установить там агрегат, нацелить его на п-в-туннель и взять энергию... откуда? Если со станции, то кто-то может это заметить. Если они собрали установку на корабле (а это должен быть корабль такого класса, которому разрешено там находиться), то могут воспользоваться энергией корабля. Но служба контроля за движением и барраярские военные вряд ли позволят какому-то кораблю болтаться возле туннеля без конкретного маршрута полета, который лучше не нарушать. Так корабль или станция? Не хватает данных. Но если Судха не модифицировал по-крупному свой агрегат, то заговор, имеющий своей целью бескровную революцию, закончится кровавой катастрофой на пересадочной станции. Майлзу доводилось видеть всякие катастрофы в космосе. И он не испытывал ни малейшего желания увидеть еще одну. Исходя из имеющихся данных, можно придумать еще с десяток других сценариев, но лишь этот не оставлял времени на ошибку. Давай. Он подошел к закрытому комму и вызвал штаб-квартиру Имперской безопасности в Солстисе. - Говорит лорд Аудитор Форкосиган. Немедленно свяжите меня с генералом Ратьенцем. Это срочно. Фортиц оторвался от своих математических расчетов. - Что такое? - Я только что догадался, что если они что-то и предпримут, то это будет на пересадочной станции возле туннеля на Барраяр. - Но, Майлз, Судха наверняка не настолько глуп, чтобы совершить еще одну попытку после такой катастрофы! - Я Судхе не доверяю ни в чем. Вы что-нибудь получили от Катрионы и вашей жены? - Да. Катриона звонила, когда ты выходил... э-э-э... за лекарством. Она благополучно добралась до гостиницы и пошла встречать мою жену. - Она оставила номер? - Да, он на комме... На головиде появилось лицо генерала Ратьенца. - Слушаю, милорд Аудитор. - Генерал, у меня появились новые данные, на основании которых можно сделать вывод, что наши беглые комаррцы уже находятся или вот-вот прибудут на барраярскую пересадочную станцию. Я хочу, чтобы тотальный поиск начался немедленно как на самой станции, так и на всех подлетающих к ней судах. Прочешите все. И мне срочно нужен имперский курьерский корабль. Подробности сообщу по дороге. Пока вы все это запустите, я хочу также передать по закрытому лучу послание, - он быстро нашел запись, - вот по этому номеру. Брови Ратьенца поползли вверх, но он сказал лишь: - Слушаюсь, милорд. Мне будет очень интересно услышать подробности. - Уж наверняка. Спасибо. Лицо Ратьенца исчезло, а через несколько секунд сигнал показал, что можно начинать передачу по лучу. - Катриона, - быстро и настойчиво заговорил Майлз, будто мог таким образом ускорить пересылку послания. - Хватайте тетю и прыгайте на первый попавшийся транспорт, куда бы он ни направлялся - на орбиту, на другую станцию или еще куда, - не важно. Мы подберем вас обеих и доставим домой в целости и сохранности. Просто убирайтесь со станции немедленно. Он поколебался, не зная, на что решиться. Нет, говорить "я вас люблю" еще слишком рано. К тому времени, когда послание дойдет, она уже может вернуться в номер вместе с женой Фортица, и та тоже будет слушать. - Будьте осторожны. Форкосиган. Майлз встал и собрался идти. - Как по-твоему, мне с тобой ехать? - с сомнением в голосе спросил Фортиц. - Нет. Думаю, вам всем надо остаться здесь и попытаться выяснить, что произойдет, если кто-то выключит эту адскую машину к чертовой матери. А когда додумаетесь, не сочтите за труд отправить мне инструкции. Фортиц кивнул. Майлз махнул рукой, развернулся и ушел.

ГЛАВА 19

Катриона мрачно наблюдала, как акустический туалет поглотил ее туфли, даже не поперхнувшись. - Все равно стоило попробовать, дорогая, - заметила тетя Фортиц. - На этой космической станции слишком много дуракоустойчивых приспособлений, - буркнула Катриона. - У Никки это получилось, когда мы летели сюда на скачковом корабле. Ну и рев стоял! Корабельный стюард очень на нас обиделся. - Думаю, мои внуки тоже устроили бы сейчас грандиозное шоу, - согласилась тетя. - Жаль, что с нами нет парочки девятилеток. - Да, - вздохнула Кэт. И нет. То, что Никки сейчас находится в безопасности на Комарре, несказанно ее радовало. Но ведь должен же быть способ сломать этот чертов акустический толчок настолько основательно, чтобы сюда примчались станционные службы выяснять, в чем дело. На то, чтобы превратить акустический толчок в оружие, Катрионе явно не хватало подготовки. Форкосиган-то уж наверняка справился бы, кисло размышляла она. Типично для мужчин - болтаться у нее под ногами дни напролет и оказаться за несколько парсеков, когда в них действительно есть нужда. Катриона в десятый раз ощупала стены и обшарила свою и тетину одежду. Практически единственным воспламеняющимся предметом в этом помещении были их волосы. Вообще-то поджигать помещение, где находишься сам, - не очень здравая мысль, хотя как последняя возможность сгодится и это. Стукнув руками по панели, она включила акустическую чистку, вычистившую одежду. Ультрафиолетовые лучи убили микробов, а вытяжка, предположительно, убрала прочь их микроскопические тельца. Катриона снова подняла руки. Инженеры могут сколько угодно уверять, что акустический душ более эффективен, но Катриона после него не чувствовала себя более посвежевшей, чем после обычного водяного. И как, интересно, засунуть попку младенца в эту штуку? Она мрачно глянула на очиститель. - Будь у нас какие-нибудь инструменты, мы наверняка смогли бы что-то сотворить вот с этим. - У меня был с собой кинжал фор-леди, - печально сообщила тетя. - Мой самый лучший, украшенный эмалью. - Был? - В ножнах, в сапоге. В том сапоге, что я швырнула. - Ой! - А ты свой не носишь? - Не на Комарре. Я пыталась быть, ну, современной, что ли. - Катриона скривила губы. - Я до сих пор все время размышляю о том культурном послании, что несет кинжал фор-леди. Я хочу сказать, что, конечно, с ним ты чувствуешь себя более вооруженной, чем крестьянка, но это не идет ни в какое сравнение с двумя мечами фор-лорда. Может, фор-лорды боялись, что жены их прирежут? - Если вспомнить мою бабушку, то очень даже может быть, - хмыкнула тетя Фортиц. - М-м-м. Или мою двоюродную бабушку Форвейн. Катриона вздохнула и озабоченно посмотрела на тетю. Госпожа профессор опиралась одной рукой на стенку и выглядела очень бледной и усталой. - Если ты покончила с попыткой саботажа, дорогая, то я предпочла бы снова сесть. - Да, конечно. В любом случае это была дурацкая затея. Тетя благодарно опустилась на единственное сиденье в крошечном туалете, а Катриона в свою очередь подперла стенку. - Мне так жаль, что я втянула вас во все это. Если бы вас со мной не было... Одна из нас должна выбраться отсюда. - Если тебе представится хоть малейший шанс, Катриона, даже не раздумывай. Не жди меня. - Тогда у Судхи все равно останется заложник. - Думаю, сейчас это не самое главное. Если, конечно, комаррцы сказали правду о том, что может сотворить это уродливое сооружение в доке. Катриона поскребла пальцем ноги мягкую серую облицовку стены. - Как по-вашему, наши пожертвуют нами, если придется все здесь уничтожить? - спокойно поинтересовалась она. - Из-за этой штуки? Да, - решительно кивнула тетя. - В любом случае... они, безусловно, должны. Профессор, лорд Форкосиган и СБ знают, что это за штуковина? - Нет. Во всяком случае, вчера не знали. Им известно, что Судха что-то сконструировал. По-моему, им даже удалось это реконструировать. - Значит, узнают наверняка, - твердо заявила тетя Фортиц. И добавила менее твердо: - Со временем... - Надеюсь, они не подумают, что мы должны пожертвовать собой, как в Трагедии Девы Озера. - Вообще-то ее принес в жертву ее брат, как положено по традиции, - сообщила профессор истории. - И меня всегда интересовало, действительно ли она пошла на это добровольно, как он позже заявлял. Катриона принялась размышлять об этой старой барраярской легенде. Согласно ей, город Форкосиган-Сюрло, что на Длинном Озере, был осажден силами Хазельбрайта. Верные отсутствующему графу вассалы, офицер-фор с сестрой, держались до последнего. И в ожидании последней решительной атаки Дева Озера подставила свое нежное горло под меч брата, предпочтя принять смерть пленению. А на следующее утро осада была внезапно снята с помощью ее жениха - дальнего предка лорда Аудитора Форкосигана, приславшего осаждающим ложную информацию о подходе подкрепления к осажденным. Враги отступили. Но для Девы Озера, естественно, было уже поздно. Больше всего сочувствия в барраярских исторических трудах в виде поэм, песен и пьес было к обоим опечаленным мужчинам. Одну из самых коротких поэм Катриона помнила еще со школьной скамьи. - А меня всегда интересовало, если бы на следующий день атака действительно состоялась и, как и положено, последовали бы грабежи и насилие, сказали бы они: "О, тогда все сделано правильно"? - Скорее всего, - криво улыбнулась тетя Фортиц. После недолгой паузы Катриона сообщила: - Я хочу домой. Но не хочу на древний Барраяр. - Я тоже, дорогая. Чудесно и романтично читать обо всем этом. Так славно уметь читать, знаешь ли. - Я знаю девочек, просто помешанных на этом. Они любят одеваться в старые наряды и изображать древних фор-леди, которых спасают от опасности романтичные юные форы. Но почему-то они никогда не играют в смерть при родах, или в выворачивание желудка при красной дизентерии, или в вышивание, пока не ослепнешь и не станешь калекой от артрита, в смерть от яда или в убийство детей. Нет, иногда они изображают романтическую смерть от какой-нибудь болезни, но почему-то это всегда такая болезнь, что придает вам интересную бледность, и все очень сожалеют о вашей смерти, но эта болезнь не предусматривает утраты контроля над своим кишечником. - Я преподаю историю тридцать лет. И как мы ни пытаемся, мы не можем охватить всех. В следующий раз пришли их на мои занятия. - С удовольствием, - хищно усмехнулась Катриона. Повисло молчание. Катриона уставилась в противоположную стенку, а тетя откинулась назад, прикрыв глаза. Катриона наблюдала за ней с растущей тревогой. Посмотрев на дверь, она сказала: - Как вы думаете, вы сможете прикинуться более больной, чем на самом деле? - О, это будет совсем нетрудно, - ответила тетя Фортиц, не открывая глаз. Из чего Катриона вывела, что тетя притворяется более здоровой, чем есть на самом деле. Похоже, на этот раз морская болезнь достала ее сильнее обычного. Этот серый оттенок кожи действительно следствие укачки? Парализатор при больном сердце может оказаться смертельным. Может, в этом и кроется причина, по которой тетя не попыталась кричать и звать на помощь, когда Ароцци угрожал ей? - Ну... а как ваше сердце в последнее время? - робко поинтересовалась она. Тетя Фортиц мгновенно открыла глаза. И через некоторое время ответила: - Так себе, дорогая. Я стою в очереди на новое. - Я считала, что органы для трансплантации теперь легко выращивают. - Да, но команды хирургов, делающих эти операции, растут не так быстро. А мой случай не срочный. После проблем, возникших у одной моей приятельницы, я решила, что, пожалуй, подожду самой лучшей команды врачей. - Понятно. - Катриона помолчала. - Я вот о чем думаю. Сидя тут взаперти, мы ничего не можем предпринять. Если мне удастся привлечь кого-нибудь к дверям, полагаю, вам стоит прикинуться, что вы опасно больны, чтобы они выпустили нас отсюда. Вам нужно только безвольно лежать и стонать. - С удовольствием, - кивнула тетя Фортиц. - Тогда ладно. Катриона принялась со всей силы колотить в дверь и звать комаррцев по именам. Минут через десять замок щелкнул, дверь отодвинулась, и показалась госпожа Радоваш. За ее спиной стоял Ароцци с парализатором на изготовку. - В чем дело? - спросила госпожа Радоваш. - Моя тетя больна, - заявила Катриона. - Ее все время знобит, а кожа стала влажной. Я боюсь, что у нее шок от скачковой морской болезни, а у нее больное сердце, а тут еще стресс... Ей нужно прилечь где-нибудь в теплом месте или хотя бы горячее питье. А может, и врач. - Врача мы вам сейчас предоставить не можем. - Госпожа Радоваш озабоченно поглядела на обмякшую тетю Фортиц. - А все остальное, думаю, вполне можно организовать. - К тому же кое-кто из нас не возражал бы снова получить доступ к туалету, - пробормотал Ароцци. - Нет ничего хорошего в том, что нам приходится тащиться по коридору к ближайшей общественной уборной. - Их больше негде было запереть, - огрызнулась госпожа Радоваш. - Значит, посадите их куда-нибудь посередине и не спускайте с них глаз. А сюда их можно будет снова засунуть потом. Одна больна, другой надо за ней ухаживать. Что они могут сделать? Нехорошо, если старая леди у нас тут умрет. - Я посмотрю, что можно придумать, - сказала госпожа Радоваш Катрионе и снова закрыла дверь. Довольно быстро она вернулась и отвела обеих барраярок к раскладушке и складному стулу, установленным в углу дока, как можно дальше от сигнала тревоги. Катриона с госпожой Радоваш помогли тете Фортиц лечь и накрыли пледом. Оставив Ароцци приглядывать за ними, госпожа Радоваш куда-то сходила и принесла чашку горячего чая. Ароцци передал ей парализатор и вернулся к работе. Госпожа Радоваш принесла себе еще один складной стул и предусмотрительно уселась в нескольких метрах от пленниц. Катриона поддерживала тетю за плечи, пока та не выпила чай и, благодарно моргая, со стоном не улеглась обратно. Катриона разыграла спектакль, потрогав тете лоб, и с озабоченным видом принялась растирать ей руки. Она гладила взлохмаченные седые волосы и исподтишка изучала док, который в первый раз толком не успела разглядеть. Агрегат по-прежнему стоял на своем постаменте, но теперь к нему тянулось еще больше кабелей. Судха наблюдал, как один из кабелей крепят к конверторам у основания рога. Незнакомый Катрионе мужчина был чем-то занят в диспетчерской. Повинуясь его жесту, Каппель аккуратно рисовал мелом линии на полу возле агрегата. Закончив, он посовещался с Судхой, и Судха лично взял дистанционное управление платформы и осторожно начал ее поднимать, двигая вперед, пока она не коснулась внешней стены, а там аккуратно опустил строго на нарисованные мелом линии. Рог теперь был нацелен на дверь большого грузового шлюза. Они готовятся загрузить его на корабль и увезти, чтобы нацелить на п-в-туннель? Или его можно включить прямо здесь? Катриона вынула из кармана голокарту. Госпожа Радоваш тревожно встрепенулась, подняла парализатор, но, увидев, что у Катрионы в руках, беспокойно уселась обратно, однако не попыталась отнять. Катриона определила местонахождение дока Южной транспортной. Компании принадлежало целых три разгрузочных причала, и Катриона не знала, на котором из них они сейчас находятся. Трехмерная проекция не показывала, куда ориентированы доки, но она готова была поклясться, что доки расположены со стороны п-в-туннеля, из чего следовал вывод, что этот шлюз выходит прямо на него. Похоже, времени не остается совсем. Помимо того спуска, по которому она сюда попала, и дверей в туалет, из дока имелось еще три выхода. Один - это совершенно очевидно - выход для персонала наружу, рядом со шлюзом. Второй вел в секцию, где мог располагаться офис, если они сейчас действительно на среднем причале. Катриона мысленно проследила путь до ближайшего коридора. Несколько комаррцев прошли через эту дверь. Возможно, они все тут обитают. В любом случае через эту дверь ходят чаще, чем через ту, в которую ее сюда притащили. Но она ближе. А диспетчерская - тупик. Она перевела взгляд на комаррскую вдовушку. Странно осознавать, что их совершенно разные браки привели в конечном итоге к одному и тому же результату. Госпожа Радоваш выглядела усталой и какой-то помятой. Похоже, это чистый кошмар для всех. - Вы считаете, что вам после всего этого удастся сбежать? - с любопытством спросила Катриона. - А нас с собой возьмете? Наверняка комаррцам придется это сделать. Госпожа Радоваш поджала губы. - А мы на это и не рассчитывали. Пока вас не принесло. Мне почти что жаль. Раньше было проще. Захлопнуть п-в-туннель и умереть. А теперь все изменилось, снова треволнения и заботы. - Заботы? Хуже, чем ожидание смерти? - Я оставила троих детей на Комарре. Если бы я умерла, то у Имперской безопасности не было бы повода... их дергать. Похоже, везде сплошные заложники. - Кроме того, - добавила госпожа Радоваш, - я за это голосовала. Я не могла сделать меньше, чем совершил мой муж. - Вы голосовали? По этому вопросу? А как можно поделить акции в восстании? Вам же нужно было привлечь всех: если бы кто-то, кто знает обо всем, остался и его бы допросили с суперпентоталом, все всплыло бы наружу! - Судху, Фоскол, Каппеля и моего мужа сочли основными акционерами. И решили, что я наследую акции моего мужа. Выбор был довольно прост: сдаться, убежать или сражаться до последнего. За то, чтобы сражаться, проголосовали трое против одного. - О? И кто же голосовал против? Она немного поколебалась. - Судха. - Как странно, - изумленно протянула Катриона. - Он ведь ваш главный инженер. Вас это не обеспокоило? - У Судхи, - чопорно ответила госпожа Радоваш, - нет детей. Он хотел подождать и попробовать еще раз позже, будто это позже когда-то наступит. Если мы не нанесем удар сейчас. Имперская безопасность очень быстро возьмет наших родных в заложники. Но если мы закроем п-в-туннель и умрем, то СБ некому будет угрожать. Мои дети окажутся в безопасности, пусть даже я их больше никогда не увижу. - Ее взгляд был ясным и искренним. - А как насчет всех барраярцев на Комарре и Зергияре, которые тоже больше никогда не увидят своих родных? Отрезанных, не знающих даже, какая их ждет судьба... - Мои, в частности. - Получится, что они как бы умерли друг для друга. Снова будет Период Изоляции. Катриона содрогнулась от ужаса, представив себе все последствия. - Ну так радуйтесь, что вы по другую сторону туннеля! - рявкнула госпожа Радоваш. Столкнувшись с ледяным взглядом Катрионы, она сбавила обороты. - Это будет совсем не как в Период Изоляции. У вас прекрасно развита индустриальная база, да и население заметно выросло, к тому же получило значительное вливание новых генов. Существует масса миров, которые практически не поддерживают отношений с другими планетами и при этом чувствуют себя прекрасно. Тетя Фортиц приоткрыла глаза. - Думаю, вы недооцениваете силу психологического удара. - То, что вы, барраярцы, сделаете друг с другом потом, меня нисколько не волнует, - отрезала госпожа Радоваш. - Все равно вы больше никогда не сможете ничего сделать с нами. - И как... вы собираетесь умереть? - спросила Катриона. - Дружно принять яд? Открыть шлюзы? И убьете ли сначала нас? - Думаю, что вы, барраярцы, сами об этом позаботитесь, когда узнаете, что произошло, - ответила госпожа Радоваш. - Фоскол с Каппелем считают, что мы можем потом сбежать или нам позволят сдаться. Лично я считаю, что это снова будет Солстисская Бойня. У нас даже есть для этого персональный Форкосиган. Я не боюсь. - Она помолчала, как бы взвешивая свои собственные смелые слова. - Ну, в любом случае я слишком устала, чтобы меня это волновало. Вот это Катриона как раз вполне могла понять. Но, не желая соглашаться хоть в чем-то с комаррианкой, она промолчала, незаметно поглядывая в другой конец причала. Полностью отстраненно она оценила свой собственный страх. Да, сердце колотится, желудок завязался в узел, и дышит она тяжеловато. И все же эти люди не пугали ее, во всяком случае, пугали значительно меньше, чем она думала. Когда-то, когда очередная вспышка ревности Тьена растворилась в том фантастическом мире, откуда пришла, муж чистосердечно заверил ее, что выбросил нейробластер (которым владел незаконно, поскольку не имел на то разрешения от своего сюзерена, графа) в реку и избавился от него. А она и знать не знала, что он у него вообще был. Комаррцы в отчаянии и этим опасны. Но она годами спала рядом с тем, кто пугал ее куда сильнее, чем Судха и компания, вместе взятые. В барраярском фольклоре есть сказка об одном мутанте, которого невозможно было убить, потому что он хранил сердце в ларце на таинственном острове вдали от своего замка. Естественно, некий юный фор выпытал секрет у похищенной невесты мутанта, выкрал сердце, и бедный мутант, как и положено, нашел свой конец. Может, ее страх умер, потому что Никки - ее сердце - находится в безопасности, далеко отсюда? Или потому, что, возможно, впервые за всю свою жизнь она целиком и полностью принадлежала себе. В нескольких метрах от нее Судха снова подошел к агрегату, навел дистанционное управление на платформу и поправил ее положение. Тут его окликнул Каппель с другого конца причала, и Судха, положив панель управления на край платформы, пошел вдоль одного из кабелей, пристально его рассматривая, пока не дошел туда, где стоял математик. Они дружно склонились над чем-то там - возможно, отсоединившимся концом. Каппель проорал какой-то вопрос мужчине в диспетчерской, тот покачал головой и спустился, чтобы присоединиться к ним. Если я начну раздумывать, то упущу шанс. Если начну раздумывать, то даже мое сердце мутанта мне изменит. Имеет ли она право брать такой риск на себя? Вот этого она действительно боялась, причем так, что ее мысленно затрясло. Эта задача не по ней. Это задача для Имперской безопасности, полиции, армии, героя-фора. Для кого угодно, но не для нее. Но кого угодно здесь нет. Да, но если она попытается и у нее все сорвется, то сорвется для всего Барраяра, навсегда. И кто тогда позаботится о Никки, если он потеряет обоих родителей? Самое безопасное, это подождать, пока придут взрослые дяди и спасут ее. Такие, как Тьен, да? - Вы хоть немного согрелись, тетя? - спросила Катриона. - Вас больше не знобит? Встав, она наклонилась к тетке - спиной к госпоже Радоваш, сделав вид, что поправляет плед, хотя на самом деле опускала его. Госпожа Радоваш была ниже и тоньше Катрионы, к тому же на двадцать лет старше. "Сейчас", - одними губами сказала Кэт тете. Она повернулась, тихо, но не резко пошла к госпоже Радоваш и накинула плед ей на голову. Стул опрокинулся, Еще два шага, и Кэт обхватила невысокую женщину, намертво пригвоздив ее руки к телу. Парализатор выстрелил в пол у их ног, и волна чуть задела ноги Катрионы. Она оторвала госпожу Радоваш от земли и потрясла. Парализатор выпал, и Катриона пинком метнула его тете, которая пыталась встать с раскладушки. Катриона со всей силы отшвырнула обернутую в плед госпожу Радоваш в сторону, повернулась и понеслась к платформе. Схватив панель дистанционного управления, она рванула к застекленной диспетчерской со всей скоростью, на которую были способны ее винные ноги. Босые ступни не скользили по гладкому полу. Мужчины с воплями понеслись за ней. Катриона даже не оглянулась. Она выскочила за угол и, взлетев во ступенькам в двери, с размаху шлепнула ладонью по дверной панели. Казалось, дверь открывается целую вечность. Каппель был уже почти в двух шагах, когда Кэт трясущимися руками, после двух неудачных попыток, заперла замок. Каппель с разбегу налетел на дверь и принялся колотить в нее кулаками. Катриона не смотрела - не смела, - что происходит с тетей. Она подняла панель дистанционного управления и навела ее сквозь стекло на платформу с уродливым агрегатом. На панели было шесть маленьких кнопок и одна большая. Она никогда не умела обращаться с такими вещами. К счастью, точность ей сейчас и не требовалась. С третьего захода она обнаружила кнопку "вверх". Очень медленно платформа начала отрываться от пола. Возможно, существовали какие-то сенсоры, регулирующие ее уровень. Первые четыре комбинации не дали никакого результата. Наконец Кэт ухитрилась заставить эту штуку вращаться. Платформа с противным скрежетом наткнулась на мостки наверху. Отлично. Кабели лопнули, разлетаясь в разные стороны. Незнакомец с трудом уклонился от веера полетевших искр. Судха орал, пытаясь ногами высадить стекло перед Катрионой. Она едва слышала его. В конце концов, это стекло должно выдерживать вакуум. Он отошел назад и навел на нее парализатор. Луч рикошетом отлетел от стекла. Наконец Катрионе удалось высветить на маленький монитор программу сенсоров. Она отменила заложенные инструкции, и тогда платформа ожила. Кэт перевернула ее на 180 градусов, практически вверх дном. И выключила управление. От мостков до пола было не больше четырех метров. Катриона понятия не имела, из чего сделан этот гнусный рог, и думала, что придется повторить фортель раза два-три, чтобы сломать что-то такое, что Судха не сможет починить за день. И тогда хватит времени, чтобы их с тетей начали искать. Но колокол раскололся сразу как... как цветочный горшок. От удара причал завибрировал. Осколки шрапнелью брызнули во все стороны. Один, весь зазубренный, пролетел в нескольких сантиметрах от головы Судхи и врезался в стекло. Катриона невольно присела. Но стекло выдержало. Потрясающий материал! Как хорошо, что рог сделан не из такого. Из ее горла вырвался смех, ее охватила бешеная радость берсеркера. Ей хотелось уничтожить сотню таких агрегатов. Она снова включила управление и шмякнула разбитые останки об пол еще раз-другой - просто потому, что могла это сделать. Дева Озера наносит ответный удар! Тетя Фортиц сидела у дальней стенки дока, наклонившись вперед. Не бежит, даже не собирается. Нехорошо. Госпожа Радоваш уже была на ногах и снова завладела парализатором. Математик Каппель колотил по двери диспетчерской здоровенной монтировкой. Ароцци, с залитым кровью лицом, убеждал его прекратить, пока не сделал ее вообще неоткрываемой. Подбежал Судха с какими-то электронными приспособлениями и вместе с Ароцци исчез под дверным окном. Раздались скрежещущие звуки, более пугающие, чем удары Каппеля. Катриона затаила дыхание и оглядела диспетчерскую. Она может выпустить воздух из дока, но там тетя. Ага, тут есть комм! Может, ей с самого начала надо было воспользоваться им? Нет, все правильно. Не важно, насколько плохо сработает служба безопасности, не важно, насколько неверной будет ее тактика, теперь уже Барраяр они не потеряют. - Алло, служба экстренной помощи? - Катриона пыталась отдышаться, пока включался головид. - Меня зовут Катриона Форсуассон. - Ей пришлось остановиться, потому что автоматическая система попыталась отправить ее вызов службе помощи пассажирам. Найдя службу безопасности станции, Катриона начала заново, не зная, говорит ли она с человеком, и молясь, чтобы вызов оказался записан. - Меня зовут Катриона Форсуассон. Я племянница лорда Аудитора Фортица. Нас с тетей держат в заложниках комаррские террористы в доках Транспортной компании Южного порта. Я сейчас нахожусь в диспетчерской грузового причала, но они вот-вот взломают дверь. - Оглянувшись, она увидела, что Судха справился с замком. Дверь, поврежденная Каппелем, скрипела и не желала уходить в пазы. Судха с Ароцци уперлись в нее плечами, кряхтя, и дверь медленно поддавалась. - Передайте лорду Аудитору Форкосигану... передайте Имперской службе безопасности... И тут в диспетчерскую ввалился Судха, за которым следовал Каппель с монтировкой в руках. Истерически хохоча, с льющимися ручьем слезами, Катриона повернулась навстречу своей судьбе.

ГЛАВА 20

Майлз с трудом сдерживал желание прижаться лицом к иллюминатору имперского курьерского корабля, пока дожидался стыковки. Когда дверь наконец открылась, он одним прыжком вылетел из корабля, приземлился на ноги и оглядел коридор. Встречающая делегация в лице старшего на станции офицера Имперской безопасности и какого-то парня в сине-оранжевом комбинезоне гражданской СБ станции вытянулись по стойке "смирно", как только оправились после краткого замешательства, вызванного ростом Майлза (он понял это, отследив их взгляды) и способом десантирования. - Лорд Аудитор Форкосиган, - приветствовал его Форгир, подтянутый офицер Имперской безопасности. - Это коммандер Хусави, глава местной службы безопасности. - Капитан Форгир. Коммандер Хусави. Есть какие-нибудь новости за, - Майлз глянул на хроно, - последние пятнадцать минут? После первой информации от Форгира, превратившей перелет с комаррской орбиты в кошмар, наполненный плохо скрываемой паникой, прошло уже три часа. Никогда в жизни имперский курьер не казался Майлзу таким медленным, а поскольку никакие вопли Имперского Аудитора не могли изменить физические законы, Майлз был вынужден молча сидеть, скрежеща зубами. - Мои люди вместе с людьми коммандера Хусави уже практически готовы к штурму, - заверил его Форгир. - Мы полагаем, что сможем подвести трубу экстренной эвакуации к внешней двери шлюза, где содержатся обе фор-леди, прежде чем комаррцы успеют выпустить оттуда весь воздух. Как только заложники будут спасены, наши люди в броне смогут запросто войти в док. Все закончится в считанные минуты. - Это вряд ли! - рявкнул Майлз. - У нескольких инженеров в распоряжении было несколько часов. Чтобы подготовиться к встрече с вами! И уверяю вас, эти комаррцы, может, и в отчаянии, но гарантирую, что они далеко не дураки! Если даже я могу додуматься приделать к шлюзу взрывное устройство, реагирующее на перепад давления, то уж они наверняка. Слова Форгира вызвали целый каскад ярких мысленных картинок - трубу подводят неправильно или слишком поздно, тела Катрионы и госпожи Фортиц вылетают в космос - какой-то бронированный громила СБ не может их удержать - Майлз чуть ли не слышал его смущенное "оп-ля!" по аудиоканалу. Какое счастье, что Форгир не сообщил ему об этом раньше, когда Майлз был еще в пути и размышлял обо всем, запертый в курьерском корабле. - Фор-леди - не расходный материал! У госпожи Фортиц слабое сердце, как мне сообщил ее муж, лорд Аудитор Фортиц. А госпожа Форсуассон просто... просто незаменима. А комаррцы - наименее расходный материал из всех. Мы хотим заполучить их живыми для допроса. Извините, капитан, но ваш план для меня неприемлем. Форгир напрягся. - Милорд Аудитор, мне понятна ваша озабоченность, но я считаю, что наиболее эффективное и быстрое решение проблемы - военная операция. Гражданские власти могут помочь, не путаясь под ногами и не мешая профессионалам делать свое дело. - Это моя операция, капитан, и я отчитаюсь лично перед императором во всех подробностях. Я десять лет прослужил в Имперской безопасности в качестве галактического опера и решил больше проблем, чем кто бы то ни было другой в реестре Саймона Иллиана, и знаю совершенно точно, как могут загубить операцию профессионалы. - Майлз постучал себя в грудь. - Так что слазьте-ка с вашей форской лошади и доложите как следует. Форгир выглядел несколько офонаревшим. Хусави спрятал ухмылку, сказавшую Майлзу многое о местном раскладе. Надо отдать Форгиру должное, опомнился он довольно быстро. - Пойдемте, милорд Аудитор, в штаб операции, - предложил он. - Я доложу вам подробности, чтобы вы сами могли обо всем судить. Уже лучше. Они двинулись по коридору, причем достаточно быстро, чтобы почти удовлетворить Майлза. - Были ли какие-либо изменения в потреблении энергии в районе Южной транспортной? - Пока нет, - ответил Хусави. - Как вы приказали, мои инженеры отрубили им все, кроме необходимой энергии для поддержания жизни. Не знаю, сколько энергии комаррцы могут взять с каботажного грузовика, что у них там на причале. Судха заявил, что, если мы попытаемся захватить или отогнать корабль, они откроют шлюз там, где сидят фор-леди. Так что мы пока выжидаем. Наши дистанционные сенсоры пока ничего необычного там не отмечают. - Отлично. Непонятно, но хорошо. Майлз не понимал, почему комаррцы не запустили свой свертыватель п-в-туннелей в последнем усилии выполнить свою столь давно вынашиваемую миссию. Судха догадался о дефекте? Исправил его или попытался исправить? Или агрегат еще не готов к запуску и комаррцы сейчас вовсю его готовят? Как бы то ни было, как только они его включат, все здесь окажутся в глубокой дыре. Потому что профессор Фортиц с доктором Ривой пришли к выводу, что существует вероятность примерно пятьдесят на пятьдесят мгновенного гравитационного выброса из п-в-туннеля, который разнесет пересадочную станцию, стоит только этой штуке заработать. Когда Майлз поинтересовался, какая разница между "пятьдесят на пятьдесят" и "мы не знаем", толкового ответа он не получил. Дальнейшие теоретические выкладки резко оборвались, когда пришли новости о положении на станции. Сейчас профессор уже на пути сюда, лишь на несколько часов отставая от Майлза. Они свернули за угол и вошли в лифт. - Как идет эвакуация? - поинтересовался Майлз. - Мы развернули все подходившие корабли, какие возможно, - ответил Хусави. - Двум пришлось пристать на дозаправку, иначе они не могли добраться в другое место. - Дождавшись, пока они выйдут в коридор, Хусави продолжил: - На данном этапе мы сумели эвакуировать большинство транзитных пассажиров и примерно пятьсот человек персонала. - И под каким соусом? - Говорим, что получили сообщение о заложенной бомбе. - Превосходно. И удивительно правдиво. - Большинство охотно подчиняется. Некоторые - нет. - Хм. - Но возникает серьезная проблема с транспортом. Просто-напросто не хватает кораблей, чтобы вывести всех менее чем за десять часов. - Если потребление энергии в доке Судхи вдруг резко подскочит, вы немедленно начнете отправку людей на катерах на военную станцию. - Хотя Майлз был далеко не уверен, что гравитационный выплеск, ежели таковой произойдет, не уничтожит заодно и военную станцию. - Они помогут. - Мы с капитаном Форгиром обсуждали такую возможность с военным комендантом, милорд. Он не очень-то обрадовался возможному нашествию... хм... случайных людей на свою станцию. Кто бы сомневался? - Я сам с ним поговорю, - вздохнул Майлз. "Штаб операции" Форгира при ближайшем рассмотрении оказался офисом местной Имперской СБ. Центральное помещение действительно имело отдаленное сходство с тактической рубкой боевого корабля. Форгир высветил на головиде нужные им доки и причалы, причем с гораздо большим количеством деталей, чем были в распоряжении Майлза последний час. Форгир показал предположительную дислокацию своих людей, график и технику ведения штурма. План был неплох, если дело и впрямь дойдет до штурма. В молодости, в бытность свою опером, Майлз выдавал такие же идиотские планы и так же быстро. Ладно... гораздо более идиотские, нехотя признал он. "Я надеюсь, что когда-нибудь, Майлз, - сказал ему как-то Саймон Иллиан, - ты доживешь до того момента, когда в твоем подчинении окажется дюжина таких, как ты". Он только сейчас понял, что Иллиан тогда его форменным образом обругал. В мыслях Майлза выкладки Форгира растворились, на смену им пришло воспоминание о последнем послании Катрионы, которое Форгир благоразумно переслал Майлзу по лучу. "Я сейчас нахожусь в диспетчерской грузового причала, но они вот-вот взломают дверь". Она ничего не сказала об агрегате. Если только что-то не должно было последовать за словами "передайте лорду Аудитору Форкосигану... Передайте Имперской безопасности...", и тут экран заслонила багровая физиономия Судхи. На заднем плане ничего нельзя было различить, кроме диспетчерской. И Каппеля, математика, со здоровенной монтировкой в руке. Причем вид у него был такой, будто он намеревался применить орудие для чего-то, не имеющего никакого отношения к закручиванию гаек, но не применил. Служба безопасности сумела полнить видеоизображение обеих женщин, прежде чем Судха отрубил канал. Это изображение тоже все время стояло перед глазами Майлза. - Ладно, капитан Форгир, - прервал офицера Майлз. - Оставьте свой план на самый крайний случай. - Чтобы ввести его в дело по обстановке, милорд Аудитор? Только через мой труп. Но Майлз промолчал. Форгир может не понять, что это вовсе не шутка. - Прежде чем мы начнем разносить стены, я хочу поговорить с Судхой и его друзьями. - Это комаррские террористы. Психи. С ними нельзя вести переговоры! Покойный барон Риоваль был психом. Покойный Сер Гален тоже был психом, вопроса нет. И покойный генерал Метцов неплохо вписывался в их компанию, если подумать. Майлз вынужден был признать, что все те переговоры имели весьма плачевные последствия. - У меня есть опыт в таких делах, Форгир. К тому же я сомневаюсь, что доктор Судха - псих. Он даже не сумасшедший ученый. Он просто очень огорченный инженер. Эти комаррцы на самом деле самые сентиментальные революционеры, которых я когда-либо видел. Майлз немного постоял, отстранение глядя на цветную голограмму плана Форгира. В голове его проносились мысли о транспорте для эвакуации станции и размышления о том, в каком состоянии духа пребывают сейчас комаррцы. Их заблуждения, политические страсти, личные качества, возможные суждения... а на заднем плане - ужас и отчаяние Катрионы. Если даже такая здоровенная штука, как комаррские купола, вызывает у нее клаустрофобию... Прекрати. Майлз мысленно воздвиг стеклянную стену между собой и внутренним потоком тревоги. Раз уж его власть здесь абсолютна, он обязан иметь ясные мозги. - Каждый час покупает жизни. Мы сыграем на время. Соедините меня с командующим военной станцией, - приказал Майлз. - А потом проверим, ответит ли Судха по комму.

Пустая комната, где расположился Майлз, могла с тем же успехом находиться на ближайшей военной станции или на корабле в тысячах километров от станции, а также и в нескольких сотнях метров от причалов Южной транспортной, где в действительности и находилась. Местонахождение Судхи, когда его физиономия наконец возникла на головиде, было не столь анонимным. Инженер сидел в той самой диспетчерской, откуда в последний раз говорила Катриона. Майлз размышлял, кто из техников Имперской безопасности следит за коридорами, а кто держит палец на кнопке внешней двери для выхода персонала. Они настроили ее на блокировку? Лицо Судхи было мрачным и откровенно усталым. Да, от невозмутимого спокойствия, с которым он тогда лгал Майлзу, не осталось и следа. Справа от него на подлокотнике сидела Лена Фоскол, выглядевшая как какой-то неряшливый визирь. Госпожа Радоваш тоже здесь присутствовала, ее лицо оставалось немного в тени. Каппель стоял в стороне, практически не в фокусе. Отлично. Кворум комаррских акционеров, если Майлз правильно понял сигнал. По крайней мере они хоть так почтили власть Имперского Аудитора. - Добрый вечер, доктор Судха, - начал Майлз. - Вы здесь? - Брови Судхи поползли вверх, когда он глянул на дисплей, уточняя, откуда идет передача. - Ну да. В отличие от администратора Форсуассона я освободился от оков и выбрался с опытной станции живым. Я по-прежнему не знаю, рассчитывали ли вы, что я выживу. - Он ведь не умер, правда? - прервала его Фоскол. - Увы, умер. - Майлз сознательно заговорил как можно мягче. - А я вынужден был на это смотреть, в точности, как вы планировали. Каждую минуту до самого конца. Это была удивительно некрасивая смерть. Фоскол умолкла. - Теперь это не имеет значения, - произнес Судха. - Единственное, что мы хотим от вас услышать, это что для нас готов скачковый корабль, который перевезет нас на нейтральную территорию - Пол или Эскобар, - после чего вы получите обратно ваших фор-леди. Если вы нас вызвали не за этим, я немедленно отключаюсь. - Сначала мне хотелось бы сообщить вам кое-какую информацию, - сказал Майлз. - Не думаю, что вы ее ожидаете. - Валяйте, - махнул рукой Судха. - Боюсь, что ваш свертываетль п-в-туннелей больше не может считаться секретным оружием. Мы взяли на "Боллен дизайн" все технические характеристики. Профессор Фортиц пригласил доктора Риву из Солстисского университета в качестве консультанта. Вы признаете ее репутацию? Судха осторожно кивнул. Глаза Каппеля расширились. Госпожа Радоваш смотрела равнодушно. Фоскол вся подобралась. - Ну вот, собрав воедино все технические характеристики вашего сооружения, а также данные об аварии на отражателе, присовокупив к этому познания в области физики доктора Ривы - кстати, еще присутствовал математик. Юэлл, если это имя вам о чем-нибудь говорит... Так вот, ведущий специалист империи по анализу технических неполадок и ведущий специалист империи в области пятимерного пространства пришли к единодушному выводу, что на самом деле вы никакого сворачивателя п-в-туннелей не изобрели. Вы изобрели п-в-бумеранг. Доктор Рива утверждает, что, когда амплитуда резонансных колебаний превышает пороговое значение, туннель вовсе не схлопывается, а выбрасывает всю эту энергию в трехмерное пространство в виде мощной гравитационной волны. Именно такой выброс и уничтожил солнечный отражатель и рудовоз, а также - прошу прощения, госпожа Радоваш, - убил доктора Радоваша и Марию Трогир. Аварийщики обнаружили ее тело несколько часов назад, о чем я с сожалением вам сообщаю, завернутое в какой-то кусок обшивки, который они нашли еще неделю назад. Горе Каппеля выразилось лишь в вырвавшемся у него вздохе; но по его щекам текли слезы. В яблочко, подумал Майлз. Так я и думал. Уж больно рьяно он это отрицал. Никто из комаррцев не выглядел удивленным, лишь расстроенным. - Так что если бы вам удалось довести дело до конца, вы бы всего-навсего уничтожили эту станцию вместе с пятью тысячами человек, которые на ней находятся, и самих себя. А завтра утром Барраяр все еще был бы здесь. - Майлз сознательно опустил голос чуть ли не до шепота. - Все ради ничего. Даже меньше, чем ничего. - Он лжет! - яростно воскликнула Фоскол. - Он лжет! Судха издал что-то вроде тихого рычания, взъерошил волосы и покачал головой. Затем, к великому изумлению Майлза, расхохотался в голос. Каппель уставился на своего коллегу: - Ты думаешь, именно поэтому? Потому что он срабатывал именно так? - Это все объясняет, - начал Судха. - Это объясняет... О Господи... - Судха увял. - Я думал, все дело в рудовозе, - проговорил он наконец. - Что это он каким-то образом помешают. - Также должен вам сообщить, - заявил Майлз, - что Имперская служба безопасности арестовала всех сотрудников отдела использования избыточного тепла и их семьи, которых вы бросили в расположении Транспортной компании Южного порта в Солстисе. А также прочих ваших друзей и родственников, ни в чем не повинных, ни о чем не подозревавших людей. Игра в заложников - скверная игра, печальная и жуткая, которую легче начать, чем прекратить. Худшие варианты этой игры, которые мне доводилось видеть, заканчивались тем, что ни одна из сторон не брала верх или не получала того, что хотела. А больше всего при этом теряют те, кого в эту игру втянули в виде заложников. - Барраярские угрозы, - мотнула головой Фоскол. - Вы действительно полагаете, что после всего мы не сможем вам противостоять? - Уверен, что сможете, но зачем? Во всей этой каше призов не осталось. Самый крупный исчез. Вы не можете изолировать Барраяр. Вы не можете сохранить вашу тайну или прикрыть тех, кого оставили на Комарре. Единственное, что вы можете сделать, это убить еще несколько невинных людей. Великие цели могут претендовать на большие жертвы, это верно, но ваши возможные награды постепенно усохли. Все, хватит на них давить. Поборот, сбавим прессинг. - Не для того мы прошли через все это, - прохрипел Каппель, утирая глаза руками, - чтобы вручить величайшее оружие века барраярцам. - Так оно уже у нас. Хотя как оружие эта штука имеет на данном этапе ряд существенных дефектов. Но доктор Рива говорит, что есть свидетельства, что из п-в-туннеля выходит больше энергии, чем входит туда. Что предполагает дальнейшее мирное использование, когда явление будет изучено лучше. - Правда? - Судха даже выпрямился. - Как она это вычислила? Какие у нее получились цифры? - Судха! - неодобрительно воскликнула Фоскол. Госпожа Радоваш поморщилась, а Судха нехотя замолк, пристально, слегка сощурясь, глядя на Майлза. - С другой стороны, - продолжил Майлз, - до тех пор, пока дальнейшие исследования не покажут, что закрыть п-в-туннель действительно невозможно, ни один из вас никуда не двинется, особенно на планеты за пределами империи. Это как раз одно из ужасных военных решений. И боюсь, исходит оно от меня. "Фор-леди - не расходный материал", - сказал он Форгиру. Он лгал тогда или солжет сейчас? Майлз и сам толком не знал. Может, комаррцы тоже не догадаются. - Вы все, безусловно, отправитесь в барраярскую тюрьму, - продолжил он. - Договор с дьяволом о том, чтобы стать фором, включает в себя элемент, который многие, включая и некоторых форов, не замечают. Он гласит, что наши жизни предназначены для жертвы. Никакие угрозы, никакие пытки, никакое медленное умерщвление, которым вы можете подвергнуть захваченных вами барраярских женщин, не изменят вашей судьбы. Правильно ли он выбрал путь? На головиде их лица выглядели непропорционально, расплывчато, и было трудно прочесть выражение. Майлз пожалел, что не может вести этот разговор лицом к лицу. Половина скрытых подсказок, такие, как положение тела, жесты, оказалась недоступна. Но предстать пред ними лично означало пополнить ряды заложников, а это вряд ли способствовало бы разрешению проблемы. Майлз вспомнил женскую руку, выскользнувшую из его пальцев и исчезнувшую в тумане. Он бессильно сжал кулаки. "Больше никогда", - ты говорил. "Не расходный материал", - говорил. Майлз пристально вглядывался в лица комаррцев, пытаясь прочесть на них хоть что-нибудь: верят, не верят, насторожились, расслабились. - В тюрьме есть определенные преимущества, - убедительно заговорил он. - Некоторые тюрьмы довольно комфортабельные, и в отличие от могилы из них когда-нибудь, со временем, выходят. А теперь я предлагаю вам в обмен на безоговорочную капитуляцию и дальнейшее сотрудничество лично гарантировать вам жизнь. Не свободу, обратите внимание. С этим придется подождать. Но время проходит, на смену старым кризисам приходят новые, у людей меняются взгляды. У живых, во всяком случае. Опять же существуют амнистии по случаю крупных событий. Рождения императорского наследника, в частности. Сомневаюсь, что кому-либо из вас придется просидеть в тюрьме полных десять лет. - Какое заманчивое предложение! - ядовито бросила Фоскол. Майлз позволил себе приподнять бровь: - Зато честное. У вас больше шансов полнить амнистию, чем у Тьена Форсуассона. А пилот грузовика уже не порадуется встрече с детьми. Я тут заново просмотрел результат ее аутопсии, я не говорил? Результаты аутопсии всех погибших. Если у меня и есть угрызения совести, то лишь из-за того, что я лишаю семьи погибших на отражателе возможности добиться справедливости. За такое убийство положен гражданский суд. После этих слов даже Фоскол отвела взгляд. Отлично. Продолжим. Чем больше времени он займет, тем лучше, к тому же они его слушают. До тех пор, пока он не дает Судхе отключить комм, он таким образом добивается своего рода успеха. - Вы все время поносите барраярскую тиранию, но почему-то мне кажется, что вы, ребята, не провели всекомаррского голосования, когда намеревались запечатать - или украсть - их будущее. А если бы провели, то вряд ли посмели бы. Двадцать лет назад, может, и пятнадцать, вы и получили бы поддержку большинства. Но даже десять лет назад уже было поздно. Неужели ваши сограждане захотели бы запечатать навечно ближайший рынок и потерять там торговлю? Потерять всех родственников, переехавших на Барраяр, и своих внуков полубарраярцев? Ваш торговый флот обнаружил, что барраярский военный эскорт ой как им полезен, причем довольно часто. Так кто же здесь настоящий тиран - грубые барраярцы, которые, пусть и неловко, стараются включить Комарру в свое будущее, или комаррские интеллектуалы, которые желают исключить всех и вся, кроме себя самих? - Майлз сделал глубокий вздох, чтобы подавить закипающий гнев, сознавая, что балансирует на лезвии ножа. Осторожно, осторожно. - Так что единственное, что нам остается, это спасти как можно больше жизней из обломков. Через некоторое время госпожа Радоваш спросила: - Как вы можете гарантировать нам жизнь? Это были первые слова, что она произнесла за все время. До этого она лишь внимательно слушала. - Моим приказом как Имперского Аудитора. Только император Грегор может его отменить. - А почему император Грегор этого не сделает? - скептически поинтересовался Каппель. - Ему все это очень не понравится, - честно ответил Майлз. И мне придется ему обо всем этом докладывать, помоги мне Боже... - Но... если я дам слово, не думаю, что он станет возражать. - Помолчав, Майлз добавил: - Или мне придется подать в отставку. - Как приятно нам знать, что после нашей смерти вы подадите в отставку! - фыркнула Фоскол. - Какое утешение! Судха теребил губу, глядя на Майлза... на голоизображение, напомнил себе Майлз. Похоже, не только ему не хватает подспудных подсказок... Инженер молчал, размышляя... О чем? - Ваше слово? - скривился Каппель. - Знаете, что оно для меня значит? - Да, - резко ответил Майлз. - А вы знаете, что оно значит для меня? Госпожа Радоваш склонила голову набок, и ее спокойный взгляд стал, если таковое возможно, более сфокусированным. Майлз наклонился к комму: - Мое слово - это единственное, что стоит между вами и ретивыми героями из Имперской службы безопасности, намеревающихся прорваться к вам сквозь стены. Им коридоры не нужны, знаете ли. Мое слово вынуждает меня придерживаться данной мною присяги Аудитора, которая в данный момент помогает мне не моргнув глазом выполнять долг, а я считаю его более ужасающим, чем вы можете себе представить. У меня только одна клятва. И она не может быть правдива в отношении Грегора, если ложна перед вами. Но если печальный опыт моего отца в том мерзком эпизоде в Солстисе и научил меня чему-то, то лишь одному - не обещать того, что не в моих силах. Если вы спокойно сдадитесь, я смогу удержать все под контролем. Если же службе безопасности придется захватывать вас силой, то возможно всякое. В возникшем хаосе и неразберихе перевозбужденные барраярские юнцы запросто способны перестрелять бешеных комаррских террористов. - Мы не террористы! - горячо запротестовала Фоскол. - Да? Вам вполне удалось затерроризировать меня, - холодно отрезал Майлз. Фоскол поджала губы, но Судха казался не столь уверенным. - Если вы спустите на нас СБ, то все последствия будут на вашей совести! - бросил Каппель. - Почти верно, - согласился Майлз. - Если я спущу службу безопасности, то это будет моей ответственностью. В этом и разница между "быть ответственным" и "держать под контролем". Я - ответственный, вы - держите под контролем. Представляете, как это меня пугает? Судха фыркнул. Майлз невольно дернул уголком губ. Ага, Судхе такой расклад тоже знаком. Фоскол наклонилась вперед: - Все это треп и дымовая завеса. Капитан Форгир сказал, что за скачковым кораблем послали. Где он? - Форгир лгал, как ему и положено по должности. Никакого скачкового корабля не будет. Черт, вот оно! Теперь остается лишь два возможных варианта. А их и прежде было только два. - У нас двое заложников. Нам выкинуть одну из них в космос, чтобы доказать, что мы не шутим? - Уверен, что вы совсем не шутите. А которая будет смотреть, тетя или племянница? - мягко поинтересовался Майлз, снова устраиваясь поудобнее. - Вы заявляете, что вы не чокнутые террористы, и я вам верю. Вы не террористы. Пока. А также вы не убийцы. Я принимаю, что все трупы, оставленные вами на пути, - чистая случайность. На данном этапе. Но я также хорошо знаю, как легко преступить эту черту. Прошу вас обратить внимание, что вы уже зашли предельно далеко. Следующий шаг автоматически превратит вас в точную копию того самого врага, которому вы дружно решили противостоять. Он дал своим последним словам повиснуть в воздухе, чтобы до них получше дошел смысл. - Думаю, Форкосиган прав, - неожиданно заявил Судха. - Мы подошли к концу игры. Или к началу следующей. Но на нее я не подписывался. - Мы должны держаться вместе, иначе ничего хорошего не будет, - быстро сказала Фоскол. - И если нам придется кого-нибудь из них выкинуть в шлюз, то я голосую за эту бешеную кошку Форсуассон. - Ты сделаешь это своими руками? - медленно произнес Судха. - Потому что я отказываюсь. - Даже после того, что она учинила? Да что, во имя Господа, вам сделала нежная Катриона? Майлз старался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутренне замер. Помолчав, Судха сказал: - Похоже, это в конечном итоге не имеет значения. Каппель и госпожа Радоваш заговорили разом, но Судха жестом остановил их. Он медленно выдохнул, как человек, скрывающий сильную боль. - Нет. Давайте продолжим, как начали. Выбор простой. Остановиться сейчас и безоговорочно сдаться или решить, что Форкосиган блефует. Ни для кого из вас не секрет, что я хотел на время укрыться, чтобы попытаться еще раз позже. Вы знали об этом еще до того, как мы покинули Комарру. - Мне жаль. что я голосовал тогда против тебя, - сообщил Судхе Каппель. Судха пожал плечами: - Ага... Ну, если мы собираемся заканчивать, то время пришло. Нет, еще нет! - отчаянно думал Майлз. Это слишком резко. Есть время поболтать еще часов десять как минимум. Он хотел склонить их к сдаче, а не самоубийству. Или к убийству. Если они поверили ему, что их машина дефектна, а они, судя по всему, поверили, то им довольно скоро должно прийти в голову, что они могут удерживать в заложниках всю станцию, если они не исключают вариант самоуничтожения. Ну, если они сами до этого не додумаются, то уж он-то им точно подсказывать не станет. Майлз откинулся на стуле, грызя ноготь, и принялся наблюдать и слушать. - Ждать в любом случае нечего, - продолжил Судха. - Риск растет с каждой минутой. Лена? - Никакой капитуляции, - упрямо заявила Фоскол. - Мы продолжим. - И уже спокойнее: - Каким-нибудь образом. - Каппель? Математик долго колебался. - Не могу смириться с тем. что Мария погибла зря. Держимся. - Я сам... - Судха опустил свою широкую ладонь. - Стоп. Поскольку эффект неожиданности утрачен, все это не ведет никуда. Весь вопрос в том, это как быстро мы туда придем. Он повернулся к госпоже Радоваш. - Ой, уже моя очередь? Я не хотела оказаться последней. - Ваш голос все равно решающий, - заметил Судха. Госпожа Радоваш замолчала, уставясь в окно. На дверь шлюза? Майлз не удержался и проследил за ее взглядом. Она поймала его на этом, и он вздрогнул. Вот теперь ты этого добился, парень. Жизнь Катрионы и твоя душа зависят от вшивого комаррского голосования акционеров. Как ты это допустил? Это не было запланировано... Взгляд госпожи Радоваш снова вернулся к окну. Ни к кому не обращаясь, она заговорила: - Прежде наша безопасность зависела от секретности. А теперь, даже если мы улетим на Пол, или Эскобар, или дальше, Имперская безопасность побежит за нами. У нас не найдется даже одной свободной минутки, чтобы бросить наших заложников. В изгнании или нет, но мы все равно будем пленниками, вечными пленниками. Я устала быть пленницей надежды или страха. - Ты не была пленницей! - воскликнула Фоскол. - Ты была одной из нас. Я так думала. Госпожа Радоваш поглядела на нее. - Я поддерживала мужа. А если бы не поддержала, он был бы сейчас жив... Я устала, Лена. - Может, тебе надо отдохнуть, прежде чем принимать решение? - заискивающе спросила Фоскол. Взгляд, которым наградила ее госпожа Радоваш, вынудил Фоскол опустить глаза. - Ты ему веришь, что установка дефектна? - спросила госпожа Радоваш Судху. Судха нахмурился. - Да. Боюсь, что так оно и есть. Иначе голосовал бы по-другому. - Бедный Барто. - Она долго глядела на Майлза с какой-то отстраненной задумчивостью. Поощренный ее кажущимся спокойствием, Майлз поинтересовался: - А почему ваш голос - решающий? - Вся эта схема изначально была идеей моего мужа. И эта одержимость довлела надо мною семь лет. Его пакет акций всегда считался самым большим. Как по-комаррски. Значит, Судха действительно был вторым в команде и вынужден был прыгнуть в ботинки покойника... Все это настолько сейчас не имеет значения... Может, они назовут это его именем. Эффект Радоваша. Возможно. - Значит, мы оба наследники в некотором роде. - Действительно. - Губы вдовы искривились в подобии улыбки. - Знаете, я никогда не забуду выражение вашего лица, когда этот дурак Форсуассон заявил, что у него нет бланков императорских приказов. Я тогда чуть не рассмеялась вслух, несмотря ни на что. Майлз коротко улыбнулся, едва осмеливаясь дышать. Госпожа Радоваш изумленно покачала головой, но не отметая его обещания. - Что ж, лорд Форкосиган... Я поверю вам на слово. И узнаю, чего оно стоит. - Она посмотрела в лицо своим коллегам, но когда заговорила снова, то смотрела на Майлза: - Я голосую за то, чтобы закончить сейчас. Майлз напряженно ждал возражений, возмущения, местного бунта. Каппель грохнул кулаком по стеклу, которое от удара завибрировало, и отвернулся. Фоскол зарылась лицом в ладони. И повисла тишина. - Значит, быть по сему, - промолвил Судха, явно выдохшись. Майлз подумал, не поразила ли его новость о внутреннем дефекте агрегата больше, чем все остальное. - Мы сдаемся в обмен на ваше слово, что нам сохранят жизнь, лорд Аудитор Форкосиган. - Он крепко сжал веки, потом открыл снова. - И что теперь? - Множество очень медленных движений. Сначала я ласково лишаю СБ мечты о героическом штурме. Они тут изрядно поработали. Затем вы сообщаете новости остальным участникам вашей группы. Затем отключаете все ловушки-страшилки, которые понаставили, и складываете все оружие, какое у вас имеется, подальше от себя в аккуратную кучку. Отпираете двери. Потом спокойно садитесь на пол дока, убрав руки за голову. И тогда я позволю мальчикам войти. - И осторожно добавил: - Пожалуйста, избегайте резких движений и всего такого. - Быть по сему. Судха отключил комм. Комаррцы исчезли. Майлза затрясло от внезапной растерянности. Он снова сидел один в пустой комнате. Вопящий человек за стеклянной стеной у него в мозгу просто надсаживался, судя по ощущениям. Майлз переключил канал и приказал, чтобы офицеров Имперской безопасности и местной секьюрити, которые будут осуществлять арест комаррцев, сопровождала группа медиков. И никакого оружия, кроме парализаторов, чтобы никто не брал. Последний приказ он повторил дважды, на всякий случай. Майлз чувствовал себя так, будто провел на этом стуле лет эдак сто. Когда он попытался встать, то чуть не упал. И тогда он побежал.

Единственная уступка, которой удалось добиться от Майлза Форгиру, стремящемуся обеспечить безопасность лорда Аудитора, это что он войдет на причал позади, а не впереди взвода охранников. Около десятка комаррцев, сидевших по-турецки на полу, повернули головы, когда барраярцы вошли внутрь. За Майлзом следовал взвод техников, который немедленно рассредоточился по помещению в поисках мин и ловушек, а за ними - бригада медиков с воздушной платформой. Первое, что попалось Майлзу на глаза после живых мишеней, была перевернутая вверх дном платформа, лежащая посреди причала на куче лома. Майлз с трудом узнал знакомый по диаграммам пресловутый агрегат. От этого зрелища он почему-то сильно воспрянул духом. Майлз обошел вокруг платформы, внимательно изучая объект, затем направился туда, где обыскивали и брали в наручники Судху. - Бог ты мой, похоже, с вашим свертывателем п-в-туннелей случилась авария. Но вам от этого проку никакого. У нас есть чертежи. Каппель и человек, в котором Майлз узнал пропавшего инженера с завода "Боллен дизайн", стоявшие неподалеку, злобно посмотрели на него. Фоскол отчаянно рвалась подойти поближе, чтобы услышать разговор. Арестовывающая ее женщина-офицер еле ее удерживала. - Это не мы, - вздохнул Судха. - Она. Его указующий перст привлек внимание Майлза к внутренней двери, ведшей к служебному шлюзу. Дверь блокировала вставленная наискось металлическая балка. Концы ее были приварены к двери и стене. Глаза Майлза расширились, и он затаил дыхание, предвкушая... - Она? - Эта сучка из ада! Или с Барраяра, что почти одно и то же. Госпожа Форсуассон. - Потрясающе. - Теперь становились понятными некоторые странности в поведении и ответах комаррцев во время переговоров, - Хм... И каким образом? Все три комаррца заговорили разом, что вылилось в поток фраз примерно следующего содержания: "Если бы госпожа Радоваш не выпустила ее... если бы ты не позволил госпоже Радоваш выпустить ее... откуда я мог знать? Старая леди показалась мне больной... Она и сейчас так же выглядит... если бы ты не положил дистанционное управления прямо рядом с ней... если бы ты не вышел из этой проклятой диспетчерской... если бы ты двигался побыстрее... если бы ты побежал к платформе и вырубил напряжение... так что ж ты сам об этом не подумал, а?" Из чего Майлз постепенно восстановил ход событий и получил самую знаменательную картинку дня. Да что там дня - года! Вообще-то за несколько лет, ежели подумать. Я влюблен. Я влюблен. Прежде я лишь думал, что влюблен. А теперь действительно влюбился. Я должен, должен, должен заполучить эту женщину! Моя, моя, моя. Леди Катриона - Найла Форвейн - Форсуассон - Форкосиган! Да! Она тут не оставила никаких дел для Имперской безопасности и Имперских Аудиторов, кроме как собрать осколки. Майлзу хотелось кататься по полу и выть от радости, что было бы с его стороны в нынешних обстоятельствах очень не дипломатично. Так что он сохранил невозмутимость, этакую сдержанность. В любом случае он сомневался, что комаррцы способны оценить всю прелесть ситуации. - Когда мы ее там заперли, я приказал замуровать дверь, - мрачно сообщил Судха. - Я не мог ей позволить обставить нас в третий раз. - Третий раз? - спросил Майлз. - Если это был второй, то что же она сделала в первый? - Когда этот придурок Ароцци приволок ее сюда, она чуть было сразу не сорвала нам все дело, нажав сигнал пожарной тревоги! Майлз глянул на рукоятку сигнала. - И что произошло потом? - На нас обрушился станционный аварийный контроль. Я уж думал, что никогда от них не отделаюсь. - Ага. Понятно. - Любопытно. Форгир об этом эпизоде не упоминал. Ладно, с этим позже. - Вы хотите сказать, что мы пять часов зря из кожи вон лезли, чтобы эвакуировать станцию? Судха мрачно улыбнулся: - Вы ищете у меня сочувствия, барраярец? - Хе. Не важно. Большую часть пленников уже увели. Майлз жестом приказал Судху пока придержать. - Момент истины, Судха. Вы заминировали эту штуковину? - Есть взрывное устройство на внешней двери. Отсюда оно не взорвется. С железным самообладанием Майлз наблюдал, как техники СБ режут металлический прут. Наконец тот со звоном упал на пол. Майлз на мгновение в ужасе замер. - Чего вы ждете? - поинтересовался Судха. - Просто раздумываю о глубине ваших политических убеждений. Предположим, эта штука запускает взрывное устройство, и в самом конце наша добыча от нас ускользает? - Сейчас? Зачем? Все ведь уже закончено, - недоуменно произнес Судха. - Месть. Манипулирование. Может, вы намереваетесь вывести меня из себя, чтобы спровоцировать повтор Солстисской Бойни, хоть и в меньших масштабах. Пропагандистский трюк. Все что угодно, ради чего можно пожертвовать жизнью. С вашей точки зрения, конечно. При должной подаче этот инцидент мог бы привести к очередному Комаррскому Восстанию, я полагаю. - У вас действительно извращенный ум, лорд Форкосиган, - покачал головой Судха. - Это у вас наследственное или благоприобретенное? - И то, и другое, - вздохнул Майлз. Немного подумав, он жестом приказал охранникам увести Судху. После разрешающего кивка Имперского Аудитора техник нажал на дверную панель. Внутренняя дверь скрипнула и застряла на полпути. Майлз тихонько отжал ее сапогом, и она открылась. Катриона стояла между дверью и госпожой Фортиц, которая сидела на полу в накинутом на болеро пиджаке племянницы. Лицо Катрионы было все в ссадинах, волосы растрепались. Со стиснутыми кулаками она выглядела очень решительной и в то же время притягательной, с личной точки зрения Майлза. Широко улыбаясь, он протянул руки и вошел внутрь. Катриона одарила его сердитым взглядом: - Давно пора! - и прошла мимо, бормоча под нос: - Эти мужчины!.. Несколько оторопев, Майлз все же сумел превратить вытянутые было руки в почтительный поклон госпоже Фортиц. - Госпожа доктор Фортиц! С вами все в порядке? - О, привет, Майлз! - Она моргнула. Лицо ее было пепельно-серым, и она явно продрогла до костей. - Бывало и получше, но я переживу, надо полагать. - Вас ждет воздушная платформа. Эти решительные парни вам помогут. - Ой, спасибо, милый. Майлз жестом велел техникам подойти. Госпожа профессор казалась очень довольной, когда ее уложили на платформу и накрыли теплыми одеялами. Беглый медицинский осмотр и небольшой спор завершились инъекцией половины дозы синергина, а не четырех. Платформа поднялась в воздух. - Профессор скоро будет, - заверил госпожу Фортиц Майлз. - Вообще-то он прибудет задолго до того, как вас выпустят из станционного медпункта. Я прослежу, чтобы его сразу же препроводили к вам. - Я очень рада. - Госпожа Фортиц жестом велела ему приблизиться. Когда он наклонился, она схватила его за ухо и поцеловала в щеку. - Катриона была просто великолепна! - шепнула она. - Знаю! - прошептал он в ответ. Его глаза смеялись, и она улыбнулась тоже. Майлз выпрямился, отойдя от платформы, встал рядом с Катрионой, надеясь, что пример тети вдохновит ее... Ну, он бы не отказался от некоторого проявления благодарности за спасение... - Кажется, вы не удивлены моим появлением, - пробормотал он. Платформа поплыла прочь в сопровождении медика, а Майлз с Катрионой пошли следом. Технари Имперской безопасности вежливо ждали, пока они освободят площадку, чтобы обезвредить взрывное устройство. Катриона убрала за ухо прядь волос едва заметно дрожащей рукой. На руках тоже алели ссадины. При виде них Майлз нахмурился. - Я знала, что это, должно быть, наши, - просто ответила она. - Иначе открылась бы другая дверь. - Э-э-э. Верно. - Она три часа обдумывала эту возможность. - Мой скоростной курьер оказался слишком медленным. В следующий коридор они вошли в задумчивом молчании. Чувство благодарности могло заставить ее кинуться ему в объятия, рыдая от облегчения ему, ну, если не в грудь, то в макушку на глазах у всех этих ребят из СБ. Майлз вынужден был признать, что нынешняя ее манера поведения ему нравится даже больше. Так что там у тебя насчет высоких женщин и невостребованной любви ? Кузен Айвен наверняка нашел бы пару едких фраз по этому поводу. Майлз мысленно зарычал, предвидя реакцию брата. Ладно, с Айвеном и другими проблемами во время своего ухаживания он разберется позже. - А вы знаете, что спасли примерно пять тысяч жизней? - спросил он. Катриона нахмурилась: - Что? - Этот агрегат был дефектным. Если бы комаррцам удалось его запустить, обратная гравитационная волна из п-в-туннеля разнесла бы станцию, как перед этим отражатель. И меня приводит в содрогание возможный счет за ущерб. И подумать только, что Иллиан жаловался на мои затраты на оборудование, когда я был опером... - Вы хотите сказать... Эта штука не работала? Я сделала все это зря? Кэт резко остановилась, плечи ее затряслись. - То есть как это зря? Мне попадались имперские генералы, которым за всю их карьеру удавалось сделать куда меньше. По-моему, вы заслужили как минимум медаль. Только вот проблема в том, что вся эта история будет глубоко засекречена. Им придется придумывать новый уровень секретности, чтобы зарыть ее там. А затем засекретить и это. Губы Кэт дрогнули не очень весело. - И что бы я делала с такой бесполезной вещью, как медаль? Майлз весело подумал о содержимом одного ящика в особняке Форкосиганов. - Повесили бы в рамочку? Использовали как пресс-папье? Стирали с нее пыль? - Всю жизнь об этом мечтала. Чтобы было больше хаоса. Майлз ухмыльнулся. Катриона наконец улыбнулась в ответ, явно начиная приходить в себя, но при этом не ломаясь. Вздохнув, она двинулась дальше, и Майлз пошел с ней рядом. Она встретилась с противником, воспользовалась шансом сделать дело и три часа висела в преддверии ада. И у нее еще хватает энергии держаться на ногах и ворчать. Чопорная, ха! Ага, па, я хочу вот эту! Майлз остановился у двери в медпункт. Госпожа Фортиц исчезла внутри, окруженная стайкой медиков, как дама в паланкине. Катриона задержалась. - Я вынужден вас покинуть на некоторое время, надо проверить, как там мои пленники. О вас позаботятся. - Пленники? - выгнула она бровь. - Ах, да! Как вы отделались от комаррцев? Майлз жестко улыбнулся. - Убедил. Она уставилась на него, уголок ее красивого рта пополз вверх. Нижняя губа у нее была рассечена. Майлзу хотелось поцеловать ее, чтобы вылечить. Пока нет. Выбирай время, мальчик. Всему свое время. - Вы можете быть очень убедительным. - Надеюсь. - Он вздохнул поглубже. - Я блефовал, заверив, что не выпущу их, что бы они с вами ни делали. Только вот я вовсе не блефовал. Мы не могли их отпустить. Вот. В предательстве признался. Майлз стиснул руки. Она недоверчиво смотрела на него. Сердце Майлза ушло в пятки. - Конечно же, нет! - Э-э-э... Что? - Вы что, не знаете, что они собирались сделать с Барраяром? - требовательно спросила она. - Это же спектакль ужасов! Просто жуткий! А они этого даже не понимали! Даже пытались объяснить мне, что свертывание п-в-туннеля никому не причинит вреда! Чудовищные идиоты! - Вообще-то я тоже так думаю. - Неужели вы не рискнули бы жизнью, чтобы их остановить? - Да, но я ведь рисковал не своей жизнью, а вашей. - Но я ведь фор, - просто ответила Катриона. Сердце Майлза ожило, радостно затрепетав, и он улыбнулся. - Истинный фор, миледи, - выдохнул Майлз. Подошла женщина-медик, беспокойно позвав: - Госпожа Форсуассон? Майлз хмыкнул на ее покровительственный тон, попрощался с Катрионой и отбыл. К тому времени, когда он свернул за угол, он уже бодро подпрыгивал.

ГЛАВА 21

Персонал станционного медпункта настоял на том, чтобы из предосторожности продержать у себя обеих фор-леди до следующего дня. Несмотря на усталость, Катриона все же сходила за своим чемоданом в так и не понадобившийся гостиничный номер, куда ее проводил очень юный бдительный эсбэшник, называющий ее "мэм" в каждой фразе и твердо намеренный нести ее багаж. На комме гостиничного номера ее поджидало единственное срочное послание от лорда Форкосигана с приказом немедленно вместе с тетей убираться со станции, высказанное таким настойчиво убедительным тоном, что она чуть было не поторопилась его исполнять, несмотря на явную запоздалость данного распоряжения. Одни указания, отметила она. И никаких объяснений. Вне всякого сомнения, он когда-то был военным командиром. Контраст между сдержанным, решительным лордом и чуть ли не детской радостью молодого человека, поклонившегося ей в дверях шлюза, позабавил Катриону. Так какой же из них настоящий лорд Форкосиган? Несмотря на его якобы откровенные выступления, этот человек неуловим, как вода. Вода в пустыне. Эта мысль неожиданно пришла ей на ум, и Кэт потрясла головой, чтобы ее прогнать. Вернувшись в медпункт, она немного посидела с тетей, поджидая профессора. Дядя Фортиц прибыл через час. Он выглядел непривычно подавленным и выдохшимся, когда присел на край кровати и обнял жену. Та обняла его в ответ, и по щекам ее впервые за все это время потекли слезы. - Не смей меня так пугать, женщина! - с деланной суровостью заявил он. - Позволяет себя похитить, дурит комаррских террористов, оставляя Имперскую безопасность без работы... Твой безвременный уход полностью нарушил бы мои эгоистические планы сыграть в ящик первым, чтобы ты меня догоняла. Так что уж будь любезна этого не делать! Госпожа Фортиц слабо засмеялась. - Я постараюсь, милый! Больничная рубашка не очень ее красит, но цвет лица уже лучше, думала Катриона, глядя на тетю. Синергин, горячее питье, тепло и безопасность помогли убрать самые тревожные симптомы без дальнейшего медицинского вмешательства, так что ее встревоженный супруг довольно быстро успокоился. Катриона позволила тете рассказать Фортицу об их пребывании у комаррцев, лишь изредка внося поправки, когда та уж слишком сильно начинала превозносить племянницу. С некоторой долей зависти Катриона размышляла об этой супружеской паре с пятидесятилетним стажем, чей брак с годами только креп. Это не для меня. Я упустила свой шанс. Профессор с женой относятся к редким счастливцам. Какими личными качествами надо обладать, чтобы достичь такого счастья? Катриона не знала, поскольку, совершенно очевидно, она сама ими не обладала. Значит, так тому и быть. Громкий голос и четкая преподавательская дикция немедленно вернулись к профессору, когда он принялся подгонять медиков, причем совершено напрасно. Катриона решительно вмешалась, сообщив, что единственное, в чем сейчас нуждается тетя, это в хорошем отдыхе. Профессор, завернув на секунду в туалет, отправился на поиски лорда Форкосигана, чтобы потом обследовать бывшее поле боя в доках. Катриона сомневалась, что после всех этих приключений она уснет, но, когда она вымылась и добрела до кровати, ей принесли какую-то микстуру. Катриона все продолжала жаловаться, что снотворное на нее не действует, когда вдруг простыни словно всосали ее.
Благодаря то ли микстуре, то ли усталости и нервному истощению, а может, отсутствию девятилетнего сына, но спала она долго. Спокойное утро, проведенное в беседах с тетей, уже близилось к полудню, когда в медпункт вошел лорд Форкосиган. Он был чист и сияющ как кот, а серый костюм - свеж и отглажен, хотя на лице еще сохранялись следы усталости. В обеих руках он тащил по огромному нескладному букету. Катриона поспешила освободить его от цветов, положив на стол, прежде чем он успел выронить оба. - Добрый день, госпожа Фортиц! Вы выглядите гораздо лучше. Очень хорошо. Госпожа Форсуассон, - кивнул он Катрионе, ухмыльнувшись. - Где вы отыскали такие великолепные цветы на космической станции? - изумленно спросила Катриона. - В магазине. Это ведь комаррская космическая станция. Они продают все. Ну, не совсем все, иначе это был бы уже Архипелаг Джексона. Но это имеет смысл, поскольку здесь непрерывно кого-то встречают и провожают, так что наверняка должна быть ниша для такой торговли. Знаете, они выращивают их прямо здесь, на станции, вместе с овощами. Но почему они называют это грузовыми садами, объяснил бы мне кто? Сомневаюсь, что в них выращивают грузовики. - Он подтащил стул и уселся рядом с Катрионой, у изножия кровати госпожи Фортиц. - Между прочим, по-моему, вот эта темно-красная кудрявая штука растет на Барраяре. Я нутром чую. - Да, кровавая пуховичка, - подтвердила Кэт. - Это что, название или оценка? Катриона улыбнулась: - Думаю, ее так называют из-за цвета. Она растет на Южном континенте, на западных склонах Черных гор. - Я как-то был на зимней подготовке в Черных горах. К счастью, в это время года эти штуки, по всей видимости, погребены под несколькими метрами снега. - Но как мы повезем их домой, Майлз? - посмеиваясь, поинтересовалась тетя. - Не стоит вам себя обременять, - посоветовал он. - Вы всегда можете отдать их медикам перед отъездом. - Но они ведь очень дорогие! - озабоченно воскликнула Катриона. Глупо платить такие деньги за то, чем они смогут наслаждаться лишь несколько часов. - Дорогие? - моргнул он. - Автоматические системы управления оружием дорогие. Боевые задания, которые идут наперекосяк, дорогие. А это дешево. Правда. К тому же надо ведь поддерживать бизнес, полезный для империи, так? Если представится возможность, попросите показать вам перед отъездом станционную гидропонную секцию. Думаю, это будет весьма интересно. - Посмотрим, будет ли на это время, - ответила Катриона. Это был такой необычный опыт. Странно сознавать, что я еще даже не опоздала забрать Никки. Еще несколько дней процедур, и я покончу с Комаррой. - У вас есть все необходимое? Все, что вам нужно? Ведь теперь ваша тетя, - он кивнул на госпожу Фортиц, - с вами. - Думаю, что теперь я справлюсь с чем угодно, - заверила его Кэт. - Я так и думал. - На его лице снова мелькнула кривая улыбка. - Мы только пропустили корабль, на котором должны были лететь сегодня утром, потому что дядя Фортиц настоял, чтобы мы подождали и отправились с ним на Комарру на скоростном курьере. Вы не знаете, когда это будет? Я должна отправить весточку госпоже Форторрен. - Вашему дяде еще надо кое-что сделать. Из штаб-квартиры Имперской безопасности на Комарре нам прислали целую толпу ученых и техников, чтобы вычистить и задокументировать то месиво, которое вы оставили в доках... - Ой, мамочки! Мне очень жаль... - машинально начала она. - Нет-нет, это прекрасное месиво! Я бы и сам лучше не сделал, а я в свое время нечто подобное учинял. Ну, как бы то ни было, он за ними присмотрит, а потом вернется на Комарру, чтобы создать закрытую комиссию по изучению агрегата, его возможностей и все такое. А мне прислали сильных следователей, которых я хочу лично проинформировать, прежде чем они займутся моими пленниками. Капитан Форгир не очень обрадовался, когда я не позволил его людям допросить наших заговорщиков, но я уже убрал все подробности это дела под гриф "совершенно секретно" и запечатал аудиторской печатью, так что ему не повезло. - Он откашлялся. - Мы с вашим дядей решили, что я прямо отсюда полечу в Форбарр-Султан и лично сделаю императору Грегору предварительный доклад. А то от СБ он получает лишь выжимки. - Ой! - ошарашенно воскликнула Кэт. - Так скоро уезжаете... А как же остальные ваши вещи... Вы ведь не можете улететь без вашего активатора, верно? Форкосиган машинально потер висок. Бинты с запястий исчезли, заметила Кэт, остались лишь бледно-красные плоски новых шрамов. Для коллекции, надо полагать. - Я приказал Тумонену собрать мои вещи и прислать сюда с командой из штаб-квартиры. Они прибыли пару часов назад, так что я упакован. Старая добрая служба безопасности. Иногда она действительно выводит меня из себя. Тумонен получит здоровенную черную метку за то, что проморгал этот заговор в куполе "Серифоза", хотя на самом деле по шапке должно в первую очередь получить Имперское финансовое управление. А этот идиот Форгир получит поощрение. Нет на свете справедливости. - Бедный Тумонен. Он мне понравился. А вы ничего не можете для него сделать? - М-м-м, я уже как-то раз занимался внутренними делами Имперской безопасности, так что нет, пожалуй, не стану. - А он сохранит свой пост? - Пока неизвестно. Но я сказал ему, что если он обнаружит, что его военная карьера застопорилась, то пусть свяжется со мной. Думаю, что на этой аудиторской работенке я найду применение хорошо обученному помощнику. Хотя работа не постоянная. Мечта всей моей жизни. Форкосиган задумчиво пожевал нижнюю губу и искоса глянул на Катриону. - Боюсь, что закапывание этого дела на такую глубину секретности сильно ограничивает вашу возможность рассказать что-то Никки. А дело это окажется в черной дыре настолько быстро, насколько мы сумеем его туда засунуть, и останется там весьма надолго. Однако никаких публичных расследований не будет, так что вам не придется давать показания, хотя СБ может попросить о паре интервью. Без суперпентотала, разумеется. Задним числом я очень доволен, что провел все это дело настолько скрытно, насколько это было возможно. Но для Никки и для родственников Тьена, а также для все остальных остается в силе версия, что он погиб из-за небрежного обращения с респиратором. Других подробностей вы не знаете. Госпожа доктор Фортиц, к вам это тоже относится. - Понимаю, - кивнула тетя Фортиц. - Я одновременно и довольна, и встревожена, - медленно проговорила Катриона. - Со временем уровень секретности смягчится. И тогда вы сможете еще раз взвесить эту проблему, когда... ну, когда многое может измениться. - Я тут размышляла, не должна ли я ради спасения чести Никки выплатить империи те деньги, что Тьен получил в виде взятки. Форкосиган изумился: - Бог мой, конечно, нет! Если кто-то что-то и должен, так это Фоскол. Это она их украла. А от нее мы уж точно ничего не получим. - Но кое-что осталось невыплаченным, - печально заметила она. - Тьен расплатился с долгами своей жизнью. Он чист перед империей, уверяю вас. Голосом императора, если нужно. Катриона переваривала услышанное. Смерть списывает все долги. Лишь не стирает из памяти боль. Чтобы вылечить эту рану, нужно время. Время теперь принадлежит тебе самой. И это странно ощущать. У нее столько времени, сколько она захочет. Или сколько ей понадобится. О таком богатстве она и не мечтала. - Хорошо, - кивнула она. - Прошлое оплачено. Пожалуйста, дайте мне знать, когда будут похороны Тьена. Я хотел бы присутствовать, если смогу. - Он нахмурился. - Я тоже тут кое-что должен. Катриона молча покачала головой. - Ну, в любом случае позвоните мне, когда вы с тетей вернетесь в Форбарр-Султан. - Он снова посмотрел на тетю Фортиц. - Они с Никки ведь поживут у вас некоторое время, так? Катриона так толком и не поняла, что это: вопрос или требование. - Безусловно, - улыбнулась тетя. - Тогда вот все мои адреса, - повернулся Форкосиган к Катрионе, протягивая ей пластиковую карточку. - Номера резиденций Форкосиганов в Форбарр-Султане, Хассадаре и Форкосиган-Сюрло, а также номер господина Циписа в Хассадаре - мой управляющий, я вам как-то говорил о нем. Он обычно знает, где меня поймать, если я болтаюсь по графству. И номер в Императорском дворце, где всегда знают, как меня найти. В любое время, днем и ночью. Тетя Фортиц, откинувшись на подушку, прижала палец к губам и с растущим весельем наблюдала за Форкосиганом. - Думаешь, этого хватит, Майлз? Может, дашь еще пару-тройку номеров на всякий случай? К удивлению Катрионы, лорд Форкосиган слегка покраснел. - Полагаю, этого вполне достаточно, - ответил он. - А я, в свою очередь, смогу вас найти через вашу тетю, так? - Конечно, - промурлыкала тетя Фортиц. - Мне бы хотелось как-нибудь при случае показать вам мой округ, - добавил он, избегая взгляда тети Фортиц. - Там есть много такого, что может показаться вам интересным. Крупный проект лесонасаждений в Дендарийских горах и кое-какие эксперименты с дезактивацией почвы. Моей семье принадлежит несколько виноделен и фабрик по изготовлению кленового сиропа. Вообще-то там сплошная ботаника. Шагу нельзя сделать, чтобы не наступить на какое-нибудь растение. - Возможно, позже, - неуверенно ответила Кэт. - А что будет с Проектом Терраформирования в результате этой заваренной комаррцами каши? - М-м-м, да практически ничего, я сильно подозреваю. Немедленное засекречивание всего дела ограничит возможные публичные политические конфликты. - И в перспективе тоже? - Хотя с точки зрения отдельного гражданина средства, украденные из бюджета Серифозы кажутся громадными, с государственной точки зрения - это капля в море. В конце концов, этих чертовых секторов есть еще целых девятнадцать. Вот ущерб, нанесенный отражателю, - это уже другая история. Там счет куда как побольше. - А империя его починит? Я так надеялась, что да. Форкосиган просветлел: - У меня есть по этому поводу грандиозный план! Я собираюсь закинуть Грегору мысль, что починку - расширение отражателя - нужно объявить свадебным подарком Лаисе от Грегора и Комарре от Барраяра. Я порекомендую, чтобы его вдвое увеличили в размерах, добавив еще шесть панелей, которые комаррцы выпрашивают вот уже целую вечность. Думаю, что все это недоразумение можно превратить в прекрасный пропагандистский трюк, если правильно рассчитать по времени. Мы быстренько протащим эту идею через Совет графов и Кабинет Министров, до праздника Середины лета, пока Форбарр-Султан еще весь в сентиментальных переживаниях по поводу Императорской Свадьбы. Катриона радостно захлопала в ладоши, и вдруг замерла: - А это получится? Сомневаюсь, что проржавевший Совет графов подвержен тому, что Тьен называл романтическими бреднями. - О, - легкомысленно отмахнулся он. - Уверен, что они вполне этому подвержены. Я сам - младший член Совета графов. В конце концов мы тоже всего лишь люди. К тому же мы можем подчеркнуть, что всякий раз, как комаррцы будут смотреть вверх, - ну, ладно, через раз, - они будут видеть висящий у них над головой барраярский подарок, сознавая при этом, что этот подарок помогает создавать их будущее. Это может нас спасти от затрат на следующий комаррский заговор. - Надеюсь, что так, - вздохнула Катриона. - Думаю, это прекрасная идея. Форкосиган улыбнулся, явно довольный. Он посмотрел на тетю Фортиц, огляделся по сторонам и достал из кармана маленький пакет. - Не знаю, госпожа Форсуассон, даст вам Грегор медаль или нет за то, что вы быстро соображаете и хладнокровно действовали в доке Южной транспортной... Она затрясла головой: - Мне не нужно... - Но я подумал, что у вас должно остаться что-то на память обо всех этих событиях. Вот. Он протянул руку. Катриона взяла пакетик и рассмеялась. - По-моему, я это узнаю! - Уж наверное. Кэт развернула знакомую обертку и открыла коробочку с крошечной моделью Барраяра, купленной в ювелирном магазине Серифозы. Теперь планетка висела на тоненькой золотой цепочке. Кэт подняла руку, и украшение заиграло на свету. - Смотрите, тетя! - радостно воскликнула Кэт и протянула вещицу пожилой родственнице, чтобы та могла ее как следует рассмотреть. Госпожа профессор с интересом изучала миниатюрную планету. - Очень мило. дорогая. Действительно очень мило. - Называется это "Премия лорда Форкосигана за облегчение ему работы", - сказал Форкосиган. - Вы ведь действительно мне ее облегчили, знаете? Если бы комаррцы уже не потеряли эту свою адскую машину, они ни за что бы не сдались, убалтывай я их хоть до своего собственного посинения. Вообще-то Судха кое-что высказал в этой связи во время предварительного допроса, так что можете рассматривать это как факт. Если бы не вы, то сейчас станция представляла бы собой груды летящих в разные стороны обломков. Катриона колебалась. Может ли она это принять? Она посмотрела на тетю, которая добродушно ей улыбалась, явно не видя ничего особенного в этом подарке. Впрочем, тетя Фортиц вообще была равнодушна к собственности. Именно за это безразличие Катриона и любила ее больше всех своих родственниц. - Спасибо, - искренне поблагодарила она лорда Форкосигана. - Я буду помнить. И помню, - добавила она. - Хм, вообще-то вам полагается забыть этот злосчастный эпизод с прудом. - Ни за что! - Ее губы изогнулись в улыбке. - Это был самый светлый момент того дня. Это было своего рода предвидение, когда вы положили эту вещицу отдельно? - Не думаю. Удача покровительствует подготовленному уму и все такое. К моему счастью, со стороны трудно отличить быструю работу мысли от запоздало осознанной возможности и глубокого планирования. - Он довольно хмыкнул, когда Катриона надела цепочку на шею. - А знаете, вы первая подр... первая женщина-друг, кому мне удалось подарить Барраяр. Хотя нельзя сказать, что я не пытался. В ее глазах зажглись веселые искорки. - А у вас было много подружек? Если нет, то придется счесть весь женский пол круглыми идиотками. Этот мужчина способен выманить змей из норы, девятилетних мальчишек из запертой ванной и комаррских террористов из их бункера. Почему же женщины не ходят за ним толпами? Неужели барраярки не способны видеть дальше его внешности или своих собственных вздернутых носов? - М-м-м... - Последовало довольно долгое молчание. - Ну, в обычной пропорции, я бы сказал. Безнадежная первая любовь, всякое разное в течение ряда лет, безответная сумасшедшая страсть. - И кто же был первой безнадежной любовью? - зачарованно спросила Кэт. - Элен. Дочь оруженосца моего отца, который был моим телохранителем, когда я был юным. - Она все еще на Барраяре? - Нет, она эмигрировала много лет назад. Сделала военную карьеру и ушла в отставку в чине капитана. Сейчас она шкипер торгового корабля. - Скачкового корабля? - Да. - Никки умер бы от зависти... Хм... А что означает это "всякое разное"? Если, конечно, мне будет дозволено об этом спросить? Интересно, он ответит или нет? - Э-э-э... Ну, да, наверное, вы можете спросить, учитывая все остальное... Надо думать, чем скорее, тем лучше. Он просто на глазах становится все больше и больше барраярцем, подумала Кэт. Это его "надо думать" - типичный дендарийский горский диалект. Этот взрыв откровенности оказался не менее интересным, чем если бы она допрашивала его с суперпентоталом. Даже лучше, если вспомнить, что он говорил о своей неадекватной реакции на этот наркотик. - Ну, еще Элли. Она была свободной наемницей-стажером, когда я ее впервые встретил. - И кто она сейчас. - Адмирал флота. В данный момент. - Значит, она - это всякое. А кто был "разное"? - Таура. - А она кем была, когда вы с ней познакомились? - Джексонианской рабыней дома Риоваль - препаршивым местечком был этот дом Риоваль. - Как-нибудь при случае мне надо будет подробнее расспросить вас о вашей деятельности галактического опера... И кто же она сейчас? - Старший сержант наемного флота. - Того самого, где и... хм... "всякое"? - Да. Катриона беспомощно подняла брови. Тетя Фортиц полулежала на подушке, снова прижав палец к губам. Ее глаза смеялись. Нет, тетушка явно не собирается вмешиваться. - И?.. - подтолкнула его Катриона. Ей вдруг стало безумно интересно, как далеко он может зайти в своих откровениях. С чего это вдруг он решил, что она должна знать все эти романтические истории? Но останавливать его она не стала бы ни за что... Судя по всему, тетя Фортиц - тоже. Даже за взятку в виде пяти килограммов шоколада. Но мнение Катрионы о женском роде начало медленно улучшаться. - М-м-м... еще Вербена. Это было... это длилось недолго. - И она была?.. - Техническим служащим дома Фелл. Сейчас она криохирург-реаниматор в независимой клинике на Эскобаре. О чем я рад сообщить. И очень довольна своим новым гражданством. Тьен гордо защищал ее в маленькой домашней крепости фор-леди, размышляла Катриона. Тьен десять лет так основательно защищал ее, особенно от всего, что способствовало росту, что она в свои тридцать лет чувствует себя не намного более взрослой, чем была в двадцать. Что бы там лорд Форкосиган ни предлагал своим удивительным любовницам, защита не из этого числа. - Вы не видите во всем этом определенной тенденции, лорд Форкосиган? - Вижу, - уныло ответил он. - Ни одна из них не захотела выйти за меня замуж и жить на Барраяре. - Итак... что там насчет безответной сумасшедшей страсти? - А! Это Райан. Я тогда был совсем мальчишка. Свежеиспеченный лейтенант, отправленный с дипломатической миссией. - И что же она сейчас делает? Форкосиган откашлялся. - Сейчас? Она императрица. - Заметив ставшими как плошки глаза Катрионы. он, чуть помедлив, добавил: - Цетаганды. Их там несколько, понимаете. Повисло долгое молчание. Форкосиган неловко заерзал на стуле, на лице его то появлялась, то исчезала улыбка. Катриона, подперев подбородок ладонью, смотрела на него. Ее брови восторженно встали домиком. - Лорд Форкосиган, а не могу ли я получить номер и встать в очередь? Неизвестно, что он ожидал от нее услышать, но явно не это. Он настолько обалдел, что едва не свалился со стула. Погодите-ка, я вовсе не собиралась, чтобы это прозвучало как... Его улыбка застыла в положение "включено", но как-то ну совершенно набок. - Следующий номер, - выдохнул он. - Первый! Тут пришел ее черед обалдеть. Она опустила взгляд, испугавшись его горящих глаз. Он заставил ее почувствовать себя невесомой... Сам виноват, раз такой... привлекательный. Катриона принялась шарить глазами по комнате, судорожно пытаясь придумать какую-нибудь нейтральную фразу, чтобы иметь возможность отступить на запасные позиции. Это ведь космическая станция. Здесь нет никакой погоды. "Вакуум сегодня такой тяжелый..." Нет, это тоже не годится. Она беспомощно глянула на тетю Фортиц. Форкосиган наблюдя за ее невольными метаниями, и его улыбка приняла виноватый оттенок. Он осторожно посмотрел на госпожу профессора. Тетя Фортиц задумчиво погладила подбородок. - Вы полетите на Барраяр коммерческим рейсом, лорд Форкосиган? - любезно поинтересовалась она. Обе несколько ошарашенные заинтересованные стороны ей благодарно моргнули. - Нет, - ответил Форкосиган. - На скоростном курьере. Вообще-то он уже ждет меня прямо сейчас. - Кашлянув, он вскочил и демонстративно посмотрел на хроно. - Да, прямо сейчас. Госпожа профессор, госпожа Форсуассон, надеюсь вскоре обеих вас увидеть в Форбарр-Султане. - Да, конечно, - заверила его Катриона, едва дыша. - Я буду ждать этого с большим нетерпением, - благовоспитанно сказала тетя Фортиц. Форкосиган криво ухмыльнулся, ни на секунду не обманувшись ее тоном. Он с достоинством поклонился и ушел. Правда, его эффектный уход был немного испорчен тем, что он споткнулся о порог. Его быстрые шаги затихли в конце коридора. - Очень милый молодой человек, - заметила тетя Фортиц в внезапно опустевшей комнате. - Жаль, что он такой коротышка. - Он не коротышка, - воинственно заявила Катриона. - Он просто... собранный. Улыбка тети стала раздражающе широкой. - Я это вижу, дорогая. Катриона, собрав остатки собственного достоинства, гордо подняла голову: - Как я вижу, вы себя чувствуете гораздо лучше. Как насчет экскурсии в секцию гидропоники?

ЛОИС М. БУДЖОЛД ПАМЯТЬ

ГЛАВА 1

Майлз очнулся. Сознание, казалось, растворилось в каком-то бессвязном сне, непонятном и медленно таявшем. От мысли, что он снова убит, его бросило в дрожь, и он дрожал до тех пор, пока память и разум не вернулись к нему. Тем временем прочие его органы чувств пытались провести инвентаризацию. Так, он в невесомости, его короткое тело лежит, привязанное к какой-то поверхности и завернутое во что-то вроде тонкой медицинской фольги. "Ранен?" Вроде бы все на месте. На нем по-прежнему мягкий комбинезон, который он надел под боевую броню. А вот брони уже нет. Привязан не крепко. Многократно профильтрованный воздух, сухой и прохладный, щекочет ноздри. Майлз осторожно высвободил руку, стараясь не повредить фольгу, и коснулся лица. Ни датчиков, ни проводов. Крови тоже нет. "Где моя броня, оружие и командирский шлем?" Спасательная операция шла гладко и без эксцессов, как любая нормальная спасательная операция. Они с капитаном Куин и дендарийцами проникли на пиратский корабль, легко обнаружили гауптвахту. Там нашли пленного курьера барраярской Службы безопасности, лейтенанта Форберга, оглушенного наркотиками, но живого. Медтехник после беглого осмотра сообщил, что у заложника нет ни химических, ни механических ограничителей, и они все дружно и весело двинулись по темным коридорам к боевому катеру дендарийцев. Пираты, сильно занятые другими делами, даже не попытались на них напасть. Так что же пошло не так? Доносившиеся звуки были привычными и мирными: попискивание медицинского оборудования, шелест воздушных фильтров, работающих в обычном режиме, приглушенный гул голосов. Послышался чей-то низкий животный стон. Майлз облизал губы - убедиться, что этот звук издает не он. Он сам, может, и не ранен, но кому-то явно не повезло. Слабый запах антисептика. Майлз распахнул глаза, готовый мгновенно изобразить беспамятство, если вдруг окажется, что он на вражеском корабле. Но он - в целости и сохранности, хотелось бы думать - находился на дендарийском боевом катере, привязанный к носилкам в кормовом отсеке. Зрелище переносной станции медпомощи было вполне привычным, хоть с позиции раненого он видел ее впервые. Медтехник Синего отряда стоял спиной, склонившись над носилками, закрепленными у противоположной стены. На них кто-то лежал. "Всего лишь еще один раненый". Можно бы добавить "Прекрасно", только вот фокус в том, что раненых не должно было быть вообще. "Лишь один раненый", - мысленно поправил себя Майлз. Голова в основании черепа раскалывалась от боли. Но ведь он не ощущает ни ожогов от плазмотрона, ни последствий удара нейробластера. Нет ни инжекторов, ни капельниц, вливающих в вены кровь или синергин. Не чувствуется одурманивающего воздействия болеутоляющих препаратов. Ничто не сковывает движений. Головная боль такая, как бывает после парализатора. Но как мог парализатор пробить боевую броню? Медтехник, все еще в броне, только без шлема и перчаток, обернулся и увидел, что Майлз открыл глаза. - Очнулись, сэр? Сейчас позову капитана Куин. Он быстро склонился к Майлзу и посветил в глаза, проверяя реакцию зрачков. - Сколько... я был в отключке? Что произошло? - У вас было что-то вроде эпилептического припадка или конвульсий. Безо всякой видимой причины. Срочный тест на токсины ничего не выявил, но он очень поверхностный. Мы самым тщательным образом осмотрим вас, как только окажемся на корабле. "Нет, это не смерть. Это хуже. Это последствия той смерти. Дьявольщина! Что же я натворил? И что они видели?" Уж лучше бы... Черт, нет! Попасть под удар нейробластера, конечно, хуже, но не намного. - Так сколько? - повторил Майлз. - Приступ продолжался минуты четыре-пять. Отлично, только вот для того, чтобы попасть с пиратского корабля на катер, требуется гораздо больше пяти минут. - А потом? - Боюсь, адмирал Нейсмит, вы были без сознания около получаса, сэр. Никогда еще он не отключался так надолго. Похоже, этот припадок оказался намного хуже предыдущих. В прошлый раз он молился, чтобы тот приступ действительно оказался последним. Прошло уже почти два месяца после того, никем не замеченного, короткого припадка. Черт побери, он же был совершенно уверен, что новый препарат сработает! Майлз начал выпутываться из теплозащитной фольги и ремней. - Пожалуйста, не пытайтесь встать, адмирал. - Мне надо выслушать рапорты. Медик осторожно положил руку ему на грудь и уложил обратно на носилки. - Капитан Куин приказала дать вам снотворное, если вы попытаетесь подняться, сэр. "А я этот приказ отменяю!" - чуть было не рявкнул Майлз. Однако в данный момент никаких боевых действий вроде бы не велось, а в глазах медтехника читалось специфическое выражение человека, твердо намеренного выполнить приказ любой ценой. "Боже, храни меня от людской добродетели". - Поэтому я и пробыл без сознания так долго? Меня накачали снотворным? - Нет, сэр. Я всего лишь ввел вам синергин. Ваши показатели жизнедеятельности были в норме, и я побоялся давать вам что-то другое, пока мы не разберемся, что произошло. - А что с людьми? Все выбрались? Барраярский заложник освобожден? - Все выбрались. А барраярец, э-э-э... будет жить. Я ампутировал ему ноги, но шансы, что хирург пришьет их, достаточно велики. Медик оглянулся, как бы в поисках поддержки. - Что?! Как он получил ранение? - Э-э-э... Я лучше позову капитана Куин, сэр. - И побыстрее, - прорычал Майлз. Медтехник оттолкнулся, проплыл к дальней стене и что-то пробормотал в интерком. Затем вернулся к своему пациенту. Лейтенанту Форбергу? В лежащего на соседних носилках человека аппаратура закачивала плазму и различные препараты через трубки, введенные в обе руки и шею. Туловище завернуто в теплозащитную фольгу. Зажегся индикатор, и медик быстро сел в амортизирующее кресло. Последовала серия ускорений и торможений. Катер готовился к стыковке с кораблем. Как и положено, сразу после стыковки первым выгрузили раненого заложника. В двух частях. Майлз от злости зубами заскрежетал, наблюдая, как солдат с охлаждающим контейнером проследовал за медтехником и носилками. Впрочем, особо много крови Майлз тоже не заметил. Он только-только начал освобождаться от ремней, устав дожидаться Куин, как она возникла в шлюзе. Элли уже сняла шлем и перчатки и откинула назад капюшон, высвободив свои темные кудри. Ее точеное лицо было бледным от напряжения, в темных глазах стоял испуг. Но его маленькой флотилии из трех кораблей вряд ли грозила опасность, иначе бы Куин сейчас тут не было. - Ты в порядке? - хрипло спросила она. - Куин, что... Впрочем, нет, давай сначала общий рапорт. - Зеленый отряд отключил команду пиратского корабля. Всех до единого. Повредили кое-какое оборудование, так что страховая компания будет не в таком восторге, как в прошлый раз, но личный состав в целости и сохранности. - Благодарение Богу и сержанту Тауре. А пираты? - Мы захватили самый большой корабль и взяли девятнадцать пленных. Трое убитых. Все пленные на нашей гауптвахте. Трофейная команда сейчас работает на захваченном корабле. Шесть или восемь ублюдков успели уйти на спасательной капсуле. Вооружение у капсулы слабенькое, а до ближайшего п-в-туннеля далеко. "Ариэль" догонит их в любой момент. Тебе решать, уничтожить их сразу или постараться захватить. Майлз потер лицо ладонями. - Допроси пленных. Если это те самые кровожадные ублюдки, что захватили в прошлом году "Солер" и перебили всех пассажиров и экипаж, то Станция Вега назначила за них награду, так что мы сможем получить тройное вознаграждение за одну операцию. Поскольку веганцы дают равноценную награду и за доказательство их смерти, то все тщательно записывай. Мы предложим пиратам сдаться, но лишь один раз. - Он вздохнул. - Насколько я понимаю, дела пошли не совсем так, как планировалось. По очередному разу. - Эй, послушай, любая операция по спасению заложников, прошедшая без потерь, является безусловным успехом с любой разумной точки зрения. Если нашему хирургу удастся не перепутать местами правую и левую ногу твоего несчастного барраярца, то наша операция удачна на все сто. - Э-э-э... да, конечно. А что произошло, когда... когда я отрубился? Что случилось с Форбергом? - Попал под дружеский огонь. Хотя в тот момент так не казалось. Ты вдруг рухнул на пол, изумив нас всех несказанно. Твой шлем выдал кучу всякого дерьма по телеметрии, а потом включился твой плазмотрон. Она взъерошила волосы. Майлз глянул на плазмотрон, встроенный в правый рукав боевой брони Куин - такой же, как у него, и сердце его ушло в пятки. - О, нет! Ох ты, черт! Только не это! - Боюсь, именно это. Ты ударил из плазмотрона по спасенному заложнику. Очень чисто и аккуратно, прямо по ногам. К счастью - как мне думается, - луч прижег культи, поэтому парень не истек кровью. К тому же он так накачан наркотиками, что вряд ли вообще что-либо почувствовал. На мгновение я было подумала, что кто-то захватил дистанционное управление твоей броней, но инженеры клянутся, что это невозможно. Ты еще разнес приличный кусок переборки, пока мы вчетвером держали тебя, пытаясь вскрыть твою броню, залезть внутрь и все отключить. А ты в это время поливал все вокруг плазменным лучом и едва не задел нас, черт побери! От полного отчаяния я парализовала тебя, и ты отключился. Я перепугалась, уж не убила ли тебя. Голос Куин чуть дрожал. Ведь, в конце концов, ее нынешнее лицо - не настоящее, а восстановленное после плазменного ожога, полученного почти десять лет назад. - Майлз, что с тобой, к черту, творится? - Полагаю, у меня было... что-то вроде припадка. Типа эпилептического, с той лишь разницей, что это никак не связано с неврологией. Боюсь, это последствия моего прошлогоднего криооживления.

"Тебе отлично известно, что гак оно и есть". Майлз коснулся уже едва заметных шрамов на шее. Самое безобидное последствие происшедшего. Вынужденный выстрел из парализатора, сделанный Куин, объяснял длительное беспамятство и головную боль. Значит, приступ не был хуже предыдущих... - Боже, - ахнула Куин. - Но это ведь в первый.., - Она замолчала и пристально поглядела на него. Затем продолжила уже более спокойно: - Это с тобой не впервые, не так ли? Повисло тяжелое молчание. Майлз заставил себя заговорить, пока не последовал взрыв. - Было раза три или четыре. - "Или пять". - Началось вскоре после того, как я вышел из криостаза. Криохирург сказала, что приступы могут пройти сами по себе, как посткриогенная амнезия и трудности с дыханием. И они вроде бы действительно прекратились. -- И Имперская служба безопасности отправила тебя на боевое задание с этакой бомбой замедленного действия в голове? - Служба безопасности... э-э-э... об этом ничего не знает. - Майлз... - Элли! - отчаянно возразил он. - Они сняли бы меня с оперативной работы, ты же понимаешь! Непременно сняли бы! В лучшем случае прибили бы подошвы моих башмаков к полу за каким-нибудь столом. А в худшем - уволили по здоровью. И конец адмиралу Нейсмиту. Навсегда. Она замерла. - Я рассчитывал, если приступы возобновятся, попытаться справиться с ними самому. И думал, что мне это удалось. - Кому-нибудь об этом известно? - Немногим... Я не мог допустить, чтобы информация дошла до Имперской безопасности. Сообщил лишь нашему дендарийскому хирургу. И взял с нее клятву хранить секрет. Мы с ней пытаемся найти причину этих припадков. И пока что не очень далеко продвинулись. В конце концов, ее специализация - раны и травмы. "Ага, вроде плазменных ожогов и приживления отрезанных конечностей. Так что лейтенант Форберг вряд ли попал бы в более надежные и умелые руки, даже если его вдруг чудом удалось мгновенно перенести в Императорский госпиталь на Барраяре". Куин сжала губы. - Но мне ты ничего не сказал. Не говоря о наших личных отношениях, я, в конце концов, являюсь твоим заместителем в этой операции! - Мне следовало сказать тебе. Но все мы крепки задним умом. - "Слепцы". Куин бросила взгляд в дальний конец катера, где медтех "Перегрина" протискивал в шлюз воздушные носилки. - У меня дела. А ты останешься в медицинском отсеке до тех пор, пока я за тобой не приду. Договорились? - Со мной все в порядке! До следующего приступа могут пройти месяцы! Если он вообще будет. - Договорились? - сквозь зубы процедила Куин, сверля его взглядом. Вспомнив о Форберге, Майлз сдался. - Договорились, - нехотя кивнул он. - Очень признательна, - прошипела Куин. Майлз не пожелал лечь на носилки, заявив, что прекрасно доберется сам. Под бдительным присмотром медтеха он направился в медицинский отсек, чувствуя себя чрезвычайно подавленно. "Я теряю над этим контроль..." Как только Майлз дошел до медотсека, обеспокоенный медтех немедленно подверг его сканированию, взял анализ крови и вообще все мыслимые и немыслимые анализы, а также заново проверил функции организма. Потом оставалось только ждать прибытия хирурга. Майлз потихоньку проскользнул в маленькую смотровую, куда ординарец принес ему форму. Поскольку ординарец явно норовил изображать заботливую наседку, Майлз раздраженно отослал его прочь. Таким образом он остался один в тихом спокойном месте, где решительно нечем было заняться - только размышлять. Что оказалось тактической ошибкой. Конечно, Куин надежна как скала и будет держать язык за зубами, иначе чего ради он сделал бы ее своим заместителем? В последний раз, когда на Архипелаге Джексона его грубо оторвали от командования, разворотив грудную клетку иглогранатой, Элли вполне достойно справилась с возникшей проблемой. Майлз натянул серые брюки и внимательно оглядел свой торс, пробежав пальцами по сети украшавших грудь шрамов. Джексонианский криохирург проделала великолепную работу. Новое сердце, легкие и прочие внутренние органы уже почти достигли нужного размера и прекрасно функционировали. Вдобавок хрупкие кости, отравлявшие существование с самого рождения, почти все были заменены синтетическими. Криохирург даже выпрямила ему позвоночник, так что теперь на месте горба, который вкупе с его карликовым ростом позволял соплеменникам-барраярцам называть его за глаза мутантом, осталась лишь практически незаметная выпуклость. И добавилась пара-тройка сантиметров роста. Правда, плата за них оказалась несколько высоковата, но эти дополнительные сантиметры для него весьма важны. И никаких признаков усталости. Для посторонних глаз он сейчас находится в лучшем физической форме, чем был когда-либо за спои почти тридцать лет. Не считая одного маленького "но"... Из всех возможных угроз, написавших когда-либо над его многострадальной карьерой, эта оказалась совершенно неожиданной. И самой опасной. Много лет он напряженно работал, невзирая на возникавшие у многих из-за его физических дефектов сомнения. Работал, чтобы завоевать статус лучшего галактического оперативника Имперской службы безопасности Барраяра. Там, где официальные военные силы Барраяра не могли вмешиваться по политическим соображениям или из-за отдаленности цели, наемник - якобы независимый - мог запросто взяться за дело. Майлз потратил целое десятилетие, оттачивая образ адмирала Нейсмита, весьма своеобразного предводителя дендарийских наемников. "Наша специализация - безнадежные спасательные мероприятия". Вроде последнего задания. Команде пиратов напрочь изменила удача в тот день, когда они захватили безоружный торговый корабль Сумерек Зоава и обнаружили, что тот, кого они полагали самок ценной добычей, оказался вовсе не торговцем, а барраярским имперским курьером, перевозившим кредитки и важную дипломатическую информацию. Будь у них хоть капля здравого смысла и толика инстинкта самосохранения, они немедленно отпустили бы лейтенанта Форберга на ближайшей станции со всеми документами и чипами в целости и сохранности, рассыпаясь в извинениях. Но вместо этого они попытались продать курьера тому, кто больше даст. "Уничтожь их всех, - приказал тогда глава Имперской безопасности Саймон Иллиан. - Дьявол разберется, где свои". Иллиан предоставил Майлзу самому разрабатывать операцию. Император весьма неодобрительно относился к тем, кто осмеливался покуситься на его личных курьеров. Или пытать их. Или пробовал выставить на продажу, как напичканные информацией куски мяса. Эго оказалась единственная операция, где, несмотря на то что официальным нанимателем дендарийцев выступала страховая компания с Сумерек Зоава, можно было без особого ущерба дать понять всем, что за их спиной стоит Барраярская империя. Неплохая реклама на тот случай, если еще какому-нибудь имперскому курьеру не повезет. Если, конечно, допустить, что Форбергу просто не повезло. Майлз изнывал от желания присутствовать на допросе пленных. Помимо освобождения Форберга, Иллиан велел еще выяснить, было ли похищение лейтенанта случайным или спланированным. Если спланированным... кому-то придется заняться внутренним расследованием. И Майлза несказанно радовало, что такого рода расследования не входят в его обязанности. Наконец появилась хирург, еще не снявшая стерильного комбинезона. Подбоченившись, женщина со вздохом посмотрела на Майлза. Выглядела она усталой. - Как там барраярец? - рискнул поинтересоваться Майлз. - Он... гм-м... Он поправится? - Не так уж плохо. Рана чистая и, к счастью, ноги отрезало чуть ниже коленных суставов. В конечном итоге он лишь станет сантиметра на три короче, только и всего. Майлз скривился. - Он уже встанет на ноги к тому времени, как окажется дома, - добавила она, - учитывая, что путешествие займет недель шесть. - А! Прекрасно. Но предположим, плазменный луч прошелся бы прямо но коленям Форберга. Или на метр выше, разрезав его пополам. Даже чудесам, творимым дендарийскими хирургами, есть предел. Вряд ли бы на пользу его, Майлза, карьере послужило то, если бы он привез лейтенанта упакованным в мешок для трупов. Точнее, в два мешка. Майлз ощутил внезапную слабость от смеси ужаса и облегчения "О Господи, и как я все это объясню Иллиану?" Хирург просмотрела результаты сканирования. бормоча то, что обычно бормочут врачи. - Мы все еще в самом начале исследований. Никаких явных нарушений не видно. Единственный способ прояснить что-либо - это подвергнуть вас сканированию во время приступа. - Дьявольщина! Я полагал, мы уже испробовали все известные науке виды стрессов, электрошоков и стимуляторов. Я думал, те таблетки, которые вы мне дали, решили проблему. - Это обычный-то антиконвульсант? А вы его правильно принимали? - Да. - Он еле удержался от глупых возражений. - А вы не думали о каких-нибудь еще средствах? - Нет. Потому-то и дала вам этот монитор для постоянного ношения. - Она оглядела комнату в поисках прибора. - Кстати, где он? - В моей каюте. Она раздраженно поджала губы. - Позвольте мне самой догадаться. Во время припадка его на вас не было. - Он не помещался под боевую броню. Хирург стиснула зубы: - А вы не могли хотя бы позаботиться о том, чтобы отключить свое вооружение? - Вряд ли от меня в таком случае был бы прок, случись что-то непредвиденное. Тогда я с тем же успехом мог остаться на борту "Перегрина". - Вы сами и есть непредвиденное. И вам, безусловно, следовало остаться на "Перегрине". "Или на Барраяре". Но обеспечение безопасности Форберга - самая сложная часть задания, а Майлз - единственный дендариец, которому Имперская безопасность могла доверить барраярские опознавательные коды. - Я... - начал было он, но тут же оборвал бесполезные оправдания. - Вы совершенно правы. И больше такое не повторится до тех пор, пока... пока мы не решим эту проблему. Что мы предпримем теперь? Хирург развела руками: - Я провела все известные мне исследования. Совершенно очевидно, что антиконвульсанты проблемы не решают. Похоже, мы имеем дело с каким-то посткриогенным повреждением на клеточном или молекулярном уровне. Вам следует показаться самому лучшему крионеврологу, которого вы сможете отыскать. Майлз вздохнул. Натянул черную футболку и серую форменную куртку. - На данный момент все? Мне нужно срочно проследить за допросом пленных. - Догадываюсь, - скривилась она. - Только сделайте нам всем одолжение. Идите безоружным. - Есть, мэм! - смиренно поклонился Майлз и удрал.

ГЛАВА 2

Майлз сидел перед комм-пультом в своей каюте на борту "Перегрина" - флагманского корабля - и составлял свой тысячный рапорт начальнику Имперской безопасности Барраяра Саймону Иллиану. Ну, не тысячный, конечно. В среднем он выполнял три-четыре задания в год и занимался этим лет десять, после верпанской операции, когда дендарийцы получили на Барраяре официальный статус. Получается меньше сорока рапортов. Но он уже не мог навскидку сказать номер последнего. И это вовсе не следствие криоамнезии. "Веди отчетность, мальчик". Его персональные записи - не просто краткий перечень необработанных данных, имеющихся в файлах Дендарийского флота. Конечно, аналитики Иллиана прямо-таки обожают необработанные данные, чтобы было над чем поразмышлять в крошечных кабинетиках здания Имперской безопасности в Форбарр-Султане. Видимо, записи Майлза тоже немало их развлекают. "Перегрин", "Ариэль" и остальные корабли боевой группы адмирала Нейсмита висели на орбите у Сумерек Зоава. Главный бухгалтер флота провела два тяжелых дня, решая вопросы со страховой компанией, получившей наконец свой грузовик вместе с командой, а также договариваясь о деньгах за пиратские корабли, и заполняя в посольстве Станции Вега официальные бланки на получение премиальных. Майлз ввел в свой рапорт финансовый расклад в виде "Приложения А". Пленных отправили вниз, чтобы веганские и зоавские власти сами их разделили. Желательно в том же аспекте, как беднягу Форберга. Пираты оказались большими мерзавцами. Жаль, что их спасательная капсула сдалась. В "Приложении Б" содержались записи допроса пленных. Власти Зоава получат отредактированную версию, откуда изъяты сведения, касающиеся барраярского курьера. Зато им достанется огромное количество преступных признаний, которые не представляют большого интереса для Имперской безопасности, но зато приведут в восторг веганцев. Для Иллиана главное то, что похищение барраярского курьера всего лишь случайность. Разве что - Майлз специально отметил это в рапорте - нужными сведениями располагали только пираты, убитые во время операции. Поскольку в число погибших входили и так называемый капитан и два старших офицера, то тут аналитикам Иллиана есть над чем поработать. Но теперь к задаче следовало подходить с другого конца, поскольку курьера пытались выкупить у пиратов представители дома Харгрейв. Майлз очень надеялся, что Имперская безопасность сосредоточит на джексонианском полупреступном синдикате спои лучшие силы. Хотя агенты дома Харгрейв, сами того не желая, оказали дендарийцам весьма неплохую помощь при разработке операции. Иллиану захочется взглянуть и на финансовый отчет. На сей раз дендарийцам не только удалось удержаться в рамках отпущенного бюджета, но и - для разнообразия - получить поистине грандиозную прибыль. Иллиан, который терпеть не мог понапрасну тратить имперские марки, вернул похищенного курьера совершенно бесплатно. "Ну, разве мы не молодцы?" Так когда же столь способный лейтенант Имперской безопасности лорд Майлз Форкосиган получит наконец столь долгожданное повышение и станет капитаном? Просто удивительно, насколько барраярское звание для него весомее, чем дендарийское. Конечно, сперва он сам себя провозгласил адмиралом, а заработал сей чин гораздо позже, так что это трудно назвать нормальным ростом карьеры. Но на сегодняшний день едва ли кто может сказать, что он действительно не стал тем, кем когда-то себя называл. Для всей Галактики адмирал Нейсмит - личность реальная. А его барраярская личность - лишь еще одна личина. Может, приложение? "Нет ничего роднее дома". "Я не сказал, что нет ничего лучше. Я лишь сказал, что нет ничего роднее". Эта мысль привела его к "Приложению В", в котором содержались записи, снятые с боевых скафандров дендарийцев в ходе последней операции. Вся информация о том, как Зеленый отряд сержанта Тауры освободил экипаж торговца. А еще - о его Синем отряде и... всех последующих событиях. С полным звуковым и цветовым изображением, телеметрией - медицинской и коммуникационной. Майлз с отвращением просмотрел запись своего припадка и его неприятных последствий. Видеозапись скафандра ? 060, обладатель которого оказался в непосредственной близости от лейтенанта Форберга. Крупным планом - лицо барраярца, выведенного плазменным ожогом из наркотического состояния. Крик нестерпимой боли. Форберг падает, лишившись сознания. Тело - в одну сторону, отрезанные ноги - в другую. Майлз поймал себя на том, что, наклонившись к экрану, прижимает руки к груди. Да, похоже, сейчас не самое подходящее время просить Иллиана о повышении. Выздоравливающего Форберга вчера передали представителям барраярского консульства на Зоаве. Оттуда его отправят на родную планету уже официально. Майлз втайне радовался, что его нынешний статус избавил его от необходимости приносить Форбергу персональные извинения. До эпизода с плазмотроном Форберг не видел лица Майлза, скрытого за боевым шлемом. Да и потом, разумеется, тоже был лишен такой возможности. Хирург дендарийцев сообщила, что у лейтенанта сохранились лишь смутные воспоминания о своем спасении. Майлз пожалел, что не может изъять из рапорта все записи Синего отряда. Увы - это бессмысленно. Отсутствие самых интересных файлов привлечет внимание Иллиана не меньше, чем яркий костер, разожженный темной ночью на вершине горы. Конечно, если он выкинет все "Приложение" целиком, выкинет записи всех отрядов... Майлз задумался. Чем можно заменить "Приложение В"? В прошлом он писал немало кратких и расплывчатых сводок - из-за нехватки времени, из-за усталости. "В связи с неисправностью правый плазмотрон боевой брони ? 032 заклинило в положении "включен". За несколько минут последовавшей неразберихи, связанной с исправлением поломки, объект, к сожалению, оказался под ударом плазменного луча..." И не его, Майлза, вина, если читатель посчитает, что поломался скафандр, а не тот, на ком он надет. Нет. Иллиану он лгать не может. Даже в пассивной форме. "Но это не ложь. Я всего лишь немного сокращу рапорт". Нет, нельзя. Майлз был полностью уверен: стоит ему опустить хоть незначительную подробность в записи, аналитики Иллиана немедленно это вычислят. И тогда его положение будет но сто крат хуже, чем сейчас. Не то чтобы в других записях много упоминалось о злополучном эпизоде. Нет, совсем несложно перечитать весь рапорт и внести нужные коррективы. "Очень скверная мысль". И все же... это может оказаться весьма любопытным экспериментом. Не исключено, что в один прекрасный день - Боже упаси - ему придется самому читать такие рапорты. Так что весьма полезно выяснить, может ли быть подделан такого рода документ. Чтобы удовлетворить свое любопытство, Майлз записал полный рапорт, снял с него копию и принялся играть с ней. Какие минимальные исправления и умолчания могут скрыть промах полевого агента? На это ушло минут двадцать. Майлз уставился на плоды своих трудов. Великолепная работа. Ему стало нехорошо. "Эта бумажка может стоить мне карьеры". "Но только если меня застукают". Похоже, вся его жизнь строилась именно по этому принципу. Он счастливо избежал наемных убийц, врачей, устава, ограничений, налагаемых форским титулом... Избежал самой смерти. "Я могу обмануть и тебя, Иллиан". Он поразмыслил о внедренных к дендарийцам независимых наблюдателях Иллиана. Один остался с основными силами флота, второй служил офицером связи на "Ариэле". На борту "Перегрина" и в штурмовых отрядах не было ни одного. Ergo1, никто не может опровергнуть его версии. "Над этим, пожалуй, стоит подумать". Поставив на отредактированной версии гриф "совершенно секретно", Майлз присоединил ее к оригиналу. Покончив с этим, он потянулся, разминая затекшую спину. Работа за письменным столом не слишком полезна для позвоночника. В дверь каюты постучали. - Да? - Это Баз и Элен, - раздался из интеркома женский голос. Майлз очистил комм-пульт, накинул китель и отпер дверь. - Заходите. Баз, то есть командор Дендарийского флота Баз Джезек, главный инженер флота и номинальный заместитель Майлза. Элен - капитан Ботари-Джезек, жена База, командир "Перегрина". Оба - из числа немногих барраярцев Дендарийского флота, которые знали Майлза в двух его ипостасях: адмирала Нейсмита - немного продажного бетанского наемника, и лейтенанта лорда Майлза Форкосигана - верного тайного агента Имперской службы безопасности Барраяра. Они знали его еще до создания Дендарийского флота. Тощий, уже начинающий лысеть Баз был с ним с самого начала дендарийской эпопеи. Дезертир-беглец, которого Майлз подобрал и (как считал Майлз) возродил. Элен... Элен - совсем другое дело. Дочь барраярца - телохранителя Майлза, выросшая в доме графа Форкосигана, практически сводная сестра Майлза. Будучи женщиной, Элен была лишена возможности пойти на военную службу на Барраяре и лишь мечтала о военной карьере. На Барраяре все помешаны на армии. И Майлз нашел способ помочь ей. Теперь она выглядела как настоящий солдат: стройная, высокая, одного роста с мужем, облаченная в дендарийский серый мундир. Короткие темные чуть вьющиеся волосы обрамляли волевое лицо и подчеркивали глубину внимательных карих глаз. Интересно, как бы повернулась их жизнь, если бы она ответила согласием на страстное и застенчивое предложение руки и сердца, сделанное Майлзом, когда им было по восемнадцать лет? Что бы с ними теперь стало? Вели бы они в столице респектабельную жизнь форов? Были бы они счастливы? Или со временем надоели бы друг другу и теперь сожалели бы об утраченных возможностях? Нет, тогда бы они и знать не знали о том, что потеряли. Возможно, у них были бы дети... Майлз оборвал мысль. Пустое занятие. И все же где-то в самой глубине его души до сих пор жило ожидание... Элен, казалось, вполне счастлива со своим мужем. Но жизнь наемника - а Майлз теперь знал это на собственной шкуре - полна смертельного риска. Малейшая ошибка в проведении операции - и Элен стала бы скорбящей вдовой, жаждущей утешения. Только вот дело в том, что она за свою жизнь видела больше рукопашных, чем Баз. Гнусный замысел, будоражащий неугомонный мозг Майлза в ночные часы, имел существенный недостаток. Что ж, нельзя повлиять на чужие мысли. Однако можно открыть рот и высказать какую-нибудь очередную глупость. - Привет, ребята. Садитесь. Чем могу быть полезен? - радостно промурлыкал Майлз. Элен улыбнулась, и они с Базом расположились на стульях напротив Майлза. В их поведении было что-то непривычно официальное. Баз жестом попросил Элен говорить первой. Верный признак какой-то хитрости. Майлз весь подобрался. Начало оказалось банальным. - Ты хорошо себя чувствуешь, Майлз? - О, со мной все в порядке. - Отлично. - Глубоко вздохнув, Элен продолжила: - Милорд... А вот и еще один признак чего-то необычного. Когда Элен обращается к нему, как вассал... - ...Мы хотим подать в отставку. - Она застенчиво улыбнулась, будто преподнесла исключительно радостную весть. Майлз чуть со стула не упал. - Что? Почему? Элен посмотрела на База, и тот немедленно перехватил инициативу: - Мне предложили работу. Инженером на одной из орбитальных ферм Эскобара. Платят вполне достаточно, чтобы мы могли спокойно уйти в отставку. - Я... я и понятия не имел, что вас не устраивает оплата. Если проблема только в этом, то она вполне разрешима. - Никакого отношения к деньгам это не имеет, - отрезал Баз. Этого-то он и боялся. Нет, было бы слишком просто... Почему их просьба об отставке вызвала у него в памяти то мгновение, когда выпущенная снайпером иглограната разворотила ему грудь? - Хм... - Как офицеры-дендарийцы, мы, конечно, можем просто подать соответствующий рапорт и уйти в отставку. Но как ваши вассалы, мы обязаны просить оказать нам Особую Милость и отпустить нас. - Э-э-э... Я... я не уверен, что флот может сейчас позволить себе потерю сразу двух старших офицеров. Особенно База. Я полностью полагаюсь на него, когда вынужден отсутствовать. И не только в сфере ремонта и обеспечения. Он держит под контролем все. Следит, чтобы частные контракты не мешали выполнению возложенных на нас Барраяром задач. Знает... все секреты. И я не вижу, кем его можно заменить. - Мы думали, что ты можешь разделить нынешние обязанности База, - подсказала Элен. - Да. Мой заместитель по инженерной части вполне готов к повышению, - заверил Баз. - С практической точки зрения он даже лучше меня. Моложе, знаете ли. - И всем известно, что ты вот уже много лет готовишь Элли занять командный пост, - наступала Элен. - Она жаждет повышения. И вполне для этого созрела. Думаю, за последний год она это неоднократно доказала. - Она... не барраярка. Иллиан может встретить это в штыки, - тянул время Майлз. - В такой пикантной ситуации... - До сих пор он этого не делал. Он достаточно долго с ней знаком, чтобы составить о Куин определенное мнение. К тому же Имперская безопасность использует немало инопланетных агентов, - заявила Элен. - Вы уверены, что хотите именно официальной отставки? Я хочу сказать, есть ли в этом необходимость? Может, вас устроит дополнительный или годичный отпуск? Элен покачала головой: - Когда люди становятся родителями, они меняются... Я не знаю, захочу ли потом вернуться. - А я думал, ты хотела стать солдатом. Хотела всей душой, больше всего на свете. Как я. - "Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, насколько все это затевалось ради тебя, только ради тебя и для тебя?" - Да, так оно и было. Но я... выдохлась. Я знаю, что "достаточно" - не твое кредо. И не уверена, что даже самый выдающийся успех удовлетворит тебя. - "Это потому, что я совершенно опустошен..." - Но... все детство, всю юность Барраяр вбивал мне в голову, что воевать - единственное стоящее занятие. Самое важное, что есть и может быть в жизни. И что я никогда не смогу приносить пользу, потому что никогда не стану солдатом. Что ж, я доказала, что барраярские взгляды ложны. Я стала солдатом, и чертовски хорошим к тому же. - Верно... - И вот теперь я задумалась - а в чем еще барраярские предпосылки ложны? Например, что в жизни действительно важно и кто важен? Когда ты в прошлом году лежал в криостасисе, я много времени провела с твоей матерью. - О! - "Ну да, во время пребывания на родной планете, куда когда-то поклялась больше никогда ногой не ступать". - Мы с ней тогда о многом говорили. Я всю жизнь считала, что восхищаюсь ею потому, что она в молодости была солдатом. Сражалась за Колонию Бета во время эскобарской войны, еще до того как бежала на Барраяр и вышла замуж за твоего отца. Но однажды она предалась воспоминаниям о том, кем ей за свою жизнь пришлось побывать. Астрокартографом, исследователем, капитаном корабля, женой, матерью и политиком... Список продолжался и продолжался. И она тогда сказала, что невозможно предсказать, кем ей придется стать еще. И я подумала тогда... Я тоже так хочу. Хочу быть, как она. Не кем-то одним. Я хочу выяснить, кем еще я могу стать. Майлз украдкой взглянул на База, который гордо улыбался, глядя на жену. Совершенно очевидно, что все это затеяла она. Но Баз - и справедливо - всю жизнь преданный раб своей жены. И что бы она ни затеяла - он заранее согласен. Дьявольщина. - А ты не думаешь... что тебе может захотеться вернуться... потом? - Через десять, пятнадцать, двадцать лет? - воскликнула Элен. - И ты полагаешь, что к тому времени Дендарийский флот все еще будет существовать? Нет. Не думаю, что захочу вернуться. Я захочу идти дальше. В этом я абсолютно уверена. - Тебе наверняка захочется работать, применить свои навыки и знания. - Я подумывала пойти капитаном торгового флота. Там требуются практически все мои навыки, кроме умения убивать. Я устала от смерти. И хочу послужить жизни. - Я... я абсолютно уверен, что ты блестяще справишься со всем, за что ни возьмешься. - На какое-то сумасшедшее мгновение Майлз подумал отказать им в просьбе. "Нет, вы не можете уйти, вы должны остаться со мной..." - Как вы понимаете, формально я могу лишь отпустить вас с нынешней службы. Но освободить от вассальной клятвы могу не больше, чем император Грегор - освободить меня от обязанностей фора. Однако это не мешает нам... забыть о существовании друг друга на неопределенный срок. Элен одарила его ласковой улыбкой, на какой-то жуткий момент напомнив ему мать. Будто она считала всю систему форов в целом обыкновенной иллюзией. Да, Элен вполне самодостаточна, она не ищет ничего вне себя самой... Это несправедливо! Люди уходят. Люди меняются по отношению к нему. Меняются, не спросив, без всякого предупреждения. Майлз готов был взвыть от чувства потери, только... "Ты потерял ее много лет назад. И эти изменения начались еще тогда. Ты просто-напросто патологически не способен признать поражение". Весьма ценное качество для военного лидера. И сущее наказание для возлюбленного. Или несостоявшегося возлюбленного. Однако, сам удивляясь, зачем он это делает, Майлз тем не менее провел положенную церемонию. Элен с Базом по очереди встали перед ним на колени, вложив руки ему в ладони. Вытянув руки ладонями вверх, Майлз отрешенно смотрел, как узкие длиннопалые руки Элен порхнули, как выпущенные из клетки птички. "Я и не знал, что посадил тебя в клетку, моя первая любовь. Прости..." - Что же, желаю вам всяческого счастья, - сказал Майлз, когда Элен поднялась и взяла мужа за руку. Он даже исхитрился подмигнуть. - Назовите первенца в мою честь. Идет? Элен ухмыльнулась: - Не уверена, что она это оценит. Майлзанна? Майлзия? - Майлзия смахивает на название болезни, - признал ошарашенный Майлз. - Ладно, тогда не стоит. Мне бы не хотелось, чтобы она, вырастая, возненавидела меня in absentia2. - Когда мы можем уехать? - спросила Элен. - Сейчас у нас перерыв между контрактами. Да и в любом случае по графику у флота перерыв. - С мат- и инженерным обеспечением полный порядок, - добавил Баз. - И разнообразия ради, в этой операции обошлись без повреждений. "Отсрочка? Нет. Чем быстрее с этим покончим, тем лучше". - Довольно скоро, полагаю. Конечно, мне нужно уведомить капитана Куин. - Командора Куин, - кивнула Элен. - Не сомневаюсь, ей понравится новое звание. Она совсем не по уставу обняла Майлза. Тот замер, стараясь напоследок запомнить ее аромат, затем дверь за ними с тихим шелестом закрылась. Куин находилась внизу, на Сумерках Зоава. Майлз приказал, чтобы она немедленно явилась к нему, как только вернется на "Перегрин". Ожидая ее прибытия, он затребовал досье всех дендарийцев и внимательно изучил предложенные Базом кандидатуры. Кажется, все может получиться. Повысить вот этого, переместить этих двоих, чтобы заткнуть возникшую брешь... Майлз старательно заверял себя, что вовсе не пребывает в состоянии шока. В конце концов, даже его способность все драматизировать имеет предел. Конечно, он, возможно, несколько выведен из равновесия. Ну, как человек, привыкший опираться на трость и внезапно лишившийся ее. Или на шпагу-трость - как старина Куделка. Если бы не его, Майлза, личная проблемка со здоровьем, то можно сказать, что с точки зрения интересов флота супруги выбрали самый подходящий момент. Наконец появилась Куин - свежая и сияющая в чистом камуфляже, с кубом данных в руке. Поскольку они были одни, Куин поприветствовала его весьма неформальным поцелуем, на который Майлз охотно ответил. - Барраярское посольство прислало тебе вот это, любовь моя. Может, это подарок к Зимнепразднику от дядюшки Саймона? - Возможно. Майлз раскодировал куб. - Ха! Так и есть! Платежный чип. Промежуточная оплата. На Барраяре еще не знают, что мы уже все сделали. Должно быть, Иллиан захотел подстраховаться на тот случай, если мы в ходе операции выйдем за рамки бюджета. Я рад, что он так серьезно относится к сохранности личного состава Службы безопасности. Возможно, и мне когда-нибудь может понадобиться такого рода внимание. - А тебе и понадобилось, в прошлом году. И - да, он действительно беспокоится. Уж в этом ты Имперской безопасности отказать не можешь. По крайней мере о своих они заботятся. Очень по-барраярски для организации, старающейся быть как можно современнее. - А это что, м-мм? - Майлз выудил еще что-то. Зашифрованные инструкции. Только для него. Куин вежливо отошла в сторону, и Майлз быстренько просмотрел дискету на комме. Разумеется, врожденное любопытство не позволило Элли промолчать. - И что это? Очередной приказ? Поздравления? Порицание? - Ну... Хм. - Майлз озадаченно откинулся на спинку стула. - Коротко и неясно. Зачем это вообще нужно было шифровать? Мне приказано немедленно прибыть домой и лично явиться в штаб-квартиру Имперской безопасности. В приложении - расписание барраярского курьерского корабля, проходящего через Тау Кита, который задержится там до моего прибытия. А прибыть туда я должен как можно быстрее любым способом, включая, в случае необходимости, коммерческий рейс. Уж не пронюхали ли они там что-нибудь о недоразумении с Форбергом? Здесь не сказано "завершить операцию и...", сказано просто "прибыть". Похоже, я должен все бросить и мчаться. Но если это настолько срочно, то, должно быть, речь идет о каком-то очередном срочном задании. Тогда почему в таком случае они требуют, чтобы я потратил недели на поездку домой, откуда мне придется потратить еще больше времени, чтобы добраться до флота? - И вдруг его охватил леденящий ужас. "Если это не что-то личное. Отец... Мать..." Нет. Случись что-нибудь с графом Форкосиганом, ныне служащим Империи на посту вице-короля и губернатора Зергияра, галактические службы новостей донесли бы эти сведения даже до такой дыры, как Сумерки Зоава. - А что будет, если во время поездки у тебя опять случится припадок? - Куин, прислонившись к комм-пульту, с интересом изучала собственные ногти. - Да ничего особенного, - пожал плечами Майлз. - Откуда ты знаешь? - Хм... Взгляд Элли стал острым. - А я и не знала, что психологическое неприятие так сильно отражается на интеллекте. Черт тебя побери, ты должен что-то делать с этими приступами! Ты не можешь... просто игнорировать их. хотя, похоже, именно этим ты и занимаешься. - Я пытался что-то сделать. И думал, что дендарийский хирург с этим справится. Я хотел побыстрее вернуться на флот, к врачу, которому полностью доверяю. Ну, доверять-то ей можно, только вот она сказала, что ничем не может мне помочь. Так что теперь мне нужно придумать что-нибудь еще. - Ей ты доверился. А мне почему нет? Майлз изобразил неловкое пожатие плечами. Однако явная недостаточность такого рода ответа заставила его добавить: - Она подчиняется приказам. А я боялся, что ты можешь попытаться сделать что-нибудь - для моего же блага, разумеется - вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Куин некоторое время переваривала услышанное, затем продолжила уже чуть менее терпеливо: - А как насчет твоей планеты? Сейчас Императорский госпиталь в Форбарр-Султане уже почти соответствует галактическим стандартам. Майлз немного помолчал. - Мне следовало это сделать прошлой зимой. А теперь... теперь я вынужден искать другие возможности. - Иными словами, ты солгал начальству. И теперь попался. "Еще не попался". - Ты знаешь, что я рискую потерять. Поднявшись, он обошел комм-пульт и взял Элли за руку, не дожидаясь, когда она начнет грызть ногти. Они обнялись. Майлз откинул голову и притянул к себе Элли. По ее участившемуся дыханию и потемневшим глазам он почувствовал: ее охватил страх, который она тщательно скрывает. - Ох, Майлз! Скажи им... Скажи им, что тогда твой мозг еще не полностью восстановился. Что ты не отвечал за свои слова. Сдайся на милость Иллиана, и побыстрее, пока не стало хуже. Майлз покачал головой: - Возможно, еще неделю назад это сработало бы. Но после того, что я натворил с Форбергом? Не думаю, что может быть хуже. Я не был бы милостив к подчиненному, отколовшему такой номер. Так с какой стати Иллиан отреагирует иначе? Разве что Иллиан... пока еще не в курсе. - Боги великие и малые! Ты что, думаешь, тебе и дальше удастся это скрывать, да? - Из рапорта о последней операции эти сведения изымаются очень легко. Элли ошарашенно отшатнулась. - Твой мозг и вправду пострадал от криозаморозки! Выведенный из себя, Майлз рявкнул: - Иллиан постоянно культивирует свою репутацию всезнайки, но его "всезнание" сильно преувеличено! Не позволяй Глазу Гора, - он изобразил пальцами круглые значки Службы безопасности, приложил сложенные в колечко пальцы к глазам и поморгал, как сова, - пудрить тебе мозги! Мы лишь пытаемся изобразить, будто всегда знаем, что делаем. А я видел засекреченные файлы и знаю, насколько все может идти наперекосяк. Этот чип в голове Иллиана не делает его гением, а всего лишь дает ему эйдетическую память. - Все равно есть много свидетелей. - Все операции дендарийцев засекречены. Люди не станут болтать. - Но не между собой. Слухи прошли по всему кораблю, причем сильно преувеличенные. Люди спрашивали меня, что произошло! - Хм... А что ты им отвечала? Элли сердито дернула плечом. - Неполадки с боевой броней, разумеется. - Ага! Хорошо. Тем не менее... они все здесь, а Иллиан - там. Далеко. Как он может узнать, если я сам ему не скажу? - Не так уж далеко. - Губы Куин растянулись в подобии улыбки. - Да ладно тебе. Ну, сама подумай! Если бы Служба безопасности могла узнать об этом, то узнала бы уже много месяцев назад. Совершенно очевидно, что все джексонианские перипетии ускользнули от их взгляда. У Элли на шее запульсировала жилка. - Ничего разумного в этом нет! Ты что, потерял хватку, утратил свой острый ум? Ей-богу, с тобой становится так же невозможно иметь дело, как с твоим братцем-клоном Марком! - А Марк-то тут при чем? - Плохой признак. Сейчас они непременно поссорятся. Все три самые жаркие ссоры, возникавшие у них с Элли, были из-за Марка, и все - совсем недавно. О Господи! Он избегал - насколько мог - привычной близости с Куин во время нынешней операции. Боялся, что она увидит припадок. Майлз сильно сомневался, что сможет выдать приступ за некий новый вид оргазма. Уж не подумала ли она, что его холодность вызвана их разногласиями по поводу его брата? - Марк тут абсолютно ни при чем! - Еще как при чем! Если бы ты не полез ему на выручку, тебя бы не убили! И у тебя не случилось бы короткое замыкание в мозгах! Может, ты и считаешь, что Марк - лучшее, что есть в мире, после двигателя Неклина, а я эту маленькую толстую жабу ненавижу! - Ну а я люблю маленькую толстую жабу! Кто-то же должен его любить. Готов поклясться, ты просто ревнуешь! Ну, не будь такой стервой! Теперь они уже стояли друг напротив друга, сжав кулаки и тяжело дыша. Если дойдет до драки, он проиграет. И Майлз решительно ринулся в атаку. - Баз с Элен уходят в отставку, ты об этом знаешь? Так что я произвожу тебя в командоры и назначаю своим заместителем вместо База. Пирсон займет место главного инженера. Ты также становишься капитаном "Перегрина" до воссоединения с оставшейся частью флота. Выбор нового капитана "Перегрина" станет твоим первым приказом по личному составу. Выбери кого-нибудь, кому можешь до... с кем сможешь сработаться. Свободна! Черт побери, совсем не гак хотел он предоставить Куин столь долгожданное повышение. Он намеревался положить новое назначение к ее ногам, как ценный трофей, чтобы порадовать ее душу. Чтобы вознаградить ее за все. А не швырять, как сковородку в разгар семейной ссоры, когда слов уже не хватает. У Элли отвисла челюсть. Она открыла рот, потом закрыла. Потом опять открыла. - И ты думаешь куда-нибудь ехать без меня, твоего телохранителя? - возмутилась она. - Если мне не изменяет память, Иллиан однозначно приказал, чтобы ты не передвигался без охраны. Или тебе мало того, что ты уже натворил, чтобы разрушить свою карьеру? - В этом секторе телохранитель - всего лишь формальность, пустая трата средств. - Он набрал побольше воздуха. - И я возьму с собой... сержанта Тауру. Такой телохранитель удовлетворит самого параноидального шефа Безопасности. А Таура уж наверняка заслужила отпуск. - Ах, ты... - Большая редкость: Куин, утратившая дар речи. Развернувшись, она направилась к двери, где снова повернулась к нему лицом и резко отсалютовала, вынудив его ответить тем же. Увы, автоматической дверью хлопнуть нельзя, однако шелест, с которым она задвинулась за спиной Куин, сильно походил на змеиное шипение. Майлз плюхнулся на стул и оперся на комм. Поколебавшись, он вызвал сокращенный отчет о задании и зашифровал его на дискету. Затем вызвал полную версию - и нажал кнопку "Стереть". "Сделано". Сунув зашифрованный доклад в сумку с кодированным замком, он швырнул ее на койку, медленно поднялся и начал собираться домой.

ГЛАВА 3

Единственные свободные смежные каюты на борту таукитянского скачкового корабля, уходившего с Сумерек Зоава. оказались каютами-люкс. Майлз улыбнулся такой "неудаче", сделав себе мысленную пометку объяснить эти расходы необходимостью секретности, причем объяснить желательно после того, как он расскажет о сногсшибательной выручке, полученной за последнюю операцию. Он поиграл с этой мыслью, размещая багаж и ожидая, когда сержант Таура покончит с тщательным обследованием корабля. Каюты были светлыми, койки - широкие и мягкие, ванные комнаты - комфортабельные. Им даже не придется выходить, чтобы поесть, - все обслуживание входило в стоимость билета. Как только корабль окажется в открытом космосе, вес семь дней полета они смогут жить в собственном замкнутом мирке. Вот следующая часть путешествия домой будет не столь удобной. На пересадочной станции Тау Кита он сменит мундир, а вместе с мундиром - и личность. На борт барраярского корабля взойдет лейтенант Майлз Форкосиган, лорд-фор, имперский курьер. Скромный молодой офицер в том же звании и с теми же полномочиями, что и несчастный лейтенант Форберг. Майлз встряхнул зеленый барраярский мундир и повесил в стенной шкаф, где уже стояли аккуратно упакованные форменные сапоги. Личина имперского курьера всегда служила отличным прикрытием во время многочисленных перелетов к дендарийцам и обратно. Курьер никому ничего не обязан объяснять. Ни при каких обстоятельствах. Отрицательной же стороной путешествия будет то, что общество там исключительно мужское - одни военные и, увы, все - барраярцы. Сержант Таура сможет отбыть к дендарийцам, а Майлз останется со своими соотечественниками - подданными барраярского императора. Майлз заранее предвидел их реакцию на его явное физическое несоответствие военной службе. Открыто, конечно, никто ничего не скажет - для них совершенно очевидно, что Майлз получил эту синекуру благодаря могучей протекции со стороны отца - вице-короля адмирала Фор-такого-то. Именно такая реакция ему и была нужна, чтобы сохранять прикрытие. Лейтенант Форкосиган Унылый не предпримет ровным счетом ничего, чтобы убедить их в ошибочности суждений. А может, в команде будет кто-то, с кем ему уже доводилось летать и кто привык к его необычной внешности. Майлз запер шкаф. Пусть лейтенант Форкосиган с его заботами пока недельку отдохнет. У адмирала Нейсмита найдутся заботы и поприятнее. Сержант Таура наконец вернулась. Просунув голову в дверь, она сообщила: - Все чисто. "Жучков" нигде не обнаружено. Вообще-то с момента нашего появления на борту не появилось ни новых пассажиров, ни груза. Мы только что ушли с орбиты. Майлз улыбнулся, подняв голову. Его самый уникальный дендариец, и один из лучших. Впрочем, не мудрено, что Таура отлично справляется со своими обязанностями. Для этого ее и создали. Ведь Таура - единственный оставшийся в живых результат одного весьма сомнительного генетического проекта, разработанного, конечно же, на Архипелаге Джексона. Дом Бхарапутра надумал получить суперсолдата. Для чего была создана целая лаборатория, в которой работали одни биоинженеры и ни одного опытного военного. На выходе требовалось нечто впечатляющее, что могло произвести на клиента незабываемое впечатление. И тут они, безусловно, преуспели. Когда Майлз впервые повстречался с Таурой, ей было всего шестнадцать, но она уже достигла восьмифутового роста и состояла из сплошных мышц. Пальцы на руках и ногах заканчивались острыми когтями, а по уголкам рта торчали клыки. Тело ее источало жар, вызванный бешеным метаболизмом, которому она была обязана необыкновенной силой и скоростью реакции. Все это, вкупе с золотисто-янтарными глазами, придавало ей несколько волчий облик. Когда Таура полностью отдавалась работе, ее злобный взгляд мог вынудить вооруженных до зубов мужчин побросать оружие и грохнуться наземь. Эдакий психологический эффект, свидетелем которого Майлзу как-то раз довелось быть к его великому удовольствию. Майлз довольно долго считал, что Таура - одна из самых красивых женщин, которых ему доводилось встречать. В своем роде, конечно. Нужно только уметь увидеть. Он мог припомнить каждый из немногих случаев, когда им довелось заниматься любовью, начиная с первой встречи семь лет назад. Вообще-то, если честно, это было еще до того, как у них все началось с Куин. В каком-то смысле Таура была первой для него, а он - для нее, и эта тайна по-прежнему сближала их. О, они очень старались быть хорошими! Дендарийский устав, запрещавший связи между начальниками и подчиненными, был придуман ради общего блага - чтобы защитить рядовых от эксплуатации, а офицеров - от дисциплинарных проблем. И Майлз, тогда еще совсем молодой и очень серьезный адмирал Нейсмит, был весьма решительно настроен подавать положительный пример своим подчиненным. Достойное решение, которое испарилось... когда-то. Возможно, после какого-то бессчетного раза, когда его чуть не убили. Ну, раз уж не можешь быть хорошим, будь по крайней мере скрытным. - Отлично, сержант. - Он протянул ей руку. - Можешь расслабиться... на следующие дней семь, а? Лицо Тауры засияло, и губы растянулись в улыбке, обнажив внушительного вида клыки. - Правда? - Ее звучный голос задрожал. - Правда. Таура мгновенно подскочила к нему - при этом пол каюты слегка содрогнулся - и одарила многообещающим поцелуем. Ее губы, как всегда, оказались горячими и возбуждающими. Огромные клыки придавали еще больше пикантности. Но главное - ее уникальный рост. Таура спешила жить, торопясь испробовать все, жила одним днем. И имела на это все основания... Майлз заставил себя не думать о будущем и запустил руку в ее густые черные волосы. - Пойду освежусь, - ухмыльнулась Таура, оторвавшись от него и указывая на свою измятую форму. - И постарайся получить максимум удовольствия, - сердечно напутствовал ее Майлз. - Таких сказочных условий, как здесь, я не встречал с Посольских бань Станции Дина. Он удалился к себе, чтобы снять форму с адмиральскими нашивками и предаться упоительной процедуре подготовки к приятному времяпрепровождению. То есть побриться, помыться и обрызнуться одеколоном. Таура заслуживает самого лучшего. Она так редко имеет возможность сбросить личину сурового сержанта, под которой скрывается очаровательная, слегка застенчивая женщина. Застенчивая и ранимая. Майлз всегда думал о ней как о Сказочной Принцессе. "Похоже, все мы имеем скрытую сущность". Завернувшись, как в саронг, в махровое полотенце, он устроился на койке, с нетерпением ожидая появления Тауры. Интересно, предвидела ли она такую возможность, и если да, то какой наряд на этот раз прихватила с собой? Она наверняка захочет испытать на нем воздействие этих якобы сексуальных вещичек. Таура совершенно не осознавала, насколько она похожа на золотистую богиню, когда единственным украшением ей служат роскошные струящиеся черные локоны. Ну, ладно, положим, не струящиеся, а торчащие в разные стороны и щекочущие ему нос, но Тауре такая прическа очень идет. Майлз понадеялся, что на сей раз она не взяла с собой ту кошмарную розовую штуку с красными перьями. Потребовалась вся его тактичность, чтобы исподволь внушить Тауре, что такой цвет и фасон ей совсем не к лицу, и при этом ни разу не упомянуть о ее вкусе или внешности. Таура способна одной рукой свернуть ему шею, но он может убить ее одним только словом. Таура появилась, и лицо Майлза засияло нескрываемым восторгом. На ней было что-то кремовое, нежное и шелковистое. Метры тонкой и прозрачной ткани. Такой тонкой, что ее запросто можно продеть сквозь колечко. В этом одеянии Таура еще больше походила на богиню. - Просто великолепно! - с энтузиазмом выдохнул Майлз. - Ты и вправду так считаешь? Она покрутилась перед ним. Легкий шелк взлетел волнами, распространяя пряный аромат, который приятно щекотал ноздри и, казалось, проникал прямо в мозжечок. Огромные когти Тауры были аккуратно подстрижены и покрыты золотистым лаком. "Отлично, значит, на сей раз обойдемся без царапин". Таура легла рядом, и разница в росте вдруг стала совсем незначительной. Теперь они наконец могли удовлетворить свое желание человеческой - или почти человеческой - близости, не боясь внезапного вторжения и не опасаясь грубых комментариев... Майлз мысленно ощетинился, представив, что кто-то застал их вот так и расхохотался или отпустил скабрезную шутку. Интересно, его столь обостренная реакция вызвана тем, что он нарушает им же придуманный устав, или чем-то иным? Он ведь вовсе не рассчитывал на то, что кто-то способен понять их с Таурой отношения. Да и понимает ли их он сам? Раньше он пробормотал бы что-нибудь насчет одержимости скалолазанием - самой сокровенной сексуальной фантазии любого мужчины-недомерка. Потом, став постарше, возможно, изрек бы что-нибудь относительно торжества жизни над смертью. А может, на самом деле все гораздо проще. Может, это просто любовь? Проснувшись, Майлз долго смотрел на спящую Тауру. Она не проснулась, едва он пошевелился. А ведь того требовала заложенная в ней генетическая программа. Значит, она действительно ему доверяет? Майлз изучал игру света и тени на ее длинном-длинном теле цвета слоновой кости, полускрытом изрядно помятой простыней. Он провел ладонью над женственными изгибами, не касаясь тела и ощущая жар, исходящий от золотистой кожи. От ее легкого дыхания тени колыхались в танце. Дыхание ее было, как всегда, чуть ускоренным и глубоким. Майлзу так хотелось замедлить его. Ведь дни ее сочтены. Эти вдохи и выдохи... Когда она исчерпает весь запас... Таура единственная выжила из всех своих собратьев. Все они были генетически запрограммированы на короткую жизнь. Отчасти, возможно, для большей прочности, отчасти в попытке сделать их бесстрашными воинами. Видимо, генетики руководствовались некоей глупой теорией, что короткой жизнью легче жертвовать в бою, чем длинной. Майлз считал, что эти генетики мало что понимали в храбрости, да и в жизни вообще. Суперсолдаты умирали быстро, когда приходил срок, не страдая годами от старческих болезней. Они страдали лишь несколько недель, от силы месяцев, сгорая столь же быстро, как и жили. Будто им было суждено сгореть в пламени, а не медленно умирать в бессилии. Майлз поглядел на тоненькие серебряные нити в черной шевелюре Тауры. В прошлом году их еще не было. "Господи, ей ведь всего двадцать два года!" Главный врач дендарийцев тщательно обследовал ее и выдал медикаменты, замедляющие метаболизм. Теперь Таура ела только за двоих, а не за четверых. Год за годом врачи тянули жизнь Тауры наподобие тонкой золотой нити. И все же когда-нибудь нить оборвется. Сколько ей осталось? Год? Два? Когда он в следующий раз вернется к дендарийцам, будет ли она жива? Поприветствует ли его официальным "здравствуйте, адмирал Нейсмит" на людях и весьма неформальным, чтобы не сказать грубым "привет, любовничек!" наедине? "Хорошо, что она любит адмирала Нейсмита. Лорду Форкосигану такое не по плечу". С некоторой долей вины он подумал о другой любовнице адмирала Нейсмита. Всем известной и признанной Элли Куин. Нет необходимости объяснять свою влюбленность в прекрасную Куин, настолько всем очевидно, что она ему подходит по всем статьям. Если уж быть точным, то неверно говорить о том, что он неверен Элли Куин. Таура появилась раньше. И они с Куин не давали друг другу клятв и обещаний. Хотя он неоднократно и безуспешно делал ей предложение. Но она тоже любила адмирала Нейсмита. А не лорда Форкосигана. Одна мысль стать леди Форкосиган и оказаться навечно прикованной к планете, которую сама Элли иначе как "комком грязи" не называла, заставляла ее, рожденную на космической станции, с воплем бежать куда подальше или как минимум неловко просить позволения удалиться. Любовная жизнь адмирала Нейсмита - в некотором роде мечта подростка: безграничный, иногда совершенно невероятный секс и никаких обязательств. Так почему же это вдруг перестало его удовлетворять? Он любит Куин. Любит ее ум, ее напористость, ее кипучую энергию. Элли - лучший друг, какой у него когда-либо был. Но в конечном итоге она может предложить ему лишь... пустоту. У них не больше совместного будущего, чем было у него с Элен, привязанной к Базу, или у него с Таурой. Которая умирает. "Боже, как мне больно". Перестать быть адмиралом Нейсмитом и стать снова лордом Форкосиганом - чуть ли не облегчение. У лорда Форкосигана сексуальной жизни нет совсем. Майлз задумался. Так... когда же это началось, этот... пробел в его жизни? "Довольно-таки давно, по правде говоря". Странно. Он этого прежде не замечал, Медово-золотистые глаза Тауры приоткрылись, и она одарила его сонной улыбкой. - Проголодалась? - поинтересовался Майлз, заранее зная ответ. - Угу. Следующие несколько минут они посвятили приятному изучению длинного и разнообразного меню. Затем сделали большой заказ. Имея рядом Тауру, радостно сообразил Майлз, он может перепробовать практически все блюда, не рискуя оставить кучу недоеденной пищи. В ожидании заказа Таура взбила подушки и, прислонившись к ним, села в постели. Глядя на Майлза светящимися золотыми глазами, она спросила: - А ты помнишь, как впервые накормил меня? - Да. В подземелье Риоваля. Мерзкой плиткой сухого рациона. - Уж лучше сухой рацион, чем сырые крысы, должна заметить. - Теперь я могу позволить себе кое-что получше. - И насколько! Когда людей спасают, они должны и впредь оставаться в безопасности. Разве нет? А потом мы живем долго и счастливо, верно? Пока не умрем. Но теперь, с этими конвульсиями, разве он может быть уверен, что Таура уйдет первой? Может, в конечном счете первым уйдет адмирал Нейсмит... - Это была одна из самых первых моих операций. И в некотором роде до сих пор - одна из лучших. - А это... для тебя это была любовь с первого взгляда? - М-мм... по правде говоря, нет. Скорее, ужас с первого взгляда. Влюбился я через час или около того. - Я тоже. Я по-настоящему влюбилась в тебя, когда ты за мной вернулся. - Ты ведь знаешь... что изначально это была вовсе не спасательная операция. - Явное преуменьшение. На самом деле его наняли "положить конец эксперименту". - Но ты превратил ее в спасательную. Мне кажется, это твое любимое занятие. Ты всегда радуешься, когда проводишь именно такие операции. Независимо от того, насколько скверно поворачивается дело. - Не все награды в моем деле измеряются деньгами. Я вовсе не отрицаю, что получаю хороший эмоциональный пинок, когда пытаюсь вытащить кого-то совершенно отчаявшегося из глубокой-преглубокой ямы. Особенно когда все остальные считают это совершенно невозможным. Я обожаю производить впечатление, а публика всегда такая благодарная. Ну, разве что кроме Форберга. - Я иногда думаю, не похож ли ты на того барраярского парня, о котором ты мне как-то рассказывал. Ну, того, который дарил всем на Зимнепраздник печеночный паштет. Потому что сам его любил. И вечно огорчался, что никто не дарит паштета ему. - Меня спасать не требуется. Как правило. Прошлогоднее пребывание на Архипелаге Джексона было достопамятным исключением. Только вот в его воспоминаниях об этом эпизоде имелась огромная трехмесячная дыра. - М-мм, не то чтобы спасать. Я имела в виду то. что следует за спасением. Свободу. Ты даришь свободу всем, когда только можешь. Ты поступаешь так потому, что это то, чего ты сам хочешь? "И не могу получить?" - Не-а. Просто я люблю риск. Прибыл обед на двух тележках. Майлз встретил официанта на пороге и немедленно отослал. И они с Таурой занялись милыми домашними хлопотами, расставляя блюда. Каюта была настолько просторной, что стол был не выдвижной, а обычный, намертво прикрученный к полу. Майлз пощипывал еду, наблюдая за Таурой. Процесс кормления Тауры всегда доставлял ему непонятную радость. Это само по себе являлось весьма впечатляющим зрелищем. - Не пропусти вот эти маленькие сырные пирожки в пикантном соусе, - подсказал он. - Уверен, в них куча калорий. - Спасибо. Наступило мирное молчание, нарушаемое лишь мерным чавканьем. - Удовлетворена? - поинтересовался Майлз. Таура проглотила кусочек крошечного пирожного в форме звезды. - О, да! Майлз улыбнулся. У нее положительно талант быть счастливой, живя одним днем. Преследует ли ее когда-нибудь видение близкой смерти, вьющейся над ней, как ворон? "Да, конечно, преследует. Но не будем портить себе настроение". - Что ты подумала, когда узнала в прошлом году, что на самом деле я - лорд Форкосиган? Что адмирал Нейсмит - фикция? Таура пожала плечами: - Мне это показалось правильным. Я всегда думала, что ты что-то вроде переодетого принца. - Это вряд ли! - рассмеялся Майлз. "Боже, избавь меня от императорского трона. Аминь". А может, он лжет именно сейчас. Может, именно адмирал Нейсмит - реальный человек, а лорд Форкосиган - всего лишь маска. Ему так легко давался бетанский акцент адмирала Нейсмита. А гортанный барраярский выговор лорда Форкосигана требовал сознательного усилия. И чем дальше, тем больше. Становиться Нейсмитом так легко, а Форкосиганом так... болезненно. - На самом деле, - вернулся он к предыдущей теме, уверенный, что Таура не станет возражать, - свобода - это как раз то, чего я вовсе не хочу. В смысле не иметь цели или... или оказаться безработным. - "Особенно безработным". - Мне нужно не свободное время... не считая настоящего момента, - поспешно добавил он. Таура поощрительно кивнула. - Я хочу... мое предназначение, наверное... Быть или стать настолько полностью собой, насколько это возможно. Например, создав адмирала Нейсмита, чтобы сохранить все те части своей личности. которым нет места на Барраяре. Он уже думал об этом. Господи, да тысячу раз. Забыть навсегда о Форкосигане вне, стать просто Нейсмитом. Сбросить финансовые и патриотические оковы Службы безопасности. Стать изменником, зажить в галактике вместе со Свободным Флотом Дендарийских Наемников. Но это билет в один конец. Для фора обладание личной армией - государственная измена. Совершенно незаконная вещь, тяжелейшее преступление. Ступив на этот путь, он больше никогда не сможет вернуться домой. Но в первую очередь он не может поступить так с отцом. "Граф-мой-отец", все произносится на одном дыхании. Ни за что, пока старик жив и связывает все свои идеи преобразования Барраяра с сыном. В реакции матери он не так уверен. Даже прожив тридцать лет на Барраяре, она бетанка до мозга костей. В принципе у нее не было бы возражений, но она не слишком одобряет военную карьеру. Но и не не одобряет тоже. Просто отчетливо дает понять, что для разумных людей есть гораздо более интересные вещи в жизни. И когда отец умрет... Майлз станет следующим графом Форкосиганом, с майоратом и голосом в Совете графов и каждодневными дурацкими обязанностями... "Живи, отец, живи как можно дольше". Но ведь есть в нем, в Майлзе, и некоторые глубины, где нет места и адмиралу Нейсмиту. - Кстати, о памятных спасательных операциях, - вернул его к действительности голос Тауры. - Как поживает твой клон-близнец Марк? Он уже нашел свое предназначение? По крайней мере Таура не называет его единственного брата толстой маленькой жабой. Майлз благодарно улыбнулся. - Насколько я понимаю, поживает он отлично. Он улетел вместе с родителями на Зергияр, пробыл там с ними некоторое время и уехал на Колонию Бега. По просьбе матери там за ним присматривает наша бетанская бабушка. Он поступил в университет Силяки - города, где она живет - и изучает там, помимо всего прочего, бухгалтерию. Ему, похоже, это нравится. Вот чего я никак не пойму. Мне почему-то казалось, что близнецы должны иметь больше общего, чем обычные братья. - Может быть, с возрастом у вас появится больше общего. - Сомневаюсь, что Марка когда-нибудь снова заинтересует карьера военного. - Да, но, возможно, тебя заинтересует бухгалтерия. Майлз подозрительно покосился на нее. О, отлично! Она таки шутит. Это видно по хитрым морщинкам в уголках глаз. Но даже когда она посерьезнела, похожие на птичьи следы морщинки все равно остались. - Ну, если не стану таким толстым, как он... Майлз медленно потягивал вино. Разговор о Марке навел на воспоминания об Архипелаге Джексона, пребывании в криостазе и последовавших за оживлением проблемах. А также о докторе Дюрона, его криохирурге. Удалось ли клану Дюрона основать клинику на Эскобаре, вдали от их ненавистной бывшей родины? Должно быть, Марку об этом известно. Судя по его посланиям, он по-прежнему переводит им деньги. А если удалось, готовы ли они принять нового, точнее, старого пациента? Очень-очень тайно. Он может взять долгосрочный отпуск, якобы с целью посетить родителей на Зергияре. А с Зергияра до Эскобара рукой подать. А там он сможет увидеть Вербену Дюрона... А может, ему даже удастся представить это Иллиану как поездку к любовнице. Или по крайней мере преподнести эту версию отцу. Агентам Имперской безопасности неохотно, но разрешали иметь личную жизнь. Хотя если у Иллиана таковая имеется, то это новость. Короткий роман с Вербеной был в некотором роде ошибкой. Случайность. Следствие криоамнезии. Но расстались они, похоже, вполне дружески. Сможет ли он убедить ее заняться его лечением втайне, безо всякой документации, которая может попасть в лапы Имперской безопасности? Такое вполне возможно... Привести в порядок голову, что бы там в ней ни нарушилось. И спокойно жить дальше. И никто и знать не будет. Верно? Какая-то его часть уже сожалела о том, что он не зашифровал оба варианта рапорта для Имперской безопасности, чтобы принять окончательное решение позже, когда будет время на размышление. Возьми одно и съешь другое. Но теперь он обречен. А раз обречен, то ему необходимо что-то более надежное, чем просто удача. И Эскобар давал такой выход. Как только позволит время. Ну, очень неприятно, что на этот раз он летит домой не через Эскобар. Майлз выпрямился и оглядел гору пустой посуды на столе. Больше походит на пейзаж после битвы, после того, как... ну, после того, как Таура наелась. Уборка не требуется. Он посмотрел на кровать. - Что, миледи? Спать? Или как? Таура проследила его взгляд. - Или как. А потом спать, - решила она. - К вашим услугам. - Он по-форски поклонился, встал и протянул ей руку. - Пользуйтесь ночным временем.

ГЛАВА 4

В соответствии со стандартной процедурой встречи курьера автомобиль Имперской безопасности с шофером, ожидавший в военном космопорту в пригороде Форбарр-Султана, отвез Майлза прямо в штаб-квартиру Имперской безопасности. Жаль, что шофер не замедлил хода или не объехал вокруг квартала пару-тройку раз. Слишком быстро в окне показалось здание Имперской безопасности Барраяра. Будто всех этих муторных недель, которые он на борту барраярского корабля провел в размышлениях, недостаточно. Размышлять больше не над чем, нужно действовать. Миновав контрольно-пропускной пункт, машина скользнула в ворота к массивному серому строению, огромному, мрачному и зловещему. Подобное впечатление было вызвано вовсе не мрачным настроением Майлза. Здание Имперской безопасности - одно из самых чудовищных сооружений Форбарр-Султана. Приезжие из глубинки, которым полагалось бы избегать этого места, как чумы, специально старались проехать мимо, чтобы взглянуть на творение пресловутого архитектора, который, если верить легенде, умер совершенно свихнувшимся после внезапного устранения своего покровителя императора Ури. Шофер провез Майлза вдоль угрюмого фасада к потайному входу, предназначенному для курьеров, шпионов, информаторов, аналитиков, секретарей и вообще всех, кому положено. Отпустив машину, Майлз некоторое время постоял на осенней прохладе. У него возникла неприятная уверенность, что его тщательно разработанный план ни за что не сработает. "А даже если и сработает, то я обречен вечно ходить с подвешенным над головой топором в ожидании разоблачения ex post facto3". Нет уж, только не это. Конечно, он отдаст отредактированный рапорт, выбора нет, но потом (не дожидаясь, пока шеф прочтет эту чертову штуку) устно доложит Иллиану и расскажет все как есть. Представит дело так, будто посчитал, что сведения о его состоянии здоровья настолько "горячие", что он побоялся записывать их даже шифром. Будто он изначально собирался вывалить новость Иллиану на голову для принятия решения. В любом случае добраться до дому быстрее Майлз не мог физически. Если он простоит здесь еще немного, притворяясь, будто рассматривает стилизованных гранитных монстров, вырезанных на дверной перемычке - "сушеные горгульи", как назвал их какой-то шутник, - наверняка появится охранник и вежливо поинтересуется, что он тут делает. Майлз решительно свернул плащ, аккуратно перебросил его через руку, прижал к груди закодированный куб и вошел. Охранник на проходной после обычной проверки пропустил его без всяких комментариев. Все шло, как обычно. Майлз оставил плащ - специально пошитый на заказ для его, прямо скажем, нестандартной фигуры - в гардеробе. То, что ему предоставили самому добираться до довольно-таки труднодоступного кабинета Иллиана, показывало степень его, Майлза, надежности. Чтобы попасть на этаж, где расположился Иллиан, нужно подняться на двух разных лифтах, а потом еще спуститься на третьем. Благополучно миновав последнее сканирование в коридоре, Маши обнаружил, что дверь в приемную Иллиана открыта. Секретарь сидел на месте и беседовал с генералом Лукасом Гарошем, главой Департамента внутренних дел. Почему-то сей титул всегда вызывал у Майлза мысль о жиголо, специализирующимся на скучающих женах, но на самом деле это была одна из самых мерзких и неблагодарных работ Службы безопасности. Департамент занимался отслеживанием возможных заговоров и антиправительственных группировок на Барраяре. Коллега Гароша генерал Аллегре занимался тем же самым на упрямой завоеванной Комарре. В тех редких случаях, когда Майлз не докладывал непосредственно Иллиану, он, как правило, имел дело с главой Департамента по делам галактики (довольно-таки экзотическое и вызывающее название). Но ДДГ находился на Комарре, а сейчас Майлзу было приказано отправиться прямо на Барраяр. Можно предположить, что дело не терпит отлагательства. Может, оно настолько срочное, что Иллиан не придаст особого значения скверным новостям? - Приветствую, капитан. Здравствуйте, генерал Гарош. - Как младший офицер, Майлз отдал честь. Ему ответили тем же. Секретаря Иллиана Майлз знал не очень хорошо. Капитан занимался этим неблагодарным делом года два, а Майлз работал непосредственно с Иллианом уже не менее шести лет. Секретарь протянул руку к закодированному кубу. - А, ваш рапорт. Отлично. Распишитесь, пожалуйста. - Я... вроде как собирался вручить его шефу лично. - Майлз кивнул на закрытую дверь кабинета Иллиана. - Сегодня эго невозможно. Его нет. - Нет? Я рассчитывал... У меня есть кое-какие личные комментарии. - Я могу ему передать, как только он придет. - А он скоро вернется? Я мог бы подождать. - Не сегодня. Его нет в городе. "Черт!" - Ну, что ж... - Майлз нехотя протянул куб секретарю и четырежды прижал ладонь к комму, чтобы подтвердить передачу. - А... он не оставлял для меня никаких распоряжений? Ему должно быть известно о моем прибытии. - Да, лейтенант. Вам приказано отдыхать, пока вас не вызовут. - Я думал, что дело срочное, раз мне приказали прибыть с первым же кораблем. Я уже отдохнул несколько недель в дороге. - Ничего не могу сказать, - пожал плечами капитан. - Иногда Имперская безопасность вспоминает, что является военным учреждением. Срочно беги и жди. Да, из этого никакой информации не вытянешь. Но ежели у него столько времени, тогда тихонько слетать на Эскобар для тайного лечения можно прямо сейчас... - Отдыхать, значит? А я могу навестить родителей на Зергияре? - Боюсь, что нет. Вы должны быть готовы явиться по вызову в течение часа. Так что лучше вам не покидать города. Мне очень жаль, лейтенант Форкосиган. "И вполовину не так, как мне". М-да, ни один план боевых действий не выдерживает первого столкновения с противником. - Что ж... тогда передайте, пожалуйста, Иллиану, что я хотел бы с ним встретиться при первой же возможности. - Непременно, - кивнул секретарь, делая пометку в своих записях. - Как поживаю! ваши родители, лейтенант Форкосиган? - поинтересовался генерал Гарош. Выглядел генерал лет на пятьдесят, но в волосах его уже пробивалась седина. Майлзу нравился его тембр голоса, низкий и глубокий, иногда с оттенком юмора. Даже прожив столько лет в столице, генерал по-прежнему говорил с легким акцентом, выдававшим уроженца западных провинций. Своими способностями Гарош завоевал блестящую репутацию в Имперской безопасности, будучи при этом практически неизвестен за ее пределами. Качество, весьма импонировавшее Майлзу. Он начал работать в центральном аппарате на год или два раньше Майлза. Но за десять лет на такой работе, подумал Майлз, кто угодно поседеет. А язва желудка Гарошу точно обеспечена. - Думаю, сэр, вы располагаете более свежими данными. Моя почта, наверное, еще лежит в ДДГ на Комарре. Гарош развел руками: - Иллиан изъял Зергияр из моего ведомства и создал отдельный Департамент по делам Зергияра, наподобие департамента по Комарре. - Вряд ли там столько проблем, чтобы создавать отдельный департамент, - сказал Майлз. - Колония существует меньше тридцати лет. Население не достигает и миллиона, верно? Секретарь кивнул. Гарош улыбнулся с оттенком горечи: - Лично я полагал, что это преждевременное решение, но то, чего хочет прославленный вице-король граф Форкосиган... обычно сбывается. Он прикрыл глаза, словно не желал, чтобы Майлз заметил его многозначительный взгляд. "Не вздумайте нести эту чушь о протекции, Гарош. Уж вам-то хорошо известно, чем я действительно занимаюсь. И насколько хорошо справляюсь со своей работой". - Похоже на очередную синекуру. Колонисты слишком заняты насущными делами, чтобы вступать в дискуссии. Может, мне следует попроситься на должность руководителя. - Боюсь, этот пост уже занят. Полковником Ольшанским. - О? Я слышал, что он очень уравновешенный человек. Зергияр, несомненно, занимает важное место относительно п-в-туннеля, но я думал, что этим аспектом занимается департамент по делам галактики. Полагаю, Иллиан смотрит вперед. - Майлз вздохнул. - Видимо, я могу идти домой. Когда понадоблюсь, меня можно найти в особняке Форкосиганов. Губы секретаря растянулись в зловещей ухмылке. - О, в случае необходимости мы найдем вас где угодно. Дежурная шутка Службы безопасности. Майлз послушно рассмеялся и сбежал. К последнему лифту он подошел одновременно с каким-то капитаном, темноволосым субъектом средних лет с внимательными карими глазами и римским профилем: очень знакомая, но совершенно неожиданная здесь физиономия. - Дув Галени! - воскликнул Майлз. - Что вы здесь делаете? - О, привет, Майлз. - Галени улыбнулся, насколько вообще был способен улыбаться, то есть состроил радостную гримасу. Он слегка постарел и пополнел, но выглядел довольным и уверенным. - Работаю, конечно. Я снова вернулся сюда. - В прошлую нашу встречу вы занимались контрразведкой на Комарре. Значит, вас повысили? Проснулась тяга к кабинетной работе? Или решили погреться в лучах имперской мощи? - Все вышеперечисленное плюс... - Галени огляделся, словно желая лишний раз убедиться, что они одни. Что же это за секрет такой, о котором можно говорить только шепотом даже здесь, в самом центре лабиринта? - Эта женщина... - Бог мой, звучит похоже на кузена Айвена. Итак, вы, женщина и?.. - Не смейте надо мной смеяться. Разве вы сами... э-э-э... не связаны с великолепной Куин? Майлз чуть не скривился, вспомнив о последней ссоре с Элли. - Более или менее. Ему необходимо вернуться и разобраться с Куин при первой же возможности. Она достаточно остыла, чтобы проводить его, когда он садился на катер "Перегрина", но их прощание было официальным и натянутым. - Ну так вот, - продолжил Галени. - Она комаррианка. Из семьи Тоскане. Защитив на Комарре докторскую по теории бизнеса, она начала работать в семейном торговом концерне. А теперь является постоянным представителем торговой группы комаррских концессий в Форбарр-Султане. Своего рода посредник между ними и Империей. Блистательная женщина. В устах Галени, который сам получил докторскую степень по истории еще до того, как стал первым ко-маррцем, принятым на военную службу Барраяра, это была высокая оценка. - Так... вы за ней ухаживаете или думаете взять на работу в свой департамент? Майлз готов был поклясться, что Галени едва не вспыхнул. - Это серьезно, Форкосиган! - И амбициозно. Если она из тех самых Тоскане - Я сам был когда-то из тех самых Галенов. Когда Галены еще стояли в том же ряду. - Подумываете о восстановлении фамильного состояния, а? - М-м-м... времена меняются. Все движется вперед. Полагаю, и мне пора заняться личной жизнью. Мне ведь почти сорок, знаете ли. - Стоите на пороге старческой немощи - ухмыльнулся Майлз. - Ладно, поздравляю. Или мне следует пожелать удачи? - Пожалуй, удачи. Поздравлять пока рановато. Но, надеюсь, скоро придет черед и поздравлений. А вы? "Моя личная жизнь "данный момент очень сложная. Во всяком случае... личная жизнь адмирала Нейсмита". - А, работа? В настоящий момент я... э-э-э... не занят. Я только что вернулся из небольшого галактического круиза. Галени понимающе поднял бровь. О состоявшейся несколько лет назад встрече с дендариицами и адмиралом Нейсмигом у него, несомненно, сохранились весьма живые воспоминания. - Вы вверх и внутрь или вниз и на улицу? Майлз указал на лифт, ведущий вниз. - Домой Получил несколько дней отпуска. - Тогда, может быть, мы еще встретимся где-нибудь в городе. - Галени кивнул и, весело козырнув, зашел в лифт. - Надеюсь. До встречи. - Майлз, в свою очередь, вошел в соседнюю кабину и спустился к выходу. На улице Майлз помедлил, решая небольшую проблемку. Обычно после доклада он либо вызывал машину из резиденции отца, с оруженосцем или слугой за рулем, или - что случалось гораздо чаще - обнаруживал машину, уже поджидающую его у выхода из логова Иллиана. Но оруженосцы, слуги, машины и прочие отбыли вместе с графом и графиней Форкосиган во дворец вице-короля на Зергияре. (Об оном дворце мать в одном из посланий сухо сообщила, что термин "дворец" является явным эвфемизмом.) Так как же быть: позаимствовать транспорт из гаража Службы безопасности или вызвать наемный? Однако можно быть совершенно уверенным: какое бы решение он ни принял, машину все равно сперва тщательно просканируют охранники Службы. А багаж он отправил в резиденцию прямо из космопорта. День был пасмурный и хмурый, но без дождя. А он столько времени провел на борту весьма тесного (хоть и быстрого) прыжкового корабля. Майлз взял плащ и вышел на улицу. В конце концов, ему было приказано не передвигаться без телохранителя только по галактике. От штаб-квартиры до особняка Форкосиганов не более четырех километров - оба здания расположены в Старом городе. "Пройдусь-ка я до дома пешком". Майлз подошел к резиденции Форкосиганов в сумерках и поздравил себя с хорошим результатом. Четыре километра за... Ну, может, это не лучший его результат, но по крайней мере он не задыхается и не ловит воздух ртом, как полгода назад. Предпринятая экспромтом прогулка оказалась... просто прогулкой. На улицах в центре было полно машин. Люди спешили по делам, и почти никто не обращал внимания на невысокого мужчину в мундире. Ни тебе долгих взглядов, ни грубых жестов или комментариев, даже ни единого знака, охраняющего от мутации. Может, отношение к нему изменилось потому, что он избавился от искривления позвоночника? Или это изменились сами барраярцы? Когда-то здесь стояли три старинных особняка, занимавших целый квартал. Во времена регентства графа Форкосигана один из особняков из соображений безопасности приобрело правительство, и теперь там располагались какие-то мелкие конторы. Другой, самый ветхий, с прогнившими перекрытиями, просто-напросто снесли и на его месте разбили небольшой сквер. Лет сто - сто пятьдесят назад эти особняки, должно быть, величественно возвышались над проезжающими каретами и всадниками. А сейчас их затмевали современные башни, выстроенные на противоположной стороне улицы. Особняк Форкосиганов стоял в центре, отделенный от улицы узеньким газоном и садом, который полукругом огибала дорожка. Сад окружала высокая каменная стена, украшенная острыми коваными пиками. Четыре этажа огромных серых каменных блоков, разбитых на правое и левое крыло, с небольшими пристройками, высились огромным архаичным массивом. Не хватает только решеток на окнах и рва. А заодно летучих мышей и воронов для декора. Привезенные некогда с Земли летучие мыши плохо прижились на Барраяре, поскольку земных видов насекомых здесь оказалось недостаточно, а местные создания, неправомерно называемые жуками, были, как правило, ядовитыми. Настоящей защитой особняка служил силовой щит, начинавшийся сразу за стеной. Он же исключал наличие летучих мышей. В бетонной караульной будке возле ворот обычно сидела охрана. В достославные времена Регентства здесь постоянно дежурили целых два взвода Службы безопасности, расставив посты не только возле особняка, но и на несколько кварталов вокруг, наблюдая за снующими туда-сюда правительственными шишками. Теперь ворота охранял один-единственный молоденький капрал, который, заслышав шаги Майлза, высунулся из дверей караулки, затем выскочил и, отсалютовав, вытянулся по стойке "смирно". Явно новенький - Майлз его прежде не видел. - Добрый день, лейтенант Форкосиган, - бодро проговорил юноша. - Я ждал вас. Ваши вещи принесли два часа назад. Я все просканировал, так что чемодан можно вносить в дом. - Благодарю, капрал. - Майлз с серьезной миной козырнул в ответ. - За последнее время здесь были какие-нибудь проблемы? - В общем-то нет. С момента отбытия графа с графиней ничего особенного не происходило. Вот только один раз, ночью, когда бродячая кошка проскочила мимо сканеров и угодила в силовую ловушку. Вот уж никогда не думал, что кошка способна учинить такой переполох! Похоже, она решила, что ее сейчас прикончат и съедят. Майлз заметил в дальнем углу караулки упаковку от сандвича и мисочку с молоком. В дверном проеме второй крошечной комнаты мерцали видеомониторы охранной системы. - Ну и... э-э... как? Я хотел спросить, убили ее? - Нет, сэр. К счастью. - Вот и хорошо. - Майлз забрал чемодан, неловко столкнувшись с капралом, который запоздало сообразил подать багаж. Из-под стула, стоящего возле миски с молоком, на Майлза смотрела пара затравленных желто-зеленых кошачьих глаз. Мундир юного капрала украшала весьма занимательная коллекция темных ворсинок, руки его были покрыты глубокими, уже начавшими подживать царапинами. Держать животных на посту - грубейшее нарушение устава. Но девять часов каждый Божий день сидеть в этом крошечном бункере! Сбеситься можно с тоски. - Замки перенастроены под вашу ладонь, сэр, - торопливо сообщил охранник. - Я все проверил дважды. Могу я донести ваш чемодан? Вы знаете, сколько пробудете? И будет ли здесь... что-нибудь происходить? - Пока не знаю. Как только прояснится, я вам сообщу. Парнишке явно хотелось поговорить, но Майлз слишком устал. Позже. Он двинулся было к дому, но передумал. - Как вы ее назвали? - Сэр? - Кошку. На лице юноши мелькнул испуг. Видимо, припомнилась статья устава, касающаяся животных. - Э-э-э... Царапка, сэр. По крайней мере парень честен. - Подходяще. Что ж, несите службу дальше, капрал. - Майлз отсалютовал на манер аналитиков Службы безопасности, то есть двумя пальцами обозначил что-то вроде взмаха в направлении левого виска. Аналитики Службы не больно-то почтительно относились к тем, чей КИ считали ниже своего, то есть практически ко всем остальным сотрудникам Имперской безопасности. Охранник благодарно ответил четким армейским салютом. "Когда это Служба безопасности начала направлять к нам детей для охраны ворот?" Мрачные личности. охранявшие резиденцию при отце, прикончили бы несчастную кошку на месте. А ее бренные останки подвергли бы тщательному исследованию на предмет обнаружения шпионских устройств или бомбы. Пареньку, должно быть... М-да... как минимум двадцать один год, раз он служит в Безопасности и имеет чин капрала. Майлз вздрогнул от холода и поспешил к дому - от измороси, стремительно превращавшейся в проливной дождь. Он прижал ладонь к сенсорному замку справа от двойных дверей. Створки грациозно распахнулись, пропуская его внутрь, и немедленно закрылись, едва он переступил порог. Весьма непривычно самому открывать дверь. Обычно возле дверей всегда стоял оруженосец в коричневой с серебром ливрее и открывал дверь. Когда это они успели здесь все автоматизировать? Огромный холл с полом в черно-белую клетку казался холодным и мрачным в дождливых сумерках. Майлз чуть было не воскликнул "Свет!", чтобы включить освещение, но передумал и поставил чемодан на пол. Ни разу еще особняк Форкосиганов не был целиком и полностью в его распоряжении. - "Когда-нибудь, сын, псе это станет твоим", - прошептал он но тьму. Произнесенные шепотом слона эхом разнеслись по всему помещению. Майлз подавил испольную дрожь. Повернувшись направо, он начал медленный обход владений. Мягкий ковер поглощал звук шагов. Оставшуюся мебель - похоже, родители увезли больше половины - закрывали белые покрывала. Майлз обошел весь первый этаж. Почему-то все казалось одновременно и больше и меньше, чем он помнил. Озадачивающий парадокс. Он осмотрел гараж, расположенный в подвале восточного крыла. Его флайер аккуратно стоял в углу. Огромный роскошный, хоть и устаревшей модели, бронированный лимузин занимал другой угол.-Лимузин напомнил Майлзу его боевую броню. "Пожалуй, не стоит ездить на машине или летать, пока не разберусь с этой чертовой болячкой в голове". Управляя флай-ером, он рискует погибнуть сам, если припадок застигнет его в небе, а на машине - угробить кого-нибудь на трассе. Прошлой зимой, до того, как Майлз убедил себя, что выздоравливает, он весьма наловчился якобы случайно присоединяться к кому-нибудь, если нужно было ехать. Он спустился по черной лестнице на большую кухню. В детстве здесь всегда можно было стянуть что-нибудь вкусненькое, пообщаться. Здесь было полно интересных, вечно занятых людей: поваров, оруженосцев, слуг. А иногда можно было встретить даже одного проголодавшегося регента, забегавшего в поисках съестного. Теперь на кухне стояла кое-какая утварь, но ничего съестного ни на плитах, ни в отключенных от сети холодильниках не было. Майлз подключил самый маленький холодильник. Если он задержится, придется закупить продукты. Или завести слугу. Одного слуги вполне хватит. И все же ему не хотелось видеть здесь никого постороннего... Может, кто-то из прежней обслуги, выйдя на пенсию, живет поблизости и его удастся уговорить вернуться на несколько дней... Но, возможно, он сам пробудет дома недолго. Может, лучше купить готовую еду? Только не с военной кухни, премного благодарен. В винном погребе, покорно открывшемся при прикосновении форкосиганов-ской длани, осталось весьма впечатляющее количество вина. Майлз извлек пару бутылок любимого красного, положенного сюда еще при деде. Не побеспокоившись включить лифт, Майлз поднялся с чемоданом и бутылками по винтовой лестнице на третий этаж к себе в спальню. Окна выходили на внутрен-ний садик. Он включил свет - в ночной тьме больше опасностей, чем в черной меланхолии. Комната ничуть не изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз... Когда? Неужели всего четыре месяца назад? Слишком чисто и опрятно. Здесь никто давно по-настоящему не жил. Ну, положим, прошлой зимой лорд Форкосиган пробыл тут довольно долго, но был несколько не в форме, чтобы устроить развал. "Можно заказать что-нибудь поесть. И поделиться с охранником". Но он не ощущал особого голода. "Я могу делать все, что мне заблагорассудится. Абсолютно все". Кроме одного. Того, чего он действительно хотел, - отбыть нынче же ночью на самом быстром прыжковом корабле к Эскобару или какой-нибудь другой планете со столь же развитой медициной. Он непроизвольно зарычал. И принялся распаковывать чемодан, аккуратно раскладывая все по местам. Сбросил сапоги, мундир повесил в шкаф, натянул на себя старенький удобный комбинезон. Усевшись на кровать, налил себе вина во взятый в ванной стакан. Последнее время он избегал спиртного и вообще любых наркотиков. Впрочем, это, кажется, не играло особой роли в его редких и нерегулярных припадках. Он тихо просидит в резиденции Форкосиганов до самой встречи с Иллианом, и ежели с ним и случится припадок, этого по крайней мере никто не увидит. "Выпью, а потом закажу еду". А завтра он разработает новый план атаки на... на чертова саботажника, пробравшегося в его нейроны. Вино, густое и терпкое, приятно согревало. Похоже, для отключки теперь требуется больше алкоголя, чем раньше. Ну, это не проблема. Понижение восприимчивости могло быть и побочным следствием крио-оживления, но Майлз мрачно подумал, что скорее всего он просто-напросто стареет. Заснул он только тогда, когда бутылка опустела на две трети. К полудню следующего дня проблема пищи стала весьма актуальной: хоть Майлз и перехватил что-то на завтрак, отсутствие кофе и чая просто ввергало в отчаяние. "Я - специально обученный сотрудник Службы безопасности. И могу решить эту проблему". Кто-то же делал закупки все эти годы... Нет, если припомнить, продукты на кухню доставлялись на грузовике. Оруженосцы всегда осматривали машину. Шеф-повар фактически выполнял обязанности каптенармуса, ведь он должен был накормить графа, графиню, пару дюжин слуг, двадцать оруженосцев, кучу их родственников и вечно голодных охранников, никогда не отказывавшихся перекусить. А еще - частые официальные приемы, обеды и ужины, где количество гостей измерялось сотнями. Комм-пульт на кухне предоставил Майлзу необходимые сведения. У Форкосиганов имелся постоянный поставщик. В связи с отъездом родителей счет закрыли, но его можно открыть снова. Предлагаемый поставщиком ассортимент потрясал своей обширностью. Цены потрясали еще больше. Интересно, сколько марок платили за яйца?.. О!.. Это ж цена за дюжину дюжин, а не за двенадцать штук. Майлз попытался представить себе, что станет делать со ста сорока четырьмя яйцами. Да, такую бы возможность ему бы лет в тринадцать... Увы, некоторые возможности подворачиваются слишком поздно. Он вернулся к комму. Ближайшее место, где можно приобрести еду, - небольшой магазинчик примерно в шести кварталах отсюда. Вот еще задачка: осмелится ли он сесть за руль? "Иди пешком. А оттуда приедешь на наемной машине". Магазинчик оказался забавной маленькой дырой в стене, но там можно было приобрести кофе, чай, молоко, яйца в разумных количествах, коробку каши мгновенного приготовления и целую кучу различных упаковок с надписью "готовое блюдо". Майлз набрал по паре всех пяти видов. Повинуясь импульсу, заодно захватил штук шесть пакетиков дорогого кошачьего корма, такой пахучей штуки, которую почему-то обожают кошки. Итак... отдать корм охраннику? Или попытаться заманить Царапку к себе? После инцидента с силовой ловушкой киска вряд ли имеет привычку прогуливаться возле черного хода особняка Форкосиганов. Майлз сгреб в охапку покупки и направился к кассе, где кассир со специфической улыбочкой оглядела его с ног до головы. Он уже приготовился услышать какую-нибудь гнусненькую реплику, типа "А, мутант!". Следовало перед выходом надеть форму. Никто не осмелится оскорбить человека, у которого на воротнике Глаз Гора. Но женщина сказала всего-навсего: - А, холостяк! Майлз вернулся домой и приступил к позднему завтраку, потратив на него примерно час. До наступления темноты еще пять часов. А до сна - и того больше. На изучение всех имеющихся на Барраяре крионеврологических клиник и специалистов ушло совсем немного времени. Список был разделен по двум признакам: репутация и вероятность сохранения его визита в тайне от Имперской безопасности. Со вторым пунктом возникли сложности. Майлз хотел, чтобы в его голове копались только самые лучшие специалисты, но самых лучших чудовищно трудно убедить заняться лечением пациента и не вести при этом записей. Так что? Эскобар? Барраяр? Или подождать следующей галактической миссии, как можно дальше от штаб-квартиры? Он бродил по дому, предаваясь воспоминаниям. Вот здесь была комната Элен. А вот эта крошечная комнатушка принадлежала ее отцу, сержанту Ботари. А тут вот Айвен перевалился через ограждение и пролетел половину пролета, чуть не раскроив себе череп, что, впрочем, никак не отразилось на его умственных способностях. Даже возникла было надежда, что после падения он поумнеет... Bo-a?aiy ужина Майлз решил соблюсти все семейные традиции. Надел мундир, снял покрывала с мебели в большом обеденном зале и поставил во главе многометровою стола хрустальный бокал для вина. Он даже собрался было додать тарелки, но сообразил, что, если съест все прямо из упаковки, избавится от необходимости мыть посуду. Включив легкую музыку, он приступил к ужину, на который потратил минут пять. Закончив трапезу, он снова аккуратно закрыл покрывалами полированный стол и изящные стулья. "Будь здесь дендарийцы. я бы устроил настоящую вечеринку". Элли Куин. Или Таура. Или Вербена Дюрона. Или даже Элен, Баз и все остальные. Бел Торн, которого ему по-прежнему не хватает. Все вместе. Кто-нибудь из них. Представив дендарийцев, занявших особняк Форкосиганов, Майлз почувствовал легкое головокружение. Вне всякого сомнения, они сумели бы оживить это место.

* * *
К вечеру он настолько дошел до ручки, что вызвал по комму кузена Айвена. Айвен отозвался довольно быстро. Лейтенант лорд Айвен Форпатрил был одет в зеленый мундир, абсолютно идентичный мундиру Майлза, с той лишь разницей, что на воротнике напротив лейтенантских нашивок вместо Глаз Гора красовалась общевойсковая эмблема. По крайней мере хоть Айвен не меняется: по-прежнему днем сидит в генштабе, а ночами ведет беззаботную жизнь столичного офицера-фора. При виде Майлза Айвен расплылся в счастливой улыбке. - Братец! А я и не знал, что ты здесь. - Я уже несколько дней, как приехал, - признался Майлз. - Занимался тем, что попробовал испытать на себе, что значит иметь особняк Форкосиганов в единоличном пользовании. Странное ощущение, должен заметить. - Господи Боже мой, ты совсем один в этом мавзолее? - Не считая охранника и кошки Царапки, но они живут сами по себе. - Тебе, ожившему покойнику, это, по-моему, вполне подходит, - ухмыльнулся Айвен. Майлз коснулся груди. - Не очень. Никогда прежде не замечал, насколько сильно старые дома скрипят по ночам. Вторую половину дня я провел... - Он не мог сказать Айвену, что разрабатывал план тайного лечения, поэтому быстро перестроился, - копаясь в архивах. Меня всегда интересовало, сколько людей умерло в этом доме за многие века. Кроме деда, конечно. Оказалось - гораздо больше, чем я думал. - Ага. - Так что в городе? Можно рассчитывать на твое появление у меня, или как? - Я весь день на службе... а вообще-то ничего интересного нет. День рождения императора уже отпраздновали, а Зимнепраздник еще не наступил. - Как прошел нынешний День рождения? Меня не было. Я был в пути, летел три недели. И там никто даже не напился. - Да, знаю. Ведь я вынужден был вручать мешочек с золотом от твоей провинции. Все прошло как обычно. Грегор ушел рано, и все тихо-мирно увяло еще до рассвета. - Айвен провел языком по губам, будто его осенила блестящая идея. Майлз насторожился. - Вот что я тебе скажу. Через два дня Грегор устраивает официальный ужин. Там будут два или три новых галактических посла и пара консулов, вручивших верительные грамоты в прошлом месяце. Грегор решил принять их всех одновременно, чтобы разом покончить с этим делом. И, как обычно, роль хозяйки выполняет моя мать. Леди Элис Форпатрил была всеми признанным социальным арбитром Форбарр-Султана и во многом была обязана этой репутации своим обязанностям во дворце, выступая в роли хозяйки на многочисленных официальных мероприятиях холостого, не имеющего ни матери, ни сестры императора Грегора. - Потом будут танцы. Мать просила меня привести кого-нибудь из молодежи, чтобы заполнить бальный зал. Под молодежью, насколько я понимаю, она имела в виду людей моложе сорока. Естественно, подходящих по социальному статусу, как ты понимаешь. Если б я знал, что ты приехал, то связался бы с тобой. - Она хочет, чтобы ты привел девушку, - пояснил Майлз. - Причем желательно невесту. Айвен ухмыльнулся: - Ага, только по какой-то непонятной причине большинство моих знакомых не хотят давать взаймы своих. - Мне тоже нужно привести партнершу для танцев? Сомневаюсь, чтобы у меня здесь остались знакомые женщины. - Ну, так пригласи одну из дочерей Куделки. Я так и сделал. Конечно, это все равно что прийти с сестрой, но они чертовски хороши, особенно все вместе. - Ты пригласил Делию? - задумчиво поинтересовался Майлз. - Ага, но могу уступить ее тебе, если хочешь, и взять Марсию. Но если пойдешь с Делией, пообещай, что не заставишь ее надевать туфли на высоких каблуках. Она терпеть не может каблуки. - Но на каблуках она... настолько впечатляюще выглядит. - Она достаточно впечатляюще выглядит и так. - Это точно. Ну... ладно, договорились. - Майлз на мгновение представил, что с ним приключился припадок посреди бального зала на глазах у доброй половины сливок форского общества столицы. Но какой у него выбор? Сидеть дома, как сыч, мечтая о бегстве на Эскобар, придумывая очередные девятнадцать бесполезных способов, как обыграть Службу безопасности на ее родном поле? Или разрабатывая блестящий план, как спереть у охранника кошку и поселить у себя? А Айвен вполне может решить проблему с транспортом. - У меня нет машины, - сообщил Майлз. - А что с твоим флайером? - Он... в мастерской. На профилактике. - Хочешь, чтобы я за тобой заехал? Мозги Майлза работали на полных оборотах. Сие означает, что за рулем будет Айвен, к вящему ужасу всех пассажиров. Разве что Майлзу удастся уговорить Делию Куделку вести машину. - А твоя мать действительно хочет, чтобы народу было побольше? - Она так сказала. - Здесь капитан Дув Галени. Я встретил его на днях в штаб квартире Имперской безопасности Сидит в аналитическом отделе и почему-то считает это великим благом. - Ах да, я ведь знаю об этом! И сказал бы тебе, как только вспомнил. Несколько недель назад он появлялся в наших краях вместе с генералом Атегре для консультации с руководством Я собирался предпринять что-нибудь по случаю его приезда в Форбарр-Султан, но как-то пока с ним не встречался Вы, ребята из Безопасности, стараетесь держаться сами по себе в вашей Центральной Психушке - Ладно, в любом случае он сейчас старается обаять какую-то комаррскую девицу. Точнее, не девицу, а женщину. Некую шишку в торговом представительстве. Как я понял, у нее больше ума, чем красоты, что, зная Галени, меня нисколько не удивляет. И у нее весьма значительные связи на Комарре. Как по-твоему, сколько очков он наберет, приведя ее на императорский официальный ужин? - Чертову уйму, - решительно сказал Айвен, - особенно если учесть, что это один из приемов для избранных, организованный моей матерью. - А мы с тобой оба перед ним в долгу. - И крепко. К тому же, как я заметил, он утратил значительную долю сарказма. Может, мягчает, а? Конечно, пригласи его, - кивнул Айвен. - Я сейчас с ним свяжусь, а потом сообщу тебе, идет? Довольный результатом своего вдохновения, Майлз отключил комм.

ГЛАВА 5

Майлз вылез из машины капитана Галени, остановившейся у восточного входа Императорского дворца, и повернулся, чтобы помочь выйти из машины Делии Куделке, едва ли нуждавшейся в помощи. Она вытянула свои длинные стройные ноги и легко выскочила из автомобиля. Взметнувшийся подол голубого платья позволил разглядеть нарядные бальные туфельки соответствующего оттенка, удобные и на низеньком каблучке. Делия была самой высокой из четырех дочерей коммодора Куделки. Макушка Майлза находилась на добрых десять сантиметров ниже ее плеча. Он ухмыльнулся Делия ответила несколько кривоватой, чисто дружеской улыбкой. - Не понимаю, почему я позволила вам с Айвеном втянуть меня в это, - вздохнула она у него над ухом - Потому что любишь танцевать, - уверенно заявил Майлз - Подари мне первые два танца, и я обещаю, что найду тебе симпатичного высокого галактического дипломата на весь оставшийся вечер - Да не в том дело, - хмыкнула девушка, окинув взором его невысокую фигуру - Недостаток роста я компенсирую скоростью - Вот в этом-то как раз и проблема, - кивнула она Галени передал свои скромный автомобиль поджидавшему слуге, который отогнал машину в сторону, и взял под руку свою даму. Нужно было знать капитана, чтобы суметь понять выражение его лица. Майлз пришел к выводу, что оно немного гордое, немного самодовольное и чуть смущенное, как у человека, пришедшего на вечеринку в чересчур парадной одежде. Поскольку Галени, хоть и чуть тщательнее, чем обычно, выбритый, выглаженный и начищенный, был в таком же зеленом мундире, как и Майлз, оставалось предположить, что его скованность вызвана дамой, которую он сопровождал. "И у него есть повод для самодовольства, - подумал Майлз. - А что будет, когда ее увидит Айвен!" Если у Лаисы Тоскане ума больше, чем красоты, значит, она просто гений. Хотя истинная причина столь сильного воздействия ее на окружающих трудноуловима. Милое славное личико и близко не похожее на скульптурную красоту Элли Куин. Глаза необычного яркого сине-зеленого цвета - интересно, от природы или от умелого пользования косметикой. Она оказалась невысокой даже для комаррской женщины, на две ладони ниже Галени, который был почти одного роста с Делией. Но самое потрясающее в ней - кожа. Молочно-белая, как бы светящаяся. Сказать совершенная, значит не сказать ничего, этим словом нельзя передать ее облик. Такую потрясающую женственность он видел только у цетагандийских аут-леди. Богатство не всегда означает наличие вкуса, но, когда богатство и вкус идут рука об руку, результат получается сногсшибательный. На Лаисе были темно-красные брюки свободного покроя в комаррском стиле, соответствующего оттенка топ с низким вырезом, поверх которого она надела открытый жакет цвета морской волны с бежевым. Умеренное количество драгоценностей. Волосы, коротко остриженные в соответствии с комаррской модой, слишком темные, чтобы можно было назвать ее блондинкой, и слишком серебристые для русых. Улыбка, с которой она смотрела на своего кавалера, была довольной и радостной, но ни в коем случае не благоговейной. Если она пройдет отбор у тети Элис, решил Майлз, то с ней все будет в порядке. Он ускорил шаг, чтобы не отстать от Делии, и повел свою маленькую группку внутрь, как будто официальный ужин у императора Грегора - его личный подарок. Они миновали императорских охранников и мажордома, убедившегося, что у них нет с собой никаких вещей, которые нужно принять, и что, имея в своих рядах Майлза, они не нуждаются в эскорте. Следующим встречающим оказалась леди Элис Форпатрил собственной персоной, стоявшая у подножия лестницы. Для этого приема она выбрала отделанное золотом платье темно-синего бархата - возможно, в честь родовых цветов своего давно погибшего мужа. Насколько Майлз помнил, все его детство она носила вдовьи наряды светло-серых тонов, но в конце концов постепенно вернулась к другим цветам. Возможно, тогда, когда окончательно простила лорду Падме Форпатрилу, что он позволил убить себя столь мерзким образом во время дворцового переворота Фордариана. - Здравствуйте, Майлз, дорогой, Делия! Майлз почтительно склонился к ее руке и официально представил капитана Галени и доктора Тоскане. Леди Элис благосклонно кивнула. Майлз вздохнул с облегчением - значит, Айвен, как и обещал, попросил мать внести их в список гостей. - Грегор, как всегда, принимает гостей в Зеркальном зале, - сообщила леди Элис. - За ужином вы будете сидеть за его столом, ниже посла Эскобара с супругом. Я подумала, что было бы неплохо посадить гостей вперемежку с местными жителями. - Спасибо, тетя Элис. Майлз глянул через плечо леди Форпатрил на знакомую худощавую фигуру в зеленом мундире, стоявшую в тени слева от двери и тихо о чем-то беседовавшую с охранником Службы безопасности. - Э-э... Делия, не проводишь ли Дува с Лаисой в Зеркальный зал? Я вас сейчас догоню. - Конечно, Майлз. Улыбнувшись Лаисе, Делия грациозно подобрала подол длинного бального платья и повела обоих ко-маррцев вверх по лестнице. - Какая милая молодая женщина, - изрекла леди Элис, глядя им вслед. - Вы это о докторе Тоскане? - рискнул уточнить Майлз. - Я подумал, что ее вполне можно привести. - О да, безусловно. Она ведь главная наследница тех самых Тоскане, знаешь ли. Весьма подходящая гостья. - И тут же все испортила, добавив: - Для комаррианки. У всех свои недостатки. Император прибегал к услугам леди Элис именно для того, чтобы допускались только Подходящие люди. Но Майлз углядел второго члена команды, человека, к услугам которого Грегор прибегал, чтобы допускались только Безопасные люди. Глава Имперской службы безопасности Саймон Иллиан наконец оторвался от беседы со своим подчиненным, который, откозыряв, исчез в дверях. Иллиан не улыбнулся и не поприветствовал Майлза, но Майлз скользнул мимо леди Элис и все равно направился к нему, поймав прежде, чем тот успел уйти вслед за охранником. - Сэр! - на манер аналитиков отсалютовал Майлз. Иллиан ответил еще более небрежно - скорее отмахнулся, чем поприветствовал. Шеф Имперской безопасности - седеющий мужчина лет шестидесяти с удручающе неприметной физиономией - имел постоянную привычку смотреть в пол. Сегодня вечером Иллиан, судя по вставленному в ухо микрофону комм-связи и заряженному оружию в обеих кобурах, решил лично заняться обеспечением безопасности Грегора. Сие могло означать, либо что нынче ночью здесь происходит что-то более важное, чем было сказано Майлзу, либо что больше нигде не происходит ничего такого, что могло бы вынудить Иллиана сидеть в штаб-квартире, и он оставил рутинную работу своему исполнительному и надежному заместителю Гарошу. - Секретарь передал вам мое послание, сэр? - Да, лейтенант. - Он сказал, что вас не было в городе. - Так и было. А теперь вернулся. - А вы видели... мой последний доклад? - Да. "Черт!" Слова "есть кое-что важное, что не вошло в доклад" застряли у Майлза в горле. - Мне необходимо с вами поговорить. Иллиан, и так обычно невозмутимый, казался еще более непроницаемым, чем обычно. - Сейчас не время и не место. - Совершенно верно, сэр. Когда? - Я жду дополнительной информации. Все верно. Если не беги и жди, то жди и беги. Но что-то скоро должно произойти. Иначе Иллиан не заставил бы Майлза сидеть в Форбарр-Султане в режиме часовой готовности. "Если речь идет о новом задании, то пусть, черт побери, дает мне его побыстрее. Тогда я ко крайней мере смогу заняться разработкой долгосрочного плана". - Отлично, сэр. Я буду наготове. Иллиан кивком отпустил его, но, едва Майлз направился прочь, окликнул: - Лейтенант! Майлз обернулся. - Вы сюда приехали на машине? - Да. Меня привез капитан Галени. - А! - Иллиан, казалось, нашел что-то чрезвычайно интересное за спиной у Майлза. - Проницательный человек Галени. - Я тоже так думаю. Расставшись с идеей выудить сегодня из Иллиана еще что-нибудь, Майлз поспешил за друзьями. Он ждали его в широкой галерее у входа в Зеркальный зал. Галени вежливо болтал с Делией, которая явно не спешила встретиться с находящимися в зале Айвеном и сестрицами. Лаиса с восхищением разглядывала антиквариат и разостланные на полу ковры спокойных тонов. Майлз подошел к ней и стал рассматривать инкрустацию на крышке деревянного стола. На ней из разных пород дерева были изображены скачущие кони. - Здесь все такое барраярское, - призналась она Майлзу. - Вы так себе все и представляли? - Да, конечно. Как вы думаете, сколько лет этому столу? И о чем думал мастер, когда его делал? Может быть, он представлял себе нас, думающих о нем? - Пальцы Лаисы пробежали по полированной поверхности, пахнущей ароматным воском. Она улыбнулась. - Около двухсот лет и нет, я полагаю, - ответил Майлз. - Хм-м. - Ее улыбка стала задумчивой. - Некоторым из наших куполов более четырехсот лет. И все же Барраяр кажется старше, даже если это и не соответствует истине. Есть в вас что-то внутренне архаичное, я бы сказала. Майлз на мгновение задумался о ее родном мире. Еще лет четыреста терраформирования, и на Комарре люди смогут жить за пределами куполов без дыхательных аппаратов. В настоящее время комаррцы живут внутри куполов и так же зависят от своей технологии, чтобы выжить в жутком холоде, как и бетанцы на своей жаркой покрытой песками планете. Комарра не знала Периода Изоляции, никогда не прерывала связи с остальными мирами. Более того, она жила в основном за счет этих миров, поскольку единственным источником существования для этой планеты являлись шесть важнейших п-в-туннелей. Такое расположение превращало Комарру в важный коммуникационный узел и-к несчастью - в важный стратегический объект. У Барраяра имелся один-единственный выход к другим мирам, и проходил он через Комарру. Если вы не охраняете свои ворота, то те, кто ими завладеет, завладеет и вами. Майлз направил свои мысли в более личностное русло. Совершенно очевидно, что Галени просто необходимо вывезти свою даму на свежий барраярский воздух. Ей, безусловно, понравятся не свойственные Комарре дикие просторы. Путешествие на перекладных, или, раз уж ей так нравится старина... - Вам следовало бы попросить Дува пригласить вас на прогулку верхом, - предложил Майлз. - Господи, неужели он еще и верхом умеет ездить? - Ее поразительные бирюзовые глаза округлились. - Э-э-э... - Хороший вопрос. Ну, если и не умеет, то Майлз может преподать ему интенсивный курс. - Конечно. - Настоящая старина кажется такой... - ее голос упал до таинственного шепота, - подлинно романтичной. Только не говорите Дуву, что я так сказала. Он просто помешан на исторической точности. Первое, что он делает, это сдувает всю волшебную пыльцу. Майлз ухмыльнулся: -- Нисколько не удивляюсь. Но я думал, что вы тоже практичная деловая женщина. Улыбка Лаисы стала серьезной. - Я комаррианка. И должна быть деловой. Без прибыли от торговли, транспорта, банков и переработки Комарра вновь опустится до полунищего - даже более, чем полунищего - уровня, с которого начинала. И семьдесят процентов населения погибнут так или иначе. Майлз заинтересованно выгнул бровь. Приведенные ею цифры, конечно, завышены, но она явно искренне так считает. - Ну, пожалуй, нам не стоит больше задерживаться. Не пройти ли нам в зал? Они с Галени поменялись местами, и Майлз повел всех к ближайшей двери. Зеркальный зал представлял собой длинное помещение с рядом высоких окон по одной стене и старинными зеркалами подругой, чему, собственно, и был обязан своим названием, поскольку зеркала эти были приобретены в те времена, когда еще были редкостью. Грегор, изображавший нынче вечером скорее радушного хозяина, чем владыку, стоял возле двери с несколькими министрами, вызванными сюда ради такого случая, и приветствовал гостей. Худощавый, если не тощий, темноволосый и темноглазый, сегодня он предпочел надеть гражданский костюм, выдержанный в самом официально-консервативном барраярском стиле, с родовыми цветами Форбарра на обшлагах рукавов и кантах брюк. Грегор вообще был равнодушен к одежде. Но не сегодня - когда он исполнял свои светские обязанности, которых терпеть не мог, но которые, как и все прочие свои многочисленные обязанности, выполнял блестяще. - Это он? - шепнула Лаиса, пока они ждали своей очереди. - А я думала, он будет в том потрясающем мундире, что на видео. - А, парадный красно-синий мундир? Его он надевает только на Летний парад, по случаю своего дня рождения и на Зимнепраздник. Его дед, император Эзар, действительно был генералом еще до того, как стал императором, и мундир на нем сидел, как вторая кожа, но Грегор в мундире чувствует себя не в своей тарелке, хоть формально он и является верховным главнокомандующим барраярской армии. Поэтому, когда позволяет этикет, он предпочитает что-либо другое. И мы все чрезвычайно этому рады - ведь тем самым он позволяет и нам не носить эту чертову форму. Воротник душит, шпага путается в ногах, а шпоры цепляются за все на свете. - Не то чтобы воротник зеленого мундира был ниже парадного, а высокие сапоги отличались от парадных лишь отсутствием шпор, но Майлз при своем росте больше всего терпеть не мог шпагу. - Понятно, - прошептала Лаиса, весело прищурившись. - Ага, вот и наш черед. Майлз подтолкнул своих друзей. Делия знала Грегора с детства, поэтому, с улыбкой поприветствовав его, быстро отступила в сторону, давая дорогу новичкам. - Да, капитан Галени, я о вас слышал, - серьезно произнес Грегор, когда Майлз представил ему офицера, уроженца Комарры. В глазах Галени мелькнул мгновенный испуг, Грегор поспешил добавить: - Много хорошего. Император повернулся к Лаисе, и его взгляд остановился как бы в изумлении. Быстро овладев собой, Грегор склонился к ее руке, пробормотав что-то о важности Комарры для будущего Империи. Покончив с формальностями, Делия отправилась на поиски Айвена и сестер, затерявшихся где-то в толпе разодетых гостей. Лаиса через плечо оглянулась на Грегора. - Господи. Мне показалось, что он чуть ли не извиняется за то, что вы нас завоевали. - Ну, это вряд ли, - хмыкнул Майлз. - У нас не было выбора после того, как Цетаганда попыталась завоевать нас с вашей помощью. Он всего лишь выразил сожаление по поводу возникших после завоевания трудностей. Впрочем, сейчас, через тридцать пять лет, об этом не стоит и говорить. Управлять многопланетной Империей далеко не просто. Хоть цетагандийцы и справляются со своей уже несколько веков, я бы не стал брать на вооружение их модель политического управления. - Он не очень похож на того сурового человека, каким кажется на ваших официальных видео, верно? - На самом деле он скорее угрюм, чем суров, - именно так он и выглядит на видео. И к счастью, возможно. Тут им перегородил путь тощий старик с палочкой. Абсолютно официальный, хоть и несколько поблекший, парадный красно-белый мундир висел на нем, как на вешалке. Майлз схватил своих гостей за руки и торопливо отвел чуть назад, давая старцу пройти. Лаиса с любопытством смотрела на старика. - А кто этот старый генерал? - Один из самых знаменитых реликтов Форбарр-Султана, - ответил Майлз. - Генерал Форпарадис - последний живой Имперский Аудитор, из тех, кто был лично назначен императором Эзаром. - Он больше похож на военного, чем на аудитора, - с сомнением заметила Лаиса. - Это Имперский Аудитор, все с большой буквы, - пояснил Майлз. - Э-э-э... В каждом обществе возникает вопрос, кто бдит за бдящим. И Имперский Аудитор - барраярский ответ на этот вопрос. Аудитор это нечто среднее между, скажем, бетанским прокурором по особым поручениям, генеральным инспектором и небольшим божеством. И не имеет ничего общего с финансами, хотя в основе титула лежит именно это. Ведь первые графы были именно сборщиками налогов на Тау Форадар. Поскольку мои неграмотные предки ворочали довольно крупными суммами, то ручки у них были загребущие. Аудиторы следили за графами по поручению императора. Неожиданное прибытие Имперского Аудитора, как правило в сопровождении значительных кавалерийских сил, частенько влекло за собой странные и многочисленные самоубийства. Впрочем, самих аудиторов в те времена тоже поубивали немало, но тогдашние императоры после каждого такого убийства весьма настойчиво прибегали к массовым казням, поэтому аудиторы стали в конечном счете неприкасаемыми. Говорят, они скакали по всей планете с набитыми золотом седельными сумками практически без охраны, и бандиты скакали впереди них, расчищая им путь, чтобы аудиторы поскорее убрались с их территории без всяких непредвиденных задержек. Лично я считаю, что это лишь легенда. - Все равно звучит здорово! - рассмеялась Лаиса. - Их должно быть девять, - вступил в разговор Галени. - Традиционное число, возможно, имеющее несколько вариантов происхождения еще со Старой Земли. Любимая тема рассуждении для низкопробных исторических исследований. Хотя, по-моему, сейчас их всего семь. - Их назначают пожизненно? - спросила Лаиса. - Иногда, - ответил Майлз. - А иногда на короткий срок, по каждому отдельному случаю. Когда мой отец был регентом, он назначал только временных аудиторов, хотя Грегор и утвердил кое-кого из них пожизненно, когда достиг совершеннолетия. Проводя свои расследования, они являются Голосом самого императора. Еще одна чисто барраярская традиция. Однажды я был Голосом графа, моего отца, когда расследовал дело об убийстве в нашей провинции. Весьма необычный опыт. - Звучит интересно с социологической точки зрения, - заметила Лаиса. - Как вы думаете, а не могли бы мы зажать где-нибудь в углу генерала Форпарадиса и попросить его рассказать о старых добрых временах? - О, нет! - в ужасе возопил Майлз. - Интересен сам институт. А Форпарадис - самый занудный старый фор-маразматик во всем Форбарр-Султане! Единственное, о чем он может непрерывно говорить, это насколько все изменилось к худшему со времен Эзара. - "И как правило, при этом многозначительно поглядывает на меня". - И все это вперемешку с подробнейшими рассказами о том, как плохо стал у него работать кишечник. - Да, - кивнула Делия Куделка. - И постоянно вас перебивает, чтобы сообщить, насколько плохо воспитана нынешняя молодежь. А молодежь - это все, кому меньше шестидесяти. - Семидесяти, - поправил ее Майлз. - Он по-прежнему называет моего отца "младший мальчик Петера". - И все аудиторы такие старые? - Ну, не настолько. Впрочем, как правило, в тех случаях, когда дело касается действующих генералов и адмиралов, аудиторами назначают отставных. Благополучно избежав старого зануду, они встретились с Айвеном и Марсией Куделкой, с которыми их тут же разъединил мажордом, принявшийся рассаживать всех за стол в украшенном орнаментами Малом Обеденном зале. Еда пользуется успехом, отметил про себя Майлз. Сам он занимал беседой госпожу посла Эскобара и терпеливо выносил обычный поток вопросов о своем знаменитом отце. Сидящая напротив него Лаиса о чем-то разговаривала с пожилым сотрудником эскобарского посольства. Грегор с капитаном Галени исхитрились обменяться чрезвычайно вежливыми репликами о барраяро-комаррских отношениях, достойными нежного слуха высоких галактических гостей. Похоже, их посадили за стол Грегора не только ради него самого, подумал Майлз. Галени что-то спросил у Лаисы по поводу комаррского фрахта. Сверкнув глазами, она ответила Грегору напрямую через головы сидящих эскобарцев: - Да, сир. По правде говоря, Синдикат Фрахтовщиков Комарры, на который я работаю, очень озабочен результатами доклада Совету Министров. Мы просили о снижении налогов на реинвестируемую прибыль. Майлз мысленно зааплодировал ее нахальству. Обрабатывать самого императора на глазах изумленной публики. Да, на такое не всякий способен. "Давай, дерзай! Почему бы и чет, в конце концов?" - Да, министр Ракоши говорил мне об этом, - едва заметно улыбнулся Грегор. - Однако, боюсь, это встретит сильное сопротивление в Совете графов, наиболее консервативные члены которого полагают, что наши весьма ощутимые военные затраты по защите п-в-туннелей должны быть... гм... пропорционально поделены с теми, кто находится на передовых позициях. - Но рост капитала позволяет получить больше налогов в следующем круге. Взимать их слишком рано - это все равно что... съесть зерна, отложенные для посева. Брови Грегора поползли вверх. - Весьма интересная метафора, доктор Тоскане. Я передам ее министру Ракоши. Возможно, это произведет большее впечатление на некоторых графов из глубинки, чем сложные рассуждения о прыжковых технологиях, которыми он их потчует. Лаиса улыбнулась. И Грегор улыбнулся. А Галени помрачнел. Лаиса перевела беседу в более легкое русло, то есть на эскобарскую политику по развитию прыжковых технологий - тему гораздо менее опасную, чем барраяро-комаррские проблемы налогообложения. В бальном зале, куда после ужина перешли гости, играл, как всегда, Императорский оркестр - безусловно, наименее воинственный, хоть и самый талантливый из всех военных оркестров Барраяра. Пожилой полковник-дирижер был вот уже много лет бессменной принадлежностью Императорского дворца. Грегор открыл бал, проведя по кругу леди Форпатрил, затем, в полном соответствии с этикетом, протанцевал с каждой дамой в порядке значимости, начав с посла Эскобара. Майлз затребовал обещанные два танца от высокой светловолосой и прекрасной Делии Куделки. Покончив с этим, он занял излюбленную позицию капитана Иллиана, то есть подпер стену и принялся наблюдать за остальными. Капитан Галени танцевал если и не легко, то старательно. Поскольку по окончании двадцатилетнего срока службы он намеревался заняться политикой, то со свойственной ему методичностью овладевал всеми необходимыми для этого навыками. К Лаисе подошел один из оруженосцев Грегора, и когда Майлз через некоторое время поискал ее глазами, он обнаружил ее возле императора. Интересно, станет ли она еще лить воду на мельницу барраяро-комаррских торговых отношений? Такая замечательная возможность редко подворачивается, и вряд ли Лаиса ее упустит. Синдикату Фрахтовщиков Комарры следует вознаградить ее за сегодняшнюю ночную работу. В этот момент Грегор Угрюмый рассмеялся над чем-то, сказанным Лаисой. Вскоре она вернулась к Галени, на минутку остановившись возле Майлза. - Он гораздо умнее, чем я думала, - восторженно выдохнула она. - Он слушает... очень внимательно. Такое чувство, что он внемлет всему, что говоришь. Это действительно так или всего лишь игра? - Не игра, - ответил Майлз. - Он усваивает все, что узнает. Но Грегору приходится очень тщательно следить за своими словами, учитывая, что любое сказанное им слово может стать законом. Он был бы застенчивым, если бы мог, но ему это не дозволено. - Не дозволено? - изогнула бровь Лаиса. - Как это странно звучит... Еще трижды за вечер ей представилась возможность проверить интеллектуальные возможности Грегора во время танца. Похоже, Грегор опроверг утверждение Майлза по поводу своей застенчивости: императору дважды удалось рассмешить Лаису. Вечер уже практически закончился, когда Майлзу наконец удалось перекинутся с Грегором парой слов наедине. Но, к сожалению, первое, что сказал Грегор, было: - Я слышал, тебе удалось доставить Нам Нашего курьера почти что в целости. Несколько хуже твоих обычных результатов, не так ли? - А, значит, Форберг уже дома. - Так мне сообщили. Что там в точности произошло? - Э-э-э... очень неприятный инцидент с автоматическим плазмотроном. Я расскажу тебе об этом, но... не здесь. - Жду с нетерпением. Что автоматически помещает Грегора в список тех, кого следует избегать. Дьявольщина. - Где ты отыскал эту удивительную комаррианку? - как бы вскользь бросил Грегор, глядя куда-то в пространство. - Доктора Тоскане? Впечатляет, верно? Мне понравилась ее смелость, как и ее ум. О чем это вы с ней тут толковали? - О Комарре главным образом... Нет ли у тебя ее... хм... адреса Синдиката Фрахтовщиков? Впрочем, не важно, Саймон мне его предоставит. И безусловно, вместе с полным докладом СБ, хочу я того или нет. - Имперская безопасность существует для того, чтобы служить Вам, сир, - поклонился Майлз. - Не забывайся, - буркнул Грегор. Майлз ухмыльнулся. Вернувшись в особняк Форкосиганов, Майлз пригласил комаррцев выпить по рюмочке, не подумав о возможных проблемах с приемом гостей. Галени начал было вежливо отнекиваться, бормоча что-то о завтрашней работе, но Лаиса тут же воскликнула: - О да, спасибо, с удовольствием! Мне очень хочется посмотреть ваш дом, лорд Форкосиган. С ним связано так много исторических событий! Галени немедленно проглотил все свои возражения и, чуть улыбаясь, последовал за ней. Все помещения на первом этаже казались слишком темными, огромными и неуютными для троих человек, поэтому Майлз повел гостей наверх, в более уютную гостиную, где быстро пробежался по комнате, сдержпая покрывала с мебели Несколько приглушив свет, он помчался вниз и поисках трех бокалов и более и или менее приемлемой бутылки вина Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что Галени не поспешил воспользоваться ситуацией. Следовало бы снять покрывало лишь с маленькой софы, вынудив парочку сесть рядом, а не в разных углах комнаты. Старомодный Галени вроде бы не понимал, что его дама отнюдь не возражает против какой-нибудь романтической глупости. Майлз почему-то вдруг вспомнил Тауру, которая благодаря своему росту, роду деятельности и званию была слишком заметной личностью, чтобы стать объектом насмешек. Лаиса, конечно, не была такой уж высокой, но слишком уж она яркая, слишком зацикленная на своих общественных и светских обязанностях. Она никогда не попросит прямо. Галени заставляет ее улыбаться, но Майлз ни разу не видел, чтобы ему удалось вызвать у нее смех. Его обеспокоило полное отсутствие даже намека на флирт между этими двумя. Нужно обладать изрядным чувством юмора, чтобы заниматься любовью и сохранять при этом рассудок Но в данный момент Майлз не чувствовал себя в форме, чтобы давать Галени советы, как крутить роман. Он снова вспомнил слова Тауры "Ты пытаешься дать другим то, что хочешь для себя". Черт! Галени - взрослый, пусть набивает себе шишки сам. Втянуть Лаису в разговор о ее работе оказалось делом несложным, хотя беседа и получилась несколько односторонней, поскольку ни Майлз, ни Галени не могли, естественно, ничего рассказывать о своих сверхсекретных делах. Разговор превратился в этакий небольшой экскурс в историю барраяро-комаррских отношений. Тоскане после завоевания были весьма крупными торговцами, хоть и не самыми крупными, как сегодня. - Но их нельзя назвать коллаборационистами, - заметил Майлз, когда дошло до этой темы. - Полагаю, что скорее этот термин применим к тем, кто сотрудничал с Барраяром до завоевания. И уж конечно, нельзя обвинить Тоскане в отсутствии патриотизма за то, что они отказались поддержать тактику выжженной земли, я имею в виду позицию комаррского подполья. Барраярское завоевание не было таким уж выгодным для Комарры, но по крайней мере комаррские торговцы сумели справиться с потерями. Теперь, поколение спустя, успехи возрожденной олигархии во главе с Тоскане доказали правильность занятой ими когда-то позиции. В отличие от Галени, отец которого, Сер Гален, потратил всю жизнь на бесполезное мщение, позиция, занятая тогда семьей Тоскане, позволила Лаисе жить спокойно. Сер Гален был темой, которой Майлз с Галени старательно избегали. Интересно, что рассказал Лаисе Галени о своем покойном сумасшедшем отце? Уже ближе к рассвету, когда они раздавили еще бутылку лучшего вина, Майлз собрался с духом и отпустил своих зевающих гостей по домам. Стоя у дверей, он проводил взглядом машину капитана, свернувшую по дороге к воротам, миновавшую одинокого охранника и исчезнувшую во тьме. Галени, как и Майлз, последние десять лет занимался исключительно своей карьерой, и накладываемые ею ограничения, возможно, убили в нем остатки романтики. Оставалось лишь надеяться, что, когда придет время, Дув не превратит предложение руки и сердца в нечто вроде делового соглашения. Правда, Майлз сильно опасался, что только так капитан и умеет. Дуву не хватает порывистости. Вот почему ему так подходит канцелярская работа. "Эта долго возле тебя не задержится, Галени. Кто-нибудь более нахальный уведет ее у тебя и больше не отдаст никому". Как потенциальная сваха Майлз не думал, что сегодняшний вечер сильно увеличив шансы Галени. Расстроенный, Майлз вошел в дом. Дверь закрылась за ним сама. Медленно раздевшись, он сел на кропать и уставился на комм-пульт таким же злым настойчивым взглядом, каким Царапка глядела на людей, несших еду. Комм молчал. "Да засветись ты, черт бы тебя побрал!" При нормальном ходе событий, Иллиан должен его вызвать именно сейчас, когда он устал, слегка пьян и совершенно не готов к докладу. "Ну же, Иллиан! Я хочу получить свое задание!" Казалось, что с каждым часом напряжение все растет. С каждым часом терялся час. Если до вызова Иллиана пройдет столько времени, сколько требуется, чтобы слетать на Эскобар и обратно, то он начнет грызть ковер и без всякого припадка. Майлз поразмышлял, не выпить ли ему еще бутылку, чтобы путем опосредованной магии заставить Иллиана вызвать его. Но тошнота и рвота, как правило, замедляют течение времени, а не ускоряют. Мало привлекательная перспектива. "Может, Иллиан забыл обо мне?" Жалкая шутка. Иллиан никогда ничего не забывает. Не может. Когда-то давно, когда он еще был лейтенантом СБ, тогдашний император Эзар отправил его на далекую Иллирику, чтобы ему в мозг вживили экспериментальный чип эйдетической памяти. Старому Эзару до смерти хотелось иметь ходячий записывающий аппарат, отвечающий только ему одному. Технология не нашла широкого применения по той простой причине, что в девяноста случаях из ста приводила носителей чипа к шизофрении. Безжалостный Эзар был готов рискнуть на 90 процентов ради возможных 10 процентов удачи. Точнее, желал получить молодого офицера, готового рискнуть для него. За свою долгую жизнь Эзар, добиваясь политических целей, пожертвовал тысячами офицеров, подобных Иллиану. Но вскоре после операции Эзар умер, оставив Иллиана кружится, как бродячий астероид, на орбите вокруг адмирала Эйрела Форкосигана, который стал одной из самых ярких звезд на политическом небосклоне столетия. Так или иначе, Иллиан целых тридцать лет обеспечивал работу СБ для отца Майлза. Интересно, на что это похоже - помнить все события за последние тридцать пять лет, причем так ярко и подробно, будто все произошло буквально только что? Когда прошлое не покрывается смягчающей дымкой прошедших лет? Помнить каждую свою ошибку, в цвете и звуке - это похоже на вечное проклятие. Неудивительно, что носители чипа сходили с ума. Хотя, возможно, помнить об ошибках других не так болезненно. Рядом с Иллианом быстро обучаешься держать язык за зубами. Он может напомнить тебе о каждой идиотской, глупой и непродуманной вещи, которую ты либо произнес, либо совершил. В общем, Майлз полагал, что сам он ни за что не захотел бы иметь такую штуковину в голове, даже если бы медицина позволяла. И так уже близок к шизофрении безо всяких технологических штучек, благодарю покорно. А вот Галени, кажется, как раз тот лишенный воображения тип, который вполне сгодится для такого рода имплантации. Но Майлз имел все основания подозревать, что в Галени скрываются глубинные течения, так же надежно скрытые от глаз, как террористическое прошлое его отца, Сера Галена. Нет. Галени тоже не самая подходящая кандидатура. Дув сойдет с ума настолько тихо и незаметно, что успеет натворить кучу неприятностей, прежде чем кто-нибудь сообразит, в чем дело. Майлз посмотрел на комм-пульт, страстно желая, чтобы он засветился. "Вызови. Вызови. Вызови. Дай мне это чертово задание. Вытащи меня отсюда". Комм издевательски молчал. Наконец Майлз, сдавшись, встал и поплелся за следующей бутылкой.

ГЛАВА 6

И только вечером, ровно через двое суток, персональный комм и спальне Майлза вновь подал признаки жизни. Майлз, просидевший напротив него весь день напролет, чуть не свалился со стула. Он дал комму немного поморгать, пытаясь справиться с дыханием и унять сердцебиение. "Правильно. Так и должно быть. Спокойно, собранно и хладнокровно, парень. Не позволяй секретарю Иллиана увидеть твое волнение". Но к его разочарованию, физиономия. появившаяся на экране, принадлежала кузену Айвену. Айвен явно только что вернулся домой со службы из Генштаба и еще не снял зеленой формы... с синими, а не красными треугольниками в петлицах. "Капитанские знаки различия? Айвен - капитан?" - Здорово, братец! - жизнерадостно поприветствовал его Айвен. - Как прошел день? - Медленно, - умудрился изобразить улыбку Майлз, стараясь проглотить появившуюся во рту горечь. Улыбка Айвена стала еще шире. Он провел ладонью по волосам, красуясь. - Ничего не замечаешь? "Ты отлично знаешь, что я сразу заметил". - У тебя новый парикмахер? - прикинулся простачком Майлз. - Ха! - Айвен многозначительно постучал ногтем по нашивке. - Знаешь, Айвен, незаконное ношение знаков различия является преступлением. Конечно, тебя еще не застукали - "Айвен получил капитана раньше меня?!" - Ха! - несколько менее радостно повторил Айвен. - Все совершенно официально, начиная с сегодняшнего дня. Новый оклад мне положен с утренней зари. Я знал, что звание на подходе, но не торопился об этом трезвонить. Подумал, пусть будет для тебя сюрприз. - Как получилось, что они повысили тебя раньше меня? С кем ты, черт бы тебя побрал, умудрился переспать? - невольно сорвалось у Майлза. Он вовсе не хотел, чтобы в его тоне звучало столько желчи. Айвен, хмыкнув, пожал плечами. - Я справляюсь со своими обязанностями. И к тому же делаю это, не выписывая изящные кренделя вокруг устава. Кроме того, ты провел бог весть сколько времени в отпуске по болезни. Прикинь-ка все это. И тогда получится, что у меня, пожалуй, преимущества в выслуге измеряются годами. Кровь и плоть. Каждое мгновение того нежеланного отпуска было оплачено кровью, плотью и нескончаемой болью, принесенными практически добровольно в жертву на службе императору. "Кровью и плотью, а они повысили Айвена. Раньше меня..." Майлзом овладело что-то, весьма смахивающее на тотальное бешенство, от которого сдавило грудь и слова застряли в глотке. Айвен. увидев выражение его лица, скис. Да, конечно, Айвен ожидал, что его поздравят в какой-нибудь свойской манере, ждал, что Майлз разделит с ним радость, потому что радоваться одному - грустное занятие. Майлз отчаянно старался совладать со своим лицом, слоами и мыслями. - Поздравляю, братец. - Ну вот, теперь в его голосе вновь звучала обычная легкая ирония. - Ну, и что же теперь, когда твой чин и оклад достигли таких высот, чем ты объяснишь своей мамочке, почему не женишься на какой-нибудь милой фор-барышне? - Пусть сначала меня заловят! - ухмыльнулся Айвен, снова просветлев. - Я быстро бегаю. - М-м-м. Лучше особо не затягивать. Кажется, Тати Форвента отчаялась и недавно вышла замуж? Впрочем, еще остается Виолетта Форсуассон, если не ошибаюсь. - Вообще-то нет. Она вышла замуж прошлым летом, - сообщил Айвен. - Хельга Форсмит? - Ее подцепил один из промышленников - приятелей ее отца. Он даже не фор. Но дьявольски богат. Это произошло три года назад. Боже, Майлз, да ты совсем отстал от жизни! Впрочем, нет проблем, я всегда могу найти кого-нибудь помоложе. - Знаешь, с таким подходом ты скоро начнешь ухлестывать за эмбрионами. - "Все мы начнем". - Перекос соотношения рождавшихся в нашу бытность мальчиков и девочек начинает сказываться. Ну ладно, поздравляю с капитаном. Я-то знаю, что ты много работал, хоть и прикидывался, что валяешь дурака. Готов поспорить, не успею я и глазом моргнуть, как ты станешь начальником генштаба. Айвен вздохнул: - Вряд ли, если они вдруг не передумают и не отправят меня служить на корабль, чтобы пополнить мой послужной список. Нынче с этим ужасно строго. - Боюсь, они начинают учитывать недочеты еще во время обучения. Многие на это жалуются. - Да, у тебя-то больше боевого опыта, чем у всех, кого я знаю до звания коммодора включительно, хоть и в твоей неподражаемой вывернутой манере, - с завистью добавил Айвен. - Ага, только все это строго засекречено. Ты один из очень немногих, кто в курсе. - Тебя не остановили никакие недочеты. Или правила и уставы. Или понятие реальности, насколько мне известно. - Я никогда и ничему не позволял мне мешать. Только так можно добиться того, чего хочешь, Айвен. Никто ничего не преподнесет тебе на блюдечке. - Ну, во всяком случае, никто не преподнесет ему, Майлзу. А на Айвена все сыплется с неба, причем всю его жизнь. - Если не можешь выиграть, измени правила игры. Айвен поднял бровь: - А если это не игра, то понятие выигрыша становится несколько бессмысленным, нет? Майлз поколебался. - Устами Айвенов... Мне... мне надо над этим подумать. - Смотри не перенапрягись, гений-недоросток. Майлз изобразил фальшивую улыбку. Айвен выглядел так, будто от этого разговора у него во рту такой же отвратительный привкус, как у Майлза. Пожалуй, лучше на этом закончить. С Айвеном можно разобраться потом. Как всегда. - Пожалуй, я пойду. - Ага, у тебя ведь масса дел. - Скривившись, Айвен отключился прежде, чем Майлз успел протянуть руку к выключателю. Целую минуту Майлз сидел, молча уставясь на экран. Затем поднял голову и высказал свое разочарование потолку в самых отборных галактических проклятиях. И почувствовал себя несколько лучше, будто вместе с ругательствами изверг из своей души нечто ядовитое. На самом деле он не завидовал продвижению Айвена. Просто.. Просто... Неужели побеждать - это все, чего он хочет? Или все еще хочет, чтобы видели, как он побеждает? И кто видел? Имперская безопасность - неподходящее место работы, если хочешь славы. Хотя знает Иллиан, знают родители, Грегор - все близкие люди, чье мнение для него важно, знают об адмирале Нейсмите, знают, кто такой Майлз на самом деле. Элен, Куин, все дендарийцы. Даже Айвен знает. "Так ради кого я, черт побери, стараюсь, если не ради них?" Ну... конечно, всегда присутствует дед, генерал граф Петер Форкосиган, умерший уже тринадцать лет назад. Взгляд Майлза упал на дедушкин церемониальный кинжал в великолепных ножнах, лежащий на почетном месте - ну по крайней мере не заваленный барахлом - на полке у противоположной стены. В начале карьеры Майлз упорно всегда таскал его с собой. Доказывая... что? Кому? "Теперь уже никому и ничего". Он встал, подошел к полке и взял оружие. Достал кинжал из ножен и полюбовался игрой света на вороненой стали. Кинжал по-прежнему оставался великолепным произведением искусства, но в нем отсутствовала... некая власть, которой кинжал когда-то обладал над ним. Волшебство исчезло. Или проклятие. Теперь Майлз держал в руке обычный старинный клинок. Он сунул его обратно в ножны и разжал ладонь, выронив кинжал на полку. Майлз чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда испытывал это чувство, когда приезжал домой, но в этот раз оно оказалось особенно острым. Непривычное отсутствие графа с графиней оставляло неприятное ощущение, будто они уже умерли. Надо полагать, именно так он будет себя ощущать, когда станет графом Майлзом Форкосиганом. Майлз вовсе не был уверен, что это ощущение ему нравится. "Мне необходим... Нейсмит". Пресная жизнь фора действовала ему на нервы. Но Нейсмит - дорогое хобби. Нужна веская причина, чтобы заставить Службу безопасности оплачивать Нейсмита, необходимо буквально пожизненное задание. Адмиралу Нейсмиту нужно быть постоянно готовым ответить на вопрос "А что ты сегодня сделал, чтобы оправдать свое существование?", или он рискует быть выброшенным на свалку. Бухгалтеры СБ для него не менее опасны, чем огонь противника. "Ну, почти..." Майлз провел рукой по скрытым рубашкой шрамам на груди. Что-то не так с его новым сердцем. Нет, кровь оно качает вполне исправно, все клапаны и желудочки в порядке... оно выращено из его собственных тканей, но все же кажется чужеродным телом... "Ты начинаешь сходить с ума от одиночества в пустом доме". Задание. Ему срочно необходимо задание. Не то чтобы он желает кому-то зла, просто ему необходимо действие. Блокада, небольшая колониальная война... А еще лучше - спасательная операция. Ага, освободить пленников. "Ты все это уже делал. И если тебе нужно именно это, то почему же ты недоволен?" Адреналиновый шок, похоже, штука затягивающая. Нейсмит - адреналиноман, которому необходима все большая и большая доза, чтобы удовлетворить потребности. Чтобы утолить адреналиновый голод, в порядке эксперимента Майлз пробовал заняться опасными видами спорта. Особого успеха он ни в одном не достиг, главным образом из-за нехватки времени. К тому же... не хватало остроты ощущений. Не очень интересно рисковать только собой. Да и призы кажутся мелочью человеку, ставившему на кон и выигравшему десять тысяч жизней за раз. "Я хочу получить свое задание. Иллиан, позвони!" Треньканье комма резко оборвало тяжелый дневной сон, в который он погрузился после практически бессонной ночи, вымотанный беспокойством и пустыми домыслами. По грубым прикидкам, он проиграл в уме не менее трех сотен вариантов разговора с Иллианом. И единственный вывод, к которому в результате пришел, - что триста первый будет совершенно иным. На экране появилась физиономия секретаря Иллиана. - Сейчас? - спросил Майлз прежде, чем тот успел вымолвить хоть слово, и пригладил рукой взъерошенные со сна волосы. Секретарь моргнул, откашлялся и начал отработанную речь: - Добрый день, лейтенант Форкосиган. Иллиан желает вас видеть у себя через час. - Я буду раньше. - Через час, - повторил секретарь. - Из штаб-квартиры за вами придет машина. - А, спасибо. Бесполезно спрашивать о чем-либо по комму, а машина Майлза лучше защищена, чем обычная, но ненамного. Секретарь отключился. Ну ладно, по крайней мере теперь у Майлза было время принять холодный душ и одеться соответствующим образом. Он вынул из шкафа чистый зеленый мундир и начал пристегивать серебряные значки Имперской службы безопасности на воротник возле - хм! - лейтенантских треугольников, которые носил вот уже восемь кровавых лет. Знаков различия можно иметь несколько комплектов, но Глаза Гора, сделанные из серебра, выдавались в единственном экземпляре, причем персонально каждому сотруднику СБ. На тыльной части был выгравирован номер, и горе тому, кто потеряет свой значок. Глаза Гора так же трудно подделать, как деньги, и они обладают не меньшей властью. Майлз взглянул на себя в зеркало. Он выглядел так, что спокойно мог идти на аудиенцию к самому императору. Даже еще лучше. В данный момент у Грегора меньше власти над его будущим, чем у Иллиана. Своего рода отвлекающая тактика. Когда не можешь сделать что-то действительно полезное для дела, направляешь энергию на что-то бесполезное, но доступное. И все же он оказался внизу за десять минут до того, как автомобиль СБ подъехал к дверям. На сей раз дверь в кабинет Иллиана была открыта. Секретарь жестом велел Майлзу заходить. Иллиан сидел за своим огромным заваленным документами комм-пультом. На несколько более четкий, чем обычно, салют Майлза он ответил кивком. Нажав кнопку, Иллиан закрыл и запер входную дверь. Весьма необычный жест, и у Майлза вспыхнула надежда, что на этот раз ему предстоит нечто действительно очень важное и чрезвычайно сложное. Возле стола Иллиана стоял свободный стул. Отлично. Обычно Иллиан, когда уж особенно разъярен, заставляет проштрафившегося стоять, пока не закончит на него орать. То есть вообще-то Иллиан никогда не повышал голоса, он лишь становился особенно ехидным и мордовал виноватого словесно, тщательно контролируя свои эмоции. Манера Поведения, весьма импонировавшая Майлзу и которую он все надеялся перенять. Но сегодня шеф Имперской безопасности казался особенно напряженным. Гораздо более угрюмый, чем обычно. Майлз уселся и коротко кивнул, давая понять, что он весь внимание. "Я готов. Приступай". Но Иллиан не наклонился чуть вперед, как делал всегда, а, наоборот, откинулся назад и пристально посмотрел на Майлза через широченный стол. - Ты сказал моему секретарю, что хочешь что-то добавить к своему последнему рапорту. "Черт. Теперь или никогда". Но признание в имеющихся у него проблемах медицинского характера однозначно отменяет предстоящее задание, в чем бы оно ни заключалось. "Значит, никогда. Я сам потом с этим разберусь. Как можно раньше". - Ничего существенного. Так что вы хотели мне сказать? Иллиан вздохнул и побарабанил пальцами по черной поверхности. - Я получил весьма тревожное сообщение с Архипелага Джексона. У Майлза перехватило дыхание. "Я однажды там умер...." - Адмирала Нейсмита там не очень-то жалуют, но я готов поправить дело. Что эти поганцы натворили на сей раз? - Речь идет не о новом задании, и доклад, мною полученный, не нов. Он связан с твоим последним... я даже не могу назвать это заданием, потому что не давал его. С твоим последним приключением на Архипелаге. - Иллиан в упор поглядел на Майлза. - О? - забеспокоился Майлз. - Наконец-то я получил полные копии медицинских записей криоспециалиста, занимавшегося твоим оживлением. На это ушло довольно много времени из-за поспешного отбытия группы Дюрона с Архипелага Джексона и из-за того, что их архивы оказались частично на Эскобаре, а частично остались у дома Фелл. Не стоит упоминать, что дом Фелл не очень жаждал делиться сведениями. Еще больше времени ушло на обработку полученных сведений моими аналитиками, а затем полученные данные прочитал кто-то, оказавшийся достаточно сообразительным, чтобы понять их важность. На самом деле на все это ушло несколько месяцев. У Майлза внезапно похолодело внутри, как при воспоминаниях о холоде смерти. Он вдруг понял состояние человека, который спрыгнул - сорвался - был скинут с крыши высотного здания, его субъективное ощущение вечности полета, пока он летит до камней внизу. "Мы только что совершили роковую ошибку. О да!" - Конечно, больше всего меня беспокоят не твои припадки как таковые, - продолжил Иллиан, - а то, что ты не сказал о них врачам СБ, которые в прошлом году занимались твоим здоровьем. Ты солгал им и таким образом солгал и мне тоже. Майлз сглотнул, судорожно пытаясь найти в своем парализованном мозгу оправдание тому, чему оправдания нет. Если не можешь оправдаться, отрицай все. Он представил себя радостно щебечущим: "Какие припадки, сэр?" Нет уж. - Доктор Дюрона сказала... что припадки пройдут сами собой. - Она действительно это говорила, черт побери! - Или... что должны пройти, - поправился Майлз. - Тогда, во время медкомиссии, я полагал, что они прошли. Иллиан поморщился. Взяв со стола зашифрованную дискету, он покрутил ее между большим и указательным пальцами. - Это - последний доклад моего независимого наблюдателя у дендарийцев, - сообщил он. - И в нем, помимо всего прочего, медицинские записи главного хирурга флота. Те, которые она хранила у себя в каюте, а не в медотсеке. Их тоже было нелегко раздобыть. Их-то я и ждал. Дискету доставили прошлой ночью. "У него имелся третий наблюдатель. Мне следовало бы догадаться". - Хочешь еще немножко поразыгрывать святую невинность? - сухо поинтересовался Иллиан. - Нет, сэр, - прошептал Майлз. Он не думал, что голос упадет до шепота. - Я больше не буду ничего разыгрывать. - Отлично. - Иллиан немного покачался на стуле и положил дискету на стол. Лицо его походило на маску смерти. "Интересно, на что похожа моя физиономия, - подумал Майлз. - Должно быть, напоминает морду затравленного зверя, освещенного фарами летящего на скорости сто километров в час автомобиля". - Вот это, - Иллиан ткнул пальцем в дискету, - является предательством в отношении подчиненных, которые от тебя зависят, и начальников, которые тебе доверяют. И предательство осознанное, чему доказательство случай с лейтенантом Форбергом. Можешь ли ты сказать что-либо в свое оправдание? Если тактические условия плохи, смени дислокацию. Если не можешь победить, смени правила игры. Внутреннее напряжение заставило Майлза пулей взлететь со стула, и он заметался туда-сюда перед столом Иллиана. - Я служил вам телом и кровью - и видит Бог, пролил ее немало - в течение девяти лет, сэр! - Голос его взлетел. - Спросите у мэрилакцев, насколько хорошо я служил вам. Спросите у сотен других людей. Больше тридцати операций, и только две из них можно с натяжкой признать неудачными. Я десятки раз рисковал жизнью, я в прямом смысле слова отдал ее. И теперь все это вдруг ничего не стоит? - Стоит, - выдохнул Иллиан. - И многого. Именно поэтому я предлагаю тебе уйти по состоянию здоровья, если ты подашь в отставку немедленно. - Подать в отставку? Уйти? И это, по-вашему, означает оказать мне услугу? Служба безопасности переживала скандалы и покруче. Я знаю, что вы можете сделать для меня нечто большее, если захотите! - Так лучше всего. Не только ради тебя самого, но ради фамильной чести. Я долго и по-всякому размышлял над этим со всех возможных точек зрения. Думал в течение нескольких недель. "Так вот почему он отозвал меня домой. Не из-за задания. Никакого задания и не было вовсе. Только это. Я был обречен с самого начала. У меня изначально не было ни малейшего шанса". - Прослужив твоему отцу в течение тридцати лет, - продолжил Иллиан, - я не могу сделать меньше. Но не могу и больше. Майлз замер. - Отец... просил об этом? Он знает? - Пока нет. Известить его - задача, которую я оставляю тебе. Такой доклад я вовсе не жажду делать. Удивительная трусость со стороны Иллиана и жестокое наказание для него, Майлза. - Чувствуется влияние отца, - горько заметил Майлз. - Это называется оказать небольшую услугу. - Уж поверь мне, если бы не твой послужной список, о котором ты только что напомнил, даже твоему отцу не удалось бы выпросить для тебя этой милости. Твоя карьера закончится тихо и спокойно, без скандала. - Ага! - Майлз аж задохнулся. - Ну очень славненько. И таким образом мне затыкают рот и лишают возможности апеллировать. - Я бы настоятельно тебе советовал - от всего сердца, заметь - не доводить дело до трибунала. Ты ни за что не получишь такого мягкого приговора, какой сейчас вынес тебе я. И я на полном серьезе говорю, что твои шансы равны нулю. - Как бы подчеркивая сказанное, Иллиан многозначительно постучал по дискете. И действительно, лицо у него было мрачным. - Одних только данных на этом диске, не говоря уже обо всем остальном, более, чем достаточно, и тебе повезет, если тебя просто уволят с позором, а не приговорят к чему-нибудь посерьезнее. - Вы обсуждали это с Грегором? - настойчиво спросил Майлз. Императорская милость, его последняя защита, та самая, относительно которой он поклялся, что скорее умрет, чем прибегнет к ней... - Да. И очень долго. Сегодня все утро мы фактически просидели с ним взаперти, не обсуждая ничего, кроме твоего дела. - Вот как. Иллиан указал на комм: - Твои документы готовы, чтобы ты мог подписать их прямо сейчас и здесь. Отпечаток ладони, сканирование сетчатки глаза, и дело сделано. Твоя форма... сшита по индивидуальному заказу, поэтому ее не надо возвращать, и по традиции останутся знаки различия. Но вот Глаза Гора, боюсь, тебе придется сдать. Майлз, развернувшись на каблуках, с трудом удержался, чтобы не схватиться за воротник. - Только не Глаза! Это... это неправда, я все могу объяснить, я могу... - Все предметы в комнате, включая комм-пульт на столе Иллиана, лицо самого Ил-лиана вдруг приобрели необычайную четкость, затем в мозгу вспыхнул зеленый огонь. Взорвавшийся ворохом разноцветных конфетти. "НЕТ!" Он очнулся на ковре в кабинете Иллиана. Пепельно-серый Иллиан озабоченно склонился над ним. Во рту что-то мешало. Майлз повернул голову и выплюнул карандаш - световой карандаш, который раньше лежал у Иллиана на столе. Ворот его мундира оказался расстегнут - Майлз коснулся его ладонью, - но серебряные значки были по-прежнему на месте. Некоторое время Майлз просто полежал неподвижно. - Ну что же, - проговорил он наконец, - полагаю, это было то еще представление. Сколько? - Около четырех минут, - глянув на часы, ответил Иллиан. - Как обычно. - Лежи спокойно. Я вызову врача. - К черту врача. Я могу идти сам. - Майлз попытался встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул лицом в ковер. Судя по ощущениям, он разбил при первом падении губы, которые распухли, как оладьи, и нос, из которого шла кровь. Иллиан протянул носовой платок, и Майлз прижал его к лицу. Примерно через минуту он нехотя позволил Иллиану усадить себя на стул. Иллиан присел на краешек стола и внимательно наблюдал на ним. Как всегда, сверху вниз. - Ты знал, - произнес он. - И лгал. Мне. Письменно. Этим своим чертовым фальсифицированным рапортом ты похерил... все. А я скорее не поверил бы своему чипу памяти, чем тебе. Почему, Майлз? Ты что, настолько сильно запаниковал? - В голосе Иллиана звучала такая мука, будто он истекал кровью. "Да, именно настолько сильно запаниковал. Я не хотел терять Нейсмита... Не хотел терять... все". - Теперь это уже не имеет значения. - Майлз судорожно схватился за ворот, выдрал с мясом серебряные глаза и трясущимися руками слепо сунул их Иллиану. - Вот. Ты выиграл. Иллиан взял значки. - Храни меня Господь от еще одной такой победы, - тихо выговорил он. - Отлично, замечательно, давай я сделаю все, что требуется, и покончим со всем этим к чертям собачьим. Меня тошнит от Имперской безопасности и надоело хлебать это дерьмо. Хватит с меня. Отлично. Его продолжало трясти, жар волнами поднимался откуда-то из глубины живота и охватывал все тело. Больше всего Майлз боялся расплакаться прямо на глазах у Иллиана. Иллиан снова опустился на край стола: - Посиди пару минут, чтобы окончательно прийти в себя. Сиди, сколько требуется. Потом пойди умойся. Я не открою двери в кабинет до тех пор, пока ты не будешь в состоянии нормально идти. "Странное у тебя милосердие, Иллиан. Ты убиваешь меня так заботливо". Но он лишь молча кивнул и, спотыкаясь, направился в крошечную ванную. Иллиан последовал за ним и, убедившись, что Майлз достаточно твердо стоит на ногах, оставил его одного. Да, отразившуюся в зеркале залитую кровью и помятую физиономию определенно не стоило никому показывать. Вероятно, примерно так он выглядел в тот день, когда погибла сержант Беатрис, разве что сейчас лет на сто старше. "Иллиан не посрамит великой фамилии. Не посрамлю и я". Майлз тщательно умылся, хоть и не сумел смыть кровь с разорванного воротника и торчащей из-под него бежевой форменной рубашки. Вернувшись в кабинет, он покорно сидел, пока Иллиан давал ему документы на подпись, проводил сканирование сетчатки и записывал официальным тоном произнесенные Майлзом слова отставки. - Ладно, а теперь выпустите меня, - спокойно проговорил Майлз, когда все кончилось. - Но, Майлз, тебя все еще трясет. - И еще некоторое время будет трясти. Ничего, пройдет. Выпустите меня, пожалуйста. - Я вызову машину. И провожу тебя до нее. Тебе не следует оставаться одному. "О нет, как раз следует". - Хорошо. - Не хочешь поехать сразу в госпиталь? Ты должен. Ты имеешь право лечиться в Императорском госпитале как ушедший в отставку ветеран, а не только как сын своего отца. Я... Мне показалось, что для тебя это важно. - Нет. Я хочу поехать домой. Своей проблемой я займусь... позже. Это ведь хроническое, не смертельно. Следующий приступ, по всей вероятности, произойдет не раньше, чем через месяц, насколько я понимаю. - Ты должен ехать в госпиталь. Майлз вперился в Иллиана. - Смею напомнить, что отныне не обязан подчиняться, Саймон. Иллиан молча кивнул. Поднявшись, он обошел стол и отпер дверь. Затем потер ладонями лицо, как бы стирая эмоции. В глазах его стояли слезы. Майлзу показалось, что он чуть ли не ощущает, как влага высыхает на круглых щеках Иллиана. Когда же Иллиан обернулся, лицо его снова было таким же невозмутимым и замкнутым, как всегда. "Господи, как же болит сердце!" И голова. И желудок. И вообще все тело. Майлз с трудом поднялся, оттолкнув руку Иллиана, которой тот нерешительно придержал его за локоть. Дверь открылась, явив взору секретаря Иллиана, генерала Гароша и капитана Галени. При виде Майлза Галени недоуменно поднял брови. Майлз мог точно сказать, в какой момент Галени заметил отсутствие значков СБ у него на воротнике, потому что именно в это мгновение глаза капитана стали большими и круглыми. "Дьявольщина, Дув, что ты там навыдумывал?" Что он подрался с Иллианом? Что разъяренный Иллиан силой содрал значки с его воротника? "Случайные обстоятельства могут быть очень убедительными". Гарош изумленно открыл рот. - Что за чертовщина?.. - Он вопросительно протянул руку к Иллиану. - Прошу нас простить. - Стараясь ни с кем не встречаться взглядом, Иллиан вместе с Майлзом прошел мимо них. Все три офицера СБ как по команде развернулись и уставились им вслед.

ГЛАВА 7

Прекрасно понимая, что водитель СБ не сводит с него глаз, Майлз очень осторожно вошел в дверь особняка Форкосиганов. Но как только двери закрылись у него за спиной, он рухнул в ближайшее кресло, не потрудившись даже сдернуть с него покрывало. Прошло не меньше часа, прежде чем его перестало трясти. Встать его заставила не наступившая темнота, а давление в мочевом пузыре. "Наше тело - наш господин, а мы - его пленники. Свободу пленникам". Не успел он подняться, как единственным его желанием стало снова замереть. "Мне следовало бы напиться. В подобных ситуациях это вполне традиционно, разве нет?" Он побрел в погреб - за бутылкой бренди. Вино показалось ему в данном случае недостаточно крепким. Этот взрыв активности закончился тем, что он забился в самую маленькую комнатенку, которую только сумел отыскать, - крошечную клетушку на четвертом этаже, которая, не будь в ней окна, вполне могла бы сойти за шкаф. Бывшая комната кого-то из слуг. В ней стояло старое удобное кресло. Затратив массу усилий на поиски бутылки, Майлз уже не нашел сил на то, чтобы открыть ее. Он свернулся в крошечный комочек на огромном кресле. Во время следующего похода в ванную, где-то после полуночи, Майлз прихватил дедов кинжал и положил на тумбочке возле непочатой бутылки. Кинжал прельщал его не больше бренди, но на несколько минут занял его мысли. Любуясь игрой света на лезвии, он прижал клинок к запястью, затем к горлу, там, где остались шрамы от предкриогенной подготовки. "Да, в случае чего определенно выберу горло". Все или ничего, и нечего ходить вокруг да около. Но однажды он уже умер, и толку от этого не было ровным счетом никакого. В смерти нет ни тайны, ни надежды. К тому же нельзя исключать кошмарной возможности, что те, кто уже однажды пожертвовал столь многим, чтобы оживить его, не сделают это снова. И все испортят. Или того хуже. Майлзу доводилось видеть наполовину успешные криооживления, когда человек лишался разума и вел растительное существование. Нет. Умереть он не хочет. Во всяком случае, не там, где его тело смогут легко отыскать. Но жизнь ему в тягость. Однако сон, это сказочное промежуточное состояние между жизнью и смертью, не шел. Но если он просидит вот так достаточно долго, то наверняка уснет. Точно уснет. "Вставай. Поднимайся и беги как можно быстрее". Обратно к дендарийцам, пока СБ еще не может помешать. Лови свой шанс, шанс Нейсмита! Последний шанс Нейсмита. "Беги, беги, беги!" Майлз сидел в кресле. Мускулы судорожно свело, в голове билась мысль о побеге. Через некоторое время он обнаружил, что если не пить воду, то и не приходится так часто вставать. Сон по-прежнему не шел, но в этот предрассветный час мысли замедлили свой бег. Одна мысль в час. Отлично. Сквозь окно просачивался утренний свет, и лампа светила не так ярко. Солнечный луч медленно, как его мысли, пробежал по комнате и исчез. С наступлением утра стали громче городские шумы, но кокон тьмы укрывал его от внешнего мира не хуже криокамеры. Кто-то звал его. "Айвен. Черт! Я не хочу разговаривать с Айвеном". Он не откликнулся. Если сидеть тихо и не шевелиться, может, они его не найдут. Может, уйдут совсем. Пустыми, совершенно сухими глазами он уставился на трещину в стене, которую созерцал вот уже несколько часов. Но его затея не сработала. В коридоре раздался грохот сапог, затем послышался голос Айвена: - Он здесь, Дув! Я нашел его! Шаги - быстрые и тяжелые. В зоне видимости Майлза возникла физиономия Айвена, закрыв собой стену. Айвен скривился: - Майлз? Ты в порядке, парень? - О Боже! - А это голос Галени. - Не паникуй, - буркнул Айвен. - Он просто-напросто в стельку пьян. - Айвен взял нераспечатанную бутылку. - Н-да... А может, и не пьян... - Он ткнул пальцем лежащий на тумбочке кинжал в ножнах. - Хм. - Иллиан был прав, - пробормотал Галени. - Не... обязательно, - возразил Айвен. - Когда видишь такое примерно в двадцать пятый раз, то перестаешь на это так реагировать. Просто... он так делает. Если бы он хотел покончить с собой, то сделал бы это много лет назад. - Ты уже видел его в таком состоянии? - Ну... может, и не совсем в таком... - Озабоченное лицо Айвена снова закрыло собой трещину в стене. Он помахал ладонью у Майлза перед глазами. - Не моргает, - нервно заметил Галени. - Может... нам не следует его трогать? Ты не думаешь, что лучше обратиться за медицинской помощью? - Позвать психиатра, ты хочешь сказать? Безусловно, нет. Вот уж действительно скверная мысль. Если эти парни из психушки в него вцепятся, то уже никогда не отстанут. Нет. Это дело семейное. - Айвен решительно выпрямился. - Я сам знаю, что делать. Пошли. - А ничего, что мы оставим его одного? - Ничего. Раз он просидел так больше суток, значит, далеко не уйдет. - Немного помолчав, Айвен добавил: - Впрочем, нож забери. На всякий пожарный. Они удалились. Мысли Майлза медленно ползли. Одна за четверть часа. "Они ушли". "Ушли". "Может быть, они не вернутся". Но они, увы, вернулись. - Я возьму его за плечи, - распорядился Айвен, - а ты - за ноги. Нет, лучше сперва сними с него сапоги. Галени так и сделал. - По крайней мере он не окоченел. "Нет, наоборот, растекся". Чтобы окоченеть, нужно приложить усилия. Сапоги шлепнулись на пол. Айвен снял с себя китель, закатал рукава рубашки, взял Майлза под мышки и поднял. Галени, как было ведено, взял Майлза за ноги. - А он легче, чем я думал, - заметил Галени. - Ага. Видел бы ты сейчас Марка, - хмыкнул Айвен. Они поволокли его вниз по узкой черной лестнице. Может, они собираются уложить его в постель? Этим они избавили бы его от проблемы. Может, тогда он уснет. И может быть, если повезет, то проснется лет через сто, когда о нем и его мире не останется никаких воспоминаний, кроме смутных легенд. Но его пронесли мимо спальни и втащили в старую ванную комнату дальше по коридору. Ту самую, которую так и не модернизировали. Там стоял древний металлический чан, достаточно здоровый, чтобы мальчишки могли в нем плавать. Чану было не меньше ста лет. "Они хотят меня утопить. Еще лучше. Я не стану сопротивляться". - На раз-два-три? - спросил Айвен. - Просто на "три", - ответил Галени. И они швырнули его в чан. Лишь в последний миг Майлз разглядел, что ждет его внутри. Его тело попыталось воспротивиться, но мышцы не слушались, а в пересохшей глотке замер возмущенный вопль. Примерно сто литров воды, в которой плавало килограммов пятьдесят льда. Он шлепнулся в ледяную купель. Длинные руки Айвена засунули его под воду с головой. Он вынырнул с воплем: - Вода лед... - Но Айвен затолкал его обратно. В следующий раз: - Айвен, ты чертов приду... Вынырнув в третий раз, он мог выразить свое возмущение лишь нечленораздельным воем. - Ага! - радостно прочирикал Айвен. - Так я и знал, что эта процедура тебя быстренько реанимирует! - Он повернулся к Галени, который отошел в сторону, спасаясь от ледяных брызг. - С тех пор, как он пробыл в лагере "Вечная Мерзлота" в качестве офицера-метеоролога, больше всего на свете он ненавидит холод. С возвращением, парень. Майлз, стараясь вырваться из рук Айвена, выплюнул ледяную воду, вылез наверх и вывалился из чана. Кубики льда сыпались из-под мокрого кителя и скользили по шее. Сжав кулак, он двинул им по ухмыляющейся физиономии кузена. Кулак смачно въехал Айвену в подбородок. Боль показалась просто чудесной. Первый раз в жизни он успешно вмазал Айвену по роже. - Эй! - завопил Айвен, отшатнувшись. Второй удар не достиг цели, потому что теперь Айвен предусмотрительно держался на расстоянии вытянутой руки, вне пределов досягаемости. - А я полагал, от таких штучек у тебя руки ломаются! - Больше не ломаются, - задыхаясь, буркнул Майлз. Он перестал вырываться и стоял, дрожа как осиновый лист. Айвен потер подбородок. Брови его поползли вверх. - Теперь тебе лучше? - через некоторое время поинтересовался он. В ответ Майлз разразился потоком брани и, собрав с кителя остатки льда, запустил Айвену в физиономию. - Приятно слышать, - жизнерадостно сообщил Айвен. - А теперь я скажу тебе, что ты должен сделать, и ты это сделаешь. В первую очередь ты пойдешь к себе в комнату и снимешь этот мокрый мундир. Затем сбреешь эту пародию на бороду и примешь горячий душ. А потом оденешься. А после этого мы поведем тебя ужинать. - Не пойду я никуда, - мрачно пробурчал Майлз. - Я что, тебя спрашиваю? Дув, разве я предлагал бетанское голосование? Галени, зачарованно глядя на происходящее, лишь покачал головой. - Так, - продолжил Айвен. - Ничего не желаю слушать, и у тебя нет выбора. Внизу в холодильнике лежит наготове еще пятьдесят кило льда, и ты прекрасно знаешь, что я не премину им воспользоваться. Майлз прочитал в лице Айвена, что он с удовольствием приведет угрозу в исполнение. Ругательства превратились в злобное шипение, но несогласия он выражать не стал. - Тебе это понравилось, - пробурчал он наконец. - И еще как! - подтвердил Айвен. - А теперь иди собирайся. Пока Майлз собирался, Айвен выдвинул еще ряд требований. Наконец они с Галени отволокли его в ближайший ресторан. Там он тихим голосом угрожал Майлзу до тех пор, пока тот не сунул в рот несколько кусочков. Едва начав есть, Майлз мгновенно понял, что страшно голоден. Кузен, довольный результатом, отстал. - А теперь, - сказал Айвен, заглатывая последний кусок десерта, - объясни, что за чертовщина с тобой творится? Майлз глянул на двух капитанов, на Глаза Гора в петлицах Галени. - Сначала вы. Это Иллиан вас прислал? - Он попросил, чтобы я навестил тебя, - сообщил Галени. - Решил почему-то, что мы друзья. Поскольку охранник у ворот сказал, что ты зашел и больше не выходил, а на вызовы по комму ты не ответил, я решил проведать тебя лично. Ну, и я чувствовал себя... мягко говоря, не вправе врываться в особняк Форкосиганов, а потому пригласил с собой Айвена. Я подумал, что у него как у члена семьи есть право туда войти. По разрешению, полученному мною от Иллиана, охранник открыл замки и впустил нас внутрь, так что нам не пришлось вышибать окно. - Поколебавшись, Галени добавил: - К тому же меня совершенно не прельщала перспектива в одиночку выволакивать откуда-нибудь твое тело. - Я же тебе говорил, что это вряд ли, - вмешался Айвен. - Это не в его стиле. Если он когда-нибудь надумает покончить с жизнью, то обставит это с наибольшим шумом и максимальным количеством взрывов. И скорее всего утащит за собой кучу сторонних наблюдателей. Майлз с Айвеном обменялись ехидными улыбками. - Я... я не был в этом так уверен, - задумчиво протянул Галени. - Ты ведь не видел, Айвен, какое у него было лицо, когда он вышел от Иллиана. В последний раз я видел такое выражение лица у парня, которому помогал выбраться из разбившегося флайера. - Я все объясню, но не здесь, - вздохнул Майлз. - Где-нибудь в более спокойном месте. Потому что во всей этой истории многое связано с работой. - Он отвел взгляд от серебряных значков на воротнике Галени. - Моей бывшей работой. - Хорошо, - спокойно согласился Галени. В конце концов они устроились на кухне особняка Форкосиганов. Майлз подспудно надеялся, что Айвен поможет ему надраться, но кузен вместо этого заварил чай и влил в него две чашки. Чтобы компенсировать потерю жидкости, как он изволил выразиться. Затем Айвен уселся верхом на стул. Сложил руки на спинке и произнес: - Ну ладно, выкладывай. Сам понимаешь, теперь не отвертишься. - Да. Я знаю. - Майлз на секунду прикрыл глаза, соображая, с чего начать. Наверное, с самого начала. В голове вертелись привычные и отработанные увертки и отрицания. Они привлекали его гораздо больше, чем чистосердечное признание. И готовы были сорваться с языка. Ладно, кратчайшее расстояние между точками - прямая. - После моего прошлогоднего криооживления у меня... возникла проблема. Начались припадки. Конвульсии, длящиеся от двух до пяти минут. Они вроде бы возникают в момент стрессовой ситуации. Мой врач сказала, что они, как криоамнезия, могут пройти сами собой. Припадки случались редко и вроде бы сходили на нет, как она и обещала. Поэтому я... поэтому я не сказал о них врачам СБ, когда вернулся домой. - Ах ты черт, - пробормотал Айвен. - Понятно, что за этим последовало. Ты вообще кому-нибудь говорил? - Марк знал. - Ты сказал Марку, но не сказал мне? - Марку я мог довериться... он сделает то, что я велю. А ты сделаешь то, что сочтешь нужным. - Почти то же самое он говорил Куин. Боже! Губы Айвена скривились, но возражать он не стал. - Ты понимаешь, почему я боялся, что в худшем случае это будет билет в один конец - увольнением по здоровью. А в лучшем случае - кабинетная работа, и конец дендарийским наемникам, конец оперативной работе. Но я подумал, что, если я, точнее, мой дендарийский врач, потихоньку решит эту проблему, Иллиан никогда ничего не узнает. Она дала мне кое-какие препараты. Я думал, что они сработали. "Нет, никаких оправданий, черт побери!" - А Иллиан тебя застукал и поэтому выпер? Тебе не кажется, что это несколько слишком, после всего того, что ты для него делал? - Это не все. - А! - Во время выполнения последнего задания... мы должны были освободить имперского курьера, захваченного пиратами возле Сумерек Зоава... я решил лично пронаблюдать за ходом операции. На мне были боевые доспехи. И в разгар операции со мной случился припадок. И я случайно включил встроенный плазмотрон. И чуть было не разрезал пополам бедолагу курьера. Но он оказался везунчиком. Я всего лишь отсек ему обе ноги. У Айвена отвисла челюсть. - Понятно... - медленно проговорил он. - Ничего тебе не понятно. Пока еще нет. Это была всего лишь глупость. Роковым оказалось то, что я сделал потом. Я фальсифицировал рапорт. Написал, что несчастный случай с Форбергом произошел из-за неисправности оружия. Галени резко выдохнул: - Иллиан сказал... что ты уволился по желанию. Но не уточнил, по чьему желанию, а я не посмел у него спросить. Я вообще всему этому не поверил. Подумал, что это начало какой-то очередной вашей с Иллианом заморочки, внутреннего расследования или что-то в этом роде. Единственное, что вызывало у меня сомнение, - вряд ли даже ты способен настолько хорошо притворяться, чтобы изобразить такое выражение лица, какое у тебя было в тот момент. Айвен никак не мог переварить услышанное. - Ты солгал Иллиану? - Угу. И задокументировал эту ложь. Если уж делаешь гадость, делай ее как следует, верно? Я не увольнялся. Меня выгнали. На всем Барраяре не найти никого, кого бы выгнали с таким треском, как меня. - И он действительно сорвал с тебя серебряные глаза? - Глаза Айвена полезли на лоб. - Кто это сказал? Галени хмыкнул: - Очень было на то похоже. Гарош именно так и подумал. "Все было гораздо хуже. Он плакал". Никогда за всю свою жизнь Майлз не видел Иллиана плачущим. - Нет. Я сам их снял. Я все сделал сам. - Поколебавшись, Майлз добавил: - Последний припадок произошел прямо у него в кабинете. У него на глазах. Кажется, я уже говорил, что они случаются в стрессовых ситуациях. Айвен скривился в сочувственной гримасе. Галени громко выдохнул. - Этому Гарош тоже не поверил. Заявил, будто вся СБ знает мнение Иллиана, что ты срешь золотыми слитками. "О да, Нейсмит был лучше всех". - После операции на Дагуле он имел полное право так считать. - Но операция на Дагуле была почти четыре года назад. "А чем ты насрал в конечном итоге?" - Насколько я понимаю, это прямая цитата из высказываний Гароша. Узнаю стиль. - М-м, он может быть иногда несколько прямолинеен. Он с трудом переносит дураков. Мне сказали, что он вырос с самых низов. Он говорит, Иллиан прочил тебя на свое место. Майлз изумленно поднял брови. - Невозможно. Осуществление общего руководства требует несколько иных навыков, чем у полевого агента. И главное, диаметрально противоположного отношения к уставу. Я не готов... не был готов для работы Иллиана. - Гарош так и сказал. Кажется, твоей следующей должностью должна была быть должность его зама. Пять лет на этом месте - и ты готов занять место Иллиана, когда он решит уйти. - Чушь собачья. Только не Внутренние Дела. Если бы мне пришлось сесть за стол, то скорее уж в департаменте по делам галактики на Комарре. В этом у меня имеется кое-какой опыт. - Именно пробел в твоем опыте и собирались залатать, направив тебя к Гарошу. Иллиан как-то раз сказал мне, что Гарош в бытность свою полевым агентом сам лично сорвал не менее четырех крупных заговоров против императора. Это не учитывая дела "Ярроу", за которое он и получил нынешний пост. Может, Иллиан надеялся, что часть способностей Гароша передастся тебе. - Не нужны мне... - начал было Майлз, но тут же закрыл рот. - А что это за дело "Ярроу"? - заинтересовался Айвен. - И если оно такое важное, то почему я никогда о нем не слышал? - Классическое дело по борьбе с терроризмом, - пояснил Галени. - Иллиан всех новых аналитиков заставляет изучать его. - Это дело хорошо известно в рамках СБ, - добавил Майлз. - Хоть оно и очень успешное, простые смертные мало что о нем знают. Такова уж наша работа. Успех остается тайным, и никто спасибо не скажет, а о неудачах идет звон, и в результате ты всегда виноват. "Возьмем, к примеру, меня..." - Заговор едва не удался, - начал Галени. - Одна изоляционистская группировка, с помощью графа Фортрифрани, задумала самоубийственное дело - бросить старый прыжковый корабль "Ярроу" прямо на Императорский дворец. Рухнув, корабль и так разнес бы больше половины дворца без всякой взрывчатки, которой они его набили. Взрывчатка оказалась их единственной ошибкой, не обрубленным концом, который и вывел на них команду Гароша. Фортрифрани вышел сухим из воды, объявив себя сумасшедшим, но это подорвало его позиции, и с тех пор он меньше... э-э-э... досаждает Империи. Айвен моргнул. - Квартира моей матери совсем рядом с дворцом... - Да, остается только гадать, сколько народу в Форбарр-Султане они могли бы угробить, если б промахнулись. - Тысячи, - пробормотал Майлз. - Нужно будет не забыть поблагодарить Гароша при встрече. - На Айвена рассказ явно произвел впечатление. - Меня тут тогда не было, - вздохнул Майлз. - Как всегда. - Он подавил совершенно неразумную вспышку зависти. - Никто мне никогда ничего не говорил об этом планируемом повышении. И когда же... этот мелкий пакостный сюрприз должен был обрушиться на мою голову? - Судя по всему, в ближайший год. - А я-то полагал, что сделал дендарийцев достаточно ценными для СБ, чтобы они и не мечтали для меня ни о чем другом. - Выходит, ты перестарался. - Начальник Службы безопасности в тридцать пять лет. Ха. Слава Богу, хоть от этого я теперь избавлен. Н-да. Невелика радость Гарошу заниматься дрессировкой какого-то форского щенка, чтобы того потом поставили над ним начальником. Должно быть, он испытывает немалое облегчение. - Так и есть, - извиняющимся тоном произнес Галени. - Ха! - мрачно фыркнул Майлз. И, помолчав, добавил: - Кстати, Дув, надеюсь, тебе понятно, что все это должно остаться между нами. Официальная версия, в том числе и для СБ, - я уволился по состоянию здоровья. - Иллиан так и сказал, когда Гарош его спрашивал. Иллиан вообще был крайне сдержан. Но было понятно, что все не так просто. Айвен встал и вышел. Майлз потихоньку потягивал чай. Пожалуй, теперь он сможет уснуть. Вообще-то в данный момент ему хотелось только спать. Тут возвратился Айвен и шмякнул возле стола чемодан. - Это еще что? - подозрительно спросил Майлз. - Мои вещи, - бодро ответил Айвен. - На пару дней. - Ты здесь не останешься! - А что, места мало? Да тут комнат больше, чем в гостинице! Майлз отступил, мгновенно сообразив, что этот спор ему не выиграть. - Неплохая идея для моей новой карьеры. "У Форкосигана. Ночлег и завтрак". - А комнаты дешевые? - изогнул бровь Айвен. - Нет, черт побери! Только за бешеные деньги! - Он помолчал. - И когда ты намерен отсюда убраться? - Не раньше, чем здесь появятся еще люди. Пока ты не починишь свою башку, тебе как минимум нужен водитель. Кстати, я видел в гараже твой флайер. В ремонте он, как же! А еще нужен кто-то, кто будет тебе готовить и стоять у тебя над душой, пока ты все не съешь. И кто-то, кто будет убирать за тобой. - Не очень-то я и мусорю... - И убирать за всеми прочими, - неумолимо продолжал Айвен. - Этим хоромам нужен штат, Майлз. - Как любому музею, а? Не знаю, не знаю... - Если ты пытаешься сказать, что не знаешь, нужен ли тебе штат, то вот что я тебе скажу. У тебя нет выбора. Если же ты не знаешь, как этот штат нанять... Хочешь, моя мать сделает это для тебя? - Э-э... думаю, что сам наберу прислугу. Тетя Элис сделает все слишком правильно и хорошо, выражаясь словами сержанта Ботари. - Значит, быть посему. Давай сам, или я попрошу мать. Как тебе такая угроза? - Очень впечатляюще. - Значит, я прав. - Как по-твоему, не могу ли я обойтись одним слугой, который станет делать все: водить, готовить... Айвен фыркнул: - ...бегать за тобой и заставлять глотать твои мерзкие таблетки? Для этого лучше нанять сваху, чтобы нашла тебе жену. Почему бы тебе для начала не найти водителя и повара, а потом всех остальных? Майлз устало скривился. - Слушай, - наступал Айвен, - ты ведь фор, живущий в Форбарр-Султане. Этот город принадлежит нам. Так и живи как фор! Получи удовольствие для разнообразия! - Ты что, Айвен, совсем из ума выжил? - В особняке Форкосиганов ты не гость, Майлз. Ты единственный наследник, или был таковым до появления Марка, а у него есть свой капитал. Хотя бы расширь свои возможности! Ты ведь был столького лишен, работая на Иллиана! Можно сказать, ты и не жил вовсе! "А вот это верно. Полноценной жизнью жил Нейсмит". Но отныне Нейсмит мертв - его убила иглограната на Архипелаге Джексона. Просто смерть наступила год спустя. Майлзу доводилось читать о мутантах, сиамских близнецах, сросшихся телами. Иногда один из них умирал первым, а второй оставался привязанным к мертвецу несколько часов или даже дней, пока не умирал тоже. Лорд Форкосиган и адмирал Нейсмит - сиамские близнецы. "Не хочу больше об этом думать. Я вообще ни о чем думать не хочу". - Пошли спать, Айвен. Уже поздно. - Да, довольно поздно, - согласился Айвен.

ГЛАВА 8

Майлз проспал почти до полудня. Добравшись по лабиринту коридоров до кухни, он, к своему глубокому изумлению, обнаружил там попивающего кофе Айвена. Оставшаяся после завтрака посуда была сложена в раковине. - Разве тебе не нужно идти на службу? - поинтересовался Майлз, наливая себе кофе. - У меня несколько дней отпуска по семейным обстоятельствам, - сообщил Айвен. - И сколько же? - Сколько понадобится. Иначе говоря, пока он не убедится, что Майлз ведет себя как следует. Майлз задумался. Так... Если он наймет этот чертов персонал, Айвен, освободившись от обязанностей надсмотрщика, отвалит в свою уютную квартирку - где, кстати, нет никакой прислуги, только приходящая уборщица. И тогда Майлз сможет спокойно уволить весь персонал... да, именно так. Естественно, выдав всем премиальные и соответствующие рекомендации. Угу, это должно сработать. - Ты уже сообщил родителям? - спросил Айвен. - Нет. Пока. - А следует. Пока до них не дошли слухи. - Знаю, что должен. Только... это не так просто. - Он глянул на Айвена. - Думаю, ты вряд ли... - Ни за что! - в ужасе заорал Айвен. После небольшой паузы он снизошел до: - Ну... если ты действительно не в состоянии. Но мне бы не хотелось. - Я... подумаю. Майлз допил кофе, поднялся к себе и переоделся в вышитую рубаху и темные брюки. Последний раз он надевал их три года назад. Что же, по крайней мере они ему не узки. Воспользовавшись отсутствием Айвена, он собрал всю свою барраярскую форму и перетащил в пустующую комнату для гостей, чтобы не видеть их каждый раз, как лезет в шкаф. После длительных размышлений он отправил туда же и дендарийскую форму. В его шкафу осталось висеть лишь несколько одиноких шмоток. Майлз уселся у комма. Послание родителям. О Боже! И еще - сообщение Элли Куин. Появится ли у него теперь возможность помириться с ней? Не на расстоянии, а лицом к лицу, телом к телу? А по комму помириться крайне сложно: электронное изображение, бормочущее непонятные и с трудом подобранные слова. Да и дойдет оно до Элли лишь через несколько недель. К тому же все его переговоры с дендарийцами контролируются СБ. "Я сейчас не в состоянии этого сделать. Потом. Скоро. Обещаю". Он обратился мыслями к менее болезненной теме набора персонала. Итак, каких это потребует затрат? Лейтенантской пенсии едва хватит на оплату одного слуги, даже если предоставить ему бесплатное жилье. Во всяком случае, если нанимать человека из тех, кого обычно нанимают столичные аристократы. На местном рынке по найму рабочей силы ему придется вступить в конкуренцию с шестьюдесятью графскими семействами, тучей более мелких аристократов и с недавно появившимися промышленными магнатами не-форского происхождения, которые прибрали к рукам значительное количество форских барышень, придающих светский лоск их жилищам. Майлз набрал код. Улыбающееся лицо Циписа, управляющего Форкосиганов, появилось на дисплее, едва вызов достиг Хассадара. - Доброе утро, лорд Форкосиган! Я и не знал, что вы вернулись из галактической миссии. Чем могу служить? Похоже, Ципис еще не в курсе его увольнения по болезни. Майлзу совсем не хотелось лишний раз повторять даже официальную версию происшедшего, поэтому он ограничился кратким ответом: - Да, я вернулся несколько недель назад. Похоже... я пробуду на планете дольше, чем рассчитывал. Какие средства в моем распоряжении? Отец не оставил для меня никаких инструкций? - Все, - ответил Ципис. - Прошу прощения, я вас не понял. - Все счета и фонды были переведены на ваше имя непосредственно перед отбытием графа и графини на Зергияр. На всякий случай. Вы ведь доверенное лицо вашего отца. - Да, но... - Вот уж никак не думал, что Зергияр - пограничная зона. - Хм... И что я могу? - Легче сказать, чего вы не можете. Вы не можете продать майорат, резиденцию в Хассадаре и особняк Форкосиганов в Форбарр-Султане. Покупать, вы, разумеется, можете все что угодно, и продавать что угодно из того, что ваш дедушка завещал лично вам. - Так... Могу я позволить себе нанять шофера? - О, ну конечно! Вы можете нанять полный штат прислуги, необходимой для особняка Форкосиганов. Средства все здесь, в вашем полном распоряжении. - А на что родители содержат дворец вице-короля на Зергияре? - Графиня Форкосиган взяла некоторую сумму из своих личных средств, кажется, на переоформление интерьера, но ваш отец в настоящий момент оплачивает лишь содержание своих двадцати оруженосцев. Все остальное на Зергияре оплачивается из казны. - А! Ципис расцвел: - Вы собираетесь снова открыть особняк Форкосиганов, милорд? Это было бы великолепно! Было так хорошо в прошлом году на Зимнепразднике, когда я имел честь там отужинать. - Нет... Пока нет. Ципис увял. - А... - разочарованно протянул он. Затем его озарило. - Милорд... вам нужны деньги? - Э-э-э... да. Именно об этом я и хотел с вами поговорить. Чтобы было чем платить шоферу, возможно, повару. Оплачивать счета, покупать всякое разное... Короче, чтобы вести соответствующий образ жизни. Обычно ему с избытком хватало лейтенантского жалованья, накопившегося за время его отсутствия. Поэтому Майлз понятия не имел, сколько денег попросить у Циписа. - Ну конечно! В какой форме вам удобно? Может быть, еженедельный депозит на ваш служебный счет? - Нет... Пожалуй, я открою новый. Отдельный. Просто... как лорд Форкосиган. - Прекрасная мысль. Ваш отец всегда тщательно следил за тем, чтобы его личные и государственные средства никак не соединялись. Очень хорошая привычка. Конечно, отнюдь не потому, что какому-нибудь чересчур ретивому Имперскому Аудитору могло прийти в голову проверить его финансовое состояние. Всего лишь предосторожность на будущее. - Ципис набрал что-то на своем комме. - Допустим, я переведу на ваш новый счет все не использованные на содержание особняка средства. А затем буду переводить еженедельную сумму. - Отлично. - Если вам понадобится больше, просто скажите мне. - Непременно. - Я пришлю вам вашу новую кредитку с курьером в течение ближайшего часа. - Благодарю вас. - Майлз потянулся к выключателю, затем спросил как бы между прочим. - А сколько это будет? - Пять тысяч марок. - О, прекрасно. - И восемьдесят тысяч для начала, - добавил Ципис. Майлз быстренько произвел в уме подсчеты. - Вы хотите сказать, что этот дом поглощает пять тысяч марок еженедельно? - О, гораздо больше, если учесть оруженосцев и личный счет графини. И сюда не входят ремонтные работы, которые оплачиваются отдельно. - Понимаю... - Если у вас, милорд, появится интерес, я с удовольствием посвящу вас во все подробности по вашим финансовым делам, - радостно добавил Ципис. - Можно так много сделать, если вести дела более агрессивно и предприимчиво, и смею сказать, менее консервативно. И с большим вниманием. - Если... у меня будет время. Спасибо, Ципис. - Майлз прервал связь. Бог ты мой! Он может купить... да почти все, что угодно. А чего бы ему хотелось приобрести. "Дендарийцев". "Ага. Знамо дело". Но для него их цена не измеряется деньгами. "Так, а что еще?" Когда-то в юности он недолго мечтал о флайере, более быстром и ярком, чем у Айвена. Последней модели. Теперь аппарат, практически новый, хоть и купленный много лет назад, стоит внизу, в гараже. Только вот летать на нем он не может. "Никогда я не думал, что купить, а думал, кем стать". Кем же? Ну, в первую очередь, конечно, адмиралом. Настоящим, барраярским адмиралом. К тридцати пяти годам, на год раньше, чем отец, ставший в тридцать шесть самым молодым адмиралом постизоляционного периода. Стать адмиралом вопреки малому росту и неказистой внешности. Но даже если бы он родился с нормальным телом, все равно сейчас не было подходящих войн, чтобы быстро сделать карьеру. Тайный агент Имперской безопасности - лучшее, на что он мог рассчитывать. Не потому, что это - единственное подразделение, взявшее его на службу, а потому что единственное, которое давало ему возможность оказаться на передовой и участвовать в единственно доступных в настоящее время активных действиях. Как можно стать Великим Человеком, если история не предоставляет тебе Великих Событий? Или предоставляет их не тогда, когда надо, либо когда ты слишком юн, либо слишком стар. Либо слишком травмирован. Майлз посмотрел на список пяти отставных оруженосцев Форкосиганов, проживавших в Форбарр-Султане и окрестностях. Хоть и престарелый, но бывший оруженосец, чья жена могла бы еще и готовить - идеальный выход из положения. Их не надо ничему учить, и они не станут возражать против краткосрочного контракта. Он начал набирать коды. "Может, мне повезет с первой же попытки". Один из оруженосцев был слишком стар, чтобы водить машину. Жены остальных четырех сказали "нет". Точнее, "-НЕТ!" Фыркнув, Майлз побрел на кухню - собрать остатки еды, которую каждый раз предлагал Царапке в безуспешных попытках убедить ее не хватать корм острыми когтями и не убегать с рычанием под стул, а есть достойно. А потом сидеть на коленях, благодарно мурлыкая, как положено добропорядочной форской кошке. Вообще-то Царапка во многом напоминала Майлзу его брата-клона Марка, а с Марком он в конечном счете добился своего. К тому же не помешает сообщить охраннику о прибытии курьера от Циписа. Придя в караулку, Майлз обнаружил, что у охранника визитер - высокий светловолосый юноша, очень похожий на капрала Кости. Молодой человек держал большую лакированную коробку. - Доброе утро, точнее, мне следует сказать, добрый день, сэр, - отсалютовал охранник с небрежностью, достойной аналитика СБ, запоздало сообразив, что на Майлзе нет мундира. - Хм... Позвольте представить вам моего младшего брата Мартина. "Ты недостаточно стар, чтобы иметь младшего брата". - Привет, - протянул юноше руку Майлз. Блондинистый юнец, ни секунды не колеблясь, пожал протянутую руку, хоть глаза его при этом слегка расширились. - Э-ээ... Здравствуйте. Лейтенант. Лорд Форкосиган. Похоже, Кости тоже еще не знает о его новом статусе. Наверно, капрал стоит слишком низко по иерархической лестнице. Майлз отвел взгляд от серебряных Глаз Гора на воротнике Кости-старшего. Ладно. Пора с этим заканчивать. - Боюсь, больше уже не лейтенант. Я только что расстался со службой. Ушел в отставку по состоянию здоровья. - О! Мне очень жаль, сэ... милорд. - Сожаление охранника казалось искренним. Но он не стал задавать бестактных вопросов. Никому, глядя на Майлза, не придет в голову усомниться в версии об отставке по состоянию здоровья. Царапка выскочила из-под стула, слегка зарычав на Майлза, которого потихоньку начала признавать. - Эта пушистая зверюга не становится дружелюбнее, а? - заметил Майлз. - Лишь толще. - Неудивительно, - ответил капрал Кости. - Каждый раз, как меняется караульный, она старается убедить заступившего на пост, что предыдущий охранник морил ее голодом. Майлз предложил кошке корм, который она соизволила принять в свойственной ей манере и удрала, чтобы слопать лакомство. Майлз пососал царапину на пальце. - Нет, она определенно учится быть сторожевой кошкой. Если бы нам еще удалось научить ее отличать друзей от врагов. - Он выпрямился. - Никто не хочет брать меня на работу на два месяца, - сказал Мартин брату, явно продолжая прерванный приходом Майлза разговор. Майлз поднял бровь: - Ищете работу, Мартин? - Жду, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы поступить на службу в СБ, - гордо заявил Мартин. - И мне ждать еще два месяца. Но мама говорит, если я не найду, чем себя занять на это время, то она мне найдет. А я боюсь, что это окажется что-нибудь, связанное с чисткой и уборкой. "Подожди, пока встретишься с сержантом в учебке, сынок. Вот тогда ты узнаешь о чистке и уборке все". - Когда-то я чистил канализационные трубы на острове Кайрил, - припомнил Майлз. - И весьма в этом преуспел. - Вы, милорд? - Мартин посмотрел на него широко открытыми глазами. Губы Майлза искривились в улыбке. - Это было весьма захватывающе. Я нашел тело. - О! - Мартин успокоился. - Дела СБ, верно? - Тогда... еще нет. - На службе сержант выбьет из него дурь, - доверительно сказал Майлзу капрал. "Он обращается ко мне, как к почтенному ветерану. Откуда ему знать". - О да! - И оба зловеще улыбнулись. - В наши дни с новобранцами обращаются строго... Надеюсь, вы хорошо справлялись со школьными заданиями? - Да, сэр, - ответил Мартин. Да, с его внешностью он явно станет образцово-показательным охранником. У его братца явно хватило мозгов, чтобы стать настоящим. - Что же, желаю удачи. - "Пусть тебе повезет больше, чем мне". Нет, несправедливо использовать вновь дарованную возможность дышать, чтобы жаловаться на судьбу. - Итак, Мартин... вы умеете водить? - Конечно, милорд. - И флайер? Чуть поколебавшись, юноша ответил: - Пробовал немного. - Дело в том, что мне временно необходим шофер. - Правда, милорд? И вы полагаете... я смогу... - Может быть. Капрал недоуменно нахмурился. - Часть моей работы заключается в том, чтобы сохранить ему жизнь, Мартин. Ты ведь не станешь создавать мне сложности, а? Мартин улыбнулся брату, но на подначку не поддался. Все внимание он сосредоточил на Майлзе. - Когда я могу приступить? - Да в любое время. Сегодня, если хотите. - Да, неплохо бы съездить в магазин и купить себе поесть. - По всей вероятности, сначала работы будет немного, но я не могу сказать заранее, когда мне могут понадобиться ваши услуги, поэтому предпочел бы, чтобы вы жили здесь. Свободное время сможете использовать для подготовки к экзаменам. - Может быть, взяв на службу Мартина, ему удастся отделаться от опеки Айвена? Тогда придется потом сообщить Мартину об одной маленькой дополнительной подробности. Нет. Лучше сразу. Приступ может случиться в любое время. Нечестно навязывать парнишке припадочного хозяина, не предупредив заранее. Элли Куин с ним бы согласилась. - Я не могу водить. У меня бывают припадки. Последствие острого приступа смерти, которую я подцепил в прошлом году... благодаря иглогранате. Криооживление прошло почти успешно. Капрал прямо просветлел: - Я никогда не думал, что работа курьера - такая уж синекура, как представляют некоторые! Мартин завороженно глядел на Майлза, пораженный не меньше, чем историей о чистке канализации. - Вы были мертвы, милорд? - Так мне сказали. - И на что это похоже? - Не знаю, - отрезал Майлз. - Как-то пропустил, - Затем, слегка смягчившись, добавил: - Но возвращаться к жизни - довольно болезненное занятие. - Ух ты! - Мартин протянул лакированную коробку брату. Царапка вылезла из-под стула и начала тереться о начищенные сапоги капрала, отчаянно мурлыкая и поглядывая на коробку. - Уймись, Царапка, ты включишь сигнализацию, - развеселился капрал. Он положил коробку на столик и откинул крышку. С отсутствующим видом он разорвал упаковку сухого пайка и бросил на пол. Кошка понюхала бумагу и снова принялась царапать капральский сапог, умильно глядя на лакированную коробку. Внутренняя сторона крышки оказалась чем-то вроде подноса с маленькими отделениями. Кости поставил в них два сосуда с терморегулятором, миску и две чашки. Затем последовал набор сандвичей на двух разновидностях хлеба и с разными наполнителями, порезанными кружочками, звездочками, квадратиками. Одна мякоть - никаких косточек и хрящиков. Фрукты на палочках, печенье и круглые пирожные с цукатами, залитыми густым фруктовым сиропом. Из одного сосуда Кости вылил в миску розоватый суп со сметаной, из другого налил в чашку какой-то горячий напиток со специями. От миски и чашки повалил пар. Для кошки в коробке оказалось несколько завернутых в зеленые листочки салата паштетных шариков. Распушив хвост, Царапка с восторженным "мяу" молнией устремилась к еде, не успел Кости положить шарики на пол. Майлз изумленно наблюдал за всей процедурой, глотая слюну. - Что это, капрал? - Мой ленч, - просто ответил Кости. - Ма присылает мне его каждый день. - Он шлепнул по руке потянувшегося за сандвичем брата. - Эй! Ты можешь поесть и дома. А это мое. - Он неуверенно глянул на Майлза. По уставу сотрудники СБ, находясь на службе, не имеют права есть ничего, кроме пайка, во избежание отравления ядом или наркотиками. Но если не верить родной матери и брату, то кому же тогда вообще доверять? И потом, Майлз больше не обязан следить за соблюдением всяких идиотских правил СБ. - Ваша мама готовит все это? Каждый день? - Как правило. С тех пор, как сестры вышли замуж... "Ну конечно!" - ...и дома остался только Мартин, ей стало скучно. - Капрал Кости, Мартин. - Майлз набрал в грудь побольше воздуха, вдыхая аппетитные ароматы. - Как вы думаете, ваша матушка захочет пойти работать? - Похоже, дела идут на лад, - заявил за ленчем Айвен на следующий день. Матушка Кости поставила на стол изумительно оформленные яства и удалилась из Желтой гостиной. Скорее всего, чтобы принести следующие блюда. Несколько минут спустя он добавил с набитым ртом: - Сколько ты ей платишь? Майлз сказал. - Удвой, - решительно приказал Айвен. - Или ты ее потеряешь после первого же официального ужина. Кто-нибудь ее перекупит. Или похитит. - Вряд ли. Ее сын охраняет ворота. Кроме того, я не собираюсь устраивать приемов. - Какая жалость. Хочешь, я организую? - Нет. - Майлз несколько размяк. Возможно, вследствие того, что во рту у него таял кусок персикового торта. - Не сейчас, во всяком случае. - Он расплылся в улыбке. - Но в заметках о великих исторических деятелях... ты можешь сообщить всем и каждому, что лорд Форкосиган ест то же, что его охрана и шофер. И это будет истинной правдой. Заключение контракта со службой быта на обслуживание особняка Форкосиганов окончательно удовлетворило требования Айвена. Но Майлз запоздало сообразил, что, наняв матушку Кости, он жестоко просчитался в своем плане избавления от кузена. Следовало бы нанять отвратительного повара. Пока Айвен не уехал, Майлз не имел возможности спокойно вернуться к меланхолии. Он не мог запереться и не отвечать на стук, потому что Айвен грозился немедленно высадить дверь. А ругаться и рычать мог лишь до определенного предела, рискуя вновь оказаться в ледяной купели. "Наконец-то Айвен хоть днем начал уходить на службу", - подумал Майлз. И за ужином попытался продвинуться дальше. - Большинство людей, - заявил он, - не находят лучшего применения своей жизни, чем работать машиной по переработке пищи в дерьмо. Айвен выгнул бровь: - Кто это сказал? Твой дед? - Леонардо да Винчи, - немедленно ввернул Майлз. Но справедливости ради все же добавил: - Это мне дед говорил. - Так я и думал, - ответил довольный Айвен. - Очень похоже на старого генерала. Он был чудовищем, верно? Айвен сунул в рот кусок мяса, залитого винным соусом, и начал с аппетитом жевать. Айвен - это сплошное недоразумение. Последнее, о чем может мечтать чудовище, это мальчишка, непрерывно шляющийся за ним с зеркалом в руках. Дни шли, складываясь в недели. Наконец Майлз обнаружил на комме чье-то послание. Включил просмотр. На экране появилось аристократическое лицо леди Форпатрил. - Привет, Майлз, - начала она. - Я очень расстроилась, узнав о твоей отставке по состоянию здоровья. Я понимаю, что для тебя это удар. После всего, что ты сделал. Спасибо Айвену. Он явно не рассказал ей, что произошло на самом деле, иначе ее соболезнования звучали бы иначе. Легонько взмахнув рукой, она перешла к сути. - По просьбе Грегора я организую завтра частный прием в южном саду дворца. Он попросил меня пригласить тебя. Просил, чтобы ты пришел на час раньше на аудиенцию. На твоем месте я рассматривала бы это не как "приглашаю", а как "требую вашего присутствия". По крайней мере я так прочитала между строк, хотя он говорил очень мягким тоном, тебе хорошо известным. Когда получишь это сообщение, ответь мне немедленно. Она отключилась. Майлз прижался лбом к прохладной поверхности комма. Он знал, что это рано или поздно случится. Неизбежное следствие того, что он предпочел жить. Грегор предоставляет ему возможность извиниться. Рано или поздно им все равно пришлось бы объясняться. Став в один прекрасный день графом и возглавив свою провинцию, Майлз вынужден будет много времени проводить в Форбарр-Султане. Он пожалел, что не может принести извинения по старинному обычаю, вспоров себе живот. Так было бы проще и безболезненнее. "Ну почему они тогда не оставили меня мертвым?" Вздохнув, он выпрямился и начал набирать код леди Элис.

ГЛАВА 9

Бронированный лимузин графа Форкосигана остановился напротив восточного входа Императорского дворца. Мартин нервно оглянулся на ворота и толпящихся возле них охранников. - Вы уверены, что все обойдется, милорд? - Не волнуйся, - ответил Майлз, сидевший возле него в кабине водителя. - Готов поспорить, что к моему отъезду покореженный кусок ворот будет уже поправлен и выкрашен. Мартин, кивнув, нажал кнопку, открывающую кабину. Точнее, храбро попытался отыскать ее на светящейся панели. Майлз указал на нужную. - Спасибо, - пробормотал Мартин. Кабина открылась, и Майлз благополучно выбрался наружу. - Послушай, Мартин... Пока я тут буду занят, почему бы тебе не попрактиковаться в вождении. - Майлз сунул в карман настроенный на машину комм. - Когда ты мне понадобишься, я вызову тебя. Если ты... - Майлз проглотил готовое сорваться "въедешь во что-нибудь". - Если возникнут проблемы, вызывай меня... Впрочем, нет. - Майлз сильно подозревал, что вскоре будет молиться о том, чтобы что-нибудь прервало предстоящий разговор с Грегором, но организовывать заранее такой перерыв - трусость. - Вызови вот этот номер. - Наклонившись, он набрал на комм-пульте код. - Таким образом ты свяжешься с весьма компетентным господином по имени Ципис. Он отличный парень и расскажет тебе, что нужно делать. - Хорошо, милорд. - Следи за инерцией. Эта зверюга обманчива. Полностью залитые баки придают ей не меньше массы, чем броня. И управление может оказаться проблемой. Поезжай куда-нибудь, где много свободного места, и экспериментируй в свое удовольствие, чтобы впредь для тебя не было сюрпризов. - Э-э-э... спасибо, сэр. - Колпак кабины опустился. Сквозь тонированные стекла Майлз увидел, что Мартин, трогаясь, сосредоточенно закусил губу. Левое заднее крыло серебристой машины осталось целехоньким. Ничего удивительного. Ну вот, очередной новобранец на его голову. Будь он посообразительнее, заставил бы парня практиковаться всю прошлую неделю, и тогда этот небольшой инцидент с воротами Грегора не состоялся бы. Но теперь Мартин справится. И даже лучше, что его светлость не будет нервировать его своим присутствием. Один из оруженосцев встретил Майлза у двери и повел в северное крыло. Значит, они идут в личные покои Грегора. Северное крыло - единственная часть гигантского Императорского дворца, которой менее двухсот лет. Старое сгорело во время государственного переворота Фордариана - в тот год, когда родился искалеченный солтоксином Майлз - и было потом отстроено заново. Находящийся на первом этаже кабинет - один из немногих действительно личных покоев Грегора. Интерьер тут был скромным, немногие произведения искусства принадлежали молодым современным художникам, антиквариат отсутствовал вовсе. Грегор стоял возле высокого задрапированного окна и глядел в сад. Интересно, вышагивал ли он перед этим по комнате? Сегодня император облачился в мундир цветов Форбарра, очень официальный. Майлз же, испытывающий с некоторых пор аллергию на всякого рода форму, надел уже не модный гражданский костюм, который выудил из глубины шкафа. Неподходящий наряд для визита во дворец. - Лорд Форкосиган! - объявил оруженосец и, откланявшись, удалился. Грегор кивнул и жестом велел Майлзу сесть. Когда Грегор уселся на стул напротив, Майлз несколько замороженно улыбнулся и, подавшись вперед, сложил руки на коленях. - Мне это так же тяжело, как, я уверен, тяжело тебе... - начал Грегор. Улыбка Майлза стала еще суше. - Не настолько... мне кажется, - пробормотал он. Грегор, поморщившись, отмахнулся: - Мне жаль, что ты это сделал. - Мне тоже жаль, что я это сделал. Грегор, проигнорировав реплику, продолжил: - Что сделано, то сделано. И не имеет значения, насколько ты сожалеешь о содеянном. - М-м-м... Если б я мог - из серии, "что было бы, если", - то я даже не уверен, что захотел бы изменить это. Скорее предпочел бы вернуться в тот день, когда погиб сержант Ботари, и изменить все так, чтобы он остался жив. Не знаю... может, из этого бы тоже ничего путного не вышло. Скорее всего нет... Но то была более невинная ошибка, хоть и повлекшая смерть сержанта. Похоже, я теперь дорос до лучше просчитанных глупостей. - Голос его звучал жестко. - Ты стоял на пороге таких грандиозных перемен. - Каких? Кабинетной работы в Департаменте внутренних дел? Благодарю покорно. - Пожалуй, это самое обидное во всей этой истории: пожертвовать всем, даже честью, ради спасения личности, которой все равно оставалось жить ровно год. Знай он об этом, то... Что? "Так что же, а?" Грегор недовольно поджал губы. - Всю мою жизнь моими делами занимаются старики. Ты - первый представитель моего поколения, которому, как я полагал, я смогу доверить действительно важную и ответственную должность в высшем эшелоне того, что по иронии судьбы называют моим правительством. "Ага, и я все это пустил псу под хвост. И мы оба это с тобой знаем, Грегор". - Но ты должен признать, что они вовсе не были стариками, когда начали служить тебе. Иллиан возглавил Имперскую безопасность лет в тридцать, верно? И при этом собирался заставить меня ждать до тридцати пяти, змей. Грегор покачал головой. "Если он сейчас скажет: "Майлз, Майлз, что же мне теперь с тобой делать?", я немедленно развернусь и уйду". Но Грегор спросил: - Ну и что ты теперь намерен делать? "Ничуть не лучше". Но Майлз не ушел. - Понятия не имею. Мне нужно на время уехать и подумать в тишине. Уехать куда-нибудь подальше. Отпуск по болезни и просто путешествие - не совсем одно и тоже. - Я... требую, чтобы ты не пытался связаться с дендарийцами. Понимаю, что ни я, ни Служба безопасности, вместе взятые, скорее всего не сможем помешать тебе, если ты надумаешь забрать их и улететь. Но в таком случае я больше не смогу спасти тебя от обвинения в государственной измене. Майлз согласно кивнул. Он изначально знал, что это был бы билет в один конец. - Дендарийцам тоже не нужен припадочный командующий. Пока я не починю свою голову - если ее вообще можно починить, - об этом все равно не может быть и речи. - Возможно, оно и к лучшему. Поколебавшись, Майлз все же задал наиболее волнующий его вопрос, облачив его в максимально нейтральные слова. - Каким теперь будет статус Дендарийского флота? - Все будет зависеть от нового командующего. Что, по-твоему, захочет Куин? Так, значит, он не собирается отправлять на свалку результаты многолетнего труда. Внутренне облегченно вздохнув, Майлз ответил, тщательно подбирая слова: - Нужно быть идиотом, чтобы отказаться от нашего - ее - имперского покровителя. А Куин далеко не дура. Не вижу, почему флот не сможет выполнять при ней те же функции, что выполнял при мне. - С нетерпением жажду увидеть, как оно будет. Сможет ли она обеспечить успех. Или нет. "Помоги тебе Бог, Куини". Дендарийцы по-прежнему остаются собственностью императора, даже без него, а это главное. - Куин училась у меня почти десять лет. Сейчас ей около сорока, она на пике своих возможностей. Инициативна, решительна и на редкость собранна в экстремальных ситуациях, с которыми неоднократно сталкивалась с моей легкой руки. Если она не готова к командованию... значит, я не такой хороший командир, как считал. - Отлично, - коротко кивнул Грегор. Лицо его просветлело. - Не соизволите ли теперь со мной отобедать, лорд Форкосиган? - Я польщен, Грегор, но стоит ли мне оставаться? - Там будет кое-кто, с кем я хочу, чтобы ты встретился. Точнее, за кем бы понаблюдал. "Его все еще интересует мое мнение?!" - В последнее время мои суждения не стоят того, чтобы о них писать. - М-м-м... Кстати, о письме... Ты уже сообщил родителям? - Нет, - отозвался Майлз и осторожно поинтересовался: - А ты?.. - Нет... Повисла унылая пауза. - Это - твоя обязанность, - наконец решительно отрезал Грегор. - А я и не отрицаю... - Займись своим лечением как можно быстрее, Майлз. Если понадобится, я издам специальный указ. - Не стоит... Сир. - Вот и хорошо. Грегор встал. Майлз был вынужден подняться тоже. Они уже почти дошли до дверей, когда Майлз тихонько окликнул: - Грегор?.. - Да? - Прости... Чуть поколебавшись, император едва заметно кивнул, и они двинулись дальше. На лужайке Южного сада, среди деревьев и цветущих кустарников, под муслиновым навесом был накрыт столик на четверых. Погода стояла хорошая, осеннее солнце пригревало, дул приятный ветерок. Шум большого города казался далеким и едва слышным, будто сад был погружен в сон. Майлз, слегка озадаченный, окинул взглядом лужайку и уселся рядом с Грегором. "Надеюсь, он устроил это не в мою честь?! Это было бы верхом издевательства..." Грегор нетерпеливо отмахнулся от слуги, предложившего аперитив. Он определенно кого-то ждал. И тут все стало ясно: появилась леди Элис Форпатрил, одетая изысканно, как и положено фор-леди. Синее болеро и отделанная серебром юбка великолепно гармонировали с серебристыми прядями в ее черных волосах. Леди Элис эскортировала доктора Лаису Тоскане, одетую по комаррской моде - блузон и брюки. Невесть откуда взявшиеся слуги помогли дамам сесть и тут же снова исчезли. - Добрый день, доктор Тоскане, - кивнул Майлз. - Вот мы с вами и встретились снова. Кажется, это ваш второй визит во дворец? - Четвертый, - улыбнулась она. - На прошлой неделе Грегор любезно пригласил меня на деловой обед с министром Ракоши, где мне представилась блестящая возможность изложить некоторые соображения нашей торговой группы. А потом я была еще на приеме для уходящих в отставку чиновников из провинций. Это было просто потрясающе! "Грегор?.." Майлз глянул на Элис Форпатрил, сидевшую слева от него. Та ответила ничего не выражающим взглядом. Слуги принесли еду, и потекла общая беседа. Как и следовало ожидать, беседа началась с обсуждения некоторых комаррских дел. Однако закончилась она довольно быстро - едва Грегор с Лаисой принялись вспоминать детство. Оба они оказались единственными детьми - факт, показавшийся им достойным длительного обсуждения. У Майлза возникло ощущение, что он присутствует на просмотре второй, если не четвертой, серии длинного сериала. Его собственная роль в разговоре сводилась к "ага" и "угу", подтверждающих события, которые он едва помнил. Элис, обычно весьма разговорчивая, тоже больше помалкивала. Грегор заливался соловьем, но и Лаиса ему не уступала. Майлзу давно не доводилось видеть Грегора таким разговорчивым. Когда принесли пирожные и еще пять разных видов десерта, Грегор застенчиво произнес: - Лаиса, я приготовил для вас маленький сюрприз.

После трех неудачных попыток, сопровождавшихся веселым смехом, Лаиса наконец взгромоздилась на лошадь. Если Грегор и пытался ее втихую потискать, то провернул это с большим знанием дела. Теперь, сидя в обитом бархатом седле, Лаиса выглядела очень довольной и слегка гордой своим достижением. Грегор взял у слуги поводья, жестом велев ему уйти, и повел кобылку по аллее вокруг сада, что-то оживленно рассказывая. Майлз, широко раскрыв глаза, сделал большой глоток чая. - Так, тетя Элис... Изображаешь сваху, или как?.. - Похоже на то, - сухо отозвалась она, не сводя глаз с маленькой кавалькады. - И когда же это произошло? - Точно не скажу. Не успела я оглянуться... и вот оно, пожалуйста. С тех пор пытаюсь наверстать упущенное... - Но, Элис... Императрица - комаррианка? - Потому что именно это у Грегора на уме. Элис ни за что не стала бы заниматься сводничеством. - Да консервативная часть форов дерьмом изойдет! Не говоря уже об оставшихся комаррских радикал-революционерах! - Будь любезен, избавь меня от казарменных выражений, Майлз. Что же до твоего вопроса... Возможно. Однако центристская коалиция это одобрит. Точнее, ее можно убедить. - Ты сама и убедишь? Или убедят их жены, с твоей подачи? А сама-то ты одобряешь? Леди Форпатрил задумчиво прищурилась. - В общем и целом... думаю, да, одобряю. Поскольку твоя мать самоустранилась, последние десять лет именно я, за неимением никого другого, занималась поиском невесты для Грегора. Весьма неблагодарное занятие, должна заметить. То есть он просто сидел и смотрел на меня с такой покорностью, а во взгляде явственно читалось "За что ты со мной так?". По-моему, я представила ему всех высоких худощавых форских красоток, имеющихся на этой планете, внося полную сумятицу в их жизнь и жизнь их семейств. Представляла ему десятки резюме... Все без толку. Клянусь, Грегор был хуже Айвена, а Айвен упустил столько хороших партий... Кое-кто посоветовал мне попробовать предложить ему мальчиков, но я объяснила, что это никоим образом не решит проблемы наследника. - Действительно, вряд ли такое было бы возможно без беспрецедентного вмешательства генной инженерии, - ухмыльнулся Майлз. - Да нет, Грегора мальчики не интересуют. Но и девушки из форов тоже. Я это понял уже давно. Жаль, что ты меня не спросила. Грегор - еще более близкий родственник Ури Безумного, чем я. И... хм... он знает о своем отце, покойном и никем не оплаканном принце Зерге, гораздо больше, чем, как я полагаю, хотелось бы моим родителям. У него эдакая вполне исторически обоснованная паранойя по поводу... хм... паранойи. И форских внутрисемейных браков. Он никогда не полюбит женщину из касты форов. Элис выгнула тонкие темные брови: - Представь себе, о его отношении к форам я и сама догадалась. Что поставило меня перед дилеммой. Как ты понимаешь... - Итак... Что же, по-твоему, так его привлекает в докторе Тоскане? Помимо ума, красоты, чисто человеческих качеств, отличного чувства юмора, грации, богатства и не-форского происхождения?.. Элис фыркнула: - Полагаю, все гораздо проще и одновременно сложнее, хотя вряд ли Грегор сам отдает себе в этом отчет. Не то чтобы я подражала бетанскому мгновенному психоанализу твоей матери, но... Мать Грегора убили, когда ему было всего пять лет от роду. - Ее накрашенные губы на мгновение сжались при воспоминании о старой ране. Леди Элис дружила с принцессой Карин. - Посмотри на фигуру доктора Тоскане. Она... материнская. Ни одной косточки не выступает. Как подумаю, сколько времени потратила зря, представляя ему высоких стройных красоток, когда следовало бы маленьких и полных, просто плакать хочется. - Но плакать она не стала, а с аппетитом откусила солидный кусок пирожного. Майлз откашлялся. Грегор с Лаисой свернули и пошли по аллее. Высокий тощий Грегор шагал у стремени Лаисы, оживленно жестикулировал и что-то говорил, улыбаясь до ушей. Лаиса, склонившись через луку, раскрыв рот внимала. Глаза ее сияли. - Ну, Майлз, - несколько более сухим тоном продолжила Элис. - Расскажи мне теперь о твоем капитане Галени. Мне не совсем понятна его роль во всей этой истории. - Вовсе он не мой капитан, - возразил Майлз. - Он капитан Грегора. - Но, со слов Айвена, он твой друг. - Айвен работал с ним гораздо дольше, чем я. - Прекрати свои увертки. У меня такое ощущение, что это важно. Или может стать важным. Моя задача - уберечь Грегора от семейных неприятностей, как Саймон решает проблемы с его безопасностью, а твой отец - а сейчас, как я понимаю, министр Ракоши - решал политические. СБ сообщает, что доктор Тоскане и Галени не являются любовниками. - Я... я тоже так думаю. Но он за ней ухаживает. Именно поэтому я в первую очередь и пригласил их обоих на императорский ужин. Чтобы помочь ему с ней объясниться. - Внезапно императорский обед кирпичом лег у Майлза в желудке. - Но официально они не помолвлены? - Не думаю. - А говорили они между собой о браке? - Не знаю. Я, знаешь ли, не в очень-то близких отношениях с Галени. Мы с ним просто... вместе работали. Случайно познакомились во время той заварухи с Марком на Земле, а потом еще раз встречались на Комарре, где СБ расследовала один неприятный инцидент. Впрочем, полагаю, что Галени подумывал о браке. Но он человек очень замкнутый, и не без причин. Думаю, ему было непросто пытаться сблизиться с Лаисой. Не из-за нее, а из-за него самого. Точнее, из-за того, каким он сам себя сделал. Медлительным, обстоятельным и осторожным. Леди Элис побарабанила длинным накрашенным ногтем по скатерти. - Мне вот что необходимо знать, Майлз. Является ли в данной ситуации капитан Галени проблемой? С меня достаточно сюрпризов. - А что тебя интересует? Его проблемы или те проблемы, которые он может создать? А может и не создать? В голосе Элис зазвучали металлические нотки. - Именно об этом я тебя и спрашиваю. - Не знаю... Полагаю, ему это будет неприятно. Мне очень жаль... - Галени собираются бортануть, вот оно что... "Господи, Дув... Я этого не хотел. Прости, прости... Похоже, сегодня настал мой черед быть кругом виноватым..." - Ну что ж, в конечном счете выбор все равно за Лаисой, - подытожила Элис. - Как может бедняга Галени соперничать с императором? Она одарила его чуть снисходительной улыбкой. - Если она любит Галени... вопрос исчерпан. Если же нет... то и проблемы нет. Верно? - Кажется, у меня начинает болеть голова. Тем временем Грегор помог Лаисе сойти с лошади, ухитрившись изобразить нечто, сильно смахивающее на объятие. Он вернул повод груму, другой слуга поднес два серебряных сосуда, чтобы пара могла омыть руки от лошадиного пота, ежели таковой имеется. Совершенно излишне, на взгляд Майлза. Должно быть, бедную скотину сегодня утром чудом не утопили в шампуне. Элис демонстративно поглядела на свои часики. - Мне жаль прерывать столь прекрасный обед, Грегор, но до встречи с графом Форталой и министром Ванном осталось всего двадцать минут. - О! - Лаиса, вспыхнув от смущения, быстро вскочила со стула. - Я отрываю вас от дел! - Леди Элис этого не допустит! - с жаром возразил Грегор. Леди Форпатрил кисло улыбнулась. Грегор быстро встал и склонился к руке Лаисы. Неужто он?.. Да. Он собирается поцеловать ей руку. Грегор перевернул ее руку ладонью вверх и потерся губами. Лаиса сжала ладонь - будто бабочку поймала - и улыбнулась. Грегор улыбнулся в ответ, очень довольный. Элис кашлянула. Майлз закусил губу. Грегор с Лаисой обменялись долгим и потрясающе глупым взглядом. И тут вмешалась Элис. Она взяла Лаису за руку и увела прочь, что-то щебеча насчет визита в нижние залы, где висят роскошные панно. Грегор плюхнулся на стул, свесив ногу через ручку. - Ну, и что ты о ней думаешь? - О докторе Тоскане? - Ну не о леди же Элис! Майлз изучал счастливую улыбку Грегора. Нет... Критика тут явно ни к чему. - Очень мила. - Правда? - Очень умна. - Невероятно. Жаль, что ты не присутствовал на рабочем совещании у Ракоши. Ее выступление было образцом четкости. Кто бы сомневался? Естественно, все эксперты торговой миссии всю ночь напролет готовили это выступление... Впрочем, Майлзу и самому доводилось проводить пару раз рабочие совещания. Он знал, каких это требует усилий. Но Грегор не столько разделял мнение Майлза, сколько желал получить подтверждение своему собственному. "Я никогда не умел поддакивать..." - Очень патриотична, - продолжал Грегор, - и при этом готова к сотрудничеству. Ведь именно такого патриотизма твой отец всегда добивался от Комарры. - Да, сир. - Красивые глаза. - Да, сир. - Майлз вздохнул. - Очень... хм... сине-зеленые. - "За что он со мной это делает?" Может, потому что графа с графиней нет. Он использует Майлз как замену его родителям, которые, в конце концов, и приемные родители Грегора. - Быстро соображает... - Да, сир. - Майлз? - Да, сир? - Прекрати. - Хм. - Майлз попытался снова прибегнуть к трюку с прикушенной губой. Грегор перестал болтать ногой. Лицо его стало более серьезным. - Я боюсь, - тихо сказал он. - Отказа? Я не такой специалист по женщинам, как Айвен, но... все предварительные признаки, на мой взгляд, вполне положительные. - Нет... Того... что может произойти позже. Это может быть для меня смертельным. И для тех, кто окажется рядом. Тень принцессы Карин, а не легкий ветерок, охладила воздух. Может, для Грегора и лучше, что северное крыло, где погибла его мать, сгорело дотла и было отстроено заново. Иначе там поселились бы призраки. - Обычные мужчины и женщины умирают каждый день. От кучи разных причин, по чистой случайности и от неумолимого времени. Смерть не является монополией императоров. Грегор посмотрел на него. - Верно, - прошептал он и решительно кивнул, будто Майлз сказал что-то важное. Только вот что? Майлз попытался сменить тему. - На какую тему ваша встреча с Форталой и Ванном? - О, как обычно. Их комитет хочет привилегий для друзей. А я хочу, чтобы их друзья представили веские к тому основания. - А! - Это на Южном континенте, ничего интересного для провинции Форкосиганов. Майлз подумал, не шепнуть ли словечко отцовскому депутату, что сейчас самое подходящее время выпрашивать у Грегора привилегии для провинции. В нынешнем состоянии мечтательного кретинизма и сексуальной озабоченности Грегор может даровать все, что угодно. Нет... для Империи будет куда как полезнее сделать его временное помешательство Государственной Тайной. Женитьба его излечит. И довольно быстро. Императрица - комаррианка. Боже, Какой кошмар для Имперской безопасности. Иллиана хватит та самая кондрашка, которой он так опасался все эти годы. - Ты Иллиану уже сказал? - Я думал послать к нему с известием леди Элис, если все пойдет как надо. Она вроде как взяла на себя эти обязанности. - Элис - лучший союзник, какого ты только можешь заполучить. Потерпи, и она будет на твоей стороне. Но ты продумал все политические последствия этой... женитьбы? Слово впервые прозвучало вслух. - Всю последнюю неделю только об этом и думал. Знаешь, Майлз, это может быть очень неплохо. Символ единства Империи и все такое. Гораздо более вероятно, что комаррское подполье сделает это символом того, что Барраяр опять поимел Комарру. Майлз представил себе, какие открываются возможности для злобной политической сатиры, и содрогнулся. - Не очень-то рассчитывай. Грегор покачал головой: - Вообще-то... все это не имеет значения. Я наконец-то нашел что-то лично для себя. Именно для себя, а не для Империи, даже не для императора. - Тогда хватай обеими руками и держи покрепче! Не позволяй всяким гадам у тебя это отнять. - Спасибо, - выдохнул Грегор. Майлз откланялся. Его занимало, не убил ли его новый водитель кого-нибудь и стоит ли графский лимузин на четырех колесах или лежит вверх дном. Но гораздо больше его интересовало, как в ближайшие несколько недель избежать встречи с Дувом Галени.

ГЛАВА 10

Майлзу потребовалось несколько дней, чтобы избавиться от опеки кузена и в одиночку - ну или почти в одиночку - удрать в провинцию Форкосиганов. Пришлось дать Айвену слово Форкосигана, что он не будет пытаться покончить с собой. Айвен нехотя согласился, но судя по внезапно возросшей бдительности Мартина, Айвен успел что-то нашептать ему на ухо и снабдить некоторыми номерами коммов. "И теперь парень думает, что я псих. И что меня уволили, потому что я псих, а не что я спятил, потому что меня уволили. Премного тебе благодарен, Айвен". Впрочем, может быть, несколько дней в Форкосигане-Сюрло помогут ему обрести спокойствие. Майлз понял, что они пересекли северную границу его родной провинции, когда на горизонте, как мираж, возникли из дымки синие силуэты Дендарийских гор. - Поверни к востоку, - велел он Мартину. - Я хочу облететь провинцию. Мы пролетим чуть севернее Хассадара. Ты когда-нибудь бывал в этих краях? - Нет, милорд. - Мартин послушно повернул флайер к солнцу. Тонированное стекло предохраняло глаза от яркого света. Как Майлз и подозревал, пилот из Мартина оказался еще хуже, чем водитель. Но благодаря предохранительным системам флайер - маленькая высокоманевренная помесь антиграва с аэропланом - практически не мог разбиться. Иногда лучший способ пересечь площадь - облететь три стороны по периметру... Не то чтобы провинция Форкосиганов представляла собой правильный квадрат. Скорее - неправильный параллелограмм. Километров триста пятьдесят от северной границы в низине до южных перевалов и километров пятьсот с востока на запад, огибая горы вдоль самой высокой гряды. Только пятая часть территории на севере представляла собой плодородную равнину, из которой, разумеется, использовать можно было лишь половину. Справа по борту показался Хассадар. - По-моему, Хассадар очень даже ничего, - сообщил Мартин, уроженец Форбарр-Султана, оценив усилия городка соответствовать урбанистическим тенденциям. - Он настолько же современен, как любой барраярский город, - сказал Майлз. - Гораздо более современный, чем Форбарр-Султан. Он был построен после цетагандийского вторжения, когда мой дед выбрал его на роль столицы провинции. - Да, только Хассадар - единственное, что тут есть. Я хочу сказать, что больше здесь нет ничего интересного. - Если под интересным ты подразумеваешь города, то да. Провинция лежит далеко от торговых путей, она всегда была сельскохозяйственной. Есть еще горные районы. - Судя по количеству горцев, приехавших в Форбарр-Султан в поисках работы, в горах особенно делать нечего. У нас о них шутки ходят. "Как называется девушка-горянка, которая бегает быстрее своего брата? Девственница". - Мартин засмеялся. Майлз молча смотрел прямо перед собой. В кабине флайера внезапно повеяло холодом. Мартин покосился на хозяина и заерзал на сиденье. - Простите, милорд, - выдавил он. - Эту хохму я уже слышал. Я их все слышал. - Действительно, оруженосцы отца - все выходцы из провинции Форкосиганов, часто отпускали такого рода шуточки, но почему-то из их уст это воспринималось по-другому. - Это верно, у жителей Дендарийских гор предков меньше, чем у вас, столичных, но это лишь потому, что они не покорились цетагандийским завоевателям. - Небольшое преувеличение: цетагандийцы оккупировали равнины, где стали легкой добычей для горцев, действовавших под предводительством молодого и решительного генерала графа Петера Форкосигана. Цетагандийцам следовало бы отойти назад, километров на пятьдесят, а не пытаться завоевать горы. Провинция Форкосиганов отставала от остальных в экономическом развитии именно потому, что больше всех пострадала от оккупантов. Да... Это было хорошим оправданием еще два поколения назад. Даже одно. Но сейчас? "Империя забирает нас, Форкосиганов, от нашей провинции, использует нас и никогда не возмещает убытков. А потом еще позволяет себе шутить над нашей бедностью". Странно... никогда прежде он не рассматривал преданную службу своей семьи Империи как скрытый налог, выплачиваемый их провинцией. Выждав на десять минут больше, чем собирался вначале, Майлз сказал: - Сворачивай к югу. И поднимись еще на тысячу метров. - Слушаюсь, милорд. - Флайер нырнул вправо, и уже через несколько минут автомат, контролирующий воздушное пространство, засек их и выдал стандартное предупреждение: - Внимание! Вы входите в зону повышенной радиации... Мартин побелел. - Милорд? Мне продолжать лететь этим курсом? - Да. На такой высоте нам ничего не грозит. Я уже много лет не летал над центром потерянных земель. Всегда интересно проверить, как тут идут дела. Плодородные земли уже давно уступили место лесным массивам. Теперь лес становился все более редким и каким-то странным: серого цвета, местами насыщенного, местами - блеклого. - А знаешь, почти все это принадлежит мне, - сообщил Майлз, глядя вниз. - Мой отец - граф Форкосиган. Дедушка завещал эти земли мне. А не моему отцу, как всю остальную собственность. И я постоянно думаю, что за послание он хотел мне этим передать? - Искалеченная земля для искалеченного потомка, молчаливый намек на его физические недостатки? Или сознание того, что граф Эйрел Форкосиган уйдет из жизни задолго до того, как эти земли вновь станут пригодными к использованию? - Я сюда в жизни ногой не ступал. Собирался как-нибудь надеть радиационную защиту и прогуляться здесь. Но после того, как обзаведусь детьми. Говорят, здесь водятся весьма необычные растения и животные. - Но людей тут нет, правда? - Мартин с ощутимым беспокойством посмотрел вниз. На всякий случай он поднял флайер вверх еще на несколько сотен метров. - Несколько скваттеров и бандиты, которые не надеются прожить достаточно долго, чтобы завести детей или заболеть раком. Время от времени рейнджеры окружают их и выгоняют отсюда. Мне кажется, земля оживает. Уже на моей памяти кое-где уровень радиации упал вдвое. Когда я буду стариком, возможно, она совсем оживет. - Значит, лет через десять, милорд? Губы Майлза искривились в усмешке. - Лет через пятьдесят, Мартин, - ласково пояснил он. - О! Через несколько минут Майлз вытянул шею и поглядел в окно за Мартином. - Глянь-ка налево. Вот эта яма - город Форкосиган-Вашнуй, древняя столица провинции. Сейчас она серо-зеленая. А когда я был ребенком, все здесь было черным. Интересно, она все еще светится по ночам? - Мы можем вернуться сюда ночью и посмотреть, - немного помолчав, предложил Мартин. - Нет... не стоит. - Майлз выпрямился и посмотрел на возвышавшиеся дальше к югу горы. - Этого достаточно. - Я могу еще чуть-чуть прибавить скорости, - с надеждой сказал Мартин, когда серый цвет внизу сменился коричневым, зеленым и золотым оттенками. - Чтобы посмотреть, на что способен этот флайер. Тон его был просительным. Мартин уже не раз за время полета выдвигал подобное предложение, явно находя подобный способ путешествия медленным и унылым. У Майлза руки чесались отобрать у него управление и показать, что такое захватывающий полет по Дендарийскому ущелью. По этой глубокой расселине с острыми выступами, крутыми перевалами и торчащими внизу зубьями скал. Прокатить его под водопадом, способным вышибить из кабины судорожно вцепившегося в кресло пассажира. Но увы, даже не будь угрозы очередного припадка, вряд ли он сейчас физически и морально способен проделать это так, как когда-то летал с Айвеном. Они тогда были чуть моложе Мартина. Чудо, что они не убились. Тогда они были уверены, что обязаны этим своим выдающимся форским способностям. Однако теперь, с высоты прожитых лет, это больше смахивало на чудесное вмешательство свыше. Первым начал Айвен. Кузены по очереди вели флайер по ущелью, пока один из них не сдавался, как принято на татами, постучав по панели, либо пока его не выворачивало наизнанку. Чтобы пройти ущелье по всем правилам, нужно было сначала отключить систему безопасности полета, о чем Мартин, к счастью, и не подозревал. Майлз довольно быстро обошел Айвена по очкам, перестав есть перед полетом. Но Айвен наконец понял, в чем дело, и начал настаивать на совместном завтраке. Майлз выиграл последний раунд, предложив Айвену ночной полет. Айвен первым взял управление и протащил их через ущелье живыми, хоть и приобрел при этом пепельно-серый оттенок и обливался потом, когда они, пролетев над последним зубцом, выскочили на открытое пространство. Майлз, когда настал его черед, выключил все бортовые огни. Надо отдать должное выдержке Айвена: он с воплем бросился искать кнопку аварийного катапультирования, только когда сообразил, что кузен ведет флайер на полной скорости по ущелью с закрытыми глазами. Конечно, Майлз и не подумал сознаться, что раз шестьдесят за три дня пролетел по ущелью при солнечном свете, постепенно затемняя стекло до полной непрозрачности. И это был последний раунд той игры. Айвен больше никогда не бросал ему вызов. - Чему вы улыбаетесь, милорд? - поинтересовался Мартин. - А... Да так, ничего особенного. Возьми правее и двигайся поперек вон того лесного массива. Мне хочется узнать, как поживают мои леса. Вечно отсутствующие лорды Форкосиганы главным образом курировали те работы, которые не требовали постоянного наблюдения. После пятидесяти лет лесных работ превосходная древесина была почти готова к выборочной вырубке. Скажем, лет через десять можно приступать. Великолепные дубы, клены, ильмы, гикори и березы переливались всеми красками осени. Тут и там по пологим склонам виднелись темно-зеленые вкрапления вечнозеленых эбонитовых деревьев, созданных методами генной инженерии. Новая порода - точнее, новая для Барраяра, - завезенная лишь тридцать лет назад. Интересно, во что она в конечном итоге превратится? В мебель? Дома? Майлз понадеялся, что хоть часть этой древесины пойдет на создание прекрасного. Музыкальных инструментов, к примеру, скульптур или инкрустаций. Заметив невдалеке столб дыма, Майлз нахмурился. - Давай-ка туда, - приказал он Мартину. Но стоило им подлететь, как Майлз тут же понял, что все в порядке. Просто-напросто команда терраформистов выжигала очередной участок от ядовитых растений, перед тем как обработать почву привезенными с Земли органическими удобрениями и высадить саженцы. Мартин облетел вокруг, и шестеро мужчин в респираторных масках, задрав головы, помахали флайеру, не имея ни малейшего представления о том, кто в нем находится. - Покачай крыльями, - велел Майлз. Мартин послушно выполнил приказ. Интересно, на что это похоже, день за днем выполнять такую работу, преобразовывая Барраяр метр за метром по старой технологии. По крайней мере через много лет можно полюбоваться на дело рук своих. Оставив позади лесные плантации, они полетели на запад через красно-коричневые холмы, тут и там расцвеченные завезенными с Земли растениями. Слева подпирали небо серые заснеженные вершины. Майлз устроился поудобнее и прикрыл глаза. Внезапно он почувствовал слабость. Непонятно почему, Вроде бы ел и спал он как обычно. К реальности его вернуло бормотание Мартина. Открыв глаза, он увидел вдали озеро Форкосиган-Сюрло, простиравшееся на добрых сорок километров на восток. Они пролетели над деревушкой, стоявшей возле разрушенного замка. Собственно, когда-то именно благодаря замку и возникла эта деревня. Майлз заставил Мартина пролететь до верховий и обратно. За последнее время на косе вдоль побережья появилось около сотни новых домов. Раньше эта коса принадлежала его семье, а теперь была отдана поселенцам из Хассадара и Форбарр-Султана. Они-то и устроили демографический взрыв на озере, лазурную гладь которого украшала (или нарушала - это уж как посмотреть) дюжина самых разнообразных лодок. Когда-то здесь стоял длинный двухэтажный каменный барак, в котором жила охрана замка. Потом барак перестроили, и он превратился в изящное здание - летнюю резиденцию Форкосиганов. Майлз приказал Мартину приземлиться на посадочной площадке возле гаража. - Нести в дом, милорд? - спросил Мартин, вынимая багаж. В доме жила пара, присматривающая за хозяйством, и потому в отличие от городского особняка он имел вполне жилой вид. - Нет... пока оставь. Я сперва загляну на конюшню. Майлз направился по дорожке к ряду строений на засеянных земной травой зеленых лугах. Деревенская девушка, присматривающая за лошадьми, вышла поприветствовать гостей, и Мартин, который уже было совсем смирился с перспективой провести несколько унылых дней, довольствуясь лишь обществом своего эксцентричного лорда, мгновенно расцвел. Майлз оставил их знакомиться, а сам пошел к воротам пастбища. Его конь, получивший еще от графа Петера довольно-таки непрезентабельную кличку Толстый Дурачок, с радостным ржанием прибежал на голос хозяина, за что был немедленно вознагражден заранее припасенными кусочками сахара. Майлз погладил огромного коня по бархатистому носу. У жеребца, которому исполнилось уже двадцать три года, появилось в рыжей шерсти много седины, и после пробежки он тяжело дышал. Так... осмелится ли он проехаться верхом, памятуя о своих припадках? Во всяком случае, отправиться в любимое многодневное путешествие по горам он не рискнет, это точно. Но если научить Мартина верховой езде, вполне можно будет проскакать несколько кругов по пастбищу. Искусственные кости при падении не сломаешь, а Дурачок никогда не наступит на хозяина. Плавание, еще одно любимое развлечение в Форкосиган-Сюрло, вполне доступно, а вот хождение под парусом - едва ли.. Придется надевать спасательный жилет и брать с собой Мартина. Интересно, умеет ли Мартин плавать? А уж тем более способен ли он на борту помочь бьющемуся в припадке человеку и при этом не упустить лодку? Похоже, предъявлять такие требования - явный перебор. Ладно, все равно в конце осени вода слишком холодная. Отнюдь не случайно тридцатый день рождения Майлза выпал на неделю, которую он лениво проводил на берегу озера. Провинция - лучшее место, где бы попросту проигнорировать данное событие. В столице ему наверняка досаждали бы друзья и родственники. Айвен вывел бы его из себя разными тостами или того хуже - затеял бы вечеринку в его честь. Впрочем, рвение Айвена мог бы несколько укротить тот факт, что его черед следующий. Буквально через два месяца. Да и вообще, что такое день рождения? Становишься просто надень старше, как в любой другой день, ведь верно? Этот самый пресловутый день выдался промозглым и туманным - следствие шедшего в предыдущий день меланхоличного дождя, столь соответствующего настроению Майлза. Но судя по появившейся в небе голубизне, погода должна была вскоре стать теплой и просто великолепной. Когда по комму раздался первый вызов, Майлз понял - сегодня его не оставят в покое. Его поздравляла леди Элис. Можно смело предположить, что и Айвен где-то неподалеку. Значит, если Майлз быстро не изыщет способ куда-нибудь скрыться, он рискует просидеть весь день у комм-пульта. Прихватив на кухне кое-что из еды, Майлз отправился в сад, являвшийся одновременно и фамильным кладбищем. Раньше здесь хоронили охранников. Фамильным кладбище стало лишь после того, как цетагандийцы уничтожили Форкосиган-Вашнуй. Майлз посидел у могилы сержанта Ботари, жуя хлеб и наблюдая, как алые лучи восходящего солнца пробиваются сквозь предрассветную дымку над Форкосиган-Сюрло. Затем он переместился к могиле генерала Петера и долго смотрел на надгробие. Были времена, когда, сидя здесь, он кричал, шептал и молил. Но, похоже, им со стариком больше нечего сказать друг другу. Почему? "Да потому, что я говорю не с той могилой", - вдруг решил Майлз. Он решительно повернулся и направился к дому, намереваясь разбудить Мартина, способного проспать до полудня. Он вспомнил, где его не сможет найти никакой комм. И ему было необходимо поговорить там с одной маленькой леди. - Так куда же мы летим, милорд? - поинтересовался Мартин, усевшись в кресло пилота и разминая пальцы. - В одно местечко в горах, именуемое Лесная долина. - Наклонившись, Майлз ввел маршрут в навигационную программу, и на пульте немедленно высветилась карта полета. - Я хочу, чтобы ты сел вот в этой маленькой долине, сразу за развилкой. Вообще-то это кладбище. Места для посадки флайера хватит. Во всяком случае, хватало, когда я там был в последний раз. Это очень симпатичное местечко у ручья. Солнце светит сквозь кроны деревьев... Может, мне стоило взять с собой корзинку для пикника? Это примерно в четырех днях пути отсюда, или два с половиной дня, если верхом. И чуть меньше часа полета. Мартин кивнул и включил двигатель. Перевалив через хребет, они полетели на юго-восток. - Готов поспорить, что могу доставить вас туда быстрее, - предложил Мартин. - Нет... - Мы снова полетим кружным путем? Майлз заколебался. Теперь, когда они уже летели, охватившее его нетерпение исчезло, сменившись опасением. "А ты считал, что тяжело просить прощения у императора". - Угу. Я хотел показать тебе кое-что новенькое о горных склонах и флайерах. Давай двигай на юг, а вот здесь - нет запад, вокруг вон тех пиков. - Да, сэр, - ответил Мартин, изображая вышколенного слугу. Впрочем, он немедленно испортил впечатление, добавив: - Это гораздо лучше, чем урок верховой езды. У Мартина с Дурачком сложились не настолько хорошие отношения, как рассчитывал Майлз. Мартин явно предпочитал флайеры. - А что там такое, в этой самой Лесной долине? - спросил Мартин. - Друзья? Красивый ландшафт? - Не совсем... Когда мне было примерно столько лет, сколько сейчас твоему брату - я тогда только-только окончил Императорскую Военную Академию, - граф, мой отец, вынудил меня, то есть обязал меня выступить как его Голос в одном деле, которое было вынесено на Графский Суд. Он послал меня в Лесную долину, чтобы расследовать и провести суд по делу об убийстве. Убийстве ребенка-мутанта, совершенного в соответствии с древней традицией. Мартин скривился. - Уж эти горцы! - с отвращением буркнул он. - М-м-м. Все оказалось гораздо сложнее, чем я думал, даже когда я ухитрился правильно вычислить виновного. Девочку - а убили девочку четырех дней от роду, потому что у нее была заячья губа, - звали Раина Журик. Сейчас бы ей было почти десять лет, останься она в живых. Я хочу поговорить с ней. Брови Мартина поползли вверх. - А вы... э-э-э... часто разговариваете с мертвыми, милорд? - Иногда. Мартин неуверенно улыбнулся, как бы говоря "надеюсь, это шутка". -- И они отвечают? - Иногда... А ты что, никогда не разговариваешь с мертвыми? - Я таких не знаю. Кроме вас, милорд. - Я лишь бывший труп. "Это вопрос времени, Мартин. Со временем твои знакомства расширятся". Майлз знал многих умерших. Но даже в этом длинном списке Раина занимала особое место. После того как он отбросил всю имперскую мишуру и глупость, исчерпал все возможности роста, познал все идиотские правила и гнусные темные стороны военной службы... когда это перестало быть игрой, когда возобладала реальность, страшная реальность, когда в жертву той службы шли жизни и души... Раина осталась единственным стоящим символом его службы. И у Майлза было жуткое чувство, что где-то во всей этой кутерьме он потерял связь с Раиной. Неужели он так увлекся игрой в Нейсмита и так стремился выиграть, что забыл, ради чего играет? Раина - пленница, которую Нейсмит никогда не сможет освободить. Пленница, вот уже десть лет лежащая под землей. Существовало предание об одном из предков Майлза, графе Зелиге Форкосигане, собиравшем - а вероятнее всего, пытавшемся собрать - налоги со своих подданных в провинции. Надо сказать, подданных в те времена подобные поборы радовали не больше, чем нынче. Одна бедная вдова, которую ее никчемный муж после своей смерти оставил по уши в долгах, предложила графу Зелигу единственное, что у нее имелось, - игру на барабане своего сына. Сына - включительно. Согласно преданию, Зелиг принял барабанную дробь, но мальчика вернул матери. История, без сомнения, сочиненная форами в целях пропаганды. Нейсмит был самой большой жертвой Майлза, самым ценным, что у него было, ради чего он буквально вывернулся наизнанку. Сегодня утром галактические интересы Барраяра казались очень далекими, но служба этим интересам была частью его жизни. Нейсмит был сыгранной им барабанной дробью, но сыграл ее Форкосиган. Он понял, как шаг за шагом потерял Нейсмита. Он мог перечислить каждое звено этой разрушительной цепи. Но где, черт побери, он потерял Форкосигана? Когда они прилетят на место, он велит Мартину пойти прогуляться или полетать где-нибудь. При разговоре с Раиной ему не нужны свидетели. Он подвел Грегора и все же смог встретиться с ним. Подвел свою семью, и вскоре ему предстоит предстать перед родителями. Но предстать перед Раиной... Это так же больно, как выстрел из игольника. "О Раина. Маленькая леди. Что я делаю?" Он отвернулся от Мартина и тихо сидел, закрыв глаза, прижавшись лбом к стеклу. Голова раскалывалась. Голос Мартина прервал невеселые размышления. - Милорд? Что мне делать? Я не могу сесть в той долине, где вы сказали, здесь кругом вода. - Что? - Майлз выпрямился, изумленно распахнув глаза. - По-моему, тут какое-то озеро. И правда. Там, где сливались две небольшие речушки, теперь высилась небольшая дамба. А за ней, там, где раньше была долина, отражалось в водной глади голубое небо. Майлз сверился с картой, чтобы убедиться. Затем посмотрел на датировку карты. - Карте два года. Но этой штуки на ней точно нет. Но... место то самое, без сомнения. - Вы все еще хотите здесь сесть? - Да. Хм-м. Попробуй приземлиться на восточном берегу, как можно ближе к отметке. Это оказалось непросто, но Мартин в конце концов отыскал площадку и посадил флайер среди деревьев. Майлз вылез и остановился на песчаном берегу, глядя на плещущуюся у ног прозрачную воду. Настолько прозрачную, что видно было на несколько метров в глубину. Он разглядел белые стволы деревьев, напоминающие кости. Мартин, сгорая от любопытства, вылез следом и стоял рядом, словно помогая смотреть. - Так... Кладбище еще здесь, или жители Лесной долины перенесли захоронения? А если перенесли, то куда? - пробормотал Майлз. Мартин пожал плечами. Спокойная водная гладь тоже не ответила.

ГЛАВА 11

Мартин поднял флайер над деревьями, и Майлз определил местонахождение маленькой поляны, которую заприметил примерно в километре от озера. Он велел Мартину посадить аппарат во дворе перед небольшой хижиной из мореного дерева. Хижина со знакомым длинным крыльцом, откуда открывался вид на долину и новое озеро, казалась такой же, как раньше, хотя появилась пара дополнительных хозяйственных построек. Привлеченный шумом, на крыльцо вышел мужчина. Не лысый однорукий староста Кейрел, а незнакомый высокий парень с аккуратно подстриженной черной бородой. Он по-хозяйски облокотился на перила, с интересом рассматривая вновь прибывших. Майлз вылез из флайера, немного постоял, глядя на мужчину, пытаясь найти объяснения своему визиту и втайне радуясь внушительным габаритам Мартина. Наверное, ему все же следовало взять с собой обученного телохранителя. Лицо незнакомца вдруг засияло от радости. - Лорд Форкосиган! - вскричал он. Мигом пролетев две ступеньки, он, расплывшись в широченной улыбке, побежал к Майлзу и приветственно замахал руками. - Рад снова вас видеть! - Он вдруг посерьезнел: - Надеюсь, ничего не случилось? Что же, похоже, этот парень хорошо помнил Майлза, хоть и не видел почти десять лет. - Нет, просто визит вежливости, - сообщил Майлз, когда подошедший человек пожал ему руку - обе руки - с чистосердечной радостью. - Совершенно неофициальный. Мужчина чуть отошел. Внимательно посмотрел ему в лицо, и радостная улыбка сменилась застенчивой ухмылкой. - Вы меня не узнаете, верно? - Хм-м... - Я Зед Кейрел. - Зед? - Зед Кейрел, средний сын старосты Кейрела, тогда ему было лет двенадцать... Майлз быстро подсчитал в уме. Значит, сейчас ему двадцать два или около того. Ага. - Когда я видел тебя в последний раз, ты был ниже меня. - Ну, моя ма была отличная стряпуха. - Верно. Я помню. - Поколебавшись, Майлз спросил: - Была? Твои родители... хм-м... - О, с ними все в порядке. Просто они не здесь. Старший брат женился на девушке из низин, из Зелиграда, и переехал туда. Ма с па перебираются на зиму к нему в город, тут им тяжело в период холодов. Ма помогает с внуками. - Значит... Кейрел больше не староста Лесной долины? - Нет, у нас нынче новый староста, вот уже почти два года. Молодой сорвиголова, набравшийся всяких прогрессивных идей в Хассадаре, как раз в вашем вкусе. Наверное, вы его помните. Лем Журик. - Улыбка Зеда стала еще шире. - О! - Впервые за весь день губы Майлза растянулись в улыбке. - Правда? Я с удовольствием с ним повидаюсь. - Я вас отвезу к нему прямо сейчас, если хотите. Сегодня он, наверное, работает в клинике. Вы не знаете, где это. Ее недавно построили. Минуточку. - Зед нырнул в хижину, чтобы что-то доделать, напомнив своей порывистостью того двенадцатилетнего мальчишку, каким его помнил Майлз. Майлзу захотелось стукнуться головой о флайер, чтобы поставить на место свои мозги. Зед вернулся, запрыгнул на заднее сиденье флайера и принялся объяснять дорогу. Через несколько километров он велел снизиться возле самого большого дома, который Майлзу доводилось видеть в Лесной долине. К дому было подведено электричество. Человек шесть прекратили работу и смотрели, как они садятся. Зед вылез и замахал рукой: - Лем! Эй, Лем! Ты в жизни не догадаешься, кто приехал! Майлз последовал за ним, а Мартин остался в машине, ошарашенно наблюдая за происходящим. - Милорд! - Лем Журик тоже мгновенно узнал его. Внешность Майлза, увы, была весьма запоминающейся. Впрочем, Майлз тоже сумел бы довольно быстро найти Лема в толпе. Журик был все таким же сухопарым горцем, каким Майлз его помнил, только выглядел он гораздо более счастливым, чем десять лет назад, когда его ложно обвинили в убийстве, и даже более самоуверенным, чем шесть лет назад, когда Майлз встречался с ним в Хассадаре. Лем тоже радостно потряс ему обе руки. - Староста Журик, мои поздравления, - улыбнулся Майлз. - Заняты, как я вижу. - О, вы и половины не знаете, милорд! Пойдемте, я вам покажу. Достраиваем новую больницу, она будет обслуживать весь район. Я тороплюсь, чтобы покрыть крышу до первого снега, а все хочу закончить к Зимнепразднику. К тому времени должен приехать врач, настоящий врач, а не медтехник, который облетает район раз в неделю. Врач - из студентов миледи, вашей матери, выпускник нового института в Хассадаре. Он будет работать у нас четыре года, чтобы расплатиться за обучение. К Зимнепразднику он должен получить диплом. Мы для него тоже строим дом, чуть выше по склону, оттуда отличный вид... Лем представил ему остальных и повел Майлза смотреть - ну, если не больницу, то мечту о больнице, которую представлял так ярко, что Майлз видел чуть ли не наяву законченный больничный комплекс. - По дороге сюда я видел дамбу, - сказал Майлз, воспользовавшись паузой. - Откуда она взялась? - Мы построили! - с гордостью ответил Лем. - Ну работенка была, должен сказать! Пришлось здорово потрудиться. Мы ждали-ждали силовые установки, что нам обещали в районе, но поскольку стояли где-то в самом низу списка, то прождали бы до сих пор. И я начал думать. Съездил в Достовар и посмотрел на их гидростанцию, что стоит у них много лет. Старье, конечно, но работает. Тогда я привез оттуда пару ребят нам в помощь, подобрал самое подходящее место и пригласил одного инженера из Хассадара, которому когда-то помог дом построить. Он с тех пор пристрастился проводить отпуск в домике у озера. Мы еще не полностью расплатились за генераторы, но и только. - И там было самое подходящее место, да? - О, да! Самый большой перепад высоты и самый быстрый поток. Со временем, конечно, нам не будет хватать энергии, но это лишь начало. Без электроэнергии это место находилось в застое. А теперь мы можем развиваться. Вот, врача заполучить не смогли бы, не будь у нас электричества. - Тебя ничто не может остановить, верно? - Ну, милорд, вам-то отлично известно, кто меня этому научил. Конечно, Харра, его жена. Мать Раины. Майлз кивнул. - Кстати о Харре, а где она? Он приехал сюда, чтобы тихо постоять у могилы, но теперь ему очень захотелось поговорить с Харрой. - В школе, где ж еще. Я там пристроил вторую комнату - у нас ведь нынче две учительницы. Девушка, выученица Харры, занимается с малышами, а Харра - со старшими. - А я могу ее увидеть? - Да Харра с меня шкуру сдерет, ежели вы улетите, не повидавшись с ней! Пойдемте, я вас к ней отведу. Зед, передав Майлза с рук на руки, помахал на прощание и отправился восвояси, растворившись среди деревьев. Лем быстро переговорил со своими людьми и занял место Зеда на заднем сиденье флайера. После короткого перелета они оказались у более старой и традиционной постройки - длинной хижины с каминными трубами. Над крыльцом висела вырезанная вручную деревянная вывеска "Школа имени Раины Журик". Лем провел Майлза внутрь, а Мартин остался скучать на улице. В классе за партами сидели человек двадцать подростков разного возраста и внимательно слушали живо жестикулирующую женщину, стоявшую у доски. Харра Журик была такой же высокой и стройной, какой ее помнил Майлз. Прямые светлые волосы аккуратно уложены в традиционную прическу горянок. Одета - в простое, но аккуратное и хорошо сшитое платье. Босоногая. Как и большинство учеников, поскольку погода позволяла. Увидев Лема с Майлзом, Харра резко оборвала урок. - Лорд Форкосиган! Господи, я и предположить не могла!.. - Подлетев к нему с не меньшим энтузиазмом, чем Зед с Лемом, Харра не ограничилась рукопожатием, а горячо обняла Майлза. Спасибо, что хоть от земли не оторвала. Скрыв изумление, он спохватился и тоже обнял ее, а потом, взяв за руку, чуть развернул. - Привет, Харра. Отлично выглядишь. - Я не видела вас с того вашего приезда в Хассадар. - Да... Мне давно следовало сюда наведаться. Но я был сильно занят. - Знаете, для меня было так важно, что вы приехали тогда на мой выпуск. - Счастливое стечение обстоятельств. Просто я в тот момент оказался на Барраяре. Никакой моей заслуги в этом нет. - Это зависит от точки зрения. Пойдемте, посмотрите... - Она повернулась к классу. - Смотрите, ребята, кто к нам приехал! Это сам лорд Форкосиган! Дети уставились на него скорее с любопытством, чем с опаской или отвращением. Они внимательно глядели на странного коротышку, стоявшего во плоти под своим собственным портретом. На стене класса висели три портрета, два - вполне по праву: император Грегор в парадном мундире и граф Форкосиган, отец Майлза, в гораздо более скромном мундире, коричневом с серебром - родовых цветов Форкосиганов. Что касается третьего портрета!.. От государственных учреждений не требовали вешать на стенку изображения наследников - и однако на Майлза смотрела его собственная физиономия. Давний снимок, где он в зеленой форме с голубыми знаками различия. Должно быть, сразу после выпуска из Академии. Глаза Гора еще не сверкали в петлицах. Где, черт возьми, Харра его раздобыла? Она гордо демонстрировала его своим ученикам, словно экскурсовод на выставке. С восторгом шестилетнего ребенка, получившего новую игрушку. Приехав в Лесную долину, он вовсе не собирался встречаться с кем-либо, не говоря уж о том, чтобы выступать на публике, и чувствовал себя крайне неловко в поношенной рубашке, старых черных форменных брюках и стоптанных сапогах, изрядно заляпанных грязью. Но он все же исхитрился пробормотать "очень хорошо, очень хорошо", что вроде бы всех удовлетворило. Харра провела его в соседний класс, где проиграла весь спектакль по новой, отчего молоденькая учительница впала в ступор, а восторг юных учеников чуть не перешел в форменный кавардак. Когда они пошли обратно, Майлз остановил Харру, взяв за руку. - Харра, ради Бога, я приехал сюда вовсе не с целью внеплановой проверки. Я приехал лишь для того... Ну, по правде говоря, я хотел лишь совершить церемониальное сожжение на могиле Раины. - Подставка, курильня и ароматические палочки лежали во флайере. - Очень мило с вашей стороны, милорд, - ответила Харра. Майлз отмахнулся, но она лишь покачала головой. - Похоже, теперь для этого нужна лодка, - продолжил Майлз, - а мне не хотелось рисковать поджечь лодку, в которой сижу. Или кладбище перенесли? - Да, перед тем, как затопить, кое-какие могилы перенесли. Теперь кладбище на высоком берегу, как раз над старой деревней. Могилу моей матери мы, конечно, переносить не стали. Я оставила ее там. Пусть даже ее могила будет похоронена, и никаких возжиганий. - Харра скривилась. Майлз понимающе кивнул. - А могила Раины... Ну, наверное, потому что почва там сырая, а ее похоронили без гроба, просто завернув в саван, а она была такой крошечной... В общем, мы не смогли отыскать ее косточки. Наверное, она просто растворилась в земле. Для меня это не имело значения. Даже кажется правильным, когда я думаю об этом. На самом деле, я считаю, что лучший для нее памятник - наша школа. Каждый день я прихожу сюда учить детей, и это все равно что совершить возжигание, только лучше. Потому что это создает, а не разрушает. - Словно подтверждая сказанное, она кивнула, решительная и спокойная. - Понимаю. Она внимательно глянула на него: - У вас все в порядке, милорд? Вы выглядите усталым. И очень бледным. Уж не болели ли вы, часом? Надо полагать, три месяца пролежать трупом и криокамере равнозначно крайне тяжелой болезни. - В общем, да. Можно сказать и так. Но я выздоравливаю. - О! Очень хорошо. А потом вас куда-нибудь направят? - Вряд ли... Я в своего рода... в отпуске. - Мне бы хотелось показать вам наших с Лемом детишек. Мать Лема обычно сидит с ними, пока я на работе. Иногда помогает его сестра. Не пообедаете с нами? К обеду он намеревался вернуться в Форкосиган-Сюрло. - Детишек? - Да, у нас двое. Мальчику четыре, а девочке годик. В этих местах маточными репликаторами еще не пользовались. Значит, она сама выносила этих двоих. Совсем, как свою Раину. Господи, да ведь эта женщина еще и работает! Майлз никак не мог отказаться от приглашения Харры. - Это большая честь для меня. - Лем, покажи пока лорду Форкосигану окрестности, - распорядилась Харра и нырнула обратно в школу, чтобы решить вопрос с занятиями, а Лем послушно повел Майлза смотреть архитектурные украшения. Через пару минут ребятня высыпала из школы и, восторженно вереща, разбежалась в разные стороны. - Я не хотел нарушать ваш распорядок, - запротестовал Майлз. Но его протесты никто не слушал. Теперь он был обречен. Ни за какие миры он не мог обмануть этих радостно улыбавшихся людей. Они свалились на голову сестре Лема, которая - надо отдать ей должное - достойно встретила удар. Приготовленный ею обед, слава Богу, оказался легким. Майлз познакомился с детьми, племянниками и племянницами семейства Журик. Попав к ним в плен, он совершил прогулку по лесу и проинспектировал их любимый пруд. С серьезным видом прошелся босиком по гальке, пока пальцы не окоченели, и самым авторитетным форским тоном провозгласил, что это, безусловно, отличный пруд, возможно, лучший во всей провинции. Для детишек он явно был завораживающей аномалией - взрослый человек почти одного с ними роста. Так - одно за другим - почти наступил вечер, когда они вернулись обратно в школу. Майлз глянул на людей, снующих по большому двору с тарелками, корзинами, цветами, музыкальными инструментами, кувшинами и графинами, дровами и скатертями, и сердце у него ушло в пятки. Несмотря на все свои усилия, он таки угодил на торжественный ужин. Фразы типа "Нам нужно улететь до темноты, Мартин не привык к полетам в горах" застыли у него на устах. Им крепко повезет, если удастся отсюда выбраться до завтрашнего утра. Или - он отметил огромное количество глиняных кувшинов с кленовой медовухой, самым сногсшибательным алкогольным напитком, когда-либо изобретенным человечеством - завтрашнего вечера. Потребовалась хорошая еда, красивый закат, костер и довольно-таки приличное количество медовухи, чтобы он постепенно расслабился и начал получать удовольствие от происходящего. Затем заиграла музыка, и все вообще стало прекрасно. Мартин, сперва воротивший нос от деревенской простоты праздника, закончил тем, что начал обучать городским танцам группу подростков. Майлз решил избавить парня от предупреждений вроде: "Кленовая медовуха хоть и пьется легко, но плохо отражается на мозгах". Некоторые вещи нужно постигать на собственном опыте в определенном возрасте. Майлз танцевал традиционные танцы с Харрой и другими женщинами, пока не сбился со счета. В конце концов, этот праздник был вовсе не в его честь, хотя поздравления с днем рождения и шуточки сыпались в изобилии. Это был праздник Лесной долины. А если его приезд и послужил предлогом - ну что же, значит, он наконец принес хоть кому-то хотя бы какую-то пользу. Но когда костер начал угасать и праздник пошел на убыль, им вновь овладело чувство неудовлетворенности. Он приехал сюда для того, чтобы... Что? Чтобы попытаться справиться со своей депрессией. Это - как вскрыть фурункул. Отвратительная метафора, но его тошнило от самого себя. Ему хотелось взять кувшин медовухи и пойти поговорить с Раиной. Дурацкая мысль. Так он, пожалуй, начнет пьяно рыдать на водохранилище и утопится вместе со своим горем. Скверная плата жителям Лесной долины за столь теплый прием, и нарушение данного Айвену слова. Чего он ищет, исцеления или смерти? "И того, и другого". Именно это промежуточное состояние и невыносимо. Однако ближе к полуночи он все же оказался на берегу. Но не один. Лем с Харрой пошли с ним и присели рядом на ствол дерева. Обе луны, высоко стоящие в небе, мягко отражались на водной глади, превращая поднимающийся туман в серебряную дымку. Лем прихватил кувшин медовухи и в тишине щедро налил каждому. Сидя в темноте, Майлз понял, что вовсе не с мертвыми хотелось ему поговорить. С живыми. Бесполезно каяться перед мертвыми, не в их власти дать отпущение. "Но я поверю твоему Голосу, Харра, как когда-то ты поверила моему". - Я должен кое-что тебе рассказать, - обратился он к Харре. - Так я и знала, что что-то произошло, - вздохнула она. - Надеюсь, вы не умираете? - Нет. - А я боялась чего-то именно такого. Не многие мутанты живут долго, даже если им не перерезать глотку. - Форкосиганы делают все наоборот. Глотку-то мне как раз перерезали - только для того, чтобы жил, а не для того, чтобы умер. Это длинная история и подробности засекречены, но в прошлом году я оказался в криокамере на одной планете, затерянной в просторах галактики. А когда меня откачали, возникли кое-какие проблемы медицинского характера. А потом я сделал глупость. А потом еще большую глупость, то есть солгал. И меня застукали. И уволили. Так что моим достижениям, которые тебя вдохновляли, пришел конец. Тринадцать лет отчаянных усилий пошли псу под хвост. Дай мне тот кувшин. - Отхлебнув сладкой огненной жидкости, он вернул кувшин Лему, который сперва передал медовуху Харре, потом глотнул сам. - Вот уж никогда не думал, что к тридцати годам окажусь штатским. Лунные дорожки бежали по темной воде. - Ты тогда велел мне стоять прямо и говорить правду, - произнесла Харра после продолжительного молчания. - И что же, это означает, что ты теперь будешь больше времени проводить в провинции? - Возможно. - Отлично. - Ты жестокая, Харра, - простонал Майлз. В лесу тихо пели жуки, исполняя свою маленькую лунную сонату. - Человечек. - Голос Харры был так же ласков и опасен, как кленовая медовуха. - Моя мать убила мою дочь. И была судима за это перед всей Лесной долиной. И ты думаешь, я не знаю, что такое публичный позор? Или мне не знакомы утраты? - А почему, по-твоему, я тебе все это рассказываю? В призрачном лунном свете Харра молчала достаточно долго, чтобы Лем успел снова пустить кувшин по кругу. Затем она сказала: - Продолжай. Ты просто продолжай. Ничего другого тебе не остается, и нет способа это исправить. Просто двигайся дальше. - А что там, дальше? Когда придешь? - Снова жизнь, - пожала она плечами. - Что же еще? - Это обещание? Харра подняла камешек, повертела в пальцах и кинула в воду. Лунная дорожка заколебалась и покрылась рябью. - Это неизбежно. Никакого обмана. И никакого выбора. Ты просто живешь дальше. На следующий день Майлз заставил Мартина поднять флайер в воздух около полудня. Глаза парня были красными и воспаленными, а физиономия приобрела зеленоватый оттенок, достойный скоростного пролета по Дендарийскому ущелью. Он вел флайер очень аккуратно, с большой осторожностью, что полностью устраивало Майлза. Мартин тоже не отличался разговорчивостью. Единственное, что он спросил, было: - Вы нашли то, что искали, милорд? - В этих горах свет ярче, чем где-либо еще на Барраяре, но... нет. Когда-то ответ здесь был, но теперь его нет. - Майлз извернулся под пристяжными ремнями и оглянулся на постепенно снижающиеся холмы. "Этим людям необходимы тысячи вещей. Но им не нужен герой. Во всяком случае, не такой, как адмирал Нейсмит. Им нужны такие, как Лем с Харрой". Майлз хмыкнул, не слишком довольный сделанным открытием. Помолчав, он спросил: - Как по-твоему, Мартин, средний возраст - это сколько? Мартин пожал плечами. - Лет тридцать, я думаю. - Я тоже всегда так думал. - Хотя однажды он как-то слышал высказывание матери, что средний возраст - это на десять лет больше, чем тебе самому. Величина переменная. - В Императорской Военной Академии был один профессор, - продолжил Майлз, - который читал вводный курс по тактике. Он говорил, что никогда не меняет экзаменационные вопросы от курса к курсу и не опасается списывания, потому что хоть вопросы и одни и те же, ответы всегда меняются. Тогда я думал, что это шутка. - У? - послушно отреагировал Мартин. - Не важно, Мартин, - вздохнул Майлз. - Просто двигай вперед.

ГЛАВА 12

Вернувшись в дом на озере и наскоро перекусив, Майлз заперся в комнате с комм-пультом и принялся просматривать поздравления, присланные из Форбарр-Султана. Каждое поздравление полностью соответствовало отправителю: послание Грегора было серьезным и немногословным, Айвена - полным скрытой насмешки. Поздравление от Марка, пришедшее с Колонии Бета, было очень... марковским. Его насмешки казались неловкой пародией на насмешки Айвена, только злее и продуманнее. По ряду признаков Майлз понял, что Марк отослал не первый вариант записи. И тут он сообразил, что скорее всего Марк впервые в жизни поздравляет кого-то с днем рождения. "Продолжай в том же духе, Марк. Пока ты еще лишь учишься быть человеком". Но ехидствовал Майлз недолго - ровно до той минуты, когда он понял, что предстоит составить ответное послание. Совершенно очевидно, что Марк еще не знает об изменении его статуса. Как, черт возьми, сообщить об этом таким образом, чтобы его брат-клон не подумал, что Майлз винит в происшедшем его? Поразмыслив, Майлз решил отложить это на потом. Поздравление от родителей он оставил на закуску. Оно пришло по лучу, а не почтой. Значит, Зергияр включен в правительственную сеть и послания доходят до адресата чуть больше, чем за сутки, тогда как курьерский корабль летит от Зергияра до Барраяра почти две недели. Следовательно, родители комментируют последние дошедшие до них сведения. Вздохнув поглубже, Майлз включил запись. Родители встали подальше от камеры, чтобы обоим быть в кадре, поэтому на экране они казались маленькими улыбающимися фигурками. Граф Эйрел Форкосиган, высокий седоволосый мужчина лет семидесяти, одет в коричневый с серебром мундир Форкосиганов. Должно быть, запись делали в разгар рабочего дня. На графине - дневной костюм фор-леди: пиджак и юбка зеленых тонов. Темно-рыжие волосы Корделии Форкосиган, очень похожие на гриву Толстого Дурачка, только с большим количеством седины, были, как обычно, сколоты сзади красивыми гребнями. Ростом графиня не уступала мужу. В ее ясных серых глазах плясали чертики. "Они не знают. Им никто не сообщил", - понял Майлз еще до того, как родители произнесли хоть слово. - Привет, дорогой, - начала графиня. - Поздравляю с тем, что добрался до тридцатилетия живым. - Да, - тут же вступил граф. - Мы и впрямь частенько думали, удастся ли тебе это сделать. Но вот - удалось. Могло быть и хуже, но по зрелом размышлении над возможными вариантами рад, что все так, как оно есть. Я сейчас на Зергияре, вдали от тебя, но я могу каждое утро смотреться в зеркало и вспоминать тебя, глядя на свою седину. - Не верь ему, Майлз! - ухмыльнулась графиня. - Он начал седеть еще тогда, когда мы с ним только познакомились. Ему тогда было сорок с небольшим. Я поседела гораздо позже. - Мы без тебя скучаем, - продолжил граф. - Потребуй, чтобы на следующее задание тебя отправили через Зергияр. Здесь творятся вещи, имеющие огромное значение для будущего Империи. Я знаю, тебе будет интересно посмотреть на это собственными глазами. - И если Саймон тебе не позволит, я устрою ему веселую жизнь, - добавила графиня. - Передай это ему как мое личное обещание. Элис сказала, что ты дома вот уже несколько недель Почему не свяжешься с нами? Загулял на пару с Айвеном и не можешь выкроить десяти минут для беседы с престарелыми родителями? Похоже, леди Элис тоже не пожелала сообщать родителям плохие новости. Даже общепринятую версию. А она - главный передатчик всех сплетен, циркулирующих в форском обществе Форбарр-Султана и при императорском дворе. - Кстати об Элис, - продолжила графиня, - она говорит, что Грегор встретил Ту Самую Девушку, причем заглавные буквы просто слышались в ее голосе. Тебе об этом что-нибудь известно? Ты видел ее? Что нам следует делать? Радоваться, волноваться или еще что? - Женитьба императора на комаррианке, - произнес граф Форкосиган, прозванный когда-то своими политическими противниками, большинство из которых он пережил, комаррским мясником, - чревата политическими осложнениями. Но теперь, если только Грегор выполнит свои долг и хоть как-то произведет на свет крон-принца, я сделаю все возможное, чтобы поддержать эту затею. И представители моего поколения, входящие в группу потенциальных наследников, наконец вздохнут с величайшим облегчением. Заверь Грегора в моей полной поддержке. Я доверяю его выбору. - Внезапно лицо графа стало серьезным. - Она хорошая девочка? Грегор заслужил хоть немного счастья в компенсацию всех глупостей его императорской ипостаси, которые он выносит ради нас всех. - Элис говорит, она вполне подходит, - сказала графиня, - а оценке Элис я доверяю. Хотя мне и неизвестно, понимает ли юная леди, во что она вляпалась. Пожалуйста, Майлз, заверь доктора Тоскане, что она может рассчитывать на мою полную поддержку, вне зависимости от того, какое решение она примет. - Конечно, она согласится, если Грегор сделает ей предложение, - заметил граф. - Только если она влюбилась настолько, что утратила инстинкт самосохранения, - тут же возразила графиня. - Поверь мне, нужно спятить, чтобы выйти замуж за барраярского фора. Надеюсь, с ней именно такой случай. Родители Майлза обменялись загадочными улыбками. - Ладно, давай-ка вспомним, - сменил тему граф. - Что мы с тобой делали в тридцать лет? Ты можешь вспомнить, Корделия? - С трудом. Я тогда служила в бетанском Астро-экспедиционном Корпусе и упустила свой первый шанс стать капитаном. Впрочем, второй шанс предоставился на следующий год, и уж его-то я не упустила, будьте уверены. А не будь его, я бы никогда не встретила Эйрела и ты бы никогда не родился, Майлз, так что мне совсем не хочется изменить мое прошлое. - Я стал капитаном в двадцать восемь, - ехидно сообщил граф. Графиня скорчила ему рожицу. - Корабельная служба мне нравилась. И еще лет пять был на полевой службе, когда Эзар и горячие головы в генштабе начали планировать аннексию Комарры. - Граф снова стал серьезным. - Желаю Грегору удачи. Надеюсь, он добьется успеха там... где мне не удалось преуспеть так, как я рассчитывал. Благодарение Богу за новое поколение и новое начало. - Они с графиней переглянулись. - До свидания, мальчик. И объявись, черт тебя побери. - И будь поосторожнее, малыш, хорошо? - добавила графиня. - И объявись, черт тебя побери. Фигуры родителей растаяли. Майлз вздохнул. "Больше тянуть нельзя, действительно нельзя". Он сумел оттянуть неизбежное еще на день, приказав Мартину на следующее утро отвезти себя в Форбарр-Султан. Матушка Кости накормила Майлза обедом в роскошной тишине Желтой гостиной. Она явно много поработала, чтобы обслужить его по всем правилам. Возможно, даже изучила учебник по этикету или проконсультировалась у слуг других форов. Майлз покорно жевал, с трудом сдерживая желание сгрести все тарелки и присоединиться к Мартину и его матушке на кухне. Временами некоторые аспекты жизни фор-лорда кажутся поразительно идиотическими. Потом он поднялся к себе в комнату и приступил к тяжелой задаче составления послания родителям. Он успел трижды записать и стереть сообщение (одно оказалось слишком мрачным, другое - наоборот, слишком беззаботным, а третье - полное грубого сарказма), когда прозвучал сигнал вызова. Майлз обрадовался вынужденному перерыву, хоть и вызывал его Айвен. Кузен был в форме, скорее всего звонил в обеденный перерыв. - А, так ты вернулся. Отлично! - Это "отлично" звучало уж больно подозрительно радостно. - Полагаю, чувствуешь себя лучше после каникул в горах? - В некотором роде, - осторожно ответил Майлз. Как это Айвену удалось так быстро пронюхать о его возвращении? - Отлично, - повторил Айвен. - Так. Я тут вот о чем подумал. Ты уже предпринял что-нибудь насчет своей головы? Был у врача? - Пока нет. - Записался к кому-нибудь на прием? - Нет. - Хм. Мать меня спрашивала. Похоже, у нее интересовался Грегор. Догадайся, кто стоит внизу этой цепочки командиров и кому поручено проследить за исполнением? Я ей ответил, что, по-моему, вряд ли ты еще что-нибудь предпринимал в этом направлении, но я у тебя спрошу. Так почему ты ничего не сделал? - Я... - Майлз пожал плечами. - Да вроде бы особо торопиться некуда. Меня выкинули из СБ не за то, что я страдаю припадками, а за фальсификацию рапорта. Так что даже если медики и смогут вернуть меня в рабочее состояние прямо завтра - а если бы это было возможно, то мой дендарийский хирург давно бы это сделала, - то все равно... ничего не изменится. "Иллиан не возьмет меня обратно. Не может. Дело принципа, а Иллиан - самый принципиальный человек, какого я знаю". - Я тут подумал... если это потому, что ты не хочешь обращаться в Императорский госпиталь, не желаешь иметь дела с военными медиками, - продолжил Айвен, - то я могу тебя понять. Считаю это глупым с твоей стороны, должен заметить, но могу понять. Так что я нашел еще три клиники, специализирующиеся на криооживлении и его последствиях. У всех трех неплохая репутация. Одна в Форбарр-Султане, одна в Вейновии - это в провинции Фордариана, и одна на Комарре, на тот случай, если ты думаешь, что приближенность к галактической медицине является преимуществом, и готов рискнуть нездоровым ажиотажем, которое вызовет появление лорда Форкосигана на этой планете. Хочешь, чтобы я договорился за тебя с одной из этих клиник? Майлз подумал, что знает, о каких клиниках идет речь, исходя из своих собственных наработок в этом направлении. - Спасибо, не стоит. Айвен откинулся назад, озадаченно пожевав губу. - Знаешь... я думал, это будет первым, что ты предпримешь, когда ледяная купель вывела тебя из спячки. Возьмешь ноги в руки и помчишься, как всегда. Я никогда прежде не видел, чтобы ты, упершись в какую-нибудь стенку, не попытался либо перелезть через нее, либо обойти, либо, на худой конец, подорвать. Или просто-напросто колотиться в нее лбом до тех пор, пока она не рухнет. И они отправят меня за тобой вдогонку. Снова. - Куда мчаться-то, Айвен? - Куда-куда... назад к дендарийцам, конечно. Куда ж еще? - скривился Айвен. - Ты прекрасно знаешь, что я этого сделать не могу. Без официальной поддержки СБ и соответствующего разрешения императора, приняв снова командование Дендарийским флотом, я, черт побери, становлюсь фор-лордом, наследником графа, командующим личной армией. А это измена, Айвен. Государственная измена. Мы с тобой это уже проходили. Если я уеду, то уже никогда не смогу вернуться обратно. Я дал слово Грегору, что не стану этого делать. - Да? - выгнул бровь Айвен. - Если ты не вернешься, то какое будет иметь значение слово Форкосигана? Майлз молчал. Вот как. Значит, пребывание Айвена в особняке Форкосиганов имело целью не только предотвратить возможное самоубийство. Это была еще и слежка на предмет возможного побега. - Я готов был поспорить, - продолжил между тем Айвен, - если б было с кем поспорить из тех, кто имеет доступ к этой информации. Кроме Галени, конечно. Он любит заключать пари. Именно поэтому я и тянул резину, несмотря на давление со стороны Грегора и матери, и не приставал к тебе с лечением. Зачем лишний раз нарываться? Но, между прочим, я рад, что проиграл бы это пари. Итак, когда же ты собираешься обратиться к врачу? - Скоро. - Слишком обтекаемый ответ, - отрезал Айвен. - А я хочу услышать конкретно. Что-нибудь вроде "сегодня". Или, допустим, "завтра до обеда". Н-да, Айвен явно не отстанет, пока не услышит конкретный ответ. - В конце недели, - выдавил Майлз. - Отлично, - коротко кивнул Айвен. - В конце недели я проверю и надеюсь получить положительный ответ. Так что привет... пока что. Он отключился. Майлз молча смотрел на пустой экран. Айвен прав. Он ничего не предпринял по поводу своего лечения с тех пор, как его выгнали. Так почему бы ему, освободившись от необходимости соблюдать ограничения, налагаемые СБ, не заняться своими припадками и не разобраться с ними? Или, на худой конец, не повести вперед каких-нибудь ретивых медиков, как водил за собой дендарийских наемников? "Чтобы иметь немного времени". Он знал, что так оно и есть, только этот ответ привел его в еще большее недоумение. "Времени на что?" Выданный им самому себе отпуск по болезни позволяет ему избегать столкновения с некоторыми весьма неприятными реалиями. Например, от вывода, что его припадки неизлечимы и что надежды больше нет. Для этого тела никакого криооживления, лишь похороны. "Да? Неужели?" Или он боится, что его вылечат - а из этого логически следует, что тогда он немедленно схватит своих дендарийцев и умчится в просторы Вселенной? Вернется к своей настоящей жизни, той, какую вел столь долго, вдали отсюда, среди звезд, вдали от всех этих грязеедов. Вернется к геройствованию как образу жизни. "Но более напуганный, чем прежде". Не утратил ли он мужества после этой истории с иглогранатой? В мозгу вдруг вспыхнуло видение его собственной развороченной грудной клетки, на которую он смотрит под странным углом. Вернулась охватившая его невероятная боль и отчаяние, которое невозможно описать словами. Впрочем, пробуждение тоже мало походило на пикник. Эта боль уже тянулась неделями, практически не прекращаясь. Конечно, вновь выйти на задание и возглавить группу во время операции по освобождению Форберга ему было тяжело, но до припадка он отлично справлялся. Итак... неужели все это, от начала и до конца, от припадка до подделки рапорта и увольнения, было каким-то хитрым танцем, чтобы больше никогда не смотреть в дуло игольника и избежать необходимости произнести вслух "Я ухожу"? Черт побери, конечно, он боялся! Нужно быть полным кретином, чтобы не бояться. Любой бы испугался, а он действительно пережил смерть. И не понаслышке знает, что это такое. Умирать больно, смерть - уход в ничто, и любой нормальный человек постарается избежать и того и другого. А он все же вернулся. Как возвращался всякий раз после маленьких смертей с переломанными руками, ногами. Его тело покрыто паутиной шрамов с головы до пят. И так снова, снова и снова. "Сколько раз тебе приходилось умирать, чтобы доказать, что ты не трус, сколько боли перенести, чтобы дойти до цели?" Айвен прав. Он всегда находит способ преодолеть стену. Майлз проиграл в уме весь возможный сценарий. Допустим, его вылечат, здесь ли, на Комарре или Эскобаре - не важно где. Предположим, он улетит, и СБ решит не предпринимать попыток убить предателя-фора, и они придут к молчаливому соглашению игнорировать друг друга. И он станет лишь адмиралом Нейсмитом. И что потом? "Я встречу огонь. И взберусь на эту стену". И что потом? "Я сделаю это снова". И что дальше? "И снова". А дальше? "Логически невозможно доказать невозможное. Я устал бороться со стенами". Нет. Ему не нужно ни принимать огонь, ни избегать его. Если огонь встанет у него на пути, он с ним договорится. И это не трусость, черт подери, что бы это ни было. "Так почему же я до сих пор не занялся своей головой?" Майлз потер лицо, сел и попробовал еще раз сочинить удобоваримый отчет о своем новом гражданском статусе для графа-адмирала и его жены, женщины, к которой его отец обычно обращался "милый капитан". Послание получилось очень напряженным и злым, еще хуже, чем поздравление Марка, но Майлз не хотел больше тянуть. Он отправил запись. Но не по лучевой связи. Длинным маршрутом, обычной почтой, хоть и с пометкой "личное". По крайней мере сообщение ушло и он не может его вернуть. Куин тоже прислала поздравление с днем рождения, очень аккуратно составленное, чтобы не слишком развлекать цензоров СБ. За кажущейся небрежностью скрывалось сильное беспокойство. Второй ее запрос выражал обеспокоенность в более открытой форме. С огромной неохотой он состряпал для Куин укороченную версию послания родителям, отбросив известные ей подробности, изложив лишь результат, который она ему и предсказывала. Куин заслуживала большего, но на большее он в настоящий момент не был способен Молчания она тоже не заслуживала. "Прости, Элли". На следующий день к ужину пожаловал Айвен. Майлз опасался, что ему придется выдержать очередной бой по поводу своих медицинских проблем, которые он, предположительно, никак не хочет решить, но Айвен лишь принес букет цветов матушке Кости и все время, пока она готовила, отирался на кухне, всячески смеша ее, до тех пор, пока она его не выгнала. К тому моменту Майлз начал опасаться, что кузен ведет кампанию по переманиванию его кухарки, хотя и не мог точно определить, действует ли Айвен от себя или по поручению леди Элис. Они уже почти доели десерт - на сей раз по персональной просьбе Айвена был изготовлен пряный пирог с персиками, - когда трапезу прервал сигнал комма. Точнее, сообщение о вызове. - Там какой-то хмурый тип из СБ вас вызывает, лорд Форкосиган, - сказал Мартин, ввалившись в гостиную. "Иллиан? С чего это Иллиану меня вызывать?" Но когда он подошел к ближайшему комм-пульту - а по пятам за ним следовал весьма заинтригованный Айвен, - то обнаружил, что с экрана смотрит хмурое лицо Дува Галени. - Ты мерзкий проклятый сводник, - прошипел вместо приветствия Галени. - Привет, Дув. Что стряслось? - невинно спросил Майлз с легким испугом. Вопрос повис в воздухе под тяжелым взглядом Галени. Лицо капитана не было ни красным, ни бледным. Оно было пепельно-серым от ярости. "Похоже, мне следовало задержаться в Форкосигане-Сюрло еще на недельку". - Ты знал. Ты все это подстроил. Ты меня подставил. - М-м-м, в порядке любопытства... - Майлз сглотнул. - О чем это ты толкуешь? Галени даже не удостоил его ответом. Губы его изогнулись, обнажив длинные зубы. И на улыбку это вовсе не походило. - Уж не о Грегоре с Лаисой, случайно? - Гнетущее молчание нарушало лишь тяжелое дыхание Галени. - Дув... Я не думал, что так получится. Да и кому бы такое пришло в голову после стольких-то лет? Я лишь пытался оказать тебе услугу, черт побери! - Лаиса - первое и единственное, чем я дорожил за всю мою жизнь. И у меня ее забрали. Украли. Фор действительно значит вор. И вы, чертовы барраярские воры, держитесь друг за дружку. Ты и твой гребаный император, и вообще вся ваша свора. - Хм, - вмешался Айвен, - твой комм не прослушивается, Майлз? Прости, Дув, но если ты и дальше собираешься столь... э-э... открыто выражать свои чувства, то не лучше ли это сделать при личной встрече? То есть я надеюсь, ты говоришь не по каналу СБ. У них есть уши почти везде. - Служба безопасности может взять эти уши и затолкать в свою коллективную задницу! - Произношение Галени, обычно подчеркнуто барраярское, на глазах становилось комаррским, причем не просто комаррским, а уличным комаррским. Майлз знаком велел Айвену заткнуться. Если припомнить, что произошло с двумя несчастными цетаган-дийцами, столкнувшимися с Галени, когда тот пребывал в подобном настроении, то личная встреча в настоящий момент не казалась Майлзу такой уж привлекательной. Конечно, его защитит капрал Кости, но сможет ли он совладать со старшим по званию? Да еще находящимся в невменяемом состоянии и жаждущим крови? Пожалуй, для бедного парня это чересчур. - Дув, мне очень жаль. Я вовсе этого не планировал. Совсем нет. Это неожиданность для всех, даже для леди Элис. Спроси Айвена. Айвен пожал плечами и развел руками: - Это правда. Майлз прокашлялся и осторожно спросил: - А как... хм... как ты об этом узнал? - Она мне сказала. - Когда? - Примерно пять минут назад. "Она только что его бортанула. Просто класс". - Они оба мне сказали, - прорычал Галени. - Она сказала, что я-ее лучший друг на этой планете и она хочет, чтобы я был первым комаррцем, узнавшим новость. "Значит, Грегор действительно довел дело до конца". - И... э-э... что же ты ответил? - Поздравил, разумеется. Что я еще мог сказать? Когда эта парочка мне лучезарно улыбалась? Майлз облегченно вздохнул. Отлично. Значит, Га-лени не полностью утратил над собой контроль. Он связался с ним, Майлзом, лишь для того, чтобы было на ком спустить пар. С определенной точки зрения это признак величайшего доверия. "Блестяще. Премного благодарен, Дув". Айвен потер шею. - Ты пас эту женщину в течение пяти месяцев и добился лишь того, что она считает тебя лучшим другом? Дув, какого черта ты делал все это время? - Она Тоскане, - ответил Галени. - А я - всего лишь обедневший коллаборационист с точки зрения ее семьи. Мне нужно было убедить ее, что у меня есть достойное будущее. Нет, сейчас еще смотреть не на что, но потом, позже... А потом возник он и просто... просто без всяких проблем увел ее. Майлз, своими глазами видевший, как Грегор чуть ли не из кожи вон лез, чтобы понравиться Лаисе, лишь хмыкнул. - Пять месяцев - это чертовски медленно, - произнес Айвен, придерживаясь взятого им тона доброжелательной критики. - Господи, Дув, тебе следовало попросить совета у меня. - Она комаррианка. Что знаете вы, чертовы барраярские солдафоны, о комаррских женщинах? Умных, образованных, утонченных... - Тридцатилетних... - ввернул Майлз. - У меня был график, - продолжал Галени. - И по истечении шести месяцев знакомства я собирался сделать ей предложение. Айвен скривился. Кажется, Галени постепенно успокаивался. Он начал переходить от ярости и боли к отчаянию. Возможно, кипящие в нем эмоции выплеснулись вместе с гневными словами, и на сей раз обойдется без мордобоя. - Майлз... - по крайней мере теперь он обращается к нему без оскорблений, - ты ведь почти сводый брат Грегора. Так. Только этого не хватало. - Хм? - Как ты думаешь... Ты не смог бы попытаться уговорить его отказаться... Нет. - Галени оборвал себя на полуслове. "Нет". - Я у Грегора в долгу... и очень давно. Как лично, так и в политическом плане. Наличие наследника очень важно для моего здоровья и безопасности, а Грегор все тянул и тянул с этим. До сегодняшнего дня. И я не могу сделать ничего другого, кроме как всячески поддержать его. К тому же, - Майлз припомнил слова леди Элис, - это решение Лаисы, а не твое, мое или Грегора. Я ничем не могу помочь, раз ты забыл рассказать ей о своем графике. Извини. - Черт! - Галени отключил связь. - Ну, - нарушил молчание Айвен, - по крайней мере с этим покончено. - Так ты тоже его избегал? - Да. - Трус. - А кто тут прятался в горах в течение двух недель? - Это было стратегическое отступление. - Ладно, пошли, у нас десерт пропадает. - Я не голоден. К тому же... Раз нынче ночью Грегор с Лаисой начали оповещать личных друзей, до официального оглашения... лучше мне тут посидеть еще несколько минут. - А! - Айвен кивнул и, придвинув стул, плюхнулся рядом. Ровно через три минуты комм замигал. Майлз нажал кнопку. Грегор был в темном и подчеркнуто гражданском костюме, Лаиса, как всегда, одета в комаррском стиле. Оба улыбались, глаза сияли от счастья. - Привет, Майлз, - начал Грегор. - Снова здравствуйте, лорд Форкосиган, - присоединилась Лаиса. Майлз прокашлялся. - Привет, ребята. Чем могу быть полезен? - Я хотел, чтобы ты был одним из первых, кто узнает, - продолжил Грегор. - Я сделал Лаисе предложение. И она сказала "да". - Грегор выглядел таким ошарашенным, будто это согласие оказалось для него полной неожиданностью. Лаиса, надо отдать ей должное, улыбнулась, хотя и выглядела не менее ошарашенной. - Поздравляю, - ухитрился выговорить Майлз. Айвен высунулся у него из-за плеча, чтобы оживить спектакль, и Грегор произнес: - О, ты тоже здесь! Очень хорошо. Тебе мы собирались сообщить следующему. Сообщают в порядке старшинства по официальному списку потенциальным наследникам? Что же, это весьма в барраярском стиле. Лаиса пробормотала слова приветствия Айвену. - Я первым узнаю эту новость? - закинул удочку Майлз. - Не совсем, - ответил Грегор. - Мы сообщаем по очереди. Первой известили леди Элис, конечно. Она присутствовала при этом с самого начала, или практически с самого начала. - Родителям я отправила сообщение еще вчера. И сказала капитану Галени, - добавила Лаиса. - Я столь многим ему обязана. Ему и вам обоим. - И... э-э... что же он сказал? - Он согласен, что это хорошо для обеих планет, - сказал Грегор, - что, учитывая его происхождение, я нахожу весьма любезным с его стороны. "Иными словами, ты спросил его прямо в лоб, и он ответил "Да, сир". Бедный блестящий Дув. Неудивительно, что он тут же связался со мной. Ничего другого ему не оставалось, иначе он бы взорвался". - Галени... сложный человек. - Да, я знаю, что он тебе нравится, - согласился Грегор. - И я отправил сообщение твоим родителям, они должны получить его сегодня. И завтра надеюсь получить от них ответ. - О! - вспомнил Майлз. - По-моему, тетя Элис тебя опередила. Отец просил передать тебе заверения в полной поддержке. А мать просила в том же заверить лично вас, доктор Тоскане. - Я с нетерпением жду, когда познакомлюсь с легендарной Корделией Форкосиган, - с непритворной искренностью воскликнула Лаиса. - Думаю, что смогу многому у нее научиться. - Я тоже так думаю, - согласился Майлз. - Господи! Они же прибудут сюда по такому случаю, верно? - Не могу себе представить, что кто-то другой, кроме них, будет стоять в моем свадебном круге, помимо тебя, конечно, - сказал Грегор. - Ты будешь моим шафером? - Безусловно. Э-э... а когда состоится всеобщий цирк? Грегор слегка скривился: - По-моему, у леди Элис на этот счет вполне определенное мнение. Я хотел, чтобы помолвка произошла немедленно, но она настояла, чтобы об этом даже не сообщали до ее возвращения с Комарры. Я отправил ее как мой Голос к родителям Лаисы. Надо соблюсти формальности, ты же понимаешь. Поэтому официальная помолвка состоится не раньше, чем через два месяца. А свадьба почти через год! По поводу помолвки мы сторговались на месяце с момента ее возвращения с Комарры и все еще спорим насчет свадьбы. Она говорит, если мы не предоставим фор-леди достаточно времени, чтобы приготовить достойные наряды, они нам этого никогда не простят. Не понимаю, почему им нужно два месяца, чтобы одеться. - М-м-м... На твоем месте я бы предоставил ей свободу действий. Она может вынудить партию консервативных старых форов есть у нее из рук так, что они даже не поймут, что происходит. И это решение половины твоих проблем. Боюсь, что ничего не могу сказать по поводу комаррских радикалов. - Элис считает, что церемонии должно быть две - одна здесь, вторая на Комарре, - сообщил Грегор. - Двойные расходы. - Он скосил взгляд и сжал руку Лаисы. - Но оно того стоит. Представив себе все социальные проблемы, которые усложняются прямо на глазах, оба выглядели так, будто подумывают о бегстве. - Вы с этим справитесь, - сердечно поддержал их Майлз. - А мы поможем, правда, Айвен? - Мать меня уже выдвинула в добровольцы, - мрачно сообщил Айвен. - А ты сказал Иллиану? - спросил Майлз. - Я послал леди Элис сообщить ему первому, - ответил Грегор. - Он связался со мной и заверил в полной личной и профессиональной поддержке - кажется. Эта фразочка насчет поддержки начинает надоедать. Разве похоже на то, что я вот-вот упаду? Не могу сказать, обрадовался он или пришел в ужас, но ты же знаешь, что Иллиана зачастую трудно понять. - Не так уж и трудно. Думаю, как человек он рад, но как профессионал - в ужасе. - Он предложил, чтобы я сделал все возможное, чтобы обеспечить приезд на Барраяр твоей матери до помолвки, чтобы, как он выразился, добавить ее сдержанности леди Элис. И я подумал, не присоединишься ли ты к нашей просьбе, Майлз. Ты же знаешь, как трудно оторвать ее от твоего отца. - Ладно. Хотя в данной ситуации подозреваю, что лишь блокада п-в-туннеля помешает ей приехать. Грегор ухмыльнулся: - И тебя тоже поздравляю, Майлз. Твоему отцу в свое время понадобилась целая армия, а ты изменил историю Барраяра всего лишь одним приглашением на ужин. Майлз беспомощно пожал плечами. "Господи, неужели теперь все будут винить в этом меня? И во всем, что за этим последует?" - Давай-ка попробуем не делать из этого историю, а? По-моему, следует больше ориентироваться на повседневную домашнюю скуку. - Полностью согласен! - кивнул Грегор и, бодро отсалютовав, отключил комм. Майлз уронил голову на руки и простонал: - Это не моя вина. - Нет, твоя! - отрезал Айвен. - Это целиком и полностью твоя затея Я сам присутствовал при ее рождении. - Нет, не моя. Твоя. Это ты выкрутил мне руки и заставил пойти на этот чертов прием. - Я пригласил только тебя. А ты пригласил Галени. И вообще это моя мать выкрутила мне руки. - О! Так, значит, это она виновата. Отлично. Это я вполне могу пережить. Айвен согласно повел плечами. - Ну, не выпить ли нам за счастливую чету? В твоем подвале есть такие бутылки, на которых больше пыли, чем на любом старом форе. - Ага. Пошли глянем, - согласился Майлз. По пути в подвал, резко отвергнув предложения Майлза выпить кленовой медовухи, Айвен нехотя спросил: - Как по-твоему, Галени не попытается сделать что-нибудь, о чем потом будет сожалеть? Или мы будем сожалеть? После довольно длительного молчания Майлз ответил: - Нет.

ГЛАВА 13

Айвен так и не воплотил в жизнь свою угрозу проследить за тем, как Майлз выполняет свои обязательства по поводу лечения, поскольку был занят подготовкой отъезда леди Элис на Комарру. По пути она заскочила в резиденцию Форкосиганов и оставила несколько килограммов исторических документов о предыдущих императорских свадьбах, приказав Майлзу их тщательно изучить. По возвращении у нее наверняка будет бесконечный список поручений для всех, начиная с Айвена. А следующим по списку после Айвена шел Майлз. Майлз с некоторым недоумением перелистывал древние книги. Которые из этих заплесневелых церемоний им предстоит вытащить из музея? С последней императорской свадьбы, когда великолепный - или пресловутый - принц Зерг женился на несчастной принцессе Карин, минуло сорок лет. Весьма впечатляющий цирк, а ведь Зерг тогда был лишь кронпринцем, а не императором. Впрочем, Майлз полагал, что возобновление подобных форских церемоний могло бы укрепить их позиции как класса. Может быть, хорошо продуманная и проведенная церемония сработает как своего рода подавитель иммунитета, дабы форское общество не отторгло комаррские ткани. Элис, похоже, думает так же, а она-то уж точно знает. Форпатрилы - сами из древних форов. Он мрачно размышлял о своих обязанностях. То, что он будет шафером императора, имеет и социальное и политическое значение, учитывая специфику Форбарр-Султана, но все равно он почему-то чувствовал себя столь же полезным, как пластмассовая статуэтка со свечкой. Что же... ему приходилось выполнять и более странные задания. Или он предпочел бы чистить канализационные трубы в лагере "Вечная мерзлота"? Или бегать по Архипелагу Джексона, лишь на шаг опережая головорезов какого-нибудь из местных чокнутых баронов? "Не отвечай, мой мальчик". Леди Элис нашла себе временную замену возле Грегора в лице Дру Куделки, жены коммодора и матери Делии. Майлз обнаружил это, когда мадам Куделка связалась с ним, чтобы передать очередное приглашение - приказ послужить форским украшением очередному затеянному Грегором для Лаисы пикнику. Прибыв чуть раньше времени, Майлз напоролся на толпу в официальных красно-синих мундирах, покидавшую какую-то сверхофициальную утреннюю церемонию. Он отошел в сторону, чтобы дать дорогу офицерам, пытаясь скрыть обуявшую его жгучую зависть. Один из офицеров спускался по лестнице медленно и аккуратно, держась за перила. Майлз мгновенно узнал его и с трудом удержался, чтобы не нырнуть за ближайший куст. Лейтенант Форберг! Форберг никогда не видел адмирала Нейсмита, лишь фигуру в боевых доспехах. Судя по украшавшей грудь Форберга новенькой медали, той самой, что дают за ранение на службе императору, сегодня день, когда Грегор вручает имперские награды. У Майлза ими забит целый графин, засунутый куда-то в шкаф. В какой-то момент Иллиан перестал представлять к ним Майлза. Возможно, испугавшись, что, если он в один прекрасный день все их наденет, это будет не слишком лестно СБ. Но для Форберга это явно первая серьезная почесть - лицо лейтенанта было изумленно-самодовольным. Майлз не смог отказать себе в удовольствии. - А, Форберг, не так ли? - бросил он проходящему мимо лейтенанту. Форберг неуверенно моргнул, затем лицо его просветлело. - Форкосиган, да? Кажется, я как-то видел вас в штаб-квартире Управления по делам галактики на Комарре. - Он дружелюбно кивнул, как один имперский курьер и фор другому. - Как это вам удалось получить такое подтверждение невезучести? - поинтересовался Майлз, кивком указав на грудь лейтенанта. - Или мне не стоило задавать этот вопрос? - Да нет, это не секрет. Я выполнял обычное задание - чистая рутина - возле Сумерек Зоава. И чертовы пираты захватили корабль, на котором я летел. - Наш курьерский корабль? Не может быть! Я бы наверняка об этом услышал. Шум бы стоял на всю вселенную. - Дорого бы я дал, чтобы это был курьерский корабль. Тогда СБ отправили бы мне на помощь наших. Нет, я летел обычным коммерческим рейсом на корабле, приписанном к Зоаву. Так что Имперская безопасность, по великой мудрости своей и наверняка по совету тех же помешанных на экономии счетоводов, что отправили меня этим рейсом, наняла каких-то вшивых наемных головорезов. Это был полный провал. - Он доверительно понизил голос. - Если вам доведется побывать в подобной переделке, постарайтесь избежать встречи с этими клоунами, именующими себя Свободным Флотом Дендарийских Наемников. Они опасны. - Для кого? - Для вас, если они на вашей стороне. - О! - Должно быть, кто-то сказал Форбергу, что он попал под дружеский огонь. Врач скорее всего. Она безнадежно правдива. - Но я слышал о дендарийцах. То есть в их рядах есть выходцы с Барраяра, иначе они не назвали бы себя в честь самой главной географической достопримечательности моего округа. Разве что среди них имеется какой-то помешанный на военной истории олух, на которого произвела неизгладимое впечатление партизанская война моего деда. - Да, их старший офицер барраярец, точно. Я с ним встречался. А их командующий вроде бы бетанец. Похоже, он сбежал, чтобы не подвергнуться бетанской терапии. - А я думал, что дендарийцы хороши. - Не сказал бы. - Но вы ведь здесь, верно? - раздраженно заметил Майлз, но тут же взял себя в руки. - Так... Теперь вы вернетесь к исполнению служебных обязанностей? - Мне придется пару недель посидеть за столом в штаб-квартире после всего этого. - Форберг мотнул головой, имея в виду только что завершившуюся церемонию. - Бумажная работа. Не понимаю, почему мои ноги нельзя долечить во время полета, но медики явно считают, что в случае необходимости я должен быть способен бежать во все лопатки. - И это правильно, - заметил Майлз. - Если бы я сам тогда двигался чуть быстрее... - Он замолчал на полуслове. Только теперь Форберг заметил, что Майлз в гражданской одежде. - А вы тоже в отпуске по болезни? - Уволен по медицинским показаниям. - Ответ прозвучал резко. - О! - У Форберга хватило такта засмущаться. - Но... я думал, что у вас есть своего рода особое расположение... э-э... сверху. - Форберг, может, и не знал, кто такой Майлз, но уж кто такой отец Майлза, он знал совершенно точно. - Я исчерпал его. Спасибо иглогранате. - Ух! - воскликнул Форберг. - Это звучит еще страшнее, чем плаэмотрон. Мне очень жаль. И что же вы намерены делать дальше? - Пока не знаю. - Вернетесь в округ? - Нет... У меня имеются некоторые... э-э... общественные обязанности здесь, в Форбарр-Султане. - Официального сообщения о помолвке императора еще не было. Рано или поздно, конечно, информация просочится, но Майлз был твердо намерен держать ее при себе. Штаб-квартира СБ будет весьма горячим местечком, когда начнутся приготовления к свадебному торжеству. Если бы Майлз там еще числился, сейчас было бы самое подходящее время отправиться куда-нибудь подальше с долгосрочным заданием. Но он не мог предупредить Форберга о грядущих событиях. - К тому же резиденция Форкосиганов... тоже мой дом. - Может, еще увидимся. Удачи. - И вам того же. - Майлз небрежно отсалютовал и двинулся вверх по лестнице. Форберг, конечно, и не подумал отсалютовать гражданскому лицу, лишь соизволил ответить вежливым кивком. Мажордом Грегора провел Майлза на очередной прием в саду, отличавшийся от предыдущего лишь отсутствием лошадей. Да и круг приглашенных был, пожалуй, несколько шире. Сегодня здесь присутствовали близкий друг императора граф Форволк с женой и еще парочка приятелей Грегора. Похоже, на повестке дня стояло представление будущей невесты следующему кругу императорских приближенных, помимо семейного круга, в который входили Элис, Майлз и Айвен. Грегор чуть припозднился, едва успев сменить парадный мундир на более подходящую одежду. Дру Куделка, мать Делии, восседала на месте отсутствующей леди Элис. Когда-то, когда Грегор был еще ребенком, Дру, до того как вышла замуж, была его личным телохранителем и телохранителем его матери, принцессы Карин. Майлз видел, что Грегору очень хочется, чтобы Дру с Лаисой поладили. Ему не следовало беспокоиться. Мадам Куделка, обладавшая колоссальным опытом жизни в Форбарр-Султане, ладила со всеми. Живя в обществе форов не будучи фор-леди, она могла давать Лаисе бесценные советы. Похоже, именно на это Грегор и рассчитывал. Лаиса, как всегда, была великолепна. Она обладала прекрасной интуицией и не менее прекрасной наблюдательностью и никогда не повторяла своих ошибок. Конечно, было бы слишком оптимистично надеяться на то, что Лаиса могла бы выжить в одиночку в барраярской глубинке или трущобах столицы, но ее способности справиться со своими обязанностями на галактическом уровне ни у кого сомнений не вызывали. Несмотря на строгость этикета, Грегор исхитрился остаться ненадолго со своей нареченной наедине, когда по его приглашению гости разбрелись гулять по саду. Майлз сбежал вместе с Делией Куделкой, и они сели на лавочку, откуда наблюдали за менуэтом, который выплясывали гости, стараясь не сталкиваться с Грегором и Лаисой на дорожках сада. - Как поживает твой па? - спросил Майлз. - Думаю, мне следует его навестить. - Да, он, по-моему, удивлялся, почему это ты стараешься его избегать. А потом мы узнали о твоем увольнении по медицинским показаниям. Он просил меня передать, что ему ужасно жаль. Ты уже знал об этом, когда мы были тогда на приеме? По тебе этого не было видно. Но ведь наверняка это не было для тебя сюрпризом. - Тогда я еще надеялся, что как-нибудь выкручусь. - Не совсем правда. Он тогда вообще об этом не думал. Грубейшая ошибка, теперь это очевидно. - А как поживает твой капитан Галени? - Хоть все и уверены в обратном, Дув Галени не моя собственность. Она нетерпеливо закусила губу. - Ты меня прекрасно понял. Как он воспринял обручение Лаисы с Грегором? В тот вечер мне показалось, что он от нее без ума. - Не очень здорово, - вынужден был признаться Майлз. - Но он переживет. Думаю, он слишком затянул период ухаживания. Наверное, Лаиса подумала, что не так уж ему и нужна. - Приятное исключение среди всех этих олухов, пытающихся немедленно на тебя залезть, - вздохнула Делия. Майлз представил себя с крючьями и кучей канатов, взбирающимся на гору Делия. Весьма опасное мероприятие. - А как у тебя дела с Айвеном? А то я не знаю, надо ли мне извиниться за то, что оторвал тебя от него в тот вечер. - А, Айвен! Майлз чуть улыбнулся: - Ты ждешь императорской свадьбы? - Ну, мама вся взбудоражена, радуется за Грегора. Она уже планирует, во что мы все оденемся, и размышляет, приедет ли на свадьбу с Колонии Бета моя сестра Карин. А меня интересует, не считает ли она, что свадьба - вещь заразная. Мы по-прежнему регулярно слышим намеки, что ма с па вовсе не возражают иметь дом только в своем распоряжении. Или хотя бы ванные комнаты. - И?.. - Ну, там же будут танцы. - Делия расцвела. - И, возможно, интересные мужчины. - А Айвен - неинтересный? - Я сказала мужчины, а не мальчики. - Ему почти тридцать. А тебе сколько, двадцать четыре? - Дело не в годах, а в поведении. Мальчики хотят лишь переспать. А мужчины хотят жениться и жить дальше. - Я более чем уверен, что мужчины тоже не возражают переспать, - чуть ли не извиняющимся тоном заметил Майлз. - Да, конечно, но это не всепоглощающее желание. У них остается еще несколько извилин, нацеленных на другое. - Только не говори мне, что женщины не отвечают им взаимностью. - Может быть, мы более избирательны. - Твой аргумент не подтверждается статистикой. Почти все выходят замуж. Так что не очень-то вы и избирательны. Делия задумалась: похоже, для нее это было новостью. - Только в нашей культуре. Карин говорит, что на Колонии Бета все совсем по-другому. - На Колонии Бета вообще все другое. - Так, может, это просто заразное поветрие. "Тогда почему у меня что-то вроде иммунитета?" - Удивляюсь, почему никого из вас, девочки, еще никто не умыкнул. - Думаю, потому что нас четверо, - сообщила Делия. - Охотники приближаются к гнезду, а потом теряются и не могут понять, кто же является их целью. - Понятно, - протянул Майлз. Все вместе, блондиночки Куделки выглядели весьма впечатляюще. - Только и ждешь, чтобы отделаться от сестер. Верно? - Ага, - вздохнула Делия. К ним подошли Форволки и остановились поболтать. В конце концов Майлз с Делией вернулись вместе с ними к мадам Куделке, и вечер завершился. Майлз вернулся в особняк Форкосиганов, готовый заняться чем угодно - только бы не делать домашнего задания, которое дала ему перед отъездом леди Элис. Сидя в Желтой гостиной, Майлз просматривал после ужина ежемесячный финансовый отчет Циписа и делал пометки, тщательно игнорируя сваленную в углу кипу пыльных томов в кожаных переплетах, когда вошел Мартин. - Там кто-то пришел, - с удивлением сообщил он. Как начинающий дворецкий - эта обязанность как-то сама собой свалилась на него помимо вождения и мытья посуды - Мартин получил инструкции, как впускать посетителей и вести их по лабиринтам особняка в жилые помещения. Похоже, пришла пора проверить урок. Майлз выключил аппарат для чтения. - Так... Ты впустил его, ее внутрь? Насколько я понимаю, это не коммивояжер, поскольку их обычно выпроваживают охранники у ворот... Из-за спины Мартина выступил Дув Галени. Майлз проглотил конец фразы. Галени был в форме. В повседневном зеленом мундире. Оружия при нем вроде бы не было. Вообще-то он выглядел лишь очень усталым: И несколько обеспокоенным, но без внутренней напряженности, которую Майлз умел распознавать в мгновение ока. - О, - выдавил Майлз, - проходи, садись. Галени жестом поблагодарил за приглашение, хоть уже и так прошел в комнату. Он сел на стул. - Не хочешь ли выпить? - Нет, спасибо. - А, тогда ты свободен, Мартин. Спасибо. После небольшой паузы Мартин понял намек и исчез. Майлз понятия не имел, что последует дальше, поэтому выжидательно поднял бровь. Галени неуверенно кашлянул. - Думаю, что должен извиниться перед тобой. Я был немного не в себе. Майлз расслабился. Может, все еще обойдется. - Да и да. Но тебя можно понять. И довольно об этом. - Галени коротко кивнул, в своей обычной сдержанной манере. - Хм-м... Надеюсь, в ту ночь я был твоим единственным доверенным лицом. - Да. Но это лишь вступление к тому, что я, собственно, пришел тебе сказать. Случилось нечто более серьезное. "Что там еще? Только, пожалуйста, не надо больше мне сложных любовных историй..." - Да? И что же? - Это профессиональная дилемма, а не личная на этот раз. "Я больше не служу в СБ". Но Майлз не стал напоминать об этом. Он ждал, исполненный любопытства. Галени нахмурился. - Скажи... тебе когда-нибудь удавалось поймать Саймона Иллиана на ошибке? - Ну, он выгнал меня, - сухо обронил Майлз. Галени отмахнулся, игнорируя шутку. - Нет, я имею в виду именно ошибку. Майлз задумался. - Он не супермен. Я видел, как он делал не то, что надо, следуя не совсем верным доводам, хоть и не часто. Обычно он постоянно сверяет свои теории с новыми данными. - Не сложные ошибки. Простые. - Нет. - Майлз помолчал. - А тебе? - Никогда до недавнего времени. Понимаешь, я ведь никогда не работал в непосредственном контакте с ним. Только еженедельные брифинги со всем моим департаментом и изредка отдельные запросы. Но за последние три дня произошло четыре... странных инцидента. - Инцидента, говоришь? Какого плана? - Первый... Он спросил меня об обзоре, который я готовил. Я закончил обзор и отправил ему, но два часа спустя он позвонил и затребовал его снова. Возникло замешательство, затем его секретарь подтвердил, что я передал диск, и сообщил, что отдал его Иллиану. Иллиан обнаружил диск у себя на столе и извинился. И я забыл об этом. - Возможно... он потерял терпение, - предположил Майлз. Галени пожал плечами. - Второй эпизод совсем мелкий, лишь записка от него с неверной датой. Я связался с его секретарем, и дату исправили. Нет проблем. - М-м-м... Галени набрал побольше воздуха. - А третий - записка с неверной датой, адресованная моему предшественнику, который не работает вот уже более пяти месяцев, с запросом последних сведений о каком-то барраяро-комаррском торговом флоте, ушедшем к Тау Кита. Когда я связался с ним, чтобы выяснить, какого рода сведения он, собственно, хочет получить, он сказал, что вообще не делал подобного запроса. Тогда я отослал записку ему обратно, он тут же замолчал и отключил связь. Это произошло сегодня утром. - Это три. - А потом днем был еженедельный брифинг в нашем департаменте, где присутствовали мы - пятеро аналитиков по делам Комарры и генерал Аллегре. Ты знаешь, как обычно излагает Иллиан. Длинные паузы, но когда говорит, то очень веско и медленно. А сегодня было... много пауз. А то, что он говорил в промежутке, как бы вылетало у него изо рта, иногда даже будто непроизвольно. Он нас быстро распустил, мы не сделали и половины запланированного. - Хм-м... И что было сегодня на повестке? Галени словно воды в рот набрал. - Да, я понимаю, ты не имеешь права мне рассказывать, но если речь шла о женитьбе Грегора - тогда, возможно, он ради тебя смягчал детали, перестраивал речь на ходу или что-то в этом роде. - Если он мне не доверяет, то ему вообще не следовало меня допускать, - рявкнул Галени. И нехотя добавил: - Это неплохая мысль, но не совсем соответствует... Жаль, что тебя там не было. Майлз немедленно ухватился за предоставленную возможность. - А что ты думаешь? - Не знаю. СБ потратила кучу денег и времени, делая из меня аналитика. Я ищу изменения в сведениях. Вот одно из них. Но я недавно в городе, и ко всему прочему я комаррец. Ты же знаешь Иллиана всю свою жизнь. Тебе доводилось такое видеть? - Нет, - признал Майлз. - Но все это смахивает на обычные, свойственные человеку ошибки. - Если бы они не шли друг за другом, вряд ли бы я вообще их заметил. Мне не нужны - да я и не хочу - подробности, но нет ли у Иллиана каких-то личных проблем, о которых мы, его сотрудники, не знаем? "Проблем наподобие твоих. Дув?" - Не уверен, что у Иллиана вообще есть личная жизнь. Не женат и не был... Жил на протяжении пятнадцати лет в маленькой квартирке в шести кварталах от работы, пока здание не снесли. Тогда он два года назад временно переехал в одну из квартир для свидетелей на нижнем этаже штаб-квартиры СБ и до сих пор не потрудился оттуда куда-нибудь перебраться. Не знаю о его молодых годах, но на моей памяти женщин в его жизни не было. И мужчин тоже. И овец. Хотя, допускаю, что овца вполне могла бы быть. Они не говорят даже под воздействием суперпентотала. Шучу, - добавил он, поскольку Галени даже не улыбнулся. - Жизнь Иллиана - размеренная, как часы. Он любит музыку... никогда не танцует... не реагирует на духи, цветы, на запахи вообще. Это то, что не проходит через его чип. Вообще через чип проходит только то, что он видит и слышит. - Да, я как раз размышлял о чипе. Тебе известно что-нибудь о психозе, вызываемом таким чипом? - Вряд ли здесь что-то с чипом. Я не слишком много знаю о его технических характеристиках, но все те ребятки посходили с ума через год или два после установки чипа. Если б Иллиан мог от этого свихнуться, то это случилось бы много лет назад. - Поколебавшись, Майлз спросил: - А как насчет стресса? Или микроинсульта? Ему ведь шестьдесят с чем-то... дьявольщина, да, может, он просто устал. Он на этой чертовой работе вот уже тридцать лет. Я знаю, что он собирался уйти в отставку через пять лет. Майлз решил не объяснять, откуда ему это известно. - Не могу себе представить Службу безопасности без Иллиана. Это синонимы. - А я вот как раз не уверен, что ему нравится эта работа. Просто он хорошо с ней справляется. У него такой колоссальный опыт, что его практически невозможно застать врасплох. Или напугать. - У него весьма своеобразный способ управления конторой, - заметил Галени. - На самом деле очень форский. Большинство небарраярских организаций такого толка стараются так определить задачи, чтобы люди, выполняющие их, были бы взаимозаменяемыми. Такой подход обеспечивает организационную непрерывность. - И исключает вдохновение. Руководство Иллиана, может, и не очень яркое, признаю, но он гибок и невероятно надежен. - Надежен? - выгнул бровь Галени. - Как правило, надежен, - быстро поправился Майлз. И впервые за все время подумал, а не является ли Иллиан от природы серостью. Он-то привык думать, что это результат абсолютно засекреченной работы Иллиана - жизнь, в которой врагам не за что зацепиться. Но, возможно, за его поведением стоял чип памяти, который подавлял все эмоции? Галени оперся руками в колени. - Я рассказал тебе о том, что видел. У тебя есть какие-нибудь предложения? Майлз вздохнул: - Наблюдай. Жди. То, что ты мне рассказал, - даже не теория, а так, сплошная вода. - Моя теория в том, что что-то очень скверное скрывается под этой сплошной водой. - Только интуитивная догадка. И это вовсе не оскорбление, между прочим. Я с огромным уважением отношусь к интуиции. Но не следует путать интуицию с доказательствами. Не знаю, что еще сказать. Если у Иллиана какие-то внутренние проблемы, то главы департаментов должны... - Что? Взбунтоваться? Идти через голову Иллиана? Выше Иллиана на планете только два человека - премьер-министр Ракоши и император Грегор. - Если с ним что-то не в порядке, другие тоже это неизбежно заметят рано или поздно. И будет лучше, если на это укажет кто-то другой, а не ты. Только не я, разумеется. Это будет еще хуже. - А если все думают так же, как ты? - Я... - Майлз потер лоб. - Я рад, что ты рассказал обо всем мне. - Только потому, что ты - единственный мой знакомый, кто знает Иллиана на протяжении многих лет. Иначе... Я не уверен, что вообще стал бы об этом говорить. Во всяком случае, за стенами Службы безопасности. - И в ее стенах тоже. Однако есть еще Гарош. Он работает непосредственно с Иллианом почти так же долго, как я. - Ну, может, мне трудно с ним общаться. - Что ж... Приходи еще, ладно? Если что-то еще начнет тебя беспокоить. - Может, все это ерунда, - без особой убежденности сказал Галени. - Ага. Слушай... Может, ты передумал насчет выпивки? - Давай, - вздохнул Галени.

Через два дня после разговора с Галени, когда Майлз утром разбирал свой шкаф, проводя инвентаризацию небогатого гражданского гардероба, составляя список необходимого и размышляя, не проще было бы завести слугу, которому можно приказать "займитесь этим", раздался вызов комма. Майлз сначала оставил его без внимания, затем встал, потянулся через наваленную на полу кучу вещей и нажал на кнопку. На экране возникла мрачная физиономия Иллиана. Майлз автоматически вытянулся по стойке "смирно". - Да, сэр? - Где тебя носит? - рявкнул Иллиан. Майлз изумленно уставился на него: - Я в особняке Форкосиганов, сэр. Вы сюда и звоните. - Знаю! - раздраженно ответил Иллиан. - Я спрашиваю, почему ты не прибыл ко мне в 9.00, как приказано? - Простите, кем приказано? - Мной! "Явись в 9.00 ровно с блокнотом. Тебе понравится. Нечто сногсшибательное". Я думал, ты примчишься на всех парах. Майлз мгновенно узнал телеграфный стиль приказов Иллиана И в голове у него зазвонил колокольчик Тревожный колокольчик. - И в чем дело? - Нечто, что состряпали мои аналитики по Цетаганде и целую неделю мне вкручивали. Это может оказаться высокоэффективным тактическим дзюдо при низких затратах. Существует некий джентльмен, которого зовут полковник Тремон. Аналитики полагают, что это лучшая кандидатура на пост руководителя мэрилакского сопротивления. Только есть маленькая загвоздка В настоящий момент он гостит в цетагандийском лагере для военнопленных на Дагуле IV И их гостеприимство должно сильно подстегнуть полковника, если его освободить. Анонимно, конечно. Я собираюсь предоставить тебе довольно большую свободу действия, но хочу получить вполне определенные результаты, как то: новый лидер Мэрилака, никоим образом не связанный с Барраяром и с барраярским вмешательством. Майлз не просто мгновенно узнал задание Он готов был поклясться, что именно такими же словами Иллиан впервые описал его. На закрытом утреннем совещании в штаб-квартире СБ много лет назад... - Саймон... задание на Дагуле выполнено пять лет назад. А в прошлом году мэрилакцы выкинули со своей планеты последних цетагандийцев. Месяц назад ты меня уволил. Я больше у тебя не работаю. - Ты спятил? - спросил Иллиан и резко замолчал. Они молча уставились друг на друга. Затем лицо Иллиана резко изменилось Застыло. - Извини, - пробормотал он и отключился. Майлз сидел, глядя на опустевший экран. Никогда еще у него так не билось сердце, как сейчас, в этой пустой комнате. Сообщение Галени вызвало у него беспокойство. Теперь же он пришел в ужас.

ГЛАВА 14

Майлз сидел неподвижно минут десять. Галени прав. Черт побери, да Галени и половины не знает. Иллиан не просто забывает то, что есть. Он помнит то, чего нет Ретроспекция? "Эй, если старик не помнит, какой нынче год, то я знаю способ, как ты сможешь получить обратно свою работу..." Не смешно. Что же делать? Он, наверное, единственный человек на всем Барраяре, кто не осмелится сказать ни слова против Иллиана. Это немедленно сочтут нытьем уволенного, или еще хуже - попыткой отомстить. Но и оставлять все это без внимания тоже нельзя, зная то, что он теперь узнал наверняка. Из кабинета Иллиана непрерывно идут приказы, и люди этим приказам повинуются. Безоговорочно. Тридцать лет безусловного доверия - это банк, который не может рухнуть в одночасье. И сколько вреда может нанести Иллиан за это время? Например, сейчас? Предположим, он вернется к самым кровавым моментам восстания на Комарре? И сколько это уже продолжалось, пока Галени не заметил странные проявления? Похоже, все произошло внезапно, но, возможно, лишь внезапно проявилось Сколько недель, а может, месяцев, он в таком состоянии отдает приказы? Кому-то придется тщательно просеивать все исходившие от Иллиана приказы за последние... что? "Кому-то. Но не мне". Что-то произошло с чипом эйдетической памяти или с нейронами Иллиана? Или это какое-то внезапное синергическое нарушение? Проблема медицинского и биоинженерного характера, и решать ее техническим экспертам. "И опять не мне". В конце концов Майлз пришел к тому же решению, если это можно назвать решением, что и Галени. "Передай сведения Другому в надежде, что он что-нибудь предпримет". И сколько же времени комитет наблюдателей за Иллианом будет футболить мяч туда-сюда, прежде чем предпринять какие-то решительные шаги? "Это не мне решать. Очень жаль, но это так". Он нехотя набрал номер на комме. - Это лорд Форкосиган. Соедините меня с Департаментом внутренних дел, пожалуйста, - попросил он ответившего на вызов капрала. Генерала Гароша на месте не оказалось. - Попросите его связаться со мной, как только он появится, - сказал Майлз. - Это срочно. В ожидании вызова он продолжил перебирать вещи, едва соображая, какие выкинуть, а какие оставить. Гарош не отзывался. Майлз еще дважды связывался с его приемной, прежде чем ему удалось застать генерала на месте. - Да? - нетерпеливо нахмурился Гарош. - В чем дело, лорд Форкосиган? Майлз набрал побольше воздуха. - Некоторое время назад со мной связывался Саймон Иллиан. Думаю, вам стоит просмотреть запись вызова. - Прошу прощения? - Пойдите в приемную Иллиана и заставьте его секретаря показать вам запись. На самом деле вам обоим стоит ее просмотреть. Я знаю, что разговор записан, это стандартная процедура. - Зачем? Вот именно. С какой стати Гарош послушает парию Службы безопасности, которого, как он видел своими глазами, его глубокоуважаемый начальник Иллиан не только выгнал, но лично сопроводил на выход? - Генерал, это действительно очень важно и очень срочно, и я действительно предпочел бы, чтобы выводы вы сделали сами. - Вы театрально загадочны, лорд Форкосиган, - неодобрительно нахмурился Гарош. - Мне очень жаль. - Майлз старался говорить ровным тоном. - Вы сами все поймете, просмотрев запись. - Вот как? - поднял бровь Гарош. - Что ж, может, и просмотрю. - Благодарю вас. Майлз отключил комм. Просить Гароша связаться с ним после просмотра бесполезно. Теперь его и близко не подпустят. Вот и все. Дело сделано. Он поступил правильно, насколько это возможно в данной ситуации. Чувствовал он себя скверно. Так, теперь: стоит ли сообщить Грегору? Нечестно держать императора в неведении по столь серьезному вопросу, но, Боже мой... Впрочем, Гарош сам вскоре поставит своего сюзерена в известность. Как только он сообразит, в чем дело, и обеспечит Иллиану соответствующий медицинский уход, Гарош, согласно существующему положению, автоматически станет шефом Службы безопасности, и его первейшей обязанностью будет сообщить Грегору о столь неприятном повороте событий и выяснить мнение императора по этому поводу. Так что вопрос разрешится еще до вечера. Возможно, причиной поведения Иллиана является что-нибудь простое, что легко исправить. Может, он вернется к исполнению своих обязанностей буквально через несколько дней. К примеру, что-то замкнулось в чипе. "С этим чипом ничего простого быть не может". Но СБ позаботится о своем сотруднике. Вздохнув, Майлз вернулся к своему списку, но никак не мог сосредоточиться. А не мог ли Иллиан сокрыть следы происшедшего? Предположим, Гарош пошел просмотреть запись, а ее уже нет? Но если Иллиан отдает себе отчет в происходящем, то он должен сам обратиться к медикам. День тянулся бесконечно. Вечером Майлз, сломавшись, попробовал связаться с Гарошем и Грегором, но не нашел ни того, ни другого. Возможно, оба были заняты разрешением возникшего кризиса. Он все же оставил просьбу, чтобы с ним связались, но ответа так и не дождался. Спал он этой ночью плохо. Как же он ненавидел отсутствие информации! К вечеру следующего дня Майлз уже вполне созрел, чтобы лично отправиться в штаб-квартиру СБ и потребовать сведения, к которым теперь не имел доступа, но тут в особняк Форкосиганов пожаловал Галени. Капитан явно приехал прямо с работы, в мундире, и выглядел мрачным даже по сравнению со своим обычным суровым видом. - Выпьешь? - спросил Майлз, глянув на физиономию приятеля, которого Мартин, на этот раз по всем правилам представив, привел в Желтую гостиную. - Или поужинаешь? - Выпью. - Галени плюхнулся в ближайшее кресло и откинул назад голову так, что хрустнули позвонки. - А насчет ужина подумаю. Пока я не голоден. - Дождавшись ухода Мартина, он произнес: - Все кончено. - Рассказывай. Что произошло? - Сегодня днем в разгар совещания Иллиан сломался окончательно. - Днем? Ты хочешь сказать, что генерал Гарош не отправил его на медицинское обследование вчера вечером? - Что? Майлз рассказал о своем разговоре с Иллианом. - Я немедленно поставил в известность Гароша. Только не говори мне, что этот человек не сделал того, что я ему сказал. - Не знаю, - протянул Галени. - Могу рассказать лишь о том, что сам видел. Как опытный аналитик - и уж тем более как историк - Галени прекрасно видел, разницу между свидетельством очевидца, слухами и досужими домыслами. Всегда можно было понять, к какой категории относится то, что он рассказывает. - Но теперь-то Иллиан под медицинским наблюдением, не так ли? - озабоченно спросил Майлз. - О да! - вздохнул Галени. - Совещание началось почти как всегда. Главы департаментов представили еженедельные доклады и перечислили все задачи, которые хотели бы поставить перед другими отделами. Иллиан казался несколько нервным, более беспокойным, чем обычно, вертел в руках лежащие перед ним на столе предметы... порвал справку, пробормотал извинения. Встал, чтобы, как всегда, раздать всем поручения, и тут началось... Фразы не вязались одна с другой. Он совершенно съехал с катушек. Похоже, он не просто перепутал день, а ошибся дней на двадцать. Каждое предложение - абсолютно грамматически правильное и совершенно бессмысленное. И он не отдавал себе в этом отчета, пока не заметил, что у всех присутствующих отвисла челюсть. Тут он остановился. Тогда Гарош встал - клянусь, это самый смелый поступок, какой я видел в жизни, - встал и заявил: "Сэр, мне кажется, вам следует немедленно обратиться к врачу". Иллиан рявкнул, что вовсе не болен, приказал Гарошу сесть, к чертовой матери, на место. Только в глазах его ярость сменялась недоумением. Его трясло. Где, черт побери, твой подросток-переросток с выпивкой? - Опять, наверное, перепутал поворот и заблудился в другом крыле. Ничего, скоро выпутается. Продолжай пока. - А! - Галени потер шею. - Иллиан не хотел никуда идти. Гарош вызвал медика. Иллиан отменил приказ, заявил, что не может все бросить в разгар кризиса, только вот кризис, который он имел в виду - это нападение цетагандийцев на Верван десятилетней давности. Гарош, ставший к этому моменту пепельно-серым, взял его под руку и попытался увести, и это было ошибкой, потому что Иллиан начал сопротивляться. Тогда Гарош заорал: "А, черт, быстро приведите врача!" Очень мудро с его стороны. Потому что Иллиан, как выяснилось, дерется без правил. Никогда такого не видел. - Я тоже, - кисло ответил Майлз. - Когда прибежал врач, еще двое нуждались в медицинской помощи. Иллиана накачали успокоительным и привязали к койке в клинике СБ. Так закончилось сегодняшнее совещание. Подумать только, а я-то жаловался, что на них с тоски можно сдохнуть. - Бог ты мой. - Майлз потер лицо. - Захочешь - не придумаешь более унизительный сценарий с максимумом неразберихи. Не говоря уже о количестве свидетелей. - Не стоит упоминать, что Гарош до сих пор на службе, - продолжил Галени. - Вообще все заведение вверх дном. И конечно, Гарош всем приказал не говорить никому ни слова. - Кроме меня? - Тебя по какой-то причине в списке посвященных не значится, - сухо сообщил Галени. - Так что ты от меня ничего не слышал. Ты вообще ничего не слышал. Точка. - Отлично. Понимаю. Полагаю, он уже сообщил о происшедшем Грегору. - Блажен, кто верует. - Дьявольщина, Гарошу следовало обеспечить Иллиану медицинскую помощь еще вчера, до ухода с работы! - Он выглядел очень испуганным. Все мы перепугались. Арест главы Имперской службы безопасности в штаб-квартире СБ - не простая задача. - Да. Да... Наверное, мне не следует критиковать человека, оказавшегося на линии огня. Должно быть, ему требовалось время, чтобы окончательно убедиться. Это такая штука, где никак нельзя ошибиться, если не хочешь рисковать карьерой. А Гарош не из таких. Проделывать подобное с Иллианом на публике казалось излишней жестокостью. "Иллиан по крайней мере прогнал меня без свидетелей". Но, с другой стороны, так дело было совершенно ясным, исключались слухи и домыслы. И споры. - Неподходящее сейчас время для такой штуки, - продолжил Майлз. - Хотя я сомневаюсь, что для подобного рода происшествий вообще существует подходящее время. Интересно, не послужила ли поводом для этого сбоя императорская помолвка? Нет, вряд ли. Иллиан выдерживал кризисы и похуже. - Да, это не самый сложный кризис, хоть и последний, - согласился Галени. - Эта штука вообще могла висеть на волоске Бог знает сколько времени. - Поколебавшись, капитан добавил: - Не думаю, что у него начались нелады уже тогда, когда он тебя выгнал. То есть... ты можешь утверждать, что его поведение уже было неадекватным? Майлз сглотнул, не будучи уверенным, что благодарен Галени за то, что он произнес вслух то, о чем он сам едва осмеливался думать. - Хотелось бы мне, чтобы было так. Но нет. Тогда с ним все было в порядке. Мое увольнение вполне логично вытекало из его принципов. - Так когда же все это началось? Вот основной вопрос. - Да уж. Я сам себе его задавал. И у остальных он тоже возникнет. Я более чем уверен. Однако, думаю, нам всем придется подождать, что скажут врачи СБ. И кстати, никто не выдвигал предположений, отчего это могло произойти? - До меня ничего не дошло. Но они, наверное, еще только приступили к изучению проблемы. Думаю, им придется привлечь множество экспертов. Наконец появился Мартин с выпивкой. Галени в итоге решил-таки остаться на ужин, отчего Мартин несколько спал с лица. Поскольку матушка Кости мгновенно и по всем правилам подала ужин для обоих мужчин, Майлз пришел к выводу, что Мартину пришлось пожертвовать своей порцией, а самому довольствоваться бутербродами. Зная, что такое бутерброды матушки Кости, Майлз чувствовал себя не слишком виноватым, хотя, возможно, сегодня внимание матушки Кости больше принадлежало им с Галени. И все же... самое худшее, касающееся Иллиана, позади. Предотвращены огромные проблемы. Все остальное - дело техники.

"Горгульи над боковой дверью штаб-квартиры СБ нынче выглядят особенно потрепанными, - подумал Майлз, - будто скорчились под гнетом скорби и хранимых ими мрачных тайн". И выражение лиц кое-кого из людей, мимо которых он прошел, сильно напоминало гранитных стражей. Охранник на проходной глянул на Майлза, недоуменно моргнув. - Чем могу быть полезен, сэр? - Я - лорд Форкосиган. Пришел на встречу с Саймоном Иллианом. Охранник сверился со списком: - Вас тут нет, милорд. - Нет. Я просто проходил мимо и решил навестить его. - Охранник, как и большинство служащих СБ, как минимум, должен был знать, что Иллиана на службе нет. Хотя бы потому, что им сообщили, что теперь их начальником стал Гарош. - Дайте мне карточку гостя и пропустите, пожалуйста. - Я не могу этого сделать, милорд. - Можете. Это ваша работа. Кто сегодня дежурный офицер? - Майор Жарле, милорд. - Отлично. Он меня знает. Свяжитесь с ним, чтобы он дал разрешение. Через несколько секунд на экране комма возникло лицо Жарле. - Да? Охранник изложил просьбу Майлза. - Не думаю, что это возможно, милорд, - неуверенно сказал Жарле перегнувшемуся через плечо охранника Майлзу. Майлз вздохнул: - Свяжитесь тогда с шефом. Дьявольщина, нет... Чтобы пройти по всей цепочке, потребуется минут тридцать. Давайте выкинем промежуточные звенья, а? Мне очень не хочется беспокоить его сегодня утром, когда он, безусловно, ужасно занят, но все же соедините меня с генералом Гарошем. Жарле явно тоже не жаждал беспокоить руководство, но игнорировать просьбу фор-лорда тоже не мог. Так что не прошло и десяти минут, как они связались по комму с Гарошем. Рекордный срок, учитывая нынешние обстоятельства, подумал Майлз. - Доброе утро, генерал, - поприветствовал Майлз Гароша. - Я пришел навестить Саймона. - Невозможно, - отрубил Гарош. - Это невозможно, только если он мертв. - Голос Майлза зазвенел. - По-моему, вы хотите сказать, что не хотите допустить моего визита. Почему, смею спросить? Гарош поколебался, затем приказал охраннику: - Капрал, заглушите звук комма и уступите на секунду ваше место лорду Форкосигану. Охранник послушно отошел в сторону, а над Майлзом и комм-пультом опустился силовой звуконепроницаемый щит. - Где вы об этом узнали? - подозрительно спросил Гарош, едва опустился щит. Подняв бровь, Майлз немедленно включился. - Я беспокоился. Когда вы мне так и не позвонили два дня назад и не ответили на мои вызовы, я в конце концов связался с Грегором. - О! - Подозрительность Гароша сменилась неприкрытым раздражением. "Чуть не промазал", - сообразил Майлз. Если Гарош до сих пор еще не сообщил Грегору, то Майлз сильно прокололся, подставив Галени. Лучше ему не уточнять, когда он предположительно разговаривал с императором, пока действительно с ним не переговорит. - Я хочу видеть Иллиана. - Иллиан может вас даже не узнать, - после длительной паузы сказал Гарош. - Он выбалтывает секретные сведения со скоростью метр в минуту. Мне пришлось выставить охрану, имеющую высшую категорию доступа. - Ну и что? У меня высшая категория. - Черт, да он сам - строго засекреченный материал. - Нет. Вас должны были лишить допуска, когда вас... уволили в отставку. - Проверьте. - А, дьявол! Теперь у Гароша есть доступ ко всем файлам Иллиана. Он может узнать всю правду об увольнении Майлза, как только выберет время. Оставалось только надеяться, что последние дни у генерала свободных минут не так уж много. Гарош, сощурившись, посмотрел на Майлза и набрал на комме код. - Ваш допуск все еще действителен, - изумленно сказал он. - Вот и славненько. - Должно быть, Иллиан забыл об этом. Может быть, он уже тогда был не в себе? Что же... - Гарош набрал что-то на клавиатуре. - Я отменяю ваш допуск сейчас... "Ты не можешь этого сделать!" Майлз проглотил гневное восклицание. Конечно, Гарош может. Майлз в бешенстве глянул на генерала. Что же ему теперь делать? Вылететь из штаб-квартиры с воплем "А это мы еще посмотрим! Я на тебя старшему брату пожалуюсь!"? Нет. Грегор - это карта, которую он может разыграть лишь один раз и только в случае острой необходимости. Он медленно выдохнул, стараясь совладать с гневом, и так же медленно вдохнул. - Генерал. Осторожность - это одно, паранойя, когда человек не может отличить друга от врага, - совсем другое. - Лорд Форкосиган. - Голос Гароша звучал так же напряженно, как у Майлза. - Мы еще не знаем, с чем столкнулись. И у меня нет времени развлекать любопытствующих, будь то друзья или недруги. Будьте любезны не отвлекать моих людей. То, что император сочтет нужным вам сообщить, это его дело. Я же обязан отчитываться только перед ним. До свидания. Гарош резко отключил связь, звуконепроницаемый щит исчез, и Майлз снова оказался в холле. Дежурный охранник нетерпеливо смотрел на него. "Похоже, все идет не так". Первое, что он сделал, вернувшись в особняк Форкосиганов, - закрылся у себя в спальне и связался с Грегором. На это у него ушло сорок пять минут. Но даже если бы потребовалось сорок пять часов, он все равно добился бы своего. - Грегор, - безо всякого вступления начал Майлз, когда император появился наконец на экране. - Что, черт побери, происходит с Иллианом? - Откуда ты знаешь? - немедленно отреагировал Грегор, вторя Гарошу. Лицо его стало озабоченным. Майлз вновь рассказал о звонке Иллиана, о том, что он тут же сообщил об этом Гарошу и что произошло это еще два дня назад. И опять не упомянул Галени. - Но что случилось потом? Что-то же случилось, это совершенно очевидно. Грегор вкратце изложил ему происшедшее на совещании, но без удручающих подробностей, рассказанных Галени. - Гарош поместил его в клинику СБ, что, с учетом всех обстоятельств, вполне логично. - Да, я пытался увидеться с Иллианом сегодня утром. Гарош меня не пустил. - Они могут привлечь любых экспертов и получить все необходимое оборудование. Я лично распорядился выполнять все запросы Гароша. - Грегор, задумайся на минуточку. Гарош не пустил меня. Повидать Иллиана. Грегор сердито сжал кулак: - Майлз, отстань от мужика. У него и так забот полон рот. На него как снег на голову свалились все обязанности Иллиана, ему нужно передать свой собственный департамент заместителю... Дай ты ему несколько дней и не толкай под локоть, будь любезен. Когда он чуть освоится, уверен, все встанет на места. Согласись, Саймон первым бы оценил должную осторожность в подобной ситуации. - Верно. Саймон предпочел бы оказаться в руках людей, которых действительно заботит безопасность. Но я почему-то начинаю постепенно приходить к выводу, что предпочел бы видеть его в руках тех, кого действительно заботит Саймон Иллиан. - Он вспомнил долгий кошмар, в котором жил, когда страдал от посткриогенной амнезии. Самый жуткий период в его жизни, потеря памяти, потеря самого себя. Не переживает ли Иллиан сейчас нечто подобное? Или что-то еще более страшное? Майлз тогда страдал среди чужих. А Иллиан, кажется, страдает среди людей., которые вроде бы должны быть друзьями. Он вздохнул: - Ладно. Оставлю беднягу Гароша в покое. Бог знает, как я ему не завидую. Но ты будешь держать меня в курсе медицинских сводок? Все это... меня очень огорчает. Грегор сочувственно посмотрел на него. - Иллиан ведь был фактически твоим наставником, правда? - Да, в свойственной ему ехидной и требовательной манере. И должен отметить задним числом, это был отличный метод. Но еще раньше... Он служил моему отцу тридцать лет, всю мою жизнь. До восемнадцати лет я звал его "дядя Саймон", пока не поступил в Академию. И только после этого стал обращаться к нему "сэр". У него тогда уже не осталось в живых никого из родственников, и его работа, а теперь я начинаю думать, и этот чертов чип у него в голове сожрали все перспективы создать свою семью. - А я и не думал, что он для тебя что-то вроде приемного отца, Майлз. Майлз пожал плечами: - Скорее приемный дядя. Это... семейное дело, Грегор. А я - фор. - Приятно слышать, что ты это признаешь, - пробормотал Грегор. - А то кое-кто иногда сомневался, сознаешь ли ты это. Майлз вспыхнул. - Мой долг перед Иллианом - это нечто среднее между родственным долгом и долгом перед вассалом... А я в настоящий момент - единственный Форкосиган на Барраяре. Поэтому это как... нет, это и есть моя обязанность. - Форкосиганы всегда отличались верностью, - согласился Грегор. - Давай согласимся на том, что это своего рода привычка. Грегор вздохнул: - Конечно, я буду тебя информировать. - Каждый день? Я знаю, Гарош будет представлять тебе бюллетени ежедневно, на утреннем совещании. - Да, Иллиан и мой утренний кофе обычно прибывали одновременно. А иногда, когда он приходил лично, то приносил мне кофе собственноручно. Мне всегда казалось, что это вежливое указание "Сядь и слушай внимательно". - Иллиан есть Иллиан, - ухмыльнулся Майлз. - Так договорились, каждый день? - Ой, ну хорошо. Слушай, мне нужно идти. - Спасибо, Грегор. Император отключился. Майлз сел, почти довольный результатом. Нужно дать людям время, и пусть все идет своим чередом. Он вспомнил безмятежный совет, данный им Галени насчет интуиции и доказательств. Его собственный демон интуиции может убираться обратно - Майлз представил, как засовывает в коробку крошечного Нейсмита и закрывает замки. И вообразил еле слышные удары и вопли, доносящиеся изнутри... "Я стал лучшим агентом Иллиана отнюдь не потому, что следовал правилам тщательнее всех". Но еще чертовски рано говорить "что-то неправильно на этой картинке", даже думать об этом вслух. Служба безопасности заботится о своих. Всегда. И он вовсе не намерен снова делать из себя дурака. Будем ждать.

ГЛАВА 15

Медленно прошла неделя. Сначала краткие ежедневные сведения, Получаемые от Грегора по комму, вполне удовлетворяли Майлза, но с каждой последующей сводкой о состоянии Иллиана, подтверждающей отсутствие какого-либо прогресса, осторожность Службы безопасности начала казаться Майлзу уж слишком замораживающей. Он пожаловался Грегору. - Вечно ты торопишься, Майлз, - укорил его Грегор. - Послушать тебя, так ничто не идет достаточно быстро. - Иллиан не должен дожидаться врачей. Другие, может, и должны, но только не он. Они что, еще вообще никаких выводов не сделали? - Это не кровоизлияние в мозг. - То, что это не кровоизлияние, выяснили в первый же день. Так что же это? Как насчет чипа? - Вроде бы есть некоторые подтверждения поломки или разрушения чипа. - Это мы тоже уже предположили. Какого рода? Когда? Каким образом? Почему? Какого черта они там делают все это время? - Они все еще изучают возможности других неврологических проблем. И психологических. Похоже, это не так просто. - Идею психоза я отметаю, - угрюмо буркнул Майлз. - Этот чип сидит у него в голове слишком долго, чтобы подобная вещь могла возникнуть. - Ну... похоже, в этом-то все и дело. Иллиан носил это дополнение в своей голове дольше, чем любой другой человек. Так что сравнивать просто не с чем. Он сам - точка отсчета. Никто не знает, что происходит с человеком, носящим в течение тридцати пяти лет чип эйдетической памяти. Возможно, мы это и выясним. - И все же я полагаю, что нам стоит пошевеливаться. - Они делают все, что могут, Майлз. Так что тебе придется просто ждать, как и всем нам. - Ну да, ну да... Грегор отключился. Майлз невидящими глазами смотрел на опустевший экран. Проблема со сводками з том, что содержащиеся в них сведения весьма туманны. А главное всегда в подробностях, в необработанных данных. Именно мелкие детали и питают демона интуиции, пока он не становится большим и толстым, а иногда вырастает в какую-нибудь Теорию, а может, и в Доказательство. Так что Майлз сейчас находился как минимум в трех световых годах от реального положения вещей. Врачи СБ подавали сводку Гарошу, перерабатывавшему ее для Грегора, который, в свою очередь, редактировал ее для Майлза. И в конечном итоге в ней не оставалось ничего, на чем можно было выстроить хоть какую-нибудь теорию.
На следующее утро из официальной поездки на Комарру вернулась леди Элис Форпатрил и днем позвонила Майлзу. Он приготовился к очередному потоку поручений. Внутренний голос возопил "караул!" и безуспешно заметался в поисках укрытия. Но внутреннему голосу пришлось просто дать хорошего пинка и поставить по стоике "смирно" в ожидании дальнейших указаний леди Элис. Но вместо этого первое, что она произнесла, было: - Майлз, как давно ты знаешь об этой глупости, что творится вокруг Саймона? - Э-э-э... две недели. - Неужели никому из вас, троих юных олухов, не пришло в голову, что я захочу об этом знать? Трое олухов - Айвен, Майлз и... Грегор? Она действительно огорчена. - Вы все равно ничего не могли сделать. К тому же вы были на полпути к Комарре. И у вас уже было важнейшее поручение. Однако, каюсь, действительно не подумал об этом. - Дурачье, - выдохнула она. Ее большие карие глаза полыхнули огнем. - Хм-м... А кстати, как дела? На Комарре, я имею в виду? - Не очень. Родители Лаисы скорее огорчены. Я сделала все возможное, чтобы успокоить их, особенно если учесть, что кое-какие их опасения весьма небезосновательны. Я попросила твою мать заехать к ним по дороге сюда и еще раз с ними переговорить. - Мать едет домой? - Надеюсь, скоро. - А... вы уверены, что моя мать - лучшая кандидатура на эту роль? Она ведь может быть ужасно прямолинейной в своих высказываниях о Барраяре. И она не отличается избытком дипломатии. - Верно, но она - кристально честный человек. И она обладает удивительным свойством придавать самым невероятным вещам осязаемость. Во всяком случае, пока говорит о них. Люди в конечном итоге с ней соглашаются, а потом месяц удивляются, почему они это сделали. Во всяком случае, я выполнила все обязанности свахи Грегора. - Ну и... женитьба Грегора состоится или нет? - Конечно, состоится! Но есть разница между вещами, выполненными безукоризненно и выполненными вчерне. Имелось некоторое напряжение, которое мне так и не удалось снять. А я не намерена оставлять нерешенными те проблемы, которые могу разрешить. Добрая воля - вот что потребуется в большом количестве. - Тут она сердито нахмурилась. - Кстати, о доброй воле или отсутствии таковой... Мне сообщили, что Саймон лежит в клинике в штаб-квартире Имперской безопасности, и я, конечно же, тут же пошла его проведать. И этот идиот, генерал как-бишь-его, меня не пустил! - Гарош? - подсказал Майлз. - Да-да, он. Сразу видно, что он не фор. Майлз, ты можешь что-нибудь сделать? - Я?! Это не в моей власти. - Но ты работал с этими, этими, этими... людьми много лет! И теоретически должен их понимать. "Я и есть Имперская безопасность", - сказал он однажды Элли Куин. Тогда он был чрезвычайно горд тем, что отождествляет себя с этой могущественной организацией, будто их каким-то образом соединили, создав этакого киборга. Что же, теперь его отсекли, а Имперская служба безопасности спокойно продолжает существовать, даже не замечая его отсутствия. - Я больше с ними не работаю. А даже если бы и работал, то я всего лишь паршивый лейтенантишко. А лейтенанты не отдают приказов генералам, даже лейтенанты-форы. Гарош меня тоже не пускает. Думаю, вам нужно поговорить с Грегором. - Только что говорила. Он был дьявольски уклончив. - Может, он просто не хочет вас огорчать. Насколько я понимаю, Иллиан сейчас пребывает в состоянии очень сильного умственного расстройства, не узнает людей, ну и так далее. - А как он может кого-то узнавать, если тех, кого он знает, к нему не допускают? - Хм-м. Отлично подмечено. Слушайте, я вовсе не собираюсь защищать Гароша, он и меня из себя выводит. - Похоже, не достаточно сильно выводит! - отрезала леди Элис. - У этого Гароша хватило наглости заявить мне - мне! - что это зрелище не для дам. Тогда я поинтересовалась, что он делал во время государственного переворота Фордариана. - В конце фразы ее голос перешел в шипение сквозь зубы. Майлз не был уверен, но ему показалось, что леди Элис с трудом подавила готовую сорваться с языка площадную брань. - Насколько я понимаю, Грегор полагает, что ему, возможно, еще долго предстоит работать с Гарошем. Конечно, прямо об этом сказано не было, но, как я понимаю, Гарош убедил Грегора в том, что его положение на должности и.о. начальника Службы безопасности еще настолько хрупкое, что может не выдержать вмешательства столь опасно некомпетентной личности - да еще и женского пола, - как я. Саймон никогда бы не заявил ничего подобного. Как бы я хотела, чтобы Корделия сейчас была здесь. Она всегда гораздо лучше меня справлялась с проявлениями мужского шовинизма. - Это как сказать. - Майлз вспомнил о судьбе Фордариана, нашедшего свою смерть от рук графини Форкосиган. Но леди Элис совершенно права: Иллиан всегда обращался с ней как с очень ценным, хоть и несколько отличным от остальных, членом команды Грегора. Новый и чисто профессиональный подход Гароша, должно быть, оказался для нее шоком. Помолчав, Майлз продолжил: - В настоящий момент Гарош имеет все возможности влиять на Грегора. Через него идет весь поток информации, поступающей императору. Хоть это и нельзя назвать резким изменением обычного хода вещей. Так было всегда, только вот когда этим занимался Иллиан, Майлза сей факт почему-то совершенно не задевал. Темные брови Элис изогнулись, но она промолчала. Под ее тяжелым взглядом молчание становилось все ощутимее. Чтобы поправить неловкость, вызванную его неосторожными словами, Майлз сказал: - Вы можете устроить забастовку. Никакой свадьбы, пока Грегор не выкрутит Гарошу руки. - Если в ближайшие дни ничего не будет сделано, то я вполне могу это осуществить. - Я всего лишь пошутил, - быстро произнес Майлз. - А я нет. - Коротко кивнув, леди Элис отключила комм. На следующий день, еще на рассвете, Мартин осторожно потряс Майлза за плечо. - Э-э-э... Милорд, к вам там посетитель. - В такую рань? - пробурчал Майлз, потер заспанное лицо и, зевнув, спросил: - Кто? - Сказал, что его зовут лейтенант Форберг. Снова один из ваших приятелей из СБ, наверное. - Форберг? - моргнул Майлз. - Здесь? Сейчас? Зачем? - Он хочет с вами поговорить, так что лучше вам поинтересоваться у него самого. - Право же, Мартин... Хм-м... Надеюсь, ты не оставил его стоять у дверей? - Нет, я отвел его в большую комнату на нижнем этаже восточного крыла. - Во Вторую приемную. Отлично. Скажи ему, что я спущусь через пару минут. Приготовь кофе. Принеси на подносе с двумя чашками и всем, что полагается. Если на кухне осталось что-нибудь из приготовленной твоей матерью, выпечки или пирожных, их тоже положи в корзиночку и принеси вместе с кофе, понял? Вот и отлично. Сгорая от любопытства, Майлз натянул на себя первую попавшуюся рубашку и брюки, босиком пробежал два лестничных пролета, свернул налево по коридору, миновал три комнаты и оказался во Второй приемной. В честь прихода гостя Мартин снял с одного из стульев чехол, который тут же и бросил на полу белой кучей. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые гардины, лишь подчеркивая темноту, в которой сидел Форберг. На лейтенанте был повседневный зеленый мундир, но лицо его казалось серым от выросшей щетины. Увидев Майлза, он нахмурился. - Доброе утро, Форберг, - вежливо поприветствовал офицера Майлз. - Что привело вас в такую рань в особняк Форкосиганов? - Для меня уже разгар дня, - буркнул Форберг. - Я только что освободился от ночного дежурства. Он нахмурился еще сильнее. - Похоже, они подыскали вам занятие? - Да. Я старший офицер ночного караула в нашей клинике. Майлз опустился на ближайший накрытый чехлом стул, внезапно проснувшись без всякого кофе. Форберг - один из сторожей Иллиана? Ну конечно! Как имперский курьер он обладает нужной степенью допуска. К тому же он в настоящий момент свободен и годен лишь к легкому физическому труду или канцелярской работе. А вдобавок ко всему... еще и чужак в штаб-квартире СБ. Никаких близких друзей, с кем можно потрепаться. Майлз постарался сохранить нейтральный тон. - О? Так в чем дело? - Думаю, это крайне непорядочно с вашей стороны, Форкосиган. - Форберг говорил напряженно, почти зло. - Даже низко, учитывая обстоятельства. Иллиан служил вашему отцу много лет. Я передавал сообщение как минимум четыре раза. Почему вы не пришли? Майлз выпрямился: - Прошу прощения? По-моему, я что-то упустил. Что, э-э-э... Не могли бы вы сказать мне конкретно, о чем речь? Давно вы выполняете эту работу? - С самой первой ночи, как только его доставили. Паршивое зрелище, должен сказать. Когда он не спит, то все время что-то бормочет. А под воздействием таблеток, если перед этим был настроен по-боевому, то опять бормочет, но совершенно невозможно понять что. Врачи держат его привязанным почти все время. Такое впечатление, что он совершает экскурс в историю, прокручивает ее вспять в своем мозгу, но изредка он ненадолго приходит в себя и возвращается к реальности. А когда это происходит, он зовет вас. Сначала я думал, что он хочет видеть графа, вашего отца, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все-таки именно вас. Он говорит "Майлз" и "Приведите сюда этого глупого мальчишку". Потом "Вы еще не нашли его, Форберг? Это гиперактивное маленькое дерьмецо нельзя ни с кем спутать". Прошу прощения, Форкосиган, - добавил Форберг. - Это он так говорит. - Узнаю манеру речи, - прошептал Майлз. Он откашлялся, и голос его зазвучал громко и уверенно. - Извините. Просто я впервые об этом слышу. - Не может быть. Я докладывал об этом уже раза четыре или пять, не меньше. Грегор не забыл передать ему эти слова. Грегор просто понятия об этом не имеет. Обрыв произошел где-то раньше. "И мы выясним, где именно. О да, обязательно выясним". - Какое лечение он получает и какие анализы ему делают? - Не знаю. В мое дежурство мало что происходит. - Полагаю... это разумно. Оба замолчали, так как в этот момент появился Мартин с кофе и рулетом на противне вместо подноса. "Не забыть провести Урок номер Шесть из обязанностей дворецкого. Поиск необходимых предметов сервировки и прочего". Мартин утащил кусок рулета, мило улыбнулся присутствующим и удалился. Форберг лишь моргнул, изумленно глядя на столь необычное обслуживание, но с удовольствием отхлебнул кофе. Затем снова нахмурился, на сей раз несколько недоуменно. - По ночам я слышу от него много чего странного. В промежутке, когда он выходит из наркотического сна и еще не становится слишком - хм - шумным, чтобы заработать следующую порцию транквилизаторов. - Могу себе представить. Так вы знаете, зачем Иллиан зовет меня? - В общем-то нет. Даже в самые светлые моменты он говорит не очень-то ясно. Но у меня почему-то чертовски неприятное ощущение, что проблема частично во мне. Не зная, откуда у всего этого ноги растут, я не могу расшифровать, возможно, вполне ясное сообщение. Но я догадался, что вы никогда не были курьером. - Верно. Я был тайным агентом. - Бивший через плечо солнечный свет придавал кофе какой-то красноватый оттенок. - Тайным агентом высшего класса, - уточнил Форберг, пристально глядя на Майлза. - Наивысшего. - Я не очень-то знаю, за что он вас выгнал... - А! - мрачно улыбнулся Майлз. - Когда-нибудь я вам непременно расскажу. Насчет иглогранаты - правда. Только не вся. - Иногда он не помнит, что выгнал вас. Но иногда помнит. И тем не менее все равно зовет вас. - Вы когда-нибудь докладывали об этом непосредственно Гарошу? - Да. Дважды. - И что он сказал? - "Спасибо, лейтенант Форберг". - Понятно. - А мне нет. - Ну, вообще-то мне тоже не до конца. Но, думаю, теперь я все выясню. Ах, да... мне кажется, будет лучше, если этот наш с вами разговор никогда не имел места быть. - Вот как? - сощурился Форберг. - Если кто-нибудь спросит, упомяните только о нашей беседе на ступеньках дворца. - Хо! Так кто же вы для дендарийских наемников, Форкосиган? - Теперь уже никто. - Что же... вы, тайные агенты, - самая хитрая публика из всех, кого я знаю, так что я даже не уверен, стоит ли вам доверять. Но если вы честны со мной... Я рад во имя чести форов, что вы не бросили вассала вашего отца. Немногие из нас достаточно заботятся о... о... не знаю, как сказать... - Заботятся о том, чтобы форы оставались форами, - подсказал Майлз. - Да, - благодарно согласился Форберг. - Именно это я и хотел сказать. - Вы чертовски правы, Форберг. Ровно через час Майлз шагал к боковому входу штаб-квартиры Службы безопасности. С востока приближался грозовой фронт, постепенно затеняя утреннее солнце. Майлз чувствовал запах озона. Каменные горгульи выглядели спокойно и уверенно. Здание, на котором они сидели, казалось огромным, закрытым и темным. И уродливым. Гарош счел первейшей своей обязанностью приставить к Иллиану самых лучших и доверенных охранников. Не лучших врачей или медтехников или, Боже упаси, лучших экспертов, не важно, проверенных или нет. Нет, именно охранников. Он обращается с Иллианом не как с пациентом, а как с пленником. Пленник своей собственной организации. Оценил бы Иллиан иронию этой ситуации? Майлз подозревал, что нет. Итак, Гарош параноидален и туп от природы или лишь временно запаниковал под грузом свалившейся на него ответственности? Вряд ли Гарош стал бы тем, кем он стал, если б был глуп, но новая и сложная работа свалилась ему на голову совершенно неожиданно. Он начал карьеру в охране, военным полицейским. Как заместитель начальника департамента внутренних дел, а потом и начальник, знал все ходы вниз и в глубь службы, непосредственно работая с весьма предсказуемыми подчиненными - военными. Иллиан же представлял Службу безопасности наверху, имея дело с императором, фор-лордами, и знал от и до все писаные и неписаные законы системы форов. То, как Иллиан обращался с Элис Форпатрил, к примеру, было просто блестящим маневром, открывавшим ему широчайший доступ к сведениям, касающимся внутренней жизни форского общества столицы. А Гарош при первой же встрече глубоко оскорбил этого важного потенциального союзника, будто то, что она не числится в официальном списке государственных деятелей, означает, что у нее и власти нет. То есть наплевал в колодец, руководствуясь изначально неверной гипотезой. Но вот что касается паранойи - Майлз вынужден был признать, что в голове Иллиана хранилось столько барраярских секретов за последние три десятилетия, что остается лишь удивляться, как его мозги еще не лопнули. Нельзя позволить ему разгуливать по городу просто так, когда он даже не имеет представления, какой год на дворе. Так что осторожность Гароша имела смысл, но ему следовало бы быть более... что? Уважительным? Сочувствующим? Глубоко вздохнув, Майлз вошел в дверь. Мартин, которому на сей раз необычно повезло - он нашел возле штаб-квартиры достаточно места для парковки громадного бронированного лимузина, неуверенно следовал за ним. Мрачное здание явно производило на него угнетающее впечатление. Майлз остановился возле пропускного пункта и хмуро уставился на охранника, того же. что был здесь на прошлой неделе. - Доброе утро, капрал. Я пришел повидать Саймона Иллиана. - Хм-м... - Охранник посмотрел на экран комма. - Вас по-прежнему нет в списке, лорд Форкосиган. - Верно, но я стою напротив вас. И намерен здесь оставаться, пока не добьюсь результата. Свяжитесь с начальством. Поколебавшись, охранник решил предоставить возможность кому-нибудь более значительному разобраться с упрямым фор-лордом, пусть даже таким маленьким и странным, как Майлз. Они быстро добрались до бывшего секретаря Иллиана, а нынче - Гароша, и тут Майлз оттеснил охранника и добился, чтобы его связали непосредственно с Гарошем. - Доброе утро, генерал. Я пришел навестить Иллиана. - Опять? Мне казалось, что этот вопрос закрыт. Иллиан не в состоянии общаться с кем-либо. - А я и не думал, что он в состоянии. Я прошу разрешения увидеть его. - В разрешении отказываю. - Гарош потянулся, чтобы отключить связь. Майлз сдержал ярость и попытался придумать мягкие увещевания и достойные аргументы. Он намеревался говорить хоть день напролет, если в результате его пустят к Саймону. Нет, никаких мягких увещеваний. Гарош предпочитает грубый стиль. Майлз заговорил в лучшем стиле правящего класса Форбарр-Султана. - Гарош! Не смейте отключаться! Все это становится утомительным! Что здесь, к дьяволу, происходит, отчего у вас волосы дыбом во всех местах? Я ведь хочу помочь, черт бы вас побрал! На мгновение лицо Гароша стало менее напряженным, но тут же снова посуровело. - Форкосиган, вы здесь больше не работаете. Будьте любезны очистить помещение. - Не буду. - Тогда я прикажу вас вывести. - А я вернусь. Губы Гароша сжались в узкую полоску. - Полагаю, что не могу вас пристрелить, учитывая, кто ваш отец. Кроме того, всем известно, что у вас... проблемы с головой. Но если вы не прекратите мне надоедать, я прикажу арестовать вас. - По обвинению в чем? - Одного прохода на закрытую территорию достаточно, чтобы упечь вас на год. И полагаю, можно найти еще что-нибудь. Сопротивление при аресте, например, вполне сойдет, я думаю. Но я без всяких колебаний прикажу применить к вам парализатор. "Он не посмеет". - И сколько раз? - А сколько, по-вашему, понадобится? - Вы не способны считать больше, чем до двадцати двух, даже если снимете сапоги, Гарош, - сквозь зубы процедил Майлз. На этой запуганной мутагенными катастрофами планете упоминать лишние пальцы было страшным оскорблением. Мартин с охранником наблюдали за перепалкой с возрастающей тревогой. Гарош побагровел. - Ну, все. У Иллиана явно было разжижение мозга, когда он вас просто уволил. Я бы отправил вас под трибунал. Убирайтесь из моей конторы немедленно. - Ни за что, пока не увижу Иллиана. Гарош резко выключил связь. Буквально через минуту из-за угла появились двое вооруженных охранников и направились прямо к Майлзу, наседавшему на дежурного охранника, чтобы тот снова связал его с секретарем Гароша. "Дьявольщина, он не посмеет... Или посмеет?.." Посмел. Ни слова не говоря, охранники подхватили его под руки и поволокли к выходу. Они тащили его, не задумываясь, достают его ноги до пола или нет. Мартин тащился следом с видом возбужденного щенка, не зная, то ли лаять, то ли кусаться. Они прошли в двери, миновали ворота и, чудом не уронив, поставили Майлза на тротуар за стеной, огораживавшей здание СБ. Старший офицер, повернувшись к охранникам у ворот, сказал: - Генерал Гарош только что приказал: если этот человек снова попытается проникнуть в здание, стрелять из парализатора. - Есть, сэр, - откозырял старший охранник, неуверенно глядя на Майлза. Майлз, весь красный, ловил воздух ртом, задыхаясь от унижения и ярости. Доставившие его сюда охранники развернулись и ушли. В пустом сквере, расположенном через улицу, имелись скамейки, с которых можно было любоваться чудовищной архитектурой здания Службы безопасности. Майлз, дрожа, дошел до одной из них и плюхнулся, уставясь на дом, уже во второй раз нанесший ему поражение. Мартин неуверенно проследовал за ним и осторожно уселся на дальнем конце скамейки, молча ожидая дальнейших указаний. Дикие видения рейдов в стиле адмирала Нейсмита проносились в его мозгу. Он представлял себя во главе одетых в серые мундиры дендарийцев, обрушивающихся, как ниндзя, на штаб-квартиру СБ... Полная чушь. Его тогда действительно пристрелят, верно? Издевательский смешок сорвался с его губ. Иллиан - единственный пленник, которого не сможет освободить Нейсмит. "Как смеет Гарош угрожать мне?" - бесился про себя Майлз. Дьявол, а почему бы ему не сметь? Сдвинутый на почве желания, чтобы его оценивали лишь по его собственным заслугам, Майлз сам посвятил последние тринадцать лет тому, чтобы выпотрошить лорда Форкосигана. Желал, чтобы в нем видели его самого, Майлза, а не сына своего отца, внука своего деда, вообще отпрыска одиннадцати поколений Форкосиганов. Приложив к этому столько усилий, нечего теперь удивляться, что он столь блестяще убедил всех, даже себя самого, что лорд Форкосиган... не в счет. Нейсмит был одержим идеей победить любой ценой и чтобы его победу видели все. Но Форкосиган... Форкосиган не имеет права сдаваться. Это не совсем одно и то же, верно? Не сдаваться - семейная традиция. На протяжении веков лордов Форкосиганов резали, стреляли, топили, топтали и сжигали заживо. Не так давно одного из них чуть не разорвали пополам, затем заморозили, вспороли, зашили и снова вытолкали в жизнь пропихивать себе дальнейший путь. Майлз подумал, не является ли легендарное упрямство Форкосиганов отчасти счастливой чертой? Не понятно только, плохой или хорошей. Может, один или два представителя Форкосиганов пытались сдаться, но упустили свой шанс, как в той байке о генерале, чьими последними словами якобы были: "Не волнуйтесь, лейтенант, противник никак не сможет вдарить по нам при той скорости, с которой мы бежим..." О жителях Дендарийских гор ходила шутка, что они и хотели бы сдаться, но не нашли никого, достаточно грамотного, чтобы прочитать предложение цетагандийцев о сдаче, так что им пришлось воевать до победного конца. "Во мне гораздо больше от горца, чем я думал". Мог бы и раньше догадаться, с его-то скрытой любовью к кленовой медовухе! Нейсмит мог демонстративно убить Форкосигана. Он мог лишить маленького лорда всех мало-мальски притягательных человеческих черт и привязать к голой койке, холодной и стерильной. Нейсмит забрал всю его энергию, отнял время, нервы, ум, тембр голоса, даже сексуальность. Но с этого момента даже Нейсмит ничего больше не сможет. Горец, упрямый, как скалы, среди которых живет, не знает, как отступать. "Я тот, кому принадлежит Форкосиган-Вашнуй". Майлз откинул голову и громко засмеялся, ощущая на языке металлический привкус дождевых капель. - Милорд? - обеспокоенно позвал его Мартин. Майлз кашлянул и потер лицо, пытаясь стереть зловещую улыбку. - Извини. Просто я только что понял, почему до сих пор не занялся лечением. - А он-то думал, что это Нейсмит - хитрец. Последний Бастион Форкосигана, а? - И мне стало смешно. На самом деле, просто уморительно. Подавив очередной смешок, Майлз поднялся. - Вы ведь не станете пытаться снова туда войти? - с тревогой спросил Мартин. - Нет. Не сразу. Сначала поедем в особняк Форкосиганов. Домой, Мартин. Он еще раз принял душ, чтобы смыть с себя утренний налет тумана и городской пыли, но главным образом - чтобы соскрести противный запах позора. Он почему-то вдруг вспомнил обряд крещения у соотечественников его матери. Обернув вокруг талии полотенце, он облазил несколько шкафов и ящиков с одеждой, выложив все необходимое на кровать. Свой мундир Форкосиганов он не надевал много лет, даже на День рождения императора и Зимнепраздник, предпочитая, как тогда ему казалось, более высокий статус настоящей военной формы, повседневной зеленой или красно-синей парадной. Он разложил коричневый мундир на постели - чистый, без всяких украшений и орденов. Проверил состояние кантов и вышитых серебром по вороту, на плечах и отворотах рукавов знаков семьи Форкосиган на предмет затяжек и потертостей, но какой-то аккуратный слуга, видимо, тщательно следил за состоянием мундира: все выглядело как новенькое. Темно-коричневые кавалерийские сапоги, извлеченные из чехла, тоже сияли новизной. Графам и их наследникам, ушедшим в почетную отставку с государственной службы, по старой традиции дозволялось носить на фамильных мундирах боевые ордена и медали в знак признания официального и исторического статуса форов как "Мышцы Империи, Правой Руки Императора". Но никто никогда не называл форов "Мозгами Империи", сухо отметил про себя Майлз. Так почему же никто не провозгласил себя, скажем, "Желчным Пузырем Империи" или "Императорской Язвой"? Похоже, некоторые метафоры не стоит слишком уж тщательно изучать. Майлз никогда еще не надевал одновременно все свои награды. Отчасти потому, что четыре пятых из них получил за тайные операции. А что за удовольствие носить ордена, о которых не можешь рассказать никакой захватывающей истории? А отчасти потому... Почему, собственно? Потому что они принадлежат адмиралу Нейсмиту? Майлз церемонно разложил все свои награды на коричневом мундире в строго выверенном порядке. Медали "невезения", точь-в-точь такие же, как та, что получил Форберг, занимали целый ряд и еще часть следующего. А вообще самую первую награду он получил от правительства Вервана А самую последнюю, хоть и несколько запоздало, - от благодарных мэрилакцев, переславших ее с курьером. Он любил тайные операции. Благодаря им он побывал в таких необычных местах. Он выложил пять барраярских Звезд Империи разных степеней. Степень зависела скорее от того, сколько пота стоило задание Иллиану, чем от того, сколько крови стоило оно Майлзу. Бронзовые означали, что его начальник лишь изгрыз ногти до второго сустава, золотые - что сглодал их аж до локтя. Поколебавшись, он аккуратно разложил по воротнику цветную ленту, на которой висел золотой орден "За Заслуги" - высшая награда Цетагандийской империи. На ощупь орден был холодным и тяжелым. Должно быть, Майлз один из немногих солдат за всю историю, удостоенных наградами обеих воюющих сторон... Хотя, если быть честным, орден "За Заслуги" он получил позже и, разнообразия ради, как лорд Форкосиган, а не как адмирал Нейсмит. Когда все награды легли на свои места, впечатление получилось умопомрачительное. А Майлз и не подозревал, сколько их у него! "Пустим в ход всю артиллерию". Мрачно улыбаясь, он привинтил ордена к кителю. Он натянул белую шелковую рубашку, расшитые серебром подтяжки, коричневые брюки с серебряным кантом, обул сверкающие кавалерийские сапоги. Тяжелый китель он надел в последнюю очередь. Полученный от деда кинжал с печатью Форкосиганов на усыпанной драгоценными каменьями рукоятке аккуратно вложил в ножны и повесил на опоясывающий китель ремень. Причесавшись, Майлз отступил назад, чтобы разглядеть себя в зеркале во всем своем блеске. "Становишься аборигеном, а?" Саркастически внутренний голос звучал все глуше. - Если собираешься открыть банку со змеями, - произнес он вслух, - позаботься о том, чтобы иметь под рукой консервный нож. Мартин, поглощенный изучением какого-то иллюстрированного журнала, заслышав топот сапог, поднял голову и замер с открытым ртом. - Подгони машину к центральному входу, - холодно приказал Майлз. - А куда мы едем? Милорд. - В Императорский дворец. Мне назначена встреча.

ГЛАВА 16

Грегор принял Майлза в спокойном уединении своего кабинета, расположенного в северном крыле дворца. Император сидел за комм-пультом, чем-то там занимаясь, и не поднял головы, когда мажордом объявил о приходе Майлза. Он набрал на клавиатуре код, выключил комм и поднял глаза на стоявшего перед ним мрачного невысокого мужчину в коричневом мундире. - Ну ладно, Майлз, из-за чего весь сыр-бор... О Господи! - Грегор изумленно выпрямился. По мере того как он рассматривал вошедшего, брови его ползли все выше и выше. - Не думаю, чтобы я когда-либо видел тебя, специально вырядившимся фор-лордом. - Полагаю, - заметил Майлз, - что это "специально" валит из меня, как дым из ушей. Готов поспорить, - обычно он заканчивал эту фразу "на мои серебряные Глаза Гора", - на все, что угодно, что с Иллианом все гораздо хуже, чем тебе сообщает Гарош. - Его доклады довольно сжаты, - осторожно ответил Грегор. - Ха! Значит, ты тоже это почувствовал. А говорил ли тебе Гарош хоть раз, что Иллиан требует меня? - Нет... А он требует? И откуда тебе это известно? - Я узнал об этом - как бы это сказать - из надежного анонимного источника. - Насколько надежного? - Чтобы предположить, что он накормил меня туфтой, нужно обвинить в маккиавелизме человека, которого я считаю чуть ли не болезненно прямолинейным. К тому же возникает проблема мотивации. Ну, давай скажем так, что он достаточно надежен с практической точки зрения. - Насколько я понимаю, - медленно проговорил Грегор, - Иллиан в настоящий момент... Ну, скажем прямо, не в своем уме. Он требует массу невозможных вещей. Например, совершить п-в-переход к Ступице Хеджена, чтобы предотвратить воображаемое вторжение. - Когда-то это было реальностью. Ты сам там был. - Десять лет назад. Откуда ты знаешь, может, желание видеть тебя из этой же серии галлюцинаций? - В том-то и дело. Я ничего не могу сказать, потому что мне не разрешают его увидеть. Никому не разрешают. Леди Элис тебе же говорила. - Э-э-э, да... - А теперь Гарош уже дважды не пустил меня. Сегодня утром пригрозил мне парализатором, если я не перестану действовать ему на нервы. - И как сильно ты действовал ему на нервы? - Ты, несомненно, можешь запросить - на твоем месте я бы затребовал - запись нашей с Гарошем последней беседы. Возможно, она тебя даже развлечет. Но, Грегор, я имею право видеть Иллиана. Не как его бывший подчиненный, а как сын своего отца. Здесь входят в силу обязательства фора, идущие вразрез с военной иерархией Службы безопасности. К их вящему огорчению, я уверен, но это - их проблемы. Я подозреваю... сам не знаю, что я подозреваю. Но я больше не могу сидеть и строить предположения. - Ты думаешь, там что-то воняет? - Не обязательно... - осторожно ответил Майлз. - Но иногда глупость может быть хуже злого умысла. Если результат поломки чипа хоть немного смахивает на мою криоамнезию, то Иллиан сейчас в аду. Заблудиться в своем собственном мозгу... Таким одиноким, как тогда, я не был никогда в жизни. И никто не пришел мне на помощь, пока не вмешался Марк. В лучшем случае Гарош неправильно взялся за дело из-за того, что нервничает и ему не хватает опыта, и поэтому нуждается в мягкой - а может, и не мягкой - встряске. А в худшем... Возможность сознательного саботажа наверняка приходила в голову и тебе. Даже если ты не обсуждал это со мной. Грегор прокашлялся. - Гарош меня об этом попросил. - Прочитал наконец мое досье, да? - поколебавшись, спросил Майлз. - Боюсь, что так. У Гароша очень... твердые понятия о лояльности. - Ага, ну что же... Я ставлю под сомнение вовсе не его понятия о лояльности, а его здравый смысл. Я по-прежнему хочу туда. - Повидать Иллиана? Думаю, что могу распорядиться. К тому же, по моим оценкам, уже пора это сделать. - Нет, я хочу большего. Я хочу получить доступ ко всем относящимся к этому делу данным, медицинским и прочим. Я хочу надзора. - Гарошу это не понравится. - Гарош, я думаю, упрется рогом. А я не могу обращаться к тебе за помощью каждые пятнадцать минут. Я хочу получить конкретную власть. Я хочу, чтобы ты приписал ко мне Имперского Аудитора. - Что?! - Даже Имперская безопасность склоняется перед Имперским Аудитором. Аудитор имеет законное право затребовать все, что угодно, и Гарошу, как и любому другому, не останется ничего иного, кроме как рвать и метать - и вежливенько выдать требуемое. Аудитор говорит твоим Голосом. И им придется слушаться. Ты не можешь и дальше прикидываться, будто это дело не заслуживает вмешательства Аудитора. - Ты прав, но... что, собственно, ты собираешься выискивать? - Если бы я знал что, мне не пришлось бы искать. Все, что я знаю, это что у этой штуки, - он развел руками, - неправильная форма. Причины могут оказаться вполне банальными. Или нет. Не знаю. Но узнаю. - И кого из Аудиторов ты хочешь получить? - Хм-м... Могу я получить Форховица? - Моего лучшего. - Знаю. Думаю, что смогу с ним сработаться. - К сожалению, он в данный момент на пути к Комарре. - О! Надеюсь, ничего серьезного? - Чисто превентивный шаг. Я послал его вместе с лордом и леди Форобио, чтобы было легче утрясти проблемы, могущие возникнуть с комаррской олигархией в связи с моей грядущей женитьбой. У него отменный талант дипломата. - Хм-м... - Майлз колебался. Когда мысль об Аудиторе пришла ему в голову, он имел в виду именно Форховица. - Форлеснер, Валентайн и Форкаллонер несколько... консервативны. - Боишься, что они станут на сторону Гароша? - Хм-м... Глаза Грегора весело блеснули. - Есть еще генерал Форпарадис! - Избави Бог! Грегор задумчиво потер подбородок. - Предвижу здесь маленькую проблему. Какого бы Аудитора я тебе ни дал, существует пятидесятипроцентная вероятность, что на следующее утро ты опять прибежишь ко мне, требуя второго, чтобы держать под контролем первого. На самом деле тебе вовсе не нужен Аудитор. Тебе нужен лишь щит, чтобы прикрывать тебя, пока ты будешь проводить собственное расследование. - Ну... вообще-то да. Не знаю. Может быть... может быть, я смогу что-нибудь сделать и в компании Форпарадиса. - При одной лишь мысли о такой перспективе у него сердце ушло в пятки. - Аудитор, - нравоучительно заявил Грегор, - это не просто мой Голос. Он - мои глаза и уши, зачастую в прямом смысле. Мой слухач. Существо, которое идет туда, куда не могу пойти я, и сообщает мне свои абсолютно независимые суждения. Ты, - тут губы Грегора изогнулись кверху, - обладаешь самым независимым суждением. Сердце Майлза замерло. Конечно же, Грегор не собирается... - Думаю, - продолжил Грегор - что избавлюсь от множества хлопот, если просто-напросто назначу тебя временным Имперским Аудитором. Со всеми полномочиями и ограничениями Девятого Аудитора. Все, чем ты имеешь право заниматься, должно быть так или иначе связано с делом, которое ты должен рассмотреть, в данном случае - с болезнью Иллиана. Ты не можешь отдавать приказ о казнях, и вряд ли тебе придется кого-нибудь арестовывать... ну, во всяком случае, я буду очень признателен, если эти аресты будут подкреплены крепкими доказательствами, достаточными для суда. От имперских аудиторов принято ожидать некоего - хм - традиционного декорума и осторожности. - Что делаешь, то делай хорошо, - процитировал Майлз одно из любимых изречений графини Форкосиган. Интересно, не светятся ли у него глаза? Во всяком случае, ощущение такое, что они горят, как угли. Грегор тут же узнал источник цитирования и улыбнулся: - Вот именно. - Но, Грегор... Гарош поймет, что это липа. - В таком случае, - мягко проговорил Грегор, - Гарош совершит опасную ошибку. - И добавил: - Мне тоже вовсе не нравилось, как идут дела, но, не имея возможности пойти туда сам, я не знал, что делать. А теперь знаю. Удовлетворил ли я вас, лорд Форкосиган? - Ох, Грегор, ты даже представить себе не можешь, насколько! Работать под чьим-то руководством на протяжении целых тринадцати лет - было все равно что пытаться станцевать вальс со слоном. Медлительным, неповоротливым, готовым наступить на тебя в любой момент и втоптать в грязь. Так имеешь ли ты представление, насколько это приятно - хоть раз получить возможность станцевать на этом чертовом слоне, а не под ним? - Так и думал, что тебе это понравится. - Понравится? Да я чуть ли не в экстазе! - Ты не очень увлекайся, - предупредил Грегор. В уголках его глаз появились веселые морщинки. - Не буду. - Майлз перевел дыхание. - Но... думаю, все пройдет отлично. Спасибо тебе. Я принимаю ваше поручение, мой сюзерен. Грегор вызвал мажордома и послал его в хранилище дворца за официальными регалиями Имперского Аудитора: символической цепью и отнюдь не символической электронной печатью. Пока они дожидались возвращения слуги, Майлз рискнул забросить пробный шар. - Аудиторы традиционно наносят свой первый визит без предупреждения. - И, не удержавшись, добавил: - Должно быть, немало развлекаются при этом. - Я давно это подозревал, - согласился Грегор. - Но я не испытываю ни малейшего желания попасть под луч парализатора, проходя в ворота СБ. Ты не думаешь, что тебе стоит лично связаться с Гарошем и известить о моем приходе? - А ты этого хочешь? - М-м-м... Не уверен. - В таком случае... не будем нарушать традиции. - Голос Грегора приобрел холодный профессорский оттенок. - И посмотрим, что из этого выйдет. Майлз замер, внезапно охваченный подозрением. - Ты говоришь в точности, как моя мать. Что тебе известно такое, чего не знаю я? - Чем дальше, тем больше я прихожу к выводу, что в настоящий момент знаю гораздо меньше тебя. Но... я думал о Гароше. Наблюдаю за ним. Не считая проблемы с Иллианом, с которой он, по вполне понятным причинам, заковырялся, он вроде бы довольно легко тянет на себе работу шефа Имперской безопасности. Если Иллиан... так и не поправится, рано или поздно мне придется решать, утверждать ли Гароша на этом посту, или назначить другого. И мне любопытно взглянуть, из какого материала он сделан. А ты будешь для него не самой простои задачей - Не пытаешься ли ты сказать, что хочешь дать ему возможность провалиться с треском? - Лучше раньше, чем позже. Майлз скривился: - Но это работает и в обратную сторону, верно? Уж не даешь ли ты и мне шанс провалиться? Губы Грегора искривились в легкой улыбке. - Ну, скажем... различные точки зрения на проблему облегчают ее решение. - И добавил: - Я обдумывал возможность саботажа, как и естественного ухудшения нейронных связей Иллиана. - И?.. - За саботажем должна была последовать какая-нибудь атака, скорее всего немедленно во время неразберихи, возникшей после кризиса Иллиана. - Или, еще лучше, непосредственно до кризиса. - Верно. Но ничего необычного, кроме - как бы это назвать? Заболевания, нездоровья? - самого Иллиана, не произошло. - Нездоровье - хороший термин, - одобрил Майлз. - Заболевание имеет какую-то внутреннюю причину. Ранение - внешнюю. Ни то, ни другое слово я бы пока что не рискнул употребить. - Пожалуй. Короче, ничего странного, кроме нездоровья Иллиана, не произошло. "Разрушения Иллиана". - Понятно, - кивнул Майлз. - Но мотивом могла послужить, скажем, личная месть. То есть не двухступенчатый заговор, а одноступенчатый. - Не начал ли ты уже, часом, составлять список потенциальных подозреваемых? Майлз застонал. - Если принять во внимание не только политические мотивы, но и личные, это могли сделать в отместку за все гадости, что Служба безопасности делала кому бы то ни было за последние тридцать лет. Причем не обязательно пропорционально нанесенному ущербу: кто-нибудь вполне мог взращивать свою ненависть долгие годы, хотя нанесенный лично ему вред ничтожно мал. Это не то, с чего нужно начинать, уж слишком большое поле деятельности. Я предпочитаю начать с чипа. Это во-первых. - Майлз прокашлялся. - Но все еще остается проблема, как избежать парализатора. Я не собирался в одиночестве отправляться в штаб-квартиру СБ. Предполагал, что со мной будет настоящий Аудитор, за которого можно спрятаться. Один из этих важных отставных адмиралов, к примеру. И я по-прежнему полагаю, что предпочитаю иметь свидетеля. Помощника, для пущей надежности. Он же - свидетель. Причем кого-то, кому я могу доверять и кому можешь доверять ты. Кто-то, обладающий высокой степенью доступа к секретным материалам, но не имеющий отношения к Службе безопасности. - И у тебя уже есть кто-нибудь на примете? - спросил Грегор.

- О Господи! - как до него Грегор, воскликнул Айвен, уставясь на Майлза. - Это подлинник? Он ткнул пальцем в тяжелую золотую цепь Имперского Аудитора. Толстые звенья скреплялись большими квадратными пластинами, на которых эмалью были изображены герб и девиз Форбарра. Цепь лежала на плечах и свисала на грудь. По прикидкам Майлза, весила она не меньше килограмма. На конце ее была электронная печать с выгравированным гербом Грегора. - Хочешь попробовать содрать фольгу и съесть шоколадку? - сухо поинтересовался Майлз. - Умф! - Айвен оглядел кабинет Грегора. Император сидел на краю стола с комм-пультом, болтая ногой. - Когда посыльный Грегора примчался сломя голову в Генштаб и выдернул меня с работы, я подумал было, что этот чертов дворец горит или что у матери сердечный приступ. Или что-то в этом роде. А оказывается, это всего лишь ты, братец? - Отныне для тебя Братец - Лорд Аудитор. - Скажи мне, что это шутка! - воззвал Айвен к Грегору. - Нет, это правда, - разочаровал его Грегор. - И я хочу именно аудиторской проверки. Точнее, Мы, чтобы придать официальный характер. Мы не довольны ходом дела. Как вам известно, Имперский Аудитор может затребовать все, что хочет. Первое, что он затребовал, это помощника. Поздравляю. Айвен закатил глаза. - Ему нужен ишак, чтобы тащить его багаж, и первый осел, о котором он подумал, это я. Какая честь. Премного благодарен. Братец - Лорд Аудитор. Уверен, что это будет сплошное удовольствие. - Айвен, - спокойно произнес Майлз, - нам предстоит проверить, как Служба безопасности ведет дело о недомогании Иллиана. Я не знаю, какой груз попрошу тебя тащить, но есть большая вероятность, что он окажется весьма взрывоопасен. И мне нужен ишак, на которого я могу положиться целиком и полностью. - О! - Всю иронию Айвена как рукой сняло. Он насторожился. - Иллиан, значит? - Немного поколебавшись, он добавил: - Отлично. Давно пора развести кое у кого костер под задницей. Матери это понравится. - Надеюсь, - искренне воскликнул Грегор. Губы Айвена изогнулись, несмотря на серьезное выражение глаз. - Ну-ну, Майлз. Должен заметить, она тебе идет. Мне всегда казалось, что тебе нужна цепь. На этот раз Майлз приказал Мартину остановиться прямо перед центральными воротами Имперской безопасности. Первыми по его приказу вылезли два императорских оруженосца в мундирах цветов Форбарра, Майлз кивком велел им стать по бокам от себя и двинулся к воротам. Айвен тащился следом, с интересом наблюдая за ходом событий. Майлз предоставил оруженосцам и Айвену первыми пройти сканирование. - Добрый день, джентльмены, - сердечно приветствовал Майлз охранников, как только ритуал проверки завершился. Те, сощурившись, неуверенно нахмурились. Майлз понадеялся, что это от умственного напряжения. Он обратился к старшему сержанту: - Пройдите, пожалуйста, к комму, и сообщите генералу Гарошу, что прибыл Имперский Аудитор. Я прошу и приказываю, чтобы он лично встретил меня у центральных ворот. Немедленно. - А вы не тот самый парень, которого мы выкинули отсюда нынче утром? - обеспокоенно поинтересовался сержант. Майлз холодно улыбнулся: - Не совсем. - "С тех пор со мной произошли кое-какие изменения". Он вытянул пустые руки. - Обратите, пожалуйста, внимание, что я не пытаюсь войти. Я не собираюсь ставить вас перед дилеммой нарушить приказ или совершить государственную измену. Но я точно знаю, что путь от кабинета начальника Имперской безопасности до центральных ворот занимает около четырех минут. И на этом ваши проблемы закончатся. Сержант удалился в караулку и быстро заговорил по комму. Когда он снова вышел, Майлз засек время. - А теперь поглядим, что будет, как сказал бы Грегор. Айвен закусил губу, но не проронил ни слова. Наконец из дверей здания высыпала толпа в мундирах, возглавляемая Гарошем, уверенно шагавшим по сырым булыжникам. За ним по пятам следовал "летописец" - секретарь Иллиана. - Четыре минуты двадцать девять секунд, - уголком губ шепнул Майлз Айвену. - Неплохо. - Могу я теперь нырнуть в кусты и сбежать? - прошептал в ответ Айвен, глядя на прущую на них вооруженную толпу офицеров Имперской безопасности. - Нет. И прекрати мыслить как подчиненный. Майлз спокойно стоял, дожидаясь, пока Гарош остановится перед ним. Он позволил себе мгновение порадоваться, увидев потрясенное лицо генерала, когда тот разглядел все детали, но тут же забыл об этом. Это воспоминание он может полелеять и позже. Мысль о мучениях Иллиана заставляла его двигаться вперед. - Добрый день, генерал. - Форкосиган. Я же велел вам не возвращаться. - Попробуйте еще раз, - мрачно посоветовал Майлз. Гарош уставился на блестящую цепь, висящую на груди Майлза. Несмотря на присутствие оруженосцев Форбарры, которых он знал лично, генерал выдохнул: - Это не настоящая! - Подделка регалий Имперского Аудитора карается смертью, - ровно ответил Майлз. Майлзу показалось, что он слышит, как вращаются шестеренки в голове Гароша. Медленно ползли секунды, затем Гарош произнес чуть надтреснутым голосом. - Милорд Аудитор! - Благодарю вас, - выдавил Майлз. Теперь, когда его новый статус официально признан и принят, можно приступать к дальнейшему. - Мой повелитель, император Грегор Форбарра, просит и требует, чтобы я провел аудиторскую проверку того, как Имперская безопасность справляется со сложившейся ситуацией. Я прошу и требую вашего сотрудничества при проверке. Не пройти ли нам теперь в ваш кабинет? Брови Гароша сошлись на переносице. В глазах загорелся ироничный огонек. - О, конечно. Милорд Аудитор. Майлз отпустил оруженосцев Грегора, приказав Мартину отвезти их обратно во дворец, и проследовал за Гарошем в здание. Бесцветный фильтрованный воздух в кабинете Иллиана навевал воспоминания. В этой комнате Майлз стоял или сидел сотни раз, получая приказы или отчитываясь за их выполнение. Здесь он бывал очарован, возбужден. Ему бросали вызов. Иногда торжествовал, иногда признавался в поражении, иногда страдал. Сильно страдал. Эта комната была центром, вокруг которого вращался его мир. Теперь все ушло. Майлз занял привычное место напротив стола Иллиана, но теперь власть исходила от него. Гарош собственноручно притащил для него стул. Чуть подождав, Айвен сам сходил себе за стулом и сел рядом с Майлзом. Гарош уселся за стол Иллиана, сложил руки "домиком" и с любопытством уставился на Майлза. Майлз, наклонившись вперед, уперся правой рукой в поверхность стола. - Ну хорошо. Как вы уже, должно быть, догадались, Грегор серьезно недоволен тем, как ваша организация справляется с проблемой нездоровья Иллиана. Таким образом, вот что я от вас хочу и в какой последовательности. Первое: я хочу увидеть Иллиана. Затем хочу переговорить со всем обслуживающим его медицинским персоналом. Я хочу, чтобы они принесли все наработанные материалы и были готовы проинформировать меня. Потом... я соображу, что потребуется еще. - Вы, безусловно, можете рассчитывать на мое полное сотрудничество... Милорд Аудитор. - Теперь, когда мы перешли к делу, можете отбросить формальности. - Но вы поставили меня перед дилеммой. И хоть на секундочку на грань инфаркта, понадеялся Майлз. Но нет, сейчас не время для развлечений. - Вот как? - Преждевременно обвинять кого-либо в саботаже в связи с поломкой чипа Иллиана до тех пор, пока эта поломка не выявлена. Можно оказаться в очень неловкой ситуации, если причина окажется естественного происхождения. - Я тоже отдаю себе в этом отчет. - Да, наверное. Но я обязан думать о будущем. Вообще-то это моя работа. Так что у меня имеется маленький список, который я держу пока про запас и ожидании каких-нибудь данных, позволяющих пришпилить его к реальности. - Лишь маленький список? - Иллиан всегда разделял списки на большой и малый. Своего рода сортировка, я полагаю. Кажется, неплохая система. Ну так вот, в моем малом списке вы - почти в самом начале. - О! - Внезапно Майлз понял, почему Гарош так враждебно к нему настроен. - А теперь вы сделали себя неприкосновенным, - добавил генерал. - Полностью фраза должна звучать "неприкосновенным занудой-фором", - не удержавшись, уточнил Майлз. - Понимаю... Это было то самое унизительное обвинение, которое он опасался услышать, бросаясь на помощь Иллиану. Что ж... очень плохо. Они молча смотрели друг на друга через темную поверхность стола. Гарош продолжил: - Таким образом, меньше всего на свете я хочу пропустить вас к Иллиану, где вы можете предпринять вторую попытку. Но теперь, похоже, я вынужден это сделать. Только прошу формально отметить, что делаю это вопреки своей воле. Милорд Аудитор. - Отмечено. - Во рту Майлза пересохло. - Имеется ли у вас подходящий мотив, которым я якобы руководствовался, а также мои возможности и использованный мною пока-что-не-существующий способ? - Разве не очевидно? - Гарош развел руками. - Иллиан покончил с вами. Внезапно. Разрушил вашу карьеру. - Иллиан, в первую очередь, меня создал. И у него есть право уничтожить меня. А с учетом всех обстоятельств, - Майлз по глазам Гароша видел, что тот полностью в курсе дела, - он был практически обязан это сделать. - Он покончил с вами за подделку рапортов. Документальный факт, который я также прошу формально отметить, милорд Аудитор. - Гарош глянул на Айвена, сохранявшего великолепную невозмутимость - своего рода защита, которую он совершенствовал всю жизнь. - Один рапорт. Один раз. И Грегору об этом известно. - Майлз чуть ли не физически ощутил, как под ним колеблется почва. И он считал этого человека тупицей? Майлз терял преимущество почти так же быстро, как набрал. Но, сжав зубы, он подавил желание оправдываться, объяснять, протестовать, извиняться. Он не должен позволить отвлечь себя от цели. - Я вам не доверяю, лорд Форкосиган. - Ничем не могу помочь. Я могу быть отозван только императором, который меня назначил, или решением двумя третями голосов на совместном заседании Совета графов и Совета Министров в полном составе. А это вам вряд ли удастся организовать. - Тогда, возможно, мне следует пойти к Грегору и попросить назначить другого Аудитора. - Можете попытаться. - Ха! Вот и ответ. Даже если бы вы были виновны... Я начинаю сомневаться, что мне удалось бы что-нибудь сделать в этом случае. Император - единственный, к кому можно было бы апеллировать, но, похоже, вы уже прибрали его к рукам. Может ли попытка отстранить вас оказаться фатальной для карьеры? - Ну... Если бы мы с вами поменялись местами, я бы не отступил, пока не приколотил бы вас к стенке самыми большими гвоздями, какие окажутся под рукой. - Чуть помолчав, Майлз добавил: - Но если после моего визита к Иллиану последует второй "выстрел"... Можете быть уверены, что я тщательнейшим образом вычислю траекторию "пули". Гарош испустил глубокий вздох. - Это преждевременно. Я буду доволен больше всех, если медики в конечном счете диагностируют естественные причины. Это избавит от кучи неприятностей. Майлз нехотя согласился: - Вот тут вы правы, генерал. Они посмотрели друг на друга с некоторой долей сдержанного уважения. В конце концов Майлз почувствовал, что он, пожалуй, испытывает облегчение, а не нервничает. Гарош, несомненно, не постеснялся расставить точки над "i". Может, рано или поздно они и сработаются? Гарош внимательно изучал "иконостас" на кителе Майлза и вдруг неожиданно жалобным тоном спросил: - Форкосиган, скажите - это действительно цетагандийский орден "За Заслуги"? - Угу. - А остальное? - Я не вычищал ящик стола моего отца, если вы это имеете в виду. Все зафиксировано в моем досье. И вы - один из немногих, кто не обязан верить мне на слово. - Хм. - Брови Гароша приподнялись. - Что же, милорд Аудитор, делайте свое дело. Но я буду за вами присматривать. - Вот и отлично. Майлз побарабанил пальцами по столу и поднялся. Айвен вскочил следом. В коридоре, по дороге в клинике СБ, Айвен пробормотал: - Никогда еще не видел генерала, отбивающего чечетку сидя. - По мне, это больше напоминало менуэт на минном поле. - Удовольствие наблюдать, как ты напустил на него маленького адмирала, стоило неприятностей на входе. - Что?! - Майлз остолбенел. - А разве ты не этого хотел? Ты же действовал в точности как тогда, когда изображал адмирала Нейсмита, только без бетанского акцента. Полный вперед, никаких задержек. Мирные жители разбегаются, спасая жизнь. Полагаю, ты думаешь, что ужас мне полезен, прочищает артерии или что-то в этом роде. Неужели награды адмирала Нейсмита - своего рода волшебный талисман? - А себя ты считаешь мирным жителем? - беззаботно поинтересовался Майлз. - Стараюсь по мере сил, - вздохнул Айвен. Воздух в клинике, которая занимала вместе с лабораториями целый этаж в Имперской безопасности, был насыщен знакомыми ароматами. Майлз ощутил их, едва шагнув на порог. Очень неприятные больничные запахи. Он и сам провел здесь немало дней, в первый раз попав сюда с пневмонией, полученной в результате переохлаждения, а в последний - на медкомиссии. Той самой, после которой отправился спасать Форберга. От местных запахов его пробирала дрожь. Все четыре отдельные палаты, кроме одной, пустовали и стояли темные и открытые. А перед закрытой стоял суровый часовой. Полковник СБ с нашивками медика, задыхаясь, подлетел к Майлзу: - Милорд Аудитор! Я - доктор Рубан. Чем могу быть полезен? Рубан был невысоким и круглолицым. Густые брови, сросшиеся на переносице, придавали ему вечно озабоченный вид. - Расскажите мне об Иллиане. Нет, лучше проведите меня к Иллиану. Поговорим после. - Сюда, милорд. Врач жестом велел охраннику отойти и провел Майлза в палату без окон. Иллиан лежал на спине, наполовину прикрытый простыней. Руки и ноги его были привязаны тем, что медики называют "мягкими оковами". Он тяжело дышал. Возможно, он под действием транквилизаторов? Открытые глаза Иллиана смотрели вверх мутным и рассеянным взглядом. Темная щетина покрывала обычно гладко выбритый подбородок. В теплой палате воняло потом и прочими выделениями. Майлз потратил неделю, пробиваясь сюда всеми правдами и неправдами, прибегнув к экстремальным мерам, на которые никогда бы не осмелился при других обстоятельствах. Но теперь ему хотелось лишь поджать хвост и убежать. - Почему он голый? - спросил Майлз. - Он что, без сознания? - Нет, - ответил Рубан. - Из-за процедур. Майлз не заметил ни капельниц, ни катетеров. - Каких процедур? - Ну, в данный момент никаких. Но с ним не так легко справиться. А все время одевать и раздевать его, помимо всего прочего... представляет определенную проблему для персонала. Похоже. У охранника, стоявшего теперь внутри палаты, багровел под глазом роскошный синяк, у самого Рубана были разбиты губы. - Понимаю... Он заставил себя подойти ближе и опустился на колено у изголовья постели. - Саймон? - неуверенно позвал он. Иллиан повернул голову. Мутные глаза, моргнув, сфокусировались, и в них загорелся огонек узнавания. - Майлз! Майлз! Слава Богу, ты здесь. - Голос его зазвенел от напряжения. - Жена лорда Форвана с детьми - тебе удалось спасти их? Коммодор Ривек в Четвертом секторе начинает неистовствовать. Майлз понял, о чем речь. Это задание он выполнял пять лет назад. - Да. Обо всем позаботились. Мы их вытащили в целости и сохранности. Он получил за эту операцию золотую звезду. Сейчас она висела третьей слева во втором ряду у него на груди. - Хорошо. Хорошо. - Иллиан, вздохнув, откинулся назад. Потрескавшиеся губы шевелились. Потом он снова открыл глаза, и вновь в них зажглось узнавание. - Майлз! Слава Богу, ты здесь. - Он пошевелил руками, но не смог их сдвинуть из-за ремней. - Это еще что? Сними это с меня. - Саймон, какой сегодня день? - Завтра День рождения императора. Или сегодня? Ты одет соответствующе... Я должен там быть. - Нет, - мягко возразил Майлз. - День рождения императора был несколько недель назад. Твой чип памяти разладился. И тебе придется оставаться тут, пока не выяснят, что с ним произошло, и не починят. - О! Четыре минуты спустя Иллиан повернул голову к Майлзу. Губы его сердито сжались. - Майлз, какого черта ты тут делаешь? Я отправил тебя на Тау Кита! Ну почему ты вечно не выполняешь приказы? - Саймон, твой чип памяти разладился. Иллиан засомневался: - Какое сегодня число? Где я? Майлз терпеливо повторил все заново. - О Боже, - прошептал Иллиан. - Ах он, сволочь. И тихо лег с удрученным выражением на лице. Минут через пять Иллиан глянул на него. - Майлз! Какого черта ты тут делаешь? "Вот дерьмо!" Майлз встал и некоторое время ходил по палате. "Я не знаю, на сколько меня хватит". Тут он сообразил, что доктор Рубан внимательно за ним наблюдает. - И так вот всю неделю? - спросил Майлз у врача. Рубан покачал головой: - Нет, имеется определенный прогресс. Его... как бы мне описать... Периоды временного помутнения становятся все чаще. В первый день я зафиксировал всего шесть. А вчера они шли по шесть в час. А сегодня вдвое чаще. Майлз вернулся к Иллиану. Тот посмотрел на него, и лицо его засветилось. - Майлз? Что за чертовщина здесь творится? Майлз терпеливо повторил все заново. Он понял - не имеет значения, что он твердит одно и то же. Иллиану не надоест. Через пять минут он уже ничего не помнит. В следующий раз Иллиан грозно нахмурился: - Кто вы такой, черт побери? - Майлз. Форкосиган. - Ерунда! Майлзу всего пять лет. - Дядя Саймон. Посмотри на меня. Иллиан заботливо посмотрел на него, затем прошептал: - Будь осторожен. Твой дед хочет тебя убить. Доверяй Ботари. - Ох, я доверяю, - вздохнул Майлз. Три минуты спустя: - Майлз? Какого черта тут творится? Где я? Майлз покорно начал все снова. Охранник с подбитым глазом заметил: - Почему он вам каждый раз верит? Нам он верит в лучшем случае один раз из пяти. Остальные четыре пытается нас убить. - Не знаю, - ответил Майлз, чувствуя себя выжатым как лимон. И снова: - Майлз! Форберг нашел тебя! - А?.. - Майлз немедленно выпрямился. - Саймон, какое сегодня число? - Боже, не знаю. Мой гребаный чип развалился напрочь. В моей голове сплошной бедлам. Я от этого с ума схожу. - Он крепко ухватил Майлза за руку и напряженно посмотрел ему прямо в глаза. - Я не могу этого вынести. Эту штуку починить невозможно... Поклянись, что перережешь мне глотку. Не позволяй этому длиться вечно. Сам я не смогу этого сделать. Поклянись! Дай слово Форкосигана! - Господи, Саймон, я не могу пообещать такое! - Ты должен! Ты не можешь оставить меня так мучиться вечно. Поклянись! - Я не могу... - прошептал Майлз. - Ты... ради этого посылал за мной Форберга? Лицо Иллиана вновь изменилось, отчаяние сменилось недоумением. - Кто такой Форберг? - Затем с подозрением: - А ты кто такой? Иллиан выдернул руку. Майлз выдержал еще пять приступов и вышел в коридор. Прислонившись к стене, он опустил голову и стоял так, пока дурнота не отступила. Его трясло, спазмы пробегали по всему телу. Доктор Рубан ждал. Айвен тоже воспользовался моментом и вышел в коридор, тяжело дыша. - Теперь вы видите, с чем нам пришлось столкнуться. - Это... это непристойно. - Майлз говорил едва слышно, но Рубан отшатнулся. - Рубан. Вы его вымоете. Побреете. Вернете одежду. У него дома полно гражданской одежды, я это точно знаю. Может, если Иллиан примет человеческий облик, они перестанут с ним обращаться, как с животным? - Милорд, - возразил полковник, - я не могу просить моих людей еще раз рисковать зубами. Но если вы останетесь, мы попробуем. Вы - единственный, кого он не пытался прикончить. - Да, конечно, останусь. Майлз присутствовал при процедуре одевания. Похоже, наличие знакомого человека действовало на Иллиана умиротворяюще. Значит, нужно, чтобы с ним сидели люди, которых он давно знает. Тогда в любое время суток, когда бы он ни открыл глаза, он увидит знакомое лицо. Человека, которому он может верить. Получив обратно одежду, Иллиан сидел на стуле и ел с принесенного одним из охранников подноса. Видимо, это первая еда за последние пару дней, которую он не пытался превратить в метательное оружие. В дверях появился офицер и что-то сказал Рубану. - Совещание, о котором вы просили, созвано, милорд Аудитор, - сообщил Рубан Майлзу. Заискивающему тону Майлз, судя по всему, был обязан не только своему статусу, потому что врач с надеждой спросил: - А после вы вернетесь? - О, безусловно! А пока.., - Взгляд Майлза упал на Айвена. - Я предпочел бы нагишом заряжать лазерную пушку, чем оставаться здесь, - спокойно сообщил Айвен. - Учту, - кивнул Майлз. - А пока - оставайся с ним до моего возвращения. - Угу. - Айвен плюхнулся на стул, с которого только что встал Майлз. Следуя за Рубаном к двери, Майлз услышал голос Иллиана, для разнообразия любезный, а не взволнованный. - Айвен, дурак ты эдакий, что ты тут делаешь?

ГЛАВА 17

Конференц-зал клиники был неотличим от всех прочих конференц-залов Службы безопасности, в которых Майлзу за долгие годы довелось провести немало часов. На черном столе стоял проектор головидео с пультом управления, походившим на навигационный пульт прыжкового корабля. Вокруг стола стояли пять стульев, три из которых были заняты. Когда Майлз вошел, сидящие вскочили и замерли по стойке "смирно". При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что все присутствующие - в чине не ниже полковника, кроме самого Майлза. Вещь вполне обычная для Форбарр-Султана. В Генштабе, где служил Айвен, ходила шуточка, что полковники бегают за кофе. Нет, он не ниже и не выше их по чину, напомнил себе Майлз. Он-в стороне. Хоть и было заметно, что медики привыкли общаться с генералами и адмиралами, с Имперским Аудитором они явно сталкивались впервые. Последний раз Имперская безопасность подвергалась аудиторской проверке пять лет назад, и касалось это финансовой деятельности. Тогда Майлз был на другой стороне, поскольку аудиторов несколько удивили затраты на дендарийских наемников. Расследование имело опасную политическую подоплеку, и из дерьма его тогда вытащил Иллиан. Рубан представил своих коллег. Сам Рубан был невропатологом. Следующим, а может, и первым, по значимости шел контр-адмирал доктор Авакли, биокибернетик. Авакли входил в группу врачей, которые вживляли всем барраярским пилотам прыжковых кораблей мозговые имплантаты, и это была единственная на Барраяре технология, имеющая хоть что-то общее с чипом, вживленным Иллиану. Авакли в отличие от кругленького Рубана был высоким, худощавым, суровым, уже начинающим лысеть. Майлз понадеялся, что последнее - признак высокого интеллекта. Двое других оказались помощниками Авакли. - Благодарю вас, господа, - произнес Майлз, когда процедура знакомства завершилась. Он сел, за ним сели и остальные. Кроме Рубана, явно выбранного спикером. - С чего вы хотите, чтобы я начал, милорд Аудитор? - спросил Рубан. - Э-э-э... С самого начала. Рубан послушно принялся перечислять длинный список произведенных исследований, подкрепляя свой рассказ видеопоказом данных и результатов. - Прошу прощения, - через несколько минут перебил его Майлз. - Наверное, я не совсем точно выразился. Можете пропустить все отрицательные результаты. Давайте только положительные. Повисла короткая пауза, затем Рубан сказал: - Короче, никаких признаков неврологических .нарушений я не обнаружил. Физиологический и психологический стрессы, достаточно сильные, по моему мнению, являются скорее следствием, чем причиной биокибернетического срыва. - Вы согласны с таким заключением? - спросил Майлз у Авакли. Тот кивнул, хоть и слегка поджав губы, что, видимо, должно было означать, что человеку вообще-то свойственно ошибаться. Авакли с Рубаном обменялись кивками, и Авакли сменил невропатолога у пульта головидео. Авакли дал изображение внутренней структуры чипа. Майлз облегченно вздохнул. У него были некоторые опасения, что медицинская служба Имперской безопасности за тридцать пять лет утратила справочник пользователя, но у врачей, похоже, имелась масса сведений об имплантате Иллиана. Чип представлял собой чрезвычайно сложный сандвич из органических и неорганических молекулярных слоев, около семи сантиметров шириной и полсантиметра толщиной, установленный вертикально между двумя долями мозга Иллиана. По сравнению с ним имплантат прыжкового пилота казался просто детской игрушкой. Наиболее сложным являлся участок, отвечающий не за сбор, а за выдачу информации, хотя и тот и другой являлись самообучающейся системой, которая начинала работать после вживления чипа. - Повреждение затронуло органическую или неорганическую часть? Или обе? - спросил Майлз у Авакли. - Органическую, - решительно ответил врач. - Почти наверняка. Авакли относится к тем ученым, которые никогда не говорят того, в чем не уверены, - понял Майлз. - К сожалению, - продолжил Авакли, - чип не может быть отключен. Там нет никакого выключателя. Только тысячи и тысячи нейронных нитей, покрывающих всю поверхность. Ничего удивительного. Ведь император Эзар рассматривал чип как сверхнадежное хранилище данных. - Так... Я всегда считал, что чип работает параллельно с обычной памятью Иллиана. Он ведь не заменяет ее, верно? - Совершенно верно, милорд. Субъекты, подвергшиеся такой операции, обладают двойной памятью о событиях. И это, судя по всему, является основным фактором возникновения у них в дальнейшем шизофрении. Своего рода внутренний дефект. Причем не чипа, а человеческого мозга. Рубан кашлянул, вежливо выражая несогласие с этой теорией. Должно быть, Иллиан - прирожденный шпион. Держать в голове больше одной реальности и не сойти с ума - несомненно, признак величайших шпионских способностей. Авакли продолжил глубоко научный рассказ о трех предложенных способах возможного отключения чипа. Все они выглядели недоработанными и не гарантировали успешного результата. Сам Авакли, описывая их, вовсе не выглядел довольным и исполненным энтузиазма. Все они требовали многочасовых микронейрохирургических операций. Рубан постоянно кривился. - Итак, - перебил наконец Майлз, - что случится, если вы извлечете чип? - Пользуясь обычной терминологией, - ответил Авакли, - это приведет к шоку и смерти. Ясно, что последствия такой операции должны быть именно таковы, чтобы предотвратить... э-э-э... кражу. Верно. Майлз представил себе Иллиана, со вскрытой головой, оставленного умирать... Кто-то когда-то тоже, видимо, представлял себе нечто подобное. Поколение Эзара - сплошные параноики. - Чип невозможно изъять в целости из его органической матрицы, - продолжил Авакли. - Во всяком случае, шансы извлечь из него потом информацию минимальны. - А если не извлекать? - Протеиновые цепи не выказывают признаков замедления распада. - Иначе говоря, выражаясь научным языком, чип превращается в месиво в голове Иллиана. Адмирал Авакли, что, по вашему мнению, послужило причиной поломки чипа? Авакли нахмурился: - Саморазрушение от старости или какая-то химическая или биологическая атака. Для того, чтобы подтвердить вторую версию, мне нужно разобрать чип на части. - Так... значит, нет никакой возможности снять чип, починить и поставить на место. - Именно так. - И вы не можете починить его in situ4, не зная точной причины расстройства, которую вы не можете определить, не вынимая чип для детального изучения. Что ведет к разрушению последнего. Авакли поджал губы и холодно кивнул, соглашаясь с кратким изложением сути вопроса. - Боюсь, о починке и речи быть не может. Я пытался разработать схему постепенного отключения системы. - В таком случае, - продолжил Майлз, - вы неправильно поняли смысл моего первого вопроса. Я хочу знать, что будет с Иллианом, если чип извлечь. Авакли жестом, как бы перебрасывая мяч, переадресовал вопрос Рубану. - С уверенностью мы ничего сказать не можем... - протянул Рубан. - Но шансы оценить вы можете? Не превратится ли он снова, я имею в виду в смысле памяти, в двадцатисемилетнего? - Нет, не думаю. Извлечение чипа без попыток сохранить сам чип - довольно простая операция. Но мозг - штука сложная. Например, мы не знаем, как за тридцать пять лет мозг выстроил свои естественные цепочки вокруг имплантата. Плюс чисто физиологические проблемы. То, что позволяло Иллиану - что бы это ни было - жить с чипом в голове и не сойти с ума, придет в состояние дисбаланса. - Что-то вроде того, как... отбросить костыли и обнаружить, что ноги атрофировались? - Приблизительно так. - И какой же вред будет нанесен? Большой? Маленький? Рубан беспомощно пожал плечами. - И экспертов по этой мерзкой технологии пока еще не нашли? - Пока нет. На это может уйти несколько месяцев. - И все это время, - мрачно хмыкнул Майлз, - если я правильно понимаю, чип будет разваливаться дальше, и Иллиан либо навсегда утратит разум, либо умрет от истощения. - Э-э-э... - протянул Рубан. - Если подвести итог, то именно так, как вы сказали, милорд, - отрубил Авакли. - Тогда почему вы до сих пор не вытащили эту чертову штуковину? - Мы получили приказ, милорд, сохранить чип, - ответил Авакли. - Или, на худой конец, извлечь максимальное количество хранимой в нем информации. Майлз потер подбородок и, немного помолчав, спросил: - Почему? Брови Авакли поползли вверх. - Насколько я понимаю, имеющиеся в нем данные чрезвычайно важны для Службы безопасности и Империи. - Неужели? - Майлз, наклонившись, уставился в цветную голограмму кошмарного приспособления, находящегося в мозгу Иллиана. - Этот чип имплантировали вовсе не с целью сделать из Иллиана супермена. Это была просто любимая игрушка императора Эзара, которому льстило иметь ходячий видеомагнитофон. Хотя, готов признать, Иллиана это вполне устраивало. Придавало ему эдакую ауру непогрешимости, которая пугала кучу народа. Но все это ерунда, и он сам это прекрасно знает, даже если остальные - нет. Чип, по большому счету, не имеет никакого отношения к управлению Службой безопасности. Он получил эту должность, потому что был рядом с отцом, когда мятежники Фордариана убили его предшественника, капитана Негри, и мой отец хорошо к нему относился и доверял ему. Тогда не было времени на поиски талантов, в разгар гражданской войны. Так что из всех качеств, благодаря которым Иллиан стал лучшим главой Имперской службы безопасности, чип... наименее важный. - Голос Майлза упал почти до шепота. Авакли и Рубан вынуждены были наклониться к нему. Майлз прокашлялся и выпрямился. - В чипе имеется четыре вида информации, - продолжил Майлз. - Старая и никому не нужная. Свежая, которая продублирована - Иллиан всегда был вынужден действовать, исходя из предпосылки, что в любой момент может умереть или его убьют, поэтому Гарошу или кому-нибудь еще придется срочно заступать на его место. Затем всякая ерунда, сведения личного порядка, не предназначенные ни для кого, кроме самого Иллиана. А может, даже и ему не нужные. Тридцатипятилетний учет принятых ванн, съеденных блюд, переодеваний и прочего. Несколько половых актов - не очень много, полагаю. Уйма плохих романов и фильмов. Короче, вся жизнь за тридцать пять лет. И всего этого гораздо больше, чем ценных сведений. И десяток тайн, о которых не знает больше никто. И возможно, и не должен знать. - Что вы хотите, чтобы мы сделали, милорд Аудитор? - спросил Рубан, нарушив молчание, повисшее после этого монолога. "Ты хотел власти, мальчик, ты ее получил". Майлз вздохнул. - Я хочу поговорить еще кое с кем. А пока... подготовьте все необходимое для извлечения чипа. Оборудование, безусловно, но прежде всего специалиста. Я хочу, чтобы это был лучший врач, которого можно заполучить, не важно, сотрудник он СБ или нет. - Когда начинать, милорд? - поднялся Рубан. - Мне бы хотелось, чтобы вы закончили через два часа. - Побарабанив пальцами по столу, Майлз встал. - Благодарю вас, господа. Все свободны.

Майлз связался с Грегором прямо из клиники. - Так ты нашел, что хотел? - поинтересовался Грегор. - Я ничего этого не хотел. Но определенного успеха я добился. Уверен, ты не удивишься, услышав, что проблема не с мозгом Иллиана, а с этим чертовым чипом. Он выдает полную околесицу. Примерно каждые пять минут он выбрасывает новый пакет воспоминаний из разных периодов прошлого. Впечатление... жуткое. Причина неизвестна, починить его они не могут. Извлечение чипа повлечет потерю всех имеющихся в нем сведений. А оставить его на месте - значит уничтожить Иллиана. Понимаешь, к чему я веду? - К извлечению чипа, - кивнул Грегор. - По-моему, другого выхода нет. И это должно было быть... ну, если уже не сделано, то по крайней мере предложено и подготовлено все необходимое. Проблема в том, что Иллиан не в том состоянии, чтобы дать согласие на операцию. - Понятно. - Кроме того, они не знают, какие могут быть последствия. Полное выздоровление, частичное, изменение личности, полное разрушение - они гадают на кофейной гуще. Короче, я пытаюсь тебе объяснить, что ты можешь не получить обратно своего шефа Имперской безопасности. - Понимаю. - Теперь скажи, есть ли на чипе что-то такое, что бы тебе хотелось сохранить и о чем я не знаю? Грегор вздохнул: - Наверное, только твой отец может ответить на этот вопрос И за пятнадцать лет, с тех пор как я достиг совершеннолетия, он не счел нужным мне что-либо рассказать. Похоже, старые тайны должны таковыми и остаться. - Теперь Иллиан - твой человек. Вы даете согласие на извлечение чипа, сир? - А вы рекомендуете именно это, мой Аудитор? Майлз вдохнул и выдохнул: - Да. Грегор задумчиво пожевал губу, затем принял решение. - Тогда пусть мертвые остаются мертвыми. Будем смотреть в будущее. Делай. - Слушаюсь, сир. Майлз выключил комм. На сей раз Майлза пропустили в кабинет Гароша - Иллиана без звука. Гарош, изучая что-то на комме, жестом указал ему на стул. Майлз перевернул стул и сел верхом, сложив руки на спинке. - Ну, милорд Аудитор, - повернулся к нему Гарош, выключив комм, - полагаю, мои подчиненные оказали вам полное содействие. Иллиану ирония удавалась лучше, но стоит отдать Гарошу должное за попытку. - Да, благодарю вас. - Признаю, что недооценил вас. - Гарош указал на комм. - Я видел, как вы летаете туда-сюда все эти годы, и подозревал, что вы - оперативник, специалист по тайным операциям. Но я и представления не имел, какой именно и по каким операциям. Неудивительно, что вы были любимчиком Иллиана. - Теперь взгляд, которым он окинул награды Майлза, был скорее оценивающим, чем пораженным. - Читали мое досье, да? - Майлз не желал уступать Гарошу. - Просмотрел сводки и некоторые аннотации Иллиана. На изучение всего потребуется неделя. А в настоящий момент я свободным временем не располагаю. - Да, пожалуй. Я только что говорил с Грегором. - Майлз помолчал. - Мы приняли решение извлечь чип. Гарош вздохнул: - Я надеялся, что этого удастся избежать. Это так несвоевременно и нанесет такой... урон. - Никакой урон не будет хуже того, что происходит сейчас. Кстати, Иллиану определенно с самого начала требовалось присутствие кого-то хорошо знакомого, это его успокаивает. И безусловно, сильно снижает его воинственность. Тогда отпала бы необходимость в транквилизаторах. И в унизительных ремнях. Не говоря уже о привлечении охранников. - Вначале я не знал, с чем мы имеем дело. - М-м-м... Но было ошибкой оставлять его одного в таком состоянии. - Я... признаю, что не ходил в клинику, чтобы посмотреть все самому. Первый день был не самым простым, прямо скажу. "Вполне понятное поведение, хоть и трусливое". - Нам с Айвеном удалось добиться многого одним своим присутствием. И я подумал о другом человеке, который может сделать еще больше. Полагаю, леди Элис Форпатрил должна побыть с ним, пока готовят операцию. Гарош нахмурился: - Вы с лейтенантом Форпатрилом являетесь, или были, приведенными к присяге военными. А она - гражданское лицо и из-за принадлежности к женскому полу не может быть приведена к присяге. - Но тем не менее она весьма значительная личность. Если возникнет необходимость, я сам, как Аудитор, прикажу разрешить ей доступ, но я хотел дать вам шанс исправить ошибку. Помимо всего прочего, вы должны понимать, что как официальная сваха Грегора и его ближайшая родственница она будет заниматься организацией императорской брачной церемонии. Вы в этот момент еще можете быть исполняющим обязанности начальника Службы безопасности. И вам придется с ней общаться по вопросам безопасности... это же очевидно. Императрица Лаиса, возможно, потом захочет внести изменения, но пока леди Элис, представительница старой гвардии, отвечает за все. Это форский обычай. Военные, с достойным восхищения упорством стараясь поставить заслуги впереди кровных уз, тратят массу времени, прикидываясь, что институт форов - фикция. А форы, за безопасность и хорошее поведение которых вы будете нести особую ответственность, пока сидите за этим столом, тратят как минимум столько же энергии, доказывая, что институт форов - реальность. Брови Гароша поползли вверх. - Так кто же из них прав? - Моя мать сказала бы, что это схватка двух конкурирующих фантазий, - пожал плечами Майлз. - Но какого бы мнения вы ни придерживались о достоинствах и недостатках института форов - а у меня, например, имеется ряд соображений по данному вопросу, которые я не стал бы излагать перед Советом графов, - это система, которую мы с вами оба поклялись поддерживать. Форы действительно являются мощью Империи. Если вас это не устраивает, можете эмигрировать, но если предпочитаете остаться, то это - единственная дозволенная игра в нашем городе. - И как это Иллиану удавалось так хорошо с вами со всеми ладить? Он ведь не больше фор, чем я. - Я полагаю, что он наслаждался зрелищем. Не знаю, что он думал в молодости. Но к тому времени, когда я действительно хорошо его узнал, то есть в последние десять лет или около того... Думаю, он пришел к выводу, что Империя - это творение, которое он помогает сохранить в целости. Он казался очень в этом заинтересованным. В некотором роде цетагандийский подход - скорее как у художника к своему творению, чем как у слуги к хозяину. Иллиан изображал слугу Грегора с огромным энтузиазмом, но сомневаюсь, что встречал когда-либо менее угодливое человеческое существо, чем Саймон. - А! - Глаза Гароша загорелись, будто он уловил смысл сказанного. Он побарабанил по столу совсем как Иллиан. Господи, да этот человек действительно слушает! И учится? Это греет душу. Решительно поджав губы, Гарош набрал на комме номер. На экране появилось лицо секретаря леди Элис. После обмена приветствиями и объяснений причины вызова на видео появилась сама леди Элис. Она хмуро, посмотрела на Гароша. - Миледи, - коротко кивнул генерал. Жест, который можно было счесть либо вариантом приветствия аналитиков, либо попыткой откинуть челку со лба. - Я пересмотрел вашу просьбу по поводу вашего допуска в клинику Службы безопасности. Иллиана, возможно, скоро прооперируют. Я буду чрезвычайно признателен, если вы соблаговолите приехать и побудете с ним до операции. Похоже, в присутствии знакомых он - хм - ведет себя спокойно даже без лекарств. - Я говорила вам это еще вчера! - бросила леди Элис. - Да, миледи, - покорно согласился Гарош. - Вы были совершенно правы. Могу я послать за вами машину? И когда? - Ради такого случая, - заявила Элис, - я буду готова через пятнадцать минут. Интересно, понял ли Гарош всю прелесть данного заявления? У фор-леди на сборы иногда уходит и пятнадцать часов. - Благодарю вас, миледи. Думаю, вы окажете нам огромную помощь. - Благодарю, генерал. - Чуть поколебавшись, она добавила: - И спасибо лорду Форкосигану. Она выключила комм. - Ух! - криво улыбнулся Гарош. - Она действительно умна. - В некоторых аспектах умнее всех. - Остается лишь удивляться, как лорд Айвен... а, ладно. Ну и как вам это, милорд Аудитор? "Поразительно!" - Достойное извинение. Она вынуждена его принять. И вы не пожалеете. - Должно быть, вам трудно это признать, учитывая ваши взаимоотношения с большинством ваших начальников, - Гарош постучал по комму (какие же файлы он читал?), - но я действительно хочу хорошо выполнять свою работу. Просто выполнять свои обязанности - недостаточно. На нижних эшелонах полно людей, лишь выполняющих свои обязанности и ничего больше. Я знаю, что я не очень-то вежливый человек - никогда им не был... - Не был вежлив и предшественник Иллиана, капитан Негри, насколько мне известно, - сообщил Майлз. Гарош кисло улыбнулся: - Я не напрашивался на оправдания. Скорее всего я никогда не стану таким вежливым и лощеным, как Иллиан. Но я намерен делать свое дело не хуже него. - Спасибо, генерал, - кивнул Майлз. Майлз вернулся в клинику, чтобы сменить кузена. Айвен покорно сидел рядом с Иллианом, но настолько глубоко вжавшись в спинку стула, насколько это вообще было возможно. На лице его блуждала затравленная улыбка. Нога нервно постукивала по полу. Завидев Майлза, Айвен торопливо вскочил и бросился к дверям. - Слава Богу! Тебе давно пора вернуться! - пробормотал он. - Как тут дела? - А ты как думаешь? Теперь я понимаю, почему они пичкают его транквилизаторами, даже когда он не пытается поотрывать всем головы. Просто таким образом им не приходится выслушивать часами всего этого. Майлз, это кошмар! - Да, я знаю. - Он вздохнул. - Но скоро прибудет подмога. Я попросил твою матушку приехать посидеть с ним. - О? Отличная мысль! - обрадовался Айвен. - Уж лучше она, чем я. Майлз криво улыбнулся. - А ты не боишься, что для нее это будет слишком тяжело? - О! Хм... Черт, да она крепкая. - Крепче тебя? - Она с этим справится, - с отчаянием в голосе пообещал Айвен. - Отдохни, Айвен. - Ага! - Не дожидаясь повторного приглашения, Айвен устремился к выходу. - И, Айвен... - Что? - чуть притормозив, подозрительно спросил Айвен. - Спасибо. - А, да не за что! Вздохнув поглубже, Майлз шагнул в палату. Там по-прежнему было жарко. Майлз снял китель, аккуратно повесил его на спинку стула, закатал рукава рубашки и сел. Сначала Иллиан не обратил на него внимания, затем изумленно уставился и еще через мгновение лицо его просветлело. И все началось по новой: "Майлз, что ты тут делаешь?" - "Саймон, послушай меня. Твой чип сломался..." Снова и снова. Без конца. Через некоторое время Майлз пришел к выводу, что это все равно что разговаривать с человеком, у которого раздвоение или растроение личности. Тридцатилетнего Иллиана сменял Иллиан сорокашестилетний, и оба они сильно отличались от Иллиана шестидесятилетнего. Майлз терпеливо ждал, когда выпадет нужная карта, и повторял заново число, месяц, факты и объяснял ситуацию. Наступит ли когда-нибудь момент, когда все Иллианы окажутся проинформированы, или Саймон будет делиться до бесконечности? Наконец снова возник тот Иллиан, которого он ждал. - Майлз! Форберг тебя отыскал? Черт, это кошмар какой-то! Мой проклятый чип развалился. Превращается в кашу у меня в голове. Обещай мне - дай слово Форкосигана - что не позволишь этому продолжаться до бесконечности! - Послушай, Саймон! Я все знаю. Но я не стану резать тебе глотку. Тебе сделают операцию и извлекут чип. Не позже завтрашнего дня, если это зависит от меня, а это от меня зависит. Починить чип нельзя, поэтому его достанут. Иллиан немного помолчал. - Достанут?.. - Он коснулся рукой лба. - Но как я смогу без него действовать? - Точно так же, как первые двадцать семь лет твоей жизни, пока тебе его не вживили, если верить медицине. В глазах Иллиана мелькнул страх. - И вместе с ним... исчезнут все мои воспоминания? Вся жизнь? О Господи, Майлз! - Он замолчал, а потом добавил: - Думаю, что предпочел бы, чтобы ты перерезал мне глотку. - Это не выход, Саймон. Иллиан покачал головой. И тут же превратился в другого Иллиана. Пошел следующий раунд: - Майлз! Что ты тут делаешь? Что я тут делаю? - Он посмотрел на свой штатский костюм. Иллиан либо действительно предпочитал унылые тона, либо не доверял своему вкусу. - Я немедленно должен быть на Совете графов и в полном парадном мундире. Им необходимо сообщить... необходимо сообщить... Майлз так и не понял, согласился ли Иллиан или нет. Но в данной ситуации ничего другого он сделать не мог, поэтому снова и снова повторял одно и то же. Наконец доктор Рубан привел леди Элис. По просьбе Майлза он по дороге коротко ввел ее в курс дела. Майлз понял это, увидев огорченное и обеспокоенное выражение ее лица. - Привет, Саймон, - мелодичным альтом поздоровалась она. - Леди Элис! - На лице Иллиана отобразилась целая гамма чувств, будто он что-то судорожно пытался вспомнить. - Я сожалею о гибели лорда Форпатрила, - наконец произнес он. - Если бы я только знал, что вы в городе. Я пытался вывести адмирала Канзиана. Если бы я только знал. Вы сохранили ребенка? Извинения и соболезнования по поводу убийства ее мужа, происшедшего тридцать лет назад. Канзиан умер от старости пять лет назад. Элис со скрытой мукой глянула на Майлза. - Да, Саймон, все в порядке, - ответила она. - Лейтенант Куделка провел нас через позиции Фордариана. Теперь все хорошо. Майлз кивнул и повторил привычный речитатив, специально для леди Элис. Она внимательно выслушала, наблюдая за сменой эмоций на лице Иллиана. Но с ее приходом солдатский жаргон испарился из речи Иллиана как по мановению волшебной палочки. Майлз соскользнул со стула и предложил присесть леди Элис. Она решительно села и взяла Иллиана за руку. Моргнув, Иллиан уставился на нее. - Леди Элис! - Черты его лица смягчились. - Что вы тут делаете? Майлз отошел к двери, где стоял, наблюдая за происходящим, доктор Рубан. - Это интересно, - заметил Рубан, глядя на приборную панель. - У него немного упало давление. - Да, и я... не удивлен. Давайте выйдем в коридор и поговорим. И я хочу перемолвиться словечком с Авакли. Майлз, Рубан и Авакли сидели в ординаторской и пили кофе. Майлз сообразил, что за окном уже глухая ночь. Похоже, он, как и Иллиан, несколько утратил чувство времени. - Итак, вы уверяете меня, что возможности для проведения операции здесь у вас имеются, - продолжил разговор Майлз. - Тогда расскажите побольше о хирурге. - Это мой второй старший хирург, который занимается вживлением имплантатов прыжковым пилотам, - пояснил Авакли. - А почему не первый старший хирург? - Тот тоже хорош, но этот моложе и обучался по более современной методике. Я считаю, что в данной ситуации более предпочтительны современные методы, чем долгий опыт. - Вы ему доверяете? - Позвольте мне выразиться таким образом, - начал Авакли. - Если вы за последние пять лет летали на имперском курьерском корабле, то вы уже вверяли ему свою собственную жизнь, точно так же, как и тем инженерам, который налаживали на этом корабле двигатели Неклина. И имплантат личному пилоту императора тоже вживлял он. - Отлично. Я принимаю ваш выбор. Как скоро он будет здесь и как скоро приступит к делу? - Мы можем вызвать его сегодня ночью из провинции Фордариана, но будет лучше, если он спокойно переночует дома. Затем я дам ему еще день на изучение задачи и планирование операции. А дальше - на его усмотрение. Вероятнее всего, операция пройдет послезавтра. - Понял. Быть по сему. - Ускорить события Майлз не мог. Таким образом, у команды доктора Авакли имеется еще два дня, чтобы разобраться с их частью задачи. - Сообщите мне, если узнаете что-то новенькое, что не повлечет для Иллиана новых... осложнений. Да, и у меня есть предложение! После операции команда доктора Авакли станет патологоанатомами чипа. Я хочу, чтобы этой чертовой штуковине сделали вскрытие, даже если она никуда не годится. В чем причина поломки? Это хочет знать и Служба безопасности, и я. И я подумал, что есть человек, которого надо ввести в команду. Человек, который может поделиться с вами интересным галактическим опытом. Он заведует лабораторией в Императорском научно-исследовательском институте биотехнологий недалеко от Форбарр-Султана. Зовут его Воэн Уэдделл. - Ранее известный как доктор Хью Канабе с Архипелага Джексона. Во время одной из ранних операций дендарийцев был тайно вывезен с Архипелага Джексона на Барраяр, где ему сделали пластическую операцию и дали новое имя. Вывезен вместе с рядом самых секретных во всей галактике биоинженерных разработок. Сержант Таура - результат одного из его ранних и самых амбициозных проектов. - Он молекулярный биолог по образованию и роду деятельности, но некоторые его эксперименты касались... совершенно потрясающих вещей. В некотором роде козырная карта и - хм - примадонна по поведению, но я полагаю, что в любом случае некоторые его идеи вас заинтересуют. - Да, милорд, - Авакли сделал себе пометку. Пожелание Имперского Аудитора равносильно императорскому указу, еще раз убедился Майлз. Ему действительно нужно следить за своими словами. Похоже, на сегодня все. Ему страстно хотелось вернуться в резиденцию Форкосиганов и рухнуть спать. Но вместо этого Майлз проспал часа четыре в одной из палат и сменил на ночном дежурстве леди Элис Форпатрил. Лейтенант Форберг, заступив на службу, с удовольствием оставил им место у изголовья Иллиана и занял пост у входной двери. Иллиан спал урывками, каждые двадцать минут просыпаясь и впадая в очередную волну паники и растерянности. Похоже, оставшиеся до операции два дня окажутся очень долгими.

ГЛАВА 18

Два дня превратились в три, которые тянулись бесконечно. Последние сутки Иллиан был настолько плох, что даже не в состоянии был молить о смерти или выразить свой ужас перед предстоящей операцией. Для Майлза это стало своего рода передышкой. Участившиеся приступы не оставляли времени для разговора: Иллиан ничего не слышал, и только искажавшие лицо гримасы отражали царивший в его голове хаос. Даже Элис не выдержала. Периоды отдыха у нее становились все длиннее, а время пребывания у Иллиана - все короче. Майлз держался стойко, сам толком не понимая, зачем он это делает. Вспомнит ли Иллиан что-нибудь из происходящего сейчас? "И смогу ли я забыть?" Иллиан больше не пытался сопротивляться, но движения его стали резкими и непредсказуемыми. Было принято решение не пытаться держать его в сознании во время операции. С проверкой функционирования высшей нервной деятельности придется подождать, пока он очнется. Майлз испытал глубокое облегчение, когда наконец явились медтехники, ввели Иллиану успокоительное и начали готовить к операции. Иллиан затих. Как доверенный наблюдатель Грегора, Майлз проследовал в операционную, расположенную возле лабораторий чуть дальше по коридору. Никто и не подумал предложить ему подождать в другом месте. "Где находится Имперский Аудитор? Где ему заблагорассудится". Техник помог ему натянуть стерильный халат и принес удобный стул, усевшись на который Майлз имел отличную возможность следить за мониторами, фиксировавшими каждый момент операции, все, что происходило внутри черепа Иллиана и снаружи. И еще он мог видеть из-за плеча хирурга макушку Иллиана. Майлз решил, что, пожалуй, лучше следить за мониторами. Техник выбрил треугольник на голове Иллиана - в чем, по мнению Майлза, не было особой необходимости ввиду почти полного отсутствия волос. Майлз считал, что давно уже привык к виду крови, но его желудок свернулся в комок, когда хирург умело отделил скальп и часть черепа и обнажил мозг. Дырочка оказалась совсем маленькой, почти что точка. Затем поставили микрозажимы, и хирург склонился над головой Иллиана. Майлз переключил свое внимание на мониторы. Остальное заняло менее пятнадцати минут. Хирург лазером перерезал тоненькие артерии, питающие чип кровью и обеспечивающие жизнедеятельность его органической части, и быстро вскрыл слой покрывавших чип нейросоединений, которые были тоньше паутины. Самый тонкий щуп извлек чип из матрицы. Хирург бросил чип на поднос, который предусмотрительно держал озабоченный доктор Авакли. Авакли с помощниками немедленно устремились к двери, спеша доставить умерший чип в лабораторию. На мгновение задержавшись, Авакли оглянулся на Майлза, будто ожидая, что он последует за ними. - Вы идете, милорд? - Нет. Увидимся позже. Идите, адмирал. Майлз не очень-то понимал то, что видит на мониторах, но по крайней мере мог следить за лицом доктора Рубана, наблюдавшего за физическим состоянием Иллиана. Рубан был сосредоточен, но не напряжен. Значит, ничего страшного не происходит. Хирург положил отделенный кусок черепа на место, приклеил особым клеем и закрыл лоскутом кожи. На голове Иллиана остался лишь тоненький красный шов. Кошка Царапка и то оставляла более заметные следы. Врач выпрямился и потянулся. - Все. Теперь он ваш, доктор Рубан. - Это оказалось... проще, чем я думал, - прокомментировал Майлз. - На несколько порядков проще, чем вживление, - согласился хирург. - Я пережил несколько ужасных мгновений, когда впервые увидел видеокарту этой штуки. Тогда я подумал, что мне придется отсоединять все эти нейросоединения по одному с другого конца, от мозга, но потом сообразил, что их можно просто оставить in situ. - А не будет никаких побочных последствий от того, что они остались внутри? - Нет. Они просто будут там лежать, инертные и безвредные. Как любой обрезанный провод. Ничего по ним не идет. Анестезиолог спросил у Рубана и хирурга: - Вы готовы к тому, чтобы я вывел его из наркоза? Рубан глубоко вздохнул. - Да. Будите его. Посмотрим, что мы натворили. Раздалось шипение газа. Анестезиолог проследил за убыстряющимся дыханием Иллиана, затем по кивку хирурга извлек трубки у него изо рта и освободил голову из фиксаторов. Щеки Иллиана начали постепенно розоветь, утрачивая смертельную бледность. Карие глаза распахнулись. Иллиан моргнул и посмотрел на присутствующих. Облизнув пересохшие губы, он прохрипел: - Майлз? Где я, черт побери? И что ты тут делаешь? У Майлза на мгновение сердце ухнуло в яму, ему почудилось, что сейчас начнется та же песня, что последние четыре дня. Но взгляд Иллиана, хоть и немного мутный, не отрывался от его лица. Майлз растолкал врачей, охотно уступивших ему дорогу, и подошел к Иллиану. - Саймон, ты в операционной клиники Службы безопасности. Твой чип эйдетической памяти сломался, починить его нельзя. Мы только что его извлекли. - О! - нахмурился Иллиан. - Какое ваше последнее воспоминание, сэр? - спросил Рубан, внимательно глядя на пациента. - Воспоминание?.. - Иллиан скривился. Он поднял правую руку, коснулся головы и бессильно уронил. - Я... Это как сон... - Он помолчал и добавил: - Кошмарный сон. Майлз подумал, что это прекрасная демонстрация здравого рассуждения и восприятия, хотя Рубан и нахмурился. - Кто принял... это решение? - поинтересовался Иллиан, указав на голову. - Я, - признался Майлз. - Точнее, я посоветовал Грегору, а он согласился. - Ну конечно. Грегор сделал тебя тут главным? - Да. - Майлз внутренне запаниковал. - Хорошо, - вздохнул Иллиан. Майлз перевел дыхание. Взгляд Иллиана стал более пристальным. - А Служба безопасности? Что происходит? Сколько?.. - В настоящий момент за твоим коммом сидит генерал Гарош. - Лукас? Это хорошо. - У него все под контролем. Никаких крупных проблем, кроме как с тобой. Можешь отдыхать. - Должен признаться, - пробормотал Иллиан, - я устал. Он выглядел совершенно измученным. - Ничего удивительного, - ответил Майлз. - Это длится вот уже три недели. - Да? - Голос Иллиана начал затихать. Он снова сделал странный жест, проведя рукой по лицу, будто пытаясь что-то припомнить. Ладонь судорожно сжалась и разжалась. Казалось, ему требуется приложить усилие, чтобы опустить руку на стол. Тут вступил в свои права невропатолог и провел первичное тестирование. У Иллиана оказались небольшая головная боль и мышечные спазмы. Саймон с некоторым недоумением посмотрел на свои сбитые костяшки пальцев, но ничего не спросил, как и не поинтересовался происхождением рубцов на запястьях. Его повезли в палату, Майлз потащился следом. Когда Иллиана уложили в постель, Рубан, выйдя в коридор, объяснил Майлзу: - Как только его физическое состояние стабилизируется - то есть он поест, поспит и придет в себя, - я начну проводить исследования. - А как скоро он сможет... Нет, думаю, еще рано об этом спрашивать... Понимаете, я собирался спросить, как скоро он сможет пойти домой. Туда, что для Иллиана служило домом. Майлз вспомнил свое давнее пребывание в одной из этих лишенных окон квартир для важных свидетелей в подвале здания СБ и внутренне содрогнулся. Рубан пожал плечами: - Если все пойдет нормально, я отпущу его через два дня. Конечно, ему придется приходить сюда ежедневно для дальнейшего обследования. - Так скоро? - Как вы сами видели, операция не очень сложная. Считается чуть ли не мелкой. В физическом смысле. - А не в физическом? - А вот это нам предстоит выяснить. Майлз вернул стерильный халат медтехнику и вновь натянул на себя китель с орденами. Едва переодевшись, он заглянул в соседний кабинет. Там терпеливо сидела леди Элис Форпатрил. Услышав движение, она оглянулась. - Сделано, - доложил Майлз. - И пока все идет хорошо. Похоже, он снова постепенно возвращается к нормальному состоянию. Хоть и немного подавлен. Вы вполне можете его навестить, если хотите. - Хочу. - Леди Элис поднялась и выскользнула из кабинета. Майлз зашел в секретную лабораторию, где работала команда Авакли. Авакли уже засунул чип под сканер, но еще не начал разбирать на части. Майлз немедленно заметил нового человека - высокого худого мужчину, стоящего чуть в стороне от других. Доктор Воэн Уэдделл, урожденный Хью Канабе с Архипелага Джексона, теперь приобрел несколько более светлую кожу, темные волосы и светло-карие глаза взамен почти черных, которые были у него, когда Майлз с ним встретился впервые. Более высокие, чем прежде, скулы и прямой нос придавали ему чуть ли не аристократический вид. Хотя держался он, как всегда, несколько надменно. При виде Майлза глаза Уэдделла расширились. Майлз мрачно усмехнулся. Похоже, добрый доктор не забыл адмирала Нейсмита. Майлз отвел его в сторону и тихо сказал: - Доброе утро, доктор Уэдделл. Как вам нравится ваша новая личность? Уэдделл довольно легко справился с изумлением. - Спасибо, хорошо. А как... хм... вам нравится ваша? - Вообще-то это моя старая личность. - Правда? - Уэдделл поднял брови, рассматривая и расшифровывая родовые цвета мундира, украшавшие грудь награды и сверкающую цепь. - Хм-м... Насколько я понимаю, вы и есть тот самый Имперский Аудитор, которого я должен благодарить за то, что меня оторвали от работы в институте? - Совершенно верно. Нам, подданным Империи, иногда приходится выполнять неожиданные поручения, что вам уже должно быть известно. Это цена, которую приходится платить за то, чтобы быть барраярцем. Один из вариантов. - Что ж, - вздохнул Уэдделл, - по крайней мере климат у вас значительно лучше. По сравнению с Архипелагом Джексона - безусловно. И Уэдделл имел в виду не только погоду. - Очень рад, что дела у вас пошли успешно, - сказал Майлз. - Если бы я знал, что увижу вас, то передал бы вам привет от сержанта Тауры. - Господи, она еще жива? - О, да. - "Но отнюдь не благодаря вам". - Адмирал Авакли должен был вкратце рассказать вам о той деликатной проблеме, которую я поручил решить его команде. И я надеюсь, что ваш несколько необычный опыт может помочь в ее разрешении. У вас пока нет никаких идей на сей счет? - Даже несколько. - И к чему вы больше склоняетесь - к естественным причинам или к саботажу? - Я поищу признаки саботажа. Если не найду, то методом исключения мы можем прийти к выводу о естественных причинах. На это уйдет несколько дней, если проводить исследование тщательно. - Я хочу, чтобы вы все проверили самым тщательным образом. Молекулу за молекулой, если понадобится. - О, вполне возможно, что так и придется сделать. - И... хм... помните, что, хоть вы и находитесь в закрытой лаборатории Службы безопасности и, безусловно, являетесь членом команды, вы не сотрудник СБ. Поэтому докладывать будете лично мне. Уэдделл задумчиво нахмурился. - Это... весьма интересно. - Тогда приступайте. Уэдделл чуть иронично кивнул: - Хорошо, милорд... э-э-э... Форкосиган, не так ли? - "Милорд Аудитор" тоже будет правильным обращением на этой неделе. - Весьма возвышенно. - Вряд ли я могу забраться выше, не рискуя заработать носовое кровотечение. - Это предупреждение? - Лишь ориентировка. Любезность с моей стороны. - А! Спасибо. - Уэдделл кивнул и отошел к столу, чтобы следить за работой через плечо Авакли. Уэдделл-Канабе по-прежнему отменная задница, подумал Майлз. Но он действительно разбирается в молекулярной биологии.

Переговорив с Авакли, Майлз связался с Грегором, чтобы сообщить о благополучном исходе операции. Потом еще раз навестил Иллиана. Он обнаружил шефа Имперской безопасности сидящим на кровати, полностью одетого. Рядом с ним расположилась леди Элис. Иллиан улыбался. Первый раз за последние несколько дней. - Приветствую, сэр. С возвращением. - Майлз, - медленно кивнул Иллиан. Он коснулся затылка. Будто хотел убедиться, что голова у него по-прежнему на месте. - Сколько времени ты тут пробыл? Подойди ближе. - Дня четыре, наверное. А может, пять. - Майлз устроился с другой стороны, напротив Элис. Иллиан тоже внимательно оглядел его коричневый с серебром мундир и "иконостас" на груди. Он постучал ногтем по золотой цепи аудитора. Раздался тихий мелодичный звон. - Это... довольно неожиданно. - Генерал Гарош не хотел меня впускать. Грегор решил, что это лучший способ избежать дискуссий. - Грегор весьма изобретателен. - Иллиан рассмеялся коротким смехом. Майлз не совсем понял, как это интерпретировать. - Я бы в жизни до такого не додумался. - Поскольку вы вроде как способны сами о себе позаботиться, сэр, поэтому я, пожалуй, пойду домой и немного передохну. - А я останусь, - предложила леди Элис и добавила: - Ты проделал хорошую работу, Майлз. - Черт, да я не так уж много и сделал, - пожал плечами Майлз. - Только привел в движение техников. С некоторым усилием он вместо военного салюта вежливо кивнул и откланялся. Вернувшись в свою спальню в резиденции Форкосиганов, Майлз снял мундир и отложил его в стирку, предварительно отвинтив ордена, которые аккуратно сложил на стол. Скорее всего он их не скоро снова наденет. Если вообще когда-нибудь наденет. Во всяком случае, они сослужили хорошую службу. Золотую цепь - символ своего эрзац-аудиторства он повертел в руках, рассматривая великолепные детали. "Что ж. По крайней мере это было забавно". Майлз полагал, что нужно как можно быстрее вернуть цепь во дворец, чтобы ее заперли в казну, откуда извлекли. Казалось несколько безалаберным оставлять предмет столь большой исторической и художественной ценности просто валяться в ящике письменного стола. И все же... работа не считается законченной, пока не написан доклад. Десять лет в Службе безопасности научили его этому. И не только этому. И пока Авакли и его ребята не подготовят свои доклады, Майлз не сможет представить свой окончательный доклад Грегору. Он швырнул цепь на кучу рубашек.

ГЛАВА 19

На следующий день Майлз с великой неохотой уселся за комм и связался с управлением Императорского госпиталя по обслуживанию ветеранов. Он договорился о предварительной консультации в связи с припадками. В его ситуации госпиталь - лучше всего. Не потому, что у врачей там больше опыта в области криооживления - опыта у них столько же, сколько и у остальных. Зато у них есть доступ к медицинскому досье Майлза. А одни только записи дендарийского врача избавят всех от длительного хождения вокруг да около. Рано или поздно Айвен вспомнит о своей угрозе и оттащит Майлза к врачу за шиворот. Или еще того хуже, донесет Грегору. Выполнив задачу, Майлз вздохнул, отодвинулся от комм-пульта и встал, чтобы отправится в бесцельное путешествие по коридорам и комнатам особняка Форкосиганов. Не то чтобы он скучал без Айвена, просто... Ну, просто ему недоставало общества. Пусть даже общества Айвена. Особняк Форкосиганов не предназначен для тишины и спокойствия. Скорее - для гастролей шумного цирка. Состав труппы: оруженосцы, слуги, горничные., грумы, садовники, суетливые курьеры, томные придворные, гости-форы в окружении свиты, дети... Администрация цирка - графы Форкосиганы - центр хаоса, ось, вокруг которой крутится это огромное неповоротливое колесо. Граф и графиня Форкосиган. Пик светской жизни, должно быть, пришелся на времена прапрадеда, как раз перед концом Периода Изоляции. Майлз остановился у окна, выходящего на полукруглую аллею, и представил себе кареты, лошадей, офицеров и дам, которые выходят из экипажей, шурша одеяниями и сверкая шпагами. Похоже на Дендарийский флот - во всяком случае, в смысле шумного цирка. Только там в роли администрации - адмирал. Интересно, переживет ли Дендарийский флот своего создателя на столько же лет, на сколько особняк Форкосиганов пережил первого графа. Одиннадцать поколений... Да... Будет ли его флот так же часто разрушаться и вновь воссоздаваться? Странно, что ему удалось создать что-то настолько органичное и живое. То, что сможет существовать без него, Майлза, без того, чтобы он его толкал и пихал. Как ребенок, который живет без всякого давления со стороны родителей. Куин, безусловно, достойный преемник. Довольно. Хватит притворяться перед самим собой, что он еще вернется к дендарийцам. Хватит. Надо присвоить Куин звание адмирала - и точка. Или теперь назначение - задача Гароша? Иллиану еще можно доверить Куин, Иллиан с ней справится. А Гарош? Достаточно ли у него воображения? И терпения? Майлз неуверенно вздохнул и пошел блуждать дальше. Паломничество привело его в анфиладу комнат на втором этаже. Отсюда был лучше всего виден сад. Здесь прожил последние годы жизни его знаменитый дед. После смерти старого графа родители не захотели сюда переехать - предпочли остаться в своих апартаментах этажом ниже. Они переделали комнаты старика во что-то вроде апартаментов для высокопоставленных гостей: спальня, ванная комната, гостиная, кабинет. Даже у Айвена, большого ценителя комфорта, не хватило наглости во время своего пребывания потребовать эти элегантные помещения. Айвен скромно поселился в маленькой спальне возле комнаты Майлза. Видимо - чтобы глаз не спускать со своего чокнутого кузена. И тут, в тишине дедовских покоев. Майлза осенило. - Похищаете? - промурлыкал на следующее утро генерал Гарош, глядя на Майлза поверх иллиановского комм-пульта. Майлз холодно улыбнулся: - Едва ли, сэр. Я приглашаю Иллиана от имени своего отца воспользоваться на период выздоровления гостеприимством резиденции Форкосиганов. Не сомневаюсь, что отец не стал бы возражать. - Команда адмирала Авакли еще не окончательно отмела версию с саботажем, хотя сам я все больше и больше склоняюсь к естественным причинам. Но учитывая, что ясности пока нет: вы уверены, что особняк Форкосиганов достаточно надежен? По сравнению со штаб-квартирой Имперской безопасности? - Если чип Иллиана повредили сознательно, это вполне могло случиться и в штаб-квартире. В конце концов, именно здесь Иллиан главным образом и находился. И, э-э-э... если особняк Форкосиганов не охраняется Службой безопасности, то это, безусловно, будет новостью для бывшего лорда-регента. Я бы даже сказал - грандиозным скандалом. - Туше, милорд Аудитор, - оскалился в улыбке Гарош. Он посмотрел на Рубана, сидевшего рядом с Майлзом. - И как вы отнесетесь к этому предложению с медицинской точки зрения? Хорошее оно или плохое? - М-м-м... Скорее хорошее, чем плохое, по-моему, - ответил пухлый невропатолог. - Физически Иллиан способен вернуться к нормальной жизни. Я не имею в виду работу, естественно. И если между ним и нашей конторой будет некоторое расстояние, это поможет избежать лишних дискуссий по данному вопросу. Гарош выгнул брови. Похоже, такая мысль ему в голову не приходила. Доктор Рубан добавил: - Пусть идет в отпуск по болезни, отдохнет, расслабится, почитает книжки или еще чем-нибудь займется, что сможет его отвлечь от дальнейших проблем. Я вполне могу проводить ежедневное обследование и там. - Дальнейших проблем? - Майлз не оставил без внимания этот оборот речи. - А какие у него проблемы сейчас? Как он? - Ну, физически он здоров. Но откровенно говоря, у него проблемы с памятью. Вся мозговая деятельность, связанная с кратковременной памятью - а в повседневной жизни в основном требуется именно это, - у него гораздо ниже нормы. Конечно, его прежняя норма была потрясающей. Сейчас трудно сказать, останется ли это навсегда, или же мозг постепенно обучится вновь. Или потребуется медицинское вмешательство. И-в какой форме будет это вмешательство. Мое предписание - две недели отдыха и разнообразной неутомительной деятельности. Потом посмотрим. Таким образом Рубан выигрывал время для того, чтобы найти решение. - По мне, так это очень даже разумно, - высказался Майлз. Гарош согласно кивнул: - Теперь вы за него головой отвечаете, лорд Форкосиган. Переговорив с Авакли, Майлз пошел в клинику, чтобы лично пригласить Иллиана. И тут обнаружил неожиданного союзника в лице леди Элис, заглянувшей навестить Иллиана. Одета она была, как всегда, безупречно - сегодня во что-то темно-красное и очень женственное, то есть дорогое. - Но это же великолепно! - воскликнула она, когда Иллиан начал нерешительно возражать. - Очень правильное решение, Майлз. Корделия согласилась бы. - Вы думаете? - спросил Иллиан. - Безусловно. - И в апартаментах есть окна, - с надеждой добавил Майлз. - Много-много окон. Это то, чего мне больше всего не хватало, когда я тут валялся. Иллиан оглядел крашеные стены палаты. - Окна, говоришь? Окна - не всегда преимущество. Кому, как не тебе, об этом знать. Ивон Форхалас швырнул солтоксиновую гранату именно в окно спальни твоих родителей. Я помню ту ночь... - Он сжал руку. - Это как сон... Упомянутое происшествие имел место чуть больше тридцати лет назад. - Поэтому все окна в особняке защищены силовыми экранами, - сообщил Майлз. - Так что нет проблем. Сейчас там очень тихо, правда, у меня новый повар. - Айвен говорил, - кивнул Иллиан, - причем довольно пространно. - Да, - протянула леди Элис, и на ее лице появилось задумчивое выражение. Может, она сожалела о тех давно ушедших днях, когда по землям форов бегали табуны лошадей, бродили стада коров и мелькали в лесах олени? - И для людей, желающих вас навестить, Саймон, будет значительно удобнее - и приятнее - приходить туда, чем в это мрачное и унылое место. - Хм-м... - Иллиан, улыбнувшись, посмотрел на леди Элис. - Вот это верно. Что ж, Майлз... Спасибо, я согласен. - Прекрасно, - заключила леди Элис. - Вам нужна помощь? Не хотите ли воспользоваться моей машиной? - Снаружи стоит мой автомобиль с шофером, - сообщил Майлз. - Думаю, мы сами справимся. - В таком случае встретимся в особняке. Уверена, что ты не все предусмотрел, Майлз. Мужчины на это не способны. Решительно кивнув, леди Элис поднялась, шурша юбками, и стремительно вышла. - Что она такого собирается принести, чего нет в особняке Форкосиганов? - с некоторым изумлением поинтересовался Иллиан. - Цветы? - рискнул предположить Майлз. - Танцующих горничных? - "Э-э-э... мыло и полотенца?" Она права, он не все продумал. - Мне не терпится узнать. - Ну, что бы она ни затеяла, уверен, все будет сделано, как надо. - Зная леди Элис, можно в этом не сомневаться, - согласился Иллиан. - Очень надежная женщина. - В отличие от большинства мужчин своего поколения Иллиан, похоже, не находил это словосочетание противоречивым. Поколебавшись, Иллиан, прищурившись, посмотрел на Майлза. - По-моему, я помню... она была здесь. Причем в довольно неприятные моменты. - Была. Она такая - порода есть порода. - А какой еще может быть леди Элис? - Иллиан оглядел крошечную палату, будто впервые увидел. - Твоя уважаемая тетушка права. Это место действительно унылое. - Тогда давай отсюда смоемся. Они отбыли из штаб-квартиры СБ всего лишь с одним чемоданом и несколькими пакетами. В конце концов, Иллиан путешествовал налегке больше лет, чем Майлз прожил на свете. Мартин с комфортом доставил их на старом бронированном лимузине в особняк Форкосиганов. Там они обнаружили леди Элис, отдающую распоряжения команде уборщиков. Цветы, мыло и полотенца и даже свежие простыни были расставлены и разложены по местам. Если бы Майлзу когда-нибудь пришло в голову сделать из особняка Форкосиганов фешенебельный отель, он знал, кого назначить главным управляющим. Мартин потратил целых пять минут, раскладывая небогатый скарб Иллиана по ящикам и шкафам, после чего леди Элис отправила его на кухню. Некоторая неловкость, испытываемая Иллианом от подобной встречи, тут же исчезла, когда Мартин вернулся с подносом, на котором стояли чайные принадлежности и гора закуски а-ля матушка Кости. Он расставил все на столике возле окна, выходящего на сад. Судя по сервировке, леди Элис приложила руку и тут: наконец-то все необходимые приборы нашлись и были использованы по назначению. Выпив по чашке чая со сливками, поев сандвичей, фаршированных яиц, мясных колобков в сливовом соусе, отведав знаменитого пряного пирога с персиками и чего-то еще очень вкусного и шоколадного, гости расслабились. Наконец Майлз, потягивая ликер; осмелился спросить: - Ну, Саймон? На что это похоже? Что ты сейчас помнишь из событий последних нескольких недель и... хм... до того? "Что мы с тобой сделали?" Иллиан, удобно развалившись в глубоком кресле, скривился. - Воспоминания о последних неделях несколько фрагментарны. А до этого... Тоже фрагментарны. - Он судорожно сжал руку. - Это похоже на... скажем, будто человек, всегда обладавший отличным зрением, надел шлем, а стекло заляпано грязью и тиной. Только... я не могу этот шлем снять. Не могу сломать. И дышать в нем не могу. - Но ты, по-моему... как бы это сказать... полностью владеешь собой. Это не похоже на мою криоамнезию, точно! Я тогда не помнил, ни кто я... Черт, да я даже Куин не узнал! "Господи, как я соскучился по Куин!" - Да, тебе пришлось... намного хуже, я полагаю, - кисло улыбнулся Иллиан. - Теперь я начинаю это понимать. - Не знаю, хуже или нет. Единственное, что я знаю точно, - это очень выводило из равновесия. Легкое преуменьшение. - Я, похоже, все узнаю и понимаю, - вздохнул Иллиан. - Просто не могу вспомнить как следует. Ничто не приходит в голову, здесь ничего нет. - Он выпрямился, сжимая кулаки. - Прошлое всегда похоже на сон, - ласково сказала леди Элис. - Именно такими кажутся воспоминания всем людям. Может быть, вы вспомните, как все было в молодости, пока Эзар не приказал вживить вам этот чип. Если воспоминания придут, немного похожие на сон, это будет совершенно нормально. - Нормально для вас. - М-м-м... - Она нахмурилась и молча допила чай. - Я не просто так спрашиваю, - продолжил Майлз. - Я не уверен, что кто-нибудь потрудился тебе это объяснить, но Грегор назначил меня исполняющим обязанности аудитора специально, чтобы курировать твое дело. - Догадываюсь, и меня очень интересует, как тебе это удалось. - Понимаешь, нам был необходим кто-то, кто мог бы приструнить СБ, а кроме аудитора, этого больше никто не может. Когда группа адмирала Авакли закончит изучение чипа, я должен буду представить Грегору аудиторский доклад по всей форме. Если они придут к выводу, что причины поломки носят естественный характер, то тогда конец делу. Но ежели нет... Я хотел выяснить, можешь ли ты припомнить что-то - какой-нибудь момент или событие, - что позволило бы предположить возможность биосаботажа. Иллиан обхватил голову руками. - Если бы только у меня был мой чип... и ты бы четко определил временной промежуток... Я смог бы просмотреть каждую секунду. Рассмотреть все подробности. На это ушло бы время, но я бы это сделал. Отловил бы ублюдков. Кем бы они ни были! Не важно, насколько скрытно им удалось нанести удар... Если это саботаж, то они уничтожили все улики окончательно и бесповоротно. - Он сердито крякнул. - М-м-м... - Майлз откинулся на спинку стула, огорченный, но отнюдь не удивленный. Налив себе полчашки чая, он решил, что не стоит, пожалуй, доедать последний кусок персикового торта, одиноко лежащий на блюде. Если на Иллиана давить, он может сильно разнервничаться. Значит, пока тупик. Пора направить беседу в другое русло. - Ну, тетя Элис, как продвигается подготовка помолвки Грегора? - О! - благодарно взглянула на него Элис. - Очень хорошо во всех отношениях. - Кто отвечает за безопасность? - немедленно спросил Иллиан. - Гарош сам этим занимается? - Нет. Он поручил это полковнику лорду Фортале-младшему. - Отличный выбор. - Иллиан опять расслабился и покрутил в руке пустую чашку. - Да, Фортала в таких делах разбирается. Официальное оглашение и церемония пройдут во дворце. Я пыталась помочь Лаисе с традиционными барраярскими нарядами, хотя, возможно, для помолвки подойдет и комаррский. Но на свадьбе невеста, безусловно, должна быть в барраярском наряде... - И последовала пространная лекция, которую Майлз мысленно обозвал "социально-технические аспекты работы леди Элис". Рассказ тек легко и весело, а Майлз с Иллианом подливали масла в огонь, задавая наводящие вопросы. Когда Мартин убрал со стола, Майлз предложил сыграть в карты, чтобы убить время. Цель, естественно, была другая - он хотел проверить работу мозга Иллиана. Нюанс, не ускользнувший от шефа Имперской безопасности. Но возражать Саймон не стал. Они сыграли в звездный тарот - не слишком сложную игру, требующую умения следить за картами на руках партнеров и запоминать вышедшие. Никогда в жизни Майлз не видел, чтобы кто-нибудь мог выиграть у Иллиана на протяжении многих партий, разве что кому-то очень везло с раскладом. Через шесть партий Майлз с леди Элис поделили очки, а Иллиан пожаловался на усталость. Майлз немедленно прекратил игру. Иллиан выглядел как выжатый лимон, черты лица обострились, но Майлз не был уверен, что усталость - истинная причина, по которой Иллиан не захотел больше играть. Рубан не преувеличивал. Иллиан утратил способность запоминать детали. Он мог поддерживать разговор, когда одно слово влекло за собой другое, но... - Так что ты думаешь о человеке, которому Гарош поручил обеспечение безопасности на свадьбе Грегора? - вдруг спросил Майлз. - А кому он это поручил? - спросил Иллиан. - А кого бы выбрал ты? - Думаю, полковника Форталу. Он знает столичные условия получше многих. - А! - только и произнес Майлз. Элис, уже поднявшаяся, чтобы уйти, вздрогнула. Иллиан внезапно нахмурился, но ничего больше не сказал. Он несколько вызывающе жестом велел Майлзу оставаться на месте и сам пошел проводить леди Элис до машины. Майлз встал и потянулся. Он устал гораздо больше, чем можно было предположить. "Кажется, это обещает быть несколько странным".

Новый распорядок - тихий и спокойный, установился быстро. Майлз с Иллианом вставали, когда хотели, и по утрам вполне могли и не встречаться за завтраком, но обедали и ужинали обязательно вместе. Каждый день Майлз ходил в госпиталь, огромный медицинский комплекс на другом берегу реки, разделявшей Старый город. Когда он пришел в первый раз, его заставили ждать в коридоре, как заставили бы ждать любого ветерана. Тогда он как бы случайно сообщил о своем новом статусе Имперского Аудитора. Больше ему уже ждать не приходилось. Что ж, хоть какой-то прок от шоколадной цепочки Грегора. Дув Галени навестил их на следующий же вечер после переезда Иллиана. Новое обиталище шефа несказанно изумило капитана. Он попытался отказаться от ужина, но Майлз не позволил. Уроженец Комарры чувствовал себя не в своей тарелке, ужиная со своим бывшим начальником. Похоже, подумал Майлз, вся эта история его гнетет. Галени дипломатично делал вид, что не замечает странную забывчивость Саймона, и быстро подхватил отработанную Майлзом тактику ненавязчивых напоминаний в процессе разговора, помогающих не терять нить беседы. Или, во всяком случае, поддерживающих иллюзию. Леди Элис, как и обещала, заглядывала очень часто, хоть и была чрезвычайно занята в связи с приближающейся помолвкой императора. Теперь она обзавелась двумя помощниками, постоянно дежурившими во дворце. Айвен тоже забегал, причем каждый раз так, чтобы попасть к обеду или ужину. Еще Иллиана навещали человек шесть старых знакомых - пожилых военных. Они тоже быстро освоили науку общения с Саймоном. У главы департамента по делам Комарры Гая Аллегре, к счастью, хватило ума не беспокоить Иллиана разговорами о конторе. Охрана СБ, оставленная из вежливости у особняка отсутствующего вице-короля Зергияра, выросла от одного человека до трех, и несчастный капрал Кости лишился привычного домашнего завтрака. Впрочем, он по-прежнему забегал на кухню после дежурства, а потому Майлз решил, что голодная смерть капралу не грозит. Счета, присылаемые в особняк Форкосиганов, значительно возросли. Впрочем, им было еще далеко до счетов, приходивших при родителях Майлза. Каждый день Майлз беседовал с адмиралом Авакли, интересуясь, как продвигается дело. Авакли имел привычку отвечать довольно уклончиво, но все же Майлз сумел понять, что постепенный прогресс имеется. Хотя бы - в области отсеивания предположений. Он не хотел давить на Авакли, требуя более конкретных ответов. Не тот случай, когда можно допустить даже малейшую ошибку. Да и торопиться особенно некуда. Максимальный ущерб, который можно было нанести, уже нанесен, и с этим ни Майлз, ни Авакли, ни кто бы то ни было другой ничего поделать не мог. Прорыв, которого так ждал Майлз, произошел на шестой день, но не у группы адмирала Авакли. Криохирург и невропатолог Императорского госпиталя сумели записать показания, когда с Майлзом случился припадок прямо в лаборатории. Он вышел из привычной темноты, пересыпаемой россыпью конфетти, и обнаружил, что лежит на столе. На голове у него датчики, и весь он опутан проводами. Вокруг копошились три возбужденных медтехника. Наверное, они держали его, чтобы не свалился на пол во время конвульсий. А может, следили за подключением мониторов. Полковник Ченко, невропатолог, и капитан де Гиз, криохирург, громко переговаривались и оживленно жестикулировали, показывая друг другу новые данные. Это было лучшее зрелище с тех пор, как на ярмарку в Хассадаре привезли на велосипеде медведя, который до смерти перепугал лошадей. Майлз застонал, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. Мониторы, похоже, представляли куда больший интерес, чем сам пациент. Врачи так и не заговорили с ним. Тогда он оделся и пошел дожидаться в кабинет Ченко. Даже его аудиторский статус не заставил их поторопиться. Ченко, энергичный подтянутый мужчина средних лет - ходячая реклама профессии медика, соизволил наконец вспомнить о Майлзе. Он зашел в кабинет с целой пачкой дискет в руках. Радостное возбуждение сменилось у него некоторым самодовольством. - Нам известно, что с вами, лорд Форкосиган, - провозгласил Ченко, усевшись за комм-пульт. - Как мы и предполагали, механизм ваших припадков имеет идиосинкразическое происхождение. Но теперь мы точно знаем, что это такое! - Превосходно, - холодно произнес Майлз. - И что же это такое? Не обращая внимания на его тон, врач вставил диск в комм и включил изображение. - Судя по всему, после криооживления ваш мозг начал работать с очень высокой скоростью функционирования нейронов. Это подняло их деятельность до чрезвычайно высокого уровня. Практически до предела, как вы видите вот тут. Вот обычный уровень, а вот - ваш. Видите разницу? Затем что-то провоцирует гиперактивную мозговую деятельность - стресс или какое-нибудь возбуждение, - и все нейронные связи начинают функционировать одновременно. Видите вот этот пик? Это временно парализует обычную нейронную деятельность вашего мозга, откуда и галлюцинации. Через несколько минут все нормализуется, и активность опускается до нормы - даже ниже нормы. От этого вы и теряете сознание. Затем равновесие восстанавливается, и вы приходите в себя, ощущая небольшую усталость. И весь цикл начинается заново. Это чисто биохимическая, а не фазовая форма эпилепсии. Весьма захватывающее и уникальное явление. Де Гиз хочет написать об этом статью - ваша анонимность, конечно, гарантируется. Майлз молча пытался осознать свою роль в истории медицины. - Итак, - сказал он наконец, - что вы можете с этим сделать? - М-м-м... Случай нелокальный, глобальный, захватывает большой участок мозга. Хотя, возможно, к счастью, это главным образом лобные доли, а не ствол, иначе припадок убил бы вас на месте. Это не обязательно требует хирургического вмешательства. "Никто не коснется моего мозга, ты, придурок!" - Рад слышать. Тогда какое же лечение необходимо? - А! - Доктор Ченко несколько утратил апломб и замолчал. - А! Хм-м... - промычал он через некоторое время. Майлз ждал, пытаясь сохранить остатки терпения. Медицинские познания и сообразительность доктора Ченко вряд ли улучшатся, если Имперский Аудитор прыгнет на него через комм-пульт и попытается удушить. К тому же Майлз не был уверен, распространяется ли неприкосновенность аудитора на случаи, когда тот сам на кого-то нападает. - Одним из методов лечения фазовой эпилепсии, - родил наконец доктор Ченко, - является вживление в мозг стабилизирующего чипа. Когда начинается припадок, биочип перехватывает его противофазой. Своего рода система с отрицательной обратной связью. Это не вылечивает, но по крайней мере снимает основные симптомы. - Боюсь, я не доверяю биочипам, - выдавил Майлз. - Особенно нейронным. - О, это весьма надежный и апробированный образчик технологии, - заверил его Ченко. - Просто я не уверен, что в вашем случае это поможет. "Лекарство существует, только ты не можешь его получить. Блестяще". - Тогда что же? - Нам с доктором де Гизом придется посовещаться. Теперь, когда у нас появились данные, полагаю, мы сможем выработать пару-тройку подходящих вариантов. Поскольку ваш случай уникален, придется провести ряд экспериментов. Возможно, придется перепробовать несколько вариантов, прежде чем подобрать оптимальный. Довольно логично. - Итак, речь идет о днях? Неделях? Месяцах? "Годах?" - Ну, вряд ли о месяцах. Если вас это утешит, я думаю, что после сегодняшнего припадка до следующего пройдет некоторое время. Что, кстати, наводит меня на мысль... - Взгляд Ченко стал отсутствующим, он начал что-то быстро набирать на комме, остановился, затем принялся еще быстрее стучать по клавишам. Майлз некоторое время понаблюдал за ним, потом встал и тихонько вышел. - Я вам завтра позвоню, милорд, - торопливо бросил ему вслед Ченко, когда дверь закрылась. Войдя в черно-белый холл особняка Форкосиганов, Майлз обнаружил Иллиана сидящим на лавочке возле ступеней. Саймон побрился, причесался и был при полном параде со всеми регалиями и орденами. Майлз пережил ужасное мгновение, подумав: а) Иллиан запутался и думает, что ему предстоит встреча с императором. б) Майлз запутался, и Иллиану действительно предстоит встреча с императором. - Что происходит, Саймон? - притворно небрежно спросил он. - А, вот и ты, Майлз! Куда, ты сказал, пошел? А, в госпиталь, вот куда. Извини. Да. Леди Элис попросила меня сопроводить ее на концерт, который она желает послушать сегодня вечером. - На концерт? А я и не знал, что ты любишь концерты. Куда? - В Центральный концертный зал Форбарр-Султана. И я понятия не имею, люблю я концерты или нет. Когда я в этом здании обеспечивал безопасность Грегора, мне ни разу не удалось спокойно посидеть и послушать музыку или посмотреть спектакль. Может, теперь я наконец выясню, почему такие красивые люди, как твоя тетя, ходят туда. - Чтобы покрасоваться друг перед другом, - хмыкнул Майлз. - Хотя, надо думать, это не единственная причина, по которой места там проданы на два года вперед. Видимо, концертный зал столицы - лучший на всем Барраяре. Надо же, концерт. Ну ничего ж себе! Первое появление Иллиана на публике после срыва, несомненно, произведет фурор в светском обществе. Иллиан выглядел столь же проницательным, как всегда, когда изображал имперского офицера. Послеоперационный шрам почти зажил и, прикрытый волосами, был практически незаметен. Не бросалось в глаза и то, что взгляд его приобрел некоторую неуверенность: раньше, когда Саймон просматривал память чипа, вид у него тоже был несколько отсутствующий, но не такой. Да, но если кто-то специально повредил чип, произвел своего рода нападение... не попытается ли этот некто атаковать снова? Майлз вполне мог представить, как находящийся в депрессивном состоянии Иллиан становится жертвой убийцы, но ему казалось неправильным, что при этом невинной жертвой может оказаться и его, Майлза, единственная тетка. - А какие ты принял меры безопасности, Саймон? - Ну, Майлз... сегодня это - проблемы Имперской СБ. Думаю, что им я их и оставлю. - На губах Иллиана заиграла странная улыбка. - А, вот и она! Из-за двойной входной двери донесся шум приближающейся машины леди Элис. Шелест откидывающейся кабины, шаги шофера. Быстрая поступь леди Элис... Майлз распахнул двери перед своей улыбающейся тетушкой. Нынче вечером на ней было нечто бежевое, с переливающимися складками и оч-чень форское. - Здравствуй, Майлз, милый, - проворковала она, потрепав его за плечо. Уж лучше так, чем традиционное чмоканье в щеку. По крайней мере она не погладила его по головке. - Саймон! Иллиан встал и склонился к ее руке. - Миледи... Что ж, леди Элис, возможно, и не даст ему заблудиться. Майлз отошел в сторону, позволив ей пройти и забрать свою жертву, которая, кажется, вовсе не возражала. Ради Бога, ведь Иллиан - гость, а не арестант! - Хм... Будьте поосторожнее! - крикнул Майлз вслед уходящей паре. Иллиан махнул рукой, затем остановился. - Подождите. Я... кое-что забыл. - Да, Саймон? - Леди Элис была само терпение. - Послание для тебя, Майлз. Очень важное. - Он потер правый висок. - Я положил дискету на твой комм-пульт. Что же там было? А, да. Это от миледи, твоей матери. Она только что вылетела с Комарры и будет здесь через пять дней. Майлз каким-то образом сумел проглотить готовое сорваться "О черт!". - Да? А отца с ней нет? - По-моему, нет. - Нет, он не летит, - подтвердила леди Элис. - Я сама сегодня получила послание от Корделии - должно быть, она отправила их одновременно. Я так рада, что она поможет мне с помолвкой... Ну, не то чтобы поможет. Ты же знаешь, как твоя мать относится к светским обязанностям. Во всяком случае, окажет моральную поддержку. А нам еще так много нужно успеть. Губы Иллиана искривились. - Что-то ты не прыгаешь от радости, Майлз. - О, думаю, что буду очень рад ее увидеть. Но ты же знаешь, как по-бетански она пытается измерить мою эмоциональную температуру. Одна только мысль о теплой материнской заботе вызывает у меня желание спрятаться и бежать куда подальше. - М-м-м... - сочувствующе промычал Иллиан. - Не будь ребенком, Майлз, - твердо заявила тетя Элис. Шофер поднял колокол кабины, и Иллиан помог леди Элис и ее платью расположиться на сиденье. Годы пристального наблюдения за форами, несомненно, обучили его хорошим манерам. И Иллиан с теткой уехали, оставив Майлза шататься по особняку и размышлять. Почему же он не водит леди на концерты? Что ему мешает? Ну конечно, припадки. И история с Иллианом. Но и то, и другое, похоже, скоро кончится, и что тогда? Нет, Боже сохрани, никаких двойных свиданий на пару с Айвеном! Майлз вздрогнул, припомнив кое-какие эпические катастрофы. Нет, ему нужно что-нибудь новенькое. Он все еще в лимбе, пленник старых привычек. Он слишком молод для отставника, черт подери! Если бы только Куин была здесь... Он надеялся, что тетя Элис сегодня вечером будет осторожна. Однажды днем он пошел с Иллианом погулять. Капрал Кости скрытно следовал за ними, и тем не менее Иллиан чуть было не потерялся в двух кварталах от особняка Форкосиганов. Он беспокоился бы гораздо меньше, если б Иллиан с леди Элис остались дома играть в карты. Иллиан в сопровождении леди Элис вернулся только в два часа ночи. Концерт уже давным-давно закончился. Майлз ворчливо встретил их у самых дверей. Иллиан не смог скрыть удивления. - Привет, Майлз! Ты еще не спишь? - Выглядел он нормально, и от него отчетливо пахло хорошим вином и дорогими духами. - Где ты был столько времени? - требовательно спросил Майлз. - Сколько столько? - После концерта. - О, мы катались. Поужинали. Разговаривали. Ну, ты знаешь. - Разговаривали? - Ну, говорила леди Элис. Я слушал. И обнаружил, что это действует на меня успокаивающе. - А в карты играли? - Сегодня нет. Иди ложись, Майлз. Во всяком случае, я то иду спать Иллиан, зевая, направился к лестнице. - Так как тебе понравился концерт? - поинтересовался Майлз. - Очень, - не оборачиваясь, ответил Иллиан. "Проклятие, мы все с ума сходим из-за твоего чипа. А ты почему спокоен?" Нет, нечестно обвинять Иллиана в том, что он стареет. Может, шеф СБ пришел к выводу, что поломка чипа произошла по естественным причинам, и смирился с этим. А может, он лишь более терпелив и искусен в охоте на охотника, чем Майлз. И это тоже неудивительно. К тому же почему бы Иллиану не провести вечер где-нибудь? Он-то ведь не падает на публике в эпилептическом припадке. Раздраженно хрюкнув, Майлз отправился в постель, но заснуть не мог. Ожидание звонка от доктора Ченко обещало быть долгим. Доктор Ченко приблизил лицо к своему комму и заговорил: - Вот что нам удалось сделать на данном этапе, лорд Форкосиган. Мы вынуждены были отказаться от чисто медицинского подхода к проблеме, как, к примеру, ввод наркотиков, замедляющих работу нейронов. Если бы были задействованы только несколько связей, но у вас речь идет о десятках и даже сотнях, а может, и обо всех. Мы не можем их все подавить и, в любом случае, если бы могли, то это лишь снизило бы частоту припадков. К тому же, внимательно изучив данные, мы пришли к выводу, что проблема вообще на молекулярном уровне. Второй вариант кажется более приемлемым. Мы полагаем, что сможем сделать микроверсию того нейронного стимулятора, с помощью которого мы спровоцировали припадок в лаборатории. Это приспособление можно имплантировать вам вместе с сенсорами, которые будут улавливать возрастающую активность ваших нейронов. Тогда с приближением критического состояния вы сможете вызывать припадок в определенном месте и в определенное время, что обеспечит, так сказать, вашу безопасность. К тому же, вызванные по графику, припадки станут тише и короче. - И я смогу водить машину? Летать? "Командовать?" - М-м-м, если все как следует отладить, то почему нет? Если это вообще сработает. После короткой внутренней борьбы - с кем? - Майлз буркнул: - Я был уволен по болезни из-за этих самых припадков. Смогу я... восстановиться? Вернуться на службу? - Да, я не совсем понимаю... вас должны были отправить на обследование до принятия окончательного решения о вашей отставке. Хм. Ну ладно. Если бы вы еще были на действительной службе, вы могли бы просить - или нажать на все имеющиеся у вас рычаги - и добиться кабинетной работы. Но, поскольку вы уже уволены, вам, безусловно, понадобится... больше рычагов. Ченко улыбнулся, демонстрируя, что он далек от того, чтобы недооценивать рычаги, имеющиеся в распоряжении лорда Форкосигана. - Кабинетная работа. Ни на корабле, ни полевым командиром? - Полевым командиром? Я думал, что вы галактический оперативник Службы безопасности. - Ах, это... Скажем так, в криокамере я оказался не в результате несчастного случая во время учений. "Хотя это было весьма поучительно". - Хм. Ну, это уже не по моей части. Служба безопасности - сама себе хозяйка. Вашу судьбу будут решать медики СБ. Что же касается остальных родов войск, вам понадобится просто потрясающее стечение обстоятельств, чтобы получить что-либо, кроме кабинетной работы. "Готов поспорить, что смогу их обеспечить". Но кабинетная работа - совсем не то, она не вписывается в дальнейшее существование лорда Форкосигана. Провести остаток жизни, занимаясь прачечными, или, того хуже, оказаться на должности метеоролога на какой-нибудь Богом забытой базе, в ожидании повышения, которое никогда не придет... нет, будь благоразумным. Без сомнения, он окажется в комфортабельном кабинете в подвалах Службы безопасности и будет анализировать сведения, добытые другими галактическими оперативниками. Будет регулярно получать денежное довольствие - но будет избавлен от стрессов, связанных с возможностью получить должность начальника департамента или главы Имперской безопасности. Будет каждый вечер возвращаться домой, в особняк Форкосиганов, в точности как Айвен каждый день топает к себе в квартиру. И спать один? Не обязательно. Если бы только он не подделал это чертов доклад! Майлз вздохнул: - Боюсь, все это из области предположений. Что же касается контролируемых припадков... На мой взгляд, это не полное излечение. Не так ли? - Верно. Но пока не появится кто-нибудь умнее меня, это временно решит проблему. - Допустим, никого умнее вас не появится. Я буду страдать от этих проклятых припадков до конца дней? Ченко пожал плечами: - Честно говоря, понятия не имею. Ваш случай - совершенно уникальный в моей практике. Некоторое время Майлз сидел молча. - Хорошо, - наконец сказал он. - Давайте попробуем. И посмотрим, что получится. Он улыбнулся любимому обороту речи Грегора. Своего рода семейная шутка. - Отлично, милорд. - Ченко пробежал свои записи. - Нам нужно будет встретиться с вами... м-м-м... через неделю. - Он помолчал, подняв глаза на Майлза. - Простите мое любопытство, милорд... но чего ради Имперский Аудитор желает вернуться на службу лейтенантом СБ? "Капитаном СБ. Я хотел восстановиться капитаном". - Я всего лишь исполняю обязанности Аудитора. И мои полномочия закончатся, как только закончится порученное мне дело. - Хм... И какое же дело вы ведете? - Очень тонкое. - Ах, вот как. Прошу прощения. Выключив комм, Майлз задумался над вопросом Ченко. Хороший вопрос. И у него, кажется, нет достаточно вразумительного ответа.

ГЛАВА 20

Шли дни, и Майлз невольно все больше и больше склонялся к тому, что генерал Гарош прав и чип поломался по естественным причинам. Новый и.о. шефа Службы безопасности явно уделял этому делу все меньше внимания. Да и чего ради Гарошу беспокоиться, если все тихо и ноной атаки в период всеобщего замешательства не последовало? Переход власти прошел без шума. Если целью возможного заговора была дестабилизация работы Имперской безопасности, а не устранение Иллиана, то этот заговор завершился пшиком. За три дня до прибытия графини Форкосиган нервы Майлза сдали, и он решил удрать в Форкосиган-Сюрло. Конечно, он не надеялся, да и, по правде говоря, не хотел вообще избежать встречи со своей матушкой. Просто сейчас он к этому еще не готов. Может, несколько дней на лоне природы помогут ему набраться мужества. Кроме того... там - хорошее убежище для Иллиана. Местность - малонаселенная, чужаки заметны сразу, уберечь бывшего шефа СБ от покушения будет не трудно. Единственное, что вызывало у Майлза сомнение, это удастся ли ему уговорить поехать с ними свою кухарку. Однако Мартину это удалось: матушка Кости отважно решилась покинуть привычный город и отправится в неизведанную глухомань. Майлз начал подумывать о повышении жалованья не кухарке, а ее сыну, чтобы удержать его, а значит, и ее у себя на службе. Но, может быть, вскоре водитель ему больше не понадобится? Иллиан отнесся к предстоящей экскурсии без особого энтузиазма, даже с прохладцей. - Эта неделя, скорее всего - последняя, когда здесь еще стоит хорошая погода, - соблазнял Майлз. Действительно, погода в городе портилась все сильнее: похолодало, стало больше дождливых дней, даже выпал первый снег. - Будет... интересно снова побывать там, - сдался Иллиан. - Посмотреть, соответствуют ли мои воспоминания действительности. Очередная самопроверка. Саймон мало говорил об этом. Возможно, потому что результаты большинства таких самопроверок были обескураживающими. А может, потому что он быстро забывал об этих самых результатах. Быстрые утренние сборы - и Майлз, и Иллиан привыкли путешествовать налегке - закончились приятным послеобеденным чаепитием на веранде у озера. Невозможно было не расслабиться этим теплым осенним днем, сидя в тенечке и глядя на окруженную горами зеленую гладь блестящей воды. Деревья уже почти потеряли всю листву и не загораживали панораму. А процесс переваривания пищи излечивал зрителя от последних амбиций. Если так пойдет и дальше, подумал Майлз, придется основательно заняться физической подготовкой, иначе он рискует стать таким же упитанным, как его клон-брат Марк, и свести на нет все старания братца. Он мысленно сделал себе пометку держать Марка подальше от матушки Кости. В ожидании десерта матушки Кости Иллиан разглядывал лужайку перед домом. - Хм. Это здесь умер капитан Негри, да? Первая жертва дворцового переворота Фордариана. - Так мне рассказывали, - ответил Майлз. - А ты тогда был тут? Видел? - Нет-нет. Я был в столице. Меня переворот застал врасплох, как и всех остальных. - Иллиан задумчиво вздохнул. - Или я так полагаю. Единственное, что я помню - ко мне прибежал кто-то из подчиненных - не могу вспомнить его фамилию - с криком "переворот!", а потом я куда-то еду в машине. И что я до смерти перепуган. Это я помню очень живо, как со страху свело живот. Странно... Почему я помню это, а не... более важные факты? - Наверное, потому что ты всегда это помнил. Чип регистрировал твои эмоции? - Нет. Хотя, просматривая информацию, можно было их восстановить. - Вычислить? Или пережить заново? - Более или менее. - Странное, должно быть, ощущение. - Я привык, - иронически улыбнулся Иллиан, глядя на зеленую лужайку. - Чуть ли не первым моим заданием, когда твой отец сделал меня шефом Имперской безопасности, стало расследование убийства моего предшественника. Кстати, если припомнить, то же можно сказать и о первом задании, полученном Негри на этом посту. Конечно, ему было легче, ведь убийство своего предшественника он организовал сам. Да, все, что на Барраяре повторяется дважды, становится традицией. Пожалуй, я еще легко отделался. Никогда не думал, что смогу расстаться со своей работой, не расставшись с жизнью, хотя отставка твоего отца в прошлом году подавала надежду. - Это тогда... ты начал рассматривать мою кандидатуру на роль твоего преемника? - О нет, задолго до того. Точнее, мы с Грегором. Майлз не был уверен, что хочет задумываться над этим. - Так... А теперь, поразмышляв неделю, ты все еще считаешь, что чип сломался по естественным причинам? Иллиан пожал плечами: - Ничто не вечно. Люди, приборы... Ну, адмирал Авакли рано или поздно сообщит о результатах. Интересно, что поделывает сегодня леди Элис? - Прочесывает список гостей и составляет окончательный, а попутно заставляет своих секретарей тренироваться в каллиграфии. Во всяком случае, так она сказала. Вчера леди Элис это говорила им обоим. - А, - только и сказал Иллиан. Прибыл десерт, и за столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком жующих челюстей и невнятными одобрительными восклицаниями. - Итак, - произнес наконец Иллиан, - чем же занимаются отставные офицеры и джентльмены на отдыхе за городом? - Чем им угодно. Спят? - Этим мы занимались всю неделю. - Верховая езда тебя привлекает? - Не очень. Генерал, твой дедушка, время от времени настаивал на том, чтобы учить меня, когда я бывал здесь. Я могу выжить, сидя верхом на лошади, но что-то не припомню, чтобы это можно было назвать сибаритским времяпрепровождением. Скорее из области мазохизма. - А! Тогда можно погулять. И поплавать, хотя с моей стороны это не очень осторожно... впрочем, я могу надеть спасательный жилет. - Вода, должно быть, уже прохладная, или нет? - Не так, как весной. - Думаю, обойдусь без водных процедур. Все это - для более молодых. - Да, для ребенка здесь - сплошное раздолье! - Майлз прокрутил оставшиеся варианты. - Можно рыбку поудить. Я-то никогда этим не увлекался. Сержант Ботари не любил чистить рыбу. - Заманчиво. - Согласно традиции, следует взять в деревне местного пива - там одна женщина делает просто отменное - и свесить бутылки за борт. Если пиво становится слишком теплым, чтобы его можно было пить, значит, для рыбалки слишком тепло. - И в какое же время года такое бывает? - Ни в какое, насколько мне известно. - Мы, безусловно, станем соблюдать все традиции, - с серьезной миной произнес Иллиан. На то, чтобы вытащить лодку из сарая, ушло полдня, и в результате они оказались на озере в дневную теплынь, а не в туманную утреннюю прохладцу. Что вполне устраивало Майлза. Основных принципов рыбалки он не забыл, а тонкостей никогда и не знал. Необходимость протыкать крючком несчастных извивающихся червей отпала с изобретением протеиновых кубиков, которые, согласно надписи на упаковке, привлекают рыб стаями, косяками или как там это называется. Они с Иллианом сложили пиво в сетку, свесили ее за борт и уселись, наслаждаясь тишиной и прекрасным видом. Охранник, один из трех, приставленных сопровождать сюда Иллиана, устроился на берегу возле маленького гидрофлайера и издали наблюдал за ними. Лески почти одновременно переметнулись через борт, грузила ушли под воду, и крючки с наживкой исчезли в глубине. На таком расстоянии от берега каменистое дно уже не было видно. Майлз с Иллианом расположились на складных стульчиках и открыли по бутылке пива. Напиток оказался пенистым и почти таким же темным, как воды озера. Вне всякого сомнения, он просто бурлил витаминами. Пиво скользнуло Майлзу в глотку с приятным покалыванием, и хмельной аромат ударил в ноздри. - Было бы интереснее, - заметил через некоторое время Иллиан, - если бы рыба была вооружена и открывала ответный огонь. Как ты думаешь, если бы рыбы ловили людей, какой бы наживкой они пользовались? Майлз живо представил удочку, на конце которой висит кусок пряного персикового торта. - "Пошли на людоловлю?" Не знаю. А какой наживкой привык пользоваться ты? - Человеческими слабостями. Деньги, власть, месть, секс... Вообще-то на самом деле все не так просто. Самое хитроумное дело, которое я помню... Бог мой, почему я помню это, когда не могу вспомнить... А, ладно! Суть в том, что тогдашний премьер-министр Фортала вел тяжелые переговоры с Полом по поводу доступа к п-в-туннелю и перепробовал все, что только мог придумать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Посол Пола тогда намекнул Фортале, что больше всего на свете он хочет живого слона. Я по сей день не знаю, действительно ли он хотел слона, или это была просто самая невозможная и абсурдная вещь, которая пришла ему в тот момент в голову. Однако что сказано, то сказано... Вообще-то это было проблемой департамента по делам галактики, но я лично дал задание своему агенту, чтобы понаблюдать за реакцией. До сих пор помню его остекленевший взгляд, когда он выдавил: "И... каких размеров должен быть слон, сэр?" Немного было таких моментов в моей работе. Я их лелею и холю. Это произошло еще до тебя, иначе ты же понимаешь, о ком я бы подумал в первую очередь. - О, премного благодарен. Ну и... нашел твой агент слона? - Он был элитой СБ. Конечно, нашел. Маленького. Я, естественно, лично присутствовал, когда Фортала доставил этого самого слона в посольство Пола, произнеся своим сладеньким тоненьким голоском: "Подарок от моего сиятельного владыки, императора Грегора Форбарры..." Грегору тогда было лет десять, и он скорее всего предпочел бы оставить скотинку себе. Твой отец весьма предусмотрительно не сказал ему, что подарил кому-то слона. - И Фортала получил свой договор? - Конечно. Думаю, посол действительно мечтал о слоне, потому что когда он вышел из ступора, то был просто счастлив. Они держали слона на задворках посольства около года, и посол сам мыл его и ухаживал за ним, а потом увез домой, на Пол. И это расширило мой кругозор. Деньги, власть, секс... и слоны. Майлз хрюкнул. Он подумал о своих слабостях, которые вели его так долго и завели так далеко. К смерти и воскрешению. Деньги его не прельщали, видимо, потому, что он никогда не испытывал недостатка в деньгах, разве что в астрономических количествах, необходимых для починки боевых крейсеров. Марк, наоборот, сам сколачивал себе неплохое состояние. Власть? Он отнюдь не стремится править Империей или Дендарийским флотом. Просто он не терпит, когда кто-то пытается управлять им самим. Это не жажда власти, это страх. Страх перед чем? Страх стать жертвой их некомпетентности? Страх быть уничтоженным, как мутант, если постоянно не доказывать свое превосходство? Сознательно, видимо, так оно и есть. Его собственный дед, как ему рассказывали, пытался убить его. Внук-мутант - позор семьи! И в детстве случались еще всякие неприятности. Не будь рядом с ним в то время сержанта Ботари... Но вряд ли это скрытая мотивация. Нет, это не та слабость, из-за которой вляпываешься в крупные неприятности, сам не понимая почему. Он сделал еще глоток прохладного пива. "Личность. Вот мой слон", пришла уверенная мысль. Не слава как таковая, хотя известность имеет определенное значение. Ты тот, кем тебя делают твои деяния. "А я сделал многое". Если жажду стать личностью можно перевести в категорию пищи, то он был бы таким обжорой, что Марку и не снилось. "Это иррационально, стремиться быть кем-то так сильно, до боли". А достаточно - это сколько? Иллиан тоже отхлебнул пивка и подергал леску. - Ты уверен, что здесь вообще водится рыба? - О, да! Она водится здесь уже не одно столетие. Можно лечь на док и понаблюдать за мальками, снующими возле камней, или поплавать среди них. Это озеро было терраформировано сразу, как только закончился Период Изоляции. Причем терраформировали его старым добрым дедовским способом: покидали туда всякий органический мусор, украденные водоросли и разнообразных рыбешек, авось возникнет земноподобная экосистема. Поскольку во времена графа - моего дедушки была целая толпа ребят, работавших в администрации графства в Хассадаре, которые занимались научным терраформированием и рыбоводством провинции, то воду можно спокойно пить, а рыба водится вполне приличная. Озерная форель, окуни, пресноводный лосось... тут, под нами, плавают весьма ценные сорта. Иллиан с некоторым сомнением посмотрел на прозрачную воду: - Правда? Он вытянул леску и поглядел на крючок. Протеиновый кубик исчез. - Я наживку насаживал? - Да. Я сам видел. Скорее всего она сорвалась. - Ловкие пальчики у рыбки. Иллиан удержался от искушения выдать более пространную шуточку насчет рыб-мутантов. Он покрепче насадил наживку и снова забросил удочку. Открыли еще по бутылке. Майлз сел на борт и свесил ноги в воду. - Очень неэффективный способ ловли, - заметил Иллиан. - Я и сам над этим не раз задумывался. Не думаю, что тут предусматривается эффективность. Скорее, рыбную ловлю специально изобрели для того, чтобы создать видимость напряженной деятельности, когда, по сути, не делаешь ничего. Возможно, чтобы отвязаться от жен. - Я бью баклуши вот уже целую неделю, - хмыкнул Иллиан и немного погодя добавил: - А толку никакого. - Неправда. Ты уже лучше играешь в карты. Я за тобой следил. - По-моему, в последний раз вы с леди Элис специально сговорились, чтобы дать мне выиграть. - Не-а. - А! - Иллиан просветлел, но лишь на мгновение. - Боюсь, способности играть в карты, изредка выигрывая, недостаточно, чтобы я смог вернуться в СБ. - Дай время. Ты только-только начал поправляться. Майлзу свело ноги, и он вернулся на свой складной стул. Иллиан посмотрел на дальний коричнево-зеленый, освещенный предзакатными лучами, берег. - Нет. У успеха есть пик. И когда ты побывал на этом пике, играя в полную силу, ты не можешь потом играть хуже. Перефразируя любимое изречение твоей матери, все, что не может быть сделано хорошо, не стоит того, чтобы им заниматься. А руководство Имперской службой безопасности - далеко не игра. Слишком много человеческих жизней от тебя зависят, причем ежедневно. - М-м-м... - промычал Майлз, отхлебнув пива. - Я прослужил императору два раза по двадцать лет, - продолжил Иллиан. - Начал в восемнадцать, в военном училище, еще при Эзаре. Не в Имперской Академии, в те времена требовалось больше баллов, денег и слогов в начале фамилии, чтобы попасть туда. Я пошел в провинциальное училище. И никогда не собирался отслужить три раза по двадцать. Понимал, что придется уйти раньше, только не знал, когда именно. Я начал служить Грегору, когда ему было пять лет. А теперь он уже давно взрослый. - И в этом - немалая твоя заслуга, - сказал Майлз. Иллиан кивнул: - Не только моя. Но я не могу... быть тем, кто я есть... кем я был... и не знать этого. - А я не отслужил и первой двадцатки, - мрачно буркнул Майлз. - Даже близко не подошел. Иллиан прокашлялся, пристально глядя на леску. - По-моему, клюет. - Вряд ли. Иначе бы она сильнее натянулась. Это течение тянет грузило. - Должен заметить, что вовсе не собирался сейчас в отставку, - бросил Иллиан. - Я бы хотел сам провести Грегора через свадебные церемонии... - А потом - через следующий кризис, - поддел его Майлз. - И через следующий, и... Иллиан согласно крякнул. - Так что... может, оно и к лучшему, - произнес он немного спустя. - Ты не думаешь, что всю рыбу в твоем озере кто-то украл? - Сначала пришлось бы ее всю поймать. - Ха! Верно подмечено! - Иллиан выудил сетку с пивом, одну бутылку открыл, а вторую протянул Майлзу. Выпив примерно полбутылки, он сказал: - Я понимаю, как много для тебя значили дендарийцы. Я рад, что ты выжил. Он не сказал "извини", отметил Майлз. Катастрофа, произошедшая с Майлзом, была отчасти его рук делом. - Смерть, где твое жало? - Он подергал леску. - Крюк, где твоя рыба?.. Нет. Я обнаружил, что самоубийство больше для меня не выход. Это не старый добрый подростковый кризис. Я больше не лелею тайную мысль, что смерть каким-то образом минует меня, если я сам не предприму ничего в этом направлении. А отдать жизнь... Ну, кажется глупым не использовать то, что мне дано, целиком. Не говоря уж о том, что с моей стороны это будет чертовски неблагодарно. - Ты думаешь... ты и Куин... как бы поделикатнее выразиться? Ты думаешь, что сможешь убедить капитана Куин заинтересоваться лордом Форкосиганом? А, вот в чем все дело. Иллиан пытается извиниться за то, что поломал личную жизнь Майлза. Майлз пил пиво, серьезно размышляя над этой темой. - Прежде я не имел такой возможности. Хочу попробовать... должен попытаться еще раз. Снова. - Когда? Как? Где? Как больно думать о Куин! Как больно вообще думать о дендарийцах. Ну, значит, и не надо о них думать. Во всяком случае, много. "Хочу еще пива". - Что же до остального... - Майлз, горько усмехнувшись, отхлебнул пива. - Есть неопровержимые свидетельства тому, что я уже слишком стар, чтобы изображать собой живую мишень. На самом деле в последнее время я предпочитал задания, не требующие использования крупной военной силы. - В конечном счете ты все-таки мудреешь. - резюмировал Иллиан, глядя на Майлза сквозь стекло бутылки. - Хотя даже маневренная война требует значительного количество войск, чтобы было чем маневрировать. - Мне нравится побеждать, - тихо сказал Майлз. - Вот это мне действительно нравится. Иллиан швырнул бутылку в ящик и свесился за борт, глядя на воду. Затем вздохнул, поднялся, поправил навес и снова выудил сетку с пивом. Вместо рыбы. Майлз помахал недопитой бутылкой, показывая, что у него пока есть, устроился поудобнее и уставился на неподвижную леску, уходящую в темную глубину. - Мне всегда это каким-то образом удавалось. Я добивался победы любой ценой. На столе или под столом, но я выигрывал. Эти припадки - первый враг, которого я не могу перехитрить. Брови Иллиана вопросительно изогнулись. - Говорят, самые неприступные крепости в конечном счете были взяты из-за предательства. - Меня побили. - Майлз задумчиво подул в горлышко бутылки. - И все же я выжил. Сам того не ожидая. И чувствую себя поэтому выведенным из равновесия. Я должен был побеждать. Всегда. Или умереть. Итак... в чем еще я ошибался?.. Вот теперь я возьму еще бутылочку, спасибо. Иллиан откупорил бутылку и протянул Майлзу. Вода становилась ледяной. Определенно, в этом году уже поздно купаться. Или топиться. - Может быть, - после продолжительного молчания произнес Иллиан, - поколения рыбаков уже выловили всю рыбу, оказавшуюся достаточно глупой, чтобы дать себя поймать. - Может, и так, - согласился Майлз. Похоже, его гость заскучал. Как вежливый хозяин, он срочно должен что-нибудь предпринять. - Сомневаюсь, что здесь вообще есть рыба. Пустое дело, Форкосиган. - Не-а. Я ее сам видел. Будь у меня парализатор, я бы тебе доказал. - И ты в наше время ходишь без парализатора, мальчик? Неразумно. - Эй, я теперь Имперский Аудитор! В моем распоряжении здоровенные бугаи, которые сами таскают парализаторы, как большие мальчики. - В любом случае ты не смог бы парализовать кого бы то ни было сквозь всю эту толщу воды, - твердо заявил Иллиан. - Ну, не парализатор, а только зарядное устройство. - Ха! - Иллиан было возрадовался, но сомнение его не оставляло. - Рыбу ведь можно глушить, верно? Я не сообразил. - О, это старый способ горцев. У них-то нет времени отсиживать задницы, забрасывая леску. Это форские извращения. А горцы были голодными и хотели есть. К тому же владельцы озера рассматривали это как расхищение их запасов, поэтому было жизненно важно проделать все быстро, пока не заявились графские оруженосцы. Примерно через минуту Иллиан сообщил: - У меня случайно оказался с собой парализатор. "О Господи, мы позволили тебе разгуливать с оружием?!" - О? Иллиан поставил недопитую бутылку и достал из кармана парализатор. - На. Жертвую. Хочу посмотреть, как это делается. - А, ну ладно... - Майлз поставил бутылку, отдал удочку Иллиану и осмотрел парализатор. Так, заряжен полностью. Он извлек зарядное устройство и начал его переделывать в лучшем стиле оперативников СБ "Как Превратить Ваш Парализатор в Ручную Гранату". Отхлебнув пива, сосчитал до трех и швырнул устройство за борт. - Надеюсь, оно тонет, - прокомментировал Иллиан. - Тонет-тонет. Смотри. Светлый квадратик исчез в глубине. - Сколько секунд? - спросил Иллиан. - Ну, точно не знаешь никогда. Одна из причин, почему этот маневр всегда чертовски мудреный. Примерно через полминуты темная вода осветилась изнутри яркой вспышкой и забурлила вокруг лодки. Охранник на берегу резко вскочил и уставился на них в мощный бинокль. Майлз успокаивающе помахал ему и медленно сел. - Ну? - вопросил Иллиан, глядя в воду. - Обожди. Минуты через две из глубин поднялась светлая блестящая рыбина. Затем еще одна. И еще. Еще две, серебристые и склизкие, всплыли на поверхность. - Боже! - Похоже, на Иллиана это произвело впечатление. - Рыба... Он уважительно отсалютовал Майлзу бутылкой. Рыба, да еще какая. Самая маленькая - сантиметров пятидесяти длиной. Лосось. Форель, которая, должно быть, плавала тут еще при старом графе Петере. Остекленевшие глаза с укоризной смотрели на Майлза, который, свесившись за борт, собирал рыбу в сеть. Холодные и скользкие. Майлз чуть было не составил им компанию в их водяной могиле, но Иллиан предусмотрительно держал его за щиколотки. Добыча, выложенная в ряд на палубе, весьма впечатляла. Чешуя переливалась в лучах заходящего солнца. - Мы наловили рыбы, - заявил Иллиан. - Можем возвращаться? - У тебя есть еще одно зарядное устройство? - Нет. - А пиво осталось? - Мы выпили последнее. - Тогда можем. Иллиан злорадно улыбнулся. - Не могу дождаться, - пробормотал он, - когда кто-нибудь у меня спросит, что мы использовали как наживку. Майлз исхитрился пристать к берегу, не разбив лодку, несмотря на отчаянное желание пописать и ощущение болтанки, не имевшее никакого отношения к волнам за бортом. Он ринулся к дому, схватив двух самых маленьких рыбин и предоставив Иллиану сражаться с тремя крупными. - Нам придется их все съесть? - очнувшись от грез, просипел Иллиан. - Может, одну. А остальные можно почистить и заморозить. - А кто будет этим заниматься? Матушка Кости? Сомневаюсь, чтобы ты хотел оскорбить свою кухарку, Майлз. - Никоим образом. - Майлз остановился, задумался и мотнул головой. - А для чего, по-твоему, существуют любимчики? Мартин, привлеченный шумом, шел к ним вниз по дорожке. - А, Мартин, - прожурчал Майлз тем самым тоном, от которого многоопытный Айвен немедленно повернулся бы и сбежал. - Ты-то мне и нужен. Отнеси вот это матери, - Майлз вывалил свой груз ему в сложенные руки, - и сделай с ними все, что она тебе велит. Сюда, Саймон. Ласково улыбаясь, Иллиан отдал молодому человеку свою часть глушенной рыбы. - Спасибо, Мартин. И они пошли к дому, даже не оглянувшись на его жалобное "Милорд?..". Самым большим жизненным устремлением Майлза в данный момент было добраться до туалета, до душа и постели. Именно в такой последовательности. И этого вполне хватит. Вечером Майлз с Иллианом сидели в гостиной, поглощая на ужин рыбу. Матушка Кости приготовила самую маленькую форель (которой вполне хватило бы, чтобы накормить весь дом) в таком бесподобном соусе, который сделал бы объедением печеную доску, а рыбу превратил в пищу богов. Иллиана явно развлекало это доказательство их способности быть добытчиками. - И часто ты тут этим занимаешься? Кормишь все свое семейство? - Когда-то я занимался этим очень часто. Потом сообразил, что моя матушка - бетанка, которая никогда не ест ничего, кроме искусственных протеинов, а рыбу храбро жует и лжет мне, говоря, какой я хороший мальчик. Тогда я перестал - хм - бросать вызов ее кулинарным предпочтениям. - Могу себе представить, - ухмыльнулся Иллиан. - Хочешь, наловим завтра еще? - Лучше подождем, пока закончится эта. - Ну, тут нам помогут местные кошки. В данный момент их возле кухни отирается штуки четыре: пытаются обаять кухарку. Когда я туда заглядывал в последний раз, они явно добивались успеха. Майлз медленно потягивал вино. Огромное количество воды, сон и кое-какие таблетки решили проблему пивного похмелья и перегрева. Очень непривычное и необычное ощущение - полная расслабленность. Не надо никуда идти. Или ехать. Вообще куда-то двигаться. Наслаждаться настоящим. Сейчас, которое имеет налет бесконечности. Приплелся Мартин - на сей раз без еды: - Милорд, вас вызывают по комму. "Кто бы это ни был, скажи, чтобы перезвонили завтра. Или на следующей неделе". Нет, это может быть графиня. Вдруг она приехала раньше или звонит ему с орбиты. Теперь он, кажется, готов к этой встрече. - Кто? - Говорит адмирал Авакли. - О! - Майлз отложил вилку и немедленно поднялся. - Спасибо, Мартин. На экране комма появилось лицо Авакли. - Слушаю, адмирал. - Майлз скользнул на стул и отрегулировал изображение. - Милорд Аудитор, - коротко кивнул Авакли. - Моя группа готова представить доклад. Мы можем доложить одновременно вам и генералу Гарошу, как вы хотели. - Хорошо. Когда? Чуть поколебавшись, Авакли произнес: - Я бы рекомендовал как можно быстрее. Майлз похолодел. - Почему? - Вы хотите обсудить это по комму? - Нет. - Майлз облизнул вдруг пересохшие губы. - Я... понял. Мне нужно около двух часов, чтобы добраться до Форбарр-Султана. - И для этой встречи лучше бы еще успеть переодеться. - Мы можем встретиться, скажем, в 26.00. Если, конечно, вы не предпочтете перенести это на завтра. - Как вам угодно, милорд Аудитор. Авакли не возражает против полуночной встречи. Вердикт "естественная причина" подобной спешки не требует. Все равно теперь вряд ли удастся уснуть. - Значит, ночью. - Отлично, милорд. - Прощальный кивок Авакли явно выражал одобрение. Майлз отключил комм и резко выдохнул. Жизнь снова набирала скорость.

ГЛАВА 21

В здании Имперской безопасности стояла ночная тишина. Конференц-зал клиники походил на склеп. Вокруг стола стояло пять стульев. Так, очередной медицинский брифинг. За последние дни Майлз узнал о содержимом человеческой головы, включая свою собственную, гораздо больше, чем бы ему хотелось. - Кажется, нам не хватает стульев, - сказал Майлз адмиралу Авакли. - Или вы хотите, чтобы генерал Гарош слушал стоя? - Я могу принести еще, милорд Аудитор, - тихо ответил Авакли. - Мы не ожидали... - Он бросил взгляд на Иллиана, усевшегося слева от места, предназначенного Майлзу, рядом с полковником Рубаном и напротив доктора Уэдделла. Майлз не был уверен в разумности присутствия Иллиана, но испытываемая Авакли неловкость придала ему решимости. - Это избавит меня от необходимости все ему пересказывать, - так же тихо ответил Майлз. - Кроме того, я не знаю другого человека, у кого было бы больше прав на эту информацию. - Не могу с этим спорить, милорд. "Да уж, лучше не надо". Авакли вышел за стулом. Майлз напялил на себя коричневый с серебром мундир Форкосиганов, но ордена на сей раз оставил в ящике стола. Он хотел, чтобы ничто не отвлекало внимания от золотой цепи Аудитора, висевшей у него на груди. Иллиан предпочел гражданский костюм: рубашку с открытым воротом, свободного кроя брюки и пиджак. Наряд выздоравливающего человека на отдыхе. Любезность по отношению к Гарошу? Только ведь Иллиан так часто носил гражданский костюм и на службе, что послание, если таковое имеется, рискует остаться незамеченным. Авакли с Гарошем вошли в конференц-зал вместе. Гарош увидел Иллиана, и губы его изумленно дрогнули. Иллиан повернул голову и поздоровался: - Здравствуй, Лукас. В низком голосе Гароша звучали мягкие нотки. - Здравствуйте, сэр. Приятно снова видеть вас на ногах. - Но все же, повернувшись к Майлзу, он прошептал: - С ним ничего не случится? Он готов все это выдержать? - Вполне, - улыбнулся Майлз, отметая собственные сомнения на сей счет. Подчиняясь короткому жесту Гароша, присутствующие решили обойтись без официальных армейских приветствий. Послышался стук и скрип - все рассаживались по местам, затем стало тихо. Стоять остался только адмирал Авакли. - Милорд Аудитор, - начал он, - генерал Гарош, господа. Шеф Иллиан. - Он кивнул Иллиану отдельно. - Не думаю, что то, что я скажу, для вас будет сюрпризом. Как мы выяснили, повреждения эйдетического чипа шефа Иллиана имеют искусственное происхождение. Гарош, тяжело вздохнув, кивнул: - Я этого боялся. Надеялся, что причина более проста. Майлз тоже на это надеялся. - Простота - последнее слово, каким бы я это описал, - ответил Авакли. - Значит, мы имеем дело с умышленным саботажем, - прокомментировал Гарош. Авакли пожевал губу. - Это, сэр, уже по вашему профилю. Я, пожалуй, буду придерживаться нашей терминологии. Повреждение искусственного происхождения. А суть вам объяснит доктор Уэдделл, который, - над бровью Авакли появилась маленькая морщинка, - сумел восстановить всю цепочку. Доктор Уэдделл, прошу вас. По этой морщинке Майлз понял, что Уэдделл-Канабе был, как всегда, гениален и несносен. И если его гениальность когда-нибудь изменит ему, он, несомненно, весьма удивится, обнаружив, сколько проблем создает ему его несносность. Но Авакли слишком честен, чтобы присваивать чужие успехи. Уэдделл поднялся, его аристократическое лицо было напряженным, даже чуть мрачным. - Если вы хотите увидеть виновника, непосредственно виновника, то вот его портрет. - Уэдделл включил изображение. На экране появился ярко-зеленый неровный шарик, вращающийся вокруг своей оси. - Цвет, естественно, - компьютерная добавка - я тут позволил себе художественную вольность. Объект увеличен в несколько миллиардов раз. Это, господа, биоинженерный апоптический прокариот. Точнее, так я его реконструировал. - Что? - спросил Майлз. - Попроще, пожалуйста. Уэдделл болезненно улыбнулся, несомненно, роясь в мозгу в поисках односложного слова. Майлз пожалел о последних выпитых бутылках пива. - Маленький жучок, который поедает всякую всячину, - предложил Уэдделл вариант перевода. - Не настолько упрощенно, - сухо бросил Майлз. Сидящие за столом барраярцы, зная, какой властью обладает Имперской Аудитор, заерзали, услышав его тон. Иммигрант Уэдделл не отреагировал никак. "Никогда не спорь с педантом о терминологии. Только зря потратишь время и надоешь педанту". Майлз решил не обращать внимания. - Прокариот. Ладно. Реконструированный? - Я дойду до этого через минуту, милорд Аудитор. Это с натяжкой можно квалифицировать как форму жизни, поскольку он меньше и проще бактерии, но тем не менее осуществляет две жизненные функции. Фигурально выражаясь, он ест. Конкретно, производит энзим, который уничтожает протеиновую матрицу, имеющуюся в эйдетическом чипе и еще в нескольких подобных ему нейроприспособлениях, распространенных по всей галактике. Он разрушает только это и ничто другое. Затем, поглотив полученный в результате продукт, начинает репродуцироваться простым делением. Популяция прокариотов, попав на пастбище, то есть в данном случае на протеиновый чип, где можно кормиться, начнет увеличиваться в геометрической прогрессии. До заранее заданного количества. Прокариот запрограммирован на самоуничтожение после определенного количества циклов деления. К тому моменту, когда чип оказался у нас в руках, почти все они это и проделали, предоставив мне неплохую головоломку. Еще неделя - и анализировать было бы нечего. Гарош вздрогнул. - Итак, его создали специально для Иллиана? - спросил Майлз. - Или это промышленное производство? - На ваш первый вопрос я ответить не могу. Но по его молекулярной структуре могу определить многое. Во-первых, кто бы его ни создал, он не начинал с нуля. Это модификация уже существующего запатентованного организма, предназначенного для разрушения нейронных тромбов. На некоторых молекулярных фрагментах еще можно различить галактический код патента. Модифицированные прокариоты, однако, никаких фирменных знаков не имеют. Как и патентного кода и лицензии. Изначальный патент получен десять лет назад, что, кстати, дает вам точку отсчета в имеющейся у вас временной проблеме. - Это был мой следующий вопрос, - кивнул Майлз. - Надеюсь, мы сможем сузить временные рамки. - Конечно. Но вы видите, как много следует уже из наличия и отсутствия кодов. Оригинальный прокариот был похищен для иных целей, и люди, его модифицировавшие, явно не собирались пускать его в промышленное производство. Так что налицо все признаки разовой работы для разового заказчика. - Не джексонианская ли это работа, часом? - спросил Майлз. "Уж ты-то должен знать". - Некоторые детали указывают именно на это. К сожалению, я лично с таким не сталкивался. Значит, это не произведение лабораторий Бхарапутры, бывшего работодателя Уэдделла-Канабе. Да, это было бы слишком большой удачей. Но существует еще добрая дюжина Домов на Архипелаге Джексона, где могли выполнить подобную небольшую работенку. За определенную мзду. - Сколько стоит его производство? Точнее, заказ на производство? - М-м-м... - Уэдделл задумчиво уставился в пространство. - Сама работа обойдется примерно в пятьдесят тысяч бетанских долларов. А какова наценка? Кто знает? Одна только просьба о секретности со стороны покупателя поднимет цену процентов на пять. И вообще все зависит от конъюнктуры. Значит, работа не какого-то одного придурка. Разве что это был фантастически богатый одинокий придурок. Возможно, какая-то организация. На ум пришли комаррские террористы - они, увы, всегда вспоминались в первую очередь. - Это не может быть работой цетагандийцев? - поинтересовался Гарош. - О нет, едва ли, - ответил Уэдделл. - Совсем не их стиль. По большому счету, цетагандийская работа всегда отличается качеством, оригинальностью и, если так можно выразиться, элегантностью. А это слеплено кое-как. Весьма эффективно, смею заметить, но кое-как. На молекулярном уровне. Иллиан скривил губы, но промолчал. - Программа на самоуничтожение, - продолжил Уэдделл, - могла быть ляпом, просто перенесена с оригинала. Или... создана специально, чтобы уничтожить улики. - А вы не можете уточнить? - В ней есть небольшие усовершенствования по сравнению с оригинальным медицинским прокариотом... Но в любом случае она специально оставлена на месте. Я могу предложить вам только факты, милорд. Я не могу вам рассказать о намерениях неизвестного человека. "Верно, это уже мое дело". - Так... И когда его ввели Иллиану? И каким образом? - "Ввели" - не совсем верный термин, хотя при данных обстоятельствах и допустимый. Когда появились первые явные признаки срыва? - Четыре недели назад, - сказал Гарош. - На общем совещании. - На самом деле примерно на неделю раньше, - вмешался Майлз. - По словам моего осведомителя. Гарош бросил на него пронзительный взгляд. - Неужели? Иллиан шевельнулся, будто собираясь что-то сказать, но не издал ни звука. - Хм. Прокариот начинает размножаться не очень скоро. Многое зависит от того, какова была начальная доза. - Ладно, но как это было сделано? - настойчиво спросил Майлз. - И кстати, как его хранят и транспортируют? Сколько он хранится? Требуются ли какие-то особые условия? - Хранят сухими, в капсулах, при комнатной температуре, однако небольшой холод тоже не помеха. Сколько хранится? Господи, да сколько угодно! Впрочем, этому явно меньше десяти лет. Активируется влагой, предположительно при введении, для чего требуется влажная поверхность. Слизистая оболочка, например. Его можно вдохнуть, как пыль, вколоть в растворе или заразить через какую-нибудь царапину. Лопнувшая кожа и немного влаги - и все. Причем достаточно небольшой царапины. - А если проглотить? - Большая часть прокариотов погибнет под воздействием желудочного сока. В принципе такое возможно, но тогда начальная доза должна быть очень большой, чтобы хотя бы часть попала в кровяной поток и, соответственно, в чип. - Так... остается выяснить когда. Какой максимальный срок, по-вашему? Не могли бы вы на основании репродуктивного цикла рассчитать время введения? - Только очень приблизительно. Один из многих возможных вариантов, понимаете? Введение было произведено от одной до десяти недель до появления первых симптомов. Майлз повернулся к Иллиану: - Можешь припомнить что-нибудь? Иллиан беспомощно покачал головой. - Существует ли возможность... могло ли... возможно ли случайное заражение? - сформулировал наконец вопрос Гарош. Уэдделл скривил губы. - Возможно? Кто знает? Какова вероятность случайного события, вот в чем вопрос. - И он поглядел с таким видом, будто несказанно счастлив, что не ему на этот вопрос отвечать. - Были ли какие-либо сообщения, - развернулся Майлз к Гарошу, - о ком-нибудь на Барраяре, у кого вживлено нечто подобное, и чип таинственным образом сломался? - Кстати говоря, а есть ли вообще у кого-нибудь на Барраяре в голове нечто подобное? - Насколько мне известно, нет, - ответил Гарош. - Мне бы хотелось, чтобы Служба безопасности перепроверила еще раз. - Слушаюсь, милорд. - Гарош сделал себе пометку. - У прыжковых пилотов имплантаты сделаны по иному принципу, - сообщил Авакли. - Слава Богу. - Он моргнул, вероятно, представив себе, какой бы возник хаос, порази такая штука пилотов. - Этот прокариот в любом случае не передается обычным путем, - заверил присутствующих Уэдделл. Довольно бесцеремонно, на взгляд Майлза. - Насколько я понимаю, нам придется рассматривать самый плохой сценарий, - вздохнул Майлз. - Да уж, - вздохнул, в свою очередь, Гарош. - На мой взгляд - это саботаж, - продолжил Майлз. - Преднамеренный, продуманный и коварный. - "И жестокий. Господи, какой жестокий!" - Теперь нам известно, что и как. И приблизительно - когда. Но кто и почему? - "Ах, вот мы опять вернулись к мотивации. Я прикоснулся к слону, и это оказалось очень похоже - какие там шесть ответов? - на канат, дерево, стену, змею, шпагу, веер..." - Метод нам также известен. Неизвестен мотив. У тебя слишком много врагов, Саймон, но ни один из них не имеет к тебе ничего личного. Во всяком случае, так мне кажется. Ты ведь... не спал с чьей-то женой или дочерью, или что-то в этом роде? Губы Иллиана дрогнули в усмешке. - Увы, нет, Майлз. - Следовательно, это кто-то, кто ненавидит вообще Службу безопасности. По политическим мотивам? Дьявольщина, все равно остается слишком много вариантов. Хотя у этих точно есть деньги и - хм - терпение. Сколько времени, по-вашему, требуется на изготовление этих микробестий, доктор Уэдделл? - В лабораторных условиях - месяца два, не больше. Если не срочно. Если срочно - как минимум месяц. - Плюс время на перелеты... думаю, заговор начался как минимум полгода назад. Гарош откашлялся. - Судя по всему, истоки надо искать за пределами Барраяра. Мне бы хотелось выяснить, в какой именно лаборатории его изготовили и когда. С вашего позволения, милорд Аудитор, я немедленно прикажу департаменту по делам галактики направить своих агентов по джексонианскому следу. С приказом поглядывать и по сторонам, конечно. Например, на Эскобар. В конце концов, Архипелаг Джексона не владеет полной монополией на теневой бизнес. - Да, пожалуйста, генерал Гарош, - кивнул Майлз. Это как раз та самая работа ногами, которую СБ могла проделать гораздо лучше, чем Майлз. Настоящий Имперский Аудитор обычно располагает своим собственным штатом, которому поручает такого рода работу. Так, похоже, в конечном итоге он таки окажется запертым в подвалах СБ. Должно быть, это рок. - И я прослежу каждый шаг шефа Иллиана за последние, скажем, шестнадцать недель, - добавил Гарош. - За исключением последних пяти. - Я главным образом находился в штаб-квартире, - сообщил Иллиан. - Пару раз выезжал в город... кажется... Но я уверен, что за этот период ни разу не покидал Барраяр. - Был еще официальный ужин у Грегора, - напомнил Майлз. - И еще пара вещей, которые ты лично контролировал. - Так. - Гарош сделал себе еще пометку. - Нам потребуется список всех инопланетников, с кем шеф Иллиан мог лично контактировать за это время. Список получится большой, но не бесконечный. - Можете ли вы еще сузить временные рамки? - спросил Майлз у Авакли и Уэдделла. Уэдделл развел руками. Авакли покачал головой: - Только не на основании имеющихся у нас данных, милорд. - А вы можете еще что-нибудь к ним добавить? - спросил Гарош. Все врачи дружно покачали головами. - Только если перейти в область домыслов, - произнес Авакли. - Уж больно странное нападение, - задумчиво протянул Майлз. - Цель которого - служебные функции Иллиана, а не его жизнь. - Я не уверен, что вы можете отбросить возможность намерения именно убить, - заявил Рубан. - Если бы чип не извлекли, шеф Иллиан умер бы от истощения. Мог еще произойти несчастный случай в периоды помутнения рассудка. Гарош с шумом втянул воздух. "Правильно", - подумал Майлз. Если кто-то метит в руководителей СБ, Гарош вполне может оказаться следующим на очереди. Гарош выпрямился. - Господа, вы проделали блестящую работу. Мое личное поощрение будет занесено в ваши досье. Как только окончательный доклад будет завершен, можете вернуться к вашим повседневным обязанностям. - Скорее всего мы отдадим его вам завтра, - сказал Авакли. - Могу я сейчас уехать домой? - спросил Уэдделл. - Моя несчастная лаборатория вот уже неделю находится в руках ассистентов. Я содрогаюсь при мысли, что меня ждет по возвращении. Авакли скосился на Майлза, предоставляя ему решать. "Ты на меня его свалил, ты с ним и разбирайся". - Не вижу причины, почему нет, - сказал Майлз. - И я хочу получить копию доклада. - Безусловно, милорд Аудитор, - кивнул Авакли. - А также всего, что напишет по этому вопросу ваше заведение, генерал Гарош. - Конечно. - Гарош собрался было сказать что-то еще, но передумал. - Милорд Аудитор, вы созвали это совещание. Майлз улыбнулся и встал. - Господа, свободны. И всем спасибо. В коридоре Иллиан задержался, чтобы поговорить с Гарошем. Майлз стоял и ждал. - Что ж, сэр, - вздохнул Гарош, - должен сказать, вы поставили передо мной ту еще задачку. Иллиан ухмыльнулся: - Добро пожаловать на горячее местечко. Я говорил Майлзу - вчера, кажется? - что моим первым заданием на посту шефа СБ стало расследование убийства моего предшественника. Так что да здравствуют традиции! "Ты говорил мне это сегодня днем, Саймон". - Во всяком случае, вас не убили, - заметил Гарош. - А! - Улыбка Иллиана увяла. - Я... забыл. - Он посмотрел на Гароша, и голос его упал до едва различимого шепота. Гарош был вынужден наклониться ближе, чтобы расслышать. - Поймай для меня этих ублюдков, хорошо, Лукас? - Я приложу все усилия, сэр. Все мы приложим. - Невзирая на цивильный наряд Иллиана, Гарош торжественно отсалютовал ему, когда они с Майлзом направились к выходу. Этой ночью, точнее, утром, Майлзу не удалось уснуть. Хотя мучила его не бессонница, а скорее... что? - Своего рода информационное несварение, надо полагать. Поворочавшись в постели, он уставился в темноту, куда более светлую, чем проблема, которая только что свалилась ему на голову. Когда он ухватился за возможность поиграть в Имперского Аудитора, он рассчитывал, что это будет именно спектакль, который предназначен лишь для того, чтобы вытащить Саймона Иллиана из лап медиков СБ. Не такая уж сложная задача, как оказалось. Но теперь... теперь он столкнулся с задачей, для решения которой нужен настоящий Аудитор, со всем своим штатом, поддержкой и бессонницей. Колоссальная власть, полученная по мановению руки Грегора, подавляла. Майлзу не хватало поддержки его дендарийцев. Если бы он хоть на мгновение подумал, что назначение Аудитором - настоящее, пусть и временное, он немедленно начал бы набирать штат экспертов из других барраярских организаций. Например, он знал нескольких отличных парней в Имперской безопасности, которые отслужили уже свои двадцать лет и, возможно, согласились бы уйти в отставку и поработать на Майлза. Изучи штатную структуру других Аудиторов и создай подобную. Зажми лорда Аудитора Форхаласа в ближайшем углу и держи его там, пока он не выложит все, что знает о работе. Очередное ученичество. "Опять я начинаю не с того конца, черт побери. И кто-то надеялся, что я чему-то научился". Ладно. Так что ему следует делать дальше? Точнее, с чего начать? Единственная улика, этот самый прокариот, вроде как указывает, что концы надо искать на Архипелаге Джексона. Если, конечно, верить Уэдделлу, а Майлз ему верил. Следует ли ему самому отправиться на Архипелаг Джексона, чтобы лично курировать поиски? От одной лишь мысли об этом его передернуло. Это как раз та работа, которую следует поручить команде полевых агентов, каким был когда-то он сам. Так что самое очевидное решение данной проблемы - поручить ее... Только вот... дело в том, что сейчас Служба безопасности сама в числе подозреваемых... Если производство прокариота - чисто коммерческое предприятие, значит, у Архипелага Джексона отсутствует мотив. Разве что месть? Во время своего последнего визита на Архипелаг Нейсмит довольно неплохо отравил существование нескольким Большим Домам. Если они все-таки вычислили, на кого он работал... Однако Дом Фелл, достаточно богатый, чтобы профинансировать саботаж, не слишком пострадал от его демарша. Дом Бхарапутра, пострадавший несколько больше, не настолько спятил, чтобы начать сепаратную войну с Барраяром - в конце концов, выгоды им от этого никакой. Дом Риоваль, и достаточно богатый, и достаточно безумный, чтобы затеять нечто подобное, распался. Барон Риоваль мертв. Нет. Орудие, возможно, и прибыло с Архипелага Джексона, но преступление совершено здесь. "Интуиция, мой мальчик?" Так что же ему делать? Залечь на дно и попытаться изловить свое собственное подсознание? Похоже, он потихоньку сходит с ума. А может, ему стоит дать своему бесу интуиции больше пищи? Расшевелить Службу безопасности? "И спровоцировать свое убийство?" По крайней мере это забавно и не так обескураживающе, как пустота, "Ты действительно полагаешь, что концы нужно искать внутри конторы?" Бес интуиции, как всегда, постеснялся дать прямой ответ. Но фокус вот в чем: поехать и прошерстить Архипелаг Джексона может кто угодно. А в Имперскую службу безопасности может проникнуть только Имперский Аудитор. Конечно, в одиночку с этим не справиться, но совершенно очевидно, чем придется заниматься ему. "Значит, займемся Службой безопасности". В полдень Майлз был на ногах, одетый в мундир Форкосиганов, с цепью Аудитора на груди. Он допивал свой кофе, сидя на лавочке в холле и поджидая, пока Мартин подгонит ко входу лимузин. У дверей раздался шум - слишком сильный, чтобы его источником послужил Мартин (во всяком случае, Майлз не слышал скрежета машины, врезавшейся в столб). Подъехало несколько машин, раздались голоса и звуки шагов. Майлз поставил чашку и встал, собираясь открыть дверь, но та вдруг распахнулась сама. "А, ну конечно!" Графиня Форкосиган со своей свитой миновала орбиту нынче утром, когда он еще спал. Двое оруженосцев в ливреях вошли в вестибюль и, прежде чем поприветствовать Майлза, склонились перед графиней. Она плыла сквозь толпу охранников, секретарей, горничных, слуг. водителей, носильщиков, очередных охранников, как великолепная яхта плывет по воде, а они расступались, как волны. Высокая, рыжеволосая, уверенная в себе женщина, одетая во что-то кремовое и воздушное, что еще больше усиливало впечатление, будто она плывет, а не идет. Определение "хорошо сохранившаяся" не отдавало должное ее зрелой красоте. Ведь она в свои шестьдесят с небольшим едва достигла по бетанским меркам среднего возраста. Секретарь, шагавший возле нее, был немедленно отставлен в сторону, едва графиня завидела сына. - Майлз, дорогой! Майлз расстался со своей чашкой и склонился к ее руке, пытаясь таким образом избежать материнских объятий. Графиня мгновенно оценила его маневр и ограничилась репликой: - Боже, какой официальный наряд в столь ранний час. - Я уже уходил на работу, - объяснил Майлз. - Почти. - Ну, теперь ты, конечно, задержишься... Взяв его за руку, она утащила его в сторону от перетаскивающих багаж слуг, чье передвижение напомнило Майлзу движение цепочки муравьев. Они нырнули в ближайшую комнату - ту, что перед большой библиотекой. Свита графини Форкосиган прекрасно справлялась со своим делом и без нее. Стоя на расстоянии вытянутой руки, графиня внимательно оглядела сына с ног до головы. - Как ты? - Ее улыбка не могла скрыть озабоченности. В устах графини такой вопрос обладал потенциально опасной глубиной. - Спасибо, хорошо. - Правда? - спокойно спросила она. - Правда. - Ты действительно выглядишь... лучше, чем я ожидала. Не столь зомбиподобно, как на некоторых твоих - кхм - слишком кратких посланиях. - Я... У меня, знаешь, было несколько паршивых дней сразу после... Но я справился. - Мы с твоим отцом чуть было не приехали. Несколько раз собирались. - Хорошо, что не приехали. То есть нет, я, конечно, рад тебя видеть, - торопливо добавил он. - Гм. Я думала, все будет зависеть от того, откуда подует ветер. - Возможно, я до сих пор прятал бы голову в задницу, - нехотя признался Майлз, - но обстоятельства изменились. Ты ведь слышала о Саймоне. - Да, но не все. Хотя от Элис было гораздо больше проку, чем от вас с Грегором. Как он? - Нормально. Он здесь. Спит. Сегодня ночью мы поздно легли. Думаю... будет лучше, если он все тебе сам расскажет. Что сможет. - И на всякий случай добавил: - Физически он здоров, но немножко... Ну, боюсь, он не совсем тот Саймон, к которому ты привыкла. Ты сама все довольно быстро поймешь, когда поговоришь с ним. - Понимаю. - Графиня слегка нахмурилась. - Поговорю, как можно скорее. Примерно через час у меня встреча с Элис. Мне не терпится познакомиться с Лаисой. - Так тебе удалось уломать ее родителей в тех вопросах, где леди Элис, по ее словам, потерпела неудачу? - О, Элис отлично подготовила почву. Конечно, чувства родителей Лаисы несколько противоречивы, что вполне понятно. Как те самые Тоскане, они в восторге от перспективы приобрести еще большее влияние, как для себя, так и для своей компании, и, что делает им честь, для Комарры в целом. - Тут они ошибаются. Грегор слишком заботится о необходимости выглядеть беспристрастным, чтобы открыто делать поблажки родственникам своей жены. - Именно это я им спокойно и объяснила. С мозгами у них порядок, рада заметить. Их восторг был сильно омрачен искренним беспокойством о безопасности дочери и ее личном счастье, хотя, безусловно, я так же не знаю, как обеспечить счастье своему ребенку, как любые родители. - Она сухо улыбнулась. Камешек в его огород? Без вопросов. - Ну... как там отец? Как он... все это воспринял? - Передернув плечами, Майлз таким образом обозначил свой новый, цивильный, статус. Графиня негромко откашлялась. - Противоречивые чувства, противоречивые реакции. Он выдал мне массу логически противоположных высказываний, которые я, пожалуй, сведу к одной основной идее: он тебя поддержит. Всегда. - Это-то я и так знаю. Я о другом хотел спросить. Он был... очень разочарован? Графиня пожала плечами: - Мы все прекрасно знаем, как много и тяжело ты работал, чтобы достичь того, чего достиг, и что тебе пришлось преодолеть. "Она уходит от ответа, черт возьми". - Его гораздо больше беспокоило, что с тобой может произойти потом, поскольку у тебя выбита почва из-под ног, - сказала она. Постучав длинным пальцем по его цепи, графиня добавила: - Весьма разумно со стороны Грегора. Мальчик с возрастом мудреет. Это меня радует. - Подожди, пока Иллиан объяснит тебе, какой груз я должен тащить на этой проклятой цепи. Бровь графини изогнулась, но вопросов она задавать не стала. Майлз задумался на мгновение о сдержанном подходе графини Форкосиган по контрасту с чрезвычайной материнской активностью, которую вела леди Элис против - а это именно против - Айвена. В целом он обнаружил, что спокойное уважение графини намного страшнее любого прямого вмешательства. Потому что ты быстро выясняешь, что тебе чертовски хочется быть достойным этого уважения. Графиня играла роль стороннего наблюдателя почти безукоризненно - стиль, которому Грегор, несомненно, научился у нее. В дверном проеме возникла физиономия Мартина. При виде графини на лице его появилось несколько ошарашенное выражение. - Милорд? Э-э-э, ваша машина готова и все такое... Графиня жестом отпустила Майлза. - Если тебе нужно идти, иди. Я потереблю Саймона. - Мне, похоже, предстоит потеребить его бывшую, ему очень не понравилось, как это звучит "бывшая", - контору. Гарош не слишком торопился с этой проблемой. Хотя не думаю, что могу ругать Службу безопасности за то, что она не хочет двигаться вперед, не имея данных. - Это почему же? Прежде они так делали. И довольно часто. - Ну-ну. Не будьте мелочны, миледи моя мать. Майлз откланялся в лучшем форском стиле. - В любом случае я рада, что застала тебя здесь, - сказала она ему в спину. - А где мне еще быть? Графиня поколебалась, затем сухо призналась: - Я поспорила с Эйрелом, что ты предпочтешь маленького адмирала.

ГЛАВА 22

Весь остаток дня Майлз просидел в кабинете Гароша, проверяя все, что проделала Служба безопасности с предыдущей ночи, и наблюдал за новыми приказами исходящими от руководства СБ. Он внимательнейшим образом изучал список всех передвижений Индиана за последние три месяца пока у него не зарябило в глазах и он не начал опасаться, что от усталости что-нибудь пропустит. Гарош терпеливо выносил это беспокойное соседство. Пройдут недели, прежде чем поступит информация от тактических оперативников. Гарош сосредоточил почти все силы на Архипелаге Джексона, поскольку туда вело единственное вещественное доказательство и это полностью соответствовало теориям Майлза. Или его предрассудкам. Какую бы мелочь Гарош ни упускал, Майлз тут же указывал на нее, и генерал немедленно исправлял оплошность. К концу дня уже не оставалось ничего, что можно было еще предпринять по Архипелагу Джексона. Разве что отправив туда лично Майлза - мысль, которая пришла Гарошу без всякой подсказам со стороны. - По-моему, вы обладаете колоссальным опытом ведения дел с джексонианскими Домами, - заметил генерал. - М-м-м, - протянул Майлз, представив себе, как могло бы выглядеть его появление на Архипелаге Джексона. Возвратиться туда в роли Имперского Аудитора, с армадой барраярских боевых кораблей, которые он захватит для поддержки, - весьма заманчивая фантазия. - Нет, - неопределенно ответил он, - не думаю. "Ответ лежит здесь, в недрах СБ. Я только пока не знаю, как сформулировать вопрос". Расстроенный и издерганный Майлз предоставил Архипелаг Джексона полевым агентам, а Гароша - самому себе, и отправился гулять по зданию Имперской безопасности. Он думал, что хорошо помнит штаб-квартиру СБ, но тут оказались такие углы и закоулки, где он никогда прежде не был. Даже целые департаменты, о которых ему раньше незачем было знать. Что ж, теперь он получил возможность исследовать все здание от и до. Майлз по ходу заглянул в парочку таких подразделений, вызвав у работников изрядный переполох, а потом решил систематизировать свой обход. Он проинспектирует все подразделения, начиная с верхнего этажа, включая подсобные помещения. Так он и сделал, сея повсюду панику и недоумение. Начальник каждого департамента, который он посещал, начинал судорожно копаться в памяти, пытаясь найти причину визита Имперского Аудитора. "Ха! Виновны, все как один", - мрачно думал Майлз. Некоторые пытались объяснить превышение бюджета, причем, по мнению Майлза, излишне подробно, а один, хоть его никто не спрашивал, принялся оправдываться по поводу проведенного вне планеты отпуска. Майлз вынужден был признать, что видеть этих обычно молчаливых людей в таком состоянии - довольно забавно. Он не мешал им говорить, вставляя различные "хм?" и "м-м-м", но все это, кажется, вовсе не приближало его к формулировке нужного вопроса. В СБ имелось достаточно департаментов, работающих целые барраярские сутки, равные 26,7 земным часам, и Майлз мог бы продолжать свою экскурсию ночь напролет, но поздним вечером он прервал обход. Здание, занимаемое штаб-квартирой Имперской безопасности, отнюдь не крошечное. А ему требуется не скорость, а осторожность и внимание. Проснувшись на следующее утро, Майлз обнаружил, что особняк Форкосиганов шумит и бурлит, наполненный свитой графини. Слуги наводили порядок: снимали чехлы с мебели, суетились вокруг Иллиана, а также постоянно заступали Майлзу дорогу с вопросом "Чего изволите, милорд?", когда он попытался полуодетым пройтись по дому, размышляя и потягивая утренний кофе. В принципе так и должно было быть, но... Это подтолкнуло его отправиться на работу пораньше. Поскольку Аудитор - лицо официальное, он решил для начала представить Грегору официальный доклад в Императорском дворце. К тому же у Грегора может возникнуть какая-нибудь подходящая идея. У самого Майлза в данный момент запас идей явно иссяк. Его аудиторский стиль быстро превратился в обычный, едва он добрался до кабинета Грегора и они остались одни. Они уселись в удобные кресла у выходившего в сад окна, и Майлз немедленно водрузил ноги на низенький столик, уставившись на глянцевые сапоги. - Есть что-нибудь новенькое? - поинтересовался Грегор, вольготно откинувшись в кресле. - В общем, нет. А что Гарош тебе рассказал? Грегор выдал довольно полную версию ночного совещания, а также перечень приказов и требований, которые изрыгнула контора Гароша вчера у Майлза на глазах. - Он сказал, что Иллиан во время вашего ночного совещания был чудовищно спокоен, - добавил Грегор. - У меня такое впечатление, что Гарош полагает, будто повреждения, нанесенные Иллиану, серьезнее, чем кажется. - М-м-м. Иллиан тоже так думает. Лично я считаю, что он не столько травмирован, сколько страдает от недостатка практики. Такое впечатление, что он забыл, как надо сосредотачиваться. То, что хранится у него в голове, должно быть, для него теперь совершенно незнакомый мир. Полагаю, леди Элис сможет дать тебе лучшие пояснения на сей счет, чем Гарош. - Так что ты сделал? Майлз скривился: - Ничего. Стер палец, листая отчеты галактических оперов. Совал нос в шкафы Имперской безопасности, изображая Генерального Инспектора. Это несколько развлекает. И жду. - Ты ждешь всего день. - Это предчувствие. - С Гарошем вы теперь ладите лучше? - Вообще-то да. Он делает все, что должен. И быстро учится, не повторяет ошибок... Ну, не чаще, чем дважды. Мне сама ситуация в целом не нравится. Она кажется удивительно лишенной концов... не за что дернуть и посмотреть, что получится. Или я их еще не нашел. Грегор сочувственно кивнул. - Ты ведь только что начал расследование. - Угу. - Майлз колебался. - Все оказалось гораздо хуже и сложнее, чем я ожидал, когда бесился от того, как медики СБ проводят лечение Иллиана. Теперь это не шутка. Ты уверен, что... не хочешь передать дело настоящему Аудитору? Форховицу, например. - Форховиц еще на Комарре. Потребуется неделя, чтобы его отозвать. К тому же он мне нужен там. - Тогда кому-то другому. - В чем дело, мужик? - Грегор, сощурившись, внимательно оглядел Майлза. - Хочешь, чтобы я тебя сменил? Майлз открыл рот, закрыл его и наконец произнес: - Я полагал, что должен дать тебе возможность пересмотреть свое решение. - Понятно. - Грегор пожевал губу. - Благодарю вас, лорд Форкосиган, но нет. "Надеюсь, ты не совершаешь величайшей ошибки, Грегор". Но вслух он этого не сказал. Кофе, который Грегор велел принести, когда Майлз только пришел, наконец прибыл на подносе, который несла сама леди Элис Форпатрил. За ней следовала Лаиса Тоскане. Грегор просиял. - Вы готовы сделать небольшой перерыв, господа? - поинтересовалась леди Элис, с шумом ставя поднос и хмуро глядя на сапоги Майлза. Он быстро снял ноги со стола и выпрямился. - Да, - произнес Грегор, протягивая руку Лаисе, которая взяла ее и села, вернее - скользнула, - в кресло рядом с ним. Майлзу на мгновение стало жутко завидно. - Полагаю, мы уже закончили, - добавил Майлз. - На сегодня. "Мой доклад звучит как "докладывать нечего". Фу!" Лаиса озабоченно и чуть вопросительно улыбнулась. - Грегор с леди Элис рассказали мне об Иллиане. Думаю, мне... очень жаль? Нет, не совсем верное слово. Скорее я изумлена, что рухнул такой колосс. На Комарре он - легендарная личность. И притом, когда я познакомилась с ним, он показался мне весьма неприметным. - Едва ли о нем можно так сказать, - заметила леди Элис. - Ну, не то чтобы совсем неприметным, но именно такое впечатление он и хотел произвести. Такой спокойный. Он оказался совсем не тем... что я ожидала. "Не чудовищем?" Лаиса - вежливая комаррианка, нужно отдать ей должное. - Настоящие чудовища, - сказал Майлз, отвечая на ее мысли, а не слова, - довольно часто совсем неприметны. Только мозги у них чуть больше набекрень. А Иллиан - самый здравомыслящий человек из всех, кого я знаю. Лаиса слегка покраснела. Ей это шло. Она тихонько откашлялась. - На самом деле мы пришли по делу, лорд Форкосиган. - Можете называть меня Майлзом, когда мы не на публике. Она вопросительно глянула на Грегора, который поощрительно кивнул. - Майлз, - послушно сказала она. - Леди Элис предложила устроить на следующей неделе во дворце прием и танцы для близких друзей Грегора и моих. Никакой политики, ради разнообразия. "Или таково твое пожелание". Но леди Элис утвердительно кивнула. Ну, если не политический расчет, то уж светский - наверняка. Награда Лаисе за то, что она столь прилежно учится быть фор-леди? Лаиса тем временем продолжила: - Вы придете, ло... Майлз, если ваши обязанности вам позволят? Как наш общий друг. Майлз, сидя, отвесил полупоклон будущей императрице. - Сочту за честь, если обязанности позволят. Скорее всего времени у него будет сколько угодно. Когда еще придут сообщения от галактических агентов. - И конечно, вы можете прийти не один, если хотите, - добавила Лаиса. Она снова поглядела на Грегора, и они обменялись глупыми улыбками. - У вас есть постоянная... - она запнулась в поисках подходящего барраярского термина, - молодая леди? - В настоящий момент нет. - Гм. - Лаиса окинула его оценивающим взглядом. Грегор сжал ее ладонь. Будь у нее младшая сестра, Майлз бы точно знал, как этот взгляд интерпретировать. Любовь, похоже, не просто заразна, она агрессивно заразна. - У Майлза иммунитет на наших фор-леди, - сообщила далеко не одобрительно леди Элис. Господи, уж не собирается ли она расстаться с идеей женить Айвена и переключиться на него, просто от расстройства? Лаиса выглядела так, будто пытается сообразить, не хочет ли леди Элис сказать, что Майлз предпочитает мальчиков, но воспитание не позволяло ей уточнить. Во всяком случае, пока она не останется наедине со своей наставницей. - Не иммунитет, - поспешно возразил Майлз. - Просто мне пока не везет. Мой прежний рабочий график был слишком напряженным, чтобы заводить роман. - "Дома, во всяком случае". - Теперь, когда я обосновался в Форбарр-Султане, кто знает, как оно будет. Хм... Может быть, приглашу Делию Куделку. Лаиса довольно улыбнулась: - Я буду рада ее снова увидеть. Элис разливала кофе, Лаиса внимательно за ней наблюдала. Пометок она не делала, но Майлз готов был поспорить на что угодно, что в следующий раз Лаиса вспомнит, что он предпочитает черный. Пока он пил кофе, леди Элис вела непринужденную беседу, но вскоре она поднялась и увлекла за собой Лаису. Пошли в дамскую комнату посплетничать о Майлзе? "Не будь столь язвительным, парень". Под руководством Элис Лаиса быстро знакомилась с миром фор-леди и в отличие от Гароша не была склонна недооценивать его значимость для ее будущего. Грегор с явной неохотой отпустил свою нареченную. - Леди Элис, - произнес он задумчиво, - если вы считаете, что ему это по силам, почему бы вам не пригласить Саймона на ужин, который мы с Лаисой устраиваем для вас с леди Форкосиган? Я обнаружил, что мне недостает бесед с ним. - Перехватив взгляд Майлза. он криво ухмыльнулся. - А я полагал, что ваши беседы с Саймоном состояли главным образом из его докладов, - заметил Майлз. - Довольно интересно узнать, что эти доклады в себя включали, - заметила леди Элис. - Конечно, Грегор. Думаю, ему это пойдет на пользу. Она повела Лаису к дверям. Майлз вскоре последовал за ними. Майлз продолжил свое добровольное инспектирование штаб-квартиры СБ с того места, где закончил вчера. Лично он предпочел бы точечным ударом выудить из этой кучи данных необходимое, но, когда ты вообще не знаешь, что тебе, собственно, нужно, приходится осматривать все. Криптография действительно оказалась тайной. Сотрудники этого департамента начали охотно объяснять ему, и в их технических деталях Майлз запутался примерно на второй минуте. "Если не можешь удивить деяниями, утопи в дерьме". Майлз, улыбнувшись, мысленно сделал себе пометку посетить попозже этот департамент еще разок. Финансисты были просто счастливы, что хоть кто-то интересуется их делом, и визит туда грозил затянуться навечно. Майлз продрался сквозь гору распечаток и попросту удрал. Вспомогательные помещения оказались страшно интересными. Он всегда знал, что здание штаб-квартиры великолепно защищено, но не представлял себе, как эта защита устроена. Теперь он выяснил, где находятся бронированные стены и полы и насколько хитроумно разработаны системы фильтрации и циркуляции воздуха, очистки воды и взрывоустойчивости здания. Его уважение к покойному сумасшедшему архитектору значительно возросло. Это строение было не просто разработано параноиком, оно было разработано отлично. В каждой комнате имелась своя фильтрационная система в дополнение к общей, которая фильтровала и обрабатывала циркулирующий воздух, разрушая возможные ядовитые газы и микробов, прежде чем вновь запускать его в обращение. Тепловой генератор еще и дистиллировал воду. Так вот почему вода здесь такая безвкусная! Майлзу приходилось видеть космические корабли с менее эффективной системой. Здесь персонал не заразит друг друга гриппом. Обслуживающий персонал состоял из солдат срочной службы, ветеранов, прослуживших не менее десяти лет. Майлз также выяснил, что они получают гораздо больше, чем такие же солдаты других служб Имперской армии. Моральный дух у них был чрезвычайно высок. Как только они убедились, что Аудитор не собирается критиковать качество их работы, они не только начали оказывать ему всяческое содействие, но и повели себя очень дружелюбно. Похоже, ни один проверяющий офицер не жаждал ползать с ними по вентиляционным трубам. Впрочем, большинство проверяющих были старше, крупнее и выше Майлза. Заодно Майлз узнал, что самая нудная работа во всей Службе безопасности - проверка монитора вдоль многих километров коммуникационных, вентиляционных и прочих шахт здания. Он мог только радоваться, что подобная работа ни разу не свалилась на него в начале его службы, когда он попадал в относительную немилость. Когда он нехотя собрался уходить, солдаты были очень довольны своим Имперским Аудитором. Как, впрочем, и Аудитор. Сочетание дружелюбия и компетентности на мгновение болезненно напомнило ему о дендарийцах, но он немедленно подавил воспоминания. Подобная деятельность временно избавляла Майлза от тоскливых размышлений о его нынешнем положении. В целом Майлза оно вполне устраивало. Для СБ он посторонний, гражданское лицо, и при этом он сейчас получает большее представление об этой организации, чем когда работал на нее. Может, это своего рода прощание? "Наслаждайся, пока есть возможность". На сей раз он ушел домой довольно рано, чтобы поужинать с матерью и Иллианом. Приятно ради разнообразия побыть в обществе гражданских. Он успешно удержал беседу в рамках рассказов о ходе развития колонии на Зергияре, что оказалось не очень сложным, поскольку графине действительно было что рассказать. Вернувшись рано утром в штаб-квартиру СБ, он некоторое время дышал Гарошу в затылок, пока тот не начал перечислять преимущества поездки на Архипелаг Джексона. Ухмыльнувшись, Майлз снова отправился изучать строение. Визит к аналитикам занял большую часть дня. Помимо всего прочего, он пошел туда, чтобы поговорить с Галени и другими аналитиками, задействованными в решении этой маленькой внутренней проблемы. Они тоже ждали докладов галактических агентов. Заодно Майлз посмотрел, как решаются другие проблемы. То, что дело Иллиана имело первостепенное значение, вовсе не означало, что можно забросить все остальное. Потом был долгий и интересный разговор с начальником департамента по делам Комарры генералом Аллегре, который по вполне понятной причине перешел в разговор о женитьбе Грегора - тема, которую Майлз старательно избегал в беседе с Галени. Интересно, подумал Майлз, стоит ли слетать хотя бы на Комарру, для личной беседы с коллегой Аллегре в департаменте по делам галактики, находящимся на Комарре. Полковник Ольшанский, шеф департамента по Зергияру, вежливо поинтересовался здоровьем графини. Майлз пригласил его на ужин - дань вежливости, которую полковник, кажется, счел несколько угрожающей, но тем не менее с готовностью согласился. То, что Майлз оставил на десерт - заключительное, так сказать, звено его инспекции, - отнюдь не случайно пришлось на вечер нынешнего дня. Хранилище вещественных доказательств СБ находилось в нижних подвальных помещениях, в старом тюремном блоке - комнатах ужасов, как привык думать о них Майлз. Этот блок был самой современной тюрьмой в последние кровавые дни правления императора Ури Безумного, и здесь сохранился устойчивый больничный запах, который казался Майлзу более страшным, чем сырые стены, паутины, цепи и снующие насекомые. Император Эзар тоже пользовался комнатой ужасов, только более скрытно. Сюда он помещал своих политических противников - начиная с тюремщиков Ури, изящный штрих галактической справедливости в общем-то жестокого правления. Майлз подумал, что одно из лучших достижений отца за период регентства - это превращение мрачных казематов в музей. Здесь действительно следовало бы поставить восковые фигуры Ури Безумного и его головорезов. Но как хранилище вещественных доказательств это самое надежное место на планете. Теперь здесь обитали самые необычные предметы, собранные Службой безопасности в ходе многочисленных расследований. В нескольких комнатах хранились документы, оружие, в том числе биологическое - хорошо запечатанное, надеялся Майлз, - наркотики и всякие странные предметы, конфискованные у врагов и несчастных, ожидавших приговора, дальнейшего расследования или пересмотра дела. Он позволил себе краткую экскурсию в комнаты с оружием. Последний раз он был здесь два года назад, когда доставил кое-какие забавные погремушки, добытые в ходе одной из операций дендарийцев. На одной из дальних полок Майлз обнаружил ржавый металлический арбалет и несколько пустых канистр из-под солтоксина. Последние свидетельства - кроме него самого, конечно - покушения на вновь назначенного регента лорда Эйрела Форкосигана и его беременную жену, имевшее место тридцать с чем-то лет назад. "Альфа и омега, мой мальчик, начало и конец". Дежурный сержант, сидевший за столом в бывшей комнате допросов у единственного входа в секцию, был бледен и походил на монастырского библиотекаря. Когда Майлз вошел, он вскочил со стула и замер по стойке "смирно", явно не зная, то ли кланяться, то ли козырять. Наконец он склонил голову - своего рода компромисс. - Милорд Аудитор, чем могу помочь? - Сядьте, расслабьтесь и впустите меня внутрь. Я хочу посмотреть, - спокойно сказал Майлз. - Конечно, милорд Аудитор. Он сел на место, а Майлз, хорошо знакомый с процедурой, подошел к сенсорному замку и прижал ладонь. Сержант благодарно улыбнулся, поскольку Майлз избавил его от необходимости решать, подлежит ли Имперский Аудитор обычной процедуре проверки или нет, и если подлежит, то как, к дьяволу, его заставить выполнять правила? Но радость его оказалась недолгой: замигала красная кнопка, и комм издал протестующие звуки. - Милорд? Вы лишены допуска, по приказу генерала Гароша. - Что? - Майлз обошел стол и глянул на экран. - А! Проверьте дату. Этот приказ отменен. Если беспокоитесь, то свяжитесь с Гарошем и запросите разрешение на изменение в списке. Я подожду. Сержант, сильно волнуясь, так и поступил. Пока он объяснялся с секретарем Гароша, который, как только понял, в чем дело, немедленно передал разрешение, рассыпаясь в извинениях, Майлз смотрел на экран. Там высветились все его визиты сюда, расписанные по датам и числам, почти за десять последних лет, а также указывались коды предметов, которые он приносил и выносил. В основном приносил. Здесь указана и веганская бомба с сюрпризом, и те странные генетические образцы с Цетаганды, сейчас скорее всего проходящие тщательное изучение под эгидой доктора Уэдделла. И... что за черт?! Майлз наклонился поближе. - Простите, на комме указано, что я приходил сюда двенадцать недель назад. - В этот день он вернулся из своей последней дендарийской миссии, тот самый день, когда Иллиана не было в городе. Время указано... сразу после того, как он вышел из приемной Иллиана. На самом деле как раз в этот момент он шел домой. Глаза Майлза расширились, зубы сжались. - Как интересно, - прошипел он. - Да, милорд? - спросил сержант. - В этот вот день вы здесь дежурили? - Не помню, милорд. Мне нужно сверится с графиком. Э-э-э... А почему вы спросили, милорд? - Потому что в тот день меня здесь не было. Ни в тот, ни в любой другой день в течение года. - Вы записаны, сэр. - Вижу. - Майлз хищно ощерился. Наконец-то он нашел то, что безуспешно искал все эти дни. Потерянный конец. "Это либо прямое попадание, либо ловушка. Интересно, что из двух?" Так что же он хотел найти? И найдет ли он это сейчас? Мог ли кто-нибудь предвидеть этот его подземный визит? "Не надо ничего предполагать, парень. Просто делай". "Осторожно". - Включите защищенный канал связи с Генштабом, - приказал он сержанту, - и соедините меня с капитаном Форпатрилом. Немедленно. Айвен из Генштаба, расположенного в другом конце города, добирался довольно долго. Майлзу повезло, что он застал его в тот день, когда Айвен для разнообразия не смылся с работы пораньше. Майлз, сидя на краю стола с комм-пультом у входа в хранилище и болтая ногой, ехидно улыбнулся при виде кузена, отмахивающегося от сопровождавших его охранников: - Ну, вот видите, я не заблудился. Можете идти. Спасибо. Дежурный по хранилищу сержант и его непосредственный начальник, лейтенант, ждали пожеланий лорда Аудитора. Лейтенант весь позеленел и трясся. Айвен заглянул Майлзу в глаза и поднял бровь. - Итак, Братец Лорд Аудитор, нашел что-то веселенькое? - А я выгляжу довольным? - Скорее, маниакально счастливым. - Это сплошное удовольствие, Айвен, просто блеск. Внутренняя система безопасности Имперской безопасности мне лжет. - Интересно, - осторожно заметил Айвен. - И что же она говорит? - Она считает, что я навещал хранилище в тот день, когда вернулся с последнего задания. Более того, на входе в СБ данные тоже переделаны - там указано, что я покинул здание на полчаса позже, чем в действительности. Поскольку записи охраны в особняке Форкосиганов содержат реальное время моего возвращения... Впрочем, тогда все равно я укладываюсь в указанный промежуток, но только если ехал на машине. Только вот беда в том, что я в тот день шел пешком. Более того, выяснилось, что картридж внутреннего монитора хранилища за этот день - угадай, что? Айвен поглядел на бледного трясущегося лейтенанта. - Отсутствует? - Точно. - Почему? - изумился Айвен. - Действительно, почему? Именно на этот вопрос я и предлагаю найти ответ. Я предполагаю, что это может не иметь никакого отношения к происшествию с Иллианом. Хочешь поспорить? - Не-а. - Айвен мрачно уставился на кузена. - Надо полагать, это означает, что я должен отменить свои планы на вечер. - Да, и мои тоже. Свяжись с моей матерью и передай ей мои извинения, но сегодня вечером я домой не приду. А потом садись вот на этот стул. - Майлз указал на стул сержанта, который немедленно освободил место. - Я объявляю это хранилище опечатанным. Не пускай сюда никого, Айвен, ни единого человека, без моего личного разрешения. Вы двое, - обратился он к вздрогнувшим охранникам, - являетесь свидетелями, что я сегодня не входил в хранилище. - И спросил у лейтенанта: - Расскажите мне о процедуре инвентаризации. С трудом сглотнув, офицер ответил: - Сведения на комме постоянно обновляются, милорд Аудитор. А инвентаризацию как таковую мы производим раз в месяц. Это занимает неделю. - Когда была последняя? - Две недели назад. - Все на месте? - Да, милорд. - И ничего не пропадало за последние три месяца? - Нет, милорд. - За год? - Нет! - Инвентаризацию проводят одни и те же лица? - Нет, они меняются. Это... не самое интересное занятие. - Не сомневаюсь. - Майлз глянул на Айвена. - Айвен, пока ты тут сидишь, свяжись с Генштабом и вызови четверых человек, имеющих самый высокий доступ, но которые никогда не работали на Имперскую безопасность или с ней. Это будет твоя команда. На лице Айвена отразился испуг. - О Боже! - простонал он. - Уж не хочешь ли ты заставить меня произвести инвентаризацию в этом чертовом хранилище, а? - Именно. По вполне очевидным причинам я не могу этого сделать сам. Кто-то повесил здесь красный флажок с моим именем. Если таким образом хотели привлечь мое внимание, то это удалось блестяще. - И биологическое тоже? И холодильник? - Айвена передернуло. - Все, от и до. - И что мне искать? - Если бы я знал, нам не пришлось бы проводить инвентаризацию, верно? - А что, если что-то не взято, а, наоборот, принесено? Что, если тебя поджидала не пуля, а бомба? - спросил Айвен, нервно потирая руки. - Тогда я доверяю тебе ее разрядить. - Майлз жестом позвал охранников с собой. - Пойдемте, господа. Мы идем к генералу Гарошу. Гарош тоже немедленно насторожился, увидев выражение лица Майлза, когда маленькая группа вошла к нему в кабинет. Закрыв за ними дверь и выключив комм, генерал спросил: - Что вам удалось обнаружить, милорд? - Приблизительно двадцать пять минут переделанной истории. Кто-то поработал с вашими коммами, в них "жучки". По мере того как Майлз рассказывал, лицо Гароша все мрачнело, а при известии о пропаже картриджа потемнело совсем. - Вы можете показать, где вы были? - спросил он, когда Майлз закончил рассказ. - Доказать, что вы шли пешком? - Возможно, - пожал плечами Майлз. - На улице меня видели многие, а я - э-э-э - несколько более приметен, чем большинство людей. Поиск свидетелей по истечении такого времени с момента преступления - постоянное занятие муниципальной охраны. Если нужно, я дам им такое задание. Но мои слова как Имперского Аудитора не подлежат сомнению. "Пока". - Э-э-э... Совершенно верно. Майлз бросил взгляд на охранников. - Господа, будьте добры, подождите меня в приемной, пожалуйста. Никуда не уходите и ни с кем не разговаривайте. Подождав, пока охранники выйдут, Майлз продолжил: - Что совершенно очевидно, это что в вашей внутренней охране есть враг. Исходя из этого, я могу принять такое решение: запечатать всю Имперскую безопасность целиком до тех пор, пока не приведу нейтральных экспертов для проверки всего личного состава. У этого метода есть очевидные недостатки. Гарош аж застонал: - Не то слово, милорд! - Да. Прекратить работу СБ на неделю, а может, и больше, - пока люди, не знакомые с вашей системой, будут пытаться ее изучить, а затем еще и проверять, - мне кажется, это чем-то напоминает стихийное бедствие. Но проводить внутреннюю проверку, используя внутренний же персонал, - в этом тоже... э-э-э... мало плюсов. Есть какие-нибудь идеи? Гарош потер лоб - Понимаю, к чему вы ведете. Предположим... предположим, мы создадим группу для проверки. Подберем троих, которые будут постоянно работать вместе. Один враг - это я еще допускаю, но три, да еще выбранных наобум... Они смогут останавливать работу каждого отдела по очереди, таким образом, ущерб деятельности СБ будет минимальным. Если хотите, я могу предоставить вам список наиболее опытных сотрудников, и вы сами выберете, кого пожелаете. - Да, - протянул Майлз. - Это может сработать. Отлично. Делайте. Гарош облегченно вздохнул: - Я... чрезвычайно вам благодарен, милорд, за благоразумный подход. - Я всегда благоразумен. Губы Гароша дрогнули, но спорить он не стал. Генерал вздохнул: - Дело становится все хуже и хуже. Терпеть не могу внутренние расследования. Даже если выигрываешь, ты все равно в проигрыше. Но что... Должен признаться, я не совсем понимаю, при чем здесь хранилище. Что вы хотите там обнаружить? Майлз покачал головой: - Это похоже на рамку. Но в большинство рамок вставлены картины. А эта - пустая. Все это... очень задом наперед. Я имею в виду, что обычно начинают с преступления, а потом вычисляют подозреваемых. Я же вынужден начинать с подозреваемых и вычислять преступление. - Да, но... Кто может оказаться настолько глуп, чтобы пытаться обложить Имперского Аудитора? Нужно быть сумасшедшим. Майлз нахмурился и начал мерить шагами комнату. Сколько раз он вот так вышагивал перед Иллианом. когда они прорабатывали детали очередной операции? - Это зависит... Я хочу, чтобы ваши аналитики именно это и выяснили. Это зависит от того, сколько времени эта информация сидела в комм-пульте хранилища. Это - бомба замедленного действия, которая срабатывает при касании. Когда были сделаны изменения в записи? Ведь это могло произойти в любое время с того дня, что я прилетел, вплоть до сегодняшнего утра. Но если это было сделано раньше, чем несколько недель назад, значит, тот, кто это сделал, и не подозревал, что подставляет Имперского Аудитора. Не вижу, как бы они могли предвидеть это мое назначение, когда я и сам о нем даже не подозревал. Они подставляли, причем подставляли нагло, младшего офицера, притом офицера - опального. Неизвестный сын знаменитого отца, да еще и какой-то полумутант в придачу. Должно быть, я представлялся легкой мишенью. - "Тогда". - Только я не люблю быть мишенью. С некоторых пор у меня на это аллергия. Гарош недоуменно покачал головой: - Вы меня поражаете, лорд Форкосиган. Кажется, я начинаю понимать, почему Иллиан всегда... - Почему Иллиан что? - после долгой паузы спросил Майлз. Грубое лицо Гароша осветила кривоватая ухмылка. - Выходил после ваших с ним бесед, чертыхаясь сквозь зубы. А потом снова давал вам самое невыполнимое задание. Майлз отвесил Гарошу ироничный восточный поклон. - Благодарю, генерал.

ГЛАВА 23

Айвен нашел то, что искал, за два часа до рассвета, причем не совсем случайно. Оно лежало на пятом стеллаже второй комнаты под вывеской "Оружие IV". "Биологическое оружие", "Яды" и холодильник он оставил на последок, в надежде, что до этого дело не дойдет. Майлз поступил бы наоборот - именно оттуда и начал бы. Да, он вынужден был признать, что Айвен не такой уж идиот, каким прикидывается. Айвен выскочил в комнату, где обычно сидел дежурный охранник. Майлз вот уже несколько часов сидел за коммом и просматривал инвентарные записи. - Я ведь сейчас в "Оружии", верно? - спросил Айвен, помахивая инвентарными списками. Майлз оторвался от изучения химического состава девятьсот девятого по алфавиту объекта хранилища ядов - офидиан, три грамма, производство Пол. - Ну, раз ты так говоришь. - Ага. Тогда что там делает маленькая коробочка с надписью "Комаррский вирус" на пятом стеллаже, девятой полке, ячейка двадцать семь? Что это за фиговина и почему она не в "Биологическом оружии"? Может, кто-то ее неправильно классифицировал? Я не буду распечатывать эту гадость, пока ты не выяснишь, что это такое. А то еще покроюсь от нее зеленой плесенью или вздуюсь, как те несчастные ублюдки, заразившиеся зергиярским червем. Или еще что похуже. - Да, эпидемия заражения зергиярским червем была самой мерзкой в новейшей истории, - милостиво согласился Майлз, - но без высокой смертности. Сейчас посмотрю. В перечне по "Оружейной" она есть? - О да, именно там, где ей и положено. Как они считают. - Значит, это должно быть какое-то оружие. Майлз убрал с экрана перечень ядов и вызвал список оружия. На "Комаррский вирус" стоял код, означающий, что информация по нему - закрытая. Чтобы ее получить, требовался самый высокий уровень допуска. В штаб-квартире СБ таких людей пруд пруди. Чуть улыбнувшись, Майлз открыл код своей аудиторской печатью. Прочитав первые три строчки, он тихонько засмеялся. Он охотно бы выругался, если бы только смог подобрать выражения. - Что? - завопил Айвен, заглядывая Майлзу через плечо. - Это не вирус, Айвен. Кому-то в классификационном отделе не помешало бы прослушать лекцию доктора Уэдделла. Это биоинженерный прокариот. Маленький жучок, который поедает всякую всячину, в частности, протеины нейрочипов. Тот самый прокариот, прокариот Иллиана. Для тебя он не опасен, разве что ты поставил себе втихую какой-нибудь нейрочип. О Господи! Вот откуда он взялся... точнее, откуда он взялся в последний раз. - Устроившись поудобнее, Майлз принялся читать. Айвен стоял у него за спиной, отталкивая его руку всякий раз, как Майлз пытался перейти к следующей странице прежде, чем Айвен успевал прочесть предыдущую. Да, это был именно он. Спрятанный на самом виду, зарытый среди десятков тысяч других предметов. Сидел тихонько в ячейке двадцать семь на девятой полке, собирая пыль на протяжении пяти лет. С того самого дня, как был доставлен в хранилище офицером из Департамента по делам Комарры. Обнаружен имперской контрразведкой прямо здесь, в Форбарр-Султане, во время ареста комаррских террористов, связанных с... покойным Сером Галеном, убитым на Земле при попытке осуществления сложного, очень театрального и совершенно бесполезного заговора. Заговора, для которого Гален и создал Марка, клон-брата Майлза. - О черт! - воскликнул Айвен. - Твой проклятущий клон может иметь к этому какое-нибудь отношение? - Брат, - автоматически поправил Майлз. - Не вижу, каким образом. Он уже больше полугода находится на Колонии Бета. Моя бетанская бабушка может это подтвердить. - Если ты хочешь подтверждений, - заметил Айвен, - значит, думаешь о том же, что и я. Он не мог ли опять притвориться тобой? - Вряд ли. Для этого ему пришлось бы сесть на диету. Айвен хрюкнул. - Ну, не обязательно голодать... При использовании нужных препаратов. - Не думаю. Готов поручиться, что меньше всего на свете Марк хочет быть мной. Но я все же проверю все его передвижения. Хотя бы для того, чтобы кто-то другой не начал ломиться в открытые двери. Представитель СБ в посольстве на Бете присматривает за ним. Просто потому, что Марк... тот, кто он есть. Майлз продолжил чтение. Джексонианский след оказался верным. Прокариот действительно был создан по заказу комаррских террористов одним из малых Домов Архипелага, более известным по производству наркотиков. И мишенью с самого начала был Иллиан. Бардак в Имперской безопасности должен был совпасть по времени с убийством графа Эйрела Форкосигана - тогдашнего премьер-министра. Расследование пятилетней давности проследило весь путь прокариота и комаррские платежи на счет джексонианской команды биохимиков. Новое расследование, только что начатое, рано или поздно должно было прийти к тем же результатам. Поздно, если бы пришлось прокрутить все по второму кругу. Рано - если бы СБ догадалась поискать информацию в собственной базе данных. То есть на это ушло бы от трех до восьми недель, прикинул Майлз. - Это, во всяком случае... объясняет ловушку, - пробормотал он. - Как это? - недоуменно спросил Айвен. - Я стал действовать не в той последовательности. Мой псевдовизит сюда должны были обнаружить - это неизбежно, но в первую очередь должны были обнаружить нечто другое. Эти данные, - Майлз махнул на комм, - должны были привлечь всеобщее внимание к хранилищу. Вместо того, чтобы начать с записей на комме, а затем проверить инвентарные списки, следователи должны были начать с ячейки двадцать семь, а уж потом проверить список входивших и выходивших лиц. Где бы они, к своему превеликому удовольствию, обнаружили меня - только что уволенного офицера, которому тут решительно нечего делать. Если бы все пошло именно так, то это выглядело бы весьма убедительно. Майлз замолчал, пытаясь привести мысли в порядок. Затем связался с судебной экспертизой СБ и потребовал прибытия старшего офицера. Потом он набрал номер доктора Уэдделла. Комм Уэдделла блокировал вызов и попытался записать сообщение. Похоже, дражайший доктор не желал, чтобы кто-то беспокоил его сладкий сон. Майлз попытался еще раз - с тем же успехом. Он сосчитал до трех, чтобы взять себя в руки, вызвал императорских гвардейцев и приказал дежурному офицеру отправить двух самых здоровых солдат к Уэдделлу на квартиру с инструкцией разбудить его во что бы то ни стало и немедленно доставить в штаб-квартиру СБ. Если понадобится - за шиворот. И все же казалось, будто прошла вечность - за окном уже брезжил рассвет, - когда он наконец собрал всю команду и отправился в комнату "Оружие IV". Уэдделл тихо ныл, жалуясь, что его так грубо и бесцеремонно растормошили. Майлз твердо решил не обращать на него внимания. Ни он, ни Айвен этой ночью вообще не сомкнули глаз.

Первым взял слово судмедэксперт. - Ее несколько раз передвигали, - заявил он, глядя на коробочку. - Кое-какие отпечатки пальцев, несколько смазанные, не очень свежие... - Он считал отпечатки сканером, чтобы потом сверить с отпечатками обслуживающего персонала хранилища, а заодно, если понадобится, и остальных работников штаб-квартиры. - Сигнализация, реагирующая на вынос предмета из хранилища, не включалась ни разу. Нет ни волос, ни волокон ткани. Вряд ли много пыли - здесь хорошо работают фильтры. Больше я ничего не могу сказать. Теперь она ваша, господа, - судмедэксперт отошел в сторону. Айвен шагнул вперед, снял коробочку с полки и поставил на специально предназначенный для осмотра стол. Коробка была запечатана простейшим цифровым кодовым замком, предохраняющим от случайного открытия при падении. К тому же код доступа был записан прямо в инвентарном списке. Айвен сверился с записью и набрал код. Крышка открылась. - Так, - довольно провозгласил Айвен, заглянув в коробку и снова сверившись со списком. Коробочка была разделена на шесть секций. В трех лежали коричневые капсулы - настолько маленькие, что их смог бы проглотить и ребенок. Три были пусты. - Шесть доставочных единиц - так они здесь, во всяком случае, называются. Одна изъята для анализа пять лет назад и указана как уничтоженная. Пять должны лежать на месте. Только здесь их всего три. - Судмедэксперт склонился над коробочкой, проверяя печати. "Так! Так! - мысленно кричал Майлз. - Конечно, та капсула, которую изъяли пять лет назад, рискует усложнить дело. Впрочем, тут помогут лабораторные записи, ежели таковые отыщутся". - Вы хотите сказать, - простонал Уэдделл, - что я целую неделю потратил, чтобы восстановить это чертово дерьмо, и все это время целехонький экземпляр спокойно лежал здесь? - Ага, - ухмыльнулся Майлз. - Надеюсь, вы оцените иронию ситуации. - Не в это время суток. Эксперт выпрямился и доложил: - Замок никогда не взламывали. - Отлично, - сказал Майлз. - Коробка направляется в судебную лабораторию для полной экспертизы. Айвен, я хочу, чтобы ты пошел туда же. Уэдделл, вы возьмете один экземпляр для молекулярного анализа - я хочу, чтобы вы подтвердили, что это - то самое дерьмо, которое вы выудили из чипа Иллиана. И еще я хочу знать все, что вам удастся выяснить дополнительно. Вы не должны покидать здания - можете занять ту же лабораторию в клинике и брать любые материалы, какие вам понадобятся, но никто - никто, - кроме вас, не должен прикасаться к образцу. Докладывать будете только мне, и никому больше. Оставшиеся два экземпляра отправятся в новую коробку и на полку, запечатанные моей аудиторской печатью. Надеюсь, на сей раз они там и останутся. "Хотя я начинаю склоняться к мысли, что в моем кармане было бы надежнее".
Гарош, крыса эдакая, отправился домой спать, как только была составлена команда аналитиков, то есть через час после полуночи. Дожидаясь его прихода, Майлз позавтракал в кафетерии штаб-квартиры. Большая ошибка, как он понял, едва не заснув над чашкой кофе. Он не осмеливался остановиться. Почему-то ему казалось, что начать снова окажется труднее, чем обычно. Он зевал во весь рот в приемной Гароша, когда туда вошел также зевающий шеф Имперской безопасности. Гарош подавил зевок и кивком пригласил Майлза пройти в кабинет. Майлз взял стул и уселся, Гарош занял свое место за столом. - Итак, лорд Форкосиган? Есть какой-нибудь прогресс? - О да! - Майлз коротко рассказал Гарошу о последних событиях. Гарош сполз на край стула и ни разу не зевнул за весь рассказ. - Дьявольщина, - чертыхнулся Гарош, вновь сев нормально. - Дьявольщина. Конец всяким надеждам, что искать надо не в конторе. - Боюсь, что так. - Таким образом, у нас появляется новый список. Сколько народу могло знать о том, что образцы хранятся внизу? - Для начала все инвентаризационные команды за пять лет, - сообщил Майлз. - Люди, которые нашли это и доставили сюда, - добавил Гарош. - И любой из работающих здесь, кто дружен с теми, кто нашел это и доставил сюда. - Майлз начал загибать пальцы. Интересно, не придется ли ему разуваться? - Запечатано шефом департамента по делам Комарры, предшественником Аллегре. Аллегре и сам работал там в то время как

глава местного отделения. Я проверял. Еще... любой комаррец из этой

группы, которому удалось избежать ареста или который был арестован и только что вышел на свободу. Люди, с которыми они могли общаться в тюрьме... Этот список тоже хорошо бы проверить, хотя, как вы говорите... фальсификация записей на комме, сдается мне, тоже дело рук кого-то из своих. - Гарош сделал себе пометку. - Верно. Боюсь, список получится не из коротких. - Да. Хотя гораздо короче, чем три густо заселенные планеты, с чего мы начали. - Поколебавшись, Майлз нехотя добавил: - Не знаю, известно ли было моему брату, лорду Марку - моему клону, - об этой штуке или нет. Полагаю, это необходимо проверить. Гарош встретился взглядом с Майлзом, лицо его застыло. - Не думаете ли вы... - Физически невозможно, - заверил Майлз. - Марк последние шесть месяцев безвылазно сидит на Колонии Бета. Каждый день был на занятиях, с начала семестра. - "Надеюсь". - Его местонахождение легко проверить. - Хм. - Гарош нехотя оставил тему. - А вы сами помните что-нибудь из того периода? - Я был тогда уже заместителем начальника Департамента внутренних дел. Как раз перед повышением. Я хорошо помню ажиотаж с этими комаррцами в Форбарр-Султане. Дело, из-за которого наш департамент обратил на них внимание, касалось антиправительственной группировки в провинции Форсмита, которую подозревали в контрабанде запрещенным оружием. - А! Ну, я надеюсь, ваши чудо-мальчики помогут уточнить, - кивнул Майлз. - Кто бы это ни сделал, он недавно имел доступ к внутренним системам СБ, кроме того, у него отличные мозги и крепкие нервы. Малый список будет состоять из людей, числящихся в обоих списках. - Почему вы решили, что это только один человек? - О! - Майлз сник. - Верно. Вы правы. Гарош, напомнил себе Майлз, обладает в такого рода вещах определенным опытом. - Не то чтобы я не хотел, чтобы это было так, - признался Гарош. - Я сам предпочел бы иметь дело с одним человеком, чем с целым заговором. - М-м-м. Но, один ли это человек, или целая группа, мотив по-прежнему остается непонятным. Почему я? Почему козлом отпущения выбрали меня? Кто-то ненавидит лично меня, или это случайность? Просто я оказался единственным офицером Службы безопасности, уволенным в нужное время? - Если мне будет позволено вас просветить, милорд, то искать мотивы в такого рода делах - вещь скользкая. Уж очень заумно. Я всегда двигался значительно быстрее, основываясь на голых фактах. О мотивах можно теоретизировать потом, за победной кружкой пива. Когда знаешь кто, узнаешь и почему. Впрочем, это смотря какой философии ты придерживаешься. - Верно, за этим может и не стоять ничего личного. Как только преступление было обнаружено... как преступление... этот, этот... полагаю, что назвать его убийцей нельзя. Гарош невесело усмехнулся: - Для начала, у нас нет трупа. Иллиан, несмотря на некоторую рассеянность, едва ли походил на зомби. Но Майлз хорошо помнил его хриплый голос, молящий о быстрой смерти... - Убийце, - продолжил он, - просто до зарезу нужен был козел отпущения, чтобы не попасть под прицел самому. Потому что это дело может быть закрыто только после успешного завершения. А не "отложено до получения новых данных", пока не зарастет пылью и о нем забудут. Он знал, что Служба безопасности это так не оставит. - Вы чертовски правы, - прорычал Гарош. - Это дерьмо внизу было подготовлено очень тщательно. Подготовлено так, чтобы его неизбежно нашли. Слишком много записей во многих местах было сделано, чтобы не упустить след. Все, что я сделал, - Майлз заговорил медленнее, - это изменил график. - Три дня, - криво улыбнулся Гарош. - Вы перетряхнули всю Службу безопасности всего лишь за три дня. - Не всю, только штаб-квартиру. И не за три дня, а скорее за четыре. И все же... кто-то должен сейчас здорово дергаться. Я надеюсь. Если они собирались зацепить отставного лейтенанта Форкосигана, то вместо него получили лорда Аудитора Форкосигана. Это все равно что закинуть удочку на форель, а выудить акулу. Да, все-таки я спустился вниз как раз вовремя. Окажись в его распоряжении столько времени, сколько он ожидал, наш убийца мог запросто изъять свою наживку из хранилища и попробовать предпринять что-нибудь другое. Боже, как бы мне хотелось это знать. Кто из работающих здесь так меня ненавидит? Мог ли лейтенант Форберг каким-то образом узнать, кто такой на самом деле адмирал Нейсмит? Но Форберг не настолько безумен, чтобы убивать Иллиана ради того, чтобы посчитаться с Майлзом. "Нет, однозначно, не главная цель". Нет-нет. Альтернатива слишком ужасна, об этом лучше не думать. - И тем не менее вы добились поразительных успехов, лорд Форкосиган, - заявил Гарош. - Я раскалывал дела, которые начинались с еще меньшего количества данных, чем отыскали вы. Это хорошая, крепкая работа. Майлз попытался не слишком радоваться похвале Гароша, но почувствовал, что лицо заливает румянец. Гарош - человек очень сдержанный, его похвалу заслужить трудно. Ведь это же не предательство по отношению к Иллиану - надеяться, что его преемник может еще стать достойным? Не таким, как Иллиан, конечно, но тоже неплохим. - Какая жалость, - вздохнул Гарош, - что в штаб-квартире СБ почти все сотрудники обладают искусственной аллергической реакцией на суперпентотал. - По-моему, пока еще рано вырывать людям ногти, - заметил Майлз, грызя собственный ноготь. - Хотя очень заманчиво. Теперь нам нужно подождать доклада команды системных аналитиков. Думаю, - Майлз с трудом сдержал зевок, - что я вполне могу пока пойти домой поспать. Вызовите меня сразу же, как только у них что-то появится, будьте добры. - Хорошо, милорд Аудитор. - А черт! Почему бы вам не называть меня просто Майлз? Все меня так зовут. Этот титул развлекает лишь первые двадцать минут, а потом начинается обычная работа. Не совсем так, но... Когда он уходил, Гарош отсалютовал ему почти "аналитическим" салютом. Мартин доставил Майлза к дверям особняка Форкосиганов уже днем. Перед глазами стояло заманчивое видение мягкой уютной постели, но он покорно отправился на поиски матери, чтобы сказать ей "доброе утро" или "спокойной ночи". После долгих блужданий он добрался до верхней гостиной в восточном крыле, где было на удивление солнечно и тепло для ранней зимы. Графиня пила кофе и листала толстый фолиант в кожаном переплете, в котором Майлз безошибочно признал один из томов, принесенных леди Элис. История императорских бракосочетаний - та самая, которую он было начал изучать. "Уж лучше она, чем я". - Привет, милый, - сказала графиня и запечатлела у него на лбу материнский поцелуй. Майлз отхлебнул у нее кофе. - Тебя не было всю ночь. Есть какой-нибудь прогресс в твоем деле? - Думаю, да. Первый прорыв, во всяком случае. - Майлз решил не тревожить мать рассказом о том, в чем именно заключается первый прорыв. Лучше пока не говорить ей, что в роли козла отпущения в этом деле он обнаружил себя. - А! Я не была уверена, означает ли твой отсутствующий взгляд именно это, или всего лишь признак недосыпания. - И то, и другое. Я иду спать, но сначала хотел поговорить с Иллианом. Он уже встал, ты не знаешь? - Думаю, да. Пим только что понес ему завтрак. - Завтрак в постель около полудня. Что за жизнь! - Полагаю, он это заслужил, а ты? - И даже очень. - Майлз отпил у нее еще немного кофе и встал, чтобы отправиться наверх. - Не забудь сначала постучаться, - посоветовала графиня. - С какой стати? - Он завтракает с Элис. Теперь понятно, откуда взялась книга. Леди Элис принесла. Интересно, какую часть истории форов она заставляет читать беднягу Иллиана? Следуя совету, он вежливо постучал в дверь гостевых апартаментов на втором этаже. Похоже, Пим не остался подавать завтрак, потому что из-за двери послышался голос самого Иллиана. - Кто там? - Майлз. Мне надо с тобой поговорить. - Минутку. Минутка превратилась в три или четыре. Майлз, прислонясь к дверному косяку, возил сапогом по ковру. Он постучал снова. - Ладно, Саймон. дай мне войти. - Не будь таким нетерпеливым, Майлз, - решительно выговорил ему голос тети. - Это несколько грубо. Он проглотил резкий ответ и еще повозил сапогом по ковру. Потеребил цепь Аудитора, расстегнул ворот кителя. Из-за дверей донеслось шуршание, позвякивание и тихий смех. Наконец раздались легкие шаги леди Элис, и дверь распахнулась. - Доброе утро, тетя Элис, - сухо поздоровался Майлз. - Доброе утро, Майлз, - гораздо более приветливо, чем он ожидал, ответила она и жестом пригласила его войти. Поднос с завтраком стоял на маленьком столике у окна. Увы, на нем остались лишь объедки. Для столь раннего часа леди Элис одета чересчур официально, отметил про себя Майлз. Это платье больше подходит для ужина, чем для завтрака. И она явно экспериментирует с прической. Волосы распущены и зачесаны назад, спадая серебристо-черными волнами на спину. Иллиан появился из ванной, натягивая китель и рубашку. Обут он был в тапочки. - Доброе утро, Майлз, - радостно приветствовал он. Но улыбка Иллиана тут же увяла, едва он заметил красные от недосыпа глаза и несколько помятую физиономию Майлза. - Что случилось? - гораздо более ровным тоном спросил он. - Этой ночью я обнаружил в штаб-квартире СБ довольно любопытные вещи. - Прогресс? - Два шага вперед, три в сторону. Э-э-э... - Майлз, нахмурясь, посмотрел на тетку, размышляя, как бы повежливее ее спровадить. Но тетя Элис, явно не желая понимать намек, спокойно уселась на софу и выжидательно посмотрела на Майлза. Иллиан уселся с ней рядом. Ну что ж, раз так, пусть Иллиан сам делает грязную работу, коварно подумал Майлз. - Это все под грифом "совершенно секретно". Он многозначительно замолчал. Тетя Элис и Иллиан спокойно смотрели на него. - Ты действительно полагаешь, что это предназначено для ушей леди Элис? - добавил он наконец. Нет, не так нужно было говорить. - Конечно, - тут же ответил Иллиан. - Выкладывай, Майлз, не держи нас в напряжении. Что ж, раз уж Иллиан полагает, что можно... Майлз набрал в грудь побольше воздуха и начал быстро излагать события последней ночи. Когда он описывал, как они нашли свой клад в залежах хранилища, леди Элис пробормотала: "Молодец, Айвен". Иллиан окончательно утратил радостный вид и напрягся. Леди Элис, озабоченно посмотрев на него, взяла его за руку. Иллиан нежно сжал ей пальцы. - Что мне необходимо знать, - закончил Майлз, - это помнишь ли ты хоть что-нибудь о том периоде, когда образцы доставили в штаб-квартиру во время последней облавы на комаррских заговорщиков. Иллиан потер лоб. - Это... почти ничего. Конечно, я помню заговор Сера Галена. Был ужасный переполох, когда мы узнали о существовании лорда Марка. Графиня тогда очень расстроилась, увезла твоего отца развеяться. Я помню твой доклад с Земли. Своего рода литературный шедевр. Приключение в Четвертом секторе, когда ты переломал себе обе руки... это было сразу после, верно? - Да. Но кто-то ведь докладывал тебе о прокариоте. Я понимаю, почему ты мог не пожелать посмотреть на него лично. - Да, кто-то доложил. - Иллиан выпустил руку леди Элис и сжал кулак. - Несомненно, он сообщил мне все подробности. И я, несомненно, записал все там, где всегда записывал подробности. Но теперь там ничего не осталось. Леди Элис сердито поглядела на Майлза интересно, он-то в чем виноват? - Кто должен был делать тебе доклад? - не отставал Майлз. - Генерал Даймент, наверное. Он возглавлял департамент по делам Комарры до Аллегре, ты должен его помнить. Умер через два года после выхода в отставку, бедняга. Майлз, я действительно не могу... Я бы наверняка все вспомнил, если бы оно было здесь! - Он раздраженно сжал себе голову. Леди Элис снова завладела его рукой и нежно ее погладила. - А у твоего приятеля капитана Галени нет никаких предположений? - уже более спокойно спросил Иллиан. - У него должен быть какой-то внутренний след. В конце концов, это ведь был заговор его отца. Майлз горько улыбнулся. Глаза Иллиана сузились. - Ты прекрасно понимаешь, что он непременно окажется в малом списке. - Да. - Ты сказал Гарошу? - Нет. - Почему? - Зачем? Дува проверят вместе с остальными. К тому же... я и так наделал ему достаточно гадостей. - Предвзятое отношение, милорд Аудитор? - Ты сам прекрасно знаешь Галени. - Не так хорошо, как ты. - Вот именно. И в данном случае я вовсе не отношусь предвзято. Я сужу по характеру человека. Ищу мотивы, если хочешь. - М-м-м... - протянул Иллиан. - Последи-ка лучше за своими мотивами, старина. - Да-да, я знаю. Я должен не только быть нейтральным, но и казаться таковым. Ты сам меня этому научил, - со злостью добавил он. - Причем таким способом, что я вряд ли его когда-нибудь забуду. - Я? Когда? - Не важно. - Майлз потер переносицу. Он не только выдохся, от усталости у него разболелась голова. Пора спать, иначе он не сможет работать. - Ладно, - вздохнул он. - Последнее. Ты не помнишь, за последние четыре месяца тебе никто не давал маленькую коричневую капсулу? - Нет. - Не хватает двух. Он мог принять одну сам, вместе с тобой. "Кто бы это ни был". - Нет. - Иллиан говорил более уверенно, чем обычно. - За последние тридцать лет я не принял ни одного лекарства, кроме тех, что мне давал мой личный врач собственноручно. Гарош предполагает существование заговора. - Это мог быть и твой личный врач. Это маленькую коричневую капсулу я пытаюсь отследить. Иллиан покачал головой. Майлз встал, вежливо распрощался и поплелся спать. Проснулся он далеко за полдень и битых полчаса пытался снова уснуть. Безуспешно. Отчаявшись, он встал и связался по комму с Гарошем. Аналитики еще не подготовили доклад. Звонок Уэдделлу в клинику - в ответ сердитое рычание по поводу перерыва и обещание в скором времени дополнительной информации. В скором времени. Пока еще нет. Вышагивание по комнате прервал звонок мрачного как туча Айвена, доложившего, что биоконтейнер должным образом исследован и возвращен из лаборатории. Так вот, не может ли он, Айвен, во имя всего святого, отдать кому-нибудь эту чертову коробку, сдать дежурство и пойти спать? Майлз виновато моргнул и велел ему передать контейнер в хранилище и отдыхать весь остаток дня. Только он залез в ванну, как снова запищал комм. На сей раз звонил доктор Ченко из клиники ветеранов Императорского военного госпиталя. - Лорд Форкосиган, - кивнул Ченко. - Приношу свои извинения за задержку. Эти микроинженерные штуки на практике всегда оказываются более сложными, чем в проекте. Но мы сделали чип, достаточно маленький, чтобы вживить его вам под череп. Надеемся, он сможет регулировать ваши припадки. Мы готовы апробировать его на вас. Если все пойдет нормально, займемся окончательной доводкой и запланируем операцию по его имплантации. - Отличная работа, - сказал Майлз. "И совсем неподходящий момент". - Когда вы сможете прийти? Завтра? В любое время может позвонить Гарош с результатами работы аналитиков, а тогда события будут развиваться очень быстро. И... где-то в Форбарр-Султане находится очень умный сотрудник СБ, который избрал своей мишенью Майлза. Есть ли в этом экспериментальном изделии Ченко протеиновые связи? Куда делась недостающая капсула? От одной только мысли, что малознакомые люди будут вживлять ему в мозг устройство, в котором он не очень смыслит, Майлза прошиб холодный пот.

- Я... По всей вероятности, не завтра. О времени я сообщу вам позже, доктор. Ченко выглядел разочарованным. - У вас были еще припадки после того, что мы вызвали в лаборатории? - Пока нет. - Хм. Что ж, я бы посоветовал вам особенно не затягивать, милорд. - Понимаю. Постараюсь как можно быстрее. - И избегайте стрессов, - добавил Ченко, когда Майлз потянулся к выключателю. - Спасибо, доктор, - прорычал Майлз пустому экрану. Уже на полпути в душевую он вспомнил, что сегодня вечером Лаиса устраивает прием. Его присутствие было почти что императорским требованием. И служебные обязанности, похоже, ему это позволяют. На худой конец, неплохо воспользоваться случаем и сделать Грегору промежуточный доклад. Все, что ему требуется, это найти партнершу на танцы. Тщательно одевшись, он позвонил Делии Куделке. - Привет, - кивнул он высокой блондинке. По крайней мере по комму не приходится задирать голову с риском сломать шею. - Что ты делаешь сегодня вечером? - Я... вообще-то я занята, - вежливо ответила Делия. - А почему ты спрашиваешь? - О! - Проклятие. Сам виноват, тянул до последней минуты. - Или... это никак не связано с твоими обязанностями Имперского Аудитора? - обеспокоенно уточнила она. На миг им овладело гигантское искушение злоупотребить властью. Майлз поборол его с большим трудом. - Нет. Всего лишь с обязанностями Майлза. - Извини. - Голос ее звучал искренне. - Э-э-э... А Марсия дома? - Боюсь, она тоже сегодня занята. - А Оливия? - И она. - Что ж, все равно спасибо. - Да не за что. Делия отключила комм.

ГЛАВА 24

Из-за доклада Майлза они с Грегором опоздали на прием. У императора возникло много вопросов, на большинство из которых Майлз пока не знал точного ответа. Он раздраженно закусил губу, остановившись перед входом в малый зал дворца. Там уже вовсю горел свет и было полно народу. В небольшой комнате играл небольшой оркестр, хорошо видимый сквозь распахнутые двери. Полковник Фортала-младший, отвечающий сегодня за безопасность, лично сопроводил императора с Майлзом в зал. Фортала - одновременно аккуратный и взъерошенный - откланялся и пошел обратно в коридор, разговаривая по рации с кем-то из подчиненных. - Трудно привыкнуть к отсутствию Иллиана, - вздохнул Грегор, глядя полковнику вслед. - Впрочем, Фортала справляется прекрасно, - поспешил добавить он и посмотрел на Майлза. - Не будь таким унылым. Даже без твоей аудиторской цепи мы все равно всех озадачили. Теперь все будут гадать, о чем это мы с тобой так долго беседовали. Придется нам остаток вечера потратить на пресечение всяких слухов. Майлз кивнул. - К тебе это тоже относится. - Сейчас ему не приходила на ум ни одна хорошая - как, впрочем, и плохая - шутка. - Думай о Лаисе, - посоветовал он. Грегор мгновенно расцвел. Холодно улыбнувшись, Майлз проследовал за ним в зал. Здесь счастье Грегора стало еще более полным: доктор Тоскане, как всегда, была под крылышком леди Элис. Рядом с ними стояла графиня Форкосиган. Дамы мило беседовали. - О, вот и они! - произнесла графиня. Грегор немедленно завладел рукой Лаисы и собственническим жестом прижал ее локтем. Она улыбнулась ему, блестя глазами. - Элис, почему бы тебе не позволить мне немножко поиграть роль свахи, - сказала графиня. - А ты расслабься и ради разнообразия развлекись чем-нибудь. Свои слова Корделия сопроводила легким кивком. Проследив за направлением, Майлз заметил Иллиана, спокойно стоявшего в тени. На нем был совсем непривычный штатский костюм прекрасного покроя. Впрочем, Иллиан - видимо, по старой привычке - делал вид, что его тут нет. Можно было подумать, что свет его обтекает. - Спасибо, Корделия, - шепнула леди Элис. Грегор кивнул бывшему шефу Безопасности. Они обменялись стандартными "Как вы себя чувствуете? - Хорошо, сир. - Вы выглядите весьма элегантно", и леди Элис решительно уволокла Иллиана прочь, прежде чем он успел предпринять попытку заговорить о делах. - Похоже, его выздоровление проходит успешно, - заметил Грегор, одобрительно глядя им вслед. - Благодари за это леди Элис, - сообщила графиня. - И вашего сына тоже. - Насколько я понимаю, да. Майлз слегка поклонился, причем не так уж иронично. Он смотрел на Иллиана с тетей Элис, явно направлявшихся к столу с прохладительными напитками. - Не то чтобы я так уж хорошо знал содержимое платяного шкафа Иллиана, но... готов поклясться, он одет как-то по-другому. Как всегда, чертовски консервативно, но все же... Графиня Форкосиган улыбнулась: - Леди Элис удалось в конце концов убедить его воспользоваться услугами рекомендованного ею портного. Вкус Иллиана, или отсутствие такового, заставлял ее годами рвать на себе волосы. - Я всегда считал, что это часть его имиджа. Быть эдаким невидимкой. - Ну, и это тоже. Грегор с Лаисой увлеченно рассказывали друг другу, чем они занимались эти бесконечные четыре часа, что не виделись, Майлз, углядев в противоположном конце зала Айвена, оставил влюбленную парочку под бдительным присмотром своей матери. Айвен пришел с Марсией Куделкой. Ага! Марсия представляла собой более молодую, укороченную и смуглую версию Делии, хотя не менее яркую в своем роде. Сегодня на ней было что-то нежно-зеленых тонов. Точно рассчитанный оттенок, отлично сочетающийся с зеленым мундиром Айвена. Приблизившись к ним, Майлз услышал, как Марсия, ткнув Айвена локтем в бок, произнесла: - Айвен, олух ты несчастный, прекрати глазеть на мою сестру! Ты пригласил на этот танец меня, не забыл? - Да, но... ее я пригласил первой. - Ты опоздал. И мне стоит наступить тебе на ногу, чтобы оттоптать сапог. - Поглядев на подошедшего Майлза, она добавила, специально для него: - Я буду так счастлива, когда Делия подцепит наконец кого-нибудь и переедет. Мне начинает надоедать роль запасного варианта. - Но какого очаровательного, миледи! - Майлз, склонившись, поцеловал ей руку. Это привлекло внимание Айвена. Он вновь овладел рукой Марсии и успокаивающе погладил ее. - Прости, - вежливо сказал он, искоса глянув куда-то налево. Проследив его взгляд, Майлз мгновенно заметил светлую головку. Делия Куделка сидела на софе рядом с Дувом Галени. Они увлеченно поглощали закуски с тарелки, стоящей у капитана на колене. Темная голова на мгновение склонилась к светлой, и Делия рассмеялась. Длинные зубы Галени сверкнули в одной из самых мрачных его улыбок. Майлз с неожиданно живым интересом заметил, что колено Дува касается ноги девушки. Мимо них прошел слуга с уставленным бокалами подносом. - Не хочешь что-нибудь выпить? - спросил Айвен Марсию. - Да, пожалуйста, только не красное. Белого, будь любезен. Айвен отправился вдогонку слуге, а Марсия тем временем объяснила Майлзу: - Если я пролью на себя белое, будет не так заметно. И как это Делия только умудряется? Никогда ничего не проливает! Иногда мне кажется, что она учится быть леди Элис. Галени не упоминал, что будет здесь - с Делией, - когда Майлз с ним разговаривал в СБ... Только вчера? - И давно это началось? - Майлз кивком указал на Галени. Марсия хихикнула: - Делия сообщила нашему па еще месяц назад, что Дув будет тем самым. Сказала, что ей нравится его стиль. По-моему, для старика он очень даже ничего. - У меня тоже есть стиль, - заметил Майлз. - Исключительно твой собственный, - равнодушно согласилась Марсия. Он благоразумно решил закрыть эту тему. - Хм... И когда же старина Дув это понял? - Делия пока над этим работает. Некоторым нужно дать кирпичом по голове, чтобы привлечь их внимание. А некоторых требуется бить большим кирпичом. Пока Майлз пытался сообразить, к какой категории Марсия относит его самого, вернулся Айвен с бокалами. Из соседней комнаты донеслись первые звуки музыки. Айвен спас платье Марсии от рандеву с пряным вином, утащив ее танцевать. Из гражданских здесь были коллеги Лаисы из Консорциума, да и еще немало комаррцев. Никакой политики на вечере, ха! Майлз подозревал, что своим присутствием здесь Галени обязан Лаисе. Как самый лучший друг, разумеется. Некоторое время Майлз изучал закуски - как всегда, великолепные, - затем перекочевал в соседний зал, чтобы послушать музыку и понаблюдать за танцующими. Он вдруг остро ощутил, что отсутствие партнерши оставляет его, так сказать, за бортом, хоть он и не один здесь такой. Соотношение мужчин и женщин на вечере было десять к девяти, если не к восьми. Протанцевав несколько танцев со старыми знакомыми, он решил потренироваться в изображении традиционной иллиановской позы - мрачно подпирал стену. А Иллиан все время танцевал с Элис Форпатрил. Айвен, задержавшись возле Майлза, чтобы подкрепиться бокалом подогретого вина, изумленно посмотрел на них. - А я и не знал, что старина Иллиан умеет танцевать! - Я-то уж точно не подозревал, что он так хорошо танцует, - согласился Майлз. Айвен - не единственный, кто это заметил. Жена Генри Форволка, глядя на проплывавших мимо нее Элис с Саймоном, что-то прошептала на ухо мужу. Тот посмотрел на них с удивленной улыбкой. - Ни разу не видел, чтобы Иллиан танцевал. Наверное, всегда был при исполнении. - Всегда. Доктор Рубан, говоря о побочных эффектах изъятия чипа. упоминал о возможных изменениях личности. Черт, да для таких изменений достаточно просто сбросить тридцатилетний гнет огромной ответственности. Из безукоризненной прически леди Элис выбился локон, и она отбросила прядку со лба. Майлз вспомнил, как она выглядела сегодня за завтраком, и ему показалось, что на него обрушился большой кирпич Он поперхнулся вином. "Господи ты Боже мой! Иллиан спит с моей теткой!" Он не знал, радоваться или возмущаться. Одно понятно: хладнокровное самообладание Иллиана достойно восхищения. - С тобой все и порядке? - спросил Айвен. -- О да - Предоставлю-ка я Айвену возможность самому догадаться... Он спрятал невольную ухмылку, залив ее глотком вина. Сбежав от кузена, Майлз вернулся в зал приемов. Возле буфета он налетел на капитана Галени, который выбирал закуску для Делии, скромненько стоявшей неподалеку. Делия изящно помахала Майлзу. - Ты... э-э-э... как я вижу, нашел себе новую партнершу для танцев, - шепнул Майлз Дуву. Галени улыбнулся, как лисица, только что слопавшая цыпленка. - Да. - Я собирался пригласить ее на сегодняшний вечер. Она сказала, что занята. - Это очень печально, Майлз. - Что, ответный удар? Галени поднял брови. - Я не говорю, что я выше маленькой мести, но я честный человек. Сначала я спросил ее, не думает ли она, что у тебя с ней серьезно. Она сказала нет. - О! - Майлз сделал вид, что внимательно изучает ассортимент фруктовых пирожных. - А у тебя с ней серьезно? - Убийственно. - Галени вздохнул, и улыбка на мгновение напрочь исчезла из его глаз. Майлз вздрогнул, но Галени взял себя в руки и продолжил уже более светским тоном: - С таким происхождением и связями, как у нее, Делия станет отличной спутницей политического деятеля, как по-твоему? - Он расплылся в улыбке. - К тому же красота и ум тоже не помешают. - Зато она не богатая, - сказал Майлз. Галени пожал плечами: - Ну, с этим я и сам как-нибудь справлюсь, если захочу. - Что ж... - Пожалуй, не стоит говорить "желаю, чтобы на сей раз тебе повезло больше". - Хочешь, замолвлю за тебя словечко перед ее па - коммодором? - Не пойми меня превратно, Майлз, но я предпочел бы, чтобы больше ты не пытался оказать мне услугу. - Ага! Думаю, я могу тебя понять. - Спасибо. Я не собираюсь повторять свои ошибки и намерен сделать ей предложение сегодня, по дороге домой. Решительно кивнув, Галени удалился. Дув и Делия. Делия и Дув. Созвучная пара. Майлз удрал от всех в музыкальную комнату - там никто не будет досаждать ему светской беседой. Он стоял, прислонившись к стене, и невидящими глазами смотрел на проплывавшие мимо танцующие пары. Минут через десять на него стали обращать внимание. Тогда он направился к Лаисе - пригласить ее на танец, пока не поздно. Грегор наверняка затребует два последних танца себе. Майлз был поглощен сложными па, когда краем глаза заметил в соседнем зале Галени в обществе полковника СБ и двух охранников, приписанных сегодня ко дворцу. Галени с полковником о чем-то приглушенно, но яростно спорили. Делия стояла чуть в стороне, глядя на них широко открытыми голубыми глазами, и теребила пальцами губы. Галени был напряжен до предела. Его лицо приняло то самое каменное выражение, за которым скрывалась хорошо подавленная, но весьма опасная ярость. Что за пожар такой в Имперской безопасности, если пришлось посылать команду, чтобы выкрасть с приема ведущего специалиста по Комарре? Майлз скользил по залу, приседал и делал повороты так, чтобы постоянно держать Лаису спиной к двери. Полковник, решительно жестикулируя, положил руку на рукав Галени. Галени руку стряхнул. Один их охранников схватил парализатор. Лаиса замерла одновременно с Майлзом, но потом сообразила, что это вовсе не фигура танца. - Майлз, что случилось? - Прошу прощения миледи. Я вынужден вас оставить. Пожалуйста, вернитесь поскорее к Грегору. Торопливо поклонившись, он скользнул мимо нее и решительно направился в соседнюю комнату. Лаиса невольно проследила за ним взглядом. - Похоже, у вас какие-то проблемы, господа? - поинтересовался Майлз, подойдя к офицерам. Полковник неуверенно кивнул ему. На Майлзе не было цепи Аудитора, но офицер долен был знать, кто он такой. - Милорд, генерал Гарош приказал арестовать этого человека. Ничем не выдав своего потрясения, Майлз так же спокойно спросил: - Почему? - Обвинение не указано. Мне приказано немедленно забрать его из Императорского дворца. - Что за чертовщина, Форкосиган? - прошипел Галени. - Твоих рук дело? - Нет. Не знаю. Я такого приказа не отдавал... - Связано ли это с расследуемым им делом? А если так, то как посмел Гарош предпринять что-то без его ведома? Подошли взволнованные Айвен с Марсией. Полковник деревенел на глазах, видя, что ситуация выходит из-под контроля. Несомненно, ему ведено было проделать все тихо. - У тебя есть неоплаченные счета за проезд, Дув? - продолжил Майлз, стараясь снять напряжение. - Нет, черт побери! - Где сейчас генерал Гарош? - требовательно спросил Майлз у полковника. - В штаб-квартире? - Нет, милорд. Он едет следом. Должен вот-вот прибыть. Чтобы доложить Грегору? Уж лучше Гарошу иметь при себе хоть какое-нибудь достойное объяснение. Майлз поцокал языком. - Слушай, Дув... Мне кажется, тебе лучше спокойно пойти с ними. Я разберусь. Полковник посмотрел на него с благодарностью, Галени - с подозрением и огромным разочарованием. Конечно, слишком сурово - требовать от Галени молча проглотить публичное унижение, но все же лучше так, чем быть оглушенным парализатором или избитым при сопротивлении властям на приеме у императора. Вот это уж точно привлекло бы внимание всех присутствующих. Галени посмотрел на Делию, в его темных глазах мелькнула боль. Затем он перевел взгляд на Айвена. - Айвен, ты проводишь Делию домой? - Конечно, Дув. Делия кусала губы. Еще десять секунд, и уже она вмешается в это дело, причем вмешается громко. Майлз хорошо знал Делию. Повинуясь торопливому кивку Майлза, полковник вывел Галени из зала, предусмотрительно позволив ему идти самому и не пытаясь до него дотронуться. Майлз велел Айвену удалиться и вышел вслед за Дувом. Как он и боялся, едва они свернули за угол, как охранники влепили Дува лицом в ближайшую стенку, обыскали и уже собирались связать. Майлз повысил голос буквально за мгновение до того, как Галени успел развернуться и наброситься на них. - В этом нет необходимости, господа! Они замерли. Галени с видимым усилием разжал кулаки и отбросил от себя охрану - просто стряхнул, не попытался швырнуть их через коридор. - Он пойдет с вами как коллега-офицер, если вы ему это позволите. - Взгляд Майлза безмолвно добавил: "Не так ли, Дув?" Галени одернул китель и коротко кивнул. - Полковник, так в чем все-таки обвиняют капитана Галени? Полковник откашлялся. Он не имел права не отвечать Имперскому Аудитору, какой бы приказ Гарош ему ни отдал. - В измене, милорд. - ЧТО?! - взревел Галени, а Майлз одновременно с ним рявкнул: - Брехня! Трижды глубоко вздохнув, чтобы овладеть собой и показать Дуву хороший пример, Майлз сказал: - Дув, я приду к тебе, как только переговорю с Гарошем, хорошо? У Галени ноздри раздувались от ярости, но он повторил эхом: - Хорошо. К счастью, от дальнейших комментариев он удержался. Он даже нашел в себе силы идти с достоинством, когда конвоиры повели его к выходу. Майлз помчался обратно в зал. В коридоре его уже поджидала целая делегация: Грегор, Лаиса, Делия и графиня Форкосиган. - Что тут происходит, Майлз? - спросил Грегор. - Почему эти люди увели Дува? - Лаиса посмотрела на него широко раскрытыми глазами. - Майлз, сделай что-нибудь! - потребовала Делия. Графиня Форкосиган молча стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на сына. - Не знаю. А обязан бы знать! - завопил Майлз. - Галени только что арестовала Служба безопасности, - он скосил глаза на Лаису, - по какому-то непонятному обвинению. Вроде бы по прямому указанию Лукаса Гароша. - Я должен предположить, что у него есть причина... - начал Грегор. - Я должна предположить, что он ошибается! - горячо возразила Делия. - Корделия, помогите! Взгляд графини Форкосиган устремился куда-то через плечо Майлза. - Если хотите получить точный ответ, обратитесь к источнику. Вон он идет. Майлз резко повернулся и увидел выходящего из-за угла Гароша в сопровождении телохранителя Грегора. Взгляд Гароша был столь же тяжелым, как его поступь. Подойдя к ним, он поклонился Грегору: - Сир. И отвесил менее формальный поклон Майлзу: - Милорд Аудитор. Я прибыл так быстро, как только смог. - Что за чертовщина тут творится, Лукас? - спокойно поинтересовался Грегор. - Служба безопасности только что арестовала одного из моих гостей в самый разгар моего приема. Уверен, ты можешь объяснить причину. Интересно, настолько ли хорошо Гарош знает Грегора, чтобы уловить гнев, скрытый за этими чуть акцентированными "моих" и "моего"? - Мои глубочайшие извинения, сир. И вам, доктор Тоскане. Я признаю неловкость происшедшего. Но Служба безопасности обязана обеспечивать вашу - и вашу, - короткий кивок Лаисе, - безопасность. Я только сегодня получил повод усомниться в лояльности этого человека, а затем, к своему ужасу, обнаружил, что сейчас он находится подле вас. Я могу перестраховываться сколько угодно, но не могу допустить ни одной оплошности. Поэтому первой моей заботой было убрать отсюда капитана Галени. Все остальное, включая объяснения, могло подождать. - Он посмотрел на женщин, затем многозначительно отвел взгляд в сторону. - А для объяснении я теперь всецело к вашим услугам, сир. - О! - Грегор обернулся к графине Форкосиган и неопределенным жестом указал на Лаису с Делией. - Корделия, не могли бы вы... Графиня наградила его оч-чень сухой улыбкой. - Пойдемте, дамы. Мужчинам надо поговорить. - Но я хочу знать, что происходит! - запротестовала Лаиса. - Мы можем это выяснить потом. Я объясню вам систему. Она удивительно глупая, но ее можно заставить работать. В нее, к слову сказать, входит множество других форских обычаев. А пока мы должны продолжить спектакль, - Корделия кивнула в сторону зала, - и постараться исправить ущерб, нанесенный этим, - она метнула на Гароша взгляд, способный заморозить пингвина, - злосчастным упражнением в предосторожности. - Исправить ущерб? - переспросила Лаиса. - Но как? - Лгать, дорогая. Мы с Элис покажем вам, как это делается.. Графиня Форкосиган увела девушек за собой. Делия, обернувшись к Майлзу, проговорила одними губами: - Сделай же что-нибудь, черт побери! - Нам лучше продолжить разговор у вас в кабинете, сир, - тихо сказал Гарош. - Нам понадобится комм. Я принес вам по экземпляру доклада моей команды, проверявшей систему безопасности здания. - Он коснулся кармана кителя и кисло улыбнулся Майлзу. - Я подумал, что вы захотите ознакомиться с ним как можно раньше, милорд Аудитор. - Разумеется, - кивнул Майлз и проследовал за Грегором и генералом по коридору и вниз по лестнице к кабинету императора. Телохранитель, замыкавший шествие, занял пост у входа в кабинет Пропустив всех вперед, Грегор закрыл дверь. - Мой малый список оборвался резко и неожиданно, - начал Гарош. - Если позволите, сир. - Он указал на комм. Грегор немедленно включил пульт. Гарош вставил одну дискету в дисковод, а вторую протянул Майлзу. - Уверен, вы захотите изучить ее потом более подробно, но я могу дать краткую сводку сейчас Насчет козла отпущения, Майлз. Вы подходили идеально. Введение в комм информации о вашем "визите" в хранилище было проделано очень аккуратно. Моя команда потратила уйму времени, чтобы выяснить, как это было сделано. Я уже не знал, что и думать. А потом мне пришло в голову перепроверить отпечаток вашей сетчатки. Вы знаете, что после криооживления ваша сетчатка немного изменилась? Майлз покачал головой. - Меня это не удивляет. "Во мне много чего немного изменилось после криооживления". - Кто-то сказал, что каждый преступник совершает хотя .бы одну ошибку. Судя по моему опыту, это не всегда так, но на сей раз именно это и произошло. Отпечаток сетчатки в хранилище - прошлогодний и не идентичен нынешнему. Вы можете увидеть это вот здесь. - Гарош вывел на экран оба изображения. Разница моментально бросалась в глаза: нездорового вида пурпурные точки. - Так что вы чисты, милорд Аудитор, - развел руками Гарош. - Мерси, - прорычал Майлз. "Меня никто и не обвинял". - Но при чем тут Дув Галени? - Слушайте. Исходя из имеющихся улик, точнее, из их отсутствия, моя команда сообщает, что запись в комме хранилища, очевидно, была переделана программой, которую Галени ввел через считывающее устройство. Этот аппарат автономен, и другого способа у него не было. - Галени или кем-то еще, - поправил Майлз. Гарош пожал плечами: - В любом случае на Галени мы вышли по другому следу. Вторым объектом исследования, естественно, стал комм на входе в здание. Там было интереснее. Здесь программу ввели иным путем, поскольку комм подключен к общей сети штаб-квартиры. Для того чтобы докопаться, моей команде пришлось немало повозиться. Я восхищаюсь их находчивостью и терпением, сир. - Гарош указал на экран. - Важные точки указаны красным. Они прослеживают путь до самого верха - здесь система, как видите, имеет закрытый доступ. Войти в нее могу только я, а точнее, теперь мой заместитель в Департаменте внутренних дел, еще Аллегре, Ольшанский и глава департамента по делам галактики. Они проследили цепочку через комм Аллегре до нижнего уровня, до аналитиков. До комма капитана Галени. Гарош вздохнул. - Наши аналитики во всех департаментах имеют дело с огромным количеством засекреченных сведений. Такова их работа - просматривать все, ведь, исходя из их докладов и рекомендаций, принимаются жизненно важные решения на высшем уровне. Я сам провел за этим занятием несколько лет. Но Галени, похоже, воспользовался своим доступом для выхода на комм своего руководителя, а оттуда - во всю систему. - Или тот, кто воспользовался коммом Галени, - предположил Майлз. Ему стало нехорошо. Огоньки на экране напоминали пятна крови. - И, это действительно улика? "Если был один козел отпущения, то почему бы не появиться второму?" Или... столько, сколько потребуется, пока не отыщется подозреваемый, которого Майлз не знает и который ему не нравится? Гарош помрачнел. - Это все, что нам удалось обнаружить. Я бы руку отдал, чтобы иметь возможность допросить Галени под суперпентоталом, но перед назначением на нынешнюю должность он прошел аллергическую обработку. Суперпентотал убьет его. Так что придется искать доказательства старым добрым способом. Все вещественные доказательства давно уже обратились в дым. Теперь мы подходим к вашей теории мотивации, милорд Аудитор. Кто из аналитиков департамента по делам Комарры знал о прокариоте и имел повод его использовать? Галени знал. Он встречался со своим отцом. Сером Галеном на Земле, как раз перед провалом первого комаррского заговора. - Знаю, - отрезал Майлз. - Я был там. "О Боже, Дув..." - Я не знаю, как оценивать тот факт, что ваш клон-брат застрелил отца Галени... - Если бы это было проблемой, она проявилась бы уже давно. - Возможно. Но, так или иначе, это не могло не задеть его чувства. Затем, помимо всего прочего, вы не так давно невольно разрушили его брачные планы. - Он с этим смирился. - Какие брачные планы? - заинтересовался Грегор. Майлз скрипнул зубами. "Гарош, ты идиот". - Одно время Дув довольно сильно интересовался Лаисой. Поэтому он и пригласил ее на тот прием, где вы познакомились. С тех пор Дув... хм... нашел другой объект для ухаживания. - О! - Грегор выглядел несколько ошарашенным. - Я не думал... что между Лаисой и Галени все было настолько серьезно. - Только с его стороны. Гарош покачал головой: - Мне очень жаль, Майлз. Но этот человек назвал вас, если мне память не изменяет, "чертов маленький вкрадчивый сутенер". - Взгляд Гароша стал отсутствующим, и выражение - один в один, как у Иллиана, когда тот выуживал дословную цитату из своего чипа. У Майлза аж дух захватило. - И продолжил дальше, весьма экспрессивно: "Фор действительно означает вор. И вы, проклятые барраярские форы, держитесь друг за друга. Ты и твой долбаный драгоценный император, и вообще вся ваша кодла". И вы всерьез ожидаете от меня, чтобы я подумал, будто он лишь немного огорчился? Брови Грегора поползли вверх. - Это было сказано мне прямо в лицо! - рявкнул Майлз. Судя по виду Грегора, император не понимал, почему эта реплика является защитой обвиняемого. - А не за моей спиной, - попытался объяснить он. - Только не за спиной. Только не Галени. Это... не в его стиле. - И специально для Гароша добавил: - Где вы, черт побери, это взяли? Имперская безопасность теперь прослушивает коммы всех своих аналитиков, что ли? Или кто-то наметил своей целью Галени еще до срыва Иллиана? Гарош кашлянул. - Вообще-то не Галени, милорд. Вас. - Что?! - Все открытые каналы в особняке Форкосиганов прослушиваются из кабинета шефа СБ в целях обеспечения безопасности. Уже несколько десятилетий. Не прослушиваются только три - это личные коммы графа, графини и ваш. Наверняка ваши родители говорили вам об этом. Они знали. Прослушивались Иллианом, да. Отец с матерью не стали бы возражать против этого. А он в ту ночь разговаривал с Галени... из Желтой гостиной, все верно. Майлз судорожно попытался вспомнить, что и кому он говорил и по какому комму особняка Форкосиганов. - Ваша верность другу делает вам честь, Майлз, - продолжил Гарош. - Но я не уверен, что он вам друг. - Нет, - возразил Майлз. - Нет. Я знаю, какую цену заплатил Галени, чтобы попасть сюда. И он ни за что не бросит все это на ветер из-за какой-то... личной неприязни. К тому же, даже если допустить, что у Галени были причины отомстить мне, то как насчет основного преступления? Какой у него был мотив, чтобы расправиться с Иллианом? Гарош пожал плечами: - Возможно, политический. Между некоторыми комаррцами и Иллианом существует тридцатилетняя вражда. Я согласен, что дело еще не закончено, но теперь, когда появилось реальное направление, будет проще. Грегор был чуть ли не в смятении. - Я надеялся, что моя женитьба хоть немного улучшит дела с Комаррой. Действительно единая Империя... - Так и будет, - заверил его Майлз. - И даже вдвойне, если Галени женится на барраярке. - "Если не окажется в тюрьме по ложному обвинению в измене, конечно". - Ты же знаешь, как распространяются в Империи модные веяния. Так что ты наверняка положишь начало огромной волне межпланетных браков. А учитывая недостаток барраярских девочек в нашем поколении, устроенный нашими родителями, большинству из нас так или иначе придется импортировать жен. Губы Грегора изогнулись в печальной улыбке. Майлз схватил свой экземпляр доклада. - Я хочу его внимательно изучить. - Пожалуйста, - кивнул Гарош. - Подумайте над ним. Если сможете обнаружить что-то, чего не заметил я, дайте мне знать. Я вовсе не в восторге от того, что кто-то из моих людей нелоялен, безотносительно его происхождения. Гарош откланялся. Майлз ушел следом, отправив слугу на поиски Мартина с приказом немедленно подогнать машину ко входу. Если он вернется на прием, женщины тут же накинутся на него с вопросами. А он пока не готов ни давать объяснения, ни действовать. Он не завидовал Грегору, который вынужден вернуться и продолжить вести светские беседы, будто ничего не произошло. В лимузине, на полпути между дворцом и особняком Форкосиганов, его зрение внезапно обострилось. Дома, видимые сквозь стекло кабины, вдруг стали чрезвычайно отчетливы, приобрели какую-то нереальную реальность, казалось, вот-вот засветятся зеленым светом. "О черт, черт..." - подумал он, и тут все рассыпалось в привычном взрыве конфетти. А потом наступила тьма. Он очнулся, лежа на заднем сиденье. Над ним нависало встревоженное лицо Мартина. Китель Майлза был расстегнут, кабина открыта. От холодного ночного воздуха его трясло. - Лорд Форкосиган? Милорд? Вы умираете? Не надо, перестаньте! - Гх-м-м, - сумел выдавить Майлз. В ушах стоял звон, губы болели. Он коснулся рта - на пальцах осталась кровь. - Все в порядке, Мартин. Только припадок. - Так вот как они выглядят? Я было подумал, что вас отравили или пристрелили. Мартин немного успокоился. Но совсем немного. Майлз попытался сесть. Мартин протянул руки, не зная, то ли помочь, то ли уложить его обратно. Язык и нижняя губа были прокушены, и кровь текла на его лучший мундир. - Мне отвезти вас в госпиталь или к врачу, милорд? - Нет. - Тогда позвольте хотя бы отвезти вас домой. Может... - Озабоченное лицо Мартина просветлело. - Может быть, леди Корделия скоро вернется. - И избавит тебя от меня? - Майлз болезненно засмеялся. "Она не вылечит этого поцелуем, Мартин. Как бы ей этого ни хотелось". Ему отчаянно хотелось поехать в штаб-квартиру СБ. Он обещал Галени... Но он еще не изучил новые данные, и люди, которым он хотел бы задать ряд вопросов по этим данным, несомненно, уже ушли домой. И его до сих пор колотит, и еще эта обычная после припадков слабость. Военные медики абсолютно правы. Стрессы действительно гарантируют, что эти проклятые припадки всегда будут случаться в самое неподходящее время. Он и правда не годен к службе, любой службе. Не годен. "Как же я это ненавижу!"

ГЛАВА 25

На следующее утро Майлз, как всегда после припадка, проснулся с головной болью. Пара болеутоляющих таблеток мало помогла. Похоже, последствия с каждым разом все хуже и хуже. "Мне необходимо как можно скорее увидеться с Ченко". Он приволок к себе в комнату кофейник и заперся наедине с коммом и докладом Гароша. Он провел - или потратил - все утро, читая и перечитывая этот доклад. Скудость данных придавала им еще большую достоверность. Если все это задумывалось как двойная подстава, сведений должно быть больше. Как ни пытался Майлз, он не мог найти ни изъянов в изложенных доводах, ни обрывов в логической цепи. С такими итогами он не осмеливался пойти к Дуву, которого продержали всю ночь в камере предварительного заключения - маленькой комнатушке, пришедшей на смену казематам времен Эзара. Там Галени будет сидеть все время предварительного следствия, до официального предъявления обвинения, а потом его скорее всего переведут в более мрачную военную тюрьму. "Задержан по подозрению". В барраярском военном законодательстве не очень четко определялось, сколько можно держать человека в заключении по подозрению. "Скорее, задержан по причине чьей-то паранойи". Мрачные размышления прервал звонок доктора Уэдделла, который жалобно поинтересовался, когда он сможет поехать домой. Майлз пообещал прийти за докладом и после этого отпустить доктора. Надев свежий, пусть и не лучший мундир и цепь Аудитора, Майлз замазал разбитый рот и приказал Мартину подать машину. Запах медицинских и химических препаратов, витавший в клинике СБ, до сих пор вызывал у Майлза неприятные ощущения в желудке. Войдя туда, он немедленно направился в лабораторию, облюбованную Уэдделлом. Спальный мешок в углу свидетельствовал о том, что Уэдделл-Канабе четко следовал указаниям и не оставлял без присмотра образец и полученные результаты. На докторе была та же одежда, что и вчера утром, однако он умудрился побриться. Каким-то образом он выглядел менее помятым, чем Майлз. - Ну, милорд Аудитор, вы скорее всего не удивитесь, услышав, что я твердо уверен в том, что ваша находка полностью идентична прокариоту, которого ввели шефу Иллиану. Даже из той же партии. - Подведя Майлза к комму, он ударился в подробное сравнение двух образцов, подкрепляя рассказ цветными картинками и перемежая все это самовосхвалениями, поскольку Имперский Аудитор не соизволил проронить ни слова. - Я говорил с Иллианом, - проговорил наконец Майлз. - Он не помнит, чтобы глотал в последние четыре месяца маленькую коричневую капсулу. К сожалению, память у него не та, что прежде. - А эту капсулу и не глотали, - уверенно заявил Уэдделл. - Они и не предназначены для глотания. - Откуда вы знаете? - Капсула влагоустойчива и не растворяется. Ее нужно сломать - например, раздавить пальцами, - и тогда прокариоты смешиваются с воздухом, а затем вдыхаются. Дизайн указывает именно на это. Они сделаны в виде спор. - Не понял. - Вот. - Уэдделл убрал с экрана схему молекулярной цепочки и вывел изображение предмета, напоминавшего сферический спутник, утыканный антеннами. - Прокариоты сами по себе чрезвычайно малы. и их нельзя положить без оболочки в большие капсулы. Поэтому их упаковали в эти спорообразные частицы, - Уэдделл ткнул пальцем в экран, - которые летают в воздухе, пока не соприкоснутся с влажной поверхностью, вроде слизистой или бронхов. Здесь оболочка растворяется, выпуская содержимое наружу. - Их можно разглядеть, как облачко дыма или пыли? Почуять запах? - При достаточно ярком освещении, полагаю, в момент вскрытия капсулы можно увидеть небольшое облачко, но оно быстро исчезает. Запаха они не имеют. - Как долго... они могут висеть в воздухе? - Как минимум несколько минут. В зависимости от работы вентиляции. Майлз зачарованно смотрел на сферу. - Это новые сведения. Которым, впрочем, он пока не видел применения. - Этого нельзя было выяснить при анализе чипа, - несколько агрессивно заметил Уэдделл, - потому что куски рассасывающейся оболочки никак не могли попасть в чип. А существуют и другие потенциальные способы введения. - Я... понимаю. Так. Большое спасибо. Майлз представил себе, как идет к Иллиану: "Ты не можешь вспомнить каждый свой вздох за последние четыре месяца?" Прежний Иллиан мог бы вспомнить и это.

Его размышления прервал сигнал комма. Изображение споры сменилось лицом генерала Гароша. - Милорд Аудитор, - почтительно кивнул Гарош. - Прошу прощения, что прерываю вас. Но, раз вы здесь, я хотел узнать, не могли бы вы заглянуть ко мне? Когда вам будет удобно, разумеется. Майлз вздохнул: - Конечно, генерал. - По крайней мере это дает ему повод отложить визит к Галени еще на некоторое время. - Я буду у вас через несколько минут. Взяв дискету с докладом и запечатанные останки прокариота, Майлз отпустил доктора Уэдделла, который с радостью удалился. Невольно ускоряя шаг, Майлз шел по знакомым коридорам штаб-квартиры СБ, вверх и вниз, к кабинету, прежде принадлежавшему Иллиану, а теперь - Гарошу. Может быть - дай-то Бог, - Гарош обнаружил что-то новенькое. Что-то, отчего вся эта головоломка перестанет быть столь болезненной. Гарош запер за ним дверь и собственноручно принес Имперскому Аудитору стул. - Вы что-нибудь надумали за ночь, милорд? - поинтересовался генерал. - Боюсь, что нет. Уэдделл подтвердил идентичность образцов. Наверное, вы захотите иметь копию. Майлз протянул Гарошу дискету с докладом. Тот, кивнув, вставил дискету в комм и скопировал содержимое. - Спасибо. - Вернув оригинал Майлзу, он продолжил: - Я пригляделся повнимательнее к остальным четырем ведущим аналитикам по Комарре. Двое из них вообще не имели возможности узнать о существовании образцов. У двух других отсутствует мотив. Во всяком случае, я такового не обнаружил. - Идеальное преступление, - пробормотал Майлз. - Почти. Действительно идеальное преступление - такое, которое не раскрывают вообще. Расследуемое нами близко к идеалу. Попытка вас подставить, по всем признакам, имела второстепенное значение и, следовательно, проделана менее тщательно. - За все время, что я работал с дендарийскими наемниками, мне ни разу не удалось реализовать ни одного идеального плана операций, - вздохнул Майлз. - Смею вас заверить, Департаменту внутренних дел этого тоже не удавалось, - признал Гарош. - Все это очень косвенно, без признания. - Да. И я не знаю, как его получить. Суперпентотал отпадает. Я тут подумал... может быть, вы сможете с этим помочь. Учитывая, что вы хорошо знаете этого человека. Используйте ваш знаменитый дар убеждения. - Мог бы, - снова вздохнул Майлз, - если б был убежден в виновности Галени. Гарош покачал головой. - Как бы нам ни хотелось иметь больше доказательств, я сомневаюсь, что мы их получим. Часто приходится двигаться дальше, отталкиваясь от того, что есть. Необходимо двигаться вперед. Нельзя останавливаться. - Пусть колесница катится вперед независимо от того, что давят ее колеса? - поднял брови Майлз. - И как же вы собираетесь двигаться вперед? - Военный трибунал, скорее всего. Дело должно быть доведено до конца по всем правилам. Как вы справедливо заметили, оно не может оставаться подвешенным. Какое решение примет трибунал, если ему в затылок будет дышать вся махина СБ, принуждая к быстрому решению? Виновен? Не виновен? Или более туманное "За недоказанностью"? Ему потребуется найти лучшего военного адвоката... - Нет, черт возьми! Не желаю, чтобы кучка военных судей ломала себе голову, а потом все пошли домой ужинать. Если можно догадаться, я и сам могу гадать целый день напролет. А я хочу знать. Вам придется продолжить поиски. Мы не можем останавливаться на одном Галени. Гарош шумно выдохнул и потер подбородок. - Майлз, вы хотите, чтобы я начал охоту на ведьм. Это может нанести огромный ущерб моей организации. Вы заставите меня перевернуть СБ вверх дном, и ради чего? Если комаррец виновен - а я почему-то уверен, что так оно и есть, - то вам придется очень далеко зайти, чтобы получить подозреваемого, который будет вам по вкусу. Где вы остановитесь? "Уж точно не здесь, черт побери!" - Будущая императрица вряд ли будет довольна вами. Или мной. Гарош скривился. - Я отдаю себе в этом отчет. Кажется, она очень милая молодая женщина, и мне не доставляет удовольствия думать, что это может ее огорчить. Но я присягал не ей, а Грегору. Как и вы. - Верно. - Если у вас нет других конкретных предложений, я готов предъявить обвинение, и пусть решает трибунал. "Ты-то готов предъявить обвинение, да я не готов его поддержать". - Я могу отказаться закрыть аудиторское расследование. - Если трибунал вынесет приговор, вам придется это сделать, милорд. "А я этого не сделаю". Майлза вдруг осенило. Он может не закрывать аудиторского расследования вечно, и Гарошу ни черта не удастся с этим поделать. Неудивительно, что сегодня он столь изысканно вежлив, просто рахат-лукум. Майлз может даже наложить вето на трибунал... Но имперские аудиторы традиционно осторожны со своими огромными полномочиями. Их выбирают не за блестящие успехи в карьере, а за доказанную годами кристальную честность и неподкупность. Раньше даже пятидесятилетней проверки бывало недостаточно. Он не должен нарушать внутренние правила СБ больше, чем минимально необходимо для... Гарош устало улыбнулся: - В конце концов мы можем договориться, что не согласны друг с другом, но постарайтесь понять мою позицию. Когда-то Галени был вашим другом, и я понимаю ваше огорчение. Вот что я могу сделать. Вместо обвинения в измене я выдвину обвинение в попытке покушения на старшего по званию. Ничего страшного. Год тюрьмы, отставка без почестей, и Галени свободен. Вы даже можете надавить на имеющиеся у вас рычаги, чтобы добиться для него Высочайшего помилования и избавить от тюрьмы. Я не возражаю, лишь бы он убрался отсюда. То есть сломать Дуву карьеру. А Галени - честолюбивый человек, стремящийся служить Комарре в новом и более мирном будущем, которое запланировал Грегор, и отчетливо сознающий открывающиеся перед ним возможности. - Помилование - для виновных, - задумчиво произнес Майлз. - Это не то же самое, что быть оправданным. Гарош почесал затылок и снова скривился. А может, это была попытка улыбнуться. - Я... На самом деле у меня была другая причина, чтобы пригласить вас сюда, лорд Форкосиган. Я смотрю в будущее по многим позициям. - Поколебавшись, он продолжил: - Я позволил себе вольность и затребовал копию доклада вашего невропатолога. Относительно ваших припадков. Мне кажется, предложенный им метод лечения довольно перспективен. - Имперская безопасность, - пробормотал Майлз, - вездесуща, как тараканы. Сначала прослушивает мой комм, затем смотрит мое медицинское досье... Напомните мне завтра утром, чтобы я снял сапоги. - Приношу свои извинения, милорд. Думаю, вы меня простите. Я должен был знать это, прежде чем сказать то, что собираюсь сказать. Но если контролирующий припадки чип будет работать так, как вы надеетесь... - Он только контролирует, а не лечит. Гарош отмахнулся. - Это не имеет практического значения. А я практик. Я тут изучил доклады о дендарийских операциях, выполненных по заданию СБ. Вы с Саймоном Иллианом были потрясающей командой. "Мы были лучшими, да!" Майлз неопределенно хмыкнул, вдруг перестав понимать, к чему клонит Гарош. Гарош криво улыбнулся. - Занимать место Иллиана - чертовски не просто. И я не намерен упускать хоть какие-нибудь преимущества. Теперь, когда у меня появилась возможность лично с вами работать и подробно изучить ваши досье... Я все больше прихожу к выводу, что, уволив вас, Иллиан допустил серьезную ошибку. - Это не ошибка. Я это заслужил. - У Майлза пересохло во рту. - Я так не думаю. По-моему, Иллиан отреагировал слишком болезненно. Достаточно было бы письменного выговора с занесением в ваше досье. - Гарош пожал плечами. - Вы бы прибавили его к своей коллекции. Я и раньше работал с людьми вроде вас. Теми, кто готов идти на риск там, где никто не хочет рисковать, и добиться результатов там, где никто другой не может добиться. Я люблю получать результаты, Майлз. Очень люблю. Дендарийские наемники имели огромную ценность для Службы безопасности. - Они и сейчас ее имеют. Командор Куин возьмет ваши деньги. И доставит товар. - Сердце Майлза начало бешено колотиться. - Я эту Куин не знаю, к тому же она не барраярка. Я бы предпочел, если ваше лечение будет успешным, вернуть туда вас. Майлзу пришлось сглотнуть, чтобы вновь приобрести способность дышать. - Чтобы все... было, как прежде? Начать с того, на чем я закончил? "Дендарийцы... Адмирал Нейсмит..." - Не совсем. Во-первых, по моим подсчетам, вы еще два года назад должны были получить капитана. Но я думаю, что смогу составить с вами в паре команду не хуже, чем была у вас с Иллианом. - В глазах Гароша мелькнул огонек. - Возможно, вы простите мне мою амбициозность, если я скажу, что даже лучшую. Я был бы горд иметь вас на борту, Форкосиган. Майлз сидел, совершенно ошеломленный. Какое-то мгновение в его голове вертелась лишь одна идиотская мысль: "Какое счастье, что припадок случился нынче ночью, иначе я бы сейчас катался тут на ковре". - Я... я... - Руки у него тряслись, в голове шумело от радости. "Да! Да! Да!" - Я... должен сначала закрыть это дело. Вернуть Грегору его шоколадную цепочку. Но потом... конечно! - Поврежденная губа треснула, когда он расплылся в неудержимой улыбке. Майлз слизнул выступившую кровь. - Да, - терпеливо сказал Гарош, - именно это я и хотел сказать. На Майлза будто вылили ушат холодной воды. Восторг погас. "Что?!" Он едва мог собраться с мыслями. Перед глазами возникло видение дока, забитого до отказа дендарийцами, скандирующими: "Нейсмит! Нейсмит!" "Моя первая победа". "...А ты помнишь, чего она стоила?" Улыбка застыла у него на губах. - Я... я... я... - Он дважды сглотнул, затем прокашлялся. Как из глубокого колодца услышал он свой - которого себя? - голос, говоривший: - Мне нужно обдумать это, генерал. - Пожалуйста, - добродушно кивнул Гарош. - Думайте сколько угодно. Но не оставляйте меня в неизвестности навечно. Я уже вижу, что могут сделать дендарийцы в одной скользкой ситуации, которая вырисовывается возле Станции Клейн. Мне бы хотелось ее с вами обсудить, если вы примете мое предложение. Глядя на него широко раскрытыми глазами, бледный и взмокший Майлз прохрипел: - Спасибо, генерал. Большое спасибо. Он сполз со стула, все еще улыбаясь кровоточащими губами. Он чуть не воткнулся в дверь, как пьяный. Гарош успел ее открыть как раз вовремя, поэтому Майлз не стукнулся. Секретарь Гароша, правильно уловив смысл его невнятного бормотания, обеспечил наличие Мартина с машиной у входа как раз к тому моменту, когда Майлз вышел из здания СБ. Отмахнувшись от шофера, Майлз сел на заднее сиденье. Он затемнил стекло кабины, сожалея, что не может так же легко снять выражение полного потрясения со своего лица. У него было такое ощущение, что он бежит с поля боя. Он влетел в особняк Форкосиганов, проскочил мимо слуг матери и обошел подальше апартаменты Иллиана. Запершись в своей спальне, он мерил шагами комнату, пока не обнаружил, что стоит, уставившись на комм. Казалось, комм смотрит на него Глазами Гора. Тогда он поднялся этажом выше, в крошечную каморку со старым креслом. Маленькая, тесная, как смирительная рубашка. То, что ему нужно. На сей раз он не взял с собой ни бренди, ни кинжала. Это было бы уже излишеством. Заперев дверь, Майлз плюхнулся в кресло. У него не только тряслись руки, его всего бил озноб. Получить обратно любимую работу. Все будет, как прежде. "А теперь расскажи мне об отречении!" Он-то думал, что покончил с Нейсмитом. Ну конечно, лорд Форкосиган превыше всего. Прикидывается, будто ему все равно, что Нейсмиту пришел конец. Прикидывается, что идет по воде аки посуху. Когда ему это надо. А почему нет? "Так вот почему мне кажется, что я тону. Правда вылезла наружу". "Ты этого хочешь? Хочешь получить обратно дендарийцев?" "Да!" Но действительно ли он к этому готов с медицинской точки зрения? Ведь ему придется сидеть на капитанском мостике, он не сможет больше участвовать в операциях. Это не ново. С этим он справится. Он боролся со своей физической ущербностью всю жизнь, это всего лишь очередная травма, только и всего. С этим он умеет бороться. "Я смогу! Как-нибудь смогу!" Он получит обратно Куин. И Тауру - на все то драгоценное время, что ей осталось. Только вот что делать с этим маленьким демоном, шепчущим где-то в глубине сознания: "Есть тут одна маленькая загвоздка..." Наконец, медленно, нехотя, он поглядел на этого демона. Сначала краем глаза, а потом повернулся к нему лицом. "Гарош хочет, чтобы я принес в жертву Галени". Его билет к дендарийцам - закрытое дело, которое Гарош передает в трибунал. У Имперского Аудитора, безусловно, большая власть, но она обрывается там, где дело касается восстановления на службе в Имперской безопасности. Здесь власть целиком в руках Гароша. Он раскачивался в кресле, постукивая ногой по полу. Что, если Галени действительно виновен? Кстати, об отречении. Опасения Гароша по поводу охоты на ведьм весьма заразны. Майлз с Галени друзья. А если бы обвиняли другого, того, кого он не знал бы, цеплялся бы он так, как сейчас? Или вполне удовлетворился бы представленными Гарошем доказательствами? Проклятие, да дело вовсе не в дружбе! Дело в знании. Оценке людей. "Я привык считать, что хорошо разбираюсь в людях". Так должен ли он сейчас усомниться в своих суждениях? Но, дьявол, люди такие странные существа. Хитрые и скользкие. Ты никогда их не знаешь до конца, даже после долгих лет дружбы. Майлз вцепился в ручки кресла. Ему почему-то вдруг вспомнился тот прыжковый пилот, которого он приказал допросить сержанту Ботари во время своей самой первой встречи с дендарийцами тринадцать лет назад. Его очень беспокоило, что он не может вспомнить имени того человека, хотя он и лицемерно говорил речь на его похоронах. Тогда они отчаянно нуждались в кодах, от этого зависела их жизнь. Ботари получил нужную информацию. Получил очень жестоким способом. Их жизни были спасены. Но прыжковый пилот погиб. Его военная карьера началась с человеческой жертвы. И для ее возобновления требуется еще одна. Бог знает, он жертвовал друзьями и прежде, много раз, когда вел их в смертельный бой за правое дело, и не все они возвращались обратно. И не все они были добровольцами. "Я хочу, я хочу..." Прочитал ли Гарош у него на лице откровенное желание? Да, конечно. Майлз видел это в темных глазах Гароша, в его уверенной улыбке, видел по его рукам, спокойно лежавшим на гладкой поверхности стола. Сильные руки, могут дать или отнять так много по своему желанию. "Он видит меня насквозь, о да!" Глаза Майлза сузились, пересохшие губы раскрылись. Он резко выдохнул, будто получил удар кулаком под дых. "Бог ты мой! Это не просто предложение работы. Это взятка". Лукас Гарош пытался подкупить Имперского Аудитора. Пытался? Или подкупил? "К этому мы еще вернемся..." И какая взятка! Какая умная взятка. Разве смог бы Майлз когда-нибудь доказать, что это именно взятка, а не искреннее восхищение? "Я уверен. О, я совершенно уверен! Лукас Гарош, хитрый ты сукин сын, я недооценивал тебя с самого начала". Вот тебе и твое хваленое знание людей. Ему не следовало недооценивать Гароша. Гарош - такой же выкормыш Иллиана, как и сам Майлз. Ил-лиану нравились хорьки. Но Иллиан умел держать их под контролем. Прямой, сдержанный, унтер-офицерский стиль Гароша - всего лишь маска, за которой скрывается острый как бритва ум. Гарош тоже умеет добиваться результатов любыми доступными ему путями, иначе он не возглавил бы Департамент внутренних дел. Не у Иллиана. Гарош не осмелился бы сделать это свое предложение, если бы не был уверен в Майлзе. А почему бы ему не быть уверенным? Имея доступ ко всем досье Иллиана, он имел массу возможностей изучить карьеру адмирала Нейсмита, ее начало и конец. Особенно конец. Гарош знал, что маленький адмирал - такой же хорек, как и он сам. Он мог с уверенностью предсказать, что Майлз пожертвует всем, даже честью, чтобы сохранить Нейсмита, потому что однажды он уже это сделал. Девственников тут нет. Капитанское звание. Его капитанское звание. "Гарошу не составило большого труда понять, где мое слабое место".

Но Гарош - лояльный хорек, Майлз готов был в этом поклясться Верный Грегору и Империи, настоящий брат по оружию. Если деньги что-то значили для него, Майлз этого не заметил. Его страсть - это служба в Имперской безопасности, как у Иллиана, да и у самого Майлза. Работа, которую он получил после Иллиана. У Майлза оборвалось дыхание. На мгновение он заледенел, как криотруп. Нет. Работа, которую он отнял у Иллиана. "Ох!" Майлз согнулся пополам и начал ругаться, тихо и грязно. Ему было худо от ярости и стыда, но больше от ярости. "Я слепец, слепец, слепец! Мотив! Что нужно сделать слону, чтобы его признали и выдвинули?" Это Гарош, все время Гарош! Должен быть он. Это Гарош вышиб мозги Иллиану, чтобы украсть его место. Конечно, вся информация на коммах была профессионально отредактирована. Гарош получил все коды Иллиана и уйму времени для игры. У Гароша десятилетний опыт работы с внутренней системой СБ. Майлз пулей вылетел из кресла и заметался по комнате, сильно ударяя ладонью по стенке при каждом развороте. Этот слон сильно смахивает на змею, все верно. "Это Гарош, черт побери! Это Гарош! Я знаю!" "Да? Ну, так докажи это, мальчик - Имперский Аудитор!" Все вещественные доказательства давно исчезли, а вся документация целиком и полностью под контролем Гароша. У Майлза намного меньше улик против Гароша, чем у Гароша против Галени. Не может же он обвинять человека голословно. Его немедленно обвинят тоже Бог знает в чем, в лучшем случае - в истерии. Имперский Аудитор обладает властью, но и у шефа Имперской безопасности власть тоже не маленькая. У него есть один-единственный шанс, а потом Гарош обрушится на него всей своей мощью. "Со мной начинают твориться действительно странные вещи. Неотслеживаемые вещи". На самом деле, если Майлз не примет фантастическую взятку, предложенную Гарошем, генерал немедленно поймет, что ему все известно.
"Времени у меня практически не осталось". Мотив. Суждение. Доказательства. Дым. Он бросился на пол и уставился в потолок. Стиснутыми кулаками стукнул по траченному молью стертому ковру. Но... предположим, он сыграет в предложенную Гарошем игру. Примет взятку и выждет, чтобы вцепиться в генерала позже, при первой же возможности. Он ведь может и получить дендарийцев, и добиться справедливости. "ДА!" Гарош с Майлзом на некоторое время будут в одной упряжке. Во всяком случае, Гарош будет так считать... Запоздало он сообразил, что раз это взятка, то медоточивая лесть Гароша, все его "вы с Иллианом были потрясающей командой" - чушь болотная! Гарош отнюдь не влюблен в адмирала Нейсмита. И как скоро Гарош устроит "случайную" гибель Майлза, причем на сей раз без всякого криооживления? Жизнь галактического агента так или иначе сопряжена с риском. Честность между ворами, ха! Захватывающая гонка! Интересно было бы посмотреть, кто кого достанет первым. Смерть, традиционная награда за предательство, в виде толовой шашки, подожженной с середины и горящей к обоим концам. "Какой бы жизнью мы оба жили некоторое время! Очень интенсивной!" Стук в дверь резко оборвал поток его мыслей. Майлз аж подскочил. - Кто там? - Майлз? - донесся из-за двери звенящий от волнения голос матери. - С тобой там все в порядке? - С тобой не случилось припадка? - Это уже был Иллиан. - Нет... нет, все хорошо. - Что ты там делаешь? - спросила графиня. - Мы слышали непрерывный звук шагов, удар по полу... - Я всего лишь... борюсь с искушением, - тщательно подбирая слова, ответил Майлз. - И кто побеждает? - весело поинтересовался Иллиан. Глаза Майлза пробежали по трещине на потолке. - Думаю... я выиграю два сражения из трех, - звонко сообщил Майлз.
Иллиан рассмеялся: - Ладно, увидимся позже. - Наверное, я скоро спущусь. Они удалились, голоса затихли вдали. "Лукас Гарош, по-моему, я тебя ненавижу". Но предположим, Гарош ведет с ним честную игру. А это вполне возможно. Допустим, его предложение именно то и только то, чем кажется, и никакого ножа в спину потом не последует. Каков тогда будет его ответ? Да и в любом случае, что он ему скажет? Гарош правильно просчитал адмирала Нейсмита, это так. Нейсмит закричал бы "Да!", а потом постарался бы ускользнуть от выполнения договора. Но Гарош совсем не знает лорда Форкосигана. Да и откуда ему знать? Его вообще никто не знает, в том числе и сам Майлз. "Я сам только что с ним познакомился". Когда-то давно он знавал мальчика с таким именем. Мальчика, совсем запутавшегося и помешанного на армии. Совершенно справедливо этого мальчика опередил адмирал Нейсмит, дерущийся за свое "я" и за более широкий мир. Но нынешний новый лорд Форкосиган - это кто-то другой. Майлз даже не осмеливался гадать о его будущем. Ему вдруг надоели до смерти голоса в голове. Гарош, кукловод, заставил его бегать по кругу в попытке укусить себя за хвост. Что, если он не станет играть в запутанную игру Гароша? Что, если он просто... остановится? Какие тут еще могут быть игры? "Кто ты, парень?" "...А кто ты, спрашивающий?" Наступила блаженная тишина. Сначала Майлз воспринял это с внутренним разочарованием. Разочарованием, сродни свободному падению - вечному и не имеющему конца. Никакого движения вообще, ни вперед, ни назад, ни в сторону. "Я тот, кем предпочту быть. Я всегда был тем, кем предпочитал... Хотя и не всегда тем, кем хотел..." Его мать часто говорила: "Принимая какое-то решение, ты принимаешь и последствия этого решения". Иногда она выражалась даже куда более прямо: "Если хочешь получить последствия, то лучше тебе самому сделать то, что эти последствия вызовет". Майлз, взмокший от напряжения, лежал не двигаясь и был очень этим доволен. Странный миг - как кусочек вечности, подхваченный на бегу. Интересно, эта спокойная заводь у него внутри только что появилась, или прежде ему просто не доводилось на нее набредать? Как нечто столь огромное могло так долго оставаться незамеченным? Дыхание его замедлилось и стало глубже. "Я выбираю... быть самим собой". Гарош отодвинулся, превратившись в далекую-далекую крошечную фигурку. Майлз не думал, что может заставить своего противника так уменьшиться, и это его поразило. "Но мое будущее рискует оказаться очень коротким, если я чего-нибудь не предприму". ...Правда? Вообще-то, если уж быть честным, Гарош никого не убил. Пока что. А смерть Имперского Аудитора в разгар расследования вызовет огромные подозрения. На месте Майлза встанут, как многоголовая гидра, как минимум полдюжины аудиторов, опытных, раздраженных и обладающих хорошим иммунитетом ко всякого рода дерьму. Гарош не сможет контролировать их всех. А вот за жизнь Галени Майлз сейчас не дал бы и ломаного гроша. Что может быть более традиционно, чем самоубийство обесчещенного офицера? Очень по-форски. Это будет истолковано как признание вины, жест отчаяния. И дело закрыто. Это будет, несомненно, отлично отрежиссированное самоубийство. У Гароша огромный опыт в такого рода делах, и он не допустит дилетантских ошибок. Как только Гарош поймет, что Майлзу все известно, начнется гонка со временем. А у Майлз в распоряжении только дым и миражи. Дым. Воздушные фильтры! Глаза Майлза широко распахнулись.

ГЛАВА 26

За час до официального окончания рабочего дня в штаб-квартире СБ Майлз подвел свое маленькое войско к боковому входу в здание. Он мысленно назвал эту операцию "Атака тараканьей цитадели". Впервые он оценил по достоинству габариты бронированного лимузина графа: ему удалось сэкономить драгоценное время, затолкав всю команду на заднее сиденье и проведя краткий инструктаж по пути от Имперского научного института. Рядом с Майлзом шли Айвен и Саймон Иллиан, облаченный в зеленый мундир со всеми регалиями. За ними следовал доктор Уэдделл, осторожно державший коробку с надписью "образцы тканей мыши, замороженные. Инвентарный номер 621А, одна дюжина", которых там вовсе не было. Последней гордо ступала на своих длинных ногах Делия Куделка. Дежурный капрал встревоженно посмотрел на них. Майлз подошел прямо к нему и деланно улыбнулся. - Генерал Гарош приказал вам докладывать ему, когда я вхожу и выхожу, не так ли? - Почему... Да, милорд Аудитор. - Капрал поглядел за спину Майлза и отсалютовал Иллиану, ответившему тем же. - Ну, так не делайте этого. - Э-э-э... Слушаюсь, милорд Аудитор. - Капрал явно запаниковал, ощущая себя пшеничным зернышком между жерновами. - Все в порядке, Сметани, - успокоил его на ходу Иллиан. Капрал облегченно вздохнул. В первую очередь Майлз направил свои стопы на второй этаж в тюремный блок. - Я очень скоро вернусь допросить капитана Галени, - бросил Майлз дежурному офицеру. - И надеюсь застать его в живых. За это вы отвечаете лично. А пока мадемуазель Куделка его навестит. Никому другому - никому, включая ваше руководство, - в особенности руководству! - вы не позволите к нему пройти до моего возвращения. Вам все ясно? - Да, милорд Аудитор. - А ты, Делия, не оставляй Дува одного ни на секунду, пока я не вернусь. - Я все поняла, Майлз. - Делия решительно вздернула подбородок. - И... спасибо тебе. Майлз кивнул. Он надеялся, что таким образом блокирует всякую возможность внезапного "самоубийства" Галени. К настоящему моменту Гарош уже должен быть полностью готов провернуть план "самоубийства" мгновенно. Задача заключалась в том, чтобы ему этого мгновения не предоставить. Остальных своих людей Майлз повел в Хозяйственный департамент, где переговорил с начальником, пожилым полковником. Как только полковник понял, что интерес Майлза к графику проверки воздушных фильтров никак не отразится на его департаменте, он стал очень покладистым. Майлз забрал его с собой. Майлзу хотелось разорваться на четыре части и присутствовать в четырех местах одновременно, но все должно было быть проделано абсолютно точно, как доказательство в пятимерной математике. Вдохновение - одно, а показ - совсем другое. Прихватив с собой техника, он быстро повел свою команду в самые нижние подвалы штаб-квартиры. Буквально через несколько минут все его свидетели уже находились в крыле номер пять, Оружейной IV. Уэдделл поставил свою коробку и прислонился к стеллажу, скрестив руки на груди. Его привычное выражение скептического интеллектуального превосходства исчезло, и сейчас на лице доктора читался живой интерес к происходящему. Полка номер девять оказалась вне пределов досягаемости. Майлзу пришлось попросить Айвена достать оттуда хорошо знакомую запечатанную коробочку. Его аудиторская печать была целой. Две оставшиеся капсулы спокойно лежали на своем месте. Достав одну, Майлз покатал ее в пальцах. - Хорошо. Смотрите внимательно, вы все. Начали. Он резко сжал пальцы. Капсула лопнула. Майлз дважды взмахнул рукой над головой. На мгновение в воздухе повисло облачко мельчайшей пыли и исчезло. Остатки капсулы прилипли к пальцам. Майлз заметил, что Айвен затаил дыхание. - Сколько нам ждать? - спросил Майлз Уэдделла. - Как минимум десять минут - чтобы оно распространилось по комнате. Майлз попытался призвать себя к терпению. Иллиан смотрел прямо перед собой, лицо его окаменело. "Да, - думал Майлз, - вот оружие, которое тебя убило. Ты не можешь к нему прикоснуться, но оно может коснуться тебя..." Айвен, красный как помидор, сдался и снова начал дышать. Наконец Уэдделл наклонился и открыл свой ящик. Он извлек оттуда маленькую прозрачную бутылочку It. со светлой жидкостью и распылитель. За то, что Уэдаеее изготовил эту ценную жидкость всего за три часа, Майлз готов был простить ему все грехи гордыни на пять лет вперед. Сам же Уэдделл явно считал это рутиной. С научной точки зрения, может, так оно и есть. "Обычный щелочной раствор, - отмахнулся тогда Уэдделл. - Внешняя структура оболочки очень четкая и уникальная. Вот если бы вам понадобилось что-то, чтобы определить наличие самих прокариотов, - тогда это была бы задачка". - Теперь, - обратился Майлз к полковнику из хозяйственного отдела, - мы пройдем туда, где находятся воздушные фильтры и вентилятор. - Сюда, милорд Аудитор. Они прошли в противоположный конец крыла и свернули за угол, к маленькой квадратной решетке, вделанной в стену на уровне щиколотки. - Снимите внешнюю крышку, - приказал Майлз полковнику. - Меня интересует самый верхний фильтр. Опустившись на колени, полковник снял верхнюю панель, за которой обнаружился запечатанный квадратик, предназначенный для сбора пыли, грязи, волос, спор, дыма и тому подобного. Сами крошки-прокариоты, высвобожденные из своей спорообразной оболочки, смогли бы проникнуть сквозь этот барьер, а возможно, и сквозь следующий барьер из электролитической резины, и погибли бы лишь в самом конце, достигнув центрального сжигающего агрегата. Повинуясь кивку Майлза, полковник уступил место доктору Уэдделлу, который уселся по-турецки и обильно оросил из пульверизатора воздух вокруг отдушины. - Что это он делает? - шепотом спросил полковник. Майлз с трудом удержался от реплики: "Опрыскивает предателей. Очень назойливые паразиты в это время года, вы не находите?" - Смотрите, и увидите. Уэдделл достал из ящика ультрафиолетовый фонарик и направил его на фильтр. Поверхность фильтра засветилась красным светом, разгоравшимся все интенсивнее под лучами ультрафиолета. - Ну вот, милорд Аудитор, - произнес Уэдделл. - Оболочки застряли в фильтре, как я и говорил. - Прекрасно. - Майлз поднялся на ноги. - Теперь нам есть от чего плясать. Пошли дальше. Вы, - он указал на техника, - запротоколируйте, упакуйте, пометьте и запечатайте это все. А потом следуйте за нами как можно быстрее. Выстроившись цепочкой, все двинулись за ним. На этот раз Майлз привел их в департамент по делам Комарры, где попросил взволнованного генерала Аллегре присоединиться к процессии. Затем все они столпились в крошечном кабинете капитана Галени - четвертая дверь по коридору, - где сидели аналитики. - Ты не помнишь, не заходил ли ты к Галени в последние три месяца? - спросил Майлз Иллиана. - Уверен, что заходил несколько раз. Я спускался сюда чуть ли не каждую неделю, чтобы обсудить с ним наиболее интересные моменты его докладов. Как только прибыл запыхавшийся техник, полковник проделал ту же операцию, что и в хранилище, открыв фильтр, абсолютно идентичный первому. Уэдделл снова побрызгал. На сей раз уже Майлз задержал дыхание. От результата этого теста зависела вся его дальнейшая стратегия. Если Гарош его опередил... Ведь, в конце концов, не хватает двух капсул. Уэдделл, опираясь на руку и колено, поводил фонариком по фильтру. - Хм. - У Майлза сердце ухнуло в пятки. - Я тут ничего не вижу? А вы? Он снова смог дышать, а остальные наклонились, чтобы рассмотреть фильтр получше. Тот был грязноватым и сырым. - Вы можете засвидетельствовать, что его ни разу не меняли с последней летней плановой замены? - спросил Майлз полковника. Полковник пожал плечами: - Фильтры не нумерованы, милорд. И конечно, взаимозаменяемы. - Он сверился с записями. - Во всяком случае, никто из моего департамента этого не делал. Его должны заменить только в следующем месяце, перед Зимнепраздником. А так на нем вроде бы нормальное количество осадка для этого периода цикла. - Благодарю вас, полковник. Я ценю вашу точность. Поднявшись, Майлз бросил взгляд на Иллиана, наблюдавшего за происходящим с каменным лицом. - Теперь - твой кабинет, Саймон. Покажешь нам дорогу? Иллиан покачал головой, вежливо отказавшись от предложения. - Для меня в этом мало удовольствия, Майлз. Каким бы ни был результат, я все равно теряю подчиненного, которому доверял. - Но не лучше ли все же потерять того подчиненного, который действительно виноват? - Да уж, - не совсем, чтобы иронично, хмыкнул Иллиан. - Продолжайте, милорд Аудитор. Они поднялись на три этажа, потом спустились на один уровень. Если Гароша и удивило внезапное появление Майлза, он сумел это скрыть. Но не мелькнуло ли в его глазах беспокойство, когда Гарош здоровался со своим бывшим шефом и предлагал ему стул? - Нет, спасибо, Лукас, - несколько прохладно поблагодарил Иллиан. - Не думаю, что мы здесь задержимся. - Что вы делаете? - спросил Гарош, когда полковник привычно двинулся к вентиляционной решетке, находящейся справа от комм-пульта. Техник покорно следовал за ним. - Воздушные фильтры, - пояснил Майлз. - Вы не подумали о воздушных фильтрах. Вы ведь никогда не служили на космическом корабле, Лукас? - К сожалению, нет. - Тогда поверьте мне на слово, что эта служба быстро приучает вас заботиться о таких вещах, как воздушные системы. Брови Гароша поползли вверх, когда Уэдделл обрызгал фильтр прозрачной жидкостью. Генерал как бы небрежно откинулся на стуле. Он закусил губу и так и не спросил: "Вы подумали над моим предложением, Майлз?" Хладнокровный человек и очень терпеливый, способный спокойно ждать. Впрочем, пока что у него нет повода для беспокойства. Даже если фильтр забит оболочками, это все равно ничего не доказывает. Через кабинет Иллиана проходили толпы людей. - Ничего, - немного погодя сообщил Уэдделл. - Посмотрите сами, господа. Он передал фонарик Айвену и генералу Аллегре. - Никто и не думал, что они тут будут, - прокомментировал Аллегре, глядя Айвену через плечо. Сам Майлз оценивал такую вероятность процентов на двадцать пять, хотя и поднял ставки, когда фильтр в кабинете Галени оказался чистым. Значит, остается один из конференц-залов или... - Нашли что-нибудь? - поинтересовался Гарош. Майлз разыграл небольшой спектакль, забрав у Айвена фонарик и склонившись к отдушине. - Проклятие, это не здесь. Я надеялся, все будет просто. Понимаете, если оболочки прокариота застряли в фильтре, то они светятся красным. Мы провели эксперимент внизу. - И что вы намерены делать дальше? - А что остается, кроме как проверить все фильтры в штаб-квартире сверху донизу? Тягомотина, конечно, но я доведу ее до конца. Помните, я говорил, что если узнаю "почему", то буду знать "кто"? Ну, так я пересмотрел свою точку зрения. Теперь я полагаю, что если узнаю "где", то буду знать "кто". - О, верно! А вы уже проверяли кабинет капитана Галени? - Самым первым. Там чисто. - Гм. Может... в одном из залов заседаний? - Готов на это поспорить. "Давай же, Гарош! Заглатывай наживку! Давай, давай..." - Отлично. - Если хочешь сэкономить время, - включился в игру Гарош, - тебе следует начать с тех мест, где Иллиан бывал чаще всего. Это лучше, чем прочесывать все здание сверху донизу. - Хорошая мысль, - милостиво согласился Майлз. - Начнем с приемной? Затем - прошу меня простить, генерал Аллегре, но я выполняю свой долг - перейдем к кабинетам всех начальников департаментов. Затем залы заседаний, а потом - все кабинеты аналитиков. Наверное, следовало это сделать в департаменте по делам Комарры, еще когда мы туда пришли в первый раз. Ну а потом видно будет. Судя по выражению лица, техник мысленно прощался со своим ужином. Аллегре кивнул. Они вышли в приемную, и полковник начал привычную операцию с решеткой. Майлза занимало одно: не заметил ли кто, что у Уэдделла явно не хватит жидкости, чтобы проверить все фильтры в здании Имперской безопасности. Иллиан обменялся равнодушным приветствием со своим бывшим секретарем. Немного погодя генерал Гарош, извинившись, ушел. Иллиан даже на него не посмотрел. Майлз краем глаза наблюдал, как Гарош удаляется по коридору. "Так, наживка заглочена, теперь главное - не дергать раньше времени..." Он прикинул, сколько нужно времени человеку, с трудом сдерживающему панику, чтобы дойти до одной комнаты, а потом до другой. Майлз жестом велел Уэдделлу не усердствовать с распылителем и, мысленно досчитав до ста, произнес: - Ну ладно, господа. Соблаговолите проследовать за мной еще раз. Но потише, пожалуйста. Он вывел их в коридор, свернул налево, потом направо к переходу. В середине этого коридора они повстречали коммодора, возглавившего Департамент внутренних дел после Гароша. - О, милорд Аудитор! - окликнул он Майлза, - Какая удача! Генерал Гарош только что послал меня за вами. - А где он велел меня искать? - Он сказал, что вы направились в хранилище. Так что вы избавили меня от лишней ходьбы. - О да. Скажите, а Гарош нес что-нибудь? - Сверток. Он вам нужен? - Пожалуй, да. Он сейчас здесь, верно? Пошли... Майлз повернулся и быстро зашагал к приемной начальника Департамента внутренних дел. Дверь в бывший кабинет Гароша была заперта. Майлз разблокировал код своей аудиторской печатью. Гарош, скорчившись слева от комм-пульта, снимал вентиляционную решетку. В раскрытом свертке рядом с ним лежал фильтр. Майлз готов был поспорить на сколько угодно бетанских долларов, что в одном из залов заседаний между кабинетом Иллиана и этим они обнаружат выпотрошенный вентилятор. Быстрая реакция и очень хладнокровная. "Ты быстро соображаешь, генерал. Но на этот раз у меня была фора". - Время решает все, - заметил Майлз. Гарош выпрямился. - Милорд Аудитор, - быстро заговорил он и осекся. Он увидел маленькую армию, вошедшую вслед за Майлзом Но даже сейчас, подумал Майлз, Гарош может выкрутится, придумать какое-нибудь убедительное объяснение для Майлза и всей этой проклятой толпы... И тут вперед протолкался Иллиан. Майлзу показалось, что он чуть ли не видит, как ложь обратилась во прах прямо на кончике языка генерала. Хотя внешне это проявилось лишь в том, что в уголке его рта образовалась маленькая морщинка. Майлз уже заметил, что Гарош избегает встречаться лицом к лицу со своими жертвами. Он ни разу не навестил Иллиана в клинике, тщетно пытался избегать Майлза, пока разрабатывал свою изначальную ловушку, и появился во дворце уже тогда, когда Галени арестовали и увели. Возможно, он и не плохой человек. Просто нормальный сообразительный мужик, соблазнившийся всего лишь на один скверный поступок и не справившийся с последствиями, которые вышли из-под контроля. "Когда выбираешь какое-то действие, ты выбираешь и последствия этого действия". - Привет, Лукас, - выдохнул Иллиан. Глаза его были удивительно ледяными. - Сэр... - Гарош встал. В руках у него ничего не было. - Полковник, доктор Уэдделл, прошу вас. - Майлз жестом пригласил их подойти. Сам он остался чуть сзади, в стороне от Гароша. Подняв глаза, он на мгновение столкнулся взглядом, с генералом. "Вот миг моего триумфа. Только почему я не радуюсь?" Все дальнейшие действия были уже доведены чуть ли не до автоматизма. Полковник снял решетку, Уэдделл побрызгал. Несколько секунд тягостного ожидания. Затем появилось, красное свечение, яркое и зловещее. Майлз вздохнул: - Генерал Аллегре, теперь вы являетесь исполняющим обязанности шефа Имперской безопасности, до утверждения императором Грегором. Мне очень жаль, но я вынужден сообщить вам, что вашей первой обязанностью на новом посту будет арест вашего предшественника, генерала Гароша. По моему приказу как Имперского Аудитора по серьезному обвинению... - В чем? Саботаже? Измене? Глупости? "Каждый преступник подспудно жаждет быть пойманным", - гласит древняя мудрость. Неправда, подумал Майлз. Преступник хочет вылезти сухим из воды. Это грешник жаждет, чтобы его вытащили на свет. Хочет ползти через покаяние к прощению и своего рода милосердию, пусть скрытому. Так кто же Гарош, преступник или грешник? - По обвинению в измене, - закончил Майлз. Половина присутствующих вздрогнула, услышав последнее слово. - Не измена, - прохрипел Гарош. - Никогда. Майлз чуть взмахнул рукой. - Но... если он согласен признать свою вину и готов к сотрудничеству, то обвинение может быть только в покушении на старшего офицера. Военный трибунал, год тюрьмы и простое увольнение без почестей. Думаю... что позволю трибуналу принять такое решение. Судя по выражению лиц Гароша и Аллегре, оба уловили нюанс этого выступления. В конце концов, Аллегре - начальник Галени и, несомненно, должен был внимательно следить за ходом дела своего починенного. У Гароша заходили желваки, Аллегре кисло улыбнулся. - Смею предложить вам, - продолжил Майлз, обращаясь к Аллегре, - сопроводить его вниз, чтобы он поменялся местами с вашим ведущим аналитиком. На некоторое время, пока вы войдете в курс дела. - Слушаюсь, милорд. - Голос Аллегре звучал достаточно решительно, хотя он и поколебался секунду, сообразив, что под рукой нет пары громил-сержантов для официального ареста. Впрочем, Аллегре решил задачу, задействовав Айвена, полковника и коммодора. - Лукас, ты не станешь создавать мне лишних проблем? - Думаю... нет. - вздохнул Гарош. Он обежал взглядом комнату, но не обнаружил подходящего окна, чтобы решить все одним махом - головой вперед с четвертого этажа. - Я слишком стар для такого рода упражнений. - Вот и хорошо. Я тоже. Аллегре вывел его вон. Иллиан смотрел им вслед. - Чертовски грустно, - тихо сказал он Майлзу. - Имперской безопасности явно следует выработать новые традиции смены руководства. Убийства и аресты плохо сказываются на деятельности организации. Майлз лишь согласно кивнул. Быстро обследовав соседние залы заседаний, он уже во втором из них обнаружил открытую отдушину без фильтра. Он проследил, чтобы техник тщательно запротоколировал и упаковал вещественные доказательства, и, запечатав весь набор аудиторской печатью, отправил его в хранилище до востребования. Дальнейшее, слава Богу, выходило за рамки его полномочий. Работа Имперского Аудитора завершается докладом Грегору и вручением собранных доказательств соответствующему органу, в данном случае, по всей видимости, Верховному трибуналу. "Мне нужно было лишь найти истину. Мне не нужно думать, что с ней делать дальше". Впрочем, он предполагал, что любые его рекомендации будут иметь огромный вес. Закончив с делами и уже никуда не торопясь, Майлз с Иллианом чинно шагали по коридору за техником. - Интересно, какую линию поведения предпочтет Гарош? - вслух размышлял Майлз. - Постарается найти хорошего адвоката и как-то выкарабкаться? Он потратил столько времени и сил, чтобы фальсифицировать данные на коммах - кстати, именно это, по-моему, помешало ему вовремя позаботиться о фильтрах... Я думал, он сразу завопит "засада!". Или он прибегнет к старому форскому способу решения такого рода проблем? Под конец он выглядел... довольно бледным. Сломался быстрее, чем я полагал. - Ты ударил его гораздо сильнее, чем тебе казалось. Ты сам не знаешь своей силы, Майлз. Но нет, не думаю, что Лукас выберет самоубийство, это не в его стиле, - сказал Иллиан. - И в любом случае это трудно сделать без помощи тюремщиков. - Ты полагаешь... мне следует намекнуть, чтобы ему помогли? - осторожно поинтересовался Майлз. - Умереть легко. - Лицо Иллиана вдруг стало каким-то отстраненным. Что он помнит о своей отчаянной мольбе о легкой смерти всего лишь несколько недель назад? - Жить трудно. Пусть сукин сын предстанет перед трибуналом. Пройдет всю процедуру от начала и до конца. - Уф! - выдохнул Майлз. Новый тюремный блок Имперской службы безопасности был намного меньше старого, но в нем тоже имелся только один вход и помещение для приема арестованных. У комма на входе они обнаружили капитана Галени и Делию Куделку. Дув заполнял документы об освобождении под наблюдением генерала Аллегре и дежурного офицера. Айвен заглядывал ему через плечо. Гароша, судя по всему, уже провели внутрь. Майлз понадеялся, что его посадили в камеру Галени. Галени был в том же зеленом мундире, что и на приеме, только очень помятом. Небритый, с красными воспаленными глазами, бледный от бессонницы. Опасное напряжение все еще витало вокруг него, как дымка. Как только Майлз с Иллианом вошли, он резко повернулся на каблуках. - Черт побери, Форкосиган, где ты был все это время? - Э-э-э... - Майлз потеребил цепь Аудитора, чтобы напомнить Галени, что он все еще при исполнении. - Проклятие, милорд Аудитор, - рявкнул Галени, - где вас все это время черти носили? Прошлой ночью ты сказал, что приедешь следом. А потом я не знал, что думать. Я ухожу из этой дурацкой организации параноиков! С меня хватит. Аллегре вздрогнул. Делия коснулась руки Галени. Он немедленно ухватил ее ладонь, и его кипящая ярость уменьшилась прямо на глазах. "Ну, у меня был припадок, а потом мне пришлось продираться через "липу" Гароша с коммами, а потом вытаскивать Уэдделла из его лаборатории, а он собирался целую вечность, а я не осмеливался разговаривать с кем бы то ни было по коммам из особняка Фор-косиганов, мне пришлось ехать самому, и..." - Да, прошу прощения. Мне понадобились целые сутки, чтобы собрать доказательства твоей невиновности. - Майлз, - произнес Иллиан. - Прошло всего пять дней, как выяснилось, что это саботаж. У тебя больше времени уйдет на составление аудиторского доклада, чем на само расследование.. - Доклада, - вздохнул Майлз. - Угу. Но, понимаешь, Дув, мне было недостаточно просто приказать тебя отпустить. Меня бы обвинили в пристрастности. - Это правда, - пробормотал Айвен. - Сначала я думал, что Гарош просто допустил промах, арестовав тебя во дворце на глазах у кучи людей. Ха! Только не он. Это было прекрасно отре-жиссировано, чтобы испортить твою репутацию. После этого ни освобождение, ни оправдание за недостаточностью улик не сняло бы с тебя подозрения в глазах этой публики. Я просто должен был поймать истинного виновника. - А! - Галени вдруг нахмурился. - Майлз, а кто же истинный виновник? - Так ты ему еще не сказала? - обернулся Майлз к Делии. - Ты же сам велел мне ничего не говорить, пока все не закончится, - возмутилась Делия. - Мы только что выбрались из этой гнусной маленькой камеры. - Они не такие гнусные, как старые камеры, - мягко возразил Иллиан. - Те я хорошо помню. Сам провел там целый месяц под арестом, тринадцать лет назад. - Он наградил Майлза несколько кислой улыбкой. - Из-за одного дела, связанного с персональной армией сына лорда регента, и, конечно, по обвинению в государственной измене. - Ты так много забыл, что мог бы забыть и это, - пробормотал Майлз. - Не повезло, - фыркнул Иллиан. - Поэтому я сразу же превратил их в хранилище и построил новый тюремный блок. Гораздо более удобный. На тот случай, если вдруг снова там окажусь. Галени уставился на Иллиана. - Первый раз об этом слышу! - Задним числом - много позже - я пришел к выводу, что это был полезный опыт. С тех пор я считаю, что каждый старший офицер СБ должен пройти через что-то подобное, по той же причине, по какой каждый врач должен хоть раз побыть пациентом. Расширяет кругозор. Галени некоторое время молчал, явно переваривая услышанное. Полыхавшая в нем ярость почти утихла. Айвен перевел дыхание. Аллегре, благодарно улыбнувшись Иллиану, посмотрел на капитана. - Это Гарош, - сообщил Майлз. - Ему хотелось повышения. Галени недоуменно поднял брови и повернулся к генералу Аллегре, который утвердительно кивнул. - Как только обнаружили прокариота, - продолжил Майлз, - Гарош потерял всякую надежду на то, что его саботаж пройдет незамеченным - а именно таким, я уверен, был его первоначальный сценарий. И ему потребовался козел отпущения. Не обязательно идеальный, поскольку в его власти было напустить достаточно тумана, чтобы оправдать прекращение поисков. Он не любит меня, ты правильно понял, поэтому он нанес удар так, чтобы утопить нас обоих. Прости, что я заставил Делию держать тебя в неведении, но арест главы Имперской безопасности в самом сердце его владений - не слишком простое дело. Я не хотел давать никаких обещаний, пока не буду уверен в финале. Глаза Галени стали большими, как плошки. - Забудь... что я сказал. - Это касается и вашего намерения уйти в отставку? - озабоченно спросил Аллегре. - Не знаю... Почему я? Я никогда не думал, что у Гароша предубеждения против комаррцев. Сколько мне еще продираться через это дерьмо, что еще они хотят, чтобы я сделал, чтобы доказать мою лояльность?! - Думаю, тебе придется продираться всю жизнь, - серьезно ответил Иллиан. - Но благодаря тебе каждому комаррцу, который пойдет следом за тобой, придется продираться сквозь меньшее количество дерьма. - Ты так многого добился, - умоляюще проговорил Майлз. - Не позволяй этому таракану Гарошу сделать твои жертвы напрасными. Ты нужен Империи. Особенно Службе безопасности, ведь это часть ее работы - представлять имперскому правительству свое видение мира. Если мы будем сообщать им чистую правду, возможно, у нас появится небольшой шанс получить от них верное суждение. И другого шанса у нас нет, это абсолютно точно. Аллегре поддержал сказанное решительным кивком. - Кроме того, - Майлз взглянул на Делию, следившую за разговором с возрастающей тревогой, - Форбарр-Султан - отличное место для офицера, который желает продвинуться по службе. Посмотри на людей. С кем ты тут познакомился. И какие тут открываются возможности. - Айвен отчаянно закивал. Майлз продолжил: - Хм... Не то чтобы я хотел вмешиваться во внутренние дела СБ, но, по-моему, департаменту по делам Комарры очень скоро понадобится новый начальник. - Он посмотрел на Аллегре. - Старый, видишь ли, вот-вот унаследует гораздо более паршивую работу. Аллегре несказанно изумился, а потом впал в глубокую задумчивость. - Комаррец во главе департамента по делам Комарры?.. - Радикально, - не отступал Майлз, - но может сработать. Иллиан с Аллегре одарили его одинаковыми уничтожающими взглядами, но Майлз не дрогнул. - Кроме того, - продолжил Аллегре, - мне кажется, вы опережаете события, лорд Форкосиган. Нет абсолютно никакой уверенности в том, что Грегор утвердит меня на должности шефа Имперской безопасности. - А кого еще? - пожал плечами Майлз. - Ольшанский еще не созрел, а шеф департамента по делам галактики вполне доволен своей нынешней работой, большое спасибо. Учитывая приближение императорской свадьбы, ваши глубокие познания и опыт в делах Комарры делают вас практически идеальной кандидатурой, я бы сказал. - Может, оно и так. - Аллегре вроде бы чуть смягчился. Возможно, у него полная картина только сейчас начала вырисовываться? - Но это все - заботы завтрашнего дня. А у меня и на сегодня их достаточно. Господа, прошу меня извинить. Думаю, мне лучше поскорее просмотреть то, что сейчас проходит по комму Гароша... Иллиана... короче, наверху. И собрать глав департаментов, чтобы сообщить им о... хм... событиях. Есть какие-нибудь предложения, Саймон? Иллиан покачал головой. - Действуй. У тебя получится. - Дув, - обратился Аллегре к Галени, - идите домой, поужинайте и выспитесь как следует, прежде чем принимать какое-либо важное решение. Обещаете? - Да, сэр, - ровным тоном ответил Галени. Делия сжала ему руку, а он за все время так и не выпускал ее ладони. Он не желал рисковать. Когда он немного очухается, то, может, и поймет, что даже четыре дюжих мужика вряд ли смогут оторвать ее от него. Айвен, заметив наконец этот маленький спектакль, слегка нахмурился. - Хотите доложить Грегору первым, милорд Аудитор, или это сделать мне? - спросил Аллегре. - Доклад Грегору я беру на себя. А вы свяжитесь с ним, как только разберетесь с ситуацией наверху. - Конечно. Благодарю вас. - Они обменялись кивками, и Аллегре удалился. - Ты собираешься связаться с Грегором прямо сейчас? - поинтересовался Галени. - Прямо отсюда, - ответил Майлз. - Его нужно срочно поставить в известность, ведь я не мог даже намекнуть ему на возможность подобной развязки. Из кабинета Иллиана прослушиваются все его переговоры. - Когда будешь разговаривать... - Галени посмотрел на Делию, потом отвел взгляд и сжал ее руку еще крепче. - Ты не мог бы... Не мог бы попросить его... я хочу, чтобы Лаиса знала, что я не предатель. - Первым делом, - пообещал Майлз. - Даю слово. - Спасибо. Майлз отправил с ними охранника - сопроводить к выходу - и разрешил Делии взять лимузин Форкосиганов. Айвена Майлз задержал, зарубив на корню его хитроумное предложение доставить Галени домой, а потом отвезти Делию, напомнив, что он оставил свою машину возле Генштаба. Затем выставил дежурного офицера из-за комм-пульта и уселся за него сам. Иллиан приволок себе стул и сел рядом. Майлз набрал личный код Грегора. - Сир, - официально начал Майлз, когда на экране появился Грегор. Не успевший доужинать император вытирал губы салфеткой. Услышав столь официальное обращение, Грегор поднял брови. Майлз целиком и полностью завладел его вниманием. - Слушаю, милорд Аудитор. Есть прогресс? Или проблемы? - Я закончил. - Боже правый! Э-э-э... Не хотите ли сообщить подробности? - Вы узнаете все подробности, - Майлз искоса глянул на Иллиана, - из моего доклада, но если вкратце, то место шефа Имперской безопасности вакантно. Это не Галени. Это Гарош. Я догадался, что оболочки прокариотов должны были застрять в вентиляционных фильтрах. - Он признался? - Лучше. Мы застукали его, когда он менял фильтр в своем прежнем кабинете, где, судя по всему, и ввел их Иллиану. - Насколько я понимаю... это произошло не случайно. Губы Майлза растянулись в волчьем оскале. - Случайность, - провозгласил он, - благоволит подготовленному уму, как кто-то там сказал. Нет. Не случайно. Грегор откинулся на стуле, чрезвычайно встревоженный. - Он только сегодня утром лично представлял мне доклад, и все это время он знал... Я был почти готов утвердить его в должности шефа СБ. Губы Майлза дрогнули. - Ага. И он был бы хорошим шефом, почти. Слушай... хм... я обещал Дуву Галени, что попрошу тебя сказать Лаисе, что он не предатель. Ты сделаешь это? - Конечно. Вчерашняя сцена ее ужасно расстроила. Объяснения Гароша вселили во всех болезненное подозрение. - Лукас всегда был ласковым, - пробормотал Иллиан. - Почему он это сделал? - спросил Грегор. - У меня еще целая куча вопросов, на которые мне бы хотелось получить ответ, прежде чем я сяду составлять доклад, - сказал Майлз, - и большинство из них начинается именно с "почему?". А этот вопрос - самый интересный из всех. - И на него труднее всего ответить, - предупредил Иллиан. - Где, что, как, кто - на эти вопросы мне иногда удавалось ответить с помощью вещественных доказательств. А "почему" зачастую был выше моих возможностей. - На очень многие вопросы может ответить только сам Гарош, - заметил Майлз. - Но мы не можем накачать ублюдка суперпентоталом, вот ведь досада какая. Думаю... нам удастся у него что-то выудить, если мы возьмемся за него прямо сегодня, пока он еще не очухался. К завтрашнему дню он наверняка включит свои замечательные мозги и потребует адвоката. Нет... не нам. Совершенно ясно, что он ненавидит меня всеми фибрами души, хотя тут возникает очередное почему... Саймон, ты не мог бы... Ты сможешь провести допрос? Иллиан потер лицо. - Могу попытаться. Но если он был готов меня убрать, не вижу, почему бы ему не быть готовым выдержать любое моральное давление, которое я на него окажу. Грегор некоторое время изучал свои руки, сложенные перед коммом, затем поднял глаза. - Погодите, у меня, кажется, есть идея получше.

ГЛАВА 27

- Мне действительно надо при этом присутствовать? - прошептал Айвен, когда они шли по утыканному следящими устройствами коридору к камере, где сидел Гарош. - Это обещает быть чертовски неприятным. - Да, и по двум причинам. Во-первых, ты был моим официальным свидетелем на протяжении всего расследования и тебе придется еще не раз давать показания под присягой. Во-вторых, ни Иллиан, ни я физически не справимся с Гарошем, если он надумает взбеситься. - А ты этого ждешь? - Вообще-то не очень. Но Грегор считает, что присутствие обычного охранника - бывшего подчиненного Гароша - не будет способствовать его... хм... правдивости. Переживешь, Айвен. Говорить тебе не придется, только слушать. - Тоже верно. Охранник отпер дверь и почтительно отошел в сторону. Майлз вошел первым. Новые камеры СБ были не очень просторными, но Майлз видал и похуже. Здесь имелись отдельные, хоть и прослеживающиеся, ванные комнаты. В камере стоял запах, свойственный всем военным тюрьмам, - самый противный запах на свете. Вдоль стен были привинчены друг напротив друга две лавки. На одной сидел Гарош в форменных брюках и рубашке. Его еще не переодели в оранжевую форму арестанта, но сапоги и китель с него сняли, как все знаки различия и серебряные Глаза Гора. Майлз ощутил отсутствие этих Глаз как два горящих рубца на шее Гароша. При виде Майлза Гарош тут же стал замкнутым и враждебным. Вошедший следом Айвен встал возле двери, как всегда пытаясь превратиться в невидимку. С появлением Иллиана на лице генерала мелькнуло замешательство, и он замкнулся еще больше. И только когда вошел высокий и мрачный император, Гарош потерял над собой контроль. Потрясение и изумление быстро сменились выражением открытой муки. Гарош попытался овладеть собой и принять равнодушный хладнокровный вид, но в результате выглядел скорее каким-то заледеневшим. Он вскочил - Айвен мгновенно напрягся, - но Гарош лишь выдохнул "Сир!" глухим надтреснутым голосом. Трудно придумать менее подходящие обстоятельства, чтобы официально приветствовать своего главнокомандующего, но Гарош был не в том состоянии. Не похоже было, чтобы Грегор собирался отвечать на приветствие. Грегор жестом приказал своим личным телохранителям подождать за дверью. Майлз сомневался, что от него будет много пользы, если Гарош вдруг вздумает напасть на императора, но, на худой конец, он может броситься между ними. А когда Гарош покончит с ним, уже подойдет подкрепление. Дверь камеры закрылась. Тщательно сориентировавшись на местности и прикинув имеющиеся в наличии силы, Майлз выбрал себе место возле двери, напротив Айвена, в максимальной близости от Гароша. Они будут стоять неподвижно, как пара горгулий, и Гарош скоро забудет об их присутствии. Грегор об этом позаботится. Император расположился на лавке напротив Гароша. Иллиан, скрестив руки, прислонился к стене и встал, как умел только он один - живое воплощение Глаза Гора. - Садитесь, Лукас, - произнес Грегор так тихо, что Майлзу пришлось напрячь слух. Гарош поднял руки, словно выражая протест, его колени подогнулись, и он тяжело опустился на лавку. - Сир! - снова выдавил он и прокашлялся. О да, Грегор оказался совершенно прав. - Генерал Гарош, - продолжил между тем Грегор, - я желаю, чтобы вы сделали ваш последний доклад лично мне. Вы обязаны мне, а за вашу тридцатилетнюю безупречную службу - почти на протяжении всей моей жизни, все мое царствование - я обязан вам. - Что... - Гарош сглотнул. - Что вы хотите, чтобы я рассказал? - Расскажите мне о том, что вы сделали. Объясните, почему вы это сделали. С самого начала и до конца. Только факты. Не надо никаких оправданий. Для этого у вас будет время позже. Майлз часто видел Грегора спокойно-обаятельным, спокойно-весело обреченным, спокойно-отчаявшимся, спокойно-решительным. Но он никогда не видел его спокойно-рассерженным. Это впечатляло. Давило, как толща воды. В этом можно было утонуть, пытаясь вынырнуть на поверхность. "Выскользни, Гарош. Если сумеешь. Грегор наш господин не только формально". Гарош молчал - очень долго молчал, а потом медленно начал: - Я... знал о существовании комаррского прокариота уже давно. С самого начала. Даймент из комаррского департамента мне рассказал. Мы тогда вместе работали по розыску группы Сера Галена и обменивались людьми. Я был с ним, когда он отнес капсулы в хранилище. И не вспоминал о них многие годы. А потом я получил повышение, возглавил Департамент внутренних дел... После расследования дела с "Ярроу", помните... сэр? - Это уже относилось к Иллиану. - Вы тогда сказали, что я проделал великолепную работу. - Нет, Лукас, - изысканно-вежливо ответил Иллиан. - Не могу сказать, что помню. Молчание, повисшее после этой реплики, грозило затянуться надолго. - Продолжайте, - сказал Грегор. - Я... до меня доходило все больше слухов о Форкосигане. И в штаб-квартире СБ., и вне ее. О нем рассказывали довольно дикие истории, говорили, что он своего рода галактический сорвиголова и что его готовят в преемники Иллиану. Было совершенно очевидно, что он любимчик Иллиана. А потом в прошлом году его внезапно убили, хотя, как выяснилось впоследствии... не до конца. У Грегора слегка дернулся уголок губы - единственная реакция, которую он себе позволил. Глянув на императора, Гарош торопливо продолжил: - По какой-то причине Иллиан в этот период провел реорганизацию, четко обозначив линию преемственности. Меня назначил своим заместителем. Он сказал мне, что подумывает о выборе нового преемника, на тот случай, если кому-то удастся его убрать, и я был у него на примете. А потом вернулся Форкосиган. После этого я ничего о нем не слышал до середины прошлого лета. И тут Иллиан спросил у меня, смогу ли я работать с Форкосиганом в качестве моего зама. Предупредил, что он гиперактивен, чертовски недисциплинирован, но дает отличные результаты. Сказал, что я либо полюблю его, либо возненавижу, хотя некоторым удается одновременно и то, и другое. Он сказал, что Форкосигану нужно приобрести опыт на моем поприще. Я тогда ответил... что попытаюсь. Все было предельно ясно. Я бы не возражал обучить своего преемника. Но обучить своего будущего босса - такое проглотить трудно. Тридцать лет опыта, обойденные... Но тогда я это проглотил. Внимание Грегора было целиком сосредоточено на Гароше, который, соответственно, был вынужден сосредоточиться на Грегоре. Как будто Грегор включил свой собственный персональный силовой шар, наподобие тех, которыми пользовались цетагандийские аут-леди. Гарош волновался все больше. Он наклонился вперед, его колени едва не соприкасались с коленями Грегора. - Затем Форкосиган... сам вырыл себе могилу. Фигурально выражаясь. Хорошую и глубокую. Мне не нужно было ничего делать, он все сделал своими руками, причем намного лучше, чем я мог себе вообразить. Я вновь получил этот шанс, но... Иллиан мог проработать еще лет пять, а может, и все десять. За это время могли появиться еще какие-нибудь молодые выскочки. Я не хотел упускать свой шанс. Иллиан начинал сдавать, это было видно, чувствовалось. Начал уставать. Он все время говорил об отставке, но ничего не предпринимал. Я хотел служить Империи, служить Вам, Сир! Я знал, что могу, если мне представится такая возможность. Когда придет время. Мое время. А потом... я подумал об этой проклятой комаррской пыльце. - Когда именно вы о ней подумали? - В тот день, когда Форкосиган выполз, спотыкаясь, из кабинета Иллиана с сорванными Глазами Гора. Я тогда пошел в хранилище по какому-то другому поводу, прошел мимо той самой полки, как делал сто раз до этого, но на сей раз. я открыл коробку и прихватил две капсулы. Выйти с ними не составило труда, ведь сигнализация была на коробке, не на содержимом. Конечно, меня никто не обыскивал. Я понимал, что мне придется что-то сделать с мониторами, со временем, но даже если кто и стал бы просматривать записи, то увидел бы всего лишь меня, которому дозволено брать оттуда все, что угодно. - Где, нам известно. Когда вы ввели прокариота Иллиану? - Это произошло... несколько дней спустя. Дня через три или четыре. - Гарош взмахнул рукой. Майлз вполне мог представить себе облачко пыльцы, слетающее с его пальцев. - Он постоянно заглядывал ко мне в кабинет, чтобы что-нибудь уточнить или узнать мое мнение. - Вы тогда использовали обе капсулы? - Нет. Целую неделю ничего вроде бы не происходило, тогда я использовал вторую. Я не знал, что симптомы будут проявляться так долго. Или... так резко. Но я знал, что это не убьет его. Во всяком случае, я так полагал. Я хотел быть уверенным. Это было чисто импульсивно. А потом было уже слишком поздно отыгрывать назад. - Импульсивно? - уничтожающе поглядел на него Грегор. - Это после трехдневного раздумья? - Импульсы, - нарушил, свое продолжительное молчание Майлз, - иногда срабатывают медленно. Особенно когда ваша затея действительно плохая. "Я это по себе знаю". Грегор жестом велел ему замолчать. Майлз прикусил язык. - Когда вы решили подставить капитана Галени? - резко спросил Грегор. - Тогда я еще об этом не думал. Я вообще не собирался никого подставлять, но если бы пришлось, то я хотел, чтобы это был Форкосиган. Он подходил идеально. К тому же тут имелся элемент справедливости. Он практически вышел сухим из воды в деле с имперским курьером. Я бы этого гнома отдал под трибунал, но он по-прежнему оставался любимчиком Иллиана, даже после этой каши. А потом он предстал перед моими дверями с этой проклятой цепью Аудитора, и тут я понял, что он любимчик не только Иллиана. - Взгляд Гароша, встретившийся наконец с глазами Грегора, был обвиняющим. Взгляд же Грегора был ледяным. - Продолжайте, - приказал он абсолютно нейтральным тоном. - Маленький гаденыш никогда не отстал бы. Он напирал и напирал... Если бы мне удалось удержать его на расстоянии еще хотя бы неделю, мне бы не понадобилось подставлять кого-то еще. Это Форкосиган толкал меня под руку. Но теперь стало ясно, что Форкосиган недосягаем, и я никогда не смогу повесить это на него. Галени постоянно крутился рядом с ним и этим привлек мое внимание. Я сообразил, что как подозреваемый он даже лучше Форкосигана. И до него было куда как проще добраться. Помимо всего прочего, он был потенциальной помехой для будущей императрицы. Кто бы стал по нему скучать? Грегор сделался настолько невозмутим, что казался чуть ли не серым. "Так вот как выглядит его ярость". Интересно, понимает ли Гарош, что означает отсутствие всякого выражения на лице Грегора? Генерала, казалось, всецело захватил собственный рассказ. Он выглядел возмущенным и говорил еще быстрее: - Но этот мелкий гаденыш все не отлипал. Три дня! Он нашел капсулы в хранилище через три дня! У него должно было уйти на поиски три месяца! Я не мог этому поверить. Подумал, что стоит заставить его слетать на Архипелаг Джексона и обратно, но он прилип ко мне, как пиявка. Все время, днем и ночью, куда бы я ни пошел, я натыкался на него, шляющегося по всему зданию. Мне было необходимо срочно отделаться от него, пока я его не удавил. Поэтому я и ускорил, насколько осмелился, операцию с Галени и вручил его ему в упаковке, перевязанного ленточкой. Но этот гаденыш опять не успокоился. Тогда я дал ему наживку, которую он так жаждал: я был абсолютно уверен, что уж эту-то он проглотит обязательно. Я чуть не затолкал ее ему в глотку, но он слишком сильно исходил слюной. А потом, на следующий день, я обнаруживаю его в моем кабинете с этим наглым инопланетником, разбирающим фильтры. И вот я здесь, а он... наверху. Гарош замолчал, чтобы перевести дух. - Какую наживку? - моргнул Грегор. "О черт! Гарош, тебе не обязательно вдаваться в подробности, ей-богу..." Гарош промолчал. Грегор перевел взгляд на Майлза. - Какую наживку? - спросил он удручающе мягко. Майлз прокашлялся. - Он предложил мне дендарийцев. Сказал, что я смогу работать с ним на тех же условиях, что с Саймоном. Нет, даже лучше. Он сказал, что присвоит мне капитана. Три абсолютно одинаковых ошарашенных взгляда прямо-таки пригвоздили его к стене. - Ты мне об этом не говорил, - произнес наконец Иллиан. - Нет. - Мне тоже, - добавил Грегор. - Нет. - Ты хочешь сказать, что не согласился? - обалдело поинтересовался Айвен. - Да. Нет. - Почему? - спросил Иллиан после паузы, которая, казалось, тянулась целую минуту. - Не знал, смогу ли я доказать, что это взятка. - Нет. То есть я знаю, какого рода это взятка. Бог свидетель, тебе не нужно объяснять это мне, - проговорил Иллиан. - Почему ты ее не принял? - И оставить ему на растерзание Галени? И позволить ему руководить Службой безопасности в ближайшие десять - двадцать лет, зная то, что я о нем знаю? И сколько, по-твоему, прошло бы времени, прежде чем он перестал бы просто докладывать Грегору и начал манипулировать им при помощи своих докладов или более прямым способом? Ради его же собственного блага, разумеется, и блага Империи. - Я бы этого делать не стал. Я бы хорошо вам служил, Сир, - решительно сказал Гарош, не поднимая головы. Грегор нахмурился. Сильно. "Черт с ним, пусть получит свое отпущение". Майлз не собирался лишать его этой возможности, как не стал бы лишать утопающего соломинки. Ему уже больше ничего не нужно было от Гароша. Он больше не жаждал мести. Он даже не испытывал ненависти. Он мог лишь сожалеть о прежнем Гароше, теперь исчезнувшем навсегда. Нынешний же сам избрал свою судьбу. - Мы закончили? - вздохнув, спросил он. Грегор выпрямился. - Боюсь, что да. - Вы действуете, будто я совершил убийство, но это же не так! Это не было изменой! - упорствовал Гарош. - Вы же должны это понимать, Сир. "Попробуй извиниться. Прекрати оправдываться, моли о милосердии. Результат тебя может удивить". - Саймон не слишком и пострадал! Спокойно, очень спокойно, Грегор встал и повернулся к нему спиной. Гарош открыл было рот, чтобы еще отчаяннее высказать свое оправдание, но слова застряли у него в глотке. Иллиан, прославившийся ядовитостью своих высказываний, выглядел так, будто никак не может придумать что-нибудь достаточно уничтожающее. Как только Грегор открыл дверь и вышел наружу, Айвен немедленно выскользнул вслед за ним. Иллиан подождал Майлза, по старой привычке не позволяя ему без прикрытия поворачиваться спиной к потенциальной опасности, и тоже проследовал в коридор. Закрывшаяся дверь пресекла хриплые протесты Гароша, резко обрезав их, как бритвой по горлу. Они молчали до самого выхода, пока Иллиан не сказал: - А я-то думал, что это была шутка. Насчет борьбы с искушением. - Победа со счетом два к одному, Саймон. Всего-навсего. Я... не очень хочу говорить об этом. - Значит, он пытался подкупить моего Аудитора, - задумчиво протянул Грегор. - Это серьезное преступление. - Не думаю, что мне захочется объясняться на эту тему с Верховным трибуналом, Сир. Гарошу и так достаточно. Вряд ли его можно уничтожить сильнее. Оставь это. Пожалуйста. - Как вам угодно, милорд Аудитор. - У Грегора было странное выражение лица. Майлз невольно поежился. Нет, в его глазах было не удивление, не недоумение. Благоговение? Нет, пожалуй, нет. - Что тебя остановило? Я ведь тоже люблю знать "почему". Ты должен мне ответить. - Я не очень понимаю... как это выразить словами. - Майлз пошарил у себя внутри и, к своему превеликому изумлению, нашел тот спокойный оазис, который обнаружил там вчера. Это помогло. - Просто иногда цена бывает слишком высока независимо от того, насколько сильно ты хочешь получить награду. Единственное, чем нельзя пожертвовать ради исполнения самого заветного желания, - это твое сердце. - О! - только и сказал Грегор. Иллиан сказал, что на составление доклада уйдет столько же времени, сколько и на само расследование. Его прогноз оказался чересчур оптимистичным. Большую часть следующей недели Майлз провел в своей спальне, скармливая уйму сведений своему комму. Вычислив все недостающие компоненты, он направился в штаб-квартиру СБ - переговорить с людьми в хозяйственном департаменте, в клинике и еще в дюжине других департаментов и записать показания. Съездил в пригород Форбарр-Султана, чтобы получить медицинские свидетельства от генерала Авакли. Майлз перепроверил абсолютно все. Он не желал, чтобы этот доклад вернули из-за недостаточности улик. Майлз сидел, погрузившись в составление краткого и эмоционально нейтрального отчета о помехах, учиняемых Гарошем в пик медицинского кризиса Иллиана, и ругая себя за каждый пропущенный ключ. О, Гарош действительно превосходно им манипулировал. Всеми манипулировал! И тут в комнату ввалился Айвен с воплем: - Ты знаешь, что творится в твоих гостевых апартаментах?! Майлз застонал, взъерошил себе волосы, жестом велел Айвену заткнуться, попытался поймать за хвост блестящую концовку параграфа, сдался и выключил комм. - Тебе совершенно незачем орать. - Я не ору, - заявил Айвен. - Я просто тверд. - А ты не мог бы быть твердым потише? - Нет. Саймон Иллиан спит с моей матерью, и это твоя вина! - Почему-то мне так не кажется. - В любом случае это случилось у тебя в доме. Так что ты некоторым образом отвечаешь за последствия. - Какие последствия? - Не знаю я, какие! Понятия не имею, какого черта с этим делать! Называть Иллиана "па" или вызвать его на дуэль? - Ну... можешь начать с рассмотрения варианта, что это вообще не твое дело. Они оба вполне взрослые люди, по моим последним данным. - Они старики, Майлз! Это... это... это... недостойно. Вот! Скандально. Она - из высших форов, а он... он... Иллиан. - Тоже своего рода сословие из одного человека, - ухмыльнулся Майлз. - На твоем месте я бы не очень опасался скандала. У меня такое впечатление, что они достаточно... хм... осторожны. Кроме того, учитывая, что она - это она, а он - это он, вряд ли кто осмелится что-либо сказать по этому поводу. - Это создает неудобства. Мама сказала, что сразу после помолвки Грегора они с Иллианом уедут отдохнуть на южное побережье недели на три. Вместе. В какое-то местечко, где отдыхает средний класс, о котором я даже не слыхал и которое выбрал Иллиан, потому что тоже никогда о нем не слышал. Он сказал, что сойдет любое место, которое ни разу не привлекало внимания СБ. Матушка заявила, что после помолвки хочет сидеть целыми днями на солнышке на берегу, ничего не делая и попивая это отвратительное пойло с фруктом на палочке. А по ночам она - она! - сказала, что они найдут, чем заняться. Боже мой, Майлз, моя родная мать! - А как, по-твоему, она стала твоей матерью? - Это было тридцать лет назад. - Достаточно давно. Значит, южное побережье? Звучит... расслабляюще. Даже лениво, я бы сказал. Тепло. - Нынешнее утро в Форбарр-Султане выдалось мрачным, шел дождь со снегом. Может, ему удастся выспросить Иллиана, что это за место, и как только он покончит с этим чертовым докладом... Но ему не с кем поехать отдыхать, кроме Айвена, а это совсем не то... - Если тебя это действительно волнует, можешь поговорить с моей матерью. - Пытался. Она же бетанка! Считает, что это просто здорово. Полезно для сердечно-сосудистой системы, способствует выработке эндорфинов, и все такое. Вообще-то, если подумать, боюсь, что это их совместная с матерью затея. - Возможно. Но посмотри на светлые стороны этого дела. Леди Элис, занятая своей личной жизнью, перестанет уделять внимание твоей. Разве не этого ты всегда хотел? - Да, но... - Припомни, за последний месяц она часто к тебе приставала с тем, чтобы ты ухаживал за подходящими девушками? - В последний месяц... мы были довольно заняты. - Сколько помолвок, свадеб и рождений детей у детей ее знакомых она описывала в подробностях? - Ну... Вообще-то ни одной, если подумать. Кроме помолвки Грегора, разумеется. Так долго она еще ни разу не оставляла меня без напоминаний об обязательствах перед форским обществом. Даже когда я служил в посольстве на Земле, она напоминала об этом дважды в месяц. - Считай свои преимущества, Айвен. Айвен скривился. - Фрукт, - пробормотал он. - На маленьких палочках. Отделавшись от Айвена, Майлз убил целый час, чтобы собраться с мыслями. Воспользовавшись паузой, он связался с Ченко и наконец договорился о времени, когда придет проверять действие чипа-контроллера. Ченко явно не терпелось выяснить, как эта штука будет работать. На следующий день, направляясь в госпиталь, уже в дверях особняка Форкосиганов, Майлз столкнулся с входящим в дом Иллианом. На улице мело, и Иллиан был в снегу. Лицо его покраснело от холода, но он просто сиял от восторга. Иллиан вроде как был один. - Где ты был? - поинтересовался Майлз. Он выглянул наружу, но не увидел ни леди Элис, ни телохранителя, вообще никого. - Гулял по городу. - Один? - Майлз попытался скрыть тревогу. После всего, что случилось, не хватало еще потерять Иллиана! А потом поставить на уши всю городскую стражу и обнаружить его, испуганного и растерянного, в каком-нибудь Богом забытом углу... - Похоже, тебе удалось благополучно добраться до дома. - Да. - Иллиан довольно улыбнулся. Он вытянул руку и включил голокуб. - Твоя матушка дала мне карту. На ней Северный и Южный континенты, все обитаемые острова, каждый крупный и мелкий город со всеми улицами, каждая гора высотой свыше метра. Теперь, даже если я и заблужусь, то всегда смогу найти дорогу. - Многие пользуются картой, Саймон. - "Я круглый идиот! Почему я раньше-то не догадался?" - А я даже забыл о такой возможности. Это как эйдетический чип, который держишь в руке. Он помнит даже то, чего ты вообще никогда не знал. Чудесно! - Саймон расстегнул куртку и извлек из внутреннего кармана еще один предмет - самый обыкновенный, хоть и явно наилучшего качества, аудиоорганайзер. - И это она мне тоже дала. Автоматически выдает информацию по ключевым словам. Простенько, но для повседневной жизни вполне достаточно. Это практически искусственная память, Майлз. В конце концов, этому человеку целых тридцать пять лет не приходилось делать заметки для памяти. Что он откроет для себя следующим номером? Огонь? Письмо? Сельское хозяйство? - Все, что тебе нужно помнить, - это куда ты ее засунул. - Я подумываю приковать ее к ремню. А может, повешу на шею. Иллиан направился к себе наверх, хихикая под нос. Вечером Майлз оторвался от комма, чтобы поужинать в обществе графини и Иллиана. Первые десять минут ушли на решительное отбивание атак графини, вознамерившейся переманить матушку Кости на Зергияр. - Она никогда не уедет, пока ее сын служит на Барраяре, - отрезал Майлз. Графиня задумалась. - Капрала Кости можно было бы перевести на Зергияр... - Никаких грязных игр! - взвился Майлз. - Я ее первый нашел, она моя. - Я просто размышляла вслух, - ласково улыбнулась Корделия. - Кстати, о Зергияре. Когда отец оттуда прилетит? - За день до помолвки. А потом мы с ним вместе уедем. Но, безусловно, вернемся летом к свадьбе. Я бы с удовольствием пожила здесь подольше, но нам с твоим отцом необходимо быть на Колонии Хаос. - Она улыбнулась. - Тебе действительно стоит навестить нас. Там теперь совершенно безопасно. Мы уже научились бороться с этими мерзкими червями. Там есть на что посмотреть и чем заняться. Особенно заняться. Есть что-то всепоглощающее, подумал Майлз, в мрачном огне, которым горят глаза матери, когда она держит в уме огромный список дел. - Посмотрим. Я надеюсь вручить Грегору мой аудиторский доклад через два дня. А потом... я еще не знаю, что собираюсь делать потом... Все замолчали и занялись десертом. Наконец Иллиан, откашлявшись, объявил: - Сегодня я подписал аренду своей новой квартиры. Она будет готова завтра. - О, превосходно! - Я хочу поблагодарить вас обоих, особенно тебя, Майлз, за гостеприимство. И за помощь. - Что еще за квартира? - спросил Майлз. - Боюсь, я всю неделю прожил в своем комме. - Это точно. Леди Элис помогла мне найти жилье. - В ее доме? - Это было очень дорогое жилище. Потянет ли его Иллиан? Пенсия вице-адмирала не больно велика, хотя, учитывая вынужденную простоту его прошлой жизни, у него, наверное, накопился неплохой капитал. - Полагаю, что я теперь представляю значительно меньшую угрозу для своих соседей, чем раньше... Но на тот случай, если у кого-нибудь из старых врагов имеются гнусные намерения... Я поселился через две улицы от Элис. Наверное, было бы неплохо пустить слушок, что мой мозг пострадал гораздо больше, чем на самом деле. Если тебе представится такой случай, это сделает меня менее привлекательной мишенью. - Ты не думаешь продолжить работу в СБ? Если не шефом, то... Ну, я не знаю... Консультантом, например? - Нет. Теперь, когда мое... хм... своеобразное убийство раскрыто, я выхожу из игры. Не будь таким удивленным, Майлз. Сорок пять лет службы императору нельзя рассматривать как трагически рано оборванную карьеру. - Да, пожалуй. Грегор будет скучать. Мы все будем скучать. - Ну, надеюсь, я буду где-нибудь поблизости. Майлз закончил свой доклад на следующий день к вечеру. Он блаженно откинулся на стуле и потянулся. Доклад вышел настолько полным, насколько это вообще возможно, и настолько связным, насколько ему удалось удержать в узде свое возмущение. Только сейчас, глядя на плоды своих трудов, Майлз понял, насколько тоньше он сплетал даже свой самый правдивый доклад о деятельности дендарийцев и адмирала Нейсмита, чтобы выглядеть лучше и гарантировать дальнейшее поступление средств и новые задания. Была некая прелесть в том, что ему наплевать, как будет выглядеть лорд Форкосиган. Доклад предназначался сначала для Грегора, а потом и не только для Грегора. Работая с дендарийцами, Майлз находился на другом конце стола, и ему приходилось выполнять задания, опираясь на весьма сомнительные и неполные разведданные. Поэтому он твердо решил, что ни один бедный олух, которому придется потом пользоваться его докладом, не должен иметь повод поносить лорда Форкосигана. Он записал окончательный вариант на дискету и связался с секретарем Грегора, чтобы договориться о встрече на следующее утро и вручить доклад вместе с аудиторской цепью и печатью императору. Потом он пошел прогуляться по особняку - размять мышцы, а заодно поглядеть, как там поживает его флайер. Ченко пообещал произвести вживление чипа-контроллера вечером. Мартин, чей столь долгожданный восемнадцатый день рождения прошел незаметно для Майлза где-то в разгар расследования, отложил на две недели свое поступление на императорскую службу, чтобы избавить Майлза от необходимости брать временного шофера. Но Майлз прекрасно понимал, насколько парню не терпится уйти. Сегодня утром леди Элис благополучно перевезла Иллиана на новую квартиру, и прислуга уже успела восстановить в гостевых апартаментах прежний порядок. Майлз зашел туда посмотреть из окон на заснеженный сад. Это действительно были самые роскошные покои во всем особняке Форкосиганов. Он вспомнил, как выглядели эти комнаты при дедушке: заваленные сувенирами военных лет, наполненные стойким запахом старых книг, старой кожи и старого человека. - А почему нет? - пробормотал он себе под нос. Затем повторил громче. - А почему, черт возьми, нет? Полчаса спустя графиня застала его во главе довольно внушительной армии, состоявшей из Мартина и доброй половины ее слуг. Они перетащили в гостевые апартаменты все барахло Майлза и теперь расставляли его по местам в ванной, спальне, гостиной и кабинете, следуя несколько сумбурным указаниям своего военачальника. - Майлз, милый, что это ты делаешь? - Занимаю дедушкины покои. Сейчас тут никто не живет. Почему нет? - Он несколько нервно ждал возражений, мысленно готовя аргументы. - Отличная мысль! Тебе давно пора перебраться из этой комнатушки. Господи, да ты там жил с пятилетнего возраста! - Именно об этом я и подумал. - Мы выбрали ее для тебя, потому что Иллиан подсчитал, что туда слишком трудно выстрелить с улицы. - Понятно. - Он откашлялся и, набравшись наглости, продолжил: - Я думал взять себе весь второй этаж: Желтую гостиную, гостевые покои и все прочее. Я мог бы... устраивать вечеринки, принимать гостей, ну и так далее. - Пока мы на Зергияре, ты можешь занять весь особняк. - Да, но мне нужно место, которым я могу распоряжаться и когда вы не на Зергияре. Раньше у меня не было такой необходимости. Меня практически никогда не было дома. - Знаю. А теперь ты здесь, а я - нет. Жизнь порой выкидывает странные кренделя. - Графиня удалилась, что-то бормоча себе под нос. С таким количеством носильщиков переезд занял всего час. Устроившись на новом месте, Майлз обнаружил, что вещей у него совсем немного. Зато по крайней мере тонна пожитков адмирала Нейсмита оставалась в Дендарийском флоте. Надо бы их оттуда забрать. Вряд ли кто другой сможет воспользоваться его одеждой или специально переделанной космической броней. Он бродил по покоям, переставляя вещи с места на место, пытаясь сообразить, какое он сможет найти им тут применение. Здесь было полно места. Не то чтобы он собирался расти, но Майлз вдруг проникся некоторым сочувствием к комнатным растениям, которые слишком долго ждут, когда их наконец пересадят в просторный горшок. Рожденная в космосе Куин обозвала бы его грязеедом. И была бы... наполовину права. Надо бы отправить ей послание. И не одно. И извиниться, что в суете последних недель оставил без внимания пару присланных ею. Майлз уселся за комм. Огни города отражались в облачном небе. Сад, хорошо видимый из широкого окна, стоял весь белый и словно светился этой снежной ночью. Собравшись с мыслями и придав лицу должное выражение, он приступил. Записав радостные заверения в своем полном благополучии, в том числе и с медицинской точки зрения, он отправил послание. Элли получит его примерно через неделю, в зависимости от того, где сейчас Дендарийский флот. К его немалому изумлению, задача, казавшаяся прежде невозможной, оказалась сейчас удивительно легкой. Может, ему всего лишь требовалось прочистить себе мозги?

ГЛАВА 28

Майлз решил превратить процедуру возвращения аудиторской цепи и вручения доклада в маленькую церемонию. Традиционная значимость должности не позволяла просто взять и просунуть их в двери дворца в пластиковом пакете. И потому он со всей тщательностью оделся в коричневый с серебром мундир и долго колебался, прежде чем нацепить свои награды - возможно, последний раз в жизни. Но он намеревался просить Грегора об очень личном одолжении, так что пусть уж лучше его награды говорят за него. Майлза мучили сомнения. То, о чем он хотел попросить, вещь настолько незначительная... а он должен быть выше подобных забот. Но для него это было важно, как тот лишний сантиметр роста, который никто, кроме него, даже бы и не заметил. Он приказал Мартину подогнать машину к восточному входу дворца. На сей раз Мартин не разнес ворот, его навыки в вождении графского лимузина за последнее время сильно улучшились. Мажордом сопроводил Майлза в левое крыло, в кабинет императора. Должно быть, у Грегора на утро тоже были намечены какие-то официальные церемонии, поскольку он облачился в мундир цветов Форбарра. Император поджидал Майлза у выключенного комма. - Доброе утро, милорд Аудитор, - улыбнулся он. - Доброе утро, Сир, - автоматически ответил Майлз. Он выложил на черную поверхность стола дискету, осторожно снял с себя цепь с печатью, пропустил тяжелые звенья сквозь пальцы и тоже положил рядом с дискетой. - Вот. Все сделано. - Благодарю. - Повинуясь жесту императора, мажордом принес Майлзу стул. Майлз сел и облизнул губы, мысленно перебирая все варианты, как лучше изложить свою просьбу. Но Грегор махнул рукой, и Майлз покорно замер. Император взял дискету и вставил ее в комм. Переписав содержимое, он протянул ее мажордому. - Отнесите это в соседний кабинет, пожалуйста. - Слушаюсь, Сир. Мажордом удалился, неся дискету на маленьком подносе, как официант - некий странный десерт. Грегор просматривал аудиторский доклад Майлза, никак не высказывая своего мнения, лишь сопровождая чтение всякого рода "м-м-м" и "хм". Майлз удивленно поднял брови и устроился поудобнее. Грегор вернулся к началу и снова прочитал отдельные куски, уже более внимательно. Наконец он закончил и выключил экран. Взяв в руки аудиторскую цепь, Грегор принялся крутить ее, заматывая и разматывая вокруг руки. - Должен сказать, это было одно из моих самых удачных решений, Майлз. Майлз пожал плечами: - Просто я случайно получил такое дело, в котором имею небольшой опыт. - Случайно? Если память мне не изменяет, это было вполне преднамеренно. - Саботаж иллиановского чипа был внутренним делом. И чтобы с ним разобраться, требовался человек, знакомый с кухней СБ. Многие могли сделать то, что сделал я. - Нет. - Грегор оценивающе поглядел на него. - Думаю, мне требовался именно бывший сотрудник СБ. И я не могу сразу припомнить еще хоть одного человека, обладавшего одновременно страстью и бесстрастием. Майлз предпочел не спорить. Сейчас он должен быть вежливым, а не изобретательным. К тому же так ему легче изложить свою просьбу. - Спасибо, Грегор. - Он затаил дыхание. - Я тут размышлял о награде за столь хорошо проделанную работу, - добавил император. - О? - Традиционно, награда за хорошую работу - новая работа. На этой неделе образовалась вакансия шефа Имперской безопасности. - И что? - как можно спокойнее спросил Майлз. - Хочешь ее занять? Хотя по традиции эту должность всегда занимал военный, нет закона, запрещающего мне назначить на этот пост гражданское лицо. - Нет. Услышав столь решительный отказ, Грегор несколько изумленно поднял бровь. - Правда? - тихо спросил он. - Правда, - решительно подтвердил Майлз. - Я не кокетничаю. Это кабинетная работа с кучей занудной рутины, изредка перемежающейся очередными кризисами. Шеф Имперской безопасности не только не летает никуда дальше Комарры, он вообще практически не выходит из тарака... из штаб-квартиры СБ. Я бы это возненавидел. - Я думал, ты справишься. - Я справлюсь с любой работой, если ты прикажешь, Грегор. Это приказ? - Нет. - Грегор откинулся на стуле. - Это - обычный вопрос. - Тогда ты получил обычный ответ. Гай Аллегре гораздо лучше подходит для этой должности, чем я. Он прошел всю лестницу и имеет опыт бюрократической работы. И его уважают на Комарре не меньше, чем на Барраяре. Он всецело поглощен своей работой и очень ее ценит, но его не раздирают амбиции. И возраст подходящий - не слишком молод и не слишком стар. Никто не станет возражать против его назначения. Грегор едва заметно улыбнулся. - На самом деле я знал, что ты это скажешь. - Своего рода упражнение в интуиции? "Мне такого рода упражнений хватит надолго, благодарю покорно". У него по-прежнему щемило сердце, как иногда болит при нагрузке перетруженная мышца. И как любой мышечный спазм, это, видимо, пройдет после небольшого отдыха. - Нет, - возразил Грегор. - Всего лишь вежливость. Я хотел дать тебе возможность отказаться в первый раз. Но второй раз он предлагать не стал, избавив Майлза от необходимости снова отказываться. Подавшись вперед, император положил на стол золотую цепь и задумчиво посмотрел на нее. - Хочешь кофе? - неожиданно спросил он. - Или чай? А может быть, хочешь позавтракать? - Спасибо, нет. - Чего-нибудь покрепче? - Нет. Спасибо, ничего не надо. У меня сегодня на вторую половину дня назначена операция. Доктор Ченко готов вживить свои чип-контроллер. Похоже, это должно сработать. А перед операцией мне ничего нельзя есть. - Хорошо. Давно пора. - Да. Мне не терпится снова сесть в свой флайер. - Ты будешь скучать по неповторимому Мартину? - Немного. Я с ним сроднился. Грегор снова бросил взгляд на дверь. Чего-то ждет? Кажется, сейчас самый подходящий момент. - Грегор, я хотел попросить тебя... Дверь распахнулась, и вошел мажордом. Повинуясь кивку Грегора, он выглянул в коридор со словами: - Прошу вас, милорды. И почтительно отошел в сторону. В кабинет вошли четверо мужчин. Майлз узнал их мгновенно. Он был достаточно барраярцем для того, чтобы первой панической мыслью стало: "О Боже, что я не так сделал?" Но здравый смысл быстро возобладал. Нужно совершить что-то действительно из ряда вон выходящее, чтобы удостоиться внимания сразу четырех Имперских Аудиторов. Однако это несколько необычно, чтобы не сказать нервирующе, - столько Аудиторов в одной комнате. Майлз откашлялся, выпрямился на стуле и обменялся с вошедшими официальным форским приветствием. Мажордом тем временем расставлял для них стулья вокруг стола. Судя по всему, лорд Форховиц только что вернулся с Комарры. Ему было чуть за шестьдесят - самый молодой из этих четырех - но тем не менее за плечами у него была блестящая карьера. Солдат, дипломат, посол, заместитель министра финансов. Для Дува Га-лени - достойный образец для подражания. Хладнокровный, высокий, утонченный - эталон современного фор-лорда. В руке Форховиц держал дискету с докладом Майлза. Доктор Фортиц - один из двух недавно назначенных Грегором Аудиторов - не имел военного прошлого. Почетный профессор Университета Форбарр-Султана, он занимался анализом инженерных неполадок и написал по этому вопросу немало трудов. Он и выглядел как типичный профессор - полный, седовласый, улыбчивый, круглощекий, с аристократическим носом и большими ушами. С его приходом в команде Имперских Аудиторов появился человек, обладающий познаниями в технике. Впрочем, Аудиторы, как правило, не работали командой. Лорд Ван Форгуставсон, который беседовал сейчас с Фортицем, был вторым гражданским Аудитором. Бывший промышленник и известный филантроп, маленький, толстенький, с седоватой бородкой и розовым лицом холерика, вызывавшим опасения по поводу состояния его сосудистой системы. Самый неподкупный - с финансовой точки зрения - из всех Аудиторов Грегора. Он спокойно швырялся такими суммами, каких обычный человек не видел за всю свою жизнь. Но по внешнему виду трудно было догадаться о его богатстве - одевался он, как работяга. Если, конечно, существуют работяги с таким отсутствием вкуса. Адмирал Форкаллонер являл собой более традиционный тип Аудитора. Он вышел в отставку после долгой и успешной военной карьеры. Придерживался нейтральных взглядов, никогда не примыкал ни к одной партии. Высокий и тучный, он, казалось, занимал много места. Прежде чем сесть, он сердечно кивнул Майлзу: - Доброе утро. Значит, вы - сын Эйрела Форкосигана? - Да, сэр, - вздохнул Майлз. - Не часто мне доводилось видеть вас последние десять лет. Теперь я знаю почему. Увидев их всех вместе, Майлз еще более остро почувствовал, какие они все необычные, эти Аудиторы. С огромным опытом, неподкупные, честные, вне или выше всяческих норм. Они более чем огнеупорны, они - пожарные Грегора. Форховиц уселся слева от императора. - Итак, каково ваше мнение, господа? - спросил Грегор. - Это, - Форховиц, наклонившись, положил дискету с аудиторским докладом Майлза на комм, - поразительный документ, Грегор. - Да, - подключился Фортиц. - Четкий, связный и полный. Ты знаешь, насколько это редко бывает? Мои поздравления, молодой человек. "Я получил хороший балл, профессор?" - Меня учил Саймон Иллиан. Он не очень-то жаловал, когда льют воду. Если ему не нравились мои доклады, он отсылал их обратно для переделки. Думаю, у него это было что-то вроде хобби. Я всегда мог сказать, когда в штаб-квартире СБ выдавалась действительно веселая неделя. Десять лет таких тренировок - и ты обучишься делать, как надо, с первого раза. Форкаллонер улыбнулся. - Старина Форсмит, - заметил он, - обычно присылал написанные от руки листочки. Не больше двух. Говорил, что все действительно важное всегда можно изложить на двух страницах. - Почерк у него совсем неразборчивый, - пробормотал Грегор. - Нам приходилось самим ходить к нему и вытягивать комментарии. Это раздражало, - добавил Форкаллонер. Форховиц, указав на дискету, обратился к Майлзу: - Вы практически не оставили работы военному прокурору. - Вообще не оставил, - сказал Грегор. - Аллегре доложил мне вчера вечером, что Гарош сдался и собирается признать себя виновным, надеясь получить таким образом снисхождение. Ну, вряд ли он мог, признавшись Нам, отказаться от своих показаний и отстаивать свою невиновность перед Верховным трибуналом. - Не знаю, чего-чего, а наглости у него хватает, - заметил Майлз. - Но я рад слышать, что дело не затянется. - Это дело действительно необычное, - продолжил Форховиц. - Я, когда впервые услышал о срыве Иллиана, подумал было, что что-то не так. Но я не смог бы восстановить события так, как это сделали вы, лорд Форкосиган. - Уверен, что вы восстановили бы их каким-нибудь иным способом, сэр, - ответил Майлз. - Нет, - возразил Форховиц. Он постучал пальцем по дискете. - Насколько я понимаю, критический момент наступил тогда, когда вы притащили этого галактического биохимика, доктора Уэдделла. Именно с этого момента планы Гароша пошли насмарку. Я понятия не имел о существовании Уэдделла и предоставил бы разбираться с чипом команде Авакли. - Авакли - хороший специалист, - ответил Майлз. - Он бы сделал все, что мог. - Мы, - Форховиц обвел рукой всех присутствующих Аудиторов, - не часто работаем вместе. Но мы постоянно консультируемся друг с другом. Это увеличивает наш потенциал в пять раз. - В пять? Я думал, вас семеро. Форховиц едва заметно улыбнулся. - Мы считаем генерала Форпарадиса своего рода Почетным Аудитором. Уважаемым, безусловно. Но мы больше не приглашаем его на совещания. - Вообще-то, - пробормотал Форгуставсон, - мы ему о них даже не говорим. - А адмирал Валентайн последние несколько лет слишком слаб, чтобы активно участвовать в нашей деятельности, - добавил Форховиц. - Я бы вынудил его уйти в отставку, но пока место покойного генерала Форсмита вакантно, нам нет необходимости просить его уйти. Майлз совсем забыл, что восьмой Аудитор, генерал Форсмит, умер уже два года назад. Место девятого Аудитора, которое недолго занимал Майлз, обычно оставляли для временных Аудиторов. Экспертов в определенной области, привлекаемых к этой работе, если того требовала Империя, и освобождаемых от нее по выполнению. - Так что мы четверо, - продолжил Форховиц, - являемся в некотором роде кворумом. Форлеснер не смог прибыть, он сидит на Южном континенте, но я его известил. - Итак, милорды, - произнес Грегор, - что вы Нам посоветуете? Форховиц оглядел коллег, которые согласно кивнули, и решительно поджал губы. - Он подходит, Грегор. - Благодарю вас. - Грегор повернулся к Майлзу. - Мы недавно, обсуждали проблему работы. Так получилось, что на этой неделе у меня еще есть вакансия восьмого Аудитора. Хочешь? Майлз постарался не выдать своего потрясения. - Это... постоянная должность, Грегор. Аудиторы назначаются пожизненно. Ты уверен?.. - Не обязательно пожизненно. Они могут уйти в отставку, их могут уволить, подвергнуть импичменту, убить. - А не слишком я молод? - А он-то только что чувствовал себя таким старым... - Если вы примете этот пост, - улыбнулся Форховиц, - то станете самым молодым Аудитором за всю историю с окончания Периода Изоляции. Я проверил. - Генерал Форпарадис... будет, безусловно, возражать. - "Черт, да Форпарадис считает меня мутантом!" - Генерал Форпарадис, - хмыкнул Форховиц, - считал, что я слишком молод для этого, а мне было пятьдесят восемь, когда я стал Аудитором. Теперь он обратит свое недовольство на вас. Мне не будет скучно без его внимания. А помимо уникального десятилетнего опыта работы в Службе безопасности, у вас уже сейчас больше галактического опыта, чем у троих из нас, вместе взятых, причем в любом порядке. Опыта весьма специфического, но очень обширного. Это станет существенным добавлением к нашей совместной базе данных. - А вы читали... э-э-э... мое досье? - Генерал Аллегре был настолько любезен, что передал нам копии несколько дней назад. - Взгляд Форховица скользнул по груди Майлза и украшавшим ее рекомендациям. К счастью, СБ не вручала медалей за проступки. - Тогда вам должно быть известно... о маленькой проблеме с моим последним оперативным докладом. Большой проблеме, - поправился Майлз. Он поискал на лице Форховица какую-нибудь реакцию. Лицо его было серьезным, но Майлз не прочел там никаких признаков недовольства. Он что, не знает? Майлз оглядел всех Аудиторов. - Я чуть было не убил во время припадка имперского курьера. Иллиан выгнал меня за то, что я ему солгал. Вот. Четко, ясно и правдиво - насколько это возможно. - Да. Вчера мы с Грегором обсуждали это несколько часов. Шеф Иллиан тоже присутствовал. - Форховиц, сощурившись, посмотрел на Майлза. - Учитывая причины, по которым вы сфальсифицировали тот доклад, что помешало вам принять предложенную Гарошем взятку? Могу гарантировать, что никто никогда бы об этом не догадался. - Гарош бы знал. Галени знал. И я знал. Двое могут хранить секрет, если один из них мертв. Трое - никогда. - Вы, безусловно, пережили бы капитана Галени и, возможно, пережили бы Гароша. Так что же? Майлз резко выдохнул и медленно проговорил: - Кто-то, возможно, и выжил бы. Кто-то с моим именем и моим телом. Но не я. Это был бы человек... который мне... не очень нравился. - Вы себя высоко цените, не так ли, лорд Форкосиган? - Научился, - нехотя признал Майлз. - Тогда, наверное, будем и мы. - Форховиц откинулся назад. На его губах играла странная удовлетворенная улыбка. - Имей в виду, - заметил Грегор, - что, как самый младший, ты наверняка будешь получать самые паршивые задания. - Это точно, - пробормотал Форховиц. Глаза его заблестели нехорошим блеском. - Будет очень приятно передать это место кому-то более... э-э-э... активному. - Каждое задание, - продолжил Грегор, - может быть абсолютно не связано с предыдущим. Это непредсказуемо. Тебе придется либо тонуть, либо выплывать. - Но не совсем без поддержки, - улыбнулся Фортиц. - Все Аудиторы при необходимости будут помогать вам советом. Почему-то Майлз вдруг живо представил всех Аудиторов, которые сидят на пляже. В руках у них бокалы с фруктом на маленькой палочке. Он, Майлз, отчаянно барахтается в воде, а Аудиторы, обсуждая его стиль плавания, советуют, как лучше плыть. - Это... не та награда, о которой я хотел просить, когда пришел, - признался Майлз, чувствуя себя ужасно неловко. Люди никогда не следуют твоему сценарию. Никогда. - А какую ты хотел? - терпеливо поинтересовался Грегор. - Я хотел... Я понимаю, что это звучит по-идиотски... Я хотел уйти в запас не лейтенантом, а капитаном. Я знаю, что повышения после отставки даются в знак признания особых заслуг, обычно с целью повышения пенсии. Деньги мне не нужны. Я хочу только звание. - Ну, вот он и высказался. И это действительно прозвучало по-идиотски. Но это правда. - Это болячка, которую я никак не мог содрать. Он всегда хотел получить капитана, как положено, за заслуги, а не как что-то выпрошенное, как милость. Но не желал он также и всю оставшуюся жизнь представляться в обществе военных как лейтенант. И тут до Майлза запоздало дошло, что это предложение Грегора не было рассчитанной на отказ вежливостью. Грегор и эти серьезные люди совещались почти неделю. "Я им действительно нужен. Им всем, не только Грегору. Как странно". Но это означает, что у него есть еще один козырь. - Большинство других Аудиторов со... - он прикусил язык, чуть не ляпнув привычное "солидные", - отставные офицеры в высоких чинах, адмиралы и генералы. - Но ты и есть отставной адмирал, Майлз, - весело заметил Грегор. - Адмирал Нейсмит. - А! - Майлз еще не думал об этом с такой позиции. Это его остановило прямо на скаку. - Но... это же не официально. Не на Барраяре. А важность аудиторского поста требует как минимум капитанства для придания веса, ты так не считаешь? - А он настойчивый, верно? - отметил Форховиц. - До упора, - согласился Грегор. - Как и предсказывалось. Хорошо, Майлз. Позволь мне вылечить твою болячку. - Волшебный императорский палец указал на Майлза. - Поздравляю. Отныне ты капитан. Мой секретарь проследит, чтобы необходимые изменения были внесены в твое досье. Ты удовлетворен? - Целиком и полностью. Сир. - Майлз с трудом сдержал счастливую улыбку. Да, по сравнению с тем, как он долгие годы рисовал себе эту процедуру, все оказалось куда как проще. Но жаловаться он не собирался. - Больше мне ничего не надо. - Но мне надо, - непреклонно заявил Грегор. - Задачи, стоящие перед моими Аудиторами, за редким исключением рутинными не бывают. Я посылаю их только тогда, когда обычные способы себя исчерпали, когда правила не срабатывают или их вообще нет как таковых. Они имеют дело с непредвиденным. - Со сложным, - добавил Фортиц. - С тем, чего никто другой не смеет коснуться, - вставил Форховиц. - С очень и очень странным, - вздохнул Форгуставсон. - А иногда, - продолжил Грегор, - как Аудитор, доказавший измену генерала Гароша, они разряжают кризисы, смертельно опасные для будущего Империи. Принимаете ли вы пост восьмого Аудитора, лорд Форкосиган? Официальная присяга будет потом. И торжественная церемония. Но момент истины настал сейчас. Майлз сделал глубокий вдох. - Да! Операция по вживлению чипа-контроллера оказалась не такой длинной и страшной, как он ожидал. Ченко, уже успевший привыкнуть к параноидальному взгляду на мир своего звездного пациента, не стал его усыплять и позволил наблюдать за операцией, расположив монитор так, чтобы Майлз мог все видеть. На следующее утро ему разрешили встать и пойти домой. Два дня спустя они встретились с Ченко в лаборатории для последней проверки. - Хотите проделать все сами, милорд? - спросил врач Майлза. - Да, если не возражаете. Мне все равно нужно привыкать. - Я бы не рекомендовал вам делать это самому. Особенно вначале. Вам необходим помощник. Доктор Ченко протянул ему новый загубник и активатор. Аппаратик прекрасно умещался в ладони. Майлз лег на стол, проверил активатор в последний раз, прижал его к правому виску и включил. Цветные конфетти. Тьма. Он распахнул глаза. - Пфе! - Он подвигал челюстями и выплюнул загубник. Ченко, радостно подпрыгивая, подобрал загубник и положил руку Майлзу на грудь, заставив его лечь. - Погодите, лорд Форкосиган. Нам нужно еще кое-что измерить. Ченко с медтехниками засуетились у аппаратуры. Доктор что-то бормотал себе под нос. Майлз посчитал это добрым знаком. - Вы закодировали сигналы, как я вас просил? Мне бы не хотелось, чтобы эта чертова штуковина случайно сработала, когда я прохожу через сканирующее устройство или что-то в этом роде. - Да, милорд. Ничто не может запустить чип, кроме активатора, - заверил его Ченко. - Если я вдруг ударюсь головой, ну, скажем, при аварии флайера, нет никаких шансов, что эта штука включится и уже не выключится? - Нет, милорд, - терпеливо ответил Ченко. - Если уж вы получите такую травму, которая повредит этот чип, вам уже не о чем будет беспокоиться. - Прекрасно. - Хм, хм, - напевал Ченко, заканчивая возиться с мониторами. - Да. Да. Ваш припадок длился вдвое меньше, чем неконтролируемые. И конвульсии не такие сильные. Головная боль тоже должна уменьшиться. Постарайтесь проследить за ней в последующий цикл и сообщить мне о результатах. Да. Это должно войти в привычку, как чистить зубы. Проверяйте данные каждый день в одно и то же время, скажем, вечером перед отходом ко сну, но прежде чем показатели превысят три четверти, запускайте чип. - Хорошо, доктор. Я могу летать? - Завтра. - А почему не сегодня? - Завтра, - повторил решительно Ченко. - После того, как я еще раз вас осмотрю. Потерпите, будьте добры, милорд. - Похоже... придется. - Я не стал бы с этим спорить, - пробормотал Ченко себе под нос. Майлз сделал вид, что не расслышал. Леди Элис, подстегиваемая Грегором, назначила официальную церемонию императорской помолвки на самое начало Зимнепраздника. За день до церемонии на Форбарр-Султан обрушилась такая метель, что парализовала работу всех коммерческих космопортов и сильно снизила активность военных, задержав на орбите вице-короля Зергияра. Метель хлестала по окнам особняка Форкосиганов, наметая сугробы чуть ли не до второго этажа. Было решено, что вице-король граф Форкосиган не будет приземляться до следующего утра, а по прибытии немедленно отправится в Императорский дворец. Майлз отказался от мысли отправиться на церемонию на своем флайере и решил поехать с графиней на машине. Гениальная идея выставить всех за дверь пораньше потерпела крах в самом начале, когда, открыв свой платяной шкаф, Майлз обнаружил, что кошка Царапка, просочившись с помощью сердобольной кухарки в особняк Форкосиганов, устроила себе гнездо среди его сапог и упавших вещей. Где и родила котят. Шесть штук. Царапка оставила без внимания его угрозы о возмездии за нападение на Имперского Аудитора. Она шипела И царапалась в своей обычной шизофренической манере. Набравшись храбрости, Майлз утащил свои лучшие сапоги и мундир Форкосиганов, что стоило ему нескольких капель форской крови, и срочно отправил их Пиму - почистить. Графиня, весьма довольная тем, что ее империя увеличилась, примчалась к Царапке, предусмотрительно прихватив поднос с кошачьими лакомствами от матушки Кости. Майлз не возражал бы съесть их и сам. Однако ему пришлось сойти вниз, на кухню, где он и получил свою порцию. Графиня уселась на пол и копалась в шкафу добрых полчаса. Она не только не получила ни одной царапины, но даже ухитрилась вытащить всех котят, осмотреть их, определить пол и каждому дать имя. Наконец караван из трех машин отъехал от особняка Форкосиганов, продираясь сквозь кружащиеся снежинки. Объезжая перекрытые улицы, они перебрались через сугробы и подъехали к металлическим воротам Императорского дворца, где целый взвод охраны и столько же слуг отчаянно работали лопатами, расчищая путь. Ветер, по-прежнему неприятный, дул уже не так свирепо, как ночью, да и небо слегка посветлело. Они были не единственными опоздавшими. Министры с женами, высокопоставленные офицеры - тоже с женами, графы и графини... Гости все прибывали и прибывали. Те, кому повезло, приехали со сверкающими и сияющими оруженосцами, кому не так повезло - с расхристанными, помятыми и промерзшими оруженосцами. К счастью, большинство знатных комаррцев, включая родителей Лаисы, прибыли заранее, и их разместили в гостевом крыле дворца. Леди Элис уже столько нахлебалась, устраивая брачные дела Грегора, что ничто не могло поколебать ее мрачного и обреченного спокойствия. Лицо ее просветлело, когда она увидела графиню Форкосиган с Майлзом, а когда к ним присоединился весь занесенный снегом вице-король граф Эйрел Форкосиган, леди Элис просто засияла от радости. Граф так нежно обнял графиню, что можно было подумать, будто прошел целый год с тех пор, как графиня улетела с Зергияра. - Думаю, - сказал он жене, чуть отодвинув ее от себя и пожирая глазами, - метеоролог Грегора прошел практику на острове Кайрил. - Он, правда, сказал, что будет снег, - ухмыльнулся Майлз. - Только не уточнил, в каких количествах. Боюсь, на него оказали давление, чтобы он дал оптимистический прогноз. - Привет, мальчик! - На людях они лишь обменялись крепким рукопожатием, но граф исхитрился сделать его ласковым. - Ты неплохо выглядишь. Нам необходимо поговорить. - По-моему, леди Элис желает получить вас первой, сэр... Леди Элис спускалась по ступеням, ее тяжелое вечернее синее платье развевалось на ходу. - О, Эйрел, наконец-то. Грегор ждет в Зеркальном зале. Пошли, пошли... Она провела наверх троих Форкосиганов и пропустила их вперед на встречу с традицией, на добрый час позже намеченного срока. Учитывая огромное количество приглашенных, церемонию проводили в самом большом бальном зале. Невеста и ее гости выстроились вдоль одной стены, а жених со своими гостями - вдоль другой. Лаиса выглядела весьма элегантно в комаррских пиджаке и брюках. Лаиса явно унаследовала телосложение от отца - невысокого, пухленького мужчины, а молочно-белую кожу - от матери. Леди Элис, естественно, была свахой. Майлз - свидетелем. Эйрел и Корделия стояли рядом с Грегором - его приемные родители. Некоторые подарки были явно символические - деньги в красивой упаковке от родителей невесты, куча всякой снеди от родителей жениха, включая мешок разноцветной крупы, перевязанный серебряной ленточкой, и бутылки кленовой медовухи. Отделанное серебром седло несколько озадачивало, поскольку прибыло без лошади. Майлз с удовольствием отметил, что острый нож, который должна была вручить мать невесты как признак чистоты крови, отсутствовал. Следующей по традиции церемонией было чтение "Наставлений невесте" - задача, павшая на плечи Майлза как свидетеля Грегора. "Наставления жениху" не предусматривались. Майлз вышел вперед, развернул пергамент и начал читать размеренно и спокойно, как всегда, когда объяснял задачу дендарийцам. Когда Майлз отступил назад, невеста с женихом соединили руки в завершающем церемониальном жесте и обменялись кольцами. "Если ты думаешь, что это - цирк, то подожди до свадьбы..." А потом началось празднование. Грегор первым вцепился в графа Эйрела, поэтому Майлз удалился к буфету. Там он повстречал Айвена, блистательного и великолепного в парадном красно-синем мундире. Айвен наполнял всего одну тарелку. - Привет, братец - Лорд Аудитор, - сказал Айвен. - Где твои золотые вериги? - Я получу их на следующей неделе. Я должен принести присягу на совместном заседании Совета графов и Совета Министров. - Слушок уже пошел. Многие уже спрашивают меня о твоем назначении. - Если будут сильно доставать, пошли их к Форховицу или Форкаллонеру. Хотя нет, лучше к Форпарадису. Ты привел сегодня партнершу на танцы, а то мне некого пригласить? Айвен скривился, огляделся вокруг и тихо ответил: - Я попытался сделать кое-что получше. Предложил Делии Куделке выйти за меня замуж. "Дальнейшее понятно, но в конце концов это же Айвен". - Так я и думал, что это заразно. Поздравляю! - произнес он с наигранной сердечностью. - Твоя матушка, должно быть, в экстазе. - Нет. - Как это нет? Разве ей не нравятся девочки Куделки? - Не в том дело. Делия мне отказала. Впервые в жизни я сделал предложение и - паф! - Айвен казался весьма возмущенным. - Она не согласилась выйти за тебя, Айвен? Какой сюрприз! Айвен подозрительно глянул на кузена. - И все, что моя мать сказала по этому поводу, было: "Очень плохо, дорогой. Я же говорила тебе, не тяни так долго". И ушла искать Иллиана. Я видел их пару минут назад, они укрылись в алькове. Иллиан массировал ей шею. Совсем сдурела. - Ну, она ведь правда тебе говорила. Миллион раз. Она знала демографический расклад. - Делия сказала, что выходит за Дува Галени! Проклятый комаррский... хм... - Соперник? - услужливо подсказал Майлз. - Ты знал! - Да. Не расстраивайся, тебе по нраву спокойная и беззаботная холостяцкая жизнь. - Сам такой! - рявкнул Айвен. - А я не очень-то и рассчитывал, - мрачно улыбнулся Майлз. Пожалуй, хватит поддевать Айвена на эту тему. - Ты можешь попробовать еще раз. С Марсией, например. Айвен зарычал. - Что, два отказа в... Ты ведь не сделал сестрам предложения в один и тот же день, а, Айвен? - Я запаниковал. - И... за кого же выходит Марсия? - За кого угодно, только не за меня. - Да? А... Хм... ты не видел, куда Куделки пошли? - Коммодор только что был тут. Сейчас, наверное, пошел с твоим па. А девушки будут в бальном зале, как только заиграет музыка. - А! - Майлз уже было направился в зал, но вдруг, обернувшись, спросил: - Хочешь котенка? Айвен ошарашенно уставился на него. - А за каким чертом мне котенок? - Он внесет радость в твою холостяцкую жизнь. Составит тебе компанию долгими одинокими ночами. - Иди ты, братец - Лорд Аудитор! Майлз, ухмыльнувшись, удалился. Он обнаружил семейство Куделка в бальном зале, в самом дальнем углу. Все сестры, кроме Карен, еще не вернувшейся с Колонии Бета. Как ему сообщили, Карен собирается приехать летом к императорской свадьбе. Лорд Марк тоже намеревался пожаловать к свадьбе. Капитан Галени о чем-то серьезно беседовал со своим будущим тестем. Рядом с ним стояла Делия в платье любимых ею голубых тонов. По зрелому размышлению Галени решил не подавать в отставку. К величайшему облегчению Майлза, до которого дошли слухи, что Галени уже выдвинули на пост начальника департамента по делам Комарры. Мадам Куделка благосклонно взирала на будущего зятя. Сестер четверо, значит, Галени своей женитьбой приобретет немалые связи, которыми обладает один из самых ведущих барраярских кланов... Интересно, предупредил ли кто-нибудь Дува, что он рискует в скором времени получить в свояки Марка, клон-брата Майлза? Если нет, то хотел бы Майлз присутствовать при этом известии и полюбоваться на физиономию Дува. Низкий бархатный баритон за его спиной произнес: - Поздравляю с повышением, сэр. Расплывшись в улыбке, Майлз повернулся приветствовать своего отца. - С которым из двух, сэр? - Должен признаться, - сказал вице-король граф Эйрел Форкосиган, - что имел в виду назначение Имперским Аудитором, но, как я понял со слов Грегора, ты умудрился втиснуть туда и капитанское звание. Об этом ты не говорил. - Если не можешь делать то, что хочешь, делай то, что можешь. Или как можешь. Звание капитана... довершало что-то для меня. - Я рад, что ты дорос наконец до самого себя. Значит, с годами не теряешь инерции, мой мальчик? - Кажется, нет. - Майлз прищурился. Вновь обретенное спокойствие было на месте, но совсем не давило. - Форховиц утверждает, что я самый молодой Имперский Аудитор с Периода Изоляции. Насколько я понимаю, ты этого поста ни разу не занимал. - Нет. Как-то вот умудрился упустить. Твой дед тоже его никогда не занимал. И прадед. Вообще-то... нужно будет уточнить, но, мне кажется, ни один Форкосиган не был Имперским Аудитором. - Я проверил. Ни один. Я первый, - самодовольно сказал Майлз. - Я беспрецедентен. - Это не новость, Майлз, - улыбнулся граф.

ГЛАВА 29

Майлз стоял у таможни на самой большой пересадочной орбитальной станции Комарры. "Пахнет, как на космической станции, это точно". Не самый приятный запах - машинное масло, электроника, пот... Никакие фильтры не помогут против этого амбре. Но все это - знакомое, родное, близкое. Очень ностальгический запах. Станция - одна из дюжины орбитальных систем, вращающихся около наполовину пригодной для жизни планеты. Еще три, более отдаленные, кружились вокруг слабой звезды. Все они обслуживали шесть п-в-туннелей и потому являлись одновременно и военными и коммерческими. Отсюда грузы, пассажиры, военные отправлялись на Барраяр, на Пол, Ступицу Хеджена, Зергияр, Эскобар... Да еще и оживившаяся торговля с Ро Кита. Местные таможенные пошлины вносили немалый вклад в казну Барраярской империи. Все это - часть Барраяра. Не забыть бы сказать об этом Элли Куин. Куин на Комарре должно понравиться. Закрытые куполами города должны напоминать ей родину - космическую станцию. Впрочем, обязанности лорда Форкосигана вынуждают его жить в Форбарр-Султане. Но можно ведь иметь второе жилище на одной из местных орбитальных станций. Такую крохотную космическую дачу... Вчера он проводил графа с графиней, улетевших обратно на Зергияр. Майлз прилетел с ними на правительственном курьерском корабле. За пять дней в замкнутом и относительно спокойном пространстве прыжкового корабля они успели наконец поговорить. Воспользовавшись случаем, Майлз выпросил у отца личного оруженосца, старого доброго Пима. Графиня поворчала, что в обмен неплохо бы отдать матушку Кости, но Майлз свою кухарку отстоял. Толпа на выходе с таможенного контроля увеличилась. Пассажиры, обремененные лишь ручной кладью, устремились к пересадочным туннелям. Майлз встал на цыпочки, но это мало помогло. Добрых девять десятых толпы уже успело рассосаться, когда в проходе появилась Куин, одетая по комаррской моде в белый шелковый блузон и брюки. Наряд очень шел к ее темным кудрям и сияющим карим глазам. Впрочем, Куин в любом наряде выглядела потрясающе, даже в драном, перемазанном грязью комбинезоне. Она тоже оглядывалась в поисках Майлза и издала радостное "Хе!", увидев, как он машет рукой из-за чьих-то спин. Элли быстро направилась к нему, кинула на пол серую сумку, которую несла на плече, и бросилась ему в объятия. "Куин, моя Куин". После доброй дюжины поцелуев они отодвинулись друг от друга ровно настолько, чтобы можно было разговаривать. - Так почему ты попросил меня привезти все твое барахло? - подозрительно поинтересовалась она. - Мне это совсем не нравится. - А ты привезла? - Да. Оно на таможне. Эти ребята совсем ошалели при виде содержимого, особенно оружия. Мне надоело с ними спорить. Ты у нас - барраярец, вот ты с ними и разбирайся. - Пим, - Майлз подозвал оруженосца. - Возьмите у командора Куин квитанции и спасите мою собственность от нашей бюрократии, будьте добры. Переадресуйте все в особняк Форкосиганов и отправьте грузовым кораблем. Потом возвращайтесь в гостиницу. - Слушаюсь, милорд. - Пим взял документы и пошел на таможню. - И это весь твой багаж? - Майлз кивнул на сумку. - Как всегда. - Тогда - в гостиницу. Она очень ничего. - На самом деле лучшая на всей станции, класса люкс. - Я... э-э-э... снял нам на ночь апартаменты. - Надеюсь. - Ты ужинала? - Нет. - Отлично, я тоже. Они дошли до ближайшего транспортного терминала и уже через несколько минут были на месте. Интерьер гостиницы был весьма элегантным, широкие коридоры устланы толстыми мягкими коврами, персонал - любезный и вышколенный. Апартаменты - вполне просторные, то есть подходящие для целей Майлза. - Твой генерал Аллегре очень щедр, - заметила Элли, разбирая свой багаж после краткого ознакомления с сибаритской ванной. - Возможно, мне понравится на него работать. - Думаю, понравится, но этот номер я оплачиваю из собственного кармана. Мне хотелось побыть с тобой в каком-нибудь спокойном месте, чтобы мы могли поговорить, прежде чем ты завтра встретишься с Аллегре и шефом департамента по делам галактики. - Тогда... я не совсем понимаю, что происходит. Вдруг получаю от тебя вшивое послание, где ты выглядишь как зомби и бормочешь о том, что Иллиан застукал тебя с этим подделанным докладом о бедолаге Форберге. А я тебя предупреждала! Потом - полная тишина, ни ответа ни привета! А затем я получаю сообщение, где ты радостно чирикаешь, что у тебя уже все хорошо, и перестаю понимать вообще что бы то ни было. Следом - предписание срочно прибыть с докладом на Комарру, причем никаких объяснений, никакого намека на новое задание, за исключением приписки от тебя с просьбой прихватить все твое барахло, а оплату за багаж включить в счет СБ. Ты вернулся на службу в Имперскую безопасность или нет? - Нет. Здесь я в роли консультанта, чтобы познакомить тебя с твоими новыми боссами. Теперь у меня... э-э-э... другая работа. - Я действительно ничего не понимаю. Твои сообщения, как всегда, таинственны... - Трудно отправлять любовные послания, когда знаешь, что все проверяется цензорами СБ. - Да, но на сей раз они были вовсе не понятны. Что с тобой происходит? - В ее голосе чувствовался такой же подавляемый страх, какой испытывал сам Майлз. "Неужели я тебя теряю?" Нет, не страх. Уверенность. - Я попытался пару раз составить послание, но... все было слишком сложно и совсем не то, что мне бы хотелось отправлять по лучу. А отредактированная версия больше походила на белиберду. К тому же мне все равно нужно было увидеть тебя лично. Это длинная история, в основном засекреченная. Факт, который я намерен полностью игнорировать. Я это могу, ты же знаешь. Хочешь спуститься вниз поужинать, или заказать ужин в номер? - В номер. И объяснения, Майлз, - раздраженно ответила она. Он временно отвлек ее от разговора, предложив обширное меню. Ему надо было собраться с мыслями. Толку от этого оказалось не больше, чем от предыдущих раздумий, на которые он убил несколько недель, готовясь к сегодняшнему разговору. Они сделали заказ и уселись рядом на маленькой кушетке, глядя друг на друга. - Чтобы объяснить тебе насчет моей новой работы, я сперва должен рассказать, каким образом я ее получил и почему Иллиан больше не возглавляет Имперскую безопасность... - И Майлз рассказал ей все, начиная с иллиановского срыва, попутно поведав о Лаисе и Дуве Галени, все больше и больше возбуждаясь, размахивая руками и вышагивая по комнате. Рассказал о своем лечении. О предложенной Грегором работе. Все, как было, во всех подробностях. Он не знал, как рассказать о путешествии внутрь самого себя. В конце концов, Элли ведь не барраярка. Она напряженно слушала его, одновременно обдумывая услышанное. "Да, любимая, нам обоим надо подумать, прежде чем мы поговорим с тобой сегодня ночью". Она не произнесла ни слова, пока слуга, принесший ужин, не расставил его на столе и не ушел. Да и потом заговорила не сразу, а лишь съев пару кусков. Может, ей тоже все кажется безвкусным, как и ему? А когда Элли заговорила, то ровным, нейтральным тоном: - Имперский Аудитор... звучит вроде бухгалтера. Это не ты, Майлз. - Теперь я. Я принял присягу. Это один из барраярских терминов, который означает совсем не то, что ты думаешь. Не знаю... Имперский Агент? Чрезвычайный Прокурор? Чрезвычайный Посол? Генеральный Инспектор? Это одновременно и все выше перечисленное, и ни одно из них. Это то... то, что нужно в данный момент Грегору. Практически неограниченное... Я даже передать тебе не могу, насколько мне это подходит. - Ты раньше никогда об этом не упоминал как об одном из твоих стремлений. - Потому что даже представить себе не мог, что такое возможно. Но эта не та работа, которую обычно представляют тому, кто к ней стремится. Желать - да, но никак не стремиться. Для нее требуется... бесстрастие, а не страсть, даже относительно себя самого. Элли, нахмурившись, молчала целую минуту. Наконец, явно собрав все свое мужество, она задала прямой вопрос: - А где во всем этом место мне? Нам? Означает ли это, что ты больше никогда не вернешься к дендарийцам? Майлз, я ведь могу больше никогда тебя не увидеть. - Голос ее чуть дрогнул. - Это... одна из причин, по которой я хотел сегодня поговорить с тобой наедине, до того, как завертятся завтрашние дела. - Теперь настал его черед замолчать. - Понимаешь, если ты... если ты останешься здесь... если ты станешь леди Форкосиган, то сможешь быть со мной все время. - Нет... - Забытая еда давно бы остыла, если бы не стояла на автоподогреве. - Все это время я бы была с лордом Форкосиганом. Не с тобой, Майлз. Не с адмиралом Нейсмитом. - Адмирал Нейсмит - всего лишь моя выдумка, Элли, - ласково ответил он. - Мое личное изобретение. Полагаю, я довольно-таки эгоистичный актер, потому что я рад, что тебе понравилось. В конце концов я ведь создал его из себя. Но это не весь я. Она покачала головой: - В последний раз ты сказал, что больше не станешь просить меня стать леди Форкосиган. Вообще-то ты говорил это каждый раз, как предлагал мне выйти замуж за лорда Форкосигана. - Это еще один последний раз, Элли. Только теперь уже действительно последний. Я... Если честно, я должен рассказать тебе о второй части, точнее, о другом предложении. То, что последует завтра, вместе с новым контрактом для дендарийцев. - Да черт с ним, с контрактом! Ты пытаешься поменять тему, Майлз. Что насчет нас? - Я не могу иначе. Тут нужна полная откровенность. Завтра мы, то есть Аллегре, СБ и я, Барраяр, если тебе угодно, мы предложим тебе звание адмирала. Адмирал Куин, командующая Дендарийским Флотом Свободных Наемников. Ты станешь работать с Аллегре, в точности по той же схеме, что я работал с Иллианом. Глаза Куин расширились, загорелись и снова потухли. - Я не могу делать твою работу, Майлз. Я к этому совсем не готова. - Ты уже делала мою работу. Ты вполне готова, Куин. Это я тебе говорю. Она улыбнулась его знакомой властной интонации, которая так часто вела их всех к совершенно невозможным достижениям. - Признаюсь... что хотела командовать. Но не так скоро и не такой ценой. - Время пришло. Твое время. Мое. Вот так. Элли пристально посмотрела на него, пораженная его тоном. - Майлз... я не хочу сидеть на планете всю оставшуюся жизнь. - Целая планета - это чертовски большое место, Элли. К тому же в Барраярской империи их три. - Значит, в три раза хуже. - Наклонившись, она схватила его за руки и крепко сжала. - Предположим, я сделаю тебе другое предложение. Плюнь на Барраярскую империю. Дендарийский флот вполне проживет и без императорских контрактов, хотя, должна признать, благодаря тебе они всегда были очень выгодными. Флот существовал задолго до того, как Барраяр вообще возник на нашем горизонте, и будет существовать и дальше, когда они все провалятся в свой проклятый гравитационный колодец. Мы - космонавты, нам не нужны никакие планеты. Поезжай со мной! Будь адмиралом Нейсмитом, стряхни грязь со своих сапог! Я выйду замуж за адмирала Нейсмита мгновенно, если ты этого хочешь. Мы с тобой станем такой командой, что о нас будут слагать легенды! Ты и я, Майлз, подальше отсюда! - Я пытался, Элли. Пытался много недель. Ты и представить себе не можешь, как я пытался. Но я никогда не был наемником. Ни единой секунды. В ее темных глазах вспыхнул гнев. - И ты думаешь, что имеешь моральное превосходство над всеми нами?! - Нет, - вздохнул он. - Но это делает меня Майлзом Форкосиганом. А не Майлзом Нейсмитом. Она покачала головой. А, отказ. Точно, отказ. - В тебе всегда было что-то, до чего я никогда не могла добраться. - Ее голос звенел от боли. - Знаю. Я годами пытался изгнать из себя лорда Форкосигана. И не смог, даже ради тебя. Ты не можешь выбрать часть меня, Элли. Я либо все, либо ничего. - Ты можешь быть чем тебе угодно, Майлз, и где угодно! Он мрачно усмехнулся: - Нет. Я обнаружил, что во многом ограничен. - Теперь уже он сжал ее ладони. - А ты, возможно, можешь выбирать. Поедем на Барраяр, Элли, и будь... Отчаянно несчастлива со мной? Она рассмеялась: - Это что, еще большая откровенность? - На длинном пути другого не дано. А я думаю об очень длинном пути. - Майлз, я не могу. То есть твой дом очень красивый для планеты, но там, внизу, такая тоска! - Ты можешь сделать это менее тоскливым. - Я не могу... не могу быть тем, что ты хочешь. Не могу быть твоей леди Форкосиган. Майлз отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и раскрыл руки. - Я могу дать тебе все, что у меня есть. Я не могу дать меньше. - Но взамен ты хочешь всю меня. Адмирал Куин сгорела, а из пепла возникла... леди Форкосиган. Возрождение - не мое амплуа, Майлз. Это по твоей части. - Она беспомощно покачала головой. - Уезжай со мной. - Останься со мной. "Любовь побеждает не все". Наблюдая за ее внутренней борьбой, Майлз вдруг понял, что испытывал генерал Гарош. Может, Гарош тоже не получил удовольствие от своей моральной пытки. "Единственное, чем нельзя пожертвовать ради своего самого сокровенного желания..." Он крепче сжал ее ладони, желая от всего сердца не любви, а истины. - Тогда выбери Элли. Какой бы Элли это ни окажется. - Элли, это... адмирал Куин. - Так я и думал. - Тогда зачем ты со мной это делаешь! - Потому что тебе нужно выбрать сейчас, раз и навсегда. - Ты вынудил меня к этому! - Совершенно верно. Я могу жить с тобой. Я могу жить без тебя, если придется. Но я не могу стоять на месте, Элли, даже ради тебя. Полная консервация не есть жизнь, Элли, это - смерть. Уж я-то знаю. Она медленно кивнула: - Я понимаю. Она начала помешивать свой суп, наблюдая за тем, как он за ней наблюдает...

* * *
Они занялись любовью в последний раз, в память о прошлых временах. Это было прощание. Потом они долго сидели молча. - Ты рожден быть солдатом, - нарушила наконец молчание Элли. - А не каким-то... высокопоставленным бюрократом. Майлз расстался с мыслью объяснить ей, что собой являет благородный и древний пост Имперского Аудитора. - Чтобы стать великим полководцем, нужна великая война. Но таковой сейчас нет, во всяком случае, тут. Цетагандийцы впервые за последние десять лет успокоились. Пол не агрессивен. Да и вообще мы сейчас в прекрасных отношениях со Ступицей Хеджена. Архипелаг Джексона довольно мерзок, но они там слишком разобщены, чтобы представлять собой реальную угрозу. Самой большой опасностью в данной области галактики являемся мы, но нашу энергию поглощает Зергияр. А я не уверен, что жажду сдать себя в аренду на завоевательную войну где-нибудь в другом месте. - А твой отец это делал. И весьма успешно. - Успех был неоднозначен. Тебе следует повнимательнее изучить нашу историю, любовь моя. Но я - не мой отец. Мне не обязательно повторять его ошибки, я вполне могу изобрести и свои собственные. - Ты что-то стал таким политиканом в последнее время. - Это теперь моя епархия. Военная служба годится только тем, кто может стоять и ждать, а жизнь коротка. Если Империи когда-нибудь снова потребуются мои военные таланты, мне пришлют уведомление по комму. Элли выгнула брови и устроилась поудобнее, взбив подушки. Майлз положил ее голову себе на грудь и начал поглаживать волосы, наматывая на пальцы завитушки. Она начала водить рукой по его телу. Майлз чувствовал, как на них нисходит спокойствие, уходит прочь напряжение и ужас. Боль сменилась грустью и меланхолией, тихой и вполне понятной. - Так... - произнес он наконец. - Никто не говорил, что время от времени не будет возникать необходимости в очередных спасательных операциях. Напоминаю тебе как адмиралу Куин, что твое место на командном пункте. Не шляйся с боевыми подразделениями. Это недостойно старшего офицера и слишком опасно. - Ты жуткий ханжа, любовь моя. Майлз предусмотрительно решил с этим не спорить. Он кашлянул. - Есть еще одна вещь, о которой я хотел тебя попросить. Об одной услуге. Это касается сержанта Тауры. Элли напряглась. - Что именно? - Когда мы с ней виделись в последний раз, я заметил у нее седину. Ты знаешь, что это означает. Я тут недавно переговорил об этом со стариной Канабе, ты должна его помнить. Он говорит, что с момента начала метаболического срыва у нее будет пара месяцев, не больше, затем наступит конец. Пообещай, что дашь мне знать вовремя, причем так, чтобы она успела-с флотом, или где она там будет в этот момент - прибыть сюда, до того, как уйдет. Я... не хочу, чтобы она умирала в одиночестве. Это обещание, которое я дал себе давным-давно, и намерен его сдержать. Элли угнездилась обратно. - Хорошо, - серьезно ответила она и через некоторое время добавила: - Так... ты все же спал с ней? - Хм... - Он сглотнул. - Она была еще до тебя, Элли. - И через минуту добавил: - И потом тоже. Иногда. Очень редко. - Ха! Я так и знала! - Ну... А ты? Был и у тебя кто-нибудь, когда я отсутствовал? - Нет. Я была хорошей девочкой. Ха! - И добавила: - Ну а до тебя... До тебя это была другая Куин. - Думаю, это и так понятно, но, просто на всякий случай... ты ведь понимаешь, что отныне свободна от всяких обязательств? - С тем, чтобы ты был свободен тоже? Ты к этому ведешь? - Коснувшись его лица, она улыбнулась. - Мне не нужно, чтобы ты давал мне свободу, любовь моя. Я могу освободиться и сама, в любое время, когда захочу. - Это как раз то, что мне всегда больше всего в тебе нравилось. - Поколебавшись, он все же спросил: - А ты захочешь захотеть? - Ну, это уже совсем другой вопрос, не так ли? - мягко ответила она. Они долго смотрели друг на друга, а потом Элли сказала очень ласково и доброжелательно: - Надеюсь, ты найдешь свою леди Форкосиган, Майлз. Кем бы она ни была. - Я тоже на это надеюсь, Элли, - вздохнул он. - Хотя терпеть не могу искать. - Лентяй, - промурлыкала она. - И это тоже. Ты здорово меня избаловала. - Мне следует извиниться? - Никогда. Последовал долгий поцелуй. - А пока ты будешь в поиске, мы будем с тобой встречаться? Время от времени? - Может быть... Не знаю. Если окажемся на одной и той же планете в одно и то же время. Вселенная большая. - Так почему же я вечно наталкиваюсь на одни и те же лица? Они предались неторопливым ласкам, не думая о времени. Нет ни будущего, ни прошлого, лишь маленький пузырек во времени, в котором есть только Элли и Майлз. Нежась, Элли пробормотала ему в волосы: - Как ты думаешь, твоя новая работа понравится тебе так же, как мне понравится моя? - Начинаю подозревать, что да. Знаешь, ты ведь действительно к этому готова. Я недавно получил довольно тяжелый урок на тему, как вредно оставлять компетентных подчиненных слишком долго без повышения. Следи в этом плане за личным составом. - А у тебя есть перспектива роста? Скажем, от Восьмого Аудитора до Первого? - Только если доживу. Что, если подумать, вполне вероятно. Я моложе их всех на добрых три десятилетия. Но Аудиторов нумеруют просто для удобства. На самом деле они все равны. Когда встречаются, то садятся в круг. Что весьма необычно для иерархии Барраяра. - Как Рыцари Круглого Стола, - предположила Элли. Майлз поперхнулся от смеха. - Если бы ты их видела... Ну, не знаю. Эти самые Рыцари Круглого Стола соревновались за почести фанатично. Именно поэтому старина Артур и придумал круглый стол, чтобы положить этому конец. А Аудиторы... не могу сказать, что лишены амбиций, иначе бы они не достигли таких высот. Превыше амбиций? Эти барраярские паладины - удивительно незаинтересованная компания. Мне не терпится узнать их получше. Он живописно изобразил своих новых коллег. Элли невольно улыбнулась. - Боже мой, Майлз, я начинаю думать, что ты там хорошо впишешься. - Тебе не доводилось чувствовать себя как дома в месте, где ты ни разу до этого не была? Это примерно то же самое. Это... очень необычно. Но вовсе не неприятно. Она поцеловала его в лоб - благословляя. Он поцеловал ей руку - на счастье. - Ну, раз уж ты твердо решил стать штатским, то будь хорошим бюрократом-паладином, - решительно сказала она. - Чтобы я тобой гордилась. - Я постараюсь, Элли. Возвращение с Комарры на Барраяр прошло спокойно. Майлз приехал в особняк Форкосиганов тихим зимним вечером и обнаружил, что там тепло и все готово к его приезду. Он решил, что завтра пригласит на торжественный ужин Дува с Делией и остальных представителей семейства Куделка. Но сегодня он предпочел перекусить на кухне со своим оруженосцем и матушкой Кости. Его кухарка была несколько шокирована столь грубым вторжением на ее территорию. Но Майлз веселил ее до тех пор, пока она, рассмеявшись, не огрела его полотенцем. Капрал Кости, заглянув после дежурства, был накормлен по всем правилам и поиграл с котятами, жившими теперь в коробке возле плиты. Капрал с матушкой Кости сообщили Майлзу последние новости о Мартине, который служил теперь в учебке. После ужина Майлз отправился в винный погреб и церемонно выбрал одно из самых редких и старых дедовых вин. Открыв бутылку, он обнаружил, что вино прокисло, но все равно выпил немного - чисто символически. Затем решительно вылил вино в ванну и пошел за другим, более позднего урожая. С лучшим хрустальным бокалом в руке он уселся в невероятно удобное кресло у окна, наблюдая за танцем снежинок. Он чокнулся со своим отражением. Так за что пьем? За третью смерть адмирала Нейсмита? Первая - на Архипелаге Джексона, вторая - в кабинете Иллиана, третья и последняя - в деле с Лукасом Гарошем. Он уселся поудобнее и приготовился часок пожалеть сам себя, потягивая вино. Но вместо этого вдруг обнаружил, что тихо смеется, откинувшись в кресле. Подавив смех, он подумал, что наконец спятил. "Как раз наоборот". Гарош не был чудотворцем. Не был даже учеником чародея. Он не мог ни подарить, ни отнять Нейсмита. Но Майлза до сих пор охватывала криогенная дрожь при мысли, насколько он был близок к тому, чтобы собственноручно отдать себя Гарошу. Ничего удивительного, что он смеется. Он вовсе не оплакивает смерть. Он празднует побег. - Я не умер. Я здесь. - Он коснулся своей испещренной шрамами груди. Было странно и одиноко чувствовать себя единым целым. Не восходящим лордом Форкосиганом, не потерянным Нейсмитом, а чем-то цельным, единым, навсегда. "Не слишком ли много тут народу?" "Не очень". Харра Журик оказалась почти права. Идя вперед, он обрел свою новую жизнь; Его улыбка стала еще шире. Его начинало очень интересовать, каким будет его будущее.

1 Следовательно (лат.). 2 Здесь: за глаза (лат.). 3 после свершившегося факта (лат.). 4 в месте нахождения (лат.).
Лоис Макмастер БУДЖОЛД БАРРАЯР
Энн и Полу

Глава 1

"Мне страшно". Корделия отодвинула штору и посмотрела вниз, на залитый солнцем двор городской резиденции Форкосиганов и подъездную аллею. Длинная серебристая машина промчалась под полукруглой аркой и затормозила возле чугунной ограды, обсаженной густым кустарником с Земли. Правительственная машина. Открылась задняя дверца, и из машины вышел человек в зеленом мундире. Третий этаж искажал перспективу, однако Корделия сразу узнала командора Иллиана - только он не признавал никаких головных уборов. Командора скрыл портик. "Беспокоиться стоит, когда Имперская служба безопасности пожалует к тебе среди ночи". Но где-то глубоко под сердцем затаился страх: "Зачем я прилетела сюда, на Барраяр? Что я сделала с собой, со своей жизнью?" В коридоре послышались тяжелые шаги, и дверь гостиной отворилась. Появился сержант Ботари. - Миледи, пора ехать. - Спасибо, сержант. Она опустила занавеску и осмотрела себя в зеркале над старинным камином (трудно поверить, но люди здесь до сих пор сжигают растительное сырье просто для обогрева жилищ). Она вскинула голову над жестким кружевным воротником, одернула рукава жакета и легким движением колен слегка расправила длинную пышную юбку -такие носят жены здешних форов. Юбка и жакет были бежевые. Этот цвет -цвет полевой формы Бетанского астроэкспедиционного корпуса - немного успокоил Корделию. Она пригладила темно-рыжие волосы, расчесанные на прямой пробор, и сколола их над висками двумя эмалевыми гребнями. Из зеркала на нее внимательно смотрела сероглазая женщина. Нос, конечно, мог быть и поменьше, подбородок тяжеловат, но в целом - смотрится неплохо. Вполне приемлемо для ее роли. Хорошо. Если она захочет выглядеть изящной, ей достаточно встать рядом с сержантом Ботари. Он возвышался рядом - на все свои два метра. Корделия считала себя высокой, но едва доставала сержанту до плеча. Лицо Ботари было похоже на лицо химеры - плоское, уродливое, настороженное, с крючковатым носом, а короткая военная стрижка лишь подчеркивала все неровности его черепа. Даже элегантная темно-коричневая ливрея, расшитая серебряными гербами Форкосиганов, не прибавляла ему привлекательности. "Но для его должности - очень даже подходящая внешность". Ливрейный слуга. Вот так понятие! Чему он служит? "Жизни, изобилию, священной чести и начинаниям нашим". Она приветливо кивнула отражению сержанта, повернулась и пошла за ним по лестницам и переходам резиденции Форкосиганов. Надо как можно скорее научиться ориентироваться в этом лабиринте. Неловко было бы заблудиться в собственном доме и спрашивать дорогу у кого-нибудь из охранников - особенно ночью, завернувшись в полотенце после душа. "Я ведь когда-то была командиром нуль-звездолета. Правда". Уж если ей удавалось разбираться в пятимерной навигации, то с какими-то тремя измерениями просто грех не справиться. Они вышли на площадку широкой винтовой лестницы, грациозно сбегавшей вниз, к черно-белому вестибюлю. Разлетающаяся юбка создавала ощущение полета. У последней ступени их поджидал высокий молодой человек, опиравшийся на трость. Заслышав их шаги, он поднял голову и улыбнулся Корделии. Лицо лейтенанта Куделки было столь же приятным, сколько лицо Ботари -отталкивающим, и даже горькие морщинки в уголках глаз и рта не портили его. Корделия знала, что длинные рукава и воротник-стойка скрывают паутину тонких красных шрамов, покрывающих большую половину его тела. Обнаженный Куделка мог бы служить наглядным пособием на лекции по изучению нервной системы: каждый шрам соответствовал погибшему нервному волокну, извлеченному и замененному искусственным - тончайшей серебряной нитью. Лейтенант Куделка еще не совсем привык к своей новой нервной системе, да и работа хирургов была явно ниже бетанских стандартов. "Скажем прямо: здешние хирурги - неуклюжие и невежественные мясники". Корделия постаралась скрыть свои мысли. Куделка неловко повернулся и кивнул Ботари: - Привет, сержант. Здравствуйте, леди Форкосиган. Это новое имя все еще звучало непривычно, неестественно. Она улыбнулась в ответ: - Доброе утро, Ку. Где Эйрел? - В библиотеке с командором Иллианом - выбирают место для монтажа шифровального комм-пульта. Они сейчас придут. Да вот и они. Корделия проследила за его взглядом. Под аркой появился Иллиан -худой, невзрачный и вежливый, а рядом с ним - плотный, крепко сбитый мужчина лет сорока с небольшим, выглядевший в парадном имперском мундире очень и очень величественно: лорд Эйрел Форкосиган, адмирал в отставке, ради которого она прилетела на Барраяр. - Приветствую вас, миледи, - негромко произнес лорд-регент, протягивая руку. Тон был сдержанным, но в ясных глазах Эйрела Форкосигана светилась искренняя любовь. "Похоже, в этих двух зеркалах я выгляжу невиданной красавицей - в отличие от того, что минуту назад видела наверху. Отныне я буду смотреться только в них - в глаза моего мужа". Слова "мой муж" укоренились в сознании так же быстро, решительно и крепко, как ее рука легла в его руку. А вот новое имя, "леди Форкосиган", по-прежнему словно отскакивало от Корделии. Она посмотрела на Ботари, Куделку и Форкосигана, оказавшихся на какой-то момент рядом. "Трое ходячих инвалидов. И я - женщина из вспомогательных войск. У Ку изувечено тело, у Ботари - разум, у Эйрела -дух. Все они получили почти смертельные ранения на прошлой, эскобарской, войне, но жизнь все же продолжается. Шагай вперед вместе с ней или умирай. Неужели мы все наконец начинаем выздоравливать? Хотелось бы в это верить". - Ты готова, мой дорогой капитан? - спросил Форкосиган. - Настолько, насколько это возможно. Командор и лейтенант направились к машине. Рядом с быстро шагавшим Иллианом нетвердая походка Куделки была особенно заметна, и Корделия сочувственно посмотрела ему вслед. Она взяла мужа под руку, и они пошли следом за ними, оставив резиденцию на попечение Ботари. - Что намечено на ближайшие дни? - спросила Корделия. - Ну, сначала, конечно, эта аудиенция, - ответил Форкосиган. - Потом я встречаюсь с членами совета графов. Всеми приготовлениями займется граф Фортела. Через несколько дней будет получено одобрение Объединенного совета, и затем меня приведут к присяге. У нас не было регентов уже сто двадцать лет - одному Богу известно, что за ритуал они раскопают в своих архивах. Куделка уселся рядом с водителем, а командор Иллиан расположился в салоне, напротив Корделии и Форкосигана. Увидев, какой толщины стекло разделяет кабину водителя и пассажирский салон, Корделия поняла, что машина бронирована. Иллиан дал знак шоферу, и автомобиль плавно выехал на улицу. Внутрь не проникало практически ни звука. - Супруга лорда-регента. - Корделия попробовала эти слова на вкус. -Теперь это мой официальный титул? - Да, миледи, - ответил Иллиан. - С ним связаны какие-нибудь служебные или общественные обязанности? Иллиан взглянул на Форкосигана. Тот ответил: - Гм... И да, и нет. Тебе надо будет посещать всевозможные церемонии, начиная с похорон императора. Это мероприятие станет чертовски утомительным для всех - за исключением, кажется, самого Эзара, который вот-вот испустит дух. Не знаю, назначил ли он определенный день собственных похорон, но не удивлюсь, если это так. А общественные дела... Ну, их будет столько, сколько ты пожелаешь. Благотворительность, важные бракосочетания, крестины и похороны, встречи депутаций из провинций -короче, связь с общественностью. То, что с таким блеском получается у вдовствующей принцессы Карин. - Заметив ужас в глазах жены, Форкосиган поспешно добавил: - Но, если захочешь, можешь вести сугубо частную жизнь. Сейчас у тебя для этого есть прекрасный предлог. - Он обнял жену и незаметно погладил пока еще плоский живот Корделии. - По правде говоря, я бы предпочел, чтобы ты себя не слишком утруждала. Ну а с политической точки зрения... Мне бы очень хотелось, чтобы ты стала связующим звеном между мной и вдовствующей принцессой и принцем. Подружись с ней, если сможешь, - она очень замкнутая женщина. А воспитание маленького императора - жизненно важное дело. Мы не имеем права повторить ошибку Эзара Форбарры. - Могу попробовать, - вздохнула она. - Нелегкая эта роль - быть барраярским фором. - Только не принуждай себя. Я совсем не хочу, чтобы ты чувствовала себя связанной. Кроме того, есть еще одно соображение. - И почему это меня не удивляет? Но продолжай. Он помолчал, тщательно подбирая слова. - Когда покойный принц Зерг обозвал графа Фортелу фальшивым прогрессистом - он не так уж ошибался. Сильней всего задевают те насмешки, в которых есть доля правды. Граф пытался создать свою Партию прогресса из аристократов - из тех, кто уже имеет реальную власть, как сказал бы он сам. Ты видишь изъян в его рассуждениях? - Изъян величиною примерно с каньон Хогарта на моей родной планете? Да, вижу. - Ты - бетанка, и к тому же знаменита на всю Галактику. - Ну, полно. - У нас тебя считают героиней. По-моему, ты это не совсем осознаешь. Кстати, мне это очень лестно. - Я надеялась, что ничем не выделяюсь. Да и с чего мне быть популярной - после того, что мы сделали с вами на Эскобаре? - Это - особенность национальной психологии. Превыше всего барраярцы ценят воинскую доблесть. А ты как бы объединяешь два враждующих лагеря: военную аристократию и прогалактический плебс. С твоей помощью я мог бы перетянуть на сторону императора весь центр Лиги защиты народа. Если, конечно, ты согласишься разыграть мои карты. - Боже правый! И давно ты это обдумываешь? - Саму проблему - давно. Твою роль - только с сегодняшнего дня. - И ты видишь меня в качестве номинального вождя какой-то партии? - Нет-нет. Мне же предстоит присягать, что я не допущу именно этого. Передать принцу Грегору императорский титул без реальной власти - значило бы нарушить дух моей клятвы. Но я хотел бы... Я хотел бы найти способ привлечь на государственную службу лучших представителей всех классов, племен и партий. Форы - слишком малая группа, чтобы можно было черпать таланты только оттуда. Правительство должно стать похожим на армию -точнее говоря, на армию в идеале, когда способные продвигаются по службе вне зависимости от их происхождения. Император Эзар пытался сделать что-то подобное, укрепляя министерства за счет графов, однако его затея провалилась - графы бестолковы, а чиновники продажны. Но существует же какой-то способ найти равновесие! Корделия вздохнула. - Полагаю, нам придется сойтись на том, что полного согласия мы не достигли. И предупреждаю - буду стараться тебя переубедить. Иллиан приподнял бровь. Корделия откинулась на спинку сиденья, с грустью наблюдая за пролетавшей мимо окна столицей Барраяра -Форбарр-Султаном. Четыре месяца назад она выходила замуж не за регента, а всего лишь за отставного офицера барраярского генштаба. Конечно, мужчины после свадьбы обычно меняются, и чаще всего к худшему - но чтобы настолько?.. И так быстро? "Я под этим не подписывалась, сэр". - Вчера император Эзар выказал тебе необычайное доверие, назначив регентом. Не думаю, чтобы он был таким безжалостным прагматиком, каким ты его изображаешь, - заметила она. - Да, это демонстрация доверия, но она вызвана необходимостью. Значит, ты не обратила внимания на то, что капитан Негри приписан ко двору принцессы? - Нет. В этом есть какой-то скрытый смысл? - О да, и вполне очевидный. Негри остается в своей прежней должности шефа Имперской службы безопасности. Конечно, с докладами он будет приходить не к четырехлетнему мальчику, а ко мне. Командор Иллиан на самом деле будет только его помощником. - Тут Форкосиган с Иллианом обменялись ироническими взглядами. - Но можешь не сомневаться, на чьей стороне окажется Негри, если я... Э-э... Забудусь и начну примерять императорскую корону. Он наверняка имеет тайный приказ устранить меня при первых же признаках узурпаторских намерений. - О! Уверяю тебя, что не имею никакого желания сделаться императрицей Барраяра, - на тот случай, если ты сомневался. - Я так и думал. Машина затормозила перед воротами в каменной стене. Четверо охранников тщательно осмотрели прибывших, проверили пропуск Иллиана и дали разрешение ехать. Все эти охранники... И здесь, и в доме Форкосиганов - от кого они охраняют лорда-регента? Надо полагать, от каких-то людей этого странного мира, раздираемого междоусобной враждой. Ей все время вспоминалась одна фраза старого графа, очень ее насмешившая: "Если кругом столько навоза, значит, где-то поблизости пони". Очень барраярская фраза. На Колонии Бета лошадь встретишь разве только в зоопарке. "Если кругом столько охранников... Но ведь я никому не желаю зла, откуда же у меня могут взяться враги?" Иллиан уже несколько минут ерзал на своем месте. - Я прошу вас, сэр, - наконец обратился он к Форкосигану, - даже умоляю: пересмотрите ваше решение и переезжайте жить сюда, во дворец. Обеспечение безопасности... Все мои проблемы, - он чуть улыбнулся, и его курносая физиономия стала до неприличия мальчишеской, - решались бы гораздо легче. - И какие помещения вы бы мне предложили? - спросил Форкосиган. - Ну... После коронации Грегор с матерью перейдут в императорские апартаменты. Тогда комнаты принцессы Карин освободятся. - Вы хотите сказать: комнаты кронпринца Зерга. - Адмирал помрачнел. -Я бы предпочел, чтобы официальной резиденцией регента был дом Форкосиганов. Мой отец теперь все больше времени проводит в поместье, в Форкосиган-Сюрло. Думаю, он не будет возражать, если мы его потесним. - Право же, сэр, я не могу одобрить эту идею. Исключительно с точки зрения безопасности. Резиденция Форкосиганов расположена в старой части города. Планировка улиц там - хуже некуда. Под этим районом проходит по крайней мере три системы канализационных туннелей, а рядом - новые кварталы с высотными зданиями, откуда ваш дом легко... Э-э... Просматривается. Понадобится по крайней мере шесть постоянных постов, чтобы обеспечить самую элементарную защиту. - У вас достаточно людей? - Так точно. - Значит, резиденция Форкосиганов. - Заметив огорчение Иллиана, адмирал утешил его: - Возможно, это плохо с точки зрения безопасности, зато хорошо с точки зрения пропаганды, отличное свидетельство... Хм... Солдатской скромности нового регента. Притом и опасений насчет дворцового переворота поубавится. Они подъехали ко дворцу, по сравнению с которым даже трехэтажный особняк Форкосиганов казался миниатюрным. В этом колоссальном сооружении перемешались стили самых разных эпох - порталы, башни, пристройки теснили друг друга, образуя то единые архитектурные ансамбли, то уютные дворики, подчас - весьма гармоничные, подчас - довольно беспорядочные. Восточный фасад блистал великолепием каменной резьбы. Самым древним было западное крыло. Машина остановилась перед парадным входом на южной - современной -стороне дворца, и Иллиан повел чету Форкосиганов мимо еще одной группы охранников наверх по широкой каменной лестнице. Они поднимались медленно, подлаживаясь под неуверенные шаги лейтенанта Куделки. "Неужели здесь нет даже лифта?" - раздраженно подумала Корделия... А в противоположном крыле этого каменного лабиринта, в комнате с окнами на северный парк, на гигантской старинной кровати ждет своего смертного часа измученный болезнью, седой как лунь старик... Они вошли в просторный зал второго этажа, весь застеленный коврами и увешанный картинами. Повсюду - столики, заставленные какими-то изящными безделушками. Корделия предположила, что все это - тоже произведения искусства: она еще не разобралась, что на этой планете искусство, а что -промышленное производство. Здесь их ждал невысокий пожилой офицер с непроницаемым лицом - капитан Негри. Он тихо беседовал о чем-то со светловолосой, скромно одетой девушкой. С легендарным шефом Барраярской службы безопасности Корделия познакомилась накануне - после того, как в северном крыле дворца состоялись исторические переговоры Форкосигана с императором Эзаром Форбаррой, готовящимся оставить этот мир. Сейчас великий контрразведчик, сорок лет верой и правдой служивший своему господину, почтительно склонился к руке Корделии, и его "миледи" прозвучало без всякого сарказма, обычно так свойственного ему. А его молодая спутница выдержала взгляд Корделии, ответив еще более любопытным взглядом. Форкосиган и Негри обменялись краткими приветствиями, как люди, знающие друг друга уже столько лет, что все вежливые фразы давно спрессовались в некий символический возглас. - Это - мисс Друшикко. - Негри не столько представил, сколько обозначил незнакомку, небрежно махнув рукой в ее сторону. - И кто такая мисс Друшикко? - с веселым отчаянием спросила Корделия. Похоже, что здесь все, кроме нее, знают все заранее. - Я - служащая внутренних покоев, миледи, - отозвалась девушка, сделав нечто вроде реверанса. - А кому вы служите? Не считая покоев. - Принцессе Карин, миледи. Это - моя официальная должность. В списках капитана Негри я числюсь телохранителем первого класса. Трудно было сказать, какое из двух званий вызывало у нее большую гордость, но Корделии показалось, что скорее второе. - Я уверена, капитан не ошибся в оценке вашей квалификации. Это вызвало улыбку: - Спасибо, миледи. Я стараюсь. Повинуясь приглашающему жесту капитана Негри, все проследовали за ним в длинную, залитую солнцем комнату, многочисленные окна которой выходили на юг. Глядя на разностильную мебель, Корделия гадала: что это - бесценный антиквариат или потрепанное старье? На затянутом желтым шелком диванчике в дальнем конце комнаты сидела та, чью безопасность охраняла мускулистая мисс Друшикко. Вдовствующая принцесса Карин оказалась худой женщиной с задумчивым сосредоточенным взглядом. На вид ей можно было дать лет тридцать. Скромное серое платье, никаких украшений - единственной данью моде была высокая замысловатая прическа. Темноволосый мальчик лет четырех, будущий император Барраяра, с серьезным видом втолковывал что-то игрушечному стегозавру размером с кошку, а тот отвечал ему забавной скороговоркой. Принцесса велела сыну встать, выключить игрушку и сесть рядом. Малыш беспрекословно взобрался на диван и замер, продолжая крепко сжимать усаженного на колени кибернетического зверя. Корделия с удовольствием отметила, что маленький принц одет разумно, по возрасту: в удобный комбинезончик. Негри официально представил Корделию августейшим особам. Корделия не знала, следует ли ей поклониться, сделать реверанс или отдать честь - и в конце концов просто слегка наклонила голову. Внук Эзара Форбарры уставился на нее пугливо и настороженно, и Корделия улыбнулась, надеясь, что улыбка получится дружелюбно-успокаивающей. Форкосиган опустился на колено (только Корделии было видно, как он сглотнул) и спросил: - Вы знаете, кто я, принц Грегор? Мальчик немного отпрянул, прижался к матери и вопросительно посмотрел на нее. Та ободряюще кивнула. Лишь после этого прозвучал тонкий детский голосок: - Вы - лорд Эйрел Форкосиган. Форкосиган старался говорить как можно мягче, изо всех сил сдерживая свою бьющую через край энергию. - Ваш дедушка попросил меня быть при вас регентом. Кто-нибудь объяснил вам, что это значит? Грегор молча отрицательно покачал головой. Приподняв бровь, Форкосиган бросил на Негри взгляд, в котором читался легкий упрек. Но на лице капитана не дрогнул ни один мускул. - Это значит, что я буду исполнять обязанности вашего дедушки, пока вы не достигнете совершеннолетия - двадцати лет. Вместо вашего дедушки я буду заботиться о вас и вашей маме, прослежу, чтобы вы получили достойное образование и воспитание, которое даст вам возможность исполнить возложенную на вас миссию не хуже, чем это делал ваш дедушка. Чтобы вы стали хорошим правителем. Знает ли этот мальчуган, что такое правитель? Форкосиган избегал говорить "вместо вашего отца" - он старался вообще не упоминать о кронпринце Зерге, поняла Корделия. Зерг того и гляди вообще исчезнет из истории Барраяра - исчезнет так же бесследно, как он распылился во время космического боя. - Ну а пока, - продолжал Форкосиган, - ваша работа - хорошо учиться и слушаться вашу маму. Вы справитесь с этим, не правда ли? Грегор заморгал. - Я думаю, у вас прекрасно получится, - тут Форкосиган решительно кивнул мальчику - точно так же, как он кивал своим подчиненным-офицерам, и встал. "У тебя тоже все прекрасно получится, Эйрел", - подумала Корделия. - Раз уж вы здесь, сэр, - заговорил Негри, выдержав паузу на случай, если регент захочет сказать что-нибудь еще, - хорошо бы вам зайти в штаб. Мне хотелось бы показать вам два-три доклада. Последнее сообщение из Даркоя свидетельствует о том, что граф Форлакайл был уже мертв, когда резиденция загорелась, а это бросает новый свет - или тень - на данное дело. И еще надо решить вопрос о реорганизации Министерства политвоспитания... - Да нет, о его расформировании, - буркнул Форкосиган. - Возможно. И, как всегда, саботаж на Комарре... - Понял. Пошли. Корделия... Э-э... - Может быть, леди Форкосиган хочет задержаться и немного поговорить? - вежливо спросила принцесса Карин. Форкосиган благодарно посмотрел на нее: - Благодарю вас, ваше высочество. Проводив взглядом удалившихся офицеров, Карин чуть-чуть расслабилась. - Вот и хорошо. Мне хотелось побыть с вами вдвоем. Грегор соскользнул с дивана и вернулся к своей игре. А мисс Друшикко пристально посмотрела на закрывшуюся за мужчинами дверь. - Что с этим лейтенантом? - Ее голос прозвучал неожиданно резко. - Лейтенант Куделка попал под луч нейробластера, - сдержанно ответила Корделия, предполагая, что за странным тоном девушки скрывается неодобрение. - Это произошло год назад, когда он служил с Эйрелом на "Генерале Форкрафте". Потом его лечили, но, боюсь, операция выполнена ниже уровня галактических стандартов. Она прикусила язык - ее слова могут быть восприняты как критика в адрес хозяйки дома. Хотя, конечно, принцесса Карин не может отвечать за сомнительное качество барраярской медицины. - Его ранили во время эскобарской кампании? - заинтересовалась Друшикко. - В некотором роде это можно считать первым выстрелом эскобарской войны. Хотя стоит признать - стреляли в него свои. - Леди Форкосиган... Или, правильнее будет сказать "капитан Нейсмит"... Присутствовала при этом, - заметила принцесса Карин. - Так что она-то знает. Корделия не могла понять выражения ее лица. Однако теперь уже не приходилось сомневаться, что некоторые из знаменитых докладов Негри попадались на глаза ее высочеству. - Ужасно перенести такое! А прежде он, по-видимому, был очень спортивным, - сказала девушка. - Да. - Обрадовавшись, что ей не понадобится защищать Куделку, Корделия улыбнулась. - Я считаю, что нейробластер - мерзкое оружие. - Садитесь, леди Форкосиган. - Принцесса Карин похлопала по диванчику рядом с собой. - Дру, вы не отведете принца Грегора на полдник? Друшикко понимающе кивнула, словно в этой простой просьбе заключался какой-то особый, тайный смысл, взяла мальчика за руку и вышла. Из-за закрывшейся двери донесся детский голосок: - Друши, а можно мне пирожное с кремом? И еще одно - для Стегги? Корделия почтительно села рядом с принцессой, размышляя о докладах Негри и о том, как представляли себе на Барраяре недавнюю неудачную кампанию по захвату Эскобара. Эскобар, добрый сосед и союзник Колонии Бета... Оружие, уничтожившее наследного принца Зерга и его корабль в пространстве у Эскобара, было доставлено через заслон барраярского флота неким капитаном Корделией Нейсмит из Бетанского экспедиционного корпуса. Эта часть правды известна всем, и извиняться за нее не приходится. А вот закулисные события, происходившие в высшем командовании Барраяра, - вот они... Чреваты. Да, это самое подходящее слово - чреваты бедой, как неумело хранимые ядовитые отходы. Но додумать эту мысль до конца Корделия не успела - к ее ужасу, принцесса стремительно подалась вперед, порывисто схватила ее правую руку, поднесла к губам и поцеловала. - Я поклялась, - хрипло проговорила Карин, - что поцелую руку, убившую Джеса Форратьера. Спасибо вам. Спасибо. - Голос ее прерывался, лицо исказилось. Через несколько секунд она выпрямилась, снова овладев собой, и кивнула. - Спасибо. Господь да благословит вас. - О-о!.. - изумленная Корделия потерла место, куда пришелся поцелуй. - Э-э... Я... Эта честь принадлежит другому, миледи. Я присутствовала при том, как адмиралу Форратьеру перерезали горло, но сделала это не я. Карин сжала руками колени, глаза ее засияли. - Значит, все-таки лорд Форкосиган! - Нет! - Корделия досадливо поморщилась. - Капитану Негри следовало бы показать вам правдивый доклад. Это сержант Ботари. Тогда он спас мне жизнь. - Ботари?! - ахнула принцесса. - Чудовище Ботари? Ботари, сумасшедший ординарец Форратьера? - Я согласилась, чтобы меня обвинили вместо него, - пояснила Корделия, - потому что в противном случае сержанта пришлось бы казнить за убийство и мятеж, а так он остался цел. Но я... Но мне не следует присваивать заслуженные им похвалы. Я передам ему вашу благодарность, если желаете, но не уверена, что он помнит о происшедшем. После войны, еще до увольнения, его подвергли чудовищной психотерапии. Тому, что вы, барраярцы, называете терапией... - (Корделия подозревала, что методы здешней "психотерапии" соответствуют бетанской нейрохирургии.) - К тому же, насколько я понимаю, он и прежде был... Э-э... Не вполне нормален. - Да, - подтвердила Карин. - Я считала, что он - раб Форратьера. - Он смог... Смог переступить через рабство. Более героического поступка я никогда не видела. - Помолчав, Корделия спросила: - Вы вините адмирала Форратьера в... Э-э... Совращении принца Зерга? (Раз уж они говорят откровенно...) - Джес Форратьер... - Карин судорожно сжала руки, - ... Нашел в Зерге единомышленника. Изобретательного компаньона своих мерзких забав. Может быть, не вся вина лежит на Форратьере. Не знаю. - Помолчав, она добавила: - Эзар защищал меня от Зерга, когда я забеременела. Я не видела мужа больше года, а потом он погиб... - Эзар был прекрасным защитником. Надеюсь, Эйрел окажется не хуже, -осмелилась сказать Корделия. (Можно ли говорить об императоре Эзаре в прошедшем времени? Похоже, все остальные находят это вполне естественным.) Усилием воли Карин вернулась к реальности. - Чаю, леди Форкосиган? - улыбнулась она, возвращаясь к светскому тону. Прикоснувшись к комм-устройству, спрятанному в драгоценной броши на плече, принцесса отдала соответствующие распоряжения. Личная беседа была закончена, и теперь капитану Нейсмит требовалось быстро сообразить, как должна держаться леди Форкосиган на чаепитии у принцессы. Грегор и телохранительница появились почти одновременно с кремовыми пирожными. Покорив пылкими просьбами сердца дам, будущий император ухитрился получить вторую порцию, но третью Карин решительно запретила. Сын принца Зерга казался самым обычным мальчиком. Корделия наблюдала за ним и Карин с глубоким интересом. Материнство. Все с этим справляются. Насколько же тяжела эта ноша? - Как вам понравился ваш новый дом, леди Форкосиган? - любезно осведомилась принцесса. Именно таким, по барраярской традиции, должен быть разговор за чайным столом: никаких откровений. Не при детях. Корделия задумалась над вопросом. - Усадьба в Форкосиган-Сюрло просто великолепна. Это чудесное озеро... Оно больше любой водной поверхности на всей Колонии Бета, а Эйрел воспринимает его как нечто само собой разумеющееся. Лишь в эту минуту Корделия осознала, что слово "дом" по-прежнему означает для нее "Колония Бета". Ну и пусть - все равно она согласна провести оставшуюся жизнь в старом замке на берегу озера, в объятиях своего любимого мужа. - А столица... Ну, она, безусловно, занятнее всего, что есть у нас... На Колонии Бета. Хотя, - смущенно рассмеялась она, - здесь, по-моему, чересчур много солдат. В последний раз в окружении такого количества зеленых мундиров я была в лагере военнопленных. - Мы все еще кажемся вам врагами? - с любопытством спросила принцесса. - О... Вы перестали казаться мне врагами задолго до окончания войны. Просто жертвы, жертвы собственной слепоты. - У вас зоркие глаза, леди Форкосиган. - Принцесса сделала небольшой глоток, улыбаясь в чашку. Корделия изумленно моргнула. - Резиденция Форкосиганов действительно становится похожа на казармы, когда туда приезжает граф Петер, - заметила Корделия. - Все эти ливрейные слуги... Горничные сразу прячутся по углам. Кажется, издали я видела двоих, но пока ни одной не поймала. Конечно, я имею в виду барраярские казармы. Наша, бетанская, армия совсем другая. - У вас там могут служить все - и мужчины, и женщины? - спросила Друшикко. Уж не зависть ли горит в ее взгляде? - Конечно, все обязанности в нашей армии распределяются с учетом способностей и возможностей каждого, - пояснила Корделия, - и работа, требующая физической силы, достается мужчинам. Но это никак не связано со служебной иерархией. - Представляю, как уважают таких женщин, - вздохнула Друшикко. - Ну, если люди рискуют своей жизнью ради общества, то вполне естественно, что они пользуются уважением, - спокойно отозвалась Корделия. - Честно говоря, мне здорово не хватает моих подруг-офицеров. Умных женщин-техников, с какими я дружила дома. - (Вот оно опять, это двусмысленное слово "дом".) - Здесь ведь тоже должны быть умные женщины, раз так много умных мужчин. Интересно, где же они прячутся? Тут Корделия прикусила язык, она вдруг подумала, что Карин может истолковать эту фразу как оскорбительный выпад. Добавлять "не считая присутствующих" значило бы только усугубить неловкость. Впрочем, если принцесса и отметила бестактность последнего замечания своей гостьи, то не подала вида, а от дальнейших промахов Корделию спасло возвращение мужа. Почтительно распрощавшись и поблагодарив за прием, супруги покинули дворец. В тот же вечер командор Иллиан опять приехал в резиденцию Форкосиганов - на этот раз в сопровождении Друшикко, которая несла в руке большой чемодан и с любопытством осматривалась по сторонам. - Капитан Негри откомандировал мисс Друшикко для личной охраны супруги регента, - коротко объявил Иллиан. Эйрел одобрительно кивнул. Оставшись наедине с Корделией, Друшикко вручила ей большой запечатанный конверт без адреса. Корделия удивленно вскинула брови. Внутри оказался лист плотной бумаги кремового цвета, а на нем - всего две строки. Почерк был мелкий и аккуратный, подпись - четкая, без завитушек. "С наилучшими пожеланиями, - гласило письмо. - Она вам подойдет. Карин".

Глава 2

Проснувшись на следующее утро, Корделия обнаружила, что Форкосиган уже ушел. Она решила посвятить день покупке, которую задумала накануне, глядя, как Куделка с трудом взбирается по лестнице. А Друшикко исполнит роль проводника в задуманной экспедиции. Корделия оделась и отправилась разыскивать свою телохранительницу. Найти ее оказалось нетрудно: она сидела в коридоре у самой двери спальни, а при появлении Корделии встала по стойке "смирно". Право же, этой девушке просто необходима военная форма, решила Корделия: платье делает ее высокую мускулистую фигуру слишком массивной. Корделия не знала, может ли она в качестве супруги регента учредить собственную ливрею, и в течение всего завтрака развлекалась тем, что пыталась придумать такое одеяние, которое подошло бы этой красотке с внешностью валькирии. - А знаете, ведь вы - первая женщина-охранник, которую я встретила на Барраяре, - сказала Корделия, расправляясь с кашей, яичницей и кофе, которые, видимо, представляли собой традиционный барраярский завтрак. - Почему вы выбрали эту работу? - Ну, я же не настоящий охранник, как ливрейные слуги... - "Ага, опять магия мундира". - ... Но мой отец и трое братьев состоят на имперской службе. А охрана - самое близкое к тому, чтобы стать военной вроде вас, миледи. "Помешана на армии, как и все барраярцы". - Да? - В юности я занималась спортивным дзюдо. Но я слишком крупная, чтобы спарринговать с другими девушками. Никто не мог работать со мной в паре, а без конца отрабатывать прием без партнера - очень уж скучно! Но братья, бывало, тайком брали меня на свои тренировки, и вот там все получалось прекрасно. Еще в школе я стала чемпионкой Барраяра среди женщин. А потом, три года назад, к моему отцу пришел человек капитана Негри и предложил для меня работу. Тогда-то меня обучили обращению с оружием. Оказалось, принцесса Карин уже много лет просила подобрать ей телохранительницу, но найти подходящую, такую, чтобы выдержала все испытания, никак не удавалось. Хотя, - добавила она с вынужденной улыбкой, - женщине, которая в одиночку справилась с адмиралом Форратьером, вряд ли потребуются мои услуги. Корделия поперхнулась. - О! Мне просто повезло. Кроме того, сейчас я предпочла бы не вступать в рукопашный бой. Я ведь, знаете ли, беременна. - Да, миледи. Это было в одном из... - ... Докладов капитана Негри, - договорила Корделия. - Не сомневаюсь. Он наверняка узнал об этом раньше, чем я. - Да, миледи. - Когда вы были ребенком, ваши склонности поощряли? - Нет... Нисколько. Меня считали странной. Друшикко нахмурилась, и Корделия поняла, что вызвала неприятные воспоминания. Она внимательно посмотрела на девушку. - Старшие братья? Голубые глаза изумленно распахнулись. - Да. - Ну конечно. - "А я-то боялась Барраяра из-за того, что он делает со своими сыновьями. Немудрено, что им было трудно найти женщину, которая прошла бы все испытания". - Итак, вы обучены обращению с оружием. Превосходно. Вы можете сегодня повести меня за покупками? Телохранительница потупилась. - Да, миледи. Какие именно наряды вам угодно посмотреть? - вежливо спросила она, с трудом скрывая, насколько разочарована тряпичными интересами своей "настоящей военной" патронессы. - Где в городе можно приобрести действительно хорошую трость-шпагу? Глаза девушки снова вспыхнули. - О, я знаю такое место! Там покупают оружие все лорды и графы - и для себя, и для своих слуг. То есть... Внутрь я, конечно, никогда не заходила. Моя семья - не форы, - нам не разрешается иметь личное оружие. Только служебное. Но этот магазин считается лучшим. За руль сел один из ливрейных охранников старого графа Форкосигана. Корделия откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь видами города. Друшикко весьма ревностно относилась к своим служебным обязанностям; она не переставала настороженно вглядываться в людские толпы, окружавшие машину. Время от времени ее рука тянулась проверить парализатор, спрятанный под вышитым болеро. Они свернули в чистую узкую улочку. С обеих сторон возвышались фасады домов, построенных из тесаного камня. На вывеске оружейного магазина была указана лишь фамилия владельца "Синглинг" - небольшие золотые буквы. Очевидно, предполагалось, что если вы не знаете, куда попали, то и делать вам тут нечего. Охранник остался ждать на улице, а Корделия с Друшикко вошли в помещение, застеленное коврами и отделанное полированным деревом. В воздухе витал чуть слышный запах стали и ружейного масла, и Корделии вдруг вспомнился ее корабль. Ароматы дома в чужом краю! Разглядывая краем глаза деревянные панели, она мысленно прикинула их стоимость в бетанских долларах. Получилось нечто невообразимое. Но здесь, на Барраяре, дерево почти так же распространено, как пластик - и почти так же мало ценится. Вдоль стен тянулись искусно оформленные витрины со всевозможными типами и моделями личного оружия, разрешенного для ношения аристократам. Кроме парализаторов и охотничьих ружей, здесь имелась внушительная коллекция шпаг и кинжалов: видимо, суровые эдикты императора, запрещавшие дуэли, касались лишь их использования. Узколицый пожилой приказчик приблизился к посетительницам неслышными шагами. - Чем могу служить вам, леди? Он был любезен и предупредителен, и Корделия решила, что сюда, наверное, нередко захаживают барраярские аристократки, желающие купить подарки своим родственникам-мужчинам. Но за любезным тоном чувствовалось презрительное высокомерие знатока перед профанами. Ну что ж, пусть поважничает... - Мне нужна шпага-трость для мужчины выше среднего роста. Она должна быть... Да, примерно вот такая. - Корделия, прикинув рост Куделки, поставила ладонь на уровень своего бедра. - Ножны лучше бы пружинные. - Да, мадам. Приказчик исчез и вскоре вернулся с деревянной тростью, покрытой причудливой резьбой. - Пожалуй, слегка вычурная, - заметила Корделия. - Как она работает? Раздался щелчок, и деревянные ножны соскочили, обнажив длинный тонкий клинок. Корделия протянула руку, и приказчик неохотно вручил ей шпагу для осмотра. Повертев ее так и эдак, Корделия передала опасную игрушку своей телохранительнице. - Что скажете? Друшикко было улыбнулась, потом с сомнением нахмурилась. - Не очень хорошо сбалансирована. - Она неуверенно взглянула на приказчика. - Не забывайте - вы служите мне, а не ему, - сказала Корделия, поняв, что причина колебаний - классовая солидарность девушки с простолюдином-продавцом. - По-моему, это не лучший клинок. - Это прекрасная даркойская работа, сударыня, - холодно возразил приказчик. Корделия с улыбкой взяла шпагу. - Проверим ваше утверждение. Она вскинула шпагу вверх в традиционном приветствии и резким выпадом вонзила ее в стену, а затем налегла на эфес. Клинок сломался. Она невозмутимо вернула обломки приказчику. - Не боитесь разориться, если клиент будет убит, так и не успев сделать новую покупку? Надо полагать, "Синглинг" приобрел свою репутацию не продажей таких вот подделок. Принесите мне оружие для воина, а не сутенерское украшение. - Сударыня, - чопорно произнес приказчик, - я вынужден настаивать, чтобы вы заплатили за испорченный товар. Придя в крайнее раздражение, Корделия ответила: - Прекрасно. Пришлите счет моему мужу - адмиралу Эйрелу Форкосигану, в резиденцию Форкосиганов. И не забудьте приложить объяснение, почему вы пытались сплавить эту пакость его жене. Приказчик согнулся в поклоне. - Примите мои глубочайшие извинения, миледи. Кажется, у меня есть нечто более подходящее - если сударыни согласятся немного подождать. Он снова исчез. Корделия вздохнула. - Насколько проще покупать у автоматов! Но, по крайней мере, ссылка на высокое родство здесь работает не хуже, чем на моей родине. Следующий образец выглядел гораздо скромнее - никакой резьбы, лишь гладкое темное, тщательно отполированное дерево. С легким поклоном приказчик подал трость, не открывая. - Нажмите ручку вот здесь, миледи. Трость оказалась намного тяжелее предыдущей. Ножны отскочили стремительно, ударившись с грохотом о дальнюю стенку, - сами по себе почти оружие. Корделия снова посмотрела вдоль лезвия и залюбовалась переливами на солнце чуть заметного волнистого узора на стальной поверхности. Она поймала взгляд приказчика. - С вас вычитают их стоимость? - Действуйте, миледи! - В его глазах блеснул огонек. - Этот вам не сломать. Корделия проверила этот клинок так же, как и предыдущий. Острие вошло в древесину гораздо глубже, но даже налегая на шпагу изо всей силы, она почти не согнула ее. У клинка явно оставался еще значительный запас прочности: чувствовалось, до предела еще очень далеко. Она передала оружие Друшикко, и та любовно его осмотрела. - Вот этот прекрасный, миледи. Этот - достойный. - Я уверена, что использовать его будут в основном как трость, а не как шпагу. Тем не менее... Он действительно должен быть достойным. Мы его возьмем. Пока приказчик заворачивал покупку, Корделия задержалась у витрины с украшенными эмалью парализаторами. - Думаете купить себе такой, миледи? - спросила Друшикко. - Да нет, вряд ли. На Барраяре достаточно своих солдат, чтобы импортировать их с Колонии Бета. Зачем бы я сюда ни приехала, одно уж точно - не воевать. А вы себе тут что-нибудь присмотрели? Друшикко покачала головой, и рука ее коснулась скрытой под плащом кобуры. - Оружие из арсеналов капитана Негри - самое лучшее. Даже у "Синглинга" не найти более качественного - разве что отделка у него понаряднее. За стол сели уже поздно вечером. Обедали втроем - Форкосиган, Корделия и лейтенант Куделка. Новый личный секретарь лорда-регента выглядел усталым. - Чем вы занимались весь день? - спросила Корделия. - Изображал овчарку и сгонял людей в стадо, - ответил Форкосиган. -Некоторые члены Совета еще не совсем определились, и мы с премьер-министром Фортелой уламывали их в индивидуальном порядке. То, что ты увидишь завтра в зале заседаний, - это не барраярская политика, а ее результаты. А как прошел день у тебя? - Отлично. Ездила за покупками. Вот посмотри. - Она вытащила трость-шпагу и содрала с нее обертку. - Чтобы ты не загнал вконец бедного Ку. Лейтенант принял подарок со всеми подобающими изъявлениями благодарности, за которыми, однако, угадывалась затаенная обида. Но выражение его лица мгновенно изменилось, когда он ощутил тяжесть трости, чуть не выронив ее из рук. - Да это же... - Надо нажать вот здесь. Не направляйте ее... - О-о... Бах! - ... На окно. Ножны ударились в переплет, срикошетили и со стуком упали на пол. Оба офицера подскочили от неожиданности. При виде клинка глаза лейтенанта восторженно вспыхнули. Выскользнув из-за стола, Корделия подобрала деревянный футляр. - Ох, миледи! - начал Куделка, но уже в следующую секунду его радость погасла. Он осторожно вложил клинок в ножны и печально вернул ей трость. -Наверняка вы не знали. Я не фор. У меня нет права на личную шпагу. - О-о! - расстроилась Корделия. Форкосиган поднял бровь. - Можно мне посмотреть? - Он взял трость-шпагу и снова освободил клинок - но более осторожно. - Гм. Я правильно понял: за нее заплатила ты? - Ну, наверное, заплатишь ты, когда придет счет. И еще одну я сломала, но думаю, что за нее мы платить не обязаны. А эту в крайнем случае можно вернуть обратно в магазин. - Ясно. - Адмирал чуть заметно улыбнулся. - Лейтенант Куделка, как ваш командир и вассал императора Эзара Форбарры, я официально вручаю вам это мое оружие, чтобы вы носили его на службе императору, да правит он во веки веков. Он с досадой, поджал губы, осознав, что сейчас традиционная формула звучит как злая насмешка над умирающим, но тут же стряхнул с себя мрачное настроение и вручил трость Куделке, который снова расцвел. - Спасибо вам, сэр! Корделия только покачала головой. - Наверное, я никогда не пойму эту планету. - Пускай Ку подберет для тебя несколько официальных хроник. Но только не сегодня - у нас едва хватит времени, чтобы привести в порядок сегодняшние записи, до того, как сюда явится Фортела с парой заблудших душ. Ты можешь устроиться в библиотеке, Ку. Мы встретимся там. Обед закончился. Куделка ушел работать, а Форкосиган и Корделия отправилась в расположенную рядом с библиотекой гостиную. Адмирал захватил дискеты с докладами и теперь быстро просматривал их с помощью ручного считывателя. Корделия с помощью барраярско-бетанского разговорника занялась увесистым руководством по уходу за новорожденными. Тишину нарушало лишь бормотание Форкосигана: - Ага! Так вот что он планировал на самом деле, ублюдок. - Или: -Черт, цифры какие-то странные. Надо проверить... Иногда же говорила Корделия: - О Боже, неужели такое вытворяют все младенцы? А из библиотеки то и дело доносился громкий стук, заставлявший супругов обмениваться улыбками. - Надеюсь, - сказала Корделия после третьего или четвертого раза, -что я не слишком отвлекла Куделку от его обязанностей. - Он справится, когда немного попривыкнет. Над ним взял шефство личный секретарь его величества - обучает, как организовать работу, и тому подобное. После того как Ку пройдет с ним церемонию похорон, он будет способен на что угодно. Между прочим, эта трость - просто гениальная идея. Спасибо тебе. - Да, я заметила, что он угнетен своим увечьем. И решила, что это его немного успокоит. - Дело в наших обычаях. Они... Очень суровы к тому, кто не может шагать в ногу со всеми. - Странно... Кстати, я только сейчас сообразила, что не помню, чтобы мне попадались на улицах люди с какими-нибудь дефектами. Ни инвалидных колясок, ни недоразвитых детей. - Такого у нас не увидишь, - угрюмо заметил Форкосиган. - Все отклонения, которые можно обнаружить, устраняются еще до рождения. - Ну, мы это тоже делаем. Хотя чаще до зачатия. - А также во время рождения. А в захолустье - после. - О! - А что до искалеченных взрослых... - Боже правый, уж не практикуете ли вы тут эвтаназию? - Твой прапорщик Дюбауэр не остался бы здесь в живых. (Дюбауэр получил разряд нейробластера в голову и остался жив - если можно назвать жизнью растительное существование.) - А что до калек вроде Куделки... Неприязнь к этим несчастным очень заметна. Понаблюдай за ним как-нибудь в большой группе людей, а не только среди друзей. Не случайно на Барраяре так высок уровень самоубийств среди комиссованных солдат. - Какой кошмар! - Когда-то я принимал это как должное. Сейчас... Уже нет. Но многие по-прежнему относятся к этому именно так. - А что бывает с такими, как Ботари? - По-разному. Его-то можно отнести к тем, чье безумие полезно. А для бесполезных... Он замолчал, уставившись в пол. Корделия похолодела. - Только мне начинает казаться, что я привыкаю к этой планете, как заворачиваю за угол и натыкаюсь на очередной кошмар вроде этого. - Прошло всего восемьдесят лет с тех пор, как Барраяр снова наладил контакт с галактической цивилизацией. В Период Изоляции мы потеряли не только технологию. Ее-то мы быстро наверстали, натянули, как чужое пальто. Но под ним мы еще местами чертовски голые. Прожив на свете сорок четыре года, я лишь теперь начинаю понимать, насколько голые. Вскоре приехал граф Фортела со своими "заблудшими душами", и Форкосиган скрылся в библиотеке. А уже ближе к ночи прибыл из своего поместья старый граф Петер Форкосиган, чтобы присутствовать на завтрашнем заседании Совета. - Ну, теперь Эйрелу обеспечен по крайней мере один голос, - пошутила Корделия, помогая свекру снять куртку. - Ха! Пусть радуется, что я за него голосую. За последние несколько лет он нахватался каких-то странных радикальных взглядов. Не будь Эйрел моим сыном, черта с два я бы его поддержал, - проворчал граф, но его изрезанное морщинами лицо сияло гордостью. Корделия изумленно моргнула, услыхав такую характеристику политических взглядов Эйрела Форкосигана. - Должна признаться, что мне он никогда не казался революционером. - О, да он и сам этого не видит. Надеется, что всегда сумеет вовремя остановиться. А пройдет несколько лет, и он обнаружит, что оседлал тигра. - Граф мрачно покачал головой. - Ну ладно, девочка моя, сядем. И расскажи мне, как ты себя чувствуешь. Выглядишь ты хорошо. У тебя все в порядке? Старый граф страстно интересовался развитием своего будущего внука, и Корделия чувствовала, что беременность повысила ее статус от терпимой причуды Эйрела до средоточия всех надежд и мечтаний старика. Устоять перед этим простодушным преклонением было невозможно. Она никогда не смеялась над свекром, но никаких иллюзий не питала. В том, что Эйрел способен совершенно точно предсказать отцовскую реакцию, Корделия убедилась в первый же месяц их брака. В тот летний день она нашла мужа у лодочного причала, где он возился с яхтой. Разложив паруса, чтобы просушить их на солнце, адмирал хлюпал вокруг них мокрыми ботинками. Он шагнул ей навстречу, не в силах скрыть волнения. - Ну? - Ну-у. - Она попыталась напустить на себя печальный и разочарованный вид, чтобы подразнить его, но невольно расплылась в улыбке. - Твой доктор сказал, что это мальчик. - О-о... - У него вырвался долгий красноречивый вздох. Он подхватил ее на руки и закружил. - Эйрел! Сумасшедший! Не урони меня! - Никогда. Он позволил ей соскользнуть на землю, и они поцеловались, а потом расхохотались. - Мой отец будет в восторге. - Похоже, ты и сам не очень-то огорчен. - Да, но ты еще не видела, в какой экстаз впадает типичный барраярский отец семейства при известии о новой веточке его родословного древа. Отец, бедняга, уже столько лет страдал в убеждении, что наш род закончится на мне. - И он простит мне то, что я инопланетная простолюдинка? - Не хочу тебя обидеть, но думаю, что его совсем не интересовало, какую жену я приволоку домой, - лишь бы она могла родить. Думаешь, я преувеличиваю? - добавил он в ответ на ее смех. - Подожди, сама увидишь. - Сейчас не слишком рано думать об имени? - с надеждой спросила Корделия. - Тут и думать нечего. Первородный сын - на этот счет обычай строг. Его называют в честь обоих дедов. Первое имя - по отцовской линии, второе - по материнской. - Так вот почему в вашей истории так трудно разбираться. Мне все время приходится ставить даты у этих повторяющихся имен, чтобы хоть как-то за ними уследить. Петер Майлз. Гм. Ну, наверное, я смогу к этому привыкнуть. Я думала... О другом. - Может, в следующий раз? - О! Какие планы! Схватка продолжалась недолго. Корделия уже выяснила, что в определенном настроении муж боится щекотки сильнее, чем она. Она хорошенько ему отомстила, и бой кончился смехом - оба лежали на траве. - Это чертовски несолидно, - пожаловался адмирал, когда она позволила ему встать. - Боишься шокировать соглядатаев капитана Негри? - Их не шокируешь. Корделия помахала рукой далекой лодке, но сидевший там человек упорно игнорировал ее жест. (Поначалу она страшно возмущалась, узнав, что Эйрел находится под постоянным надзором службы безопасности, но потом привыкла, сочтя, что это естественная плата за его участие в тайной и смертоносной политической игре, прикрытием для которой стала вся эскобарская война.) - Может, нам пригласить его на ленч? У меня такое чувство, словно мы с ним старые знакомые - ведь они столько знают про нас с тобой... Интересно, мелькнуло у нее в голове, записал ли человек Негри разговор, который они сейчас вели? Установлены ли прослушивающие устройства в их спальне? - Он не сможет воспользоваться твоей любезностью, - усмехнулся адмирал. - Они не едят и не пьют ничего, кроме своего пайка. - Господи, что за бред! Неужели это действительно необходимо? - Иногда. У них опасная профессия. Я им не завидую. - На мой взгляд, сидеть тут и наблюдать за тобой - недурной отпуск. Он, наверное, прекрасно загорел. - Нет, ждать - это самое трудное. Он может просидеть так целый год, а потом вдруг от него потребуется пять минут активнейших действий, от которых зависят жизнь и смерть. И весь год им надо быть в постоянной готовности к этим пяти минутам. Ужасное напряжение. Поэтому сам я всегда предпочитаю атаку обороне. - И все-таки я не понимаю, зачем кому-то может понадобиться тебя тревожить. Я хочу сказать - ты ведь всего-навсего отставной офицер, живешь в глуши. Таких опальных аристократов, как ты, должны быть сотни... Форкосиган, не ответив, посмотрел в сторону далекой лодки, потом вдруг вскочил. - Пошли. Сообщим радостную весть отцу. Да, теперь Корделия все это понимала. Граф Петер подхватил ее под руку и увел в столовую, где принялся за еду, одновременно требуя от невестки подробного отчета о самочувствии и потчуя ее свежайшими деликатесами, привезенными из поместья. Она послушно ела виноград. Граф поужинал, и они под руку направились в холл. Проходя мимо закрытых дверей библиотеки, Корделия услышала громкие голоса. Слова разобрать ей не удалось, но тон был повышенный, и она остановилась, ощутив внезапный укол тревоги. Спор в библиотеке оборвался, как будто собеседники разом исчерпали все свои аргументы. Тяжелая дверь распахнулась, и оттуда гордо вышел богато одетый мужчина. Через открытую дверь Корделия увидела мужа и графа Фортелу. Адмирал был мрачнее тучи, а Фортела, высохший морщинистый человечек с покрытой пигментными пятнами лысиной, окруженной венчиком седых волос, кирпично покраснел от шеи до самой макушки. Незнакомец решительным жестом подозвал ожидавших его ливрейных слуг, которые выстроились позади него с невозмутимыми лицами. На вид ему можно было дать лет сорок. Выпуклый лоб, упрямый подбородок, небольшие, аккуратно подстриженные усы - лицо энергичное, но вполне заурядное, не привлекающее внимания ни красотой, ни уродством. Однако сейчас все его черты были искажены гневом. Увидев в холле графа Петера, человек замедлил шаги и - с явной неохотой - вежливо кивнул в знак приветствия. - Форкосиган, - хрипло произнес он. Старик в ответ чуть склонил голову набок, подняв брови. - Фордариан. В его тоне слышался вопрос. Кулаки Фордариана бессознательно сжимались и разжимались в такт ходившим по скулам желвакам. - Попомните мои слова, - отчеканил он, - вы, я и все достойные люди Барраяра еще пожалеют о том, что произойдет завтра. Граф нахмурился, но в его глазах мелькнуло беспокойство. - Мой сын никогда не предаст дворянство, Фордариан. - Вы себя обманываете. Его взгляд задержался на Корделии, хотя и не настолько, чтобы это можно было счесть оскорбительным. С видимым усилием принудив себя к прощальному поклону, Фордариан стремительно удалился вместе со своей свитой. Премьер-министр с регентом вышли из библиотеки. Форкосиган-младший прошел в холл и мрачно уставился в темноту за узорчатыми окнами. Фортела успокаивающе положил руку ему на плечо. - Пусть уходит, - произнес он. - Обойдемся без его голоса. - Я и не собирался бежать за ним, - огрызнулся адмирал. - Тем не менее... В следующий раз поберегите свое остроумие для тех, у кого хватает ума по достоинству оценить его, ладно? - Что это за тип? - небрежно спросила Корделия, стараясь рассеять тягостное впечатление от инцидента. - Граф Вейдл Фордариан, - с вынужденной усмешкой отозвался адмирал. -Коммодор граф Фордариан. Я иногда сталкивался с ним по службе, еще в штабе. Сейчас он возглавляет вторую по консервативности партию Барраяра. Не тех полоумных ретроградов, которые пытаются повернуть историю вспять, а вполне нормальных людей, просто полагающих, что Барраяр - не место для социальных экспериментов. Он украдкой взглянул на отца. - Имя Фордариана упоминалось при обсуждении кандидатур в регенты, -заметил Фортела. - Боюсь, он и сам метил на этот пост. Очень старался наладить отношения с Карин. - Ему следовало бы налаживать отношения с Эзаром, - сухо сказал Эйрел. - Надеюсь, за ночь он придет в себя. Попробуйте снова поговорить с ним утром - и на этот раз помягче, ладно? - Беречь самолюбие Фордариана - чертовски изнурительное занятие, -проворчал Фортела. - Он проводит слишком много времени за созерцанием своей родословной. Адмирал поморщился, соглашаясь. - Он не исключение. - А послушать его - так не скажешь, - заключил премьер-министр.

Глава 3

На заседании Объединенного совета у Корделии был официальный сопровождающий - капитан лорд Падма Ксав Форпатрил, не только подчиненный, но и двоюродный брат ее мужа, сын давно умершей младшей сестры матери Эйрела. Лорд Форпатрил стал первым - после свекра - близким родственником Эйрела, с которым познакомилась Корделия. Причиной тому было вовсе не аристократическое чванство новой родни, чего вполне можно было ожидать, а гражданские войны. Эйрел с Ксавом были единственными уцелевшими детьми предыдущего поколения своих семей, поколения, представленного теперь одним только графом Петером. Форпатрил, рослый, атлетически сложенный мужчина лет тридцати пяти, выглядел очень представительно в своем парадном зеленом мундире. Нрава он был веселого и общительного, и Корделия сразу прониклась к нему симпатией, особенно когда узнала, что он служил младшим офицером на корабле Форкосигана - еще до высадки на Комарре и ее трагических последствий. Корделия расположилась на затейливо украшенной галерее, откуда хорошо просматривался весь зал Совета. Слева от нее уселся Форпатрил, справа -Друшикко. Убранство зала было на удивление строгим, если не считать деревянной обшивки стен, что бетанка Корделия по-прежнему воспринимала как сказочную роскошь. Вдоль стен стояли деревянные столы со скамьями. Сквозь витражные окна под самым потолком вливались лучи утреннего солнца. Внизу неспешно разворачивалось удивительное по красоте и слаженности действо, будто сцена из исторического фильма. Пурпурно-черные мантии императорских министров на фоне позолоченных кресел поражали воображение своей эффектностью. На дубовых скамьях, все в алых камзолах с серебряным шитьем, разместились шестьдесят графов-землевладельцев, по одному от каждой провинции. Кое-где среди них виднелись одетые в красные с синим парадные мундиры более молодые аристократы, состоящие на действительной службе. Форкосиган находил эту форму излишне пестрой, но сейчас, под сводами старинного зала, пронизанного разноцветными лучами солнца, яркие краски казались вполне уместными. "Эйрелу так идет дворцовый мундир", - подумала Корделия. Грегор и его мать восседали на троне, поставленном на возвышении у дальней стены. На принцессе было закрытое черное, расшитое серебром платье с длинным рукавом. Маленький принц походил на темноволосого эльфа в красно-синем мундирчике. Корделия отметила, что для своего возраста ребенок ведет себя поразительно спокойно. Здесь присутствовал и старый император - на экране головидео. Для этого случая Эзар надел полный мундир, и Корделия содрогнулась, представив, скольких страданий ему это стоило. Трубки и провода, опутывавшие тело императора, были скрыты. Лицо Эзара Форбарры было мертвенно-бледным, кожа казалась почти прозрачной, он словно на самом деле медленно уходил из жизни - прямо на глазах у всех тех, кем так долго повелевал. Галерея была забита женами графов, их подчиненными и охранниками. Женщины сияли элегантными нарядами и драгоценностями. С интересом их рассмотрев, Корделия засыпала капитана Форпатрила вопросами. - Вас не удивило, что Эйрела назначили регентом? - спросила она. - Не слишком. Может, кто-то и принял всерьез его отставку после Эскобара - но только не я. - А я думала, что он и в самом деле решил уйти на покой. - О, нисколько не сомневаюсь. Первый, кого Эйрел вводит в заблуждение своими попытками удержаться в образе простого солдафона, - это он сам. Наверное, ему всегда хотелось быть именно таким. Похожим на отца. - Гм. Да, я тоже заметила, что в разговоре он то и дело сбивается на политику. И непременно в самый неподходящий момент. Например, когда делал мне предложение. Форпатрил рассмеялся. - Могу себе представить! В молодости он был консервативен - ярый поклонник традиций: если требовалось узнать мнение Эйрела по любому вопросу, достаточно было спросить графа Петера, а затем усилить. Но ко времени нашей совместной службы он уже начал... Э-э... Менять свои взгляды. Если нам удавалось его завести... Глаза Форпатрила заискрились от какого-то озорного воспоминания, и Корделия поспешила его раззадорить. - А как вам это удавалось? Его завести? Я считала, что офицерам запрещено рассуждать о политике. Капитан фыркнул. - С тем же успехом можно запретить дышать. Скажем так: правило существует, но оно проводится в жизнь время от времени. Однако Эйрел всегда свято его придерживался - до тех пор, пока мы с Ралфом Форхаласом не вытаскивали его куда-нибудь, где он мог хорошенько расслабиться. - Эйрел? Расслабиться? - О да. Его попойки вошли в пословицу... - А мне казалось, что пить он не умеет. Слабая голова. - Именно этим он и славился. Он ведь редко пил. Хотя в его жизни был тяжкий период после смерти его первой жены. Он тогда якшался с Джесом Форратьером... Хм, хм... - Форпатрил искоса посмотрел на Корделию и решил уйти от опасной темы: - В общем, стоило ему чересчур набраться, как он становился мрачным и глубокомысленным и начинал резать правду-матку по поводу несправедливости или идиотизма властей. Господи, ну и говорил же он! Как раз перед пятой рюмкой, перед тем как свалиться под стол, он, бывало, пятистопным ямбом провозглашал неизбежность революции. Я уже тогда был уверен, что рано или поздно он займется политикой. И капитан рассмеялся, с любовью глядя на коренастую фигуру в красно-синем мундире, сидевшую с графами у дальней стены зала. Результаты голосования очень удивили Корделию - она никак не ожидала, что семьдесят пять барраярцев смогут договориться о чем-либо - даже относительно того, откуда по утрам встает их солнце. Тем не менее голоса почти единодушно были отданы избраннику императора Эзара. Исключение составили пятеро упрямцев, которые предпочли воздержаться: четверо громко, один - так тихо, что лорд-спикер был вынужден просить его повторить свой ответ. Даже граф Фордариан проголосовал за; по-видимому, Фортеле все-таки удалось загладить вчерашний разрыв. Столь удачный дебют показался Корделии несомненным признаком того, что и в будущем все сложится благополучно, и она поспешила поделиться своими впечатлениями с лордом Форпатрилом. - Э-э... Да, миледи, - отозвался тот, как-то двусмысленно улыбаясь. -Император Эзар дал понять всем присутствующим, что требует решения, принятого абсолютным большинством голосов. К своей досаде, Корделия убедилась, что опять прозевала нечто важное. - Вы хотите сказать, что кто-то из этих людей предпочел бы проголосовать против? - В данный момент это было бы с их стороны весьма опрометчивым поступком. - Тогда те, кто воздержался... Должны обладать немалым мужеством. -Она с удвоенным интересом вгляделась в кучку высокородных диссидентов. - Ну, их-то бояться нечего, - сказал Форпатрил. - И все-таки это оппозиция... - Да, но оппозиция открытая. Тот, кто готовит предательство, не станет так явно себя обнаруживать. Удара в спину Эйрелу надо опасаться от других - от кого-то из тех, кто сказал "да". - Кого же? - с тревогой нахмурилась Корделия. - Кто может знать? - пожал плечами лорд Форпатрил и тут же ответил на собственный вопрос: - Разве что Негри. Места вокруг них пустовали, и Корделия уже заподозрила, что это -одно из проявлений неусыпных забот службы безопасности. Но, видимо, дело объяснялось обычной вежливостью: двое опоздавших - мужчина с нашивками капитана третьего ранга и второй, помоложе, в роскошном гражданском наряде, - извинившись, уселись перед ними. Корделия подумала, что они похожи на братьев, и догадка ее вскоре подтвердилась. Тот, что помоложе, сказал: - Смотри, вон отец, через два ряда от старого Фортелы. А который -новый регент? - Вон тот кривоногий тип в красно-синем, который сейчас садится справа от Фортелы. Корделия и Форпатрил обменялись взглядами. Она быстро прижала палец к губам; Форпатрил с ухмылкой пожал плечами. - А что говорят о нем военные? - продолжал молодой. - Смотря кого спросишь, - ответил коммандер. - Сарди считает его гениальным стратегом и взахлеб пересказывает всем его биографию. Действительно впечатляет - где он только не побывал! За последние двадцать пять лет без Форкосигана не обходилась ни одна заварушка. Дядя Ралф его очень ценил. С другой стороны, Нильс, воевавший у Эскобара, говорит, что ему не доводилось видеть более хладнокровного подонка. - Я слышал, будто у него репутация тайного прогрессиста. - Никакой тайны в этом нет. Иные генералы из форов боятся его как огня. Он пытался перетянуть на свою сторону отца, чтобы с помощью его и Фортелы провести новый закон о налогообложении. - Ха! Однако по нему это не ударит, верно? Форкосиганы дьявольски бедны. Пусть Комарра платит. Мы ведь для этого ее завоевали, разве не так? - Не совсем так, мой дорогой невежда-братец. Да, кстати - никто из твоих друзей-лоботрясов еще не встречал его бетанскую бабу? - Ты хочешь сказать - никто из светских людей, - поправил его брат. -Не путай с вами, армейскими муравьями. - О, нас перепутать невозможно. Так не встречали? О ней, Форкосигане и Форратьере ходят всякие невероятные слухи - по большей части самые противоречивые. Я думал - может, мать что-нибудь про нее знает. - Говорят, она держится в тени, насколько это возможно при ее известности. Ее почти никто не видел. Может, она уродина. - В таком случае они составят неплохую пару - Форкосиган тоже не красавец. Корделия от души развлекалась, пока капитан не сказал: - Интересно, кто этот трехногий паралитик, которого он повсюду таскает за собой. Наверное, один из его штабных лизоблюдов. - Ты про мутанта с палкой? Ну и образина! Став регентом, Форкосиган мог бы выбрать себе и кого-нибудь получше. Корделию словно ударило током - такую боль причинили ей эти небрежно брошенные слова. Капитан Форпатрил не обратил на них внимания - он был всецело поглощен тем, что происходило внизу, в зале. А вот Друшикко, к удивлению Корделии, покраснела и отвернулась. Корделия подалась вперед и отчеканила самым холодным и язвительным тоном, на какой была способна: - Капитан! И вы, как вас там? - Братья обернулись, удивленные внезапным вторжением в их беседу. - К вашему сведению: джентльмен, о котором вы позволили себе так неучтиво говорить, - это лейтенант Куделка. И лучших офицеров не существует. Ни в какой армии. Они уставились на нее, раздраженные и недоумевающие. - Мне кажется, это был частный разговор, сударыня, - чопорно проговорил капитан. - Да, конечно, - отрезала она, все еще кипя возмущением. - И я приношу извинения за то, что вас подслушала, хотя это и получилось совершенно случайно. Но за постыдные слова относительно секретаря адмирала Форкосигана извиниться должны вы. Они порочат мундир, который носите вы оба, и императорскую службу, на которой вы состоите. Она говорила негромко, почти шепотом. Ее била дрожь. "Многовато для меня Барраяра. Надо взять себя в руки". Их перепалка наконец привлекла внимание изумленного Форпатрила. - Ну, ну, миледи, - запротестовал он. - Успокойтесь, прошу вас... К чему это... Капитан третьего ранга повернулся к нему. - О, капитан Форпатрил, сэр! Я не сразу вас узнал. Э-э... - Он повел рукой в сторону своей рыжеволосой противницы, словно спрашивая: "Эта женщина с вами? А если да, то почему вы не держите ее в узде?" И холодно прибавил: - Мы незнакомы, сударыня. - Да, потому что у меня нет привычки заглядывать в каждую нору и любопытствовать, какая нечисть там прячется, - выпалила Корделия и тут же поняла, что зашла слишком далеко. Эйрелу сейчас не хватает только новых врагов... - Капитан, вы не знаете, с кем... - начал Форпатрил, вспомнив о своих обязанностях сопровождающего. - Не надо нас знакомить, лорд Форпатрил, - оборвала его Корделия. -Мы только поставим друг друга в еще более неловкое положение. Сжав пальцами переносицу, она закрыла глаза и постаралась найти подходящие фразы. "А я-то гордилась, что умею держать себя в руках". - Капитан, милорд. - Она определила титул второго молодого человека, основываясь на его упоминании об отце, сидящем среди графов. - Мои слова были необдуманными и невежливыми, и я беру их обратно. Я не имела права комментировать частный разговор. Приношу извинения. Самые искренние. - Так-то лучше, - процедил молодой лорд. Его брат, лучше владевший собой, ответил: - Я принимаю ваши извинения, сударыня. Полагаю, этот лейтенант - ваш родственник. И прошу простить за оскорбление, которое вы усмотрели в наших словах. - Я тоже принимаю ваше извинение, капитан. Хотя лейтенант Куделка мне не родня, а всего лишь второй любимый... Враг. - Она замолчала, и их глаза встретились; в ее взгляде сквозила ирония, в его - недоумение. - И я хочу попросить вас об одолжении. Умоляю вас, сэр, воздержитесь в будущем от подобных замечаний в присутствии адмирала Форкосигана. Куделка был одним из его офицеров на борту "Генерала Форкрафта". Он получил ранение, защищая своего командира во время прошлогоднего мятежа. Лорд-регент любит его, как сына. Капитан третьего ранга чуть улыбнулся. - Вы хотите сказать, что меня пошлют охранять остров Кайрил? "Что еще за остров Кайрил? Судя по всему, местечко не из приятных..." - Не думаю... Лорд-регент не станет пользоваться своей властью, чтобы отомстить за личную обиду. Но это причинило бы ему ненужную боль. - Сударыня... - Теперь он был окончательно сбит с толку. Кто она такая - эта скромная женщина, так неуместно выглядящая среди разряженной публики на галерее? Братья снова повернулись, чтобы наблюдать за церемонией внизу. Минут на двадцать воцарилось напряженное молчание, затем лорд-спикер объявил перерыв. Когда Корделия отыскала Форкосигана, тот беседовал о чем-то с графом Петером и еще одним стариком в серебряно-алой мантии. Лорд Форпатрил, доставив свою подопечную, мгновенно испарился, а муж встретил ее усталой улыбкой. - Милый капитан, ты держишься? Я хочу познакомить тебя с графом Форхаласом. Адмирал Ралф Форхалас был его младшим братом. Нам скоро надо будет уйти - мы приглашены на обед принцессой Карин и принцем Грегором. Граф Форхалас склонился к ее руке. - Миледи, это большая честь для меня. - Граф. Я... Видела вашего брата всего несколько секунд. Но адмирал Форхалас произвел на меня впечатление достойнейшего человека. "Но моя страна все равно разнесла его в пыль". - Благодарю вас, миледи. Так считали все, кто его знал... А, вот и мои мальчики. Я обещал, что познакомлю их с вами. Ивон мечтает получить место в штабе, но я сказал ему - пусть не надеется на протекцию. Хотел бы я, чтобы Карл так же интересовался службой. О! Моя дочь с ума сойдет от зависти, когда услышит, что ее братья представлены супруге регента. Знаете, миледи, вы переполошили всех наших девушек. Граф отошел, чтобы подозвать сыновей. "О Боже! - подумала Корделия. -И надо же, чтобы это оказались именно они!" Те самые двое молодых людей, которые только что сидели перед ней на галерее... Оба побледнели и поспешно склонились к ее руке. - Но ведь вы уже познакомились, - сказал Форкосиган. - Я видел, как вы разговаривали там, наверху. Что вы так горячо обсуждали, а, Корделия? - О... Геологию. Зоологию. Воспитание. Мы много говорили о воспитании. У нас получился очень любопытный разговор. И, по-моему, мы все друг друга кое-чему научили. Она безмятежно улыбнулась. Капитан третьего ранга Ивон Форхалас, чья бледность приобрела легкий зеленоватый оттенок, проговорил: - Да. Я... Получил урок, который никогда не забуду, миледи. Форкосиган продолжил церемонию знакомства: - Капитан Форхалас, лорд Карл - лейтенант Куделка. Куделка, нагруженный пластиковыми копиями документов, дискетами, жезлом главнокомандующего (сию регалию Форкосиган только что получил в качестве избранного регента) и своей тростью, никак не мог решить, что ему делать: подавать руку или отдавать честь. От растерянности он выронил свою ношу, и все поспешно бросились поднимать рассыпавшиеся предметы. Куделка покраснел, неловко нагибаясь. Они с Друшикко одновременно протянули руки к трости. - Мне не требуется ваша помощь, мисс, - прошипел Куделка, и девушка, отпрянув от неожиданности, заняла свое место около Корделии. Капитан Форхалас вручил ему несколько дискет. - Извините, сэр, - сказал Куделка. - Спасибо. - Не стоит, лейтенант. Один раз я сам чуть не попал под нейробластер. Перепугался до чертиков. Вы - пример для всех нас. - Это... Было не больно, сэр. Корделия, по личному опыту знавшая, что это - очень даже больно, промолчала. Но когда все начали расходиться по своим делам, она задержалась перед Ивоном Форхаласом. - Приятно было познакомиться с вами, капитан. По-моему, вы далеко пойдете - и не в направлении острова Кайрил. Молодой барраярец напряженно улыбнулся. - Мне кажется, вы тоже далеко пойдете, миледи. Они обменялись уважительными кивками. Затем Корделия взяла под руку мужа, и они зашагали навстречу новой жизни и новым обязанностям. Следом за ними двинулись Куделка и Друшикко. Несколько дней спустя император Барраяра впал в кому. А еще через неделю, ночью, дворцовый курьер разбудил регента давно ожидаемой вестью: - Сэр, доктору кажется, что срок наступил. Корделия и Форкосиган, поспешно одевшись, вместе с курьером прибыли во дворец, в прекрасные покои, которые Эзар избрал для последних месяцев своей жизни. Музейная роскошь обстановки являла разительный контраст с нагромождением инопланетной медицинской аппаратуры. Здесь уже собралось много народу: личные врачи императора, премьер-министр Фортела, граф Петер Форкосиган, принцесса с наследником, несколько министров, кое-кто из главного штаба... Все в глубоком молчании несли последнюю вахту, пока наконец остатки жизни не покинули высохшее старческое тело, неподвижно лежавшее на огромной кровати. Что за чудовищная идея, подумала Корделия, - делать ребенка свидетелем подобной сцены... Впрочем, она тут же сообразила, что дело здесь не в чьей-либо прихоти, а в требованиях дворцового этикета. Поочередно, начиная с Форкосигана, все присутствующие подходили к Грегору и на коленях произносили текст вассальной присяги, вкладывая руки в ладошки нового повелителя. Форкосиган подвел к нему и Корделию. У принца - теперь уже императора - были волосы матери, но глаза серо-зеленые, как у Эзара и Зерга, и Корделия невольно задалась вопросом - в какой пропорции перемешаны в нем душевные качества отца и деда? "Сидит ли в твоих генах родовое проклятье, малыш?" - мысленно спрашивала она, вкладывая свои пальцы в его ладони. Впрочем, благословен он или проклят, все равно она даст ему эту клятву. Слова присяги, казалось, разрывают последнюю нить, связывавшую ее с Колонией Бета. Эта нить лопнула с легким звоном, слышным только ей самой. "Теперь я принадлежу Барраяру". То было долгое и странное путешествие, начавшееся на чужой планете в тот миг, когда капитан Корделия Нейсмит, придя в сознание на берегу ручья, увидела перед своим лицом заляпанные грязью высокие шнурованные ботинки -и закончившееся в этих чистых детских ручонках. "Знаешь ли ты, малыш, что я помогла убить твоего отца? Скажут ли тебе об этом когда-нибудь? Надеюсь, что нет". Она гадала, почему ее в свое время не заставили принести клятву императору Эзару - по недосмотру или из деликатности? Из всех присутствовавших плакал только капитан Негри. Корделия стояла рядом с ним, в самом темном углу, и видела, как шеф барраярской разведки пару раз вытер щеку тыльной стороной ладони. На какое-то мгновение лицо его покраснело и сморщилось, но когда Негри шагнул вперед для присяги, к нему уже вернулась обычная ледяная выдержка. Следующие пять дней, занятые погребальными церемониями, совершенно вымотали Корделию. Однако ей дали понять, что этому трауру далеко до того, который последовал за гибелью кронпринца Зерга: тот продолжался две недели, несмотря на отсутствие тела. Официальная версия гласила, что принц пал геройской смертью на поле битвы. По подсчетам Корделии, только пять человек знали правду. Нет, четверо - ведь Эзара не стало. Наверное, могила - самое надежное хранилище для тайн покойного императора. Ну что ж, теперь мучения старика закончились, и его эпоха может отойти в прошлое вместе с ним. Коронацию мальчика-императора решили пока не проводить: вместо этого ему в течение нескольких дней присягали министры, графы, лорды и все те бесчисленные сановники, которым не выпала честь присутствовать при последних минутах Эзара. Четырехлетний малыш стойко выдерживал утомительные церемонии. Карин следила за тем, чтобы государственные мужи, спешившие исполнить свой долг, ежечасно давали Грегору передышку. Корделию же несказанно удивляла странная система правления Барраяра, основанная не на конституции, а на личной преданности и традициях. Но самое поразительное - система работала. Вернее - ее заставляли работать. Королей играет свита. Да и любое другое правительство - это по сути своей такое вот совместное лицедейство. Церемонии отшумели, и Корделия начала налаживать семейный быт в своем новом доме. Дел у нее было не слишком много. Как правило, Форкосиган в сопровождении Куделки уезжал еще на рассвете и возвращался с темнотой, чтобы наскоро перекусить и засесть в библиотеке, где он принимал посетителей или работал до самого отхода ко сну. Корделия убеждала себя, что поначалу такая загруженность неизбежна. Постепенно Эйрел привыкнет, научится управлять, и его рабочий день нормализуется. Она вспомнила, как впервые приняла командование кораблем в Бетанской астроэкспедиции и несколько месяцев подряд изнывала от страха, боясь допустить какую-нибудь гибельную промашку. А потом необходимые действия стали автоматическими, еще позже - почти бессознательными, и у нее снова появилась личная жизнь. У Эйрела тоже так будет: Она терпеливо ждала, а когда ей удавалось увидеть мужа - улыбалась. У нее тоже было свое дело. И делу этому придавалось огромное значение, судя по тому, как ее баловали все окружающие, начиная с графа Петера и кончая поварихой, таскавшей ей всевозможные лакомства в любое время дня и ночи. Так с ней не носились даже на родине, когда она вернулась из годичной исследовательской экспедиции, прошедшей без сучка, без задоринки. Приходилось признать, что к воспроизводству населения на Барраяре относятся с гораздо большим энтузиазмом, чем в Колонии Бета. Однажды днем, после ленча, она лежала на кушетке, вынесенной на тенистую веранду за домом, и размышляла о несходстве детородных обычаев на Барраяре и в Колонии Бета. Здесь был до сих пор неизвестен способ выращивания плода в маточном репликаторе - искусственном чреве. А в Колонии Бета репликаторы предпочитали три четверти всех семей; лишь незначительное меньшинство придерживалось старомодного естественного способа, убежденное в его психосоциальных преимуществах. Впрочем, Корделия никогда не замечала никакой разницы между младенцами из пробирки и из материнской утробы - и уж наверняка любые различия исчезали к двадцати двум годам - бетанскому совершеннолетию. Ее брата вынашивала мать, но сама она росла в репликаторе. А вот семейная партнерша ее брата оба раза сочла нужным сама выносить ребенка и немало этим похвалялась. Корделия всегда думала, что, когда настанет ее черед, она воспользуется услугами репликаторного банка, а сама улетит в очередную экспедицию - чтобы, вернувшись, взять на руки своего уже вполне сформировавшегося ребенка. Если, конечно, она вернется; ведь при исследовании неведомых планет всегда есть шанс войти в списки пропавших без вести. Но прежде всего, конечно, требовалось залучить подходящего партнера, готового подвергнуться нудной процедуре проверок физического и психологического здоровья (а также финансовой самостоятельности) и сдать экзамены на получение родительской лицензии. Корделия была уверена, что Эйрел окажется великолепным семейным партнером, если только сможет одолеть поток свалившихся на него дел. Главное - чтобы он выдержал первый, самый трудный период, не сорвался и не сломался. Падение с такой высоты всегда смертельно опасно, и если Эйрел упадет... Она решительно приказала себе оставить мрачные мысли. Уж лучше думать о радостях семейной жизни - ведь Барраяр в этом отношении просто сказочная страна. Здесь не существует государственного контроля за рождаемостью, не требуется зарабатывать никаких сертификатов, не надо ограничиваться тремя чадами... Вообще никаких правил. Она видела на улице женщину даже не с тремя, а с четырьмя детьми, и это никого не удивляло - на нее никто не оборачивался. После этого Корделия увеличила свое воображаемое потомство с двоих детей до трех - и несколько дней чувствовала себя достигшей вершины блаженства, пока ей не повстречалась женщина с десятью малышами. Не завести ли им четверых? Форкосиган может себе это позволить... Она поджала под себя ноги и поуютнее зарылась в подушки, отдавшись приступу восхитительной, звериной тяги к воспроизведению себя и Эйрела в детях. Муж заверил ее, что экономика Барраяра таит массу неиспользованных возможностей, несмотря на ущерб, нанесенный последней войной. Терраформирование второго континента с каждым днем открывает все новые горизонты, а уж когда начнется колонизация новой планеты, Зергияра!.. Рабочих рук везде не хватает, заработная плата растет. Барраяр считает себя недонаселенным. Форкосиган говорил, что для политика такая экономическая ситуация - просто дар Божий, и Корделия с ним соглашалась, но по сугубо личным, тайным соображениям: будет чем заняться ораве маленьких форкосиганчиков... Она может родить дочь. И даже не одну, а двух - двух сестер! У Корделии никогда не было сестры. А вот у жены капитана Форпатрила есть, она сама так сказала... Корделия познакомилась с леди Форпатрил на одном из редких полуофициальных приемов в резиденции Форкосиганов. Все подготовила прислуга, и единственное, что требовалось от Корделии, - это выйти к гостям в соответствующем наряде (его все-таки пришлось купить), побольше улыбаться и не открывать рта. Она покорилась, понимая, что надо скорее осваивать хитрую науку Как-Здесь-Принято-Себя-Вести. Элис Форпатрил тоже была в интересном положении. Лорд Форпатрил представил дам друг другу и моментально ретировался. Впрочем, двум будущим матерям не пришлось искать тему для беседы. Леди Форпатрил жаловалась на постоянное недомогание, и Корделия пришла к выводу, что ей крупно повезло: бетанское средство против тошноты действовало прекрасно, и она могла посетовать лишь на быструю утомляемость - не из-за веса пока еще крошечного ребенка, а от возросшей нагрузки на метаболизм. Она решила, что не стоит заранее переживать из-за возможных трудностей, о которых ей драматическим шепотом поведала леди Элис, - из-за всех этих спазм, травм, кровотечений и прочих напастей, подстерегающих молодую мать. Осложнения могут стать опасными, только если в момент родов окажешься одна - а такое маловероятно, когда тебя днем и ночью окружают целые толпы охранников. Ну а уж в самом крайнем случае придется препоручить обязанности повитухи сержанту Ботари. Тут Корделия почувствовала, что фантазия заводит ее слишком далеко, и беспокойно заворочалась на кушетке. Ох уж эта барраярская медицина! Конечно, женщины рожают уже сотни тысяч лет, и делали это даже до эпохи космических перелетов, причем порой и в куда худших условиях. "Может, для родов мне следовало бы вернуться домой?" Нет. Теперь она принадлежит Барраяру, она дала клятву, как и все здешние безумцы. Путь домой долог - и к тому же, насколько ей известно, там все еще не отменен ордер на ее арест: она обвиняется в дезертирстве, шпионаже, мошенничестве, асоциальном насилии... Да, не следовало ей макать головой в аквариум ту идиотку-врачиху из психиатрической службы. Корделия мысленно вздохнула, припомнив лихорадочную спешку своего отлета на Барраяр. Интересно, реабилитируют ли ее когда-нибудь на Колонии Бета? Наверняка нет, во всяком случае, до тех пор, пока тайны Эзара прячутся только в четырех черепных коробках. Ничего не поделаешь - Колония Бета для нее закрыта, родина изгнала ее. Как видно, политический идиотизм - не монополия Барраяра. "Но все-таки мы справимся с Барраяром. Эйрел и я - мы сумеем его изменить". Пора идти в дом. От солнца у нее немного разболелась голова.

Глава 4

Против собственных ожиданий, Корделия без особого труда свыклась с обилием охраны в резиденции лорда-регента. Ее опыт работы в Бетанской астроэкспедиции, как и военный опыт Форкосигана, приучили их к жизни в тесном контакте со множеством людей. Охранники в большинстве своем были жизнерадостными молодыми парнями, специально отобранными для этой работы, чем они весьма гордились. Но вот когда в городскую резиденцию наезжал граф Петер со своей ливрейной свитой, ощущение казармы становилось почти невыносимым. Именно граф предложил проводить неформальные состязания по рукопашному бою между людьми командора Иллиана и своими собственными. Несмотря на возражения начальника охраны, в саду за домом соорудили помост, и состязания стали еженедельными. К участию в них привлекли даже Куделку - в качестве рефери, а граф Петер и Корделия быстро сделались завзятыми болельщиками. Форкосиган, когда ему позволяло время, тоже приходил посмотреть, и Корделия была этим очень довольна: она полагала, что мужу просто необходим отдых от выматывающей рутины государственной службы. Как-то солнечным осенним утром она устроилась на мягком диванчике вблизи "ринга" и приготовилась наблюдать за очередными выступлениями. Телохранительница, как всегда, встала у нее за спиной. - А ты почему не участвуешь, Дру? - спросила Корделия. - Тебе ведь тоже требуется практика, и не меньше, чем им. Да и затевалось все это именно под предлогом поддержания хорошей спортивной формы - конечно, если предположить, что барраярцам нужен какой-то предлог для драки. - Меня не пригласили, сударыня, - ответила Друшикко, с тоской посмотрев на помост. - Это чей-то возмутительный недосмотр. Гм. Вот что: ступай-ка переоденься. Ты станешь моей командой. Эйрел сегодня пусть сам болеет за своих. И вообще я уже заметила, что для истинно барраярского поединка требуется по крайней мере трое участников - такая тут традиция. - Вы думаете, стоит это сделать? - засомневалась девушка. - Остальным это может не понравиться. - Корделия поняла, что под "остальными" подразумеваются все представители сильной половины человечества. - Эйрел возражать не будет. А если кто-то сочтет себя обиженным, пусть спорит с ним. Если посмеет, конечно. Друшикко радостно улыбнулась и убежала переодеваться. Вскоре пришел адмирал. Когда он расположился рядом, Корделия сообщила ему о своей идее. Форкосиган скептически приподнял бровь. - Бетанские нововведения? Хотя - почему бы и нет? Но приготовься к тому, что над тобой станут подшучивать. - Я готова. Однако им будет не до смеха, если она размажет кого-нибудь по помосту. По-моему, ей такое вполне под силу: родись эта девушка на Колонии Бета, она уже была бы офицером спецназа. А если она не справится... Ну, тогда ей нечего делать в моей охране, не правда ли? - Ясно... Я скажу, чтобы Куделка в первой схватке выставил против нее кого-нибудь помельче. По сравнению с мужчинами она кажется довольно хрупкой. - Она больше тебя, - ввернула Корделия. - Ростом. Думаю, я немного потяжелее. Ну что же, твое желание для меня закон. - Он поднялся и зашагал к Куделке, чтобы тот внес Друшикко в список участников. Расслышать их разговор Корделия не могла, но постаралась воссоздать его по мимике и жестам. Это было так увлекательно, что она принялась бормотать вслух: - Эйрел: "Корделия хочет, чтобы Дру участвовала в спаррингах". Ку: "Это не по правилам". Эйрел: "Ничего, проглотят". Ку: "Рукопашный бой - не женское дело, сэр. Чего доброго, она еще расплачется, когда сержант Ботари ее расплющит". Гм, хотела бы я надеяться, что ты именно это имел в виду, Ку, в противном случае разговор перешел на непристойности... Форкосиган, брось ухмыляться. Так, вот он опять заговорил: "Женушка настаивает. Ты же знаешь, какой я подкаблучник". Ку: "Ну, ладно". Ух. Переговоры закончены, и дальнейшее зависит только от Дру. Форкосиган подошел к жене. - Все в порядке. Для начала она выступит против одного из отцовских охранников. Вернулась Друшикко, сменившая платье на свободные брюки и трикотажную рубашку. В это время из дома вышел граф Петер; он перекинулся несколькими словами с сержантом Ботари, капитаном своей команды, и занял место на солнышке, неподалеку от сына с невесткой. - А это еще что? - возмутился он, когда для второй схватки Куделка вызвал Друшикко. - Вводим бетанские обычаи? - У этой девушки отличные природные данные, - объяснил Форкосиган. -И тренировки ей нужны не меньше, чем всем прочим, даже больше - ведь ее задача гораздо важнее. - А потом ты захочешь допустить женщин в армию, - жалобно проговорил граф Петер. - И к чему это нас приведет, скажи на милость? - А почему женщин нельзя допускать в армию? - наивно осведомилась Корделия, решив немного поддразнить генерала. - Это не по-военному, - отрезал старик. - Я всегда думала, что "по-военному" действуют те, кто выигрывает сражения, - невинно заметила Корделия, но тут муж легонько ущипнул ее, и она замолчала. Охранник графа Петера явно недооценил свою противницу. Стремительный бросок - и он оказался на лопатках. Это заставило его собраться. Зрители разразились насмешливыми криками. В следующем раунде он уложил Дру. - Куделка считал слишком быстро, правда? - спросила Корделия, когда противник отпустил Друшикко и позволил ей встать. - М-м... Возможно, - отозвался Форкосиган, старавшийся блюсти нейтралитет. - А она слишком осторожничает. Если она и дальше будет щадить соперников, то не попадет даже в полуфинал. В третьем - решающем - раунде Друшикко успешно провела болевой прием на руку, но позволила противнику высвободиться - правда, при этом он упал. - Жаль, жаль. Не повезло девчонке, - с лицемерным сочувствием пробормотал граф Петер. - Считай, Ку! - крикнула Корделия. Но лейтенант, упрямо опершись на свою трость, не стал засчитывать падения. Друшикко тем временем заметила новую возможность для атаки и, проведя бросок, зажала шею противника. - Почему он не сдается? - спросила Корделия. - Предпочитает потерять сознание, - ответил адмирал. - Так он не услышит града насмешек своих приятелей. Друшикко явно растерялась: лицо противника побагровело. Корделия заметила, что она уже готова ослабить хватку, и завопила: - Держись, Дру! Не давай себя провести! Телохранительница послушно усилила нажим, и противник обмяк. - Прерывай схватку, Куделка, - огорченно распорядился граф Петер. -Ему сегодня заступать на дежурство. - Молодец, Дру! - похвалила Корделия, когда Друшикко вернулась к ним. - Но ты должна действовать агрессивнее. Не сдерживай инстинкты убийцы. - Это верно, - неожиданно сказал Форкосиган. - Секундная неуверенность, а она вам пока что свойственна, может привести к смертельному исходу - и не только вашему. - Он посмотрел девушке прямо в глаза. - Здесь вы готовитесь к настоящим боям, хотя мы все и хотели бы надеяться, что их больше не будет. А для победы в бою нужна автоматическая реакция и полная самоотдача. - Да, сэр. Я постараюсь, сэр. В следующей схватке сержант Ботари два раза подряд стремительно уложил своего противника. Побежденный уполз с помоста. Прошло еще несколько схваток, и снова наступила очередь Друшикко, на этот раз -против одного из людей Иллиана. Едва они сошлись, как охранник наградил девушку весьма недвусмысленным звонким шлепком. Зрители приветствовали такое начало дружным свистом, а Друшикко на миг оторопела от ярости. Этого было достаточно - в следующую секунду она лежала на лопатках. - Ты это видел?! - возмущенно воскликнула Корделия. - Какая низкая уловка! - Угу. Но она не входит в число восьми запрещенных приемов. Дисквалифицировать за это нельзя. Тем не менее... Адмирал знаком попросил у Куделки тайм-аут и подозвал к себе Друшикко. - Мы внимательно следим за схваткой, - негромко сказал он. -Поскольку вы представляете миледи, то оскорбление, нанесенное вам, в некоторой степени задевает и ее. К тому же это нежелательный прецедент. Я хотел бы, чтобы ваш противник не сумел уйти с помоста на своих ногах. Как - это ваше дело. Если хотите, считайте мои слова приказом. И не беспокойтесь, если поломаете ему что-нибудь, - невозмутимо добавил он. Друшикко вернулась на помост с легкой улыбкой; ее прищуренные глаза горели. Она сделала ложный выпад, за которым последовала молниеносная серия ударов - в скулу, под дых и одновременно в колено, так что несчастный парень с тяжелым стуком рухнул на ковер. Встать он даже не пытался. - Ты была права, - заметил Форкосиган. - Эта девчонка действительно способна на многое. Следующая схватка для Друшикко стала полуфинальной, и судьба свела ее с сержантом Ботари. - Это не опасно? - чуть слышно спросила Корделия. - Я имею в виду обоих, а не только ее. И не синяки и переломы, а совсем другое. - Думаю, опасности нет, - так же тихо ответил адмирал. - Ты же знаешь, служба у моего отца была для Ботари вроде санаторного лечения. Он принимал лекарства и сейчас выглядит лучше, чем когда-либо прежде. Да и атмосфера тренировочного боя для него привычна; в конце концов, Дру для него не противник, так что нет особенных причин для его волнений. Успокоенная Корделия кивнула и сосредоточила внимание на ринге. Бой начался медленно: Друшикко явно робела и старалась сохранить дистанцию, избегая захвата. Вдруг лейтенант Куделка нажал на кнопку своей трости, и ножны отлетели в кусты. Резкий звук на мгновение отвлек Ботари, и его противница успела провести прием. Сержант грохнулся на помост, но тут же перекатился и вскочил на ноги. - Вот это бросок! - восторженно воскликнула Корделия. Дру, казалось, была изумлена не меньше, чем все остальные. - Она выиграла этот раунд, Ку! Лейтенант Куделка нахмурился. - Такая победа не засчитывается, миледи. - Кто-то из охранников графа принес ножны, и Куделка снова спрятал клинок. - Внимание одного из бойцов было отвлечено по моей вине. - Но совсем недавно, и при точно таком же броске, ты не возражал! - Не надо, Корделия, - тихо попросил Форкосиган. - Не спорь. - Но он отнимает у нее победу! - возмущенно прошептала Корделия. - И какую победу! До сих пор Ботари не проиграл ни одной схватки. - Да. На "Генерале Форкрафте" Куделке пришлось тренироваться полгода, прежде чем он смог бросить Ботари. - О! Гм. - Это сообщение заставило ее задуматься. - Зависть? - Разве ты не заметила? У нее есть то, чего он лишился - сила и здоровье. - Я заметила, что он бывает с ней чудовищно груб, - не унималась Корделия. - Просто стыд и срам! Ей, видимо... Форкосиган предупреждающе поднял палец: - Поговорим об этом позже. Не здесь. Она согласно кивнула: - Хорошо. Во втором раунде сержант два раза подряд буквально впечатал Друшикко в помост, а потом с такой же легкостью расправился со своим последним противником. На сегодня соревнования были закончены, но участники не спешили расходиться - они сбились вокруг Куделки и после недолгого совещания отправили его парламентером к лорду-регенту. - Сэр, мы подумали - не проведете ли вы показательный бой? С сержантом Ботари? - Я не в форме, лейтенант, - запротестовал Форкосиган. - И вообще, как они об этом прослышали? Твоя работа? Куделка ухмыльнулся. - Немного. Думаю, это пошло бы им на пользу. Пример настоящей борьбы - такой, какой они еще не видели. - Боюсь, плохой пример. - И я тоже никогда не видела, - заинтересованно сказала Корделия. -Это что, действительно такое необыкновенное зрелище? - Не знаю. Я-то чем тебя обидел? Хочешь полюбоваться, как Ботари сделает из меня котлету? - По-моему, ты и сам не прочь подраться, - оправдывалась Корделия, поняв, что муж ждет уговоров. - Мне кажется, ты соскучился по хорошей драке. - Да, пожалуй... - задумчиво отозвался адмирал. Он встал под аплодисменты собравшихся, снял китель, ботинки, стянул с пальцев перстни, вытряхнул все из карманов брюк и шагнул на помост. - Будешь судить, Ку, - окликнул он своего секретаря. - Чтобы никто понапрасну не беспокоился. - Да, сэр. - Прежде чем заковылять на судейское место, лейтенант обратился к, Корделии. - Гм... Миледи, помните одно: за четыре года подобных схваток они друг друга еще не убили. - Почему-то это меня скорее пугает, чем успокаивает. Ведь Ботари сегодня провел уже шесть поединков. Не устал ли он? Бойцы встали друг против друга и обменялись церемониальными поклонами. Куделка поспешно ретировался. Веселый шум среди зрителей смолк; воцарилась напряженная тишина. Адмирал и сержант начали медленно кружить по помосту - и вдруг стремительно бросились друг к другу. Корделия толком не разглядела, что же произошло, но они уже разошлись - Форкосиган сплевывал кровь из рассеченной губы, а сложившийся пополам Ботари с видимым усилием восстанавливал дыхание. И снова началось выжидательное кружение. Сделав почти незаметный финт, Ботари провел сокрушительный удар ногой, и Форкосиган вылетел с помоста. Он упал, перекатился, мгновенно вскочил и снова ринулся в бой. Люди, под чьей защитой должна была находиться жизнь регента, обеспокоенно переглянулись. В следующий миг Форкосиган был со всего маху брошен на помост, а Ботари навалился на него, захватив горло. Корделия словно сама почувствовала, как ребра Эйрела прогнулись под коленями сержанта. Пара охранников подалась было вперед, но Куделка взмахом руки заставил их остановиться. Побагровевший адмирал постучал по ковру, показывая, что сдается. - Первый раунд выиграл сержант Ботари, - объявил Куделка. - Два из трех, сэр? Сержант Ботари ждал, чуть улыбаясь, а Форкосиган сидел и жадно глотал воздух, стараясь отдышаться. - Ну, по крайней мере еще один. Мне нужен реванш. Я не в форме. - Я вас предупреждал, сэр, - пробормотал Ботари. Они снова начали кружить по помосту. Сблизились, разошлись, снова сошлись - и вдруг Ботари совершил потрясающее сальто-мортале. Форкосиган подкатился под него и, захватив его руку, чуть не вывихнул себе плечо в невероятном падении. Ботари дернулся, пытаясь разорвать захват, но не смог и вынужден был сдаться. На этот раз уже он с минуту сидел на ковре, прежде чем подняться на ноги. - Потрясающе! - выдохнула Друшикко; глаза ее горели. - Особенно если учесть, что милорд настолько меньше ростом. - Мал, да удал, - подтвердила завороженная Корделия. Третий раунд оказался коротким. Неразбериха ложных выпадов и ударов -и совместное падение, в результате которого вдруг обнаружился захват руки, проведенный сержантом. Тут Форкосиган допустил ошибку, попытавшись освободиться, и совершенно невозмутимый Ботари с громким щелчком вывихнул ему руку. Форкосиган заорал и сделал знак, что сдается. Куделке снова пришлось останавливать незваных помощников. - Вправь мне руку, сержант, - простонал Форкосиган, сидя на помосте. Ботари уперся ногой в грудь своему бывшему командиру и одним коротким рывком поставил руку на место. - По крайней мере в этот раз он вам ее не сломал, - ободрил его Куделка, вместе с Ботари помогая регенту встать. Форкосиган побрел обратно к диванчику и очень осторожно уселся в ногах у Корделии. Ботари тоже двигался медленнее и осторожнее, чем обычно. - Вот так, - проговорил Форкосиган, все еще не отдышавшись, - мы развлекались на борту старого доброго "Генерала Форкрафта". - Неплохо, - заметила Корделия. - И часто вам приходилось использовать эти навыки в реальном бою? - Редко, очень редко. Но когда приходилось - мы всегда побеждали. Зрители разошлись, негромко обсуждая состязание. Корделия пошла с Форкосиганом, чтобы заняться травмами, приготовить горячую ванну и сделать массаж. Разминая мужу занемевшие мышцы, она снова возобновила разговор о том, что все сильнее занимало ее. - Как ты думаешь, не пора ли тебе потолковать с Куделкой относительно его поведения с Дру? Она буквально из кожи лезет, чтобы наладить с ним отношения. А он не снисходит даже до элементарной вежливости. Если я не ошибаюсь, бедная девочка влюбилась в него по уши, хотя он и не желает этого замечать. - А почему ты решила, что он ничего не замечает? - медленно спросил адмирал. - По тому, как он держится. И это тем более обидно, что они были бы прекрасной парой. Разве ты не считаешь ее привлекательной? - По-моему, Дру - высший класс. Но я, как известно, вообще неравнодушен к рослым амазонкам. - Он хмыкнул. - Однако если у тебя глаза разгорелись в предвкушении роли свахи... Кстати, как ты думаешь, не связано ли это с материнскими гормонами? - Мне вывихнуть тебе вторую руку? - Ох! Нет, спасибо. Довольно с меня и Ботари. Я уже успел забыть, что такое спарринг с нашим сержантом. Помассируй-ка еще немного. Чуть ниже, пожалуйста... - У тебя здесь завтра будут жуткие синяки. - Мне ли не знать. Так вот, прежде чем ты займешься личной жизнью Дру... Ты не забыла об инвалидности Куделки? - О! - поразилась Корделия. - Я думала, что... Его половые функции восстановлены не хуже, чем все остальное. - Или не лучше. Это очень сложная операция. Корделия нахмурилась. - Ты точно знаешь? - Нет, не знаю. Такого разговора между нами не было. Никогда. - Гм. Как же быть? А может, ты у него спросишь? - О Господи, Корделия! Да разве можно задавать такие вопросы! А вдруг ему придется ответить отрицательно? Мне ведь с ним работать, не забывай об этом. - Ну, а мне работать с Дру. Какой мне от нее прок, если она начнет чахнуть и умрет от разбитого сердца? Он уже не раз доводил ее до слез. Она забивается в какой-нибудь угол и плачет. - Правда? Такое трудно себе представить. - Не уверять же мне девочку, что Куделка ее недостоин... Как ты думаешь, она действительно ему неприятна? Или это только самозащита? - Разумный вопрос... Могу сказать только одно: на днях мой водитель отпустил какое-то вольное замечание в ее адрес, и Ку после этого говорил с ним достаточно холодно. Не думаю, чтобы она была ему неприятна; скорее, он просто ей завидует. Корделии пришлось удовлетвориться этим. Ей страстно хотелось как-нибудь помочь юной парочке, но на ум не приходило ничего, кроме обилия советов, касающихся преодоления сугубо интимных трудностей, которые могут возникнуть из-за инвалидности лейтенанта. Но высказывать их вслух -значило бы непростительно оскорбить и шокировать застенчивых влюбленных. О секс-терапии никто из барраярцев и слыхом не слыхивал. Как истинная бетанка, Корделия была убеждена, что двойной стандарт в сексуальном поведении нелеп, да и вообще невозможен. Но постепенно, исследуя дебри высшего общества Барраяра, она начала понимать, как им удается совмещать несовместимое. Все сводилось к тому, что определенным лицам запрещался доступ к определенной информации, причем эти лица отбирались по каким-то неписаным правилам, известным всем, кроме нее. Нельзя, например, говорить о сексе в присутствии незамужних женщин и детей. Молодые барраярцы, кажется, не связаны никакими ограничениями в разговоре друг с другом, но только не при женщинах - любого возраста и положения. В придачу эти правила варьировались в зависимости от социального статуса. И замужние женщины в своем кругу, когда их не могут подслушать мужчины, тоже иногда вдруг кардинально меняли свои понятия о том, какие темы считаются приличными. По поводу некоторых вопросов можно пошутить - однако обсуждать их нельзя. А о некоторых особенностях даже упоминать запрещено. Она уже не раз шокировала собеседников каким-нибудь, как ей казалось, совершенно естественным и пустяковым замечанием - и Эйрел тут же отводил ее в сторону, чтобы объяснить ошибку. Корделия попыталась систематизировать все эти неписаные правила, но нашла их настолько запутанными и противоречивыми - особенно в том, когда и кому в каких областях полагается напускать на себя неведение, - что вскоре бросила это занятие. Впрочем, она все же показала мужу свой конспект. Тот прочел его как-то вечером, уже лежа в постели - и чуть не умер со смеху. - Неужели мы действительно выглядим такими идиотами? Мне особенно нравится твое Седьмое правило. Надо его запомнить... Жаль, что я не знал о нем в юности. Можно было бы обойтись без этих ужасных армейских учебных видео. - Если будешь так ржать, у тебя кровь пойдет носом, - съязвила она. -Это ваши правила, а не мои. Вы их соблюдаете. Я всего лишь пытаюсь их понять. - Моя милая исследовательница. Гм... Да уж, ты не боишься называть вещи своими именами. Мы никогда не пробовали... Ты не хотела бы нарушить со мной Одиннадцатое правило, милый капитан? - Посмотрим-ка, которое это... О да, конечно! Сейчас? И уж если на то пошло, давай отбросим и Тринадцатое. У меня гормоны разыгрались. - Тринадцатое? Вот уж не думал... - Это потому что ты, как барраярец, слишком часто следуешь Второму правилу. Этические изыскания на время были забыты. Но впоследствии Корделия обнаружила, что всегда может заставить мужа расхохотаться, пробормотав: "Девятое правило, сэр". Осень уходила. Уже чувствовалось приближение холодов; ночными заморозками побило растения в саду графа Петера. Корделия с великим нетерпением ожидала прихода своей первой зимы. Форкосиган обещал ей снег, настоящую замерзшую воду. Такое она видела только в двух астроэкспедициях. "К весне я рожу сына. Ха". День выдался погожий, даже жаркий. От нагревшейся плоской крыши, где стояла Корделия, исходило приятное тепло, хотя щеки стал пощипывать легкий морозец, как только солнце опустилось за линию городских домов. - Добрый вечер, мальчики, - кивнула она двум охранникам, дежурившим на крыше. Те заулыбались, а старший по званию неуверенно козырнул: - Миледи! У Корделии уже вошло в привычку каждый вечер подниматься сюда и смотреть на закат. С высоты четырех этажей открывался прекрасный вид на город. За деревьями и зданиями можно было разглядеть реку. Над крутым берегом вздымались башни замка Форхартунг, в стенах которого проходило столь памятное для Корделии заседание совета графов. Правда, огромный котлован в нескольких кварталах от резиденции Форкосиганов предвещал новостройку, которая вскоре положит конец наслаждению от любования окрестными пейзажами. За замком раскинулся старый город. Корделия там еще не бывала - в его извилистых улочках, где не разминуться даже двум всадникам, машине не проехать. Но с флайера, пролетая над столицей, она не раз с интересом рассматривала странные темные пятна в сердце города. Новые кварталы, сверкавшие на горизонте, по планировке приближались к галактическим стандартам. Ничто не напоминало тут Колонию Бета. Форбарр-Султан целиком лежал на поверхности планеты - странно двумерный и открытый всем стихиям. Города же Колонии Бета зарывались вглубь, в шахты и туннели, многослойные, уютные и надежные. Собственно говоря, на Бете вообще не имели понятия об архитектуре как о виде искусства - украшение жилищ там сводилось к отделке внутренних помещений. Просто удивительно, насколько разнообразными могут быть фасады зданий. Охранники переминались с ноги на ногу и вздыхали, ожидая, когда ей надоест стоять, облокотившись на парапет. Им очень не нравилось, когда она приближалась к краю ближе, чем на три метра, хотя вся крыша была всего в шесть метров шириной. Она вдохнула аромат полей, к которому примешивались запахи фабричного дыма и автомобильных выхлопов. На Барраяре допускалось совершенно бесконтрольное загрязнение воздуха, словно... Хотя он здесь и впрямь бесплатный. Никто его не распределяет, нет платы, за обработку и очистку... Понимают ли эти люди, насколько они богаты? Они могут дышать этим воздухом, просто выходя из дома, принимая этот дар так же спокойно, как и замерзшую воду, падающую с неба. Она сделала лишний вдох, словно хотела, как скряга, скопить на потом, и улыбнулась... Скоро появится машина Форкосигана, въезжающая во двор... Далекий резкий звук взрыва прервал плавное течение ее мыслей; у нее защемило сердце и перехватило дыхание. Оба охранника дернулись. "Ну, услышала взрыв, - мысленно пролепетала Корделия. - Совсем необязательно он имеет отношение к Эйрелу. - Но голос разума холодно уточнил: - Похоже на акустическую гранату. И не маленькую". Из ущелья улицы в нескольких кварталах от резиденции поднимался столб дыма и пыли. Она наклонилась вперед... - Миледи, - охранник взял ее за плечо. - Пожалуйста, вернитесь в дом. Его напарник прижал к уху запястье с комм-браслетом, напряженно впитывая информацию. А у нее такого браслета сейчас не было. - Что происходит? - спросила Корделия. - Миледи, пожалуйста, спускайтесь! - Он подвел ее к люку чердака. - Я уверен, что все в порядке. - Это была акустическая граната четвертого класса, выпущенная, по-видимому, из пневматического гранатомета, - сообщила она этому невежде. - Если только метавший - не камикадзе. Вы что, никогда не слышали, как они взрываются? Из люка выскочила Друшикко, сжимавшая в руке намазанный маслом рогалик. В другой она держала парализатор. - Миледи? Охранник с облегчением подтолкнул Корделию к ней и вернулся к своему старшему. Душа Корделии стонала, но она стиснула зубы и позволила телохранительнице увлечь себя на чердак. - Что случилось? - Пока не знаю. В подвальной столовой зажегся красный сигнал тревоги, и все бросились на свои посты, - ответила запыхавшаяся Дру. Похоже, она чуть ли не взлетела по шести лестничным пролетам. С возгласом отчаяния Корделия помчалась вниз, особенно остро ощутив отсутствие лифта. Наверняка кто-нибудь дежурит у главного пульта в библиотеке - должно же хоть у кого-нибудь найтись комм-устройство... Она промчалась по винтовой лестнице, по белым с черным плитам холла. Начальник охраны был там - он отдавал приказы. Дворецкий графа Петера дрожал от страха у него за спиной. - Они едут прямо сюда, - бросил через плечо начальник охраны. -Срочно доставьте доктора. Дворецкий помчался исполнять приказ. - Что случилось? - выпалила Корделия. Сердце у нее отчаянно колотилось - и не только от стремительного бега. Он начал было говорить что-то успокаивающее и бессмысленное, но прервал себя на полуслове: - Кто-то пальнул по машине регента. Промахнулся. Они едут сюда. - Насколько промахнулся? - Не знаю, миледи. Наверное, и вправду не знает. Но раз машина осталась на ходу... Она беспомощным жестом разрешила ему продолжить свою работу и резко повернулась, чтобы выйти обратно в холл, однако наткнулась на двоих людей графа Петера, преградивших ей путь к двери. Она замерла на третьей ступеньке, кусая губы. - Как вы думаете, лейтенант Куделка с ним? - чуть слышно спросила Друшикко. - Вероятно. Обычно они вместе, - рассеянно ответила Корделия, не отрывая взгляда от двери. И ждала, ждала... Она услышала, как подъехала машина. Один из слуг отворил наружную дверь. Охранники (и откуда их столько взялось?) обступили автомобиль сплошной стеной. Корделия успела заметить, что машина сильно поцарапана и закопчена, но глубоких вмятин на ней видно не было. Заднее стекло уцелело, хотя на переднем был след от удара. Распахнулись дверцы, и Корделия вытянула шею, пытаясь разглядеть мужа, скрытого зелеными спинами охранников. Тут они расступились, и в проеме показался лейтенант Куделка. Он растерянно моргал, из носа у него текла кровь. Капрал службы безопасности поддерживал его под руку. Наконец появился Форкосиган - он шел не спеша, отмахиваясь от предлагаемой со всех сторон помощи. Даже в такую минуту никто не посмел дотронуться до него без разрешения. Все вошли в дом, и дворецкий захлопнул входную дверь. Адмирал поймал поверх многочисленных голов взгляд жены, и его мрачное лицо чуть просветлело. Он еле заметно кивнул: "У меня все в порядке". Ее губы ответно дрогнули: "Смотри у меня". Куделка возбужденно говорил: - ... Дьявольски большая дыра в асфальте! В нее бы целый грузовой катер влез. У водителя потрясающая реакция... Что? - Он покачал головой в ответ на какой-то вопрос. - Извините, у меня в ушах звенит. Повторите, пожалуйста. Он замер с открытым ртом, прикоснулся к уху и изумленно уставился на окрасившуюся алой кровью руку. - Ты временно потерял слух, Ку, - сказал Форкосиган. Голос его был спокойным, но чересчур громким. - К завтрашнему утру он восстановится. Только Корделия догадалась, что говорит он так громко не ради Куделки: Форкосиган тоже ничего не слышал. Он слишком быстро двигал зрачками - и это было единственным признаком того, что ему приходится читать по губам. Саймон Иллиан и врач появились почти одновременно. Обоих пострадавших увели в тихую гостиную в задней части дома; Корделия и Друшикко пошли следом. По требованию Форкосигана врач начал осмотр с Куделки. - Один выстрел? - спросил Иллиан. - Только один, - подтвердил Форкосиган, наблюдая за его губами. -Если бы он задержался, чтобы сделать второй, то мог бы прищучить меня. - Если бы он задержался, мы сами смогли бы его прищучить. Следственная группа уже там. Стрелявший, естественно, давно скрылся. Ничего не скажешь, место он выбрал разумно - десятки путей к отступлению. - Мы каждый день меняем маршрут, - проговорил Куделка; он с трудом следил за разговором, прижимая к лицу носовой платок. - Откуда он узнал, где устроить засаду? - Видимо, утечка информации, - процедил капитан Иллиан. - Не обязательно, - возразил Форкосиган. - Ближе к дому маршрутов не так уж много. Он мог ждать там несколько дней. - Прямо у границы охраняемого района? - заметил Иллиан. - Не нравится мне это. - Меня больше тревожит то, что он промахнулся, - ответил Форкосиган. - Почему? Может, это нечто вроде предупреждения? - Это было старое оружие, - возразил Иллиан. - Система наведения могла отказать - никто из очевидцев не заметил "зайчика" от лазера. - Он умолк, заметив, как побледнела Корделия. - Миледи, я уверен, что стрелял какой-то сумасшедший. По крайней мере, совершенно точно известно, что он был один. - И откуда же у маньяка армейский гранатомет? - осведомилась она. Иллиан смутился. - Это мы обязательно выясним. Но гранатомет был явно старого образца. - Разве вы не уничтожаете списанное вооружение? - Его так много... Корделия вспыхнула. - Тому, кто стрелял, надо было сделать всего один выстрел. Если бы он не промахнулся, а попал в автомобиль, Эйрела разнесло бы на мелкие кусочки. Сейчас ваши следователи разбирались бы, которые молекулы его, а которые - от Ку. Лицо Друшикко стало серым, а Форкосиган нахмурился. - Хотите, Саймон, я вам точно подсчитаю амплитуду резонансных колебаний для герметичного пассажирского салона? - яростно и беспощадно продолжала Корделия. - Тот, кто выбрал именно это оружие, был компетентным военным техником - хотя, к счастью, плохим стрелком. Она с трудом заставила себя замолчать, ощутив в своем голосе истерические нотки. - Приношу свои извинения, капитан Нейсмит, - сухо проговорил Иллиан. - Вы совершенно правы. - Сейчас в его тоне не было и намека на иронию. Он кивнул ей и удалился с чрезвычайно озабоченным видом. Врач подтвердил диагноз, уже поставленный Форкосиганом на основании боевого опыта - акустический шок, - выдал сильнодействующие таблетки от головной боли и тотчас уехал, пообещав заглянуть утром. Поздно вечером Иллиан вернулся, чтобы обсудить происшедшее с начальником охраны. Увидев его, Корделия едва поборола желание схватить капитана за грудки и, прижав к ближайшей стене, вытрясти из него все, что ему известно. Взяв себя в руки, она спросила: - Кто пытался убить Эйрела? Кому это нужно? Чего Они надеются этим достичь? Иллиан вздохнул: - Вам короткий список, миледи, или длинный? - А сколько человек в коротком списке? - спросила она с каким-то патологическим любопытством. - Слишком много. Но, если хотите, я могу назвать вам верхний слой. -Он начал считать, загибая пальцы. - Цетагандийцы - всегда. Они рассчитывали на то, что здесь после смерти Эзара начнется политический хаос. И они вполне способны этому посодействовать. Убийство - куда более дешевый способ вмешательства по сравнению с оккупационным флотом. Комаррцы - из мести за старое или в знак начала нового восстания. Многие из них до сих пор называют вашего супруга Мясником Комарры... Корделия, знавшая историю этого ненавистного прозвища, поморщилась. - Антифоры, потому что на их вкус регент слишком консервативен. Правое крыло военных, которые находят его чересчур демократичным. Кто-нибудь из уцелевших приверженцев принца Зерга и адмирала Форратьера. Бывшие сотрудники ныне разогнанного Министерства политвоспитания - хотя я сомневаюсь, чтобы кто-то из них мог промахнуться. Их ведь раньше готовил департамент Негри. Какой-нибудь обиженный фор, который считает, что в нынешних перестановках его незаслуженно обошли. Любой сумасшедший, имеющий доступ к оружию и горящий желанием прославиться. Мне продолжать? - Не стоит. Так как же быть дальше? Если мотив имеется у слишком многих, то, может, не у всех была такая возможность? - Здесь есть за что ухватиться, хотя результаты в основном пока отрицательные. Как я уже говорил, все сработано очень чисто. Тот, кто подготовил диверсию, должен был иметь доступ к определенного рода информации. Вот с этого мы и начнем. Поразмыслив, Корделия пришла к выводу, что больше всего ее тревожит анонимность покушения. Если убийцей может оказаться любой, слишком велик соблазн подозревать каждого встречного. Похоже, сумасшествие здесь вроде гриппа - барраярцы заражают им друг друга. Ей оставалось лишь надеяться, что Иллиан и Негри совместными усилиями вскоре добудут какие-нибудь конкретные факты. Она загнала все страхи в крошечную каморку под сердцем и заперла их на замок - рядом со своим ребенком. В эту ночь они долго лежали без сна, тесно прижавшись друг к другу. Говорить было не о чем, да и не хотелось. "Он промахнулся. Значит, идем дальше. До следующего покушения".

Глава 5

День рождения императора по традиции широко отмечался, и энтузиазм барраярцев ничуть не уменьшило то, что из-за смерти Эзара и воцарения Грегора они праздновали его второй раз в году. Во всех богатых домах задавались пиры, устраивали танцы, принимали ветеранов. Повсюду вспыхивали никем не контролируемые фейерверки, и Корделия подумала, что для государственного переворота или внезапного нападения на столицу лучшего дня не выбрать: в таком шуме никто не заметил бы даже артиллерийского обстрела. Треск бесчисленных петард начался еще на рассвете. Дежурные охранники, давно привыкшие вскидываться при всяком неожиданном шуме, были напряжены до предела. Впрочем, пара новичков попыталась внести в праздник свою лепту, устроив собственный фейерверк в саду. Тут же у них состоялся короткий, весьма нелицеприятный разговор с начальником охраны. Позже Корделия видела, как они выносят мусор под командой насмешливой горничной - а младшая судомойка и помощник повара радостно помчались по домам, получив неожиданный отпуск. Корделия отклонила приглашение посетить военный парад, дабы сохранить силы для вечернего мероприятия (как ей дали понять - самого важного в году): торжественного обеда в императорском дворце. Ей хотелось повидать Карин и Грегора - пусть даже мимолетно. К тому же можно было не сомневаться в том, что одета она будет, как подобает ее положению на Барраяре. Леди Форпатрил, досконально изучившая барраярские моды для беременных и обладавшая прекрасным вкусом, сжалилась над беспомощной инопланетянкой и взяла над ней шефство как модельер и эксперт. Благодаря ее заботам Корделия чувствовала себя уверенно в превосходно скроенном шелковом платье цвета изумруда, волнами спадавшем от плеч до пола, и широком жилете из мягкого кремового бархата. Живые цветы, искусно вплетенные в ее рыжие волосы чудодеем-парикмахером, присланным Элис, элегантно дополняли туалет. Подбор нарядов, как и неукоснительное следование церемониалу, давно уже стал здесь национальным видом искусства, таким же сложным, как бетанский макияж для тела. На реакцию мужа Корделия не полагалась, но восторженные восклицания горничных убедили ее, что мастера поработали на славу. Скоро в холл спустились оба Форкосигана и лейтенант Куделка. Адмирал и лейтенант были в дворцовых красно-коричневых мундирах, а старый граф - в своем роскошном коричнево-серебряном камзоле, предназначавшемся для особо торжественных случаев. Друшикко, сопровождавшая Корделию, была в наряде тех же тонов, что и хозяйка. Покрой ее одежды был рассчитан на то, чтобы не стеснять движений и скрывать вооружение и комм-устройство. Несколько мгновений все молча восхищались друг другом, затем направились к выходу. Регентский кортеж ждал у дверей. Адмирал подсадил жену в машину, но сам отступил назад: - Увидимся во дворце, дорогая. - Что? - Она обернулась. - О! Значит, второй автомобиль... Это не просто из-за того, что нас много? - Нет. Мне кажется... Разумным, чтобы с этого дня мы с тобой ездили в разных машинах. - Да, - чуть слышно сказала она. - Конечно. Он кивнул и отвернулся. Будь проклята эта планета. Она отобрала еще одну часть их жизни. У них и так почти нет времени, чтобы побыть вдвоем, и даже эта крошечная потеря причиняет боль. Рядом с Корделией сел граф Петер. Друшикко устроилась напротив, и машина плавно вывернула на улицу. Корделия прижалась носом к стеклу, пытаясь увидеть адмиральский лимузин, но тот отстал и оказался вне поля зрения. Вздохнув, она отвернулась и села прямо. Желтое солнце садилось в серую гряду облаков: в прохладном осеннем сумраке начали зажигаться фонари. Город казался строгим и немного печальным. Сейчас Корделию даже обрадовали шумные толпы, высыпавшие на улицы по случаю торжеств. Праздничный фейерверк напомнил ей обычай древних жителей Земли стучать в тазы и стрелять из ружей во время лунных затмений, чтобы прогнать небесного дракона, пожирающего светило. Эта странная осенняя печаль... Она может поглотить неосторожную душу. Узловатые пальцы графа теребили коричневый шелковый мешочек с вышитым гербом Форкосиганов. Корделия с интересом посмотрела на него: - Что это? Старик чуть заметно улыбнулся и протянул ей мешочек: - Это называется кошелек. А в нем - золотые монеты. Опять народное искусство! Мешочек и его содержимое были удивительно приятны на ощупь. Она провела рукой по шелку, восхищаясь вышивкой, и вытряхнула на ладонь несколько сверкающих кружочков со сложной чеканкой. - Очень красиво. - Ей вспомнились почерпнутые откуда-то сведения, что в Период Изоляции золото считалось на Барраяре исключительно ценным веществом. В ее бетанском сознании слово "золото" ассоциировалось с чем-то вроде "полезный металл, применяемый в электронной промышленности", но древние относились к нему чуть ли не с мистическим обожанием. - Это что-то означает? - Ха! Еще бы. Это подарок императору ко дню рождения. Корделия представила себе, как пятилетний Грегор играет с кучкой золотых монет. Интересно, что он будет с ними делать - построит пирамидку? Она надеялась, что император уже вышел из того возраста, когда любой привлекательный предмет отправляется в рот: таким увесистым кружочком недолго и подавиться. - Думаю, Грегор будет очень рад, - скрыв сомнения, проговорила она. Граф засмеялся. - Ты не понимаешь, что происходит, да? Корделия вздохнула: - Как обычно, сэр. И рассчитываю на вашу подсказку. Она откинулась на спинку сиденья, приготовившись слушать. Граф со временем даже полюбил объяснять невестке барраярские обычаи - ему было приятно обнаружить очередной закоулок ее бетанской безграмотности и заполнить его барраярской информацией с собственными комментариями. А Корделия уже пришла к убеждению, что, читай он эти лекции еще хоть двадцать лет, - она не перестанет изумляться очередной загадкой барраярских нравов. - День рождения императора - традиционная дата окончания финансового года в каждой графской провинции, - начал старый Форкосиган. - Иначе говоря, это день уплаты налогов - но вот только форы налогом не облагаются. Это несовместимо с нашим достоинством. Вместо этого мы преподносим императору подарок. - А-а... - сказала Корделия. - Но управление планетой, сэр, нельзя окупить шестью десятками мешочков с золотом. - Конечно, нельзя. Реальные средства были переведены в Форбарр-Султан из Хассадара днем, по комм-связи. Золото - это просто символ. - Позвольте, разве вы в этом году еще не переводили деньги в казначейство? - Весной, для Эзара. Да. Ну а теперь мы изменили дату окончания финансового года. - Разве это не нарушит всю систему расчетов? Старик пожал плечами. - Мы справляемся. - Неожиданно он усмехнулся. - А вообще-то ты знаешь, откуда пошло слово "граф"? - Я думала, с Земли. Доатомный... Кажется, позднеримский термин, обозначавший аристократа, управлявшего графством. Или наоборот - подвластную область называли по титулу правителя? - На Барраяре это слово произошло от слова "графа". Первые графы во время Форадара Тау (кстати, потрясающий был бандит, советую тебе о нем почитать) были его бухгалтерами, сборщиками налогов. - А я-то думала, что это военный титул. В подражание средневековой истории. - О, военная сторона дела проявилась очень скоро, когда пришлось вытряхивать денежки из тех, кто не желал платить. Позже чин приобрел блеск. - А я и не знала! - Она посмотрела на него с внезапным подозрением: -Вы меня не разыгрываете, сэр? Старик обиженно развел руками. "Опять мимо, - подумала Корделия. - Да уж, здесь без карты не сориентируешься". Они подъехали к главным воротам императорского дворца. Охрана была, как обычно, бдительна и даже более многочисленна, чем всегда, но в остальном произошли разительные перемены. Каменную громаду расцвечивали гирлянды цветных фонариков, парк был ярко освещен, и повсюду - на аллеях, у фонтанов, на широких мраморных террасах - виднелись группы нарядно одетых людей. Автомобиль регента остановился у входа, когда они уже входили в восточный портик. Корделия облегченно вздохнула, снова оказавшись рядом с мужем, и взяла его под руку. Он улыбнулся, с гордостью любуясь женой, и незаметно поцеловал ее в шею, притворившись, будто поправляет вплетенные в прическу цветы. Она в ответ тайком сжала ему руку, и они начали подниматься по длинной пологой лестнице. Мажордом, распахнув двери, громко объявил об их приходе - и к ним повернулись, как со страху показалось Корделии, тысячи любопытных лиц. На самом же деле здесь было не более двух сотен человек. В конце концов, решила она, это совсем не так неприятно, как, например, смотреть в дуло нейробластера. Они двинулись по залу, обмениваясь приветствиями и произнося вежливые фразы. "И почему бы им не приколоть таблички с именами?" - с тоской подумала Корделия. Как всегда, все, кроме нее, друг друга знали. Она представила себе, как начинает великосветскую беседу словами: "Эй вы, фор..." - и покрепче уцепилась за локоть Эйрела. Лучше уж выглядеть таинственной незнакомкой, чем круглой дурой, не имеющей понятия о правилах хорошего тона. В следующем зале происходила церемония вручения кошельков: графы или их представители выстроились в очередь, спеша исполнить свой долг - и каждый при этом произносил небольшую, но весьма высокопарную речь. Император Грегор, которому, как заподозрила Корделия, давно уже пора было спать, сидел на троне рядом с матерью. Мальчик выглядел очень усталым, но мужественно подавлял зевоту. Корделия подумала, что ему, наверное, не разрешат оставить себе мешочки с монетами: скорее всего, их возвращают обратно, чтобы на следующий год дарить снова. Ничего себе! День рождения малыша - ни поиграть с детьми, ни повеселиться, и кругом одни взрослые. Но графов пропускают быстро, может, ему скоро удастся освободиться. Очередной даритель опустился на колено перед троном, протягивая императору свой бежево-золотой кошель. Корделия узнала графа Вейдла Фордариана, которого ее муж охарактеризовал как главу "второй по консервативности партии". Впрочем, этот человек совсем не походил на фанатика. Сейчас, когда его лицо не уродовал гнев, он был даже привлекателен. Вручив Грегору ритуальную дань, граф повернулся к принцессе и сказал что-то, отчего Карин слегка запрокинула голову, и рассмеялась. Его рука словно бы невзначай коснулась платья принцессы, а ее - на мгновение коснулась его руки, но Фордариан уже начал подниматься, уступая место следующему графу. Когда он отошел, улыбка Карин погасла. При виде Форкосиганов с Дру Грегор оживился и что-то горячо зашептал на ухо матери. Карин поманила придворного, и через несколько секунд к Корделии подошел начальник дворцовой охраны, попросивший разрешения ненадолго отвлечь мисс Друшикко. Ее заменил флегматичного вида молодой великан, следовавший за ними на такой дистанции, чтобы не слышать разговоров и в то же время, находясь поблизости, не мозолить глаза -непростой трюк для человека столь крупного. К счастью, им скоро встретились лорд и леди Форпатрил, с которыми Корделия могла беседовать безо всякого напряжения. Дворцовый красно-синий мундир был очень к лицу капитану, но его затмевала леди Форпатрил в платье цвета красного сердолика и с розами такого же цвета, искусно вплетенными в ее пышные темные волосы. Вот идеальная чета форов, подумала Корделия, счастливых, довольных собой и безмятежных. Это впечатление не портило даже то, что капитан, как вскоре выяснилось, был уже изрядно навеселе. Форкосигана тут же перехватили какие-то сановники, и он удалился, поручив Корделию заботам леди Форпатрил. Они двинулись по залу; мимо пробегали слуги, разносившие закуски и вина. Как и следовало ожидать, разговор начался с грядущего материнства, волнующего обеих дам. Лорд Форпатрил выдержал недолго - он поспешно извинился и пустился в погоню за подносом с бокалами. Элис тем временем переключилась на обсуждение расцветки и покроя очередного платья своей новой подруги. - Для новогоднего бала тебе надо выбрать черное с белым, - решительно заявила она. Корделия послушно кивнула. Интересно, скоро ли все усядутся за стол, или предполагается, что они так и будут клевать с подносов? Элис провела ее в дамскую комнату, а на обратном пути познакомила еще с несколькими матронами. Разговор тут же обратился к предстоящему званому вечеру, который собиралась устроить одна из дам по случаю совершеннолетия своей дочери. Воспользовавшись моментом, Корделия незаметно отошла в сторону, чтобы немного побыть в одиночестве и тишине. Как все перепутано на этом Барраяре. То он домашний и знакомый, то совсем чужой и пугающий... Уединившись, Корделия вдруг осознала, чего ей не хватает. Конечно, видеокамер! Ведь здесь нет ни одной! В Колонии Бета церемония такого масштаба непременно транслировалась бы на всю планету, и движение каждого вплеталось бы в тщательно отрежиссированный танец перед видеокамерами и ведущими. Здесь же ни одной камеры не было. Запись вела только служба безопасности, но в своих собственных целях, и режиссура ей не требовалась. Гости говорили и двигались только друг для друга, и вся красота, весь блеск этого вечера уже через несколько часов исчезнут, сохранившись только в воспоминаниях. - Леди Форкосиган? Раздавшийся совсем рядом голос вывел Корделию из задумчивости. Повернувшись, она оказалась лицом к лицу с коммодором графом Фордарианом. То, что на нем был красно-синий мундир, а не его, фамильные цвета, свидетельствовало, что граф состоит на действительной службе. Интересно, чем он занимается? Да, ведь Эйрел говорил - генеральный штаб, боевое планирование... Сейчас в руке у Фордариана был бокал с вином, а на губах -сердечная улыбка. - Граф Фордариан, - отозвалась она, тоже улыбаясь. Они уже не раз виделись, хотя и мельком, и Корделия решила, что можно обойтись без церемонии взаимных представлений. От регентства, к сожалению, никуда не деться, так что пора ей заводить собственные знакомства и перестать на каждом шагу дергать Эйрела. - Вам нравится прием? - спросил он. - О да. - Она попыталась придумать, что бы еще сказать. - Все так прекрасно. - Как и вы, миледи. Граф поднял бокал, словно произнося тост в ее честь, и отпил глоток. У Корделии замерло сердце; она успела осознать причину прежде, чем среагировала, - только глаза ее немного расширились: точно таким движением ее приветствовал когда-то адмирал Форратьер, и было это совсем в другой обстановке... Нет, сейчас не время для мучительных воспоминаний. - Леди Форпатрил очень мне помогла, - произнесла Корделия, чтобы чем-то заполнить паузу. - Она так добра ко мне. Фордариан деликатно кивнул в направлении ее живота: - Насколько я понимаю, вас можно поздравить. Мальчик или девочка? - Да, благодарю вас. Мальчик. Мне сказали, что его надо будет назвать Петер Майлз. - Какая досада! Наверное, лорд-регент был бы куда более обрадован, если бы оказалась дочь. Корделия склонила голову набок, удивленная явно ироническим тоном собеседника. - А мне казалось, что все барраярские военные мечтают о сыновьях. Почему вы заговорили о дочери? - Я полагаю, лорд Форкосиган весьма заинтересован в сохранении своей власти и после окончания срока регентства. И вы, миледи, наверняка согласитесь, что ему не найти для этого более галантного способа, как естественный переход в ранг императорского тестя? Корделия пришла в полное недоумение: - Вы думаете, Эйрел стал бы всерьез рассчитывать на то, что его будущая дочь и принц полюбят друг друга через полтора десятка лет? - Полюбят? - в свою очередь изумился граф. - Вы, барраярцы, просто... - Корделия едва успела прикусить язык, с которого готово было сорваться слово "ненормальные". - Уверяю вас, сэр, мой муж гораздо... Прагматичней. - Как интересно, - оживился Фордариан и вновь скользнул взглядом по ее животу. - Вы полагаете, его планы более прямолинейны? - Простите? Не поняла. Он улыбнулся и пожал плечами. Почему-то она никак не могла уловить тайный смысл этого нелепого разговора. Корделия нахмурилась: - Вы хотите сказать, что, родись у нас девочка, все думали бы так же, как вы? - Безусловно. Она досадливо вздохнула. - Господи! Это... Не могу себе представить, чтобы кто-то в здравом уме пожелал хоть на минуту приблизиться к барраярскому трону - стать добровольной мишенью для любого маньяка. - На секунду пред ней предстало залитое кровью лицо оглохшего лейтенанта Куделки. - И заодно подвергнуть смертельной опасности тех, кто, на свою беду, окажется в эту минуту рядом с ним! Граф сочувственно покивал. - Да, да, тот неприятный инцидент. Вы не знаете, расследование уже принесло какие-нибудь результаты? - Насколько мне известно, Негри и Иллиан подозревают в первую очередь цетагандийцев. Но стрелявшему удалось уйти. - Обидно. Фордариан залпом допил вино и, остановив разносившего напитки лакея, заменил свой пустой бокал полным. Корделия посмотрела на него с завистью -ей приходилось воздерживаться от спиртного. Вот и еще одно преимущество бетанских маточных репликаторов - не надо соблюдать все эти чертовы предосторожности. Дома она могла бы сколько угодно отравляться и вообще попадать в любые передряги, а ребенок бы тем временем спокойно рос под круглосуточным надзором трезвых техников, в незыблемом и безопасном уюте репликационного банка... А если бы она угодила под акустическую гранату? От такой мысли ей нестерпимо захотелось выпить. Ладно, решила Корделия, обойдемся и без выпивки: разговор с барраярцами отупляет не хуже этанола. Она всмотрелась в толпу, ища глазами Форкосигана. Вот он - вместе с Ку беседует о чем-то с графом Петером и еще двумя седеющими мужчинами в графских камзолах. Как и предполагал Эйрел, слух у обоих восстановился через несколько дней. - Лорда сильно обеспокоило это покушение? - спросил Фордариан, проследив за направлением ее взгляда. - А вас бы такое не обеспокоило? - удивилась Корделия. - Не знаю... Он в своей жизни повидал столько насилия!.. Я даже представить себе не могу, сколько. Возможно, он уже просто не замечает выстрелов и взрывов. "Хотела бы и я их не замечать". - Но ведь вы знакомы очень недавно. Только с Эскобара, если мне не изменяет память. - Мы встречались и до войны. Мимолетно. - Вот как? - Фордариан приподнял брови. - Я этого не знал. Как мало мы знаем о других. - Он помолчал, задумчиво переводя взгляд с регента на Корделию, потом чуть заметно улыбнулся. - Он ведь бисексуал, знаете ли. - Был бисексуалом, - рассеянно поправила его Корделия, с любовью наблюдая за мужем. - Сейчас он стопроцентно гетеросексуален. Фордариан поперхнулся вином и закашлялся. Корделия никак не ожидала такого эффекта и уже хотела было похлопать своего высокородного собеседника по спине, но тот быстро восстановил и дыхание, и самообладание. - Он сам вам сказал? - изумленно просипел граф. - Нет, мне это сообщил адмирал Форратьер. Как раз перед своей... Э-э... То есть перед несчастным случаем. - Фордариан, казалось, утратил дар речи, и Корделия ощутила прилив гордости - выходит, и ей по силам поставить в тупик барраярца. Если бы еще сообразить, что именно в ее словах так его огорошило... - Чем больше я думаю о Форратьере, -продолжала она, - тем более трагической кажется мне эта личность. Он был до конца одержим любовной связью, которая для Эйрела исчерпала себя еще восемнадцать лет назад. Но иногда я задумываюсь: а если бы он тогда удержал Эйрела - то разве смог бы Эйрел справиться с тем садизмом, который в конце концов подорвал разум Форратьера? Они словно раскачивались на каких-то дьявольских качелях, где жизнь одного означала гибель другого. - Бетанка... - Оцепенение Фордариана прошло, и в его глазах теперь забрезжило новое чувство, которое Корделия про себя определила как "ужас осознания". - Мне следовало бы догадаться. Ведь в конце концов именно ваш народ создал генетических гермафродитов... - Он помолчал. - И долго вы беседовали с Форратьером? - Минут двадцать. Но это были очень насыщенные двадцать минут. Корделия решила предоставить графу самостоятельно догадаться о смысле сказанного. - Их... Э-э... Связь была в свое время огромным тайным скандалом. Она сморщила нос. - Огромным тайным скандалом? Разве эти понятия совместимы? Как "разведка боем" или "огонь на себя"? Типичные барраяризмы, на мой взгляд. Лицо Фордариана приняло какое-то странное выражение, и Корделия вдруг поняла, что так должен выглядеть человек, который швырнул в своего врага бомбу, а у него вместо "бумм!" получилось "пшик". И тут настала ее очередь для "ужаса осознания". "Этот человек только что пытался взорвать мой брак. Нет... Брак Эйрела". Она постаралась сохранить безмятежно-довольный вид, а ее мысли тем временем заработали - наконец-то! - на предельных оборотах. Фордариан не мог принадлежать к военной партии Форратьера - все ее лидеры погибли в эскобарской мясорубке, а рядовые члены рассеялись и сидели тихо. Что ему надо? Она поправила вплетенный в прическу цветок и решила, пока это возможно, прикидываться простушкой. - Я и не думала, что выхожу замуж за сорокачетырехлетнего девственника, граф Фордариан. - Да, конечно. - Он сделал еще глоток вина и улыбнулся. - Интересно, какие извращения он прощает вам? - И вдруг глаза его блеснули откровенной злобой. - Вы знаете, как умерла первая жена лорда Форкосигана? - Самоубийство. Приставила к голове плазмотрон, - мгновенно отозвалась Корделия. - Ходили слухи, что он сам убил ее, - улыбка графа стала насмешливо-любезной. - За измены. Так что берегитесь, бетанка. Теперь в его словах была ядовитая угроза. - Да, это я тоже слышала. Но в данном случае молва лжет. - Их разговор уже лишился видимости дружелюбия, и Корделия почувствовала, что запас ее самообладания иссякает. Она подалась вперед, понизив голос: - А вы знаете, почему погиб Форратьер? - Э-э... Нет, не знаю, - граф был явно заинтригован таким поворотом разговора. - Он попытался причинить Эйрелу боль, воспользовавшись мною. Меня это... Рассердило. И лучше бы вам, граф Фордариан, прекратить меня сердить. А то, не дай Бог, рассержусь! - И добавила совсем тихо, почти прошептала: - А это - опасно. К ее удивлению, угроза подействовала - покровительственно -пренебрежительный тон Фордариана исчез как по мановению волшебной палочки. Он сделал плавный жест, долженствовавший изображать прощальный поклон, и попятился: - Миледи... Уходя, граф оглянулся на нее через плечо, и взгляд его был откровенно испуганным. Корделия, нахмурившись, смотрела ему вслед. Ого! Ну и странная вышла перепалка... Чего он ожидал, сообщая ей это устаревшее известие, словно Бог весть какую страшную тайну? Неужели Фордариан вообразил, будто она устроит скандал мужу за то, что он плохо выбирал себе друзей двадцать лет назад? Может, наивная невеста-барраярка впала бы от подобной новости в истерику? "Он выстрелил, но промахнулся". И следом пришла леденящая мысль: "Может быть, он уже однажды стрелял и тоже промахнулся?" Это не было обычным светским разговором, даже по меркам Барраяра, где беседа сродни фехтованию и каждый старается набрать побольше очков. Но, может, он просто пьян? Ей вдруг очень захотелось поговорить с Иллианом. Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и рассуждать здраво. - Как ты себя чувствуешь? - озабоченно спросил оказавшийся вдруг рядом Форкосиган. - Тебе не нужно принять твое лекарство от тошноты? Корделия открыла глаза. Вот он, целый и невредимый, стоит тут, рядом с ней. - О, я в полном порядке. - Она неожиданно взяла его под руку. (Никаких волнений, никаких!) - Просто задумалась. - Гости уже рассаживаются. - Прекрасно. Приятно будет сесть, а то у меня просто отваливаются ноги. У Эйрела был такой вид, словно он сейчас подхватит жену на руки и понесет, но они чинно прошествовали к своим местам. Согласно церемониалу, их усадили за императорский стол; сюда же были приглашены премьер-министр Фортела и лорд-протектор с супругой. По настоянию Грегора с ними села и Друшикко; видно было, что он души не чает в своей бывшей телохранительнице. "Я отняла у тебя подругу игр, малыш?" - виновато подумала Корделия. Похоже, что так. Привыкшая к дворцовой атмосфере Дру чувствовала себя как рыба в воде в отличие от Куделки, который оцепенел, боясь совершить какую-нибудь промашку. Корделию посадили между графом Фортелой и лордом-протектором. Первый министр был, как всегда, обаятелен и прост в обращении, и застольная беседа не потребовала чрезмерных усилий. Корделия даже расхрабрилась и рискнула отведать всех подаваемых яств, за исключением жареного теленка, которого внесли целиком на огромном блюде. Обычно ей удавалось забыть о том, что на Барраяре белок не синтезируют, - он попадает в организм вместе с мясом убитых животных; во время астроэкспедиций она сама пару раз пробовала органическую ткань - в интересах науки. Но чтобы такое... Барраярцы встретили украшенный фруктами и цветами натюрморт аплодисментами, и повар, вышедший вслед за своим творением, раскланялся. Затем он ловко разрезал теленка, и слуги начали разносить гостям жаркое. Форкосиган выбрал порцию с кровью, и Корделия залпом выпила стакан воды. После десерта и коротких официальных тостов, произнесенных премьер-министром и регентом, Карин увела Грегора спать, незаметно пригласив Корделию и Друшикко последовать за ними. Когда они вышли из огромного зала и поднялись в тихие личные покои императора, Корделию немного отпустила напряженность. Грегора освободили от его мундирчика, и он нырнул в пижаму, снова превратившись во вполне обычного маленького мальчика. Дру проследила за тем, чтобы император почистил зубы, и в качестве особой поблажки согласилась сыграть с ним всего одну партию в какую-то местную разновидность шахмат. Карин, поцеловав сына, увела Корделию в гостиную, смежную со спальней. Здесь царил полумрак, в открытые окна из дворцового парка влетал ночной ветерок. Обе женщины со вздохом облегчения опустились на диван; принцесса скинула туфли, и Корделия тут же с радостью последовала ее примеру. Снизу, из темных аллей, доносились отдаленные голоса и смех. - Сколько продлится праздник? - спросила Корделия. - До рассвета - для тех, у кого хватит сил. Я уйду к себе в полночь, после чего за дело примутся любители выпить. - Некоторые, похоже, выпили уже немало. - К сожалению, - улыбнулась Карин. - Сегодня вы сможете наблюдать форов во всей их красе. - Могу себе представить. Удивляюсь, почему вы не импортируете менее смертоносные средства воздействия на сознание. Улыбка Карин стала жестче. - Пьянство на Барраяре - это традиция. - Она немного смягчила тон. -По правде говоря, эти снадобья уже появляются, по крайней мере в городах, где есть космопорты. Но мы предпочитаем дополнять свои обычаи, а не заменять их. - Вероятно, это самый правильный путь. - Корделия засмеялась, прикидывая, как бы поделикатнее сформулировать свой вопрос. - Скажите, ваше высочество, граф Вейдл Фордариан тоже относится к числу ревнителей традиционного барраярского пьянства? - Нет. - Карин настороженно сощурилась. - А почему вы спрашиваете? - У меня с ним был очень странный разговор. Я подумала, не объясняется ли эта странность чрезмерной дозой этанола. - Она вспомнила прикосновение руки Фордариана к колену принцессы - почти интимную ласку. -Вы хорошо его знаете? Что он за человек? Карин задумчиво сказала: - Он богат... Горд... Остался верен старому императору во время последних интриг Зерга, подкапывавшегося под отца. Он предан Барраяру, всегда был защитником интересов дворянства. В провинции Фордариана четыре крупных промышленных города, военные базы, склады, крупнейший военный космопорт... Война почти не коснулась тех мест - они были среди немногих, откуда цетагандийцы ушли без боя, по мирному договору. Мы построили там наши первые космические базы, использовав аэродромы врагов... - Простите, ваше высочество, - перебила Корделия, - но меня больше занимает личность этого человека. Например, его... Э-э... Симпатии и антипатии. Он вам нравится? - Одно время, - медленно проговорила Карин, - я надеялась, что Вейдл сумеет защитить меня от Зерга. Когда болезнь Эзара обострилась, я поняла, что мне необходимо подумать о самозащите. Я находилась в полной изоляции. - Но если бы кронпринц Зерг стал императором, разве смог бы простой граф защитить вас? - спросила Корделия. - Ему пришлось бы стать... Чем-то большим, чем граф. Вейдл честолюбив, и если бы его честолюбие удалось направить должным образом, он мог стать спасителем и для меня, и для всей страны (видит Бог, останься Зерг жив, он погубил бы Барраяр). Но император Эзар пообещал, что мне ничего не надо бояться, - и он сдержал свое слово. Кронпринц Зерг умер раньше своего отца. И вот с тех пор я пытаюсь охладить мои отношения с Вейдлом. Корделия в замешательстве потерла верхнюю губу. - Но вы лично... Я имею в виду - он вам нравится? Может быть, роль графини Фордариан когда-нибудь станет для вас приятным отдыхом после роли вдовствующей принцессы? - Нет, теперь - нет. Отчим императора был бы слишком сильной фигурой, недопустимой в условиях регентства. Назначенный правитель никогда не уживется с человеком, столь близким к трону. Единственно возможный вариант - если это будет одна и та же личность. - Например, тесть императора? - Да, именно так. - Как трудно понять ваши обычаи... Но скажите, вы сами имеете какое-либо право на власть или нет? - Мою судьбу решают военные, - принцесса пожала плечами, и голос ее зазвучал тише. - Это похоже на болезнь, правда? Я слишком близка ко всему этому, я затронута, заражена... Грегор - моя надежда на жизнь. И моя тюрьма. - И вы не стремитесь вести собственную игру? - Нет. Я просто хочу жить. Корделия ощутила острый прилив жалости. "Это Зерг научил тебя довольствоваться малым?" - А граф Фордариан тоже так считает? Ведь власть - не единственное, что вы можете предложить. Мне кажется, вы недооцениваете своей личной привлекательности. - На Барраяре власть - это единственное, что имеет значение. - Лицо принцессы стало отчужденным. - А что до всего остального... Я когда-то попросила Негри составить мне доклад о Вейдле. Со своими куртизанками он обращается вполне прилично. Такой отзыв, на взгляд Корделии, не вполне соответствовал признанию в страстной любви. И все-таки она была уверена, что во время вручения подарков видела в глазах Фордариана не просто стремление к власти. Может быть, регентство Форкосигана каким-то образом расстроило брачные планы этого человека? Может, именно этим объясняется окрашенная сексуальными тонами враждебность в его разговоре с ней?.. Друшикко на цыпочках вошла в гостиную. - Он уснул, - нежно прошептала она. Карин кивнула и откинула голову на спинку дивана - секунда отдыха. Но почти тут же в дверях возник ливрейный лакей. - Не откроете ли вы бал в паре с лордом-регентом, миледи? Все ждут. Просьба или напоминание об обязанностях? Бесстрастный тон слуги заставлял даже танцы воспринимать скорее как долг, чем как приятное развлечение. - Последняя обязанность сегодняшнего вечера, - успокоила принцесса свою гостью, пока они обе поспешно всовывали ноги в туфли. Корделия могла бы поклясться, что с начала вечера ее обувь уменьшилась размера на два. Она заковыляла следом за Карин, а Дру замыкала процессию. Выложенные из драгоценных пород дерева цветы, фантастические животные и виноградные лозы сплелись в замысловатый узор на мозаичном паркете огромного зала. В Колонии Бета такое полированное деревянное чудо украсило бы стену музея - а эти невероятные люди ходили по нему и даже танцевали! Оркестр - не электронный, а из живых музыкантов (Корделии объяснили, что попасть в него можно, лишь победив на жесточайшем конкурсе) - играл какую-то национальную мелодию. О-ох! Даже вальсы здесь напоминали военные марши. Эйрела и принцессу подвели друг к другу, и они двинулись по кругу в торжественном танце, состоявшем из зеркального повторения шагов и поворотов партнера. Протянутые руки ни разу не соприкоснулись. Корделия была очарована - она и не подозревала, что Эйрел умеет танцевать. На этом официальная часть закончилась, и к танцу присоединились другие пары. Раскрасневшийся адмирал вернулся к жене. - Потанцуем, миледи? После такого обеда? Скорее, поспим. Как ему удается сохранять такую активность? Наверное, из-за тайного ужаса. Она с улыбкой покачала головой: - Я не умею. - А-а. - Они медленно пошли вокруг зала. - Я мог бы тебя научить, -предложил он, когда они вышли на террасу, уходившую ступенями в сад, где царили приятная прохлада и темнота. Лишь редкие цветные фонарики слегка освещали дорожки. - Не знаю... - с сомнением отозвалась она. - Если только сможешь найти укромное местечко. - А вот и... Ш-ш... Его улыбка сверкнула в темноте, а пальцы предупреждающе сжали ей руку. Они оба неподвижно застыли у выхода на небольшую аллею, скрытую от посторонних глаз тисами и каким-то перистым розовым растением. Из зала лилась музыка. - Попробуй, Ку, - уговаривала Друшикко. Дру и Ку стояли лицом друг к другу на дальней от Корделии и Эйрела стороне аллеи. Куделка нерешительно положил свою трость на каменный парапет и протянул ей руки. Они начали ступать, скользить и наклоняться, и Дру с серьезным видом считала такт: -Р-раз-два-три, р-раз-два-три... Куделка оступился, девушка его подхватила; его руки сжались на ее талии. - Это все напрасно, Дру, - и он в отчаянии замотал головой. - Ш-ш-ш. - Она дотронулась пальцами до его губ. - Попробуй еще раз. Я - за. Сколько тебе пришлось практиковаться в координации движений рук, прежде чем у тебя все получилось? Готова спорить, не один раз. - Старик не позволил мне сдаться. - Ну, может, я тоже тебе не позволю. - Я устал, - пожаловался Куделка. "Ну, так переключись на поцелуи, -мысленно посоветовала ему Корделия, с трудом подавив усмешку. - Этим можно заниматься сидя". Однако Друшикко не отступала, и они начали снова: - Р-раз-два-три, р-раз-два-три... И снова их попытка закончилась, на взгляд Корделии, подходящей ситуацией - если бы только одному из них хватило ума и смелости продолжить. Эйрел покачал головой, и они молча отступили за кусты. Увы - их деликатность оказалась напрасной: какой-то лорд-фор невидяще прошел мимо них, проковылял через полянку, заставив Ку и Дру замереть на полушаге, и, перегнувшись через каменный парапет, привычно блеванул на кусты внизу. Вдруг из темной зоны, ставшей его мишенью, послышались проклятия. Мужскому голосу вторил женский. Куделка схватил свою трость, и двое незадачливых танцоров поспешно ретировались. Лорда-фора вырвало еще раз, и ставший его жертвой мужчина полез вверх по скользким камням, грозя обидчику физической расправой. Форкосиган осмотрительно увел Корделию. Позже, дожидаясь машин у одного из выходов, Корделия оказалась рядом с лейтенантом. Куделка грустно оглядывался через плечо на императорскую резиденцию, откуда по-прежнему доносились громкие голоса и музыка. - Хороший вечер, Ку? - приветливо спросила она. - Что? О да, поразительный. Поступая на службу, я и думать не мог, что окажусь здесь. - Он моргнул. - Было время, когда я и думать не мог, что вообще где-нибудь окажусь. - А потом он добавил, совершенно огорошив Корделию: - Право, жаль, что к женщинам не прилагаются инструкции. Корделия расхохоталась. - Я могу то же самое сказать о мужчинах. - Но вы с адмиралом Форкосиганом... Вы совсем другие. - Нет... Ничуть. Может, мы просто научились на собственном опыте. Многим это так и не удается. - Как вы думаете, у меня есть шанс на нормальную жизнь? Он смотрел мимо нее, в темноту. - Вы сами создаете свои шансы, Ку. И свои танцы. - Вы говорите точь-в-точь как адмирал. На следующее утро Корделия перехватила капитана Иллиана, когда тот заехал в резиденцию, чтобы выслушать ежедневный рапорт начальника охраны. - Скажите мне, Саймон, граф Вейдл Фордариан у вас где - в большом списке или в малом? Иллиан вздохнул. - В большом - все, кого я могу припомнить. - Я хочу, чтобы вы перевели его в малый список. Он наклонил голову: - Почему? Корделия замялась. - Мне кажется, у него менталитет убийцы. Такие стреляют в спину. Иллиан скептически улыбнулся: - Извините, миледи, но это непохоже на Фордариана. Я его знаю. Он всегда производил на меня впечатление откровенного и не слишком умного человека. Насколько болезненной должна быть рана, насколько жгучим желание сквитаться, чтобы туповатый человек так тонко почувствовал, куда надо бить? Она не знала. И обязательно ли сочетаются личная и политическая враждебность? Нет. Его ненависть всеобъемлюща, а удар был направлен точно в цель - хоть он и просчитался. - Переведите его в малый список, - повторила она. Иллиан приподнял раскрытую ладонь, но это не был успокаивающий жест -скорее знак "довольно, я понял". - Хорошо, миледи.

Глава 6

Корделия лениво следила за скользящей, по земле тенью флайера -темной стрелкой, упрямо бегущей на юг. Стрелка пролетала через поля, пересекала ручьи, реки и пыльные дороги... Дорожная сеть на Барраяре осталась в зачаточном состоянии - ее развитие замерло с появлением, по окончании Периода Изоляции, персональных летательных аппаратов. С каждым километром, отделявшим их от лихорадочной атмосферы столицы, спадало напряжение. День в сельской местности - прекрасная мысль, давно следовало бы уехать. Она только жалела, что Эйрел не смог составить ей компанию. Сержант Ботари заметил внизу какой-то ведомый лишь ему ориентир и чуть повернул штурвал, заложив плавный вираж. Друшикко, сидевшая рядом с Корделией, напряглась, чтобы не придавить свою госпожу. Доктор Генри - он сидел впереди, рядом с сержантом - разглядывал окрестности почти с таким же интересом, как и Корделия. Неожиданно повернувшись к ней, он произнес: - Я глубоко благодарен вам за приглашение, миледи. Посещение поместья Форкосиганов - редкая честь. - Правда? - удивилась Корделия. - Я знаю, что они мало кого приглашают, но приятели-лошадники графа Петера наезжают довольно часто. Это удивительные животные, - с чувством добавила она и на секунду задумалась, но потом решила, что доктор Генри и без подсказки поймет, что под "удивительными животными" она подразумевала лошадей, а не приятелей графа Петера. - Вы только намекните, что вас интересуют лошади, и граф Петер лично проведет вас по конюшне. Похоже было, что доктор не слишком обрадован такой перспективой; во всяком случае, он начал нервно теребить воротник своего зеленого кителя. Врач-исследователь из императорского госпиталя привык общаться с достаточно высокопоставленными лицами, чтобы не трепетать перед титулом или званием; видимо, дело объяснялось героическим ореолом, теми давними подвигами, которые превратили Форкосигана-старшего в живую легенду. Петер стал генералом в возрасте двадцати двух лет, сражаясь с цетагандийцами в яростной партизанской войне, кипевшей когда-то в Дендарийских горах, синие силуэты которых только что возникли на горизонте. Император Дорка Форбарра мог дать ему только чин - в тот отчаянный момент так необходимые подкрепления, припасы и деньги взять было неоткуда. Двадцать лет спустя генерал Петер еще раз изменил историю Барраяра, поддержав Эзара Форбарру в гражданской войне, которой закончилось правление императора Ури Безумного. - С графом легко поладить, - успокоила доктора Корделия. - Вы только восхищайтесь его лошадьми и задайте несколько вопросов о войне - все остальное время можете просто слушать. Доктор был человеком неглупым, но такое напутствие его озадачило. Он изумленно покосился на супругу лорда-регента, видимо, подозревая какой-то подвох. Корделия приветливо улыбнулась. Она заметила, что Ботари то и дело посматривает на нее в зеркало заднего обзора. Вот опять... Похоже, сержанту сегодня не по себе, решила Корделия, об этом говорят и слишком резкие движения его рук, и напрягшиеся мышцы шеи. Но понять, что творится на душе у Ботари по взгляду его желтых, чересчур глубоко и чересчур близко посаженных глаз было заведомо безнадежным делом. Беспокоится из-за визита врача? Что ж, такая тревога вполне понятна. Пологие холмы внизу постепенно перешли в каменистые кряжи. За ними поднимались горы, и Корделия уловила отблеск первого снега на самых высоких вершинах. Ботари провел флайер над тремя рядами скал и снова повернул, бросив машину вверх по узкой долине. Еще несколько минут, еще одна гряда, и они увидели длинное озеро. На мысу, увенчанном черной короной гигантского лабиринта выгоревших укреплений, приютилась деревня. Ботари посадил флайер в центре круга, нарисованного посреди самой широкой улицы. Доктор Генри взял чемоданчик с инструментами. - Осмотр займет всего несколько минут, - заверил он Корделию. - А потом можно лететь дальше. Корделия чувствовала, что доктор немного побаивается Ботари. Даже сейчас он обращался к ней, а не к сержанту, словно она - переводчик, который сможет переложить его речь в слова, доступные Ботари. Сержант, конечно, способен испугать кого угодно, но ведь если его игнорировать, он все равно никуда не исчезнет. Они свернули в переулок, спускавшийся к самой воде, и Ботари постучал в дверь аккуратного двухэтажного домика. Им открыла улыбающаяся пожилая женщина. - Доброе утро, сержант. Входите, все готово, миледи. - Она приветствовала Корделию неловким книксеном. - Доброе утро, мистрис Хисопи. Как у вас приятно. Внутри все сверкало чистотой: вдова военного, мистрис Хисопи прекрасно знала, что такое инспекторский смотр. Корделия понимала, что в обычные дни обстановка в доме нянюшки более непринужденная. - Ваша малышка ведет себя прекрасно, - сообщила мистрис Хисопи, поворачиваясь к сержанту. - Утром она выпила всю бутылочку. И мы только что искупались. Вот сюда, доктор. Надеюсь, вы найдете, что все в порядке... Она провела их наверх по узенькой лестнице. Одна из двух спален на втором этаже принадлежала ей, другая, выходившая окном на озеро, была превращена в детскую. В колыбельке ворковал темноволосый младенец с огромными карими глазами. - Вот и умница, - улыбнулась мистрис Хисопи, беря девочку на руки. -Ну-ка, поздоровайся с папой! А, Элен? Лапочка моя. Ботари остановился в дверях, опасливо глядя на малышку. - У нее сильно выросла голова, - наконец выговорил он. - Так обычно и бывает между двумя и тремя месяцами, - подтвердила мистрис Хисопи. Доктор Генри разложил свои инструменты на пеленке; а мистрис Хисопи снова уложила девочку в колыбельку и начала ее раздевать. Они с доктором завели разговор о молочных смесях и младенческом пищеварении, а Ботари прошелся по тесной комнате, все рассматривая и ни до чего не дотрагиваясь. Здесь он выглядел вопиюще неуместным - огромная мрачная фигура в темном мундире. Голова сержанта коснулась наклонного потолка, и он осторожно попятился к двери. Корделия с любопытством заглядывала через плечо доктора. Младенцы. Очень скоро и у нее будет такой. Словно в ответ ее живот затрепетал. Их сын, Петер Майлз, пока еще очень слабенький, но если он и дальше будет развиваться теми же темпами, то последнюю пару месяцев ей придется провести без сна. Она жалела, что не прошла в Колонии Бета курс подготовки родителей - пусть даже и не имея перспектив получить лицензию. Впрочем, на Барраяре все женщины как-то ухитряются рожать и без научно обоснованных методик. Мистрис Хисопи обучалась на собственном опыте - и вот сейчас у нее трое взрослых детей. - Удивительно, - заметил доктор Генри, качая головой и записывая какие-то данные. - Совершенно нормальное развитие, насколько я могу судить. Никаких признаков того, что она вышла из маточного репликатора. - Я тоже вышла из репликатора, - скромно призналась Корделия, и доктор невольно осмотрел ее с головы до ног, словно ожидая увидеть незамеченную им прежде пару щупалец. - Бетанский опыт свидетельствует, что важно не столько то, каким образом вы появились на свет, сколько то, кем становитесь по прибытии. - Вот как?! - Он задумчиво нахмурился. - И у вас нет генетических дефектов? - Ни малейшего, - заверила Корделия. - Нам необходима эта технология. - Он вздохнул и принялся собирать инструменты. - Девочка в полном порядке, можете ее одеть, - добавил он, обращаясь к мистрис Хисопи. Ботари шагнул вперед и навис над колыбелькой. Между бровями у него пролегли глубокие складки. Он осторожно прикоснулся пальцем к младенческой щечке, а потом потер большой и указательный пальцы друг о друга, словно проверяя их чувствительность. Мистрис Хисопи искоса посмотрела на него, но ничего не сказала. Ботари задержался, чтобы уплатить мистрис Хисопи по счету за месяц, а Корделия и доктор прошли к озеру в сопровождении Друшикко. - Когда к нам в госпиталь привезли семнадцать эскобарских маточных репликаторов, присланных из военной зоны, - сказал Генри, - я, честно говоря, просто ужаснулся. Зачем сохранять эти никому не нужные эмбрионы -и с такими затратами? И зачем сваливать их в мою лабораторию? Но с тех пор я с ними свыкся, миледи. Я даже нашел для них применение - в терапии ожогов. Проект был утвержден неделю назад, и сейчас я над этим работаю. И он начал с увлечением излагать свою теорию, которая, на взгляд Корделии, была вполне здравой. - Моя мать работает в больнице Силики инженером по оборудованию, -сообщила она, когда доктор замолчал, чтобы перевести дух и услышать ее одобрение. - Она занимается как раз такими вещами. Генри опять пустился в объяснения, но тут Корделия отвлеклась, чтобы поздороваться с двумя женщинами, шедшими им навстречу. - Жены вассалов графа Петера, - пояснила она, когда те прошли. - Я думал, они увозят свои семьи в столицу. - Некоторые уезжают, другие остаются здесь. Жизнь здесь намного дешевле, а платят этим людям гораздо меньше, чем я думала. К тому же провинциалы с подозрением относятся к столичной жизни. - Она слегка улыбнулась. - У одного из охранников две жены - одна здесь, вторая в городе. И никто из товарищей пока его не выдал. Надежные люди. Генри приподнял брови: - Ловко устроился. - На самом деле - нет. Ему хронически не хватает денег, и он всегда выглядит озабоченным. Но никак не может решить, от которой жены отказаться. Похоже, любит обеих. Доктор Генри, который собирался порыбачить, извинившись, отошел договориться об аренде лодки. В это время к Корделии подошла Друшикко и, понизив голос, спросила: - Миледи... Каким образом у сержанта Ботари появился ребенок? Он ведь не женат, правда? - Ты поверишь, если я скажу, что его принес аист? - весело спросила Корделия. - Нет. Дру нахмурилась - по-видимому она не одобряла такого легкомыслия. Корделия не могла ее винить. Она вздохнула. "Как мне вывернуться?" - Но дело было почти так. Маточный репликатор прислали с Эскобара на курьерском корабле. Малышка дозрела в лаборатории госпиталя под присмотром доктора Генри. - И она действительно дочь Ботари? - О да. Генетически проверена. Именно так они определили... Корделия оборвала фразу, не договорив. "Осторожно..." - Но что такое эти семнадцать репликаторов? И как младенец попал в репликатор? Это... Это серия каких-то экспериментов? - Перенесли плаценту. Тонкая операция, даже по галактическим стандартам, но вполне освоенная, не на уровне эксперимента. Послушай, -Корделия замолчала, быстро соображая. - Я расскажу тебе правду. - "Только не всю". - Маленькая Элен - дочь Ботари и молодой эскобарианки по имени Элен Висконти. Ботари... Любил ее... Очень сильно. Но после войны она не захотела лететь с ним на Барраяр. Ребенок был зачат... Э-э... в барраярском стиле, и потом, когда они расстались, помещен в репликатор. Подобных случаев было несколько. Все репликаторы прислали в госпиталь, который был заинтересован в том, чтобы получше ознакомиться с новой технологией. После войны Ботари находился... На лечении - довольно длительном. Но выздоровев, он взял на себя заботу о девочке. - А другие тоже забрали своих детей? - Большинство других отцов к тому времени погибли. Младенцы попали в приют для детей военнослужащих. Вот так. Официальная версия, все в полном порядке. - Как-то странно... - Друшикко хмуро смотрела в землю. - Трудно представить себе Ботари... По правде сказать, - выпалила она с внезапной откровенностью, - я вовсе не уверена, что поручила бы Ботари заботиться даже о кошке. Разве он не кажется вам немного сумасшедшим? - Мы с Эйрелом присматриваем за ним. По-моему, Ботари пока прекрасно справляется. Он самостоятельно нашел мистрис Хисопи, исправно платит ей и следит за тем, чтобы у девочки было все необходимое. А что, он тебя как-то волнует? Друшикко кинула на Корделию взгляд, полный изумления и как бы говоривший: "Вы что, шутите?" - Он такой огромный. И уродливый. И он... Иногда что-то бормочет себе под нос. И так часто болеет - по нескольку дней подряд не встает с постели. Но у него нет ни жара, ни чего-либо подобного... Командир людей графа Петера считает, что Ботари - симулянт. - Он не симулянт. Но я рада, что ты об этом сказала. Надо будет Эйрелу побеседовать с командиром и объяснить, что к чему. - Но разве вы его не боитесь? По крайней мере, в его плохие дни? - Глядя на него, мне хочется плакать, - медленно проговорила Корделия, - но я его не боюсь. Ни в плохие, ни в хорошие дни. И тебе тоже не следует бояться его. - Извините, - Друшикко чертила носком туфли по гравию. - Это очень печальная история. Неудивительно, что он не рассказывает об эскобарской войне. - Да. Я... Была бы очень признательна, если бы ты с ним об этом не заговаривала. Ему это очень тяжело. Короткий перелет через узкую часть озера - и они оказались в поместье Форкосиганов. Сто лет назад дом был форпостом крепости, расположенной на мысу, а теперь, когда надобность в наземных укреплениях отпала, старинные каменные казармы были переданы под более мирные цели. Доктор Генри, по-видимому, ожидал чего-то более внушительного и был слегка разочарован. Графская домоправительница сервировала легкий обед на украшенной цветами террасе у южной стороны дома, неподалеку от кухни. Идя к столу, Корделия с графом Петером немного приотстали. - Спасибо вам, сэр, что разрешили к вам вторгнуться. - Вот еще - вторгнуться! Это твой дом, милочка. Ты можешь принимать здесь кого захочешь. К тому же сегодня ты впервые входишь сюда, неся под сердцем ребенка. - Они остановились в дверях. - Знаешь, когда моя мать вышла замуж за отца, она поменяла всю обстановку резиденции Форкосиганов. Моя жена в свое время сделала то же самое. Эйрел женился так поздно -полагаю, перемены будут более чем своевременны. Ты не хотела бы этим заняться? "Но это же ваш дом, - беспомощно подумала Корделия. - Ваш, а не мой и даже не Эйрела..." - Ты пока не оставила никакого следа в нашей жизни, - продолжал граф. - Порой я боюсь, как бы ты снова не улетела. - Старик улыбнулся, но во взгляде, который он бросил на невестку, мелькнуло беспокойство. Корделия похлопала себя по округлившемуся животу. - О, я теперь надежно пришвартована, сэр. - Она поколебалась. -Должна вам признаться, я подумала, как хорошо было бы устроить в резиденции Форкосиганов лифт. Считая подвал, полуподвал, чердак и крышу, в главной части здания восемь этажей. Сейчас это для меня немного утомительное путешествие. - Лифт? Мы никогда... - начал граф, но тут же осекся. - Где? - Можно в заднем холле, рядом с трубой канализации. Так внутренняя архитектура не будет изменена. - Действительно можно. Прекрасно. Выбери подрядчика и распорядись. - Тогда я завтра же этим займусь. Спасибо вам, сэр. Оказавшись у него за спиной, Корделия позволила себе удивленно поднять брови. Преследуя, видимо, все ту же цель - всячески ублажать мать своего будущего внука, - старый граф был подчеркнуто любезен с доктором Генри, несмотря на его молодость и демократические замашки. А в свою очередь Генри, благодаря советам Корделии, тоже прекрасно поладил с графом. Старик с увлечением рассказывал врачу о новом жеребенке, только что родившемся в конюшнях Форкосиган-Сюрло. Он принадлежал к породе, которую граф Петер называл "тяжеловозом", хотя, на взгляд Корделии, в этом трогательном длинноногом существе не было ровным счетом ничего тяжеловесного. За огромные деньга будущий племенной жеребец был выписан с Земли в виде замороженного эмбриона. На Барраяре зародыш имплантировали кобыле, а за вынашиванием жеребенка обеспокоенно следил сам граф. Доктор Генри проявил интерес к технической стороне вопроса, и после обеда граф предложил всем экскурсию на конский двор. Корделия попросила ее извинить. - Наверное, мне лучше прилечь. А ты, Дру, иди. Со мной побудет сержант Ботари. Она окончательно уверилась, что с Ботари происходит что-то неладное: за обедом он не съел ни кусочка и уже больше часа молчал. Дру стала было отнекиваться, но ее так заинтересовали лошади, что она дала себя уговорить. Когда Корделия и сержант остались вдвоем, он с благодарностью кивнул ей. - Спасибо, миледи. - Мне показалось, что вы нездоровы. - Нет... Да. Не знаю. Я хотел... Мне хотелось поговорить с вами, миледи. Уже... Несколько недель. Но подходящего момента никак не было. Я больше не могу ждать: Я надеялся, что сегодня... - Что ж, сейчас самое удобное время. - В кухне домоправительница гремела посудой. - Пройдемся или... - Как вам угодно, миледи. Они пошли вокруг старого каменного дома. Беседка на холме была бы прекрасным местом для уединенной беседы, но Корделия слишком отяжелела и от своего состояния, и от обильной еды, чтобы туда взбираться. Она пошла по дорожке вдоль склона, которая вывела их к невысокой ограде фамильного кладбища Форкосиганов. Этот уютный маленький некрополь уже был заполнен почти до предела -члены семьи, дальние родственники, особо заслуженные вассалы... Первоначально кладбище находилось на территории ныне разрушенного форта, и самые старые могилы - солдат и офицеров гарнизона - относились к очень давнему времени. Надгробия же Форкосиганов появились здесь только после того, как прежний центр графства, Форкосиган-Вашнуй, был стерт с лица земли атомной бомбой во время цетагандийского вторжения. Восемь поколений семейной истории тогда было уничтожено. По датам на плитах можно было восстановить историю: цетагандийское вторжение, эпоха гражданских войн... Могила матери Эйрела относилась как раз к самому началу войны Ури Безумного. Рядом с ней было оставлено место для Петера - тридцать пять лет тому назад. Покойница терпеливо ждала мужа. - Сядем здесь, - Корделия кивнула в сторону каменной скамейки, обсаженной некрупными оранжевыми цветами и затененной импортированным с Земли дубом, которому было не менее ста лет. - Обитатели могил прекрасно умеют слушать - никогда не прерывают. И не сплетничают. Корделия опустилась на теплый камень и с вниманием посмотрела на Ботари. Он почтительно сел вдали от нее - насколько позволяла скамья. Морщины на лице сержанта казались сегодня особенно глубокими; его рука, перекинутая через груботесаную каменную спинку, судорожно сжималась и разжималась. Дышал он медленно и как-то осторожно. Корделия постаралась, чтобы голос ее звучал как можно дружелюбнее. - Ну, так что вас тревожит, сержант? Вы сегодня кажетесь немного... Скованным. Что-то с Элен? Он издал невеселый смешок: - Скованным... Да, наверное. Но дело не в малышке... То есть... Не напрямую. - И сержант, чуть ли не впервые за целый день, посмотрел ей прямо в глаза. - Вы помните Эскобар, миледи? Вы же там были. Так? - Так. - А вот я не могу вспомнить Эскобар. - Да, мне об этом говорили. Насколько я поняла, военные медики приложили немало усилий, чтобы заставить вас забыть ту войну. - О да. - Я не в восторге от методов барраярской психотерапии. Особенно когда к ней примешиваются политические соображения. В его взгляде мелькнула робкая надежда. - Я это заметил, миледи. - Что они с вами сделали? Выжгли какие-то отдельные нейроны? Стерли память специальными препаратами? - Нет... То есть они использовали лекарства, но ничего не уничтожали. Так они мне говорят. Врачи называли это блокировкой. А мы - адом. Каждый день мы попадали в ад, пока не научились избегать его. - Ботари, нахмурившись, поерзал на скамье. - Если я пытаюсь вспоминать Эскобар или хотя бы просто заговорить о нем, у меня начинает болеть голова. Глупо звучит, правда? Солдат ноет из-за мигреней, как старуха... Некоторые воспоминания вызывают такую головную боль, что красные круги идут перед глазами и меня выворачивает наизнанку. Когда я перестаю об этом думать, боль уходит. Все просто. Корделия сглотнула. - Ясно. Мне очень жаль вас. Я знала, что вам нелегко, но не представляла себе насколько. - Хуже всего сны. Я вижу во сне... Это, и если просыпаюсь не сразу, то помню, что мне снилось. Я вдруг вспоминаю слишком много, и голова... В общем, мне остается лишь уткнуться в подушку и рыдать, пока не смогу подумать о чем-то другом. Остальные охранники графа Петера считают меня психом, придурком. Они не понимают, как это в их компанию затесался тип вроде меня. Я и сам этого не понимаю. - Ботари быстро провел обеими руками по короткому ежику волос. - Служить у графа - большая честь, ведь мест всего двадцать. Сюда выбирают лучших, всяких чертовых героев, увешанных медалями ветеранов с идеальным послужным списком. Если на Эскобаре я сделал... Что-то такое нехорошее, то почему адмирал заставил графа Петера дать мне место? А если я был героем, то почему у меня отняли память об этом? Дыхание его участилось и теперь со свистом вырывалось через длинные желтые зубы. - А сейчас вам больно? Когда вы пытаетесь об этом говорить? - Немного. Будет хуже. - Он пристально посмотрел на Корделию, сильно нахмурив лоб. - Но мне необходимо об этом поговорить. С вами. Это меня... Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. - Продолжайте. - У меня в голове... Четыре картинки с Эскобара. Четыре картинки. И я не могу их объяснить. Сам себе. Несколько минут из... Трех месяцев? Или четырех? Они все меня тревожат, но одна - больше всех других. В ней вы, -неожиданно прибавил он и уставился в землю. Теперь он сжимал скамью обеими руками, и его узловатые пальцы побелели от напряжения. - Ясно. Продолжайте. - Одна... Она самая простая... Это ссора. Там были кронпринц Зерг, адмирал Форратьер, лорд Форкосиган и адмирал Ралф Форхалас. И я. Только на мне не было одежды. - Вы уверены, что это не сон? - Нет. Не уверен. Адмирал Форратьер сказал... Что-то очень оскорбительное лорду Форкосигану. Он оттеснил лорда к стене. Принц Зерг засмеялся. А потом Форратьер поцеловал его, прямо в губы, и Форхалас хотел оторвать Форратьеру голову, но лорд Форкосиган ему не позволил. А что потом - я не помню. - Э-э... Да-да, - сказала Корделия. - При этом меня не было, но я знаю, что в барраярском высшем командовании в то время действительно происходили странные вещи. Так что это, наверное, подлинное воспоминание. Если хотите, я могу спросить Эйрела. - Нет! Нет! Эта картинка не такая важная, как другие. - Тогда расскажите о других. Голос его понизился до шепота. - Я помню Элен. Такую красивую. У меня в голове всего две картинки с Элен. В одной я помню, как Форратьер заставил меня... Нет, о той я говорить не хочу. - Он умолк на целую минуту, тихо раскачиваясь взад и вперед. - В другой... Мы в моей каюте. Она и я. Она - моя жена... - Голос у него сорвался. - Она ведь не была мне женой, так? Это даже не было вопросом. - Так. Но вы это знаете. - Но я помню, что верил, будто она мне жена. Он прижал ладони ко лбу, а потом начал с силой растирать себе шею. - Она была военнопленной, - сказала Корделия. - Ее красота привлекла внимание Форратьера и принца Зерга, и они принялись истязать ее - не допрашивая, а просто ради удовольствия. Ее изнасиловали. Но это вы тоже знаете. В какой-то степени... - Да, - прошептал он. - Они приказали врачам извлечь у нее контрацептивный имплантат и позволили вам... Или заставили вас... Сделать ей ребенка - это было частью их программы пыток. Только частью. Слава Богу, они погибли прежде, чем успели выполнить все, что собирались. Ботари согнулся чуть ли не вдвое и крепко обхватил колени своими длинными руками. Дышал он часто, как после бега. Лицо его побледнело и блестело от пота. - А последняя картина? - напомнила Корделия. - Ох, миледи. - Он с трудом сглотнул. - Что бы это ни было... Я знаю, это ближе всего к тому, что мне нельзя вспоминать. Ботари снова сглотнул. Корделия начала понимать, почему он не притронулся к еде. - Вы хотите продолжать? Вы можете продолжить? - Я должен. Миледи, капитан Нейсмит. Потому что я помню вас. Помню, что видел вас. Вы привязаны к кровати Форратьера, одежда разрезана... Вы обнажены. И течет кровь. Я смотрю вверх от ваших... Но вот что я хочу знать... Должен знать. Сжав обеими руками голову, Ботари наклонился к ней осунувшимся, страдающим лицом. Корделия испугалась. У него, видимо, чудовищно повышается давление, из-за этого и возникают такие дикие мигрени. Но в таком случае не грозит ли ему инсульт, если зайти слишком далеко, дойти до последней истины? Какой дьявольский психоинженерный фокус: заставить свой собственный организм наказывать себя за запретные мысли... - Я и вас изнасиловал, миледи? - Что? Нет!!! - Она вспыхнула от обиды - не за себя, а за сержанта. Проклятые ублюдки - они посмели отнять у него даже это знание?! Ботари зажмурился, всхлипнул, и слезы облегчения побежали по его щекам. - Слава Богу! Но... Вы уверены? - Форратьер дал вам такой приказ. Но вы отказались. По собственной воле, идя на смертельный риск. На некоторое время вы оказались в чертовски трудном положении. - Ей страшно хотелось рассказать и все остальное, но сержант был в таком состоянии, что последствия могли стать непредсказуемыми. - И давно вы начали об этом думать? Испытывать эти сомнения? - Как только снова увидел вас. Этим летом. Когда вы приехали, чтобы выйти замуж за лорда Форкосигана. - И вы целых шесть месяцев не смели спросить?.. - Да, миледи. У нее перехватило дыхание. - В следующий раз не ждите так долго. Судорожно сглотнув, он неловко вскочил и отчаянным взмахом огромной руки словно попросил: "Простите". Перекинув длинные ноги через невысокую ограду кладбища, он нырнул в кусты. Корделия несколько минут встревоженно слушала, как мучительно выворачивает его пустой желудок. Наконец спазмы стали реже, потом прекратились. Сержант вернулся, вытирая губы. Он был мертвенно-бледен, в глазах его теперь теплился слабый огонек жизни. Ботари сел и задумался, растирая руками колени и глядя в землю. - Но, по сути, я насильник, хотя вы и не стали моей жертвой. - Это верно. - Я не могу... Себе доверять. А как вы можете доверять мне?.. Знаете, что гораздо приятные женщины? Корделия лихорадочно гадала, выдержит ли она без истерики еще один резкий поворот в разговоре. "Сама разрешила ему дать волю чувствам - вот теперь и расхлебывай". - Продолжайте. - Убийство. После него чувствуешь себя свободным. Это не должно... Не должно быть таким приятным. Лорд Форкосиган так не убивает. Глаза сержанта были полузакрыты, брови нахмурены, но он уже не казался сплошным комком боли - видимо, воспоминания о Форратьере миновали. - Наверное, это от того, что вы даете волю ярости, - осторожно сказала Корделия. - Почему в вас ее столько скопилось? Она просто не отходит от вас. Люди ее чувствуют. Его кулак сжался напротив солнечного сплетения. - Это давняя история. Но я не всегда такой. Она взрывается неожиданно. - Сам Ботари боится Ботари, - пробормотала она. - А вы не боитесь. Даже лорд Форкосиган боится больше. - Почему-то я чувствую, что вы с ним связаны. А он - мое сердце. Как я могу бояться собственного сердца? - Миледи... Уговор? - А? - Вы будете говорить мне... Когда можно убивать. И тогда я буду знать. - Нет, так нельзя... Послушайте, а если меня не окажется рядом? В такие моменты некогда раздумывать. Вы должны защищать себя - но при этом интуитивно разбираться, действительно ли вам угрожает опасность. -Корделия села еще прямее, удивленно глядя на него. - Поэтому вам так важен мундир, да? Все эти уставы и тому подобное - они дают вам уверенность, что все идет правильно. - Да. Я дал клятву защищать дом Форкосиганов. Так что все в порядке. Он кивнул, явно успокоенный. Чем, Господи? Она покачала головой. - Вы просите меня стать вашей совестью. Выносить за вас суждения. Но вы - нормальный человек. Я видела, как вы сделали правильный, очень трудный выбор в экстремальных обстоятельствах. Он снова сжал руками череп: - Но я-то этого не помню! Не могу вспомнить, как я это сделал. Корделия вдруг почувствовала себя совсем маленькой. - О Господи... Знайте одно, сержант: какая бы помощь вам от меня ни потребовалась, вы имеете на нее право. Мы вам обязаны, Эйрел и я. Мы помним все, даже если вы забыли. - Так помните это за меня, миледи, - приниженно попросил он. - И у меня все будет в порядке. - Не сомневайтесь.

Глава 7

Прошло несколько дней. В то утро, за завтраком, адмирал обратился к прислуживавшему им лакею: - Найдите, пожалуйста, лейтенанта Куделку и передайте ему, что я прошу принести мне тот план, который мы с ним обсуждали. - Э-э... Разве вы ничего не слышали, милорд? - пробормотал слуга. - Чего я не слышал? Мы только что спустились. - Лейтенанта увезли в госпиталь. - В госпиталь! Боже мой, почему же мне сразу не сообщили? Что случилось? - Нам было сказано, милорд, что вам обо всем доложит командор Иллиан. Начальник охраны решил дождаться его прибытия. Тревога на лице Форкосигана боролась с досадой. - В каком он состоянии? Что это - осложнение после контузии? Или он заболел? - Его избили, милорд. Форкосиган откинулся на спинку стула, со свистом выпустив воздух сквозь сжатые зубы. На щеке у него задергалась жилка. - Вызовите начальника охраны, - приказал он. Лакей мгновенно испарился, а адмирал ждал, нетерпеливо постукивая ложкой по столу. Встретив полный ужаса взгляд Корделии, он выдавил из себя неестественную ободряющую улыбку. Даже у старого графа вид был встревоженный. - Что за негодяй мог избить Ку? - недоумевала Корделия. -Омерзительно. Он же не способен сопротивляться! Форкосиган покачал головой: - Видимо, кому-то требовалась беспомощная жертва. Мы это выясним. О, мы это обязательно выясним! В столовую вошел начальник охраны и вытянулся по стойке "смирно". - Сэр?.. - К вашему сведению - и можете передать это другим, - я желаю, чтобы меня информировали немедленно, когда происходит что-то непредвиденное с кем-либо из моих ближайших сотрудников. Вам ясно? - Да, сэр. Нам сообщили об этом глубокой ночью. А поскольку уже было известно, что оба останутся живы, то командор Иллиан порекомендовал мне дать вам выспаться. - Ясно. - Форкосиган потер подбородок. - Оба? - Лейтенант Куделка и сержант Ботари, сэр. - Они что, затеяли драку? - спросила вконец перепуганная Корделия. - Да. Но не друг с другом, миледи. На них напали. Лицо Форкосигана потемнело. - Начните-ка с самого начала. - Слушаюсь, сэр. Гм. Лейтенант Куделка и сержант Ботари вчера вечером пошли в город. В район старого караван-сарая. - О Господи, зачем? - Гм-м. - Начальник покосился на Корделию. - Насколько я понимаю, развлекаться, сэр. - Развлекаться? - Да, сэр. Сержант Ботари бывает там примерно раз в месяц во время увольнения, когда милорд граф приезжает в город. Кажется, он ходит туда уже много лет. - В караван-сарай? - недоверчиво переспросил граф Петер. - Э-э... - начальник охраны взглянул на лакея, словно взывая о помощи. - Сержант Ботари не слишком разборчив в развлечениях, сэр, -подсказал слуга. - Да, похоже на то! - проронил граф. Корделия вопросительно посмотрела на мужа. - Это очень скверный район, - объяснил он. - Я и сам не пошел бы туда без охранника. А ночью прихватил бы двоих. И наверняка надел бы мундир -хоть и без знаков различия... Но, кажется, Ботари там вырос. Наверное, он видит эту клоаку другими глазами. - Почему же там так гадко? - Страшная бедность. В Период Изоляции там был центр города, и реконструкция пока его не коснулась. Минимальное водоснабжение, никакого электричества, полно отбросов... - Преимущественно человеческих, - вставил граф. - Бедность? - переспросила Корделия. - Нет электричества? Как же там работает комм-сеть? - Никак, конечно, - ответил Форкосиган. - Как же там учатся дети? - Никак. Корделия была озадачена. - Я не понимаю. Тогда как жители находят работу? - Немногим удается поступить в армию. Остальные главным образом паразитируют друг на друге. - Адмирал беспокойно смотрел на нее. - Разве на Колонии Бета нет бедности? - Бедности? Ну, конечно, у некоторых людей денег больше, чем у других, но... Не иметь комм-устройства? Форкосиган изумленно вытаращил глаза: - Не иметь комм - самый низкий уровень жизни, который ты можешь себе представить? - Это же первая статья конституции. "Доступ к информации не может быть ограничен". - Корделия... Эти люди, по сути дела, лишены доступа к пище, одежде и жилью. У них есть какие-то лохмотья, какая-то утварь, и они ютятся в лачугах, сквозь щели в стенах которых дует ветер и которые пока неэкономично ни реставрировать, ни сносить. - Нет кондиционирования? - Отсутствие тепла зимой куда хуже. - Наверное. Да, ведь у вас тут довольно прохладный климат... Как же они вызывают врача, если больны или ранены? - Врача? Если они больны, они или выздоравливают, или умирают. - Умирают, если повезет, - уточнил граф. - Вы не шутите? - Она переводила взгляд с мужа на свекра. - Это ужасно... Вы только подумайте, сколько талантов пропадает зря! - Сомневаюсь, чтобы там скрывались много талантов, - сухо заметил граф Петер. - Почему? У этих людей такой же набор генов, что и у вас, - напомнила Корделия. Старик возмущенно выпрямился. - Вот уж это вряд ли, моя дорогая. Наша семья принадлежит к форам уже девять поколений. Корделия подняла брови: - Откуда вы знаете? Генсканирование известно здесь не более десяти лет. На лицах у начальника охраны и лакея появилось какое-то неестественно чопорное выражение, но Корделию это не остановило. - Кроме того, - рассудительно добавила она, - если вы, форы, вели хотя бы наполовину столь бурную жизнь, как та, что описана в барраярских хрониках, то на сегодняшний день у девяноста процентов жителей этой планеты должна быть кровь форов. Как знать, сколько у вас родственников по отцовской линии? Форкосиган покусывал кончик льняной салфетки. Глаза его смеялись, но в остальном выражение лица было точь-в-точь как у лакея. Он тихо сказал: - Корделия, право, нельзя вот так, запросто, сидя за завтраком, объявлять, что мои предки могли быть незаконнорожденными. На Барраяре это считается смертельным оскорблением. - Да? Наверное, я никогда вас не пойму. Ну ладно. Вернемся к Куделке и Ботари. - Вот именно. Продолжайте, дежурный офицер. - Слушаюсь, сэр. Когда они уже возвращались, примерно в час ночи, на них набросилась шайка местных головорезов. Очевидно, лейтенант Куделка был слишком хорошо одет, а потом еще его необычная походка и трость... Короче, он привлекал к себе внимание. Я не знаю подробностей, сэр, но четверо погибли, а трое оказались в госпитале, не считая тех, что убежали. Форкосиган чуть слышно присвистнул. - Каково состояние Ботари и Куделки? - Они... Я не имею официальных сведений, сэр. Только слухи. - Говорите же. - У сержанта Ботари сломана рука, несколько ребер, есть внутренние кровотечения, плюс сотрясение мозга. У лейтенанта сломаны обе ноги и масса... Электрических ожогов. - Что?! - Предположительно, у нападавших имелись электрошокеры, и они обнаружили, что могут получить некоторые... Любопытные эффекты, воздействуя ими на его имплантированные нервы. После того, как они сломали ему ноги, они долго... Обрабатывали его. Потому их и поймали люди командора Иллиана. Не убежали вовремя. Корделия оттолкнула тарелку, ее била крупная дрожь. Лицо Форкосигана стало мрачным и жестким. - Слухи, а? Хорошо. Вы свободны. Проследите, чтобы командор Иллиан прошел ко мне сразу же. - Паразиты, - заявил граф Петер. - Давно пора выжечь этот вертеп. Форкосиган вздохнул. - Начать войну легче, чем закончить. Еще не время, сэр. Спустя час в резиденцию приехал капитан Иллиан. Он сразу же направился в библиотеку, и Корделия последовала за ним. - Ты уверена, что хочешь это слышать? - негромко спросил Форкосиган. Она встряхнула головой. - Если не считать тебя, оба - мои лучшие друзья. Лучше мне все знать, чем гадать. Доклад дежурного офицера оказался достаточно полным, но Иллиан, уже побывавший в госпитале, добавил некоторые детали. - Оказывается, ваш секретарь безумно хотел женщину, - начал он. - Не пойму только, почему он выбрал в качестве гида Ботари. - Мы трое - единственные, кто остался в живых с "Генерала Форкрафта", - ответил Форкосиган. - Память об этом связывает. К тому же Ку и Ботари всегда неплохо ладили. Наверное, он будит в Ботари отцовские инстинкты. А Ку - мальчик чистый. Только не передавайте ему моих слов, он примет это за оскорбление. Просто удивительно, что такие люди все еще не перевелись. Но лучше бы он обратился ко мне. - Ну и Ботари сделал, что мог, - сказал Иллиан. - Отвел его в это жалкое заведение, которое, как я понял, с точки зрения сержанта, обладает целым рядом достоинств: дешево, быстро, и никто не заводит лишних разговоров. По словам Куделки, у Ботари там есть постоянная женщина, почти такая же страховидина, как он сам. Сержант ценит ее за то, что она никогда не издает ни звука, не возражает, что бы с ней ни делали. Кхм, кхм... Н-да. А с Куделкой вышло недоразумение - его свели со слишком опытной дамочкой, которая привела его в ужас. Ботари клянется, что заказал для него самую лучшую, но, похоже, малость перестарался. Короче, наш сержант уже успел насладиться своей уродиной и скучал, дожидаясь лейтенанта, а тот из последних сил отнекивался от всяких экзотических предложений, которые могли бы заинтересовать разве что покойного Форратьера - бедняга Ку о таких даже не слышал. Наконец он вырвался и сбежал вниз к Ботари, который к тому времени уже порядочно накачался. Обычно-то он выпивает только одну рюмку и уходит. Ку, Ботари и эта потаскушка начали спорить из-за оплаты: та утверждала, что за это время успела бы обслужить четырех клиентов... Большая часть подробностей в официальный доклад не войдет, ладно?.. В общем, Ку отвалил ей часть суммы (Ботари до сих пор ворчит, что чересчур много); и они быстренько отступили. - Тут напрашивается один вопрос, - вставил Форкосиган. - Не было ли нападение заказано кем-нибудь из того заведения? - Насколько я могу судить, нет. Как только мы накрыли шайку, я допросил их всех с суперпентоталом. Оказывается, эти мерзавцы спелись с муниципальной охраной графа Форбона, охранников подкупают и шантажируют -и наоборот. Мы получили массу информации о мелких преступлениях, которые нас ничуть не интересовали... Кстати, сэр, не прикажете ли передать дело гражданским властям? - Гм... Пожалуй, не стоит, если нападение действительно было случайным. Может, Ботари еще захочет туда пойти. Эти подонки знают, кто и почему их допрашивал? - Разумеется, нет! - оскорбился Иллиан. - Задача моего ведомства -собирать информацию, а не распространять ее. - Извините, командор. Мне не следовало задавать этот вопрос. Продолжайте. - Они ушли оттуда в час ночи и сбились с дороги - в тамошних подворотнях это нетрудно. Ботари ужасно расстроен. Твердит, что это его вина, не надо было так напиваться. И он, и Куделка говорят, что заметили какое-то шевеление в темноте примерно за десять минут до инцидента. Видимо, их преследовали, пока наши друзья не свернули в переулок с высокими стенами, где перед ними выросли шестеро верзил, а еще шестеро - оказались позади. Ботари вытащил оружие и успел уложить троих, прежде чем его скрутили. Так что сегодня утром там кто-то разжился прекрасным армейским парализатором. У Ку была только его шпага-трость. Сначала они накинулись на Ботари. Уже потеряв парализатор, он расправился еще с двумя. Они его оглушили, а когда он упал, едва не забили насмерть. До этого момента Ку использовал свою трость только как палку, но тут отстрелил ножны. Теперь он сожалеет об этом, поскольку все сразу завопили "фор!" и дело обернулось совсем скверно. Он проткнул двоих. Но тут кто-то разрядил в клинок электрошокер, и у Куделки начала дергаться рука. Оставшиеся пятеро навалились на него, сломав ноги в коленях. Он просил меня передать вам, что это было не так больно, как может показаться. Говорит, что чувствительность пропала, как только порвались его искусственные нервы. Не знаю, правда ли это. - Ку понять нелегко, - заметил Форкосиган. - Он привык скрывать боль, это у него в крови. Но продолжайте, прошу вас. - Теперь я должен вернуться немного назад. Мой человек, приставленный к Ку, незаметно сопровождал их в это осиное гнездо. К сожалению, он не очень хорошо знает то место, да и одет был неподходяще (на вчерашний вечер Ку забронировал билеты на мюзикл и поначалу именно туда и собирался). Так вот, агент, последовавший за ними, исчез после своего первого ежечасного доклада. Это меня сильно тревожит. Убит? Или его похитили, ограбили, изнасиловали? Или он вел двойную игру, а теперь скрылся? Мы не узнаем, пока не найдем его самого - или его тело. Через тридцать минут после того, как он не вышел на связь, мои люди отправили второго агента. Тот был занят поисками пропавшего, и Ку оставался без прикрытия в течение целых трех часов, пока на пост не заступил инспектор ночной смены, который сообразил, в чем дело. К счастью, почти все это время Ку и Ботари провели в бардаке. Инспектор - я ему вынес благодарность - дал агенту новый приказ и вдобавок выслал воздушный патруль. Так что, когда наш парень наконец попал на место происшествия, он смог сразу же вызвать флайер с оперативной группой. Эта история с шокерами - не из приятных, но могло быть значительно хуже. Истязатели Ку, очевидно, не обладали воображением покойного адмирала Форратьера. Или, может быть, просто не успели приступить к более изощренным пыткам. - Слава Богу, - пробормотал Форкосиган. - А погибшие? - Двое - работа Ботари (разделаны так, что любо-дорого), один - Куделки, а одного, боюсь, отправил к праотцам я. Анафилактический шок из-за аллергии к суперпентоталу. Мы перебросили этого типа в госпиталь, но там его реанимировать не смогли. Сейчас делают вскрытие, чтобы определить, была ли это естественная реакция, или летальная блокада на случай допросов. - А шайка? - Похоже, совершенно обычная - если здесь позволителен такой термин. По словам уцелевших, они выбрали Ку потому, что он "странно шел". Мило! Хотя и Ботари тоже не очень-то твердо держался на ногах. Никто из захваченных не работает ни на кого, кроме самих себя. Я лично руководил допросами и могу в этом поклясться. - Еще что-нибудь? - спросил Форкосиган. Иллиан прикрыл ладонью зевок и извинился. - Трудная выдалась ночь. Инспектор поднял меня с постели сразу после полуночи. Хороший работник, отлично соображает. Нет, это практически все; неясно только, что побудило Ку отправиться туда. Он начал темнить, как только мы перешли к этому вопросу. Я надеюсь, что вы сможете внести какую-то ясность. Подозревая Ку, я чувствую себя ужасно неловко. - Я скажу, - сказала Корделия, - но это только для вас, а не для доклада, хорошо? Он кивнул. - Мне кажется, он влюбился. Ведь пока какой-либо орган не нужен, нет смысла проверять, как он работает. К несчастью, проверка обернулась крупной катастрофой. Неудивительно, что он так подавлен и проявляет повышенную чувствительность. - А в кого, вы не знаете? - автоматически поинтересовался Иллиан. - Знаю. Но это касается только лично его. Особенно если у Ку ничего не выйдет. Иллиан пожал плечами в знак согласия и отправился отсыпаться. Ему еще предстояло заняться розысками пропавшего охранника. Сержант Ботари вернулся в резиденцию Форкосиганов уже через пятеро суток, хотя и не мог еще приступить к исполнению своих обязанностей из-за пластиковой шины на сломанной руке. Сам он ничего не говорил о происшедшем, а на все расспросы отвечал только хмурыми взглядами да невнятным бормотанием. Друшикко ни о чем не спрашивала, но Корделия заметила, что девушка с тоской поглядывает на бездействующий комм-пульт в библиотеке, за которым обычно работал Куделка. В какой мере она осведомлена о подробностях ночной истории - было неясно. Еще через месяц вернулся лейтенант Куделка. С виду он казался жизнерадостным, словно случившееся его не затронуло. Но по-своему он был не менее скрытен, чем Ботари. Если разговаривать с Ботари было все равно что беседовать с каменной стенкой, то речи Куделки напоминали лесной ручей: в ответ на вопрос раздавалось журчание шуток и анекдотов, неумолимо уводивших разговор в сторону. Собственное настроение Корделии оставляло желать лучшего. Память снова и снова возвращала ее к тому, как она чуть было не потеряла мужа. Она чувствовала себя совершенно спокойно только тогда, когда Эйрел был рядом с ней, а он отсутствовал все чаще. Что-то назревало в главном штабе. Четыре раза Форкосиган отлучался на длившиеся всю ночь заседания или уезжал куда-то, не пригласив ее с собой, - на какие-то внезапные инспекции войск, про которые ничего ей не рассказывал, и откуда возвращался смертельно уставшим. Поток военных и политических сплетен, которыми он прежде развлекал жену за едой и перед сном, теперь иссяк - хотя видно было, что ее присутствие по-прежнему ему необходимо. А что станется с ней без него? Беременная вдова без родных и друзей, вынашивающая дитя, на которое уже пали династические подозрения... И куда ей податься, даже если это получится? Удастся ли ей улететь с планеты? Позволят ли ей вернуться в Колонию Бета? Даже осенние дожди и сочная неувядающая зелень городских парков перестали ее радовать. Ох, вдохнуть бы разок настоящего сухого воздуха пустыни, увидеть бесконечное плоское пространство... Узнает ли когда-нибудь ее дитя, что такое настоящая пустыня? Иногда ей казалось, что здешние горизонты, заслоненные домами или деревьями, окружают ее наподобие гигантской стены, которая вот-вот начнет медленно обваливаться на нее. Одним дождливым днем Корделия укрылась в библиотеке. Свернувшись на старинном диване с высокой спинкой, она уже в третий раз перечитывала одну и ту же страницу древнего фолианта. Книга была издана еще в Период Изоляции, и английский язык в ней передавался какой-то чудовищной кириллицей, состоявшей из сорока шести букв, - когда-то такая азбука использовалась для всех языков Барраяра. Сегодня ее ум был на редкость затуманен и отказывался воспринимать читаемое. Она выключила свет, решив дать глазам немного отдохнуть. И с облегчением увидела, что в библиотеку вошел лейтенант Куделка. Он неловко и осторожно уселся за пульт комма. "Не стану его прерывать - у него по крайней мере есть настоящая работа", -подумала она, не включая света. Его присутствие чем-то успокаивало ее. Лейтенант проработал всего минуту или две, а потом со вздохом отключил комм и слепо уставился на пустой камин с резной решеткой, когда-то бывший главным украшением комнаты. Он по-прежнему не замечал Корделии. "Так не я одна не могу сегодня сосредоточиться! Может, дело в этой странной серой погоде. Похоже, она и вправду оказывает на людей угнетающее действие..." Взяв свою шпагу-трость, Куделка провел рукой по ее гладкой поверхности. Потом отщелкнул ножны, крепко удерживая их рукой, чтобы снять медленно и бесшумно. Он посмотрел на сверкающий клинок, чуть заметно светившийся в полутемной комнате, наклонив его так, словно рассматривал узор на стали и работу мастера. И вдруг повернул клинок рукоятью от себя, так что острие оказалось на уровне левого плеча. Затем, обернув клинок носовым платком, чтобы не скользила рука, лейтенант легонько прижал его к сонной артерии. Лицо его было отстраненным и задумчивым, рука сжимала клинок легко и любовно - потом вдруг напряглась... Корделия резко, почти навзрыд, вскрикнула, заставив его выйти из задумчивого оцепенения. Подняв взгляд, он наконец-то заметил ее - губы Куделки плотно сжались, лицо залил темный румянец. Он опустил шпагу. От клинка на его шее остался бледный след, похожий на ожерелье, вдоль которого выступило несколько рубиновых капель крови. - Я... Я вас не заметил, миледи, - хрипло выговорил он. - Я... Не обращайте на меня внимания. Просто дурачился, знаете ли. Они молча смотрели друг на друга. И тут нервы у Корделии сдали: - О, как я ненавижу эту планету! Ненавижу и боюсь! Боюсь каждую минуту! Она уткнулась лицом в высокую спинку дивана и, к собственному стыду, расплакалась. "Прекрати! Нельзя выплескивать это на Ку! Довольно с него и своих неприятностей". Но прекратить она не могла. Лейтенант с трудом поднялся со стула и приковылял к дивану, встревоженно глядя на нее. Потом нерешительно присел рядом. - Э-э... - начал он. - Не плачьте, миледи. Я и правда просто дурачился. И он неловко погладил ее по плечу. - Чушь, - выдавила она в ответ. - Ты меня насмерть перепугал. И она импульсивно перенесла свое залитое слезами лицо с холодной шелковой обивки на мягкую шершавость его зеленого кителя. Это вызвало у него ответную откровенность. - Вы не можете себе представить, каково это, - яростно зашептал он. -Они жалеют меня, представляете? Даже он. - Нетрудно было понять, что лейтенант подразумевает Форкосигана. - Это в сто раз хуже презрения. И так будет всегда. Корделия только покачала головой, не зная, что возразить на эту очевидную истину. - Я тоже ненавижу эту планету, - продолжил он. - Так же сильно, как она ненавидит меня. А иногда даже сильнее. Так что, видите ли, вы не одиноки. - Столько людей желает его убить, - прошептала она в ответ, презирая себя за слабость. - Совершенно посторонние люди... И в конце концов у кого-то это получится. Я теперь все время об этом думаю. Будет ли это бомба? Или какой-нибудь яд? А может, плазменная струя, которая сожжет Эйрелу лицо, не оставив даже губ для прощального поцелуя? Внимание Куделки переключилось с собственной боли на ее, он нахмурился. - Ах, Ку, - проговорила Корделия, невидящими глазами глядя ему в колени и поглаживая рукав кителя. - Как бы тебе ни было больно, не поступай с ним так. Он тебя любит... Ты ему как сын - о таком он всегда мечтал. Это, - она кивнула на сверкающую шпагу на диване, - поразит его в самое сердце. А Барраяр и так каждый день выплескивает на него все новое и новое безумие, в ответ требуя справедливости. Он может выполнить свои обязанности, только если сердце его будет неизраненным. Иначе он в конце концов начнет отвечать таким же безумием, как все его предшественники. К тому же у вас тут так чертовски сыро! - добавила она вдруг безо всякой логики. - Я не виновата, если у меня сын родится с жабрами! Куделка неуклюже обнял ее. - Вы... Боитесь рожать? - спросил он с мягкой и неожиданной проницательностью. Корделия застыла, внезапно оказавшись лицом к лицу со своими тщательно спрятанными страхами. - Я не доверяю вашим врачам, - дрожащим голосом призналась она. Он грустно улыбнулся: - Не мне вас переубеждать. У нее вырвался нервный смешок, и, обняв лейтенанта, она протянула руку и стерла крошечные капельки крови с его шеи. - Когда кого-то любишь, то кожей чувствуешь его боль и беду, намного сильнее, чем он сам. Любая боль удваивается. А я тебя так люблю, Ку. Мне бы так хотелось, чтобы ты разрешил тебе помочь. - Занимаетесь врачеванием, Корделия? - Голос Форкосигана был ледяным и сек, как град. Подняв глаза, она увидела, что лицо мужа так же холодно, как его голос. - Я высоко ценю твою бетанскую квалификацию в области секса, но вынужден тебя просить предоставить такую возможность кому-нибудь другому. Куделка густо покраснел и резко отпрянул от нее. - Сэр, - начал было он, но умолк, не меньше Корделии удивленный ледяным гневом, отразившимся в глазах адмирала. Форкосиган лишь скользнул по нему взглядом - оба сжали зубы. Корделия сделала глубокий вдох, собираясь ответить, но успела издать только возмущенное "а-а... О-ох!" вслед мужу, который резко развернулся и вышел из библиотеки. Куделка, все еще красный, поднялся на ноги, опираясь на шпагу и тяжело дыша. - Миледи! Прошу вас, простите меня. - Ку, - быстро заговорила Корделия, - ты ведь понимаешь, что он вовсе не хотел сказать такую гадость. Он просто не подумал. Я уверена, что он не... Не... - Да, я понимаю, - отозвался Куделка. Глаза его были пустыми и жесткими. - Всем известно, что я не могу угрожать чьему-либо браку. А теперь извините меня, миледи... Мне надо заняться работой. В некотором роде. - Ох! - Корделия не знала, на кого она злится сильнее: на Форкосигана, Куделку или на саму себя. Она вскочила и направилась к двери, бросив через плечо: - Будь он проклят, этот ваш Барраяр! На ее пути возникла Друшикко, робко спросив: - Миледи? - Ах ты... Бездарная ты...Женщина, - накинулась на нее Корделия, гнев которой брызгал теперь уже во все стороны, - почему ты сама не улаживаешь свои дела? Вы, барраярские бабы, только и ждете, что, похоже, вам преподнесут на тарелочке решение проблем всей вашей жизни! Так не бывает! Испуганная телохранительница отступила. Корделия, стряхнув гнев, вернулась к реальности и спросила: - Куда пошел Эйрел? - Кажется, наверх, миледи. Остатки ее прежнего, чуть, правда, поблекшего юмора пришли ей на выручку: - Не через две ступеньки, часом? - Э-э... Вообще-то через три, - чуть слышно ответила Дру. - Надо, видимо, пойти с ним поговорить, - сказала Корделия, запуская пальцы в волосы и с минуту подумав - не выдрать ли прядь-другую. - Ах ты, сукин сын! Она и сама не знала, определение это или междометие. "И подумать только, ведь раньше я никогда не употребляла бранных слов!" Она поплелась наверх, и с каждой ступенькой ее возмущение словно утекало вместе с силами. "Да уж, при беременности уже резвостью не похвалишься". У охранника, стоявшего в коридоре, она спросила, приостановившись: - Лорд Форкосиган прошел сюда? - В свои покои, миледи, - ответил тот, с любопытством проводив ее взглядом. "Великолепно. Я просто в восторге, - гневно подумала она. -Первая настоящая ссора супругов произойдет перед широкой аудиторией. Эти старые стены прекрасно проводят звук. Интересно, я смогу говорить тихо? Эйрелу-то проще: когда он взбешен, он переходит на шепот". Войдя в спальню, она увидела, что муж сидит на краю кровати, резкими раздраженными движениями сбрасывая с себя китель, сапоги. Он поднял глаза, и оба гневно уставились друг на друга. Корделия первой открыла огонь, решив про себя: "Надо с этим поскорее кончать". - То, что ты сказал Ку, ни в какие ворота не лезет. - Что?! - рявкнул адмирал. - Я застаю свою жену... Милующейся с одним из моих офицеров, и ты ждешь, что я заведу вежливый разговор о погоде? - Тебе отлично известно, что там не происходило ничего, хоть сколько-нибудь задевающего твою честь. - Прекрасно. А если бы вошел не я? Предположим, это был бы один из охранников или мой отец. Как бы ты тогда объяснялась? Ты же знаешь, какого они мнения о бетанцах. Они за это так ухватятся - слухов ничем не прекратишь. И не успею я опомниться, как меня ославят на всех углах. Мои враги только и ждут, когда обнаружат мое слабое место, чтобы броситься в атаку. От такого они просто в восторг бы пришли. - При чем тут твоя чертова политика? Я говорю о друге. Сомневаюсь, что ты смог бы придумать более обидные слова, даже если бы на тебя целая орава специалистов работала. Это гнусно, Эйрел! И вообще, что с тобой происходит? - Не знаю. - Он как-то сник и начал устало растирать себе лицо. -Наверное, дело в этой проклятой работе. Я не хотел тебя обидеть. Корделия решила, что не вправе добиваться от мужа большего покаяния, и кивнула. Гнев ее улетучился, а освободившееся место мгновенно заполнилось недавними страхами. - Гляди, как бы нам не пришлось однажды утром выламывать дверь его комнаты. Не меняя позы, адмирал хмуро посмотрел на жену. - У тебя есть основания считать, что он думает о самоубийстве? Мне кажется, он вполне доволен жизнью. - Конечно - пока ты не спускаешь с него глаз, - Корделия сделала выразительную паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. - А на самом деле до самоубийства ему осталось вот столько. - И она подняла большой и указательный пальцы, разведя их на миллиметр. Форкосиган заметил кровь на руке жены и замер. - Он побаловался этой чертовой тростью-шпагой. Как я сожалею, что подарила ее! Я не переживу, если он перережет себе горло. Именно это он собирался сделать. - Ох-х-х... Без своего блестящего военного кителя, не обуреваемый более мрачными мыслями Форкосиган вдруг как-то съежился. Он притянул Корделию к себе, и она, сев рядом, продолжала: - Так что если в твоей безмозглой башке зародилась мысль сыграть роль короля Артура, выставив нас Ланселотом и Джиневрой, можешь об этом забыть. Не пройдет. Эти слова заставили его коротко рассмеяться. - Боюсь, что в моей башке зародились куда более прозаические образы -знакомый уже кошмар. - Угу... Могу понять, почему это тебя так задело. - Она подумала, не маячит ли сейчас у нее за спиной призрак первой жены Форкосигана, дыша ему в ухо смертным холодом. Так иногда навещал ее саму призрак Форратьера. Выглядел Эйрел сейчас достаточно заледенело. - Но ведь я - Корделия, не забыл? А не... Кто-то другой. Он прижался лбом к ее лбу. - Прости меня, милый капитан. Я уродливый напуганный старик, и с каждым днем становлюсь все старее, уродливее и подозрительнее. - И ты туда же? - она прижалась к нему теснее. - Слов "старый" и "уродливый" я не принимаю. Безмозглый - да, но это не имеет отношения к внешности. - Спасибо. Ей было приятно, что она хоть чуть-чуть его развеселила. - Значит, все дело в твоем регентстве? - спросила она. - Ты можешь хоть немного поделиться со мной своим грузом? Форкосиган сжал губы. - Строго по секрету... Хотя ты, конечно, и без предупреждений не станешь болтать... Похоже, не пройдет и года, как нас ждет новая война. А мы к ней совсем не готовы - еще не оправились после Эскобара. - Что?! Но мне казалось, что военная партия обезврежена! - Наша - да. Но цетагандийская по-прежнему чувствует себя как нельзя лучше. Разведка доложила, что они надеялись на смуту после смерти Эзара Форбарры и хотели воспользоваться этим моментом как прикрытием для захвата спорных п-в-туннелей. Но регентом назначили меня и... Ну... Я, конечно, не назову нынешнюю ситуацию стабильной. В лучшем случае - неустойчивое равновесие. Но, безусловно, не тот развал, на какой они рассчитывали. Отсюда и диверсия с акустической гранатой. Негри и Иллиан процентов на семьдесят убеждены, что это была цетагандийская работа. - И они... Попытаются снова? - Почти наверняка. Но независимо от того, останусь я жив или нет, еще до конца года они предпримут разведку боем. И если мы окажемся слабы... Они станут продвигаться все дальше и дальше, пока кто-нибудь их не остановит. - Неудивительно, что ты так... Погружен в свои мысли. - Ты нашла вежливую формулировку? Нет, дело не в этом. О цетагандийцах я знаю уже давно. Сегодня, после заседания Совета, появилось кое-что новое. Ко мне пришел граф Форхалас - просить о личном одолжении. Корделия удивилась. - Я думала, ты будешь только рад возможности оказать услугу брату Ралфа Форхаласа. Что, это не так? - встревожилась Корделия. Он расстроенно покачал головой. - Младший сын графа - восемнадцатилетний оболтус, которого следовало бы определить в военное училище... Если не ошибаюсь, он был представлен тебе на церемонии утверждения регента... - Лорд Карл? - Да. Вчера на вечеринке он спьяну ввязался в потасовку... - Ну что ж, дело житейское. Такое случается даже в Колонии Бета. - Вот именно. Но выяснять свои отношения они отправились на улицу, вооружившись парой тупых шпаг, висевших на стене в качестве украшения, и кухонными ножами. И все обернулось трагично. - Кто-нибудь был ранен? - К сожалению, да. Насколько я понял, беда произошла случайно: в неловком падении графский сын ткнул шпагой в живот своего соперника и, видимо, попал в какую-то артерию. Тот почти мгновенно скончался от потери крови. К тому времени как зрители достаточно протрезвели, чтобы вызвать медицинскую помощь, было уже слишком поздно. - Боже правый! - Это была дуэль, Корделия. Она началась в шутку, но закончилась всерьез. А за дуэль существует наказание. - Форкосиган встал и принялся расхаживать по комнате; потом остановился у окна, глядя в дождливые сумерки. - Граф пришел просить для сына императорского помилования. Или, если я не могу этого добиться, - замены формулировки обвинения. На суде за простое убийство парень мог бы заявить, что вынужден был прибегнуть к самозащите, и, возможно, ему удалось бы отделаться всего лишь тюремным заключением. - Это кажется... Достаточно справедливым, по-моему. - Да... Одолжение другу. Или... Первая щель, через которую к нам снова вползет этот адский обычай. Что произойдет, когда ко мне снова обратятся с такой просьбой - и еще, и еще? Где остановиться? А если в следующей дуэли будет замешан мой политический противник, а не член моей партии? Значит, все смерти, которые понадобились для того, чтобы искоренить этот обычай, были напрасными? И еще хуже: это будет прецедентом того, как на правительство оказывают давление друзья - а потом последуют группировки. Говори об Эзаре Форбарра что хочешь, но за тридцать лет неустанного труда и беспощадной жестокости он превратил правительство из клуба форов в некое подобие - пусть даже непрочно стоящее на ногах -власти закона, одного закона для всех. - Я начинаю понимать, в чем проблема. - И надо же, чтобы мне - именно мне - выпало принимать это решение! Ведь меня самого двадцать два года назад должны были публично казнить за тот же самый проступок! - Форкосиган остановился перед женой. - К сегодняшнему утру весь город уже слышал вчерашнюю историю. Я приказал, чтобы службы новостей пока ничего не сообщали, но это все равно что плевать против ветра. Пытаться замять дело уже слишком поздно - даже если бы я захотел. Так что же я предам сегодня? Доверие Эзара Форбарры? Или друга? Можно не сомневаться, какое решение принял бы он. Он снова сел рядом, нежно обняв Корделию. - И это только начало. Каждый месяц, каждая неделя будут приносить что-нибудь в этом роде. Что от меня останется после пятнадцати лет такой жизни? Пустая оболочка? Наподобие той, что мы похоронили три месяца назад? До последнего вздоха надеявшегося, что Бога нет?! Или совращенное властью чудовище, каким был его сын - настолько зараженный, что стерилизовать его можно было только плазмотроном? Или что-то еще более страшное? Неприкрытая мука в его словах привела Корделию в смятение. Она крепко обняла мужа. - Не знаю. Не знаю. Но ведь кто-то... Кому-то всегда приходилось принимать такие решения, пока мы жили в благословенном неведении. И они тоже были просто людьми. Не лучше и не хуже тебя. - Пугающая мысль. Она вздохнула. - Нельзя выбирать впотьмах между большим и меньшим злом с помощью Одной лишь логики. Можно только ухватиться за спасительную нить принципов. Я не могу принимать решения за тебя. Но какие бы принципы ты сейчас ни избрал, они станут твоей путеводной звездой на пути к истине. И ради твоего народа ты должен избрать последовательные принципы. Он замер в ее объятиях. - Знаю. На самом деле я, конечно, уже принял решение. Я просто... Дергаюсь, идя ко дну. - Он высвободился из ее рук и снова встал. - Милый мой капитан, если я через пятнадцать лет не сойду с ума, то только благодаря тебе. Она посмотрела на него снизу вверх. - Так что же это за решение? Глубокая боль в глазах Эйрела послужила ей ответом. - О нет! - невольно вскрикнула она, но заставила себя сдержаться. "А я-то пыталась говорить разумно. Мне это и в голову не приходило!" - Разве ты не поняла? - мягко и безнадежно спросил он. - Возможен только вариант Эзара - здесь. Он правит и из могилы. И Форкосиган ушел в ванную вымыться и переодеться. - Но ты же не он, - прошептала Корделия пустой комнате. - Неужели ты не можешь найти собственного пути?

Глава 8

Спустя три недели Форкосиган присутствовал на публичной казни Карла Форхаласа. - Тебе обязательно надо идти? - спросила его Корделия в то утро, когда он одевался, холодный и отчужденный. - Мне не обязательно, правда? - Господи! Конечно, нет. Я тоже официально не обязан идти, только... Я не могу не идти. Ты же сама все понимаешь. - По правде говоря, не понимаю. Если только это не форма самобичевания. Я не уверена, что ты можешь позволять себе такую роскошь при твоей работе. - Я должен идти. Пес всегда возвращается к своей блевотине, так? Его родители тоже там будут. И его брат. - Какой варварский обычай! - Мы могли бы считать преступления болезнью - как это делаете вы, бетанцы. Ты знаешь, каково это. По крайней мере мы убиваем человека сразу, а не по частям в течение нескольких лет... Уж не знаю, что лучше. - Как... Как это делается? - Отрубают голову. Считается, что это почти безболезненно. - Откуда это известно? - Очень разумный вопрос. Уходя, он не обнял ее. Вернулся Эйрел меньше чем через два часа, подавленный. Отрицательно покачав головой в ответ на ее нерешительное предложение поесть, он отменил назначенную на день встречу и удалился в библиотеку графа Петера и долго сидел там в одиночестве, так и не раскрыв ни одной книги. Спустя некоторое время Корделия пришла к нему, устроилась на диванчике и стала ждать, когда он вернется к ней из того далека, где сейчас находились его мысли. - Мальчик пытался держаться мужественно, - произнес адмирал после часового молчания. - Видно было, что каждый жест он обдумал заранее. Но остальные не сумели следовать сценарию. Мать его сломалась. И в довершение всего чертов палач промахнулся. Ему пришлось сделать три удара. - Похоже, сержант Ботари с перочинным ножиком справился бы лучше. В это утро призрак Форратьера преследовал ее упорнее обычного. - Ничего более ужасного нельзя себе представить. Его мать проклинала весь свет и меня тоже. Пока Ивон и граф Форхалас не увели ее. - Бесцветный голос Эйрела вдруг изменился. - Ох, Корделия! Я принял неверное решение! И все же... Все же... Другого не было. Ведь правда? Он сел рядом с ней и молча прижал ее к себе. Казалось, он вот-вот заплачет - но гораздо больше Корделию испугало то, что он так и не заплакал. Постепенно страшное напряжение отпустило его. - Мне надо взять себя в руки и пойти переодеться. Фортела назначил совещание с министром сельского хозяйства, его нельзя пропустить. А потом еще заседание главного штаба... В ту ночь он долго лежал рядом с женой без сна. Глаза у него были закрыты, но по дыханию Корделия чувствовала, что он бодрствует. Она не могла придумать ни одного слова утешения, которое не прозвучало бы неуместно, поэтому молчала вместе с ним долгие ночные часы. Начался дождь - упрямая морось. Он заговорил только раз. - Я и раньше видел, как умирают люди. Отдавал приказы о казнях, посылал людей в бой, выбирал не того, а этого, совершил три настоящих убийства и, если бы не Господь и сержант Ботари, совершил бы четвертое... Не знаю, почему именно сегодняшняя казнь так на меня подействовала. Она отняла у меня силы идти дальше вперед. А я не смею останавливаться, иначе мы все рухнем. Мне надо каким-то образом предотвратить падение. Их разбудил звон разбитого стекла и глухой хлопок. Спальню наполнял незнакомый запах, и Корделия недоуменно принюхалась. Что-то едкое обожгло ей легкие, рот, ноздри, глаза. Отвратительный привкус во рту вызвал спазмы в желудке; потом - тошнота подкатила к самому горлу. Форкосиган стремительно вскочил. - Газовая граната! Не дыши, Корделия! Не полагаясь на свое предупреждение, он быстро бросил ей на лицо подушку, а его горячие сильные руки обхватили ее и поволокли к двери. Она с трудом удержалась на ногах - но не сдержала рвоты, они вывалились в коридор - и он захлопнул за ними дверь. Пол сотрясался от топота бегущих ног. Форкосиган крикнул: - Стойте! Солтоксиновый газ! Очистить этаж! Вызвать Иллиана! - И тут же сложился пополам, кашляя и выворачиваясь в рвоте. Чьи-то руки провели обоих к лестнице. Глаза Корделии сильно слезились, и она практически ничего не видела. В промежутках между приступами Форкосиган выдавил: - Противоядие... Императорский дворец... Туда ближе, чем в госпиталь... Сию минуту вызовите Иллиана. Он знает. В душ... Где прислужница миледи? Вызовите горничную... Через минуту они стояли под душем. Форкосиган весь дрожал и еле держался на ногах, но все еще старался ей помочь. - Надо смывать его с кожи, не останавливаясь. Три посильнее. Воду сделай прохладной. - И ты тоже. Она снова закашлялась под струей воды, пока они помогали друг другу намыливать спины. - Рот тоже прополощи... Солтоксин. Последний раз нюхал эту вонь лет пятнадцать-шестнадцать назад, но ее не забудешь. Боевой отравляющий газ. Должен строго охраняться. Как им удалось его заполучить... Чертова служба безопасности! Завтра они все забегают, как цыплята с отрубленными головами... Слишком поздно. Под отросшей щетиной лицо его было зеленовато-бледным. - Я чувствую себя уже не слишком плохо, - сказала Корделия. - Тошнота проходит. Следует понимать, что нам не досталось смертельной дозы? - Н-нет. Он просто медленно действует. Нужно совсем немного, чтобы прикончить человека. Поражает главным образом мягкие ткани: легкие через час превратятся в кашу, если сюда не доставят противоядие. Растущий страх пульсировал в ее теле, сжимал сердце и голову, мешая нормально выговаривать слова: - Он проникает через плацентарный барьер? Форкосиган молчал слишком долго, но потом сказал: - Точно не знаю. Надо будет спросить врача. Я видел только, как он действует на молодых мужчин. Его снова начал бить сильный кашель, который никак нельзя было унять. Появилась одна из горничных, заспанная и перепуганная, и принялась помогать Корделии. Вскоре в душевую вошел охранник и громко, чтобы перекрыть шум воды, доложил: - Мы связались с дворцом, сэр. Оттуда уже едут. Горло, бронхи и легкие Корделии начали выделять отвратительную на вкус мокроту; она откашлялась и сплюнула. - Кто-нибудь видел Дру? - Кажется, она преследует убийц, миледи. - Не ее это дело. По сигналу тревоги она обязана бежать к Корделии, -прохрипел Форкосиган. - В момент нападения она была внизу, сэр, с лейтенантом Куделкой. Они оба выбежали через заднюю дверь. - Черт подери, - пробормотал Форкосиган, - и не его это дело тоже. -За свою разговорчивость он был тут же наказан еще одним приступом кашля. -Кого-нибудь поймали? - Кажется, да, сэр. Была какая-то суматоха в саду, у дальней стены. Они простояли под душем еще несколько минут, пока снова не появился охранник, доложивший: - Врач из дворца приехал, сэр. Горничная завернула Корделию в халат, а Форкосиган обмотался полотенцем, прохрипев охраннику: - Поди разыщи мне какую-нибудь одежду. Слышно было, что слова раздирают ему горло, как наждачная бумага. Когда они вышли из душа, пожилой человек со всклокоченными волосами, облаченный в брюки, пижамную куртку и шлепанцы, уже раскладывал свое оборудование в спальне для гостей. Он вынул из чемоданчика газовый баллон, прикрепил к нему маску для дыхания и перевел взгляд с округлого живота Корделии на Форкосигана. - Милорд, вы уверены, что правильно определили тип яда? - К сожалению, уверен. Это был солтоксин. Доктор склонил голову: - Мне очень жаль, миледи. - Это повредило моему... - она подавилась мокротой. - Заткнитесь и дайте ей противоядие, - велел Форкосиган. Врач наложил маску на ее нос и рот. - Дышите глубоко. Вдох... Выдох. Выдыхайте подольше. Теперь снова вдохните. Задержите дыхание... У газа, служившего противоядием, был привкус свежей зелени, прохладный, но почти такой же мерзкий, как и у самого яда. У нее снова начались позывы на рвоту, но в желудке уже ничего не оставалось. Она смотрела поверх маски на мужа и попыталась успокаивающе улыбнуться. Корделия была уверена, что он получил большую дозу, чем она, и, оттолкнув маску, сказала: - Разве еще не твоя очередь? Врач снова прижал маску к ее лицу со словами: - Еще один вдох, миледи, на всякий случай. Она глубоко вдохнула, и врач поднес маску к Форкосигану. Тому, похоже, инструкций не требовалось. - Сколько минут прошло с момента начала воздействия? - обеспокоенно спросил врач. - Точно не знаю. Кто-нибудь заметил время? Вы... Она вдруг забыла имя молодого охранника. - Кажется, от пятнадцати до двадцати минут, миледи. Доктор заметно успокоился. - Тогда все должно быть в порядке. Вы оба несколько дней проведете в госпитале. Я распоряжусь, чтобы приехала медицинская машина. Еще кто-нибудь подвергся воздействию? - спросил он у охранника. - Доктор, подождите. - Тот уже собрал баллон и маску и направился к двери. - Как этот... Солтоксин подействует на моего ребенка? - Неизвестно. Никто никогда не переживал его воздействия без немедленного применения противоядия. Корделия почувствовала, что у нее отчаянно колотится сердце. - Но при применении... - Ей не понравился полный жалости взгляд врача, и она повернулась к Форкосигану. - Это... - Выражение его лица, свинцово-серого, освещенного изнутри болью и растущим гневом, заставило ее замолчать. Это было лицо незнакомца с любящим взглядом, который наконец-то встретился с ее глазами. - Скажите ей, - прошептал он врачу. - Я не в силах. - Надо ли нам сейчас... - Надо. Чтобы с этим покончить. Голос у него срывался и хрипел. - Опасность не в яде, а в противоядии, миледи, - неохотно объяснил врач. - Это вещество - сильнейший тератоген. Нарушает рост костной ткани у развивающегося плода. Ваши кости сформировались, так что их это не затронет, если не считать повышения склонности к артритным заболеваниям, которые можно лечить... По мере их возникновения... Врач замолчал, а Корделия закрыла глаза, чтобы больше его не видеть. - Я должен заняться часовым, который был в коридоре, - быстро добавил он. - Идите, идите, - ответил Форкосиган, и доктор поспешно вышел, едва не столкнувшись в дверях с охранником, который принес одежду лорда-регента. Корделия открыла глаза, и они с Форкосиганом впились друг в друга взглядами. - Твое лицо, - прошептал он. - Оно не... Плачь! Беснуйся! Сделай что-нибудь! - Его хриплый голос перешел почти на крик. - Хотя бы возненавидь меня! - Не могу, - прошептала она в ответ. - Я еще ничего не чувствую. Может, завтра. Каждый вдох обжигал огнем. С негромким проклятьем он быстро набросил на себя одежду - зеленый повседневный мундир. - Зато я могу кое-что предпринять. Его лицом опять завладел незнакомец. Слова глухим эхом отдались в ее памяти: "Если бы Ангел смерти носил мундир, он выглядел бы именно так". - Куда ты? - Посмотрю, кого поймал Куделка. - Корделия бросилась за ним. -Оставайся здесь, - приказал он. - Нет. Эйрел гневно посмотрел на нее, но она отмела его взгляд не менее гневным жестом, словно отбивая выпад шпаги. - Я иду с тобой. - Хорошо. Он резко повернулся и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Даже спина его излучала ярость. - Ты не станешь, - с трудом проговорила Корделия, - ты не станешь никого убивать в моем присутствии. - Вот как? - прошептал он в ответ. - Я не стану? Он ступал медленно, тяжело, впечатывая босые пятки в каменные ступени. В холле столпилось множество людей - охранники регента, графские, слуги, врачи. Кто-то в заляпанном грязью черном комбинезоне - живой или мертвый, Корделия не поняла - лежал на мозаичном полу. У его головы стоял врач. Оба были мокры от дождя и заляпаны грязью. Окрашенная кровью вода лужей собиралась под лежащим, и подошвы сапог военврача скользили по ней. Командор Иллиан со сверкающими в волосах каплями как раз входил с улицы в сопровождении адъютанта, отдавая распоряжения: - Сообщите мне, как только прибудут техники с биоэнергетическим детектором. А тем временем не позволяйте никому приближаться к стене и ходить по переулку. Милорд! - воскликнул он, увидев Форкосигана. -Благодарение Богу, вы целы! Небольшая группа людей окружала пленного, который стоял лицом к стене, держа одну руку над головой (вторая, странно перекрученная, висела вдоль тела). Рядом с ним стояла Друшикко в насквозь промокшей ночной рубашке. Она держала сверкающий металлический арбалет - очевидно, то самое оружие, которым воспользовались, чтобы метнуть газовую гранату. На лице девушки видна была багровая ссадина, свободной рукой она пыталась остановить кровь, текущую из носа. Тут же в мокром и грязном мундире и комнатных тапках стоял и Куделка, опираясь на свою шпагу. Лицо лейтенанта было унылым. - Я бы его взял, - проворчал он, видимо, продолжая уже давно начавшуюся перепалку, - если бы ты не подбежала с криком... - Ну, еще бы! - огрызнулась Друшикко. - Уж извини, но я видела совсем другое. Мне кажется, это он тебя взял и швырнул на землю. Если бы я не заметила его ноги над стеной... - Прекратите! Лорд Форкосиган здесь! - прошипел кто-то из охранников. Вся группа повернулась - и отпрянула при виде лица лорда. - Как он проник?.. - начал Форкосиган и умолк. На пленнике была черная форма службы безопасности. - Не может быть, что это один из твоих людей, Иллиан. - Голос его заскрежетал, как металл о камень. - Милорд, он нам нужен живым для допроса, - встревоженно проговорил Иллиан за его плечом, почти загипнотизированный тем же взглядом, который заставил охранников отшатнуться. - За этим заговором может стоять больше, чем вы думаете. Нельзя... И тут пленный обернулся. Охранник шагнул вперед, чтобы вновь повернуть его лицом к стене, но Форкосиган жестом приказал ему отойти. Стоя за спиной мужа, Корделия почувствовала, как разом обмякло его тело. Плечи адмирала ссутулились, заряд ярости исчез - осталась одна только боль. Над черным воротником без знаков различия все увидели искаженное ненавистью лицо Ивона Форхаласа. - Ох, нет! Только не он! - выдохнула Корделия. Ивон даже не взглянул на нее - его горящий взор был прикован к Форкосигану. - Подонок. Проклятая хладнокровная рептилия. Сидел с каменной мордой, пока моему брату рубили голову. Ты хоть что-то почувствовал? А может, получил удовольствие, милорд регент? В ту минуту я поклялся, что рано или поздно прикончу тебя! Наступило долгое молчание, а затем Форкосиган подался к Форхаласу и, вытянув руку рядом с его головой, тяжело оперся о стену. Он хрипло прошептал: - Ты промахнулся, Ивон. - При звуке его голоса разбитые губы Форхаласа скривились, и он плюнул кровавой слюной в ненавистное лицо. Форкосиган как будто и не заметил этого - он продолжал говорить, спокойно и размеренно. - Ты не попал ни в меня, ни в мою жену. - Но ты попал в моего сына. Ты мечтал о мести? Ты ее получил. Посмотри ей в глаза, Ивон. Можно утонуть в этих серо-зеленых глазах. Я буду смотреть в них каждый день, до самой моей смерти. Ты хорошо отомстил мне, Ивон - знай это, знай и помни, что твоя месть навсегда со мной, она, как кость, застряла у меня в горле. И тогда Форхалас впервые перевел взгляд с него на Корделию. А она в этот миг представила ребенка в своем чреве, увидела, как нежные, еще хрящеватые косточки начинают гнить, скручиваться и растекаться - но не смогла возненавидеть Форхаласа, сколько ни пыталась. Он даже не казался ей каким-то мерзким законченным злодеем. Сейчас она как будто насквозь видела его израненную душу - так, как врачи видят раненое тело с помощью своих диагностических сканеров. Все искривления, и разрывы, и ушибы чувств, каждую раковую опухоль возмущения, а поверх всего этого - огромную зияющую рану от смерти брата. - Эйрелу это не доставило удовольствия, Ивон, - сказала она. - Да и чего ты от него ждал? Ты хоть сам-то знаешь? - Каплю человеческой жалости. Он мог бы спасти Карла. Даже в последний миг. Я тогда подумал - может, он для того и пришел. - О Господи! - сказал Форкосиган. Было видно, как его ударила искра этой безумной надежды. - Я не устраиваю спектаклей вокруг человеческой жизни и смерти, Ивон. Форхалас прикрылся ненавистью, словно щитом. - Иди к дьяволу. Форкосиган вздохнул и выпрямился, опустив руку. - Уведи его, Иллиан. - Подождите, - сказала Корделия. - Я должна знать... Мне надо задать ему один вопрос. Форхалас угрюмо посмотрел на нее. - Ты именно этого хотел добиться? Я хочу сказать - когда выбрал такое оружие? Именно этот яд? Он отвел глаза. - Оно попалось мне под руку, когда я проходил по арсеналу. Я подумал, что вы не успеете его опознать и вовремя доставить противоядие из госпиталя... - Ты снял с моих плеч бремя, - прошептала она. - Противоядие привезли из императорского дворца, - разъяснил Форкосиган. - Это в четыре раза ближе. У императорских врачей есть абсолютно все. А что до опознания... Я присутствовал при подавления карианского восстания. Примерно в твоем возрасте, может, немного моложе. Запах заставил меня вспомнить. Мальчишки выхаркивали легкие красными комками... Форхалас, не глядя, указал на живот Корделии. - Я не собирался вас убивать. Я хотел убить только его. Я даже не знал, что ночью вы спите в одной комнате. - Он готов был смотреть куда угодно, лишь бы не в ее глаза. - Я даже не подумал, что могу убить вашего... - Посмотри мне в глаза, - прохрипела она, - и произнеси это слово вслух. - Ребенка, - выдавил Форхалас и вдруг разразился мучительными рыданиями. Форкосиган шагнул назад и встал рядом с женой. - Не надо было тебе этого делать, - прошептал он. - Я сразу вспомнил его брата. Почему мне суждено нести смерть в эту семью? - Все еще хочешь, чтобы он упивался своей местью? - Даже этого не хочу. Ты нас всех опустошаешь, милый мой капитан. Но, о-ох... - Его рука потянулась, чтобы погладить ее живот, и замерла, когда он вспомнил, что они не одни. Адмирал выпрямился. - Доставь мне полный доклад сегодня утром, Иллиан, - приказал он. - В госпиталь. Он взял Корделию под руку, и они пошли вслед за врачом. Она так и не поняла, хотел ли он поддержать ее, или опирался сам. В Императорском госпитале Корделию сразу же окружила целая толпа -доктора, медсестры, санитары, охранники... У самой двери их с Эйрелом разделили, и ей стало одиноко и тревожно. Она почти ничего не говорила собравшимся вокруг людям - только обычные любезности. Ей хотелось бы потерять сознание, впасть в оцепенение, сойти с ума, испытать галлюцинации - что угодно, лишь бы забыться. Но вместо этого она испытывала только усталость. Ребенок шевелился в ее чреве - поворачивался, толкался. Видимо, тератогенное противоядие действовало очень медленно. Похоже, им подарили еще какое-то время, чтобы побыть вместе - и она ласкала сына сквозь свою кожу, медленно растирая живот пальцами. "Сынок, добро пожаловать на Барраяр - местожительство каннибалов. Тут даже не выжидают положенных восемнадцати - двадцати лет, чтобы тебя сожрать". Алчная планета. Ее поместили в роскошно убранную отдельную палату, расположенную в крыле для самых важных персон, поспешно освободив его для них одних. Она с облегчением узнала, что Форкосигану отвели палату напротив. Уже переодевшись в зеленую пижаму военного образца, он зашел посмотреть, как ее укладывают в постель. Корделии еще удалось слабо улыбнуться мужу, но сесть она даже не пыталась. Сила тяжести непреодолимо вдавливала ее в жесткую кровать и тянула к центру планеты. Упасть ей мешали пол, здание... Но только не ее воля. Следом за Эйрелом шел встревоженный санитар, напоминая: - Не забудьте, сэр, старайтесь говорить поменьше, пока доктор не проведет вам промывание горла. В окнах замерцал серый рассвет. Форкосиган присел на край постели, взял ее руку и начал поглаживать. - Тебе холодно, милый мой капитан, - хрипло прошептал он. Она кивнула. Грудь у нее болела, горло драло, носоглотка была словно обожженная. - Мне не надо было соглашаться на эту должность, - добавил он. - Мне так жаль... - Я тоже тебя уговаривала. Ты пытался меня предупредить. Ты не виноват. Мне казалось, эта работа тебе подходит. Подходит... Он покачал головой. - Не разговаривай. На голосовых связках появятся шрамы. Она невесело усмехнулась и приложила палец к его губам, когда он попытался снова заговорить. Он кивнул, смиряясь, и они некоторое время молча смотрели друг на друга. Он нежно отвел с ее лица спутавшиеся волосы, а она поймала его широкую ладонь и крепко прижала к своей щеке - утешая его и себя, пока бригада врачей и техников не забрала Форкосигана на процедуры. - Мы скоро придем к вам, миледи, - строго предупредил их начальник. Спустя некоторое время они вернулись и заставили Корделию полоскать горло какой-то омерзительной розовой жидкостью, а после - дышать в некое устройство. Медсестра принесла завтрак, к которому Корделия не притронулась. Потом в палату явилась комиссия врачей - все, как один, с мрачными торжественными лицами. Тот, который ночью приезжал из дворца, теперь был аккуратно причесан и одет в штатское. А рядом с личным врачом Форкосиганов стоял молодой чернобровый мужчина в зеленой военной форме с капитанскими нашивками на воротнике. Поглядев на эту троицу, Корделия почему-то вспомнила древнюю легенду о Цербере. Ее личный врач представил незнакомца: - Это капитан Вааген из исследовательской лаборатории Императорского госпиталя. Он - наш главный специалист по отравляющим веществам. - Изобретаете новые яды, капитан? - полюбопытствовала Корделия. - Или создаете противоядия к уже известным? - И то и другое, миледи, - без тени смущения отозвался капитан Вааген. В его поведении сквозила какая-то непонятная решимость и напористость. У личного врача взгляд был запуганный, но губы его улыбались. - Милорд регент попросил меня проинформировать вас о расписании лечебных процедур. Я полагаю, - он откашлялся, - полагаю, что желательно было бы побыстрее произвести аборт. Для вашего выздоровления требуется, чтобы физиологическая нагрузка была устранена как можно скорее. - И ничего нельзя сделать? - безнадежно спросила она, уже зная ответ по выражению их лиц. - Боюсь, что нет, - печально проговорил личный врач. Доктор из императорского дворца кивнул, подтверждая его слова. - Я провел информационный поиск, - неожиданно заявил капитан, глядя в окно. - Был один эксперимент с кальцием. Конечно, полученные результаты не особенно обнадеживают... - Мне казалось, мы договорились об этом не упоминать, - с неудовольствием заметил дворцовый врач. - Вааген, это жестоко, - поддержал его и личный врач Корделии. - Вы внушаете миледи ложные надежды. Нельзя превращать супругу регента в подопытного кролика для ваших злополучных экспериментов. Вы получили разрешение регента на вскрытие плода - успокойтесь на этом. Мир Корделии мгновенно вернулся в нормальное состояние, стоило ей всмотреться в лицо человека, предлагавшего эксперимент. Она знала этот тип людей: фанатики-энтузиасты, готовые принести в жертву своей - гениальной или безумной - идее все, что угодно, вплоть до собственной карьеры. Ее судьба, ее призрачное счастье ничего для него не значат, разве что материал для монографии. Риск, на который она должна будет пойти, его не смущает - она не личность, а объект исследований. Корделия дружески улыбнулась молодому знатоку ядов. Теперь она знала, что в сплоченном фронте врагов наметилась брешь, и не собиралась упускать свой шанс. - Рада с вами познакомиться, доктор Вааген. Хотите написать лучшую в своей жизни статью? Дворцовый эскулап фыркнул: - Она вас сразу раскусила, капитан. - Вы, конечно, понимаете, - начал приятно удивленный Вааген, - я не могу гарантировать результатов... - Результатов?! - прервал его врач Корделии. - Господи, да вы бы лучше объяснили, что такое в вашем представлении эти "результаты". Или покажите ей фотографии... Нет, не надо. Миледи, - повернулся он к ней, -лечение, о котором говорит капитан Вааген, проверялось двадцать лет назад. Оно причиняло непоправимый вред матерям. А результаты... Самый лучший результат, на который вы могли бы надеяться, - это скрюченный калека. Или что-нибудь еще похуже. Невообразимо хуже. - Прекрасно описывается словом "медуза", - уточнил токсиколог. - Вы не человек, Вааген! - возмутился личный врач и с тревогой взглянул на свою пациентку - насколько сильно она расстроилась. - Жизнеспособная медуза, доктор Вааген? - спросила Корделия. - Гм... Может быть, - ответил он, не обращая внимания на негодование возмущенных коллег. - Но главная проблема - в том, что происходит с матерями, когда лечение проводится in vivo. - А разве нельзя провести его in vitro? - задала естественный вопрос Корделия. Вааген бросил торжествующий взгляд на личного врача Форкосиганов. - Это, безусловно, открыло бы ряд новых возможностей, - пробормотал он, обращаясь к потолку. - In vitro? - озадаченно переспросил дворцовый медик. - Каким образом? - Что значит, каким образом? - вскинулась Корделия. - У вас где-то в чуланах пылятся семнадцать маточных репликаторов эскобарского производства, привезенных с войны. - Она обернулась к Ваагену: - Вы, случайно, не знакомы с доктором Генри? Вааген кивнул: - Мы работали вместе. - Тогда вы должны все про них знать! - Ну... Не то чтобы все. Хотя Генри вроде бы упоминал, что эти аппараты по-прежнему в рабочем состоянии. Но, как вы понимаете, я не гинеколог. - Совершенно верно, - ухватился за это утверждение личный доктор. -Миледи, этот человек вообще не врач. Он всего лишь биохимик. - Но вы-то врач, - возразила она. - Так что у нас полный состав. Доктор Генри и... Капитан Вааген займутся Петером Майлзом, а вы - его переселением. Лицо доктора приняло какое-то растерянное выражение, и Корделия даже не сразу определила, что это - страх. - Я не могу сделать перенос плода, миледи, - признался он. - Я не умею. Никто на Барраяре не обладает необходимым опытом. - Значит, вы не рекомендуете эту операцию? - Определенно, нет. Слишком велика вероятность необратимых повреждений... Ведь вы же, в конце концов, через несколько месяцев можете снова забеременеть, если рубцевание не распространится на ткань яич... Гм! В общем, вы сможете начать сначала. - Да, если тем временем кто-нибудь не прикончит Эйрела. Приходится учитывать, что я на Барраяре, на этой дивной планете, где настолько любят смерть, что хоронят человека, когда он еще может выжить. Так вы готовы рискнуть?.. Доктор с достоинством выпрямился. - Нет, миледи. И это мой окончательный ответ. - Прекрасно. - Она ткнула в него пальцем. - Значит, вы - выбываете. -Потом перевела палец на Ваагена. - А вы - остаетесь в игре. Теперь этой операцией руководите вы. Я поручаю вам найти мне хирурга - хоть студента-медика, хоть ветеринара - кого угодно, лишь бы он согласился попытаться. А потом можете экспериментировать, сколько душе угодно. У Ваагена был сдержанно-торжествующий вид, а личный врач побагровел. - Следовало бы послушать, что скажет милорд регент, прежде чем приносить его супругу в жертву вашей преступной безответственности. Вааген потускнел. - Вы намерены бежать к нему прямо сейчас? - осведомилась Корделия. - Извините, миледи, - сказал дворцовый медик, - но, по-моему, нам следует прекратить эту дискуссию. Вы не знаете методов капитана Ваагена. Простите мою резкость, коллега, но вы - авантюрист, и на этот раз зашли слишком далеко. Токсиколог лишь покорно пожал плечами, словно и сам признавая справедливость подобной аттестации. Видно было, что он уже готов отступиться от своего замысла. Чувствуя, что победа ускользает, Корделия пошла с козырной карты. - Хотите, чтобы на вас работал весь исследовательский корпус, доктор Вааген? Вы получите целый институт, если сумеете мне помочь. Скажите милорду, - она кивком указала в сторону палаты регента, - что я обещала вам это. Медики удалились - один озабоченный, другой возмущенный, а третий -обнадеженный. Корделия откинулась на подушки и принялась тихонько насвистывать какой-то мотивчик, медленно поглаживая свой живот. Сила тяжести исчезла.

Глава 9

Ближе к полудню Корделия все-таки заснула - и, проснувшись, потеряла ориентацию в пространстве и времени. Дождь уже прекратился, и в окна врывались косые лучи солнца. Она прикоснулась к своему животу, чтобы погоревать и утешить себя, но тут обнаружила, что у ее постели сидит граф Петер. На нем был небрежный загородный костюм: старые мундирные брюки, простая рубашка и куртка, которую он надевал только в Форкосиган-Сюрло. Видимо, он приехал в госпиталь прямо из загородной усадьбы. Тонкие губы графа улыбались, но взгляд у него был усталый и встревоженный. - Милая моя девочка, не надо ради меня просыпаться. - Ничего. - Она поморгала, чтобы согнать с глаз туман, чувствуя себя более древней, чем этот старик. - Тут есть что попить? Он поспешно налил ей холодной воды из-под крана и смотрел, как она глотает. - Еще? - Хватит. Вы видели Эйрела? Он ласково похлопал ее по руке: - Я уже говорил с ним. Сейчас он отдыхает. Мне очень жаль, Корделия. - Может, все не настолько плохо, как мы сначала боялись. Еще есть шанс. Эйрел рассказал вам о маточном репликаторе? - Кое-что. Но ведь вред уже нанесен. Непоправимый вред. - Вред - да. Насколько он непоправим - никто не знает. Даже капитан Вааген. - Я только что разговаривал с Ваагеном. - Граф нахмурился. -Выскочка. Человек так называемого "нового склада". - Барраяру просто необходимы люди нового склада. И мужчины, и женщины. Поколение ученых и техников. - О да. Мы сражались и терпели лишения, чтобы вырастить таких людей. Они нужны, очень нужны. И они это знают - некоторые из них. - Граф невесело усмехнулся. - Но операция, которую вы планируете, перенос плаценты... По-моему, это не слишком надежно. - В Колонии Бета это самая обычная операция, - пожала плечами Корделия. "Но мы, конечно, не в Колонии Бета". - Но... Ведь ты могла бы начать заново гораздо быстрее. В конечном счете, вы даже потеряете меньше времени. - Время... Я боюсь потерять не время. - Если задуматься, то это вообще бессмысленное понятие. Она каждый барраярский день теряет 26,7 часа. - И вообще я больше никогда на такое не пойду. Я умею извлекать уроки из жизни, сэр. По его лицу скользнула тень тревоги. - Ты передумаешь, когда почувствуешь себя лучше. Но сейчас важно... Я говорил с капитаном Ваагеном. Он не сомневается в том, что повреждения были серьезными. - Ну-у... Да. Неизвестно только, можно ли будет сделать серьезные исправления. - Милая девочка, - улыбка графа стала еще более напряженной. - Вот именно. Если бы ты вынашивала дочь... Или даже второго сына... Мы могли бы позволить себе снисходительно отнестись к твоим вполне понятным - и даже похвальным - материнским чувствам. Но это существо, если оно останется в живых, когда-то станет графом Форкосиганом. Мы не можем допустить, чтобы наше имя унаследовал калека. Он откинулся на спинку стула с таким видом, словно сказал что-то убедительное. Корделия нахмурилась: - Кто - "мы"? - Семья Форкосиганов. Мы - один из древнейших аристократических родов Барраяра. Мы никогда не были самыми богатыми, но недостаток владений мы компенсировали высоким происхождением. Девять поколений воинов-форов. Это было бы ужасным концом, понимаешь? - Род Форкосиганов на данный момент представлен лишь двумя людьми -это, вы и Эйрел, - заметила Корделия. Ее душил смех пополам с тревогой. -И на протяжении всей истории графов Форкосиганов ожидал страшный конец. Вас взрывали, расстреливали, морили голодом, топили, сжигали живьем, казнили, травили. Вы сходили с ума. Единственное, чего вам никогда не доводилось - это спокойно умереть в своей постели. Я думала, что уж чем-чем, а бедой вас не удивишь. Граф нахмурился: - Но мы никогда не были уродами-мутантами. - Мне кажется, вам надо еще раз поговорить с Ваагеном. Повреждение плода, которое он вам описал, имеет тератогенный, а не генетический характер, если я правильно его поняла. - Но люди будут думать, что он - мутант. - Неужели так важно, что подумает какой-нибудь невежественный батрак? - Я говорю о людях нашего круга, милая. - Аристократы, простолюдины - невежественны все одинаково, смею вас уверить. - Но графы Форкосиганы никогда не были и подопытными кроликами, -резко произнес старик. - Ну, вот видите. Он служит Барраяру еще до рождения. Неплохое начало благородной жизни. Чем больше Корделия размышляла об этом, тем более правильным казалось ей принятое решение. Может быть, их опыт пригодится и другим несчастным родителям... Граф Петер раздраженно покачал головой. - Вы, бетанцы, кажетесь такими мягкими, но в вас есть непреодолимая твердость. - Рационализм, сэр. Рационализм имеет свои достоинства. Вам, барраярцам, не мешало бы когда-нибудь им воспользоваться. - Она осеклась. - Но мы, кажется, опережаем события, сэр. Впереди еще много опас... Трудностей. Перенос плаценты на таком позднем этапе беременности сложен даже по галактическим меркам. Я, признаюсь, не отказалась бы от более опытного инопланетного хирурга. Но времени на это нет. - Да... Да... Оно еще может умереть, ты права. Нет нужды... Но я тревожусь и за тебя, моя милая. Разве дело стоит того? - Что стоит чего? Легкие у нее горели. Корделия устало улыбнулась свекру и покачала головой, буквально готовой лопнуть от напряжения в висках и шее. - Отец, - послышался хрипловатый голос. В дверях стоял Эйрел - в зеленой пижаме и с воткнутыми в ноздри трубками миниатюрного кислородного баллона. - Мне кажется, Корделии надо отдохнуть. Их взгляды встретились поверх головы старика. "Спасибо тебе, милый..." - Да, конечно. - Граф Петер собрался с силами и медленно поднялся. -Ты совершенно прав. - Он еще раз крепко стиснул запястье Корделии своей сухой старческой рукой. - Поспи. Ты потом сможешь мыслить более разумно. - Отец... - Тебе не следует вставать с постели, разве не так? - с тревогой перебил его граф. - Скорей ложись, сынок... - И он увлек Эйрела из палаты. Эйрел вернулся, когда граф Петер наконец ушел. - Отец тебе досаждал? - спросил он с мрачным видом. Она протянула ему руку, и он присел рядом. Она переложила голову с подушки ему на колени, чувствуя щекой твердые мускулы под тонкой тканью пижамы. Он начал гладить ее по голове. - Не больше обычного, - вздохнула она. - Я боялся, как бы он тебя не расстроил. - Дело не в том, что я расстроена. Я просто так устала, что уже не в силах кричать всем о своей боли. - Так он тебя все-таки расстроил? - Да. - Она помедлила. - В определенном смысле он прав. Я так долго боялась, ждала удара - ниоткуда... Откуда угодно. И вот - вчерашняя ночь, и самое плохое уже случилось, и уже позади... Нет! Только не осталось позади. Будь удар окончательным, я бы остановилась, сдалась. Но его действие будет продолжаться и продолжаться. - Она потерлась щекой о ткань. - Иллиан узнал что-нибудь новое? Мне показалось, я слышала его голос. - Он закончил предварительный допрос Ивона Форхаласа. Теперь занимается старым арсеналом, откуда была украдена газовая граната. Есть основания подозревать, что Ивон так вооружился не самостоятельно, как он утверждает. Майор, заведовавший складом, исчез. Иллиан пока еще не знает, то ли того устранили, чтобы очистить Ивону дорогу, то ли он сам помог Ивону и теперь находится в бегах. - Мог и просто испугаться, если это было служебное упущение. - И правильно испугался. Если только он сознательно содействовал... -рука Эйрела сжала ее волосы. Заметив, что нечаянно их дернул, он пробормотал: - Извини, - и снова начал поглаживать ее. Корделия, как раненый зверек, поглубже заползла ему на колени. - Что же до отца... Если он снова начнет к тебе приставать, отправь его ко мне. Я с ним справлюсь сам. Я сказал ему, что это решение принимаешь ты. - Я? Разве не мы оба? Он помедлил. - Что бы ты ни решила, я тебя поддержу. - Но чего хочешь ты? Ты что-то от меня скрываешь? - Я не могу не понять его страхов. Но... Одну вещь я с ним не обсуждал. И не собираюсь. Дело в том, что следующего ребенка, нам, возможно, завести будет не так легко, как первого. "Легко? Ты называешь это легким?" Он продолжал: - Одним из последствий отравления солтоксином является микрорубцевание яичек. Это может уменьшить количество сперматозоидов до числа, ниже критического. По крайней мере так мне сказал врач. - Чепуха, - возразила Корделия. - Нужны всего две соматические клетки и репликатор. Твой мизинец и большой палец моей ноги - если хотя бы это удастся отскрести от стен после следующей бомбы - смогут плодить маленьких форкосиганчиков хоть целое столетие. - Но не естественным путем. И не на Барраяре. - Или на изменившемся Барраяре. Дьявольщина! - Рука Эйрела дернулась от ее неожиданно резкого голоса. - Если бы я настояла на том, чтобы с самого начала воспользоваться репликатором, то ребенку не грозила бы никакая опасность. Я ведь знала, что это безопаснее, и я знала, что репликаторы здесь есть... Голос Корделии сорвался. - Ш-ш. Если бы я... Не согласился на эту работу. Оставил бы тебя в Форкосиган-Сюрло. Помиловал бы этого идиота Карла... Господи! Если бы только мы спали в разных комнатах... - Нет! - Она сжала рукой его колено. - Я решительно отказываюсь проводить ближайшие пятнадцать лет в каком-нибудь бомбоубежище. Эйрел, эта планета должна измениться. Жить так нестерпимо. "Если бы только я вообще сюда не прилетала..." Если бы, если бы, если бы... Операционная оказалась чистой и светлой, хотя и не слишком богато оборудованной по бетанским меркам. Корделия, которую бесшумно ввезли на парящей платформе, вертела головой, стараясь разглядеть как можно больше деталей. Огоньки мониторов, операционный стол с тазиком под ним, техник, проверяющий булькающий бак с прозрачной желтой жидкостью. Это, сказала она себе строго, не конечная точка, откуда нет возврата. Это - просто следующий логический виток. Капитан Вааген и доктор Генри в стерильных одеждах ждали по другую сторону операционного стола. Рядом с ними стоял переносной маточный репликатор - пластиково-металлическая емкость в полметра высотой, утыканная пультами управления и люками для доступа внутрь. Лампочки на его боках горели зеленым и янтарным светом. Очищенный, простерилизованный, с баллонами, заряженными кислородом и питательной жидкостью, готовый... Корделия смотрела на него с глубочайшим облегчением. Примитивное барраярское вынашивание на манер "назад к обезьянам" - не что иное, как полная победа эмоций над разумом. Ей хотелось прижиться здесь, стать своей, попытаться во всем стать барраяркой... "И вот мой ребенок расплачивается за это. Никогда больше". Хирург, доктор Риттер, оказался высоким смуглым мужчиной; его руки -сильные, уверенные - понравились Корделии с первого взгляда. Ее переложили на операционный стол; доктор Риттер успокаивающе улыбнулся. - Все у вас хорошо. "Конечно, у меня пока все хорошо - мы ведь еще не начали", - начала нервничать Корделия. Риттер был другом Ваагена, и тот насилу уговорил его, потеряв целый день на переговоры с более опытными врачами, которые решительно отказались браться за операцию. Вааген так объяснил Корделии причину отказов: - Что такое четверо верзил с дубинками в темном переулке? - Что же? - Комиссия из лордов-форов для расследования нарушений в медицинской практике. - Он расхохотался. Вааген был единственным, кто позволял себе в последние три дня шутить в ее присутствии, и за это Корделия готова была его обнять. Не исключено, что Вааген самый разумный и честный человек из всех, кого она встречала после Колонии Бета. Она была рада, что сейчас он рядом. Врачи повернули Корделию на бок и прикоснулись к ее позвоночнику медпарализатором. Легкое покалывание - и замерзшие ступни вдруг стали теплыми. Ноги обмякли, как пустые мешки. - Вы чувствуете? - спросил доктор Риттер. - Чувствую что? - Отлично. Он кивнул медтехнику, и ее снова уложили на спину. Техник обнажил ее живот и включил поле стерилизатора. Хирург помял живот, проверяя показания головидеомониторов относительно точного положения ребенка. - Вы уверены, что не хотели бы спать во время операции? - в последний раз спросил доктор Риттер. - Нет, я хочу все видеть. Ведь рождается мой первый сын. "А может, и мой единственный ребенок". Он скупо улыбнулся: - Отважная девочка. "Какая, к черту, девочка - я старше тебя". Она понимала, что доктор предпочел бы иметь дело со спящей пациенткой. Однако это его заботы. Доктор Риттер выпрямился и в последний раз осмотрел операционную, словно проверяя готовность - свою собственную, инструментов и персонала. - Ну, давай, Риттер, дружище. Время не ждет, - произнес Вааген, нетерпеливо барабаня пальцами. Его тон был странным: к искреннему дружескому поощрению примешивались какие-то садистские нотки. - Мои сканеры показывают, что уже начался распад костной ткани. Если разрушения зайдут слишком далеко, то потом и чинить будет нечего. Режь сейчас, а то потом будешь локти кусать. - Сам грызи свои локти, Вааген, - весело отозвался хирург. - Попробуй только еще раз меня подтолкнуть, и я велю медтехнику вставить тебе в глотку расширитель. Давние друзья, удовлетворенно решила Корделия. Хирург поднял руки, глубоко вздохнул, взялся за виброскальпель и сделал первый длинный надрез. Медтехник тут же повторил его движение, перекрывая кровеносные сосуды хирургическим тяговым лучом. Крови пролилось не больше, чем от легкой царапины; Корделия ощущала надавливание, но не боль. Перенос плаценты гораздо сложнее, чем кесарево сечение. С помощью химических средств и гормонов нежную плаценту надо как бы убедить отделиться от богатой кровеносными сосудами стенки матки и при этом повредить как можно меньше крошечных волосков. Затем между плацентой и стенкой матки надо ввести прокладку репликатора и вновь заставить волоски плаценты хотя бы частично реинтегрироваться в новую матрицу. И уже тогда все это можно извлечь из живого тела матери, поместив в репликатор. Чем больше срок беременности, тем труднее совершить такой перенос. Пуповина, соединяющая плаценту с ребенком, находится под контролем, и при необходимости в нее можно вводить лекарства или кислородно-питательные растворы. В Колонии Бета это ловко сделал бы миниатюрный приборчик - здесь же наготове стоял обеспокоенный медтехник. Он начал заливать прозрачный ярко-желтый раствор в матку. Раствор, заполнив тело матки, начал вытекать по бокам Корделии в таз под операционным столом. Теперь хирург работал в прямом смысле под водой. Да уж, перенос плаценты - операция малоприятная. - Прокладку, - негромко приказал хирург, и Вааген с Генри подвезли маточный репликатор поближе и протянули от него трубки с губчатой прокладкой. Хирург бесконечно долго что-то делал с помощью крошечного тягового луча; рук его Корделия не видела, как ни скашивала глаза, пытаясь заглянуть через свою грудь и округлившийся - так мало округлившийся! -живот. Ее била дрожь. По лбу хирурга стекали капли пота. - Доктор... - Техник показал что-то на мониторе. - Угу, - отозвался Риттер, бросив взгляд на экран, и снова принялся за работу. Каждый делал свое дело. Техники о чем-то тихо переговаривались, Вааген с Генри что-то вершили: хладнокровные, умелые, внушающие надежду... Чуть розовая жидкость, сбегающая в таз, вдруг превратилась в ярко-алый стремительно пульсирующий поток. - Зажать, - приказал хирург. Корделия мельком увидела под пленкой крошечные ручки, ножки, влажную темноволосую головенку... Существо, извивавшееся сейчас в затянутых в перчатки руках хирурга, было не больше котенка. - Вааген! Бери сию минуту, если не передумал! - рявкнул Риттер. Вааген запустил руки в ее живот - и... Темные вихри закружили Корделию. Голова вдруг мучительно заболела. Из глаз брызнули искры... Темнота обступила и поглотила ее. Последнее, что она слышала, был пронизанный отчаянием шепот хирурга: - О, дьявольщина! Боль застилала сны. Хуже всего было удушье. Она все задыхалась и задыхалась, и плакала из-за того, что ей не хватает воздуха. Горло было чем-то забито, и она царапала его ногтями, пока ей не связали руки. Тогда ей начали сниться пытки в каюте адмирала Форратьера, замедленные до безумных подробностей и тянувшиеся часами. Обезумевший Ботари садился ей на грудь, так что она совсем не могла дышать. Когда Корделия наконец очнулась, она будто вырвалась на свет из какой-то адской подземной темницы. Она испытала такое глубокое облегчение, что снова заплакала. Ей казалось, что ее избили - так болело все тело. Она не могла пошевелиться. Зато могла дышать. И это уже было хорошо. - Ш-ш, ш-ш. - Неловкий теплый палец прикоснулся к ее векам, осушая слезы. - Все в порядке. - Точно? - Она моргнула и сощурилась. Стояла ночь. Искусственное освещение заливало комнату теплым светом. Перед глазами возникло нечеткое лицо Эйрела. - Щас... Сегодня? Что слчилсь? - Ш-ш. Ты была очень, очень больна. Во время переноса плаценты у тебя открылось сильное кровотечение. Дважды останавливалось сердце. - Он облизал губы и снова заговорил. - Такая травма, вдобавок к отравлению, вызвала солтоксиновое воспаление легких. Вчера тебе было совсем худо, но самое плохое уже позади: аппарат искусственного дыхания сняли. - Сколь... Ко? - Три дня. - Как наш малыш, Эйрел? Подробно! - Все нормально. По словам Ваагена, перенос прошел успешно. Они потеряли примерно тридцать процентов плацентарного питания, но Генри скомпенсировал его за счет более богатого питательными веществами и кислородом раствора. Так что, похоже, все в порядке - или настолько в порядке, насколько можно было ожидать. Короче - малыш жив. Вааген начал экспериментальную кальциевую терапию и обещает скоро сообщить первые результаты. - Он погладил ее лоб. - Ему предоставлено приоритетное снабжение любым оборудованием, продуктами и ресурсами, включая консультантов. К нему прикомандирован опытный гражданский педиатр, к тому же у него есть Генри. Сам Вааген про военные яды знает больше всех на целом свете - хоть на Барраяре, хоть где угодно. Пока мы больше ничего не можем сделать. Так что отдыхай, милая. - Малыш... Где? - Взгляни, если хочешь. - Он помог ей приподнять голову и показал за окно. - Видишь вон то, следующее, здание с красными огнями на крыше? Это исследовательский центр биохимии. Лаборатория Ваагена и Генри находится на третьем этаже. - Да, и я его помню. Мы были там в тот день, когда забирали Элен. - Правильно. - Лицо Эйрела смягчилось. - Хорошо, что ты вернулась, милый капитан. Видеть тебя в таком состоянии... Я не чувствовал себя таким беспомощным и ненужным с одиннадцатилетнего возраста. Это было в тот год, когда убийцы Ури Безумного добрались до его матери и брата. Теперь пришла ее очередь сказать: - Ш-ш. Нет, нет. Все... В порядке. На следующее утро убрали все прикрепленные к ее телу трубки, кроме кислородной. Потянулись спокойные, размеренные дни выздоровления. Посетители Корделию почти не беспокоили - зато проведать лорда-регента являлись целые толпы, начиная с министра Фортелы. В палате, несмотря на протесты врачей, установили комм-пульт, и в этом импровизированном кабинете Форкосиган работал вместе с Куделкой по восемь часов в день. Лейтенант после катастрофы выглядел притихшим и подавленным, хотя и не настолько, как те, кто имел отношение к охране регента. Даже Иллиан тушевался, когда видел Корделию. Пару раз в день Эйрел осторожно прогуливал жену вдоль коридора. Разрез виброскальпеля был, конечно, более аккуратным, чем, скажем, удар сабли, но нисколько не менее глубоким. Заживающий шрам болел, однако, не так сильно, как легкие или сердце. Ей было пусто, одиноко, она снова стала сама собой после пяти месяцев странного сдвоенного существования. Как-то явился Генри с инвалидным креслом и повез ее в лабораторию взглянуть на репликатор. При помощи видеосканеров Корделия наблюдала, как движется ее ребенок, прочитала сводки данных и доклады группы. Нервы, кожные покровы и зрение не пострадали, но слух... Доктор Генри был не вполне спокоен за него - ведь в ушах находится множество крошечных косточек. Генри и Вааген, настоящие ученые-исследователи, смотрели на мир почти по-бетански; мысленно Корделия благословляла их, а вслух поблагодарила и, вернувшись в палату, почувствовала себя несравнимо лучше. Но когда на следующий день к ней ворвался капитан Вааген, лицо которого было мрачнее тучи, а губы сурово сжаты, сердце Корделии оборвалось. - Что случилось, капитан? - тревожно спросила она. - Вторая процедура с кальцием оказалась неудачной? - Рано судить. Нет, ваш младенец в прежнем состоянии, миледи. Неприятности исходят от вашего тестя: - Простите? - Генерал граф Форкосиган приходил сегодня утром поговорить с нами. - О! Захотел повидать малыша? Прекрасно. Его так смущал новый способ продолжения жизни ребенка вне материнской утробы! Может, старый вояка наконец начинает избавляться от своих предрассудков. Ведь новые технологии по прерыванию жизни он принимает с полной готовностью... - На вашем месте я не был бы так оптимистичен, миледи. - Врач сделал глубокий вдох. На этот раз от его обычного юмора не осталось и следа. -Доктор Генри питал такие же надежды, как и вы. Мы провели генерала по всей лаборатории, показали оборудование, объяснили методы лечения. Мы говорили абсолютно откровенно, как с вами. Возможно, даже слишком откровенно. Он пожелал узнать, какие результаты мы получим. А мы ведь и сами не знаем! Так ему и сказали. После этого начались разные намеки... Короче, генерал сперва попросил, приказал, а потом пытался убедить подкупом доктора Генри открыть люк, уничтожить плод. Он называет плод "мутантом". Мы выставили графа за дверь. Он разгневался и поклялся, что вернется. Внутри у Корделии все дрожало, хотя ей удавалось сохранять спокойное выражение лица. - Ясно. - Я требую, чтобы этот старик не заходил в мою лабораторию, миледи. И мне все равно, как вы этого добьетесь. Мне ни к чему, чтобы на меня вываливали такое дерьмо. Особенно с такой высоты. - Я думаю... Подождите здесь. - Она поплотнее запахнула халат, надетый поверх зеленой пижамы, поправила кислородную трубку и осторожно пересекла коридор. Форкосиган, одетый полуофициально - в мундирные брюки и рубашку, - сидел за столиком у окна. Единственным признаком его болезни оставалась кислородная трубка, проходившая в ноздрю, - лечение затяжной солтоксиновой пневмонии. Он разговаривал с каким-то человеком, а Куделка вел запись. Собеседником регента оказался, к счастью, не граф Петер, а какой-то министерский секретарь Фортелы. - Эйрел, ты мне нужен. - Это срочно? - Да. - Извините, джентльмены, - коротко бросил он, поднялся с кресла и проследовал за нею. Пропустив его в палату, Корделия закрыла дверь. - Капитан Вааген, пожалуйста, расскажите моему мужу то, что я только что слышала от вас. Врач без особой охоты повторил свою историю. Надо отдать ему должное - он не смягчал деталей. Адмирал слушал, и голова его опускалась все ниже и ниже, спина горбилась все больше - казалось, непомерная тяжесть придавила его. - Спасибо, капитан. Вы правильно сделали, доложив о случившемся. Я сейчас же этим займусь. - Это все? - Врач с сомнением посмотрел на Корделию. В ответ она чуть приподняла раскрытую ладонь. - Вы же слышали. Вааген пожал плечами, отдал честь и удалился. - Ты не сомневаешься в его истории? - спросила Корделия. - Дорогая, я выслушиваю мнения моего отца по этому вопросу уже в течение недели. - Вы спорили? - Спорил он. Я только слушал. Эйрел с Корделией вернулся к себе и попросил Куделку и посетителя подождать в коридоре. Присев на кровать, Корделия наблюдала, как он набирает коды на пульте правительственной связи. - Говорит лорд Форкосиган. Я хочу говорить одновременно с начальником охраны Императорского госпиталя и командором Саймоном Иллианом. Пожалуйста, вызовите обоих. Судя по расплывчатому фону изображения, шеф охраны госпиталя находился где-то в лечебном комплексе. Иллиана разыскали в лаборатории судебно-медицинской экспертизы главного штаба службы безопасности. - Джентльмены. - Лицо Эйрела оставалось совершенно бесстрастным. - У меня замечание относительно пропускного режима. - Оба офицера приготовились сделать соответствующую запись на своих комм-пультах. -Генерал Петер Форкосиган лишается допуска в шестое здание - помещение исследовательского центра Императорского госпиталя - с этой минуты и до нового распоряжения. Моего личного распоряжения. Иллиан колебался. - Сэр... У генерала Форкосигана, согласно императорскому приказу, всегда был полный допуск. Он имеет его уже много лет. Мне нужен приказ императора. - Именно его вы сейчас и слышали, Иллиан. - В голосе Форкосигана послышалось легкое раздражение. - Я, Эйрел Форкосиган, регент его императорского величества Грегора Форбарры, отдаю вам такой приказ. Этого достаточно? Иллиан чуть слышно присвистнул, но, увидев, что Форкосиган нахмурился, мгновенно принял невозмутимый вид. - Да, сэр. Принято к исполнению. Еще что-нибудь? - Это все. И только в шестое здание. - Сэр... - заметил начальник охраны госпиталя, - а если... Генерал Форкосиган откажется уйти, услышав приказ? Корделия живо представила, как какой-нибудь молодой бедолага-охранник будет сбит с ног этой живой легендой... - Если ваши люди окажутся настолько беспомощными - перед стариком, -они вправе применить силу вплоть до табельного оружия, - устало сказал Форкосиган. - Благодарю вас, джентльмены, вы свободны. Начальник охраны госпиталя осторожно кивнул и отключил связь. Все еще сомневающийся Иллиан на секунду задержался: - Разумно ли это - в его возрасте? Парализатор опасен для сердца. Графу вовсе не понравится, когда мы скажем ему, что куда-то не пускаем. Кстати, почему?.. - Ответом ему был ледяной немигающий взгляд. Капитан поперхнулся, выдавив: - Да, сэр, - отдал честь и отключился. Эйрел отодвинулся от комм-устройства, невесело глядя туда, где только что светились голографические изображения. Он взглянул на Корделию, и губы его скривились в болезненно-иронической гримасе. - Отец - человек старый, - выговорил он наконец. - Этот старый человек только что пытался убить твоего сына. То, что осталось от твоего сына. - Я понимаю его. Понимаю его страхи. - А мои понимаешь? - Да. Тоже. - Если дойдет до дела, если он попытается туда вернуться... - Он - мое прошлое. - Форкосиган встретился с ней взглядом. - Ты -мое будущее. Теперь моя жизнь принадлежит будущему. Даю слово Форкосигана. Корделия вздохнула и принялась растирать ноющую шею и заболевшие глаза. Куделка, постучавшись, осторожно просунул голову в дверь. - Сэр?.. Секретарь министра хотел узнать... - Через минуту, лейтенант, - Форкосиган махнул рукой, и лейтенант исчез. - Давай отсюда сбежим, - вдруг предложила Корделия. - То есть как? - Императорский госпиталь, императорская армия и все остальное, что тут есть императорского, вызывают у меня неудержимую императорскую идиосинкразию. Давай на несколько дней уедем в Форкосиган-Сюрло. И там ты быстрее поправишься: твоим преданным служителям, - она указала подбородком на дверь, - будет труднее до тебя добраться. Только мы с тобой, мой дорогой. Поможет ли это? А вдруг они вернутся к месту своего летнего счастья и не найдут его там? Вдруг его смыли осенние дожди?.. Корделия чувствовала, как в ней поднимается отчаяние: надо найти утерянное равновесие, ощутить под ногами какой-то островок надежности. Он одобрительно приподнял брови: - Превосходная идея, милый капитан. И захватим с собой старика. - О, а зачем... Впрочем, понимаю. Безусловно.

Глава 10

Корделия медленно проснулась, потянулась, купаясь в нежном шелке пухового одеяла. Вторая половина кровати оказалась пустой и уже успела остыть. Наверное, Эйрел тихонько вышел еще на рассвете. Она наслаждалась ощущением того, что наконец-то после сна почувствовала себя свежей и отдохнувшей. Постоянное оцепенение и усталость, так долго не отпускавшие ее мозг и тело, исчезли. Уже три ночи кряду она спала хорошо, согретая телом мужа. Оба были счастливы избавиться от очень раздражавших кислородных трубок. В их угловой комнате на втором этаже в Форкосиган-Сюрло было прохладно и тихо. Окно выходило на зеленую лужайку. Туман окутывал озеро, деревню и горы на дальнем берегу. Влажное утро было именно таким, как надо - мягким и уютным, как и пуховое одеяло. Она села, и свежий розовый шрам на животе только слегка заныл. В двери показалась Друшикко. - Миледи? - тихо окликнула она. - О, вы уже проснулись? И она внесла в спальню большой поднос, полный вкусной еды, который с трудом прошел сквозь узкий дверной проем. На девушке было одно из ее самых удобных платьев - с широкой юбкой - и стеганый вышитый жилет. Шаги отозвались скрипом широких деревянных половиц и стихли, когда она пошла по ковру. - Я хочу есть! - изумленно воскликнула Корделия, втягивая дразнящие запахи. - Впервые за три недели. Три недели после той ночи ужасов в резиденции Форкосиганов. Дру улыбнулась и поставила поднос на столик у окна. Корделия накинула халат, сунула ноги в шлепанцы и поспешила к кофейнику. Дру настороженно следила за ее движениями, готовясь подхватить в случае падения, но сегодня Корделия не чувствовала прежней слабости. Она уселась и перво-наперво протянула руку к дымящейся каше с маслом, к кувшинчику с горячим сиропом, который на Барраяре варили из древесного сока. Чудесная еда! - А ты ела, Дру? Кофе хочешь? Сколько сейчас времени? Телохранительница отрицательно покачала русой головой: - Спасибо, миледи. Около одиннадцати. Корделия только сейчас поняла, что все эти несколько дней, проведенных здесь, в Форкосиган-Сюрло, она воспринимала Друшикко как деталь интерьера, и впервые с момента приезда с интересом посмотрела на нее. Дру была все так же внимательна и бдительна, как и прежде, но в ней появились какая-то напряженность и непонятное чувство вины. И, наверное потому, что Корделии стало лучше, ей очень хотелось, чтобы и остальные радовались жизни - хотя бы для того, чтобы снова не впасть в депрессию. - Я сегодня настолько бодрее! Вчера разговаривала с капитаном Ваагеном по комму. Он считает, что появились первые признаки молекулярного известкования у маленького Петера Майлза. Очень ободряет, если хорошо знаешь Ваагена. Он не станет утешать ложными надеждами, зато на его скупую информацию можно твердо полагаться. Заставив себя улыбнуться, Друшикко покачала головой: - Эти маточные репликаторы такие странные! - Не страннее того, что нам помимо нашей воли навязала эволюция, -улыбнулась в ответ Корделия. - Благодарение Господу за технологии и рациональное устройство. Теперь я знаю, о чем говорю. - Миледи... А как вы узнали, что беременны? У вас не пришли месячные? - Месячные? Нет, по правде говоря, не так. - Она вспомнила прошлое лето. Эту самую комнату, эту сбитую постель... Их брачное ложе... Скоро они с Эйрелом снова смогут разделять его, хотя с отсутствием такой цели пикантность пропадет. - Мы с Эйрелом прошлым летом считали, что устроились здесь насовсем. Он вышел в отставку, я тоже... Никаких обязанностей. Я вот-вот должна была выйти из возраста, пригодного для органического деторождения, которое здесь, на Барраяре, считалось единственно доступным. Что еще важнее, Эйрел хотел детишек поскорее. Так что через несколько недель после нашей свадьбы я попросила удалить мне контрацептивный имплантат. Чувствовала себя ужасной преступницей: дома бы мне его сняли только после покупки лицензии. - Правда? - Дру слушала ее, завороженно раскрыв рот. - Да, таковы бетанские законы. Сначала надо получить разрешение на приобретение лицензии. У меня имплантат стоял с четырнадцати лет. Как я помню, до этого у меня один раз были месячные. Мы их прекращаем до тех пор, пока не понадобятся для деторождения. Мне поставили имплантат, разрезали плеву, прокололи уши. А потом - праздновали мое совершеннолетие... - Но ведь вы... Не занимались сексом с четырнадцати лет?.. -ошеломленно спросила Друшикко. - Могла бы. Но для этого, увы... Необходим партнер. Я встретила возлюбленного гораздо позже. - Корделии было стыдно признаться - насколько позже. Она была такой неопытной... "И с тех пор мало переменилась", - с горькой иронией сказала она себе. - Я и не предполагала, что это произойдет так скоро, - продолжила Корделия. - Думала, мы несколько месяцев будем ревностно и с наслаждением пытаться, но получили ребенка с первой же попытки. Так что здесь, на Барраяре, у меня так и не было менструаций. - С первой попытки, - глухим эхом повторила Дру. Уголки ее губ опустились в тайном отчаянии. - А как вы узнали, что... Забеременели? По тошноте? - Утомление пришло раньше тошноты. Но вообще-то по синеватым полоскам... - Корделия замолчала, вглядываясь в обреченное лицо девушки. -Дру, это были чисто теоретические вопросы, или ответы интересуют тебя лично? Еле сдерживая слезы, Друшикко с трудом выдавила: - Лично. - Вот как... - Корделия откинулась на спинку кресла. - Ты... Не хочешь со мной поговорить об этом? - Нет... Не знаю... - Надо полагать, это означает "да", - вздохнула Корделия. Думаю, это не труднее, чем быть нянькой при шестидесяти бетанских ученых в астроэкспедиции, хотя, кажется, вопросов о беременности ей все же не задавали. Но если принять во внимание, какие глупости то разумное сообщество избранных вываливало на ее голову, то здешние барраярские варианты должны быть... - Ты же знаешь, я буду рада помочь тебе, чем смогу. - Это было в ночь солтоксиновой атаки. Мне не спалось. Я спустилась на кухню, чтобы приготовить себе чего-нибудь поесть. По пути обратно наверх я заметила в библиотеке свет. Там оказался лейтенант Куделка. Ему тоже не спалось. "Значит, Ку? Отлично, отлично. Может, все еще обернется к лучшему". Корделия ободряюще улыбнулась: - Да? - Мы... Я... Он... Поцеловал меня. - Надеюсь, ты тоже его поцеловала? - Вы говорите так, словно одобряете! - Одобряю. Вы для меня - два самых любимых человека, ты и Ку. Если бы вы только немного научились разбираться в себе... Но продолжай - это ведь не все? - Мы... Мы... Мы... - Сошлись? - с надеждой подсказала Корделия. - Да, миледи. - Дру густо покраснела и судорожно сглотнула. - Ку казался таким счастливым... Несколько минут. И я была так за него счастлива, так рада - хотя мне и было очень больно. Вот он - варварский обычай Барраяра знакомить своих женщин с сексом через боль дефлорации без анестезии. Хотя если вспомнить, с какой болью связаны потом их методы репродукции, то, пожалуй, это следует считать честным предупреждением. Но Ку, лишь изредка попадавшийся ей на глаза в последние дни, выглядел совсем не так, как подобает счастливому любовнику. Что же эти двое делают друг с другом? - Продолжай. - Мне показалось, что через дверь библиотеки я увидела какое-то движение в задней части сада. Потом раздался этот шум наверху... Ах, миледи! Мне так стыдно! Если бы я охраняла вас, а не занималась этим... - Успокойся, девочка! Ты была не на дежурстве. И если бы вы не занимались "этим", ты бы крепко спала. Солтоксиновая атака - никоим образом не ваша вина, не твоя и не Ку. И вообще, если бы вы не бодрствовали и не были более или менее одеты, то неудавшийся убийца убежал бы. "И мы не ожидали бы еще одной публичной казни... Да поможет нам Бог". Корделия даже пожалела, что они тогда не продолжили заниматься любовью, вместо того чтобы смотреть в это проклятое окно. У Друшикко и без того хватает переживаний, нечего наваливать на нее еще и последствия всего случившегося. - Но если бы... - В последние недели этих "если бы" было больше, чем достаточно. Пора уже сменить пластинку на "давайте жить дальше". - Корделия наконец поняла, в чем дело. Дру живет на Барраяре, следовательно, у нее нет контрацептивного имплантата. Похоже, что этот идиот Ку не принял никаких мер предосторожности. Значит, бедная Дру все эти три недели провела, опасаясь... - Ты хотела бы попробовать мои голубые полоски? У меня их много осталось. - Голубых полосок? - Да, я ведь начала тебе рассказывать. У меня есть целая упаковка этих диагностических полосок. Я прошлым летом купила их в Форбарр-Султане в магазине импортных товаров. Надо помочиться на полоску, и если пятнышко станет голубым, ты - забеременела. Я прошлым летом использовала только три. - Корделия подошла к туалетному столику, и быстро перерыла содержимое ящиков. - Вот. - Она вручила полосочку Дру. - Иди облегчись. И облегчи душу. - Они реагируют на таких ранних сроках? - После пяти дней. - Корделия подняла руку, словно для клятвы. - Даю слово. Тревожно глядя на узкую бумажную полоску, Друшикко исчезла в ванной комнате Корделии и Эйрела, дверь которой выходила в спальню. Через несколько минут она появилась снова. Лицо у нее было мрачным, плечи и голова опущены. - Ну? - Осталась белой. - Значит, ты не беременна. - Наверное, нет. - Не могу понять, ты рада или огорчена? Поверь, если ты хочешь иметь ребенка, то лучше подождать пару лет, пока здесь освоят хоть какие-то технологии. "Хотя какое-то время органический метод казался таким захватывающе интересным..." - Я не хочу... Я хочу... Я не знаю... С того дня Ку со мной почти не разговаривает. Я не хотела ребенка - это сломало бы мне карьеру, и все же я думала, может, он... Может, это его обрадует... Может, тогда он вернется, и... О, все было так хорошо, а теперь все разладилось! Кулаки ее были сжаты, зубы стиснуты, лицо побледнело. "Поплачь, тогда я смогу легко дышать, девочка". Но Друшикко взяла себя в руки. - Извините, миледи. Я не хотела взваливать на вас всю эту глупость. Глупость, да. Но отнюдь не только с ее стороны. Когда разлад так глубок, можно заключить, что виноваты оба. - Так что же Ку? Я-то считала, что он страдает угрызениями совести, как и все в нашем доме. "Начиная с Эйрела и меня". - Не знаю, миледи. - А ты не пробовала пойти на решительные меры - например, спросить его? - Когда он видит, что я иду, то сразу куда-нибудь прячется. Корделия вздохнула и сосредоточилась на одевании. Сегодня она оденется, как положено здоровой, а не в халат, как больная. В углу шкафа отыскались ее бежевые брюки, оставшиеся от мундира астроэкспедиции. Из любопытства она попробовала их надеть, и брюки не только легко застегнулись, но даже оказались слишком свободными. Да, она действительно была больна. С некоторым вызовом Корделия решила их не снимать и лишь надела поверх цветастую блузу с длинными рукавами. Очень удобно. Она улыбнулась себе в зеркало. - А, мой милый капитан, - в дверь спальни заглянул Форкосиган. - Ты уже встала? - Он заметил Друшикко. - О, да вы обе здесь... Тем лучше. Похоже, мне нужна твоя помощь, Корделия. Более того, я в этом уверен. - В его взгляде было что-то странное - смесь смущения, недоумения, беспокойства? Он вошел в спальню. Следом, опираясь на трость, плелся лейтенант Куделка. Он упорно смотрел в пол. Друшикко отошла в сторону и скрестила руки на груди. - Лейтенант Куделка заявил мне, что желает сделать некое признание, -торжественно произнес Форкосиган. - И насколько я понял, он надеется получить прощение. - Я не заслуживаю прощения, сэр, - еле слышно сказал Куделка. - Но дальше я так жить не могу. Я не в силах больше молчать. Адмирал сел рядом с женой на край кровати. - Приготовься, - чуть слышно шепнул он ей. - Меня-то застали врасплох. - Думаю, тут я тебя опередила. - Ну, это не впервые. - Он повысил голос: - Говорите, лейтенант. Будете тянуть - легче не станет. - Дру... Мисс Друшикко, я пришел с повинной. И приношу извинения. Нет... Это звучит пошло, но, поверьте, я вовсе не считаю пошлым то, что произошло... Между нами. Вы заслуживаете большего, нежели просто извинение. Вы можете требовать искупления. Чего хотите. Но мне стыдно, так стыдно, что я вас изнасиловал. На этот раз рот Друшикко оставался открытым целых три минуты, а потом захлопнулся с такой силой, что Корделия услышала, как лязгнули зубы. - Что?! Куделка содрогнулся, но глаз не поднял. - Простите... Простите меня, - бормотал он. - Ты. Вообразил себе... Ты... Что?! - дар речи возвращался к телохранительнице не сразу, а постепенно. - Ты вообразил, что мог бы... -Она выпрямилась во весь рост, сжав кулаки и тяжело дыша. - Ку... Болван! Идиот! Дебил! Ты... Ты... Она заикалась от гнева. Корделия завороженно наблюдала за происходящим. Форкосиган задумчиво потирал подбородок. Друшикко гордо приблизилась к Куделке и ногой выбила у него трость. Лейтенант попытался подхватить ее, но не успел, и трость с тяжелым стуком покатилась по полу. Дру умело припечатала его к стенке и парализовала ударом в солнечное сплетение. - Балбес! И ты воображаешь, что мог бы прикоснуться ко мне без моего согласия?! Чтобы меня так... Так... Ее изумление перешло в негодование. Бедняга только дернулся. - Пожалуйста, не надо калечить моего секретаря, Дру. Ремонт стоит очень дорого, - мягко попросил Форкосиган. - О-ох! Отпустив Куделку, она стремительно повернулась и, закрыв лицо руками, кусая пальцы, выбежала из спальни, захлопнув за собой дверь. Только после этого Дру зарыдала - было слышно, как ее резкие всхлипы удаляются, по коридору. Хлопнула еще одна дверь, и наступила тишина. Ку пошатнулся и упал на колени. - Извини, Ку, - прервал затянувшееся молчание Эйрел. - Похоже, суд не принял во внимание твоего чистосердечного раскаяния. - Ничего не понимаю. - Лейтенант потряс головой, подполз к своей трости и с немалым трудом поднялся на ноги. - Следует ли понимать, что речь идет о происшедшем между вами в ночь солтоксиновой атаки? - спросила Корделия. - Да, миледи. Я сидел в библиотеке. Мне не спалось, и я решил проверить кое-какие цифры. Она вошла. Мы сидели, разговаривали... И вдруг я почувствовал... Ну... У меня впервые проснулось желание после нейробластера. Я думал, что пройдет еще не меньше года - а может, и вовсе никогда... Я совсем потерял голову. Я... Овладел ею... Прямо там. Не спросил, не сказал ни слова. А потом наверху раздался шум, мы оба выбежали в сад, и... На следующий день она меня не обвинила. Я ждал и ждал. - Если он ее не насиловал, то почему она так взъярилась? - спросил Эйрел. - Она и прежде сердилась, - проговорил Куделка. - Как она на меня смотрела все три недели... - Она боялась, Ку, - объяснила Корделия. - Да, я так и думал. - Она боялась беременности, а не тебя, - растолковала она. - Ох, - чуть слышно выдохнул лейтенант. - Выяснилось, что ничего нет. - Тут Куделка снова издал чуть слышное "о!" - А вот зла она на тебя действительно, и есть за что. - Но если она не считает, что я... Почему? - Ты до сих пор не понял? - Корделия перевела хмурый взгляд на мужа. - И ты тоже? - Хм... - Ведь ты только что оскорбил ее, Ку. Не тогда, а сейчас, в этой комнате. И не только тем, что недооценил ее умение постоять за себя. Дело в другом - твое признание, что в ту ночь ты был сосредоточен только на себе, а ее толком и не видел. Плохо, Ку. Очень нехорошо. Ты должен просить у нее прощения. Она по-барраярски отдалась тебе целиком, а ты так мало это оценил! Он вдруг резко поднял голову: - Это была милостыня? - Скорее, дар богов, - пробормотал Форкосиган, думая о своем. - Я не... - Куделка повернул голову в сторону двери. - Вы говорите, мне надо бежать за ней? - Я бы на твоем месте полз, - порекомендовал адмирал. - Быстро ползи. Проскользни под дверь, расслабься и позволь топтать себя, пока она не успокоится. И не прекращай молить о прощении. Может, дело еще можно поправить. Теперь уже в его глазах светился откровенный смех. - И как вы это назовете? Полным поражением? - возмущенно спросил Ку. - Нет. Я бы назвал это победой. - Голос Форкосигана зазвучал чуть холоднее. - Мне приходилось видеть, как вражда между мужчиной и женщиной переходила в тактику выжженной земли. Пожары гордости. Не стоит выбирать этот путь. Ручаюсь тебе. - Вы... Миледи! Вы надо мной смеетесь! Прекратите! - Тогда прекрати смешно себя вести, - резко ответила Корделия. - Вынь голову из задницы. В течение шестидесяти секунд постарайся думать не только о себе. - Миледи! Милорд! Куделка поджал губы с видом оскорбленного достоинства, поклонился и вышел. В коридоре он повернул в сторону, противоположную той, куда убежала Друшикко, и с шумом спустился по лестнице. Адмирал прислушался к затихающим шагам Куделки и беспомощно помотал головой. У него вырвался сдавленный смешок. Корделия легонько стукнула его по плечу. - Прекрати! Им-то совсем не смешно. - Их глаза встретились, она тихо засмеялась, потом вздохнула. - Боже правый, по-моему, ему нравилось считать себя насильником. Странное желание. Может, он слишком много общался с Ботари? Эта шутка отрезвила обоих. Форкосиган задумался. - Знаешь... Ку лелеял свою болезнь. Но его раскаяние было искренним. - Искренним, но с долей самодовольства. По-моему, мы слишком долго потакали его слабости. Наверное, пора встряхнуть его хорошенько. Эйрел устало ссутулился. - Он у нее в долгу, это точно. Но что я могу ему приказать?! Если человек платит не добровольно, такая плата не имеет никакой цены. Корделия вынуждена была с ним согласиться. Только перед обедом Корделия заметила, что в их маленьком мирке кого-то недостает. - А где граф? - спросила она мужа, увидев, что домоправительница накрыла стол на двоих. Окна столовой выходили на озеро. День выдался пасмурный. Утренний туман рассеялся, но небо было покрыто низкими, быстро бегущими облаками. Было ветрено и зябко. Корделия надела поверх цветастой блузы старый полевой китель Эйрела. - Я думал, он пошел на конский двор. Смотреть, как объезжают нового многообещающего Жеребца, - ответил муж, с беспокойством оглядывая стол в поисках третьего прибора. - По крайней мере так он мне сказал. Домоправительница, вносившая супницу, позволила себе возразить: - Нет, милорд. Граф рано утром уехал на машине с двумя охранниками. - О! Извини, Корделия. - Эйрел встал из-за стола и, минуя коридор, прошел в заднюю часть дома, где кладовая была превращена в центр правительственной связи. Там находилось комм-устройство с двойным шифром, а перед дверью всегда дежурил охранник службы безопасности. Корделия проглотила немного супа, который лег в желудок жидким свинцом, отложила ложку и принялась ждать. В тишине дома до нее доносился голос Эйрела и искаженный электроникой голос отвечавшего ему мужчины, но они были слишком далеко, и слов разобрать было нельзя. Ожидание показалось ей вечностью - хотя на самом деле суп даже не успел остыть. Наконец вернулся помрачневший Эйрел. - Он поехал туда? - спросила Корделия. - В госпиталь? - Да. Он там был и уехал. Все в порядке. - Ты хочешь сказать, что малыш в порядке? - Да. Его отказались впустить - он попробовал спорить, но потом уехал. Ничего не произошло. Подавленные, они принялись за суп. Граф вернулся спустя несколько часов. Корделия услышала пронзительный вой машины, проехавшей по подъездной аллее к северной части дома. Тишина. Звук открываемых и закрываемых дверей. Машина поехала дальше - к гаражам, расположенным на вершине холма, рядом с конюшнями. Эйрел и Корделия сидели в гостиной, в передней части дома. Он сосредоточенно читал какой-то правительственный доклад, но, услышав звуки, прервал чтение и напрягся в ожидании вместе с нею, прислушиваясь к быстрым, тяжелым шагам отца. Губы адмирала плотно сжались в предчувствии неприятного разговора, взгляд был мрачен. Корделия замерла в кресле, пытаясь держать себя в руках. Граф Петер стремительно вошел в гостиную и остановился, широко расставив ноги. Он был при полном параде: в старинном мундире с генеральскими знаками различия. - А, вот вы где! Вошедший следом ливрейный охранник тревожно взглянул на Эйрела и Корделию и исчез, не дожидаясь, пока его отпустят. Взгляд графа уперся в сына. - Ты! Ты посмел опозорить меня. Устроил мне западню! - Боюсь, вы сами себя опозорили, сэр. Не встань вы на этот путь, вы избежали бы западни. На морщинистом лице графа отразилась борьба чувств - ярость, смущение, гнев и желание оправдаться. "Это смущение виноватого. Он не уверен в себе, - поняла Корделия. - Постараемся ухватить эту тень сомнения, - она может оказаться нашим единственным спасением". Самооправдание взяло верх. - Я и не должен заниматься этим, - выкрикнул старик. - Это -обязанность женщины. Ее долг - охранять генофонд. - Было обязанностью женщины. В Период Изоляции, - ровным голосом ответил Эйрел. - Когда единственной реакцией на мутацию было убийство ребенка. Сейчас существуют другие средства. - Как, должно быть, ужасно чувствовали себя будущие матери во время беременности, не зная, что ждет их дитя - жизнь или смерть, - вслух задумалась Корделия. Одного глотка из этой чаши ей хватит на всю жизнь, а ведь женщины Барраяра вновь и вновь осушали ее до самого дна... Не удивительно, что культура их потомков оказалась такой странной, удивительно, что она не более безумна. - Ты предаешь всех нас, не справляясь с женой, - заявил граф Петер. -Да разве ты можешь управлять планетой, если не распоряжаешься в собственном доме? Мимолетная улыбка скользнула по губам адмирала. - Действительно, с Корделией очень трудно сладить. Ей дважды удавалось от меня улизнуть. И меня по-прежнему изумляет ее добровольное возвращение. - Вспомни свой долг! По отношению ко мне как к твоему графу, если не как к отцу! Ты - мой вассал, принесший мне клятву. Ты предпочитаешь повиноваться этой инопланетянке, а не мне? - Да. - Форкосиган-младший посмотрел отцу прямо в глаза. Говорил он уже шепотом. - Так и должно быть. И еще замечу, сэр, что вы напрасно стараетесь перевести разговор с убийства младенца на вопрос о повиновении. Вы сами давали мне уроки риторики, основанной на ложных посылках. - В прежние времена ты не посмел бы так говорить со мной. - Да, нынешний расклад получился странным. Я - ваш наследник, этим вы связываете мне руки, но я регент и связываю руки вам. Патовая ситуация. В прежние времена их любили разрешать с помощью войн. Он снова улыбнулся - или, по крайней мере, раздвинул губы. У Корделии в голове мелькало что-то вроде рекламного объявления: "Спешите увидеть! Только один раз: непреодолимая сила встречается с несокрушимым препятствием. Пять марок за билет!" Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул явно взволнованный Куделка: - Сэр? Извините, что я вас беспокою. Но у нас возникли проблемы с линией правительственной связи. - В чем дело, лейтенант? - спросил Форкосиган, с трудом переключая внимание. - Опять помехи? - Главный комм-пульт вообще не работает. - Несколько часов назад он был в полном порядке. Проверь питание. - Уже проверил, сэр. - Вызови техника. - Без передатчика не могу. - Ах да. Вызови командира охраны, пусть он его вскроет, и посмотри, может, поломка простая. А потом вызови техника по незашифрованному комму. - Слушаюсь, сэр, - и Куделка торопливо закрыл дверь. Граф не желал отступать. - Я отрекусь от него - от этого существа в госпитале. Я лишу его наследства. - Это пустая угроза, сэр. Лишить наследства вы можете только меня. Но не своей властью, а посредством императорского указа. С просьбой о котором вам следует обращаться... Э-э... Ко мне. - Его зубы сверкнули в угрюмой усмешке. - И я, конечно, вам его пожалую. - Подумай о Барраяре, - выкрикнул граф. По его скулам ходили желваки. - Подумай, какой пример ты подаешь! - О нем я уже думал. - Он помолчал. - Мы с вами, сэр, никогда не управляли боем из тыла. Там, где прошел Форкосиган, возможно, пройдут и другие. Такая вот... Реформа личным примером. - Это годится для других планет! Наш мир не может позволить себе такой роскоши. Мы и так еле держимся. Мы не можем тащить на себе груз миллионов калек! - Миллионов? - удивился адмирал. - Теперь вы пытаетесь экстраполировать единицу на бесконечность. Слабый аргумент, сэр, не на вашем уровне. - И разве, - тихо сказала Корделия, - не каждый в отдельности должен решать, что именно он или она смогут вынести? Петер набросился на нее: - Да, а кто платит за все это? Империя. Лаборатория Ваагена получает деньги на военные исследования. Весь Барраяр платит, чтобы продлить жизнь твоему уроду. Смутившись, Корделия ответила: - Возможно, это более выгодное вложение денег, чем вы думаете. Старик презрительно фыркнул и, больше не обращая на нее внимания, снова повернулся к сыну. - Итак, ты твердо решил навязать нам ЭТО. Нашей семье. Я не могу убедить тебя, не могу тебе приказать... Хорошо. Ты так рвешься к переменам - вот тебе перемены. Я не желаю, чтобы этот урод носил мое имя. В этом-то я волен, даже если бессилен в остальном. Губы Эйрела сжались, ноздри раздулись, но он не пошевелился. Забытый доклад так и остался в его руках. Он не потерял контроля над своими пальцами, не давая им судорожно сжаться. - Как вам угодно, сэр. - Назовем его Майлзом Нейсмитом Форкосиганом, - сказала Корделия, внешне спокойная, хотя ее подташнивало и внутри все тряслось. - Мой отец с удовольствием даст ему свое имя. - Твой отец мертв, - отрезал граф. Сгорел в бушующем пламени при аварии катера, больше десяти лет тому назад... Закрывая глаза, она до сих пор иногда видела отпечатки его смерти на своей сетчатке - ярко-красные и пронзительно-синие. - Он не ушел от нас - пока я живу и помню. Граф дернулся, словно от удара током. Культ предков на Барраяре граничил с обожествлением - здесь считали, что именно память не дает душам умереть. Может, сегодня его собственная смерть холодком пробежала по его жилам? Он зашел слишком далеко, понимал это, но уже не мог отступить. - Ничем, ничем тебя не пронять! Ну так вот тебе. - Он вперил в сына яростный взгляд. - Вон из моего дома. Из обоих домов. Забирай свою женщину и убирайся. Сегодня же! Осторожно отложив доклад, Форкосиган-младший встал. - Хорошо, сэр. - Ты готов бросить свой дом?! - Мой дом - это не здания. Это - человек, - серьезно проговорил Эйрел. А потом неохотно добавил: - Люди. Имея в виду отца, а не только ее, поняла Корделия. Неужели этот старик каменный? Даже сейчас Эйрел говорит с ним так мягко, что у нее щемит сердце. - Тебе придется платить налоги в казну провинции, - отчаянно бросил Петер. - Как желаете, сэр. - Эйрел направился к двери. Теперь голос графа зазвучал менее решительно: - Где же ты будешь жить? - Иллиан уже давно уговаривает меня переехать в императорский дворец - из соображений безопасности. Ивон Форхалас убедил меня в том, что Иллиан прав. Корделия поднялась одновременно с мужем. Она подошла к окну и уставилась на мрачный серо-зелено-коричневый пейзаж. На свинцовой воде озера пенились белые барашки. Барраярская зима будет такой холодной... - О, так ты все же решил перебраться поближе к трону? - съязвил старик. - Честолюбие все-таки взыграло в тебе, сынок? Сын поморщился, не скрывая раздражения: - Никак нет, сэр. Мои единственные доходы - это адмиральская пенсия, и мне никак нельзя отказываться от бесплатного жилья. Внимание Корделии привлекло какое-то движущееся пятно в быстро несущихся облаках над озером. Она беспокойно сощурилась. - Что это за штука? - сосредоточенно всматриваясь, пробормотала она, не обращаясь ни к кому в отдельности. Пятнышко увеличивалось, странно подергиваясь. Это был флайер. За ним тянулась полоса дыма, и он держал курс прямо на усадьбу. - Господи, а вдруг он набит бомбами? - Что? - в один голос воскликнули оба Форкосигана и тоже подскочили к окну. - На нем знаки Имперской службы безопасности, - сказал Эйрел. Старые глаза Петера сузились: - Да? Корделия мысленно прикинула, что в случае опасности надо броситься через холл к задней двери. По другую сторону подъездной аллеи есть небольшая канавка, и если они улягутся в ней ничком, то, возможно... Тут флайер начал терять высоту, но все-таки дотянул до берега и приземлился на лужайке перед домом Форкосиганов. Теперь стали видны повреждения: оплавленная дыра от плазменного удара, черные потеки сажи, погнутые рули и стабилизаторы... Просто чудо, что он мог лететь. - Кто?.. - сказал Эйрел. Глаза графа расширились - ему удалось разглядеть пилота. - Боги, это же Негри! - Но кто... Бежим! - крикнул через плечо Эйрел, устремляясь к двери. Они промчались через холл, вырвались из дверей и понеслись вниз по зеленому склону. Охранникам пришлось вскрывать перекосившийся фонарь. Негри выпал им на руки. Его положили на траву. Левая сторона его тела и нога были страшно обожжены: зеленый мундир обгорел и рассыпался в прах, обнажив кровоточащие белые волдыри, растрескавшуюся плоть. Его била непрерывная дрожь. Маленькая фигурка, пристегнутая ремнями к пассажирскому сиденью, оказалась императором Грегором. Мальчик плакал - негромко, приглушенно, давясь рыданиями. Такое самообладание у пятилетнего малыша показалось Корделии просто пугающим. На нем была обычная детская одежда: мягкая рубашка и темно-синие брючки. Одной сандалии не хватало. Имперский охранник расстегнул ремень безопасности и вытащил маленького императора из флайера. Мальчик отпрянул от охранника и уставился на Негри полными ужаса и смятения глазами. "А ты-то думал, что со взрослыми никогда ничего не случается?" Ку и Дру появились каждый из своего угла дома. Грегор заметил девушку и, стрелой подлетев к ней, ухватился за ее юбку. - Дру, на помощь! Теперь он наконец позволил себе заплакать в голос. Дру подхватила его на руки. Эйрел опустился на колени рядом с шефом службы безопасности. - Негри, что случилось? Раненый потянулся к нему еще действующей правой рукой и судорожно вцепился в рукав. - Он устроил путч... В столице. Его люди захватили штаб службы безопасности, центр связи... Почему вы не отзывались? Главный штаб окружен, оттуда много перебежчиков. Во дворце идет бой. Мы уже собирали улики... Готовились его арестовать... Вот он и запаниковал. Нанес удар неожиданно рано. Кажется, он успел захватить Карин... Граф Петер требовательно спросил: - Кто, Негри, кто? - Фордариан. Эйрел мрачно кивнул: - Да-а... - Ты... Береги мальчика, - выдавил из себя Негри. - Он уже близко... - Дрожь перешла в конвульсии, глаза закатились. Его дыхание перешло в непрерывный хрип. На секунду его темные глаза снова посмотрели осмысленно и настоятельно. - Я передам Эзару... По телу капитана прошла медленная судорога, он несколько раз дернулся и затих.

Глава 11

- Сэр, - взволнованно сказал Куделка, - комм-пульт испорчен. -Начальник охраны молча кивнул, подтверждая слова лейтенанта. - Я как раз шел сообщить вам... Он испуганно посмотрел на Негри, неподвижно лежавшего на траве. Один из имперских охранников опустился на колени рядом с телом, в отчаянии пытаясь оказать первую помощь: массаж сердца, кислород, инъекции. Но тело капитана под его руками оставалось таким же застывшим, лицо - восковым и безжизненным. Корделии приходилось видеть смерть, и она узнала все ее признаки. "Бесполезно, ребята, вам его уже не вернуть. На этот раз - все. Он ушел, чтобы сделать последний доклад Эзару. Последний доклад капитана Негри..." - Как именно они испортили пульт? - спросил Форкосиган. - С задержкой во времени или без? - Судя по всему, сразу, - ответил начальник охраны. - Остатков часового механизма не обнаружено. Кто-то просто открыл панель и все разбил. Взгляды присутствующих обратились к тому, кто должен был нести вахту у дверей шифровальной комнаты, а теперь стоял, обезоруженный, между двумя охранниками. Лицо его было почти таким же свинцово-серым, как у Негри, и не казалось мертвым лишь благодаря выражению ужаса. - Итак? - Форкосиган повернулся к начальнику охраны. Тот пожал плечами. - Он все отрицает. Как и следовало ожидать... Форкосиган посмотрел на арестованного: - Кто заходил туда после меня? Охранник затравленно осмотрелся по сторонам и указал на Друшикко: - Она. - Что? - возмутилась девушка, еще крепче прижав к себе плачущего Грегора. Форкосиган стиснул зубы. - Ну, что один из вас лжец, ясно и без суперпентотала. Сейчас у нас нет времени. Разберемся позже. Командор, арестуйте обоих. - Его взгляд тревожно скользнул по северному горизонту. - Ты, - он махнул рукой одному из слуг, - приготовь весь транспорт, какой найдешь. Эвакуируемся немедленно. Ты, - приказал он другому, - предупреди людей в деревне. Ку, собери документы, возьми плазмотрон и доплавь до конца комм-пульт, а потом возвращайся сюда. Куделка, с отчаянием оглянувшись на Друшикко, быстро пошел к дому. Телохранительница застыла на месте, изумленная, негодующая и испуганная. Холодный ветер трепал подол ее юбки. Она не отводила напряженного взгляда от Форкосигана. Ухода Куделки она почти не заметила. - Сначала в Хассадар? - спросил у сына граф Петер непривычно мягким тоном. - Разумеется. В Хассадаре, главном городе провинции Форкосиганов, были расквартированы имперские войска. Но сохранил ли гарнизон верность императору? - Надеюсь, ты не собираешься обороняться там? - спросил Петер. - Конечно, нет. Хассадар, - по лицу Эйрела скользнула хищная улыбка, - будет моим первым подарком коммодору Фордариану. Граф кивнул: ответ его явно устраивал. Несмотря на всю внезапность случившегося, оба Форкосигана, казалось, не испытывали ни страха, ни даже волнения. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. - Вы, сэр, - негромко сказал Эйрел отцу, - возьмете мальчика. - Граф кивнул. - Встретите нас... Нет. Даже мне не говорите, где. Вы с нами свяжетесь. - Так. - Возьмите Корделию. Граф хотел было возразить, но передумал, и сказал только: - А... - И сержанта Ботари, для охраны Корделии. Поскольку Дру временно отстранена от исполнения обязанностей. - Тогда мне нужен Эстергази. - Хорошо. Но все остальные понадобятся мне. - Ладно. - Граф отвел Эстергази в сторону, что-то тихо сказал ему, и тот помчался вверх по склону. Затем подозвал еще одного охранника, приказал ему взять машину и ехать на запад. - Далеко на запад, милорд? - Как можно дальше, пока не остановят. Потом удирай и присоединяйся к лорду-регенту, ты меня понял? Тот кивнул и бросился следом за Эстергази. - Сержант, вы будете подчиняться приказам леди Форкосиган как моим собственным, - велел Эйрел Ботари. - Слушаюсь, милорд. - Мне понадобится этот флайер, - продолжал граф, кивнув в сторону разбитой машины, которая хоть и перестала дымиться, но все же, на взгляд Корделии, была совершенно непригодна для того, чтобы уходить от погони. "Машина примерно в такой же форме, как и я". - И Негри, - добавил граф Петер. - Он бы это оценил, - сказал Эйрел со странной усмешкой. - Да, уж он-то - наверняка. - Граф обернулся к команде, все еще пытавшейся оживить капитана. - Довольно. Это ему уже не поможет. Положите его в кабину. Эйрел наконец повернулся к Корделии. - Милый капитан... - Эйрел, скажи, это что, ни для кого, кроме меня, - не сюрприз? Да? - Я не хотел тревожить тебя, пока ты больна. - Он плотно сжал губы. -Мы раскрыли заговор вовремя - благодаря Иллиану. Надо полагать, у лучших людей в службе безопасности все-таки есть интуиция. Но чтобы арестовать такого знатного и влиятельного человека, как Фордариан, нужны веские доказательства. Совет графов очень болезненно относится к любому посягательству на права его членов. Мы не могли представить им одни только догадки и подозрения. И вот вчера Негри сообщил мне, что получил все необходимые улики. Но для ареста графа требуется императорский приказ. Предполагалось, что сегодня вечером я приеду в Форбарр-Султан - руководить операцией. Очевидно, Фордариана предупредили. Он собирался выступить только через месяц - желательно после моего успешного устранения. - Но... - Не медли. - Он подтолкнул жену к флайеру. - Войска Фордариана будут здесь с минуты на минуту. Ты должна скрыться. Чего бы он ни добился, ему не победить, пока Грегор на свободе. - Эйрел... - Ее голос сорвался, в горле застрял комок. Ей хотелось задать тысячу вопросов, высказать тысячу возражений... - Береги себя. - И ты тоже. - В его глазах вспыхнул огонек нежности, но лицо уже было чужим и далеким. Подойдя к Друшикко, Эйрел что-то прошептал ей на ухо и взял маленького императора. Ботари сел за штурвал флайера, Корделию притиснули к телу Негри, Грегора посадили к ней на колени. Мальчик не издал ни звука, его била дрожь, и он в ужасе смотрел на все широко открытыми глазами. Корделия инстинктивно прижала его к себе. Грегор не вцепился в нее, он только обхватил ладошками свои плечики. - Ты не видел, что случилось с мамой, Грегор? - тихонько спросила Корделия. - Ее схватили солдаты, - ответил мальчик тоненьким голосом, лишенным всяких эмоций. Перегруженный флайер с трудом оторвался от земли и повис на высоте всего лишь в несколько метров. Ботари направил его вдоль склона. Двигатель завывал и стонал. Корделия мысленно издавала те же звуки. Она оглянулась, чтобы сквозь грязное, исчерченное трещинами стекло еще раз - последний? -посмотреть на Эйрела, но тот уже стремительно шагал к подъездной аллее, где стояли в полной готовности разномастные автомобили. "Почему мы не поехали вместе?" - Когда перевалишь через второй гребень - если, конечно, перевалишь, - поверни направо, сержант, - распорядился граф Петер. - Следуй вдоль ручья, по течению. Ботари провел флайер всего в метре над бурлящей водой и острыми скалами. Ветви деревьев хлестали по ветровому стеклу. - Приземлись вон на том пятачке и выключи двигатель, - приказал граф. - А теперь живо снимайте с себя все, что потребляет электроэнергию. Он отстегнул хронометр и комм. Корделия сбросила свой хронометр. Ботари аккуратно посадил флайер в указанном месте и спросил: - Оружие тоже, милорд? - Оружие - в первую очередь, сержант. Батарея парализатора видна на сканере за версту. А аккумулятор плазмотрона сияет что твой костер. Ботари выгрузил из многочисленных карманов каждого оружия по паре, а кроме того - множество других полезных вещей: ручной тяговый луч, комм, хронометр, какой-то небольшой диагностический прибор. - И нож, милорд? - Вибронож? - Нет, обычный стальной. - Оставь. - Граф склонился над пультом управления, вводя в автопилот новую программу. - Все, выходим. Сержант, заклинь чем-нибудь фонарь кабины. Ботари забил в паз фонаря камешек и резко обернулся на шум в кустарнике. - Это я, - послышался задыхающийся голос. Эстергази было всего сорок (просто мальчишка по сравнению с другими слугами графа Петера - седовласыми ветеранами), и он все еще был в великолепной форме. Если даже он так запыхался, значит, летел сломя голову. - Я привел их, милорд. "Они" оказались четырьмя лошадьми из форкосигановых конюшен. Эстергази вел всех четверых на длинной веревке, продетой в металлические штуковины, которые, как смутно вспомнила Корделия, называются "удила". Ей всегда казалось, что такая система управления маловата для столь огромного транспортного средства. Лошади фыркали, били копытами, трясли головами и раздували красные ноздри. Весьма угрожающе. Граф закончил манипуляции с автопилотом и выпрямился. - Ботари, сюда, - позвал он. Перетащив тело Негри в пилотское кресло, его закрепили ремнями. Ботари запустил двигатель и поспешно выпрыгнул из кабины. Флайер взлетел, развернулся, чуть не врезавшись в дерево, и, все больше кренясь, скользнул за кряж. Старый Форкосиган проводил его взглядом, прошептав: - Прощай, Негри. Передай от меня поклон Эзару... - Куда вы его отправили? - спросила Корделия. - "В Валгаллу?" - На дно озера, - удовлетворенно объяснил граф. - Это заставит их поломать голову. - А что, флайер там не обнаружат? Не поднимут со дна? - Рано или поздно, конечно, поднимут. Но сперва он должен затонуть на глубине двухсот метров. Чтобы поднять флайер с такой глубины, потребуется время. А прежде его еще надо найти. Ну а потом им придется хорошенько обшарить все дно, чтобы убедиться, что Грегора там нет. А отрицательные результаты никогда не бывают абсолютно надежны, верно? Провозятся они долго, а в итоге ничего толком не узнают. А теперь по коням, пора в дорогу. Он направился к лошадям. Корделия неуверенно поплелась следом. Лошади... Кем их считать -рабами, симбионтами или чем еще там? Та, к которой подвел ее Эстергази, была футов в пять высотой. Эстергази вручил ей веревку и отвернулся. Седло оказалось где-то на уровне ее подбородка: как же туда взлететь? Вблизи лошадь выглядела чудовищно огромной. Коричневая лоснящаяся шкура на холке вдруг мелко затряслась. "О Боже, они дали мне испорченную - у нее начинаются конвульсии". Корделия тихонько застонала. Ботари каким-то образом умудрился вскарабкаться на свою зверюгу; впрочем, по сравнению с ним лошадь казалась не такой уж большой. Выросший в городе, Ботари так и не стал хорошим наездником, несмотря на кавалерийскую подготовку на службе у графа Петера. И все же, какими бы неловкими и резкими ни казались его движения, Ботари вполне справлялся со своим животным. - Поедешь первым, сержант, - приказал граф. - Растягиваемся в цепочку, так чтобы только-только видеть друг друга. Никакого окучивания! Скачи по дороге, к плоской скале - ты это место знаешь - и жди нас там... Ботари дернул поводья, ударил лошадь каблуками в бока и с топотом понесся вверх по лесной дороге. Граф, несмотря на преклонный возраст, ловко взлетел в седло. Эстергази подал ему Грегора, и он посадил мальчика перед собой. Грегор -что удивительно - при виде лошадей заметно повеселел. Казалось, Петер вообще ничего не делал, но лошадь явно вознамерилась пуститься вскачь по дороге. "Телепатия, - ошалело решила Корделия. - Они тут мутировали в телепатов, а меня никто не предупредил..." А может, это лошадь-телепатка? - Скорее, женщина, дело за тобой! - нетерпеливо позвал граф. Корделия отчаянно сунула ногу в... Как она там называется, эта подставка... Стремя... За что-то схватилась, подтянулась... Седло плавно заскользило по спине лошади - и Корделия вместе с ним. Она повисла внизу, среди похожих на деревья лошадиных ног, грузно шлепнулась на землю и поспешно откатилась подальше. Лошадь изогнула шею, с недоумением покосилась на нее, опустила мягкие губы к земле и принялась мирно поедать травинки. - О Боже, - простонал граф Петер. Эстергази спешился и кинулся на помощь госпоже. - Миледи, у вас все в порядке? Извините, это я виноват, мне следовало проверить... Э-э... Вы никогда не ездили верхом? - Никогда, - призналась Корделия. - Может, мне лучше идти? Или бежать? "Или вскрыть себе вены. Эйрел, ну зачем ты отправил меня с этими психами?" - Это совсем нетрудно, миледи, - заверил ее Эстергази. Вернув седло в надлежащее положение, он подтянул подпругу. - Ваша лошадь сама побежит за остальными. Роза - самая послушная кобылка в наших конюшнях. Ну, разве она не милашка? Свирепые карие глаза с фиолетовыми зрачками уставились на что-то позади Корделии. - Я не могу! У нее вырвалось рыдание - первое за этот невыносимый день. Граф посмотрел на небо, потом оглянулся через плечо. - Ну ты, чертова бетанка! - зарычал он. - Нечего делать вид, будто никогда не ездила верхом. Вообрази себе, что это - мой сын. - Ну, давайте, миледи, - зашептал Эстергази, опасливо поглядывая на графа, и подставил сцепленные в "замок" руки. Ее трясло от гнева и страха. Бросив на свекра негодующий взгляд, она повторила попытку, на этот раз увенчавшуюся успехом. Эстергази подсадил ее, и она изо всех сил вцепилась в седло, пообещав себе не смотреть вниз. Эстергази кинул поводья графу; тот поймал их небрежным движением кисти и тронул своего коня. Дорога превратилась в калейдоскоп деревьев, скал, чмокающих грязью луж, царапающих лицо веток... Все это, кружась и подпрыгивая, понеслось мимо Корделии. Мучительно заныл свежий шрам на животе. "Если снова начнется внутреннее кровотечение..." Они ехали, и ехали, и ехали. Наконец лошади перешли с рыси на шаг. Вскоре кавалькада выехала на открытое место, откуда было видно озеро - видимо, они описали круг позади широкого мелководного залива, лежавшего слева от поместья Форкосиганов. Туман перед глазами немного рассеялся, и Корделия разглядела на красно-коричневом фоне небольшое зеленое пятно: покатый газон перед старым каменным зданием. На другом берегу озера виднелась крошечная деревня. Ботари уже ждал их, спрятавшись в кустах. Привязанная к дереву лошадь тяжело поводила боками. Сержант встал и, подойдя поближе, озабоченно всмотрелся в Корделию. - Вы едете слишком быстро, милорд. Леди еще не совсем здорова. Она неважно себя чувствует. Граф Петер фыркнул: - Она почувствует себя еще хуже, если нас догонят люди Фордариана. - Я выдержу, - согнувшись от боли, с трудом проговорила Корделия. - Минутку. Дайте... Мне... Всего минутку. Легкий ветерок, становившийся все холоднее по мере того, как солнце клонилось к горизонту, остудил разгоряченную кожу. Небо поблекло и стало совсем как молоко - ровное, непрозрачное, без всяких оттенков. Боль в животе понемногу утихла, и Корделия смогла выпрямиться. Ботари кивнул в сторону далекой усадьбы: - Вон они. Граф Петер сощурился. Корделия широко открыла глаза. Перед домом на лужайку опустились два флайера, из которых хлынули солдаты, издали напоминавшие черных муравьев. Среди них мельтешило несколько фигурок в коричневом с золотом и еще несколько в темно-зеленых офицерских мундирах. "Великолепно. И друзья, и враги носят одинаковые мундиры. Что же нам делать: перестрелять всех, и пусть Господь сам рассудит, кто есть кто?" Старый Форкосиган мрачно наблюдал, как враги врываются в его дом. - Разве они не догадаются обо всем, когда заметят нехватку лошадей в конюшне? - спросила Корделия. - Я выпустил всех лошадей, миледи, - сказал Эстергази. - По крайней мере, так у них будет шанс. Не знаю, скольких мы потом сможем найти. - Боюсь, что большинство так и будет бродить поблизости, - граф вздохнул. - Привыкли, что дома их ждут кормушки с овсом... Хотел бы я, чтобы у них хватило ума разбежаться. Одному Богу известно, до каких зверств дойдут эти вандалы, не поймав другой добычи. Еще три флайера приземлились на краю деревушки. Вышедшие оттуда вооруженные люди исчезли среди домов. - Надеюсь, Зей успел предупредить их, - пробормотал Эстергази. - А зачем им понадобились эти несчастные? - спросила Корделия. - Что они там ищут? - Нас, миледи, - хмуро отозвался Эстергази. Встретив ее изумленный взгляд, он пояснил: - Нас, охранников. А не найдя, возьмут в заложники наших родных. Корделия вспомнила, что жена и двое детей Эстергази остались в столице. Что с ними? Успел ли кто-нибудь предупредить их? Судя по виду Эстергази, он думал о том же. Сержант Ботари молча вглядывался в туманную даль; по скулам его катались желваки. Вспомнил ли кто-нибудь, что надо предупредить мистрис Хисопи? - Скоро они начнут поиск с воздуха, - заявил граф. - Пора в укрытие. Всем следовать за мной. Он повернул коня и исчез в густом кустарнике, направившись по чуть заметной тропе - Корделия ее никогда бы не разглядела. Ботари и Эстергази совместными усилиями снова водрузили ее на борт транспортного средства. На этот раз граф ехал шагом - не ради нее, как подозревала Корделия, а чтобы поберечь лошадей, чьи шкуры потемнели от пота. После кошмарного галопа такая езда показалась Корделии почти отдыхом. Поначалу. Они медленно продвигались вперед - среди деревьев, через заросли кустарника. Копыта лошадей скребли по камням. Корделия все прислушивалась, не раздастся ли над головой завывание двигателей. А когда услышала, беглецы уже заканчивали головокружительный спуск на дно ущелья. Все спешились, юркнули под выступ скалы и сидели там, пока вой не затих вдали. Потом пришлось вести лошадей наверх в поводу: Ботари чуть ли не на руках втащил свою по коварному осыпающемуся склону. Стало темнее, похолодало, поднялся ветер. Два часа, три часа, четыре, пять. Сумеречная дымка превратилась в кромешную тьму. Теперь они и ехали друг за другом, совсем рядом. Пошел дождь - унылая черная морось, от которой седло Корделии стало совсем скользким. Около полуночи они выехали на поляну, почти такую же темную, как окружавшие ее заросли, и граф наконец объявил привал. Корделия, вся напряженная, полумертвая от страха и усталости, села на траву и прислонилась к дереву. Грегор приютился у нее на коленях. Ботари поделил между ними плитку НЗ, которая нашлась у него в кармане, - их единственную пищу. Завернутый в китель сержанта Грегор наконец согрелся и заснул. Под его тяжестью у Корделии затекли ноги, но зато вдвоем было теплее. Где сейчас Эйрел? И если уж на то пошло, где сейчас они сами? Корделия могла только надеяться, что старый граф знает. Из-за бесконечных подъемов, спусков и крутых поворотов они делали самое большее пять километров в час. Неужели этот вздорный старик действительно рассчитывает, что таким образом им удастся уйти от преследователей? Граф, сидевший под деревом неподалеку, встал и удалился в кусты; через минуту оттуда донеслось журчание. Вернувшись, он попытался в темноте рассмотреть Грегора. - Спит? - Да. Как ни удивительно. - Мм. Дело молодое, - Петер хмыкнул. С завистью? Тон его был не таким враждебным, как раньше, и Корделия осмелилась спросить: - Как вы думаете, Эйрел... Уже в Хассадаре? Она не смогла выговорить: "Как вы думаете, он смог добраться до Хассадара?" - Он оттуда уже уехал. - А я думала, он собирается возглавить тамошний гарнизон. - Он так и сделал, а потом приказал рассеяться - в сотне направлений. Поди догадайся, в котором взводе спрятан император. И если нам повезет, то Фордариан не устоит перед соблазном занять Хассадар. - Повезет? - О да. Небольшой отвлекающий маневр. Сам по себе Хассадар не имеет никакого стратегического значения. Но Фордариану придется выделить некоторое количество своих - отнюдь не неисчерпаемых - сил на то, чтобы удерживать город посреди враждебной провинции с богатыми традициями партизанской войны. Мы будем получать подробные сведения обо всем происходящем, а помогать ему местное население не станет. К тому же это мое родовое владение. Значит, он оккупирует столицу графской провинции силами имперских войск: все мои собратья-графы должны призадуматься над этим. Эйрел же скорее всего направится в космопорт базы Тейнери. Ему надо установить связь с силами космического базирования на тот случай, если Фордариан действительно придушил Главный штаб. Все решит выбор космических сил. Могу предсказать сильнейшую эпидемию технических неполадок в центрах связи, пока командиры кораблей будут соображать, за кем выгоднее пойти. - Граф Петер криво усмехнулся. - Фордариан слишком молод, чтобы помнить войну императора Ури Безумного. Тем хуже для него. Что ж, благодаря внезапности нападения он получил, конечно, некоторые преимущества... - А это что, действительно произошло внезапно? - Весьма. В полдень, когда я приехал в столицу, там не было никаких признаков волнений. Очевидно, все началось сразу же после моего отъезда. Между ними пробежал холодок, не имевший никакого отношения к непогоде: оба вспомнили, с какой целью граф Петер совершил ту поездку. - А столица что... Э-э... Имеет решающее стратегическое значение? -спросила Корделия, не позволяя заминке перерасти в нечто большее. - В любой другой войне - да. Но только не в этой. Ведь сейчас дело не в захвате территории. Интересно, понимает ли это сам Фордариан? Это война за верность, за умы людей. Все материальные объекты имеют в ней лишь преходящее значение. Однако Форбарр-Султан - крупнейший центр связи, а связь значит немало. Но это не единственный центр. Обойдемся другими. "А у нас вообще нет связи, печально подумала Корделия. Здесь, в лесу, под дождем". - Но если Фордариан удерживает императорский Главный штаб... - Сейчас он удерживает, если я не ошибаюсь, лишь огромное здание, где царит полный хаос. Сомневаюсь, что хотя бы четверть личного состава находится на местах. Да еще половина оставшихся занимаются саботажем в пользу той стороны, которой сочувствуют. А все прочие разбежались и пытаются вывезти свои семьи из города. - А с капитаном Форпатрилом ничего не... Как вы думаете, Фордариан оставит в покое лорда и леди Форпатрил? Элис Форпатрил вот-вот должна родить. Когда она навещала Корделию в госпитале (неужели - всего десять дней тому назад?), ее плавная походка уже сменилась тяжелой поступью. Врач обещал ей крупного мальчика; его должны были назвать Айвеном. Детская для него уже полностью оборудована и украшена, тяжело дыша сообщила Элис, неловко устраивая на коленях огромный живот. Сейчас было бы самое подходящее время... Сейчас было уже совсем неподходящее время. - Падма Форпатрил в его списке стоит первым. Да, на него наверняка объявят охоту. Они с Эйрелом - единственные потомки принца Ксава, если кто-то сдуру снова вздумает начать разговоры о праве на престол. Или если что-нибудь случится с Грегором. При последних словах граф яростно стиснул зубы. - И леди Форпатрил с малышом тоже? - Элис, может, и нет. Но мальчик - точно. "Но ведь сейчас они нераздельны". Ветер наконец стих. Теперь стало слышно, как лошади неторопливо жуют траву: ровное хрум-хрум-хрум. - А приборы ночного видения разве не засекут наших лошадей? И нас заодно, хоть мы и выбросили аккумуляторы. Не представляю, как мы сможем от них укрыться. Может, там, наверху, и сейчас есть войска, глаза в облаках? - Ну, их приборы засекут всех людей и животных в этих горах. - Всех? Я никого не видела. - Сегодня вечером мы проехали десятка два небольших хуторов. Взрослые и дети, домашний скот и олени в лесу - их приборы засекут всех. Мы -соломинки в стоге сена. Но все равно нам следует разойтись. Если к полудню мы сумеем добраться до дороги на перевал Эми, то можно будет кое-что предпринять. Едва сплошная чернота начала сереть, Ботари снова взгромоздил Корделию в седло и, вскочив на свою лошадь, взял поводья Розы. Грегор даже не проснулся и продолжал спать на руках у графа - обмякший, бледный, с открытым ртом. Ветви деревьев в роняющем капли тумане казались угольными штрихами на сером холсте. Рассвет обнажил все плачевные последствия минувшей ночи. И Ботари, и Эстергази были выпачканы с ног до головы, щеки их заросли щетиной. Ботари, отдав свой китель Грегору, остался в рубашке; расстегнутый ворот придавал ему сходство с приговоренным к смерти, которого ведут на эшафот. Парадный мундир графа Петера выдержал испытание сравнительно неплохо, но сам граф -небритый, с воспаленными глазами - сильно смахивал на бродягу. Себя Корделия чувствовала настоящей развалиной: влажные космы вместо прически, первые попавшиеся старые тряпки и домашние тапочки. "Могло быть и хуже. Я ведь могла остаться беременной. А теперь по крайней мере если я умру, то умру одна". Но можно ли считать, что маленький Майлз сейчас в большей безопасности? Что его не найдут в репликаторе на полке в засекреченной лаборатории Ваагена и Генри? Пока остается хоть капля надежды, она будет неустанно молить Бога. "Господи, сделай так, чтобы эти барраярские ублюдки оставили моего мальчика в покое!" Начался зигзагообразный спуск по бесконечному склону. Лошади фыркали, упрямились, то и дело спотыкаясь о камни и коряги. На дне неглубокого ущелья пришлось сделать привал. Здесь протекал мутный ручей, и все - люди и животные - утолили жажду. Эстергази ослабил подпруги, почесывая лошадей под сбруей, а они толкали его мордами, обнюхивая пустые карманы в надежде на какое-нибудь лакомство. Эстергази шепотом просил у них прощения: - Ну-ну, Роза, вечером отдохнешь. Еще немного, несколько часов. Это была куда более подробная информация, чем то, что сообщили Корделии. Граф оставил лошадей на попечение Ботари и куда-то ушел в сопровождении Эстергази. Грегор проснулся и, решив заняться чем-нибудь полезным, начал кормить лошадей, предлагая им то горсть листьев, то пучок травы. Но животные упорно отказывались от угощения. Они привыкли к овсу, и подножный корм их не привлекал. - Что задумал граф? - спросила Корделия у Ботари. Тот пожал плечами: - Пытается установить связь с кем-то из своих знакомых. Так у нас дальше дело не пойдет. Кивок в неопределенном направлении означал, видимо, их ночные скитания. С этим Корделия не могла не согласиться. Она лежала, прислушиваясь, не раздастся ли шум флайеров, но слышала только журчание ручейка, которому вторило бурчание ее пустого желудка. Один раз она вскочила, чтобы не дать Грегору попробовать какие-то весьма зловещего вида ягоды. - Нельзя! - Но лошади это ели, - запротестовал император. Корделия содрогнулась, живо представив себе последствия отравления в нынешней обстановке. - Знаешь, какое первое правило для всех участников Бетанских астроэкспедиций? Ни в коем случае нельзя брать в рот неизвестные вещи, пока их не проверили в лаборатории. А кроме того, не следует подносить их к глазам, ко рту и к слизистым оболочкам. Грегор тут же бессознательно потер нос и глаза. Корделия вздохнула и снова села. Грегор принялся бросать камешки в лужи. Час спустя вернулся Эстергази. - Идемте. На этот раз они вели лошадей в поводу: верный, признак того, что впереди крутой подъем. Карабкаясь вверх, Корделия исцарапала все руки. Через кряж, снова вниз, потом опять вверх - и они вышли на широкую просеку. - Где мы? - спросила Корделия. - Дорога к перевалу Эми, - сообщил Эстергази. - Это - дорога? - в ужасе пробормотала Корделия. Чуть поодаль стоял Петер, а с ним - еще один старик, державший поводья крепкой пегой лошадки. Лошадь была ухожена гораздо лучше, чем ее хозяин. Ее шерсть лоснилась, а грива была тщательно расчесана. Правда, копыта оказались, мокрыми и темными, а брюхо было заляпано свежей грязью. Вдобавок к старому кавалерийскому седлу, такому же, как на лошади Петера, на пегую были навьючены четыре большие седельные сумки - пара впереди и пара сзади - и скатка. Старик, такой же небритый, как граф Петер, был облачен в мундир имперской почтовой службы - некогда голубой, а теперь серый. Наряд дополняли черная рубашка от полевой формы, древняя пара брюк от парадной зеленой, высокие кавалерийские сапоги той же степени ветхости и изрядно помятая фетровая шляпа. Из-за полинявшей ленты торчало несколько сухих цветов. Старик причмокнул губами, выпачканными чем-то черным, и уставился на Корделию. Во рту у него недоставало многих зубов, а оставшиеся были желто-коричневого цвета. Взгляд старика переместился на Грегора, державшегося за руку Корделии. - Так это и есть наш император? Ха! Невелик. Он задумчиво сплюнул в придорожный бурьян. - Со временем может оказаться ничего, - заявил граф Петер. - Если ему дадут это время. - Посмотрим, что можно будет сделать, генерал. Граф усмехнулся, словно в ответ на какую-то только им понятную шутку. - Ты захватил что-нибудь съестное? - А как же? - и старик, ухмыльнувшись, принялся шарить в седельной сумке. Он выудил оттуда пакет изюма, завернутый в пластиковую копию какого-то документа, несколько комков слипшихся коричневатых кристаллов, обернутых листьями, и еще нечто, весьма напоминавшее спутанный клубок сыромятных ремней - опять-таки в кульке из пластиковой копии. Корделия успела прочесть заголовок: "Новые дополнения к почтовым правилам С6.77а, введенные 6/17. Немедленно подшить в папку "Текущие дела". Петер критически осмотрел припасы. - Сушеная козлятина? - спросил он, кивая на кожаное месиво. - Она самая. - Мы возьмем половину. И изюм. А кленовый сахар оставь детям. - После краткого раздумья граф все же кинул один кусок в рот. - Я найду вас дня через три - а может, через неделю. Помнишь войну Ури Безумного, а? - О да, - протянул старик. - Сержант, - Петер жестом указал Ботари на старика. - Вы отправляетесь с майором. Возьмите ее и мальчика. Он вас спрячет. Оставайтесь на месте, пока я за вами не приеду. - Да, милорд, - невыразительно отозвался Ботари, но в глазах его мелькнула тревога. - А это кто, генерал? - осведомился старик, глядя снизу вверх на Ботари. - Новобранец? - Городской, - ответил граф Петер. - От моего сына. Говорит мало, но глотки резать умеет. Сгодится. - Что ж, отлично. Граф двигался теперь гораздо медленнее и не возражал, когда Эстергази кинулся поддержать ему стремя. Со вздохом устроившись в седле, он на секунду позволил себе по-стариковски ссутулиться. - Проклятье, я становлюсь слишком стар для таких вещей. Тот, кого он назвал майором, полез в боковой карман и вытащил оттуда кожаный кисет. - Не желаете ли гам-листьев, генерал? Подкрепляет лучше козлятины, хоть и не надолго. Граф оживился: - А! Премного благодарен. Но не все, старина, не все. - Он запустил руку в мешочек и, отломив добрую половину прессованной плитки, сунул кусок за щеку, а остальное спрятал в нагрудный карман. Гам-листья были легким стимулятором, но Корделия никогда раньше не видела, чтобы ее высокородный свекор жевал их, словно какой-нибудь простолюдин-поденщик. - Приглядывай за лошадьми милорда, - отчаянно попросил Эстергази Ботари. - Не забывай: это не машины. Ботари что-то проворчал себе под нос, и граф с Эстергази повернули лошадей вниз по дороге. Через несколько мгновений они скрылись из виду. Воцарилась глубокая тишина.

Глава 12

Старик посадил Грегора позади себя, окружив его для надежности седельными сумками и скаткой. Корделии предстояло снова влезть на это орудие пыток для людей и лошадей, называемое седлом. Если бы не Ботари, у нее бы ничего не вышло. На этот раз поводья взял майор, и Роза пошла рядом с его лошадью, так что уздечка дергалась гораздо меньше. Ботари замыкал шествие. - Стало быть, - спустя какое-то время произнес незнакомец, искоса на нее поглядывая, - стало быть, вы - новая леди Форкосиган. Помятая и замызганная Корделия в отчаянии попыталась изобразить светскую улыбку: - Да. Э-э... Граф Петер не назвал вашего имени, майор?.. - Эймор Клийви, миледи. Но здешний народ зовет меня просто Кли. - И э-э... Кто вы? Не считая того, что он - горный дух, которого Петер заклинаниями вызвал из-под земли. Старик улыбнулся; из-за состояния его зубов это производило скорее жуткое, нежели приятное впечатление. - Я - имперская почта, миледи. Каждые десять дней объезжаю здешние места, начиная с Форкосиган-Сюрло. Вот уже восемнадцать лет. Уже появились дети тех детей, которые знают меня как Кли-почтовика. - А я думала, что почту в этих местах развозят воздушным транспортом. - Флайеров пока не хватает. Да и не станут они подлетать к каждому дому, а только к основным пунктам раздачи. Личные услуги теперь не в чести. - Он с отвращением сплюнул. - И если ничего не случится еще года два, истекут мои последние двадцать лет и, стало быть, буду считаться трехкратным ветераном - то есть человеком, отслужившим императору трижды двадцать. Из армии-то я вышел в отставку на дважды двадцать. - Из какого подразделения, майор Клийви? - Императорские рейнджеры. - Он сделал многозначительную паузу, и Корделия поспешила с уважением приподнять брови. - Я воевал, а не протирал штаны в штабах, потому и дослужился только до майора. Начал в четырнадцать в этих самых горах, водил за нос цетагандийцев вместе с генералом Петером и императором Эзаром. В школу после этого так и не вернулся. Закончил только армейские курсы. Со временем армия оставила меня позади. - Похоже, не совсем, - сказала Корделия, оглядывая казавшуюся совершенно пустынной местность. - Да уж... Старик вздохнул и покосился через плечо на Грегора. Во взгляде его мелькнуло беспокойство. - Граф Петер рассказал вам, что произошло вчера днем? - спросила Корделия. - Угу. Я-то выехал с озера позавчера утром. Пропустил все самое интересное. Надо думать, новости догонят меня еще до полудня. - Что-то... Может нас нагнать? - Поживем - увидим, - и несколько нерешительно добавил: - Нам придется переодеть вас, миледи. А то, знаете, надпись ФОРКОСИГАН Э. На вашем кармане не способствует конспирации. Корделия посмотрела на свою черную рубашку от полевой формы Эйрела -и была вынуждена признать, что почтальон прав. - Ливрея милорда тоже бросается в глаза, - добавил Кли, глядя на сержанта. - Но если его переодеть - вполне сойдет за горца. Вскоре я посмотрю, что можно будет сделать. Корделия сгорбилась. Опять заболел живот, моля об отдыхе. Убежище. Но чего оно будет стоить тем, кто ей его предоставит? - Вам грозит опасность из-за того, что вы нам помогаете? Кустистые седые брови старика поползли вверх. - Возможно. - Его тон исключал любые дальнейшие разговоры на эту тему. "Надо срочно вернуть себе способность мыслить, чтобы служить окружающим поддержкой, а не обузой". - Эти ваши гам-листья... Они действуют как кофе? - О, лучше, чем кофе, миледи. - А мне можно попробовать? "А вдруг это слишком наглая просьба". Кли насмешливо посмотрел на нее. - Гам-листья - это утеха для всяких деревенщин, миледи. Хорошенькая столичная аристократка скорее умрет, чем станет пачкать ими свои белые зубки. - Во-первых, я не хорошенькая, а во-вторых - далеко не аристократка. И сейчас ради чашки кофе я готова на преступление. Так что, если вы не возражаете, я попробую. Он бросил поводья, порылся в кармане линялого мундира, достал кисет и, отломив кусочек плитки, протянул его Корделии. Она с минуту поколебалась, разглядывая малоаппетитное угощение, на грязной ладони. "Воспрещается употреблять в пищу органику, не проверенную в лаборатории". Она аккуратно собрала губами листья. Гам-листья прессовали в брикет с помощью кленового сиропа, но после того, как слюна унесла первую сахарную сладость, вкус оказался приятно горьковатым и бодрящим. Она села прямее. Кли посмотрел на нее с интересом. - Так кто же вы тогда, если не аристократка? - Я была астрокартографом. Потом капитаном астроэкспедиции. Потом солдатом, потом военнопленной, потом беглянкой. Потом я была женой, а еще потом - матерью. Не знаю, кем я стану дальше, - честно ответила она, пережевывая гам-листья. "Только бы не вдовой". - Матерью? Я слышал, что вы были беременны, но... Разве ваш ребенок не погиб из-за солтоксина? Он непонимающе посмотрел на ее талию. - Пока нет. У него еще есть шанс выжить. Так несправедливо, что уже сейчас против него восстал чуть не весь Барраяр... Он родился преждевременно. При помощи хирургической операции. - (Корделия решила не вдаваться в подробности.) - Сейчас мой сын в имперском госпитале, в Форбарр-Султане. А Форбарр-Султан, насколько мне известно, только что захватили мятежники Фордариана... Она вздрогнула. Лаборатория Ваагена строго засекречена, о ней никто не должен знать. С Майлзом все в порядке, в порядке, в порядке... Одной трещинки в этой хрупкой уверенности хватит, чтобы она впала в истерику... Эйрел - ну, уж Эйрел-то сам о себе позаботится. Как же получилось, что его все-таки застали врасплох? Несомненно, Имперская служба безопасности наводнена предателями. Доверять там никому нельзя. Где сейчас Иллиан? Схвачен или тоже продался Фордариану? Нет... Скорее всего, просто не смог связаться с Форкосиган-Сюрло. Как Карин. Как Падма и Элис Форпатрил... - Госпиталь они не тронут, - сказал Кли, наблюдавший за выражением ее лица. - Я... Да. Конечно. - Почему вы приехали на Барраяр, инопланетянка? - Я хотела родить ребенка. - Она грустно усмехнулась. - У вас есть дети, Кли-почтовик? - Насколько мне известно - нет. - Очень разумно. - Ну... - лицо старика омрачилось. - Не знаю. С тех пор, как умерла моя старуха, стало так тихо. Знавал я людей, у которых из-за собственных детей была куча неприятностей - к примеру, покойный император или, скажем, граф Петер. Не знаю только, кто зажжет огонь на моей могиле. Может, племянница. Корделия взглянула на Грегора, который сидел на седельных сумках и прислушивался к разговору. Грегор подносил факел к гигантскому поминальному костру своего деда; его руку в тот миг поддерживал лорд-регент Форкосиган. Они ехали все дальше и дальше по горной тропе. Четыре раза Кли сворачивал на узенькие, едва различимые тропинки, и каждый раз Корделия, Ботари и Грегор терпеливо ждали его в каких-то ненадежных укрытиях. Из третьей отлучки Кли вернулся с узлом, в котором оказались старая юбка, пара поношенных брюк и немного овса для усталых лошадей. Все еще не согревшаяся Корделия надела юбку прямо поверх старых экспедиционных брюк. Ботари сменил форменные брюки с серебряными лампасами на обноски горцев. Короткие штаны едва доходили ему до щиколоток - теперь сержант обрел полное сходство с огородным пугалом. Мундир Ботари и черную форменную рубашку Корделии спрятали поглубже в одну из сумок с почтой. Проблему с потерянной сандалией Грегора Кли решил очень просто - сняв оставшийся и позволив ребенку идти босиком. Слишком дорогой костюмчик Грегора скрыла огромная мужская рубашка с закатанными рукавами. Мужчина, женщина и ребенок - самая обыкновенная семья, измученные, оборванные горцы. Они добрались до перевала Эми и начали спускаться вниз. Иногда навстречу попадались местные жители - сидя на обочине, они ждали почтальона, который передавал им устные сообщения, вызубренные наизусть, от слова до слова. Он раздавал также письма на бумаге и дешевые звуковые диски, искажавшие голос до неузнаваемости. Дважды пришлось задержаться, чтобы прочесть письма вслух, ибо получатели были неграмотны, а один раз за почтой пришел слепой, которого вела маленькая девочка. С каждой такой встречей Корделия, и без того находившаяся уже на грани нервного истощения, тревожилась все больше и больше. "Предаст ли нас вот этот тип? За кого нас принимает та женщина? По крайней мере, слепой не сможет нас описать..." Ближе к сумеркам Кли вернулся из очередной отлучки, окинул взглядом безмолвную пустошь, полную теней, и объявил: - Что-то народу тут многовато. Корделия настолько измучилась, что не сразу поняла шутку и поспешила с ним согласиться. Почтальон глянул на нее с беспокойством: - Как по-вашему, миледи, выдержите еще четыре часа? "А что, разве у меня есть выбор? Тогда я предпочла бы сидеть вот у этой лужи и рыдать, пока нас не схватят". Она с трудом поднялась с бревна. - Зависит от того, что нас ждет по истечении этих четырех часов. - - Мой дом. С развозкой почты до него добираться еще часов десять, но если мы поедем прямо туда, то можем уложиться и в четыре. Там по-настоящему тихо. А оставшиеся письма развезу с утра. Интересно, что значит "прямо туда"? Но Кли прав: чем уединеннее, тем безопаснее. Чем скорее они скроются с чужих глаз, тем лучше. - Ведите нас, майор. Добирались они часов шесть. Где-то на полпути у Ботари захромала лошадь. Сержант спешился и повел ее в поводу. Корделия тоже пошла пешком, чтобы немного согреться. Грегор, задремав, упал с лошади и заплакал, зовя маму, но снова заснул, когда Кли посадил его перед собой. На последнем подъеме Корделия едва не задохнулась. Сердце бешено колотилось, хоть она и цеплялась за стремя, чтобы легче было идти. Обе лошади ползли, как артритные старухи, спотыкаясь на каждой кочке. Только врожденное стадное чувство заставляло их держаться за выносливой пегой лошадкой почтальона. Внезапно подъем сменился головокружительным спуском с хребта в долину. Лес поредел, перемежаясь с горными лугами. Корделия ощутила окружавшие их огромные пространства: дикие горы, черные провалы ущелий, массивы скал, молчаливые, как вечность. Три снежинки растаяли на ее обращенном к небу лице. На краю какой-то рощицы Кли остановился. - Вот мы и дома, друзья. Корделия внесла на руках так и не проснувшегося Грегора в крошечную хижину, ощупью нашла постель и уложила ребенка. Когда она укрывала его одеялом, мальчик тихо всхлипнул во сне. Она немного постояла, совершенно ничего не соображая, потом из последних сил, скинув тапочки, забралась под одеяло и прижала к себе Грегора. Ноги у нее были холодные, как у замороженного трупа. Пока она согревала их одну о другую, малыш перестал всхлипывать и задышал ровно и глубоко. Сквозь обволакивающий сон она услышала, как Кли - или Ботари - разжигает огонь в очаге. Бедняга Ботари, он не спит так же давно, как и она. Сейчас он ее подчиненный, и она в ответе за него. Ей следовало бы проследить, чтобы он поел, подлечил ноги, поспал... Следовало бы... Следовало бы... Внезапно проснувшись, Корделия не сразу поняла, что ее разбудило. Маленький император сидел на постели рядом с ней, растерянно протирая сонные глазенки. Утреннее солнце врывалось в грязное окошко, озаряя закопченные бревенчатые стены хижины. В сложенном из серых камней очаге на углях стоял чайник и котелок, закрытый крышкой. Корделия еще раз напомнила себе, что на этой планете деревянный дом - свидетельство бедности, а не богатства. Вчера они, должно быть, проехали не меньше миллиона деревьев. Она села, охнув от боли в перетруженных мышцах, и осмотрела ложе, на котором провела эту ночь. Кровать - веревочная сетка, натянутая на раму, поверх брошен соломенный тюфяк, а на него - пуховая перина. В этом гнездышке им с Грегором было тепло и уютно. В хижине пахло пылью и деревенским дымком. По дощатому крыльцу протопали сапоги. Вздрогнув от страха, Корделия сжала ручонку Грегора. Бежать она не сможет... Вон стоит черная чугунная кочерга. Слабоватое оружие против парализатора или нейробластера... Но это оказался Ботари. Мешковатую бежевую куртку он, видимо, позаимствовал у Кли, судя по тому, как торчат из рукавов его костлявые запястья. Он легко сойдет за горца, если будет помалкивать - выговор у него явно городской. - Миледи, ваше величество, - присев на корточки перед очагом, сержант заглянул под крышку котелка, проверил, достаточно ли горяч чайник. - Есть каша и сироп. Горячая вода. Травяной чай. Сушеные фрукты. Масла нет. Силясь проснуться, Корделия растерла лицо и спустила ноги с кровати. - Что слышно? - Ничего. Майор дал передохнуть лошадке и выехал перед рассветом, чтобы выдержать расписание. С тех пор все тихо. - Вы спали? - Наверное, пару часов. С чаем пришлось повременить: Корделия проводила императора вниз по склону к дощатой уборной. Грегор сморщил нос и с опаской посмотрел на сиденье, рассчитанное на взрослого. Вернувшись на крыльцо, Корделия проследила, чтобы он вымыл руки и лицо над помятым металлическим тазиком. Она умылась, протерла глаза и наконец смогла ясно видеть все вокруг. Открывшаяся панорама ошеломила ее: казалось, внизу расстилается половина провинции Форкосиганов: бурые предгорья, а еще ниже - равнины, усеянные зелеными и коричневыми пятнами. - Наше озеро вон там? - спросила Корделия, указывая на серебристый отблеск у самого горизонта. - Кажется, да, - ответил Ботари, щурясь. Как далеко они забрались - и за такой короткий срок! Но до ужаса близко, если есть флайер. Ну, по крайней мере отсюда они сразу заметят преследователей. Горячая каша с сиропом, поданная на выщербленной белой тарелке, показалась удивительно вкусной. Корделия жадно набросилась на травяной чай, почувствовав, что обезвоживание организма достигло опасных пределов. Она попыталась уговорить Грегора выпить побольше, но тому не понравился резкий вкус отвара. Ботари готов был сгореть со стыда из-за того, что не смог раздобыть молока, хотя его и просил об этом сам император. Корделия вышла из положения, подсластив чай сиропом, после чего мальчик выпил целый стакан. К тому времени как они позавтракали, вымыли немногочисленную посуду и выплеснули грязную воду через перила, солнце уже достаточно прогрело воздух, чтобы можно было посидеть на крыльце. - Почему бы вам не вздремнуть, сержант? Я подежурю. Кстати... Кли не говорил, что нам делать, если сюда кто-нибудь пожалует? А то мне сдается, что бежать нам больше некуда. - Не совсем так, миледи. Вон в том леске за хижиной - пещеры. Старое убежище партизан. Майор вчера ночью водил меня туда показать вход. Корделия вздохнула. - Так. Поспите, сержант - вы наверняка понадобитесь нам позже. Она устроилась на солнышке, в деревянном кресле, отдыхая телом, но не душой, чутко реагируя на каждый звук, стараясь не пропустить отдаленного воя двигателей. Обнаружив в хижине какие-то лоскутки, она смастерила Грегору некое подобие обувки, и теперь маленький император бродил вокруг, все рассматривая. Она проводила его к сараю навестить лошадей. Лошадь сержанта по-прежнему сильно хромала, а Роза вообще старалась не шевелиться. Перед ними был стожок сена и вода из ручья, протекавшего у края загона. Вторая лошадь Кли - бодрая поджарая гнедая - отнеслась к появлению новичков спокойно и только отгоняла Розу, когда та пыталась подобраться к ее стороне стожка. Солнце миновало зенит, и Корделия с Грегором, совсем согревшись, уселись на ступенях крыльца. Единственным звуком во всей огромной долине, если не считать легкого шума ветра в ветвях, был раскатистый храп Ботари, слышный даже через стены хижины. Подумав, что более удобного случая может и не представиться, Корделия наконец осмелилась расспросить Грегора о том, что он видел во время переворота в столице - единственное доступное ей свидетельство очевидца. Но узнать ей удалось немного, поскольку смысл событий, происходивших на глазах у пятилетнего ребенка, был ему не слишком понятен. Корделия печально призналась себе, что сама она хоть и взрослая, но испытывает почти те же затруднения. - Пришли солдаты. Полковник сказал маме и мне, чтобы мы шли с ним. Вошел охранник. Полковник в него выстрелил. - Из парализатора или из нейробластера? - Из нейробластера. Голубой огонь. Он упал. Они привели нас на Мраморный дворик. Там стояли флайеры. Тут вбежал капитан Негри, и еще люди. Какой-то солдат меня схватил, а мама тоже схватила, и тут я потерял сандалию. Она осталась у мамы в руке. Мне надо было бы... Получше ее застегнуть утром. Тогда капитан Негри застрелил солдата, который меня нес, а другие солдаты начали стрелять в капитана Негри... - Из плазмотронов? Это тогда капитана так обожгло? - спросила Корделия, стараясь, чтобы ее голос оставался очень спокойным. Грегор молча кивнул. - Какие-то солдаты увели маму - те, другие, не солдаты Негри. Капитан Негри схватил меня и побежал. Мы прошли по туннелям под дворцом и вышли в гараж. Там мы сели во флайер и взлетели. В нас стреляли. Капитан Негри все говорил мне, чтобы я заткнулся, чтобы молчал. Мы летели и летели, и он все кричал мне, чтобы я молчал - но я ведь молчал! А потом мы приземлились у озера. - Мальчик снова задрожал. - Угу. Корделия явственно представила себе Карин, ее невозмутимое лицо, которое наверняка исказилось нестерпимым гневом и ужасом, когда у нее вырвали сына, в таких муках рожденного ею для Барраяра. От ее ненадежной жизни и иллюзорной власти не осталось ничего, кроме детской сандалии... Значит, люди Фордариана захватили принцессу... Как заложницу? Или как жертву? Жива она или погибла? - Как вы думаете, мама жива? - Конечно, - заверила его Корделия, чувствуя себя до ужаса неуютно. -Она - очень важная госпожа. Они не сделают ей ничего плохого. "Пока им это не понадобится". - Мама плакала... - Конечно... Корделия и сама готова была разреветься. Картина, которую она гнала от себя весь вчерашний день, снова встала у нее перед глазами: тяжелые сапоги вышибают дверь засекреченной лаборатории. Опрокидывают столы и подставки. Никаких лиц, только сапоги. Приклады смахивают со стеллажей приборы, те со звоном разлетаются на куски. Грубо вскрытый маточный репликатор - стерильные мембраны вспороты, содержимое разлилось по полу... Даже не нужно традиционно хватать младенца за ножки, чтобы разбить ему голову о стену: Майлз такой крошечный, что сапог, наступив на него, просто расплющит... Корделия судорожно втянула в себя воздух. "Майлз цел и невредим. Его не узнали, как и нас. Мы крохотные, мы совсем незаметные - и в безопасности. Молчи, малыш". Она крепко обняла Грегора. - Мой маленький сынок остался в столице, как и твоя мама. А ты со мной. Мы будем друг за другом присматривать. Не тревожься. Кли так и не появился, и после ужина Корделия сказала Ботари: - Покажите мне ту пещеру, сержант. Над очагом нашлась коробка с люминофорами. Ботари вскрыл один из них и, освещая путь холодным зеленоватым огнем, повел Корделию и Грегора по едва заметной каменистой тропинке, взбиравшейся в гору. Из Ботари вышел отличный, хотя и страшноватый светлячок. Площадку перед пещерой когда-то расчистили, но она уже начала зарастать. Вход никоим образом нельзя было счесть скрытым: зияющий проем в скале, вдвое выше Ботари и такой широкий, что в него без труда можно было бы завести флайер. Внутри свод резко поднимался вверх, а стены раздвигались, образуя пыльный зал. Здесь мог бы разместиться не один отряд - и, судя по кучам мусора, так оно когда-то и было. В скалах были вырублены ниши для постелей, стены покрывали имена, инициалы, даты и незатейливые солдатские шутки. Остывшему кострищу в центре соответствовало почерневшее дымовое отверстие. Воображение Корделии сразу же нарисовало призрачную толпу горцев, партизан - они ели, шутили, жевали гам-листья, чистили оружие и строили планы следующих операций. Появлялись и исчезали разведчики, призрачные даже среди призраков, спеша доложить кровью добытые новости молодому генералу, расстилавшему свои карты вот на том плоском камне... Она стряхнула видение, взяла люминофор и пошла осматривать ниши. Из пещеры выходило по крайней мере пять туннелей, тремя из которых явно не раз пользовались. - Сержант, майор Кли не сказал вам, куда они ведут, где выходят на поверхность? - Нет, миледи. Только упомянул, что эти ходы тянутся в глубь горы на многие километры. Он опаздывал и очень торопился. - Он не сказал, это вертикальная или горизонтальная система? - Простите, миледи? - Все туннели идут на одном уровне, или есть неожиданные перепады? Много ли тупиков? По которому из туннелей мы должны уходить? Есть ли подземные реки? - По-моему, он хотел сам вести нас, если мы будем здесь скрываться. Начал было объяснять, но потом сказал, что это слишком сложно. Корделия нахмурилась, взвешивая варианты. Подготовка к астроэкспедициям включала и курс спелеологии - достаточный, чтобы усвоить правило: "уважайте опасности". Колодцы, пропасти, трещины, боковые ответвления... А еще тут возможны неожиданные осадки, вызывающие подъем воды - явление, совершенно немыслимое на Колонии Бета. Прошлой ночью шел дождь. Приборы не очень-то помогают, когда надо отыскать человека, заблудившегося под землей. И чьи это будут приборы? Если этот лабиринт таков, как говорит Кли, преследователям придется повозиться. Корделия перестала хмуриться и медленно улыбнулась. - Сержант, давайте проведем эту ночь здесь. Грегору в пещере понравилось, особенно после того, как Корделия рассказала ему ее историю. Он носился по залу, выкрикивая "бах, бах, бах!", залезал во все ниши и пытался читать вслух непристойные надписи, нацарапанные на стенах. Ботари развел небольшой огонь, расстелил одеяла для Корделии и Грегора, а сам отправился караулить. Корделия достала еще одно одеяло, завернула в него сухие припасы и положила у входа, так, чтобы его легко было схватить в спешке. Черную форменную рубашку с надписью ФОРКОСИГАН она разложила в одной из ниш, словно ее подстелили, чтобы посидеть на холодном камне, а потом, уходя, забыли прихватить с собой. Ботари привел охромевших лошадей и привязал их у входа. Корделия вошла в самый широкий туннель и, пройдя с четверть километра, перебросила почти догоревший люминофор через десятиметровую скалу, по которой была протянута веревка. Веревка была старая и из натурального волокна, и Корделия решила не проверять ее на прочность. - Я не вполне понимаю, миледи, - заметил Ботари. - Там стоят лошади, и если кто-то станет нас искать, то сразу найдет это место и будет точно знать, куда мы пошли. - Лошадей найдут, - согласилась Корделия. - А нас - нет. Потому что без Кли я ни в коем случае не поведу Грегора в этот лабиринт. Однако нам нужно создать впечатление, что мы здесь были, а сделать это легче всего, действительно проведя тут какое-то время. Ботари понимающе кивнул и обвел взглядом пять черных туннелей, на разных уровнях отходивших от главного зала. - А главное - нам необходимо поскорее найти настоящее убежище, -продолжала Корделия. - Где-нибудь в лесу, откуда мы сможем выйти на дорогу, по которой нас вчера привел Кли. Жаль, что мы не сделали этого днем. - Верно, миледи. Я пойду на разведку. - Отлично, сержант. Взяв тюк с вещами, Ботари исчез в темном лесу. Корделия уложила Грегора спать, а сама устроилась снаружи среди скал, чтобы следить за окрестностями. Отсюда хорошо просматривалась долина, серой тенью простиравшаяся за верхушками деревьев, и крыша хижины Кли. Сейчас дым из трубы не поднимался. Костер в пещере, укрытый за толщей камня, не засечь никаким термодатчиком, но запах дыма разошелся в прохладном воздухе, так что случись поблизости какие-нибудь любопытные носы, его могли бы учуять. Она высматривала в небе движущиеся огни, пока звезды не начали расплываться перед ее глазами. Сержант вернулся очень нескоро. - Я нашел место. Перейдем туда сейчас? - Пока нет. Может, Кли еще появится. "Первым". - Тогда ваша очередь поспать, миледи. - О да. Оставив Ботари на известняковой скале (в лунном свете он еще сильнее напоминал химеру), она заползла под одеяло и вскоре уснула, стараясь согреть своим теплом маленького императора. Корделия проснулась. В сероватом рассвете вход в пещеру казался белесым туманным пятном. Ботари вскипятил воду, и они по-братски разделили холодные комковатые лепешки, оставшиеся от вчерашнего ужина, а потом погрызли сухих фруктов. - Я еще немного посторожу, - предложил Ботари. - Я все равно плохо сплю без лекарств. - Лекарств? - Угу, мои таблетки остались в Форкосиган-Сюрло. Действие последней уже почти прошло, и теперь все вокруг кажется мне более резким. Корделия запила глотком горячего чая вдруг показавшийся огромным кусок. Но, может быть, Ботари накачивали психотропными средствами только из политических соображений? - Если почувствуете себя худо, сразу же скажите мне, сержант, -осторожно попросила она. - Пока все в порядке: спать стало труднее. Лекарства подавляли сны. Он взял кружку с чаем и вернулся на пост. Корделия намеренно не стала убирать остатки завтрака. Она проводила Грегора к ближайшему ручейку, чтобы он привел себя в порядок. Одно хорошо - пахло от него теперь, как от горцев. Вернувшись в пещеру, она легла отдохнуть. Вскоре надо будет сменить сержанта... Негромкий голос Ботари эхом разнесся по пещере. - Миледи, ваше величество. Пора уходить. - Кли? - Нет. Корделия вскочила на ноги, засыпала заранее приготовленной землей угли, схватила Грегора и потащила его к выходу. Мальчик испугался и побледнел. Ботари разнуздал лошадей и побросал уздечки на кучу вещей рядом с седлами. Корделия позволила себе бросить быстрый взгляд поверх крон деревьев: перед хижиной почтальона приземлился флайер с солдатами. Двое встали по обе стороны двери. Третий исчез под навесом крыльца. Донесся стук распахиваемой сапогом двери, приглушенный расстоянием. Только солдаты - ни проводников, ни пленных не видно. И Кли тоже нет. Ботари посадил Грегора на закорки. Лошадь увязалась было за ними, но Корделия повернулась и, отчаянно махая руками, прошипела: - Кыш! Пошла прочь, тупая зверюга! Лошадь остановилась, подумала, а потом повернулась и побрела к своему охромевшему собрату. Бегство было поспешным, но без паники. Ботари заранее наметил маршрут, позволявший все время оставаться под прикрытием скал или деревьев. Они карабкались вверх, вниз, снова вверх... Корделии стало казаться, что легкие ее вот-вот разорвутся, но тут Ботари внезапно исчез в отвесной скале. - Сюда, миледи! Ночью он отыскал эту узкую вертикальную щель в полметра шириной и три метра глубиной. Проскользнув туда следом за ним, Корделия обнаружила, что со всех сторон, не считая входа, их окружает сплошной камень. Да и вход был полускрыт упавшей сверху глыбой. В убежище их дожидались одеяла и припасы. - Неудивительно, - пропыхтела Корделия, - что цетагандийцам в этой местности приходилось туго. Чтобы обнаружить беглецов, термосенсор следовало направить прямо в отверстие, причем с точки, находящейся метрах в двадцати над землей. А вокруг полно точно таких же щелей. - И что еще лучше, - Ботари вытащил старинный бинокль, позаимствованный в хижине почтальона, - мы можем их видеть. Бинокль состоял из скользящих трубок с линзами. Видимо, он был изготовлен еще во времена Изоляции. Увеличение оказалось ужасно слабым, ни ультрафиолетового, ни инфракрасного диапазона не было, не говоря уже про импульсный видоискатель... Но зато не было и элемента питания, который могли бы засечь вражеские сканеры. Лежа на животе, Корделия рассматривала далекий вход в пещеру, зиявший на крутом склоне за ущельем. - Теперь нам надо вести себя очень тихо, - предупредила она, и Грегор затаился как мышка. Люди в черном, вооружившись сканером, наконец-то нашли лошадей - хотя им для этого понадобилась чуть ли не вечность. Затем они обнаружили и вход в пещеру. Крошечные фигурки взволнованно замахали руками, забегали и кончили тем, что вызвали флайер, который опустился перед входом, с треском ломая кусты. В пещеру вошли четверо. Позже один вышел. Через некоторое время прилетел еще один флайер, а за ним - воздушный грузовик, высадивший целый отряд. Пещера проглотила всех. Прилетел еще один грузовик, солдаты установили освещение, переносной генератор, комм-связь. Корделия устроила Грегору гнездышко из одеял и время от времени давала ему что-нибудь съесть или попить. Ботари растянулся у дальней стены, подложив под голову самое тонкое одеяло: казалось, лежа на камне, он не испытывает никаких неудобств. Сержант дремал, а Корделия следила за перемещениями поисковых групп. К полудню, по ее расчетам, в глубь горы ушло человек сорок. Не вернулся пока ни один. Правда, двоих вынесли на носилках, погрузили во флайер и увезли. Еще один аппарат не вписался в посадочную площадку, скатился по склону и остановился, врезавшись в дерево. К сумеркам к операции подключились уже человек шестьдесят. Целая рота мятежников не преследует других беглецов, не участвует в боях, не громит архивы службы безопасности... Хотя, конечно, этого ничтожно мало, чтобы серьезно повлиять на события. Но ведь это только начало. В неверном сумеречном свете Корделия, Ботари и Грегор выскользнули из своего укрытия и бесшумно пошли по лесу. Уже почти стемнело, когда они вышли к краю деревьев и увидели дорогу, по которой уехал почтальон. Взобравшись на гребень холма, Корделия оглянулась. Площадка перед пещерой была залита светом прожекторов, и там по-прежнему кипела работа. То и дело с воем подлетали флайеры. Они перевалили за кряж и заскользили вниз по склону, который чуть не прикончил ее по пути сюда, когда она висела на стремени у Розы. Отшагав почти пять километров вдоль дороги, Ботари вдруг резко остановился на заросшей кустарником каменистой поляне: - Ш-ш! Миледи, слышите? Голоса. Мужские голоса, странно глухие. Корделия всмотрелась в темноту, но ничего не увидела - ни огней, ни силуэтов, вообще никакого движения. Они притаились у дороги и замерли. Через несколько минут Ботари отполз в сторону и прислушался, наклонив голову к земле. Выждав, Корделия и Грегор осторожно поползли следом. Ботари присел на корточки возле скалы и жестом подозвал их поближе. - Здесь проходит тоннель, - шепотом объяснил он. - Слушайте. Теперь голоса слышались яснее - отрывистые, раздраженные реплики, прерываемые проклятиями на двух или трех языках. - Дьявольщина, я же знаю, что мы повернули налево у третьей развилки. - То была не третья, а четвертая. - Мы опять пересекли речку. - Это была не та сучья речка, morons! - Merde. Perdu! - Лейтенант, вы идиот! - Вы забываетесь, капрал! - Люминофора на час не хватит. Видите - уже бледнеет. - Так не тряси его, идиот, когда он горит ярче, он быстрее сгорает! - Дай-ка мне... В темноте блеснули зубы Ботари. Первая настоящая улыбка, которую Корделия увидела на его лице за последние месяцы. Он молча отдал ей честь. Беглецы бесшумно отошли в холодную дендарийскую ночь. Вернувшись на дорогу, сержант глубоко вздохнул. - Эх, будь у меня граната, чтобы швырнуть в эту щель! Поисковые группы обстреливали бы друг друга до следующей недели.

Глава 13

После четырехчасового пути по ночной дороге из темноты вдруг вынырнула знакомая черно-белая лошадка. Не узнать мешковатую фигуру и помятую шляпу почтальона было невозможно. - Ботари! - выдохнул Кли. - Живы! Благодарение Богу! В голосе Ботари совсем не было энтузиазма: - Что с вами стряслось, майор? - На одном хуторе я чуть было не угодил прямо в лапы к людям Фордариана. Они обходят все дома, один за другим. И накачивают всех встречных суперпентоталом. Видать, завозят его целыми бочками. - Мы ждали вас прошлой ночью, - сказала Корделия, стараясь, чтобы ее голос звучал не, слишком возмущенно. Кли устало кивнул ей в знак приветствия. - Я бы приехал, если бы не этот чертов отряд. Я не мог допустить, чтобы они меня допросили. И потратил сутки, чтобы оторваться от них. Послал за вами мужа моей племянницы, но когда он сегодня утром добрался до моего жилья, там уже было полно мятежников. Я уж думал, все потеряно. Но когда узнал, что они и к ночи оттуда не ушли, то немного ободрился. Ведь не стали бы они продолжать поиски, если б захватили вас. И я решил, что надо все-таки мне самому рискнуть, авось удастся что-нибудь выведать. Но встретить вас я даже не надеялся! Кли повернул лошадь, направив ее вниз по дороге. - Ну-ка, сержант, давайте мне мальчика. - Мальчика я сам понесу. А вам лучше подвезти миледи. Она совсем выдохлась. Это было истинной правдой - Корделия настолько измучилась, что охотно подошла к пегой лошадке и с помощью мужчин взгромоздилась на ее теплый круп. Они тронулись, и Корделия судорожно уцепилась за куртку почтальона. - Расскажите, как все было, - в свою очередь попросил Кли. Корделия предоставила сержанту вкратце (шагая с Грегором на закорках, он мог говорить только очень коротко) поведать об их приключениях. Когда он дошел до подслушанной ими перепалки, Кли расхохотался, но тут же оборвал смех и прижал палец к губам. - Они оттуда еще несколько недель не выберутся! Молодец, сержант! - Это леди Форкосиган придумала. - Ишь ты! - восхитился старик. - И Эйрел, и его отец считали, что в сложившейся ситуации отвлекающие маневры будут особенно эффективны, - объяснила Корделия. - Насколько я поняла, силы у Фордариана ограничены. - Вы правильно мыслите, миледи. Как солдат, - одобрительно заметил отставной майор. Корделия в отчаянии наморщила лоб. Что за кошмарный комплимент! Меньше всего ей хотелось думать, как солдат, играть в их бредовые военные игры. Но это барраярское сумасшествие ужасно заразительно, особенно сейчас, когда война окружила их со всех сторон. "Сколько еще мне удастся сохранить рассудок?" Свернув на новую дорогу, Кли не останавливался еще два часа. В глубокой предрассветной, тьме они вышли к какому-то приземистому строению. Жилье было такого же типа, что и хижина Кли, но побольше: бревенчатый сруб на несколько комнат, а к нему примыкают новые пристройки. В окне мерцал крошечный огонек - самодельная сальная свечка. В дверях их встретила старуха в куртке, накинутой поверх ночной рубашки; ее седые волосы были заплетены в косу. Жестом она пригласила их войти. Старик - но помоложе Кли - отвел лошадь в сарай. Почтальон явно собрался уйти вместе с ним. - Здесь не опасно? - ошеломленно спросила Корделия. "И где, собственно, мы находимся?" Кли пожал плечами: - Позавчера здесь уже был обыск. Прежде, чем я послал своего племянника. Ничего подозрительного не обнаружили. Старуха недовольно хмыкнула, но в разговор не вступила. - Они тут проверили еще не все хутора, - пояснил Кли, - так что по второму кругу пойдут не скоро. Я слышал, что еще не закончили обшаривать дно озера: доставили по воздуху массу приборов. Здесь не опаснее, чем в любом другом месте. И он ушел присмотреть за лошадью. Ботари уже снимал сапоги. Наверное, у него ноги в ужасном состоянии. Ее собственные ноги были стерты до крови, от тапочек почти ничего не осталось. А тряпичная обувка Грегора просто рассыпалась. Корделия еще никогда не чувствовала себя настолько усталой, хоть ей приходилось совершать переходы и подлиннее. Казалось, оборванная беременность высосала из нее самую жизнь, передав другому. Она позволила отвести себя в дом, накормить хлебом с сыром и молоком и уложить спать в небольшой комнатке -ее на одну кровать, а Грегора на другую. Наперекор реальность, она заставила себя поверить в безопасность нового убежища - так же, как барраярские дети верят, что в новогоднюю ночь к ним обязательно придет Дед Мороз. На следующий день из леса появился оборванный парнишка на гнедой лошаденке - он ехал без седла, обходясь одной лишь веревочной уздечкой. Кли велел Корделии, Ботари и Грегору спрятаться. Он наградил паренька несколькими монетками, а Соня, престарелая племянница Кли, дала ему с собой сладких лепешек. Грегор с тоской подглядывал в окошко на уходящего мальчика. - Дома мне сейчас показываться опасно, - объяснил почтальон Корделии. - Там, в районе пещер, уже три Фордариановы роты. - Какая-то мысль заставила его сипло захохотать. - А мальчик знает только, что старый почтовик заболел и ему нужна запасная лошадь. - Но не стали же они допрашивать ребенка с суперпентоталом?! - Почему не стали? Стали... - Какие мерзавцы! Видя ее возмущение, старик сочувственно скривил свои почерневшие от гамм-листьев губы: - Если Фордариану не удастся захватить Грегора, его затея наверняка обречена. И он это знает. Потому и готов действовать любыми методами. - Он помолчал. - Вы бы радовались, что суперпентотал пришел на смену пыткам. Муж племянницы помог Кли оседлать гнедую и пристегнуть мешки с почтой. Почтальон поправил шляпу и сел в седло. - Если я не буду придерживаться расписания, генерал не сможет со мной связаться, - объяснил он. - Надо ехать, а то опоздаю. Но я вернусь. Вы с мальчиком старайтесь пореже выходить из дома, миледи. Он тряхнул поводьями, и лошадь затрусила к облетевшим деревьям, быстро сливаясь с красно-коричневой местной растительностью. Корделии было совсем не в тягость следовать полученному совету. Большую часть времени она проводила в постели. К ней вернулась та пугающая усталость, которую она испытывала после операции. Развлечься разговорами не удавалось - горцы были столь же немногословны, как Ботари. Боятся суперпентотала, решила Корделия. Чем меньше ты знаешь, тем меньше сможешь выболтать. Правда, старуха поглядывала на своих гостей с любопытством, но никаких вопросов, кроме "есть хотите?", не задавала. Мытье, о котором так мечтала Корделия, оказалось тут нелегкой задачей, так что, один раз приняв ванну, она больше не осмеливалась просить об этой услуге. Старики целый день носили и грели воду для нее и Грегора. Приготовление пищи требовало почти таких же трудов. Здесь и речи не было о "потяните за язычок, чтобы согреть содержимое". О технология, лучший друг женщины! (Конечно, за исключением тех случаев, когда она -технология - является в виде наставленного на тебя нейробластера.) Но мучительнее всего была неизвестность. Что происходит на планете? Как отреагировали космические базы, покоренная Комарра? Не воспользуются ли комаррцы суматохой, чтобы устроить очередное восстание - или Фордариан застал врасплох и их тоже? Эйрел, что ты сейчас делаешь? Соня хоть и не задавала вопросов, но время от времени приносила откуда-то местные сплетни. Мятежники, расположившиеся в поместье графа Петера, заканчивают поиски на дне озера. Хассадар взят, но оттуда все же выбираются беженцы, вывозили чьих-то детей, которых отправляли погостить у живущих поблизости родственников. Почти всем родственникам служащих Форкосигана удалось скрыться, кроме жены Вогти и его старенькой мамы. Их увезли куда-то на машине, а куда - никто не знал. - И что самое странное, - добавила Соня, - они взяли Карлу Хисопи. Невозможно понять, почему. Вдова отставного армейского сержанта - зачем она им понадобилась? У Корделии перехватило дыхание: - А ребенка они тоже взяли? - Ребенка? Донниа ничего не сказала о ребенке. Это, должно быть, ее внук? Ботари, сидя у окна, точил нож. Его рука застыла. Он поднял взгляд и встретил взгляд Корделии. Лицо сержанта оставалось все таким же безучастным, он только крепко стиснул зубы, и все же сердце Корделии сжалось. Ботари недоумевающе посмотрел на свои руки, словно вдруг забыл, чем был занят, и принялся еще более решительно водить лезвием, зашипевшим на точиле, как вода на углях. - Может... Кли принесет новости, когда вернется, - дрожащим голосом выговорила Корделия. - Может, принесет, - с сомнением отозвалась Соня. В назначенный срок, вечером седьмого дня, на вырубке показался старый почтальон на гнедой лошадке. За ним ехал Эстергази. Он тоже был одет по-горски и сидел на худой некрасивой лошаденке, а не на одном из откормленных и ухоженных графских коней. Поставив лошадей в сарай, оба пошли ужинать. Поев, они придвинули стулья к сложенному из камней очагу и начали рассказывать. Грегор тоже слушал беседу взрослых, примостившись у ног Корделии. - Поскольку Фордариан значительно расширил район поисков, - начал Эстергази, - граф Петер с лордом Форкосиганом решили, что императору пока лучше всего оставаться в горах. Чем больше распылены силы противника, тем меньше у них шансов обнаружить Грегора. - Люди Фордариана по-прежнему блуждают по пещерам, - вставил Кли. -Туда перебросили еще человек двести. Но как только они соберут всех потерявшихся, то уйдут оттуда - я слышал, что миледи они уже там найти не надеются. Завтра, ваше величество, - теперь старик обращался прямо к Грегору, - охранник Эстергази отвезет вас в новое место, очень похожее на это. Там у вас понарошку будет новое имя. А охранник Эстергази будет понарошку вашим па. Как вы думаете, у вас получится такая игра? Грегор покрепче ухватился за юбку Корделии: - А леди Форкосиган будет понарошку моей ма? - Мы отвезем леди Форкосиган к лорду Форкосигану на базу Тейнери. -Увидев, что мальчик забеспокоился, Кли добавил: - Там, куда вы едете, есть пони. И козы. Леди, которая там живет, поучит вас доить коз. Грегор все еще смотрел неуверенно, но спорить не стал, хотя на следующее утро, когда его посадили в седло позади слуги, вид у императора был разнесчастный. - Берегите его, Эстергази, - попросила Корделия. - Он - мой император, миледи. Я приносил ему присягу. - Но он ведь маленький мальчик, не забывайте об этом. А титулы -это... Просто мираж, который у вас всех засел в голове. Давайте так: вы будете охранять императора ради графа Петера - но заботьтесь о ребенке по имени Грегор ради меня, ладно? Эстергази встретил ее взгляд, и голос его смягчился: - Моему младшему четыре, миледи. Значит, он понимает. Корделия вздохнула. - У вас... Не было известий из столицы? О вашей семье? - Пока нет, - безрадостно ответил Эстергази. - Я буду начеку. Сделаю, что смогу. - Спасибо. Он кивнул ей - не как подданный своей госпоже, а как один родитель другому. Слов больше не требовалось. Ботари вернулся в дом собрать немногочисленные пожитки. Корделия подошла к самому стремени Кли: - Майор, Соня слышала, будто люди Фордариана арестовали мистрис Хисопи. Ботари платил ей, чтобы она присматривала за его маленькой дочерью. Вы не знаете - девочку они взяли? Кли понизил голос: - Все было наоборот. Они пришли за малышкой, а Карла Хисопи подняла шум. Тогда они взяли и ее, хотя ее самой в списке не было. - Вы не знаете, куда их отвезли? Он покачал головой. - Куда-то в Форбарр-Султан. Возможно, разведка вашего мужа уже установила, куда именно. - Вы еще не сказали сержанту насчет девочки? - Его товарищ-охранник сказал ему вчера вечером. - А! Грегор оглядывался на нее до тех пор, пока стволы деревьев не скрыли их из вида. Три дня муж Сони вел их по горам: Ботари шел пешком, ведя в поводу костлявую горскую лошадку, на которой ехала Корделия, подложив вместо седла сложенную овчину. На третий день они вышли к домику, где их ждал худой парнишка. Он провел беглецов в сарай - а там, о чудо, стоял старенький обшарпанный флайер! На заднее сиденье загрузили Корделию и шесть бидонов с кленовым сиропом. Ботари молча пожал руку проводнику, тот сел на лошадь и исчез в лесу. Поколдовав над двигателем, парнишка уговорил флайер подняться в воздух. Чуть не касаясь вершин деревьев, они летели над лощинами и кряжами к покрытому снегом горному хребту, а потом спустились вдоль него вниз, покинув пределы Провинции Форкосиганов. В сумерках они оказались у небольшого городка, где проходила ярмарка. Парнишка посадил флайер прямо на улице, и Корделия с Ботари помогли перенести его хлюпающий товар в небольшую бакалейную лавку. Там он обменял сироп на кофе, муку, мыло и аккумуляторы. Вернувшись к флайеру, они обнаружили, что позади него остановился потрепанный фургончик. Парнишка обменялся кивками с водителем, тот вернулся в кабину и открыл перед Ботари и Корделией дверцу кузова. Внутри громоздились мешки с капустой. Подушки из них получались плохие, и как ни старался Ботари устроить Корделию поудобнее, когда грузовик покатил по невероятно разбитым дорогам, толку от этого было мало, - оставив бесплодные усилия, сержант сел, облокотившись о стенку кузова, и принялся водить лезвием своего ножа по самодельному ремню, который он смастерил, выпросив у Сони немного кожи. Через четыре часа наблюдения за ним Корделия готова была завязать разговор с кочанами. Но вот фургон резко затормозил и остановился. Дверь скользнула в сторону, и они вышли наружу - Ботари впереди, Корделия следом, -оказавшись посредине неизвестности: на покрытой гравием дороге, вдоль которой шла канава, в темноте, в сельской местности, в незнакомом районе, неизвестно на чьей стороне находящемся. - Вас подберут у отметки 96-й километр, - сообщил водитель, указывая на что-то белое, показавшееся им выкрашенной скалой. - Когда? - с отчаянием спросила Корделия. "И если уж на то пошло, то кто?" - Не знаю. Водитель забрался в грузовик и газанул, брызнув гравием из-под колес. Можно было подумать, что за ним уже гонятся. Корделия уселась на камень, гадая, представители какой из противоборствующих сторон первыми появятся из темноты и каким образом их можно будет отличить друг от друга. Шло время, и она начала склоняться к еще более унылому варианту: их вообще никто не заберет. Но тут с ночного неба спикировал затемненный флайер; двигатели его работали бесшумно, и это производило зловещее впечатление. Он опустился на дорогу почти рядом с ними. Заскрипел гравий. Ботари пригнулся, сжав в руке нож. Но человек, неловко вылезший с пассажирского сиденья, оказался лейтенантом Куделкой. - Миледи? - неуверенно окликнул он. - Сержант? Корделия счастливо охнула, узнав в светловолосом пилоте Друшикко. "Мой дом - это не здание, это люди, сэр..." Поддерживаемая с двух сторон под локти, Корделия блаженно рухнула на мягкое заднее сиденье. Друшикко подозрительно покосилась на Ботари, сморщила носик и спросила: - У вас все в порядке, миледи? - Лучше, чем я ожидала, честное слово. Летим, летим. Плавно закрылся колпак кабины, и флайер взлетел. Заработала вентиляция, прогоняя отфильтрованный воздух. На пульте управления мигали разноцветные огоньки, бросая отсветы на лица Друшикко и Куделки. Корделия глянула через плечо Друшикко на показания приборов, потом посмотрела наружу. Да, их действительно окружили темные тени - военные флайеры сопровождения. Ботари тоже их заметил и одобрительно кивнул. Напряженность его стала спадать. - Приятно видеть вас обоих... - некоторая напряженность их поз удержала Корделию от того, чтобы добавить "вместе". - Насколько я понимаю, подозрение в сознательной порче комм-устройства с тебя снято? - В тот же день, как только у нас появилась возможность остановиться и допросить с суперпентоталом того капрала-охранника, миледи, - ответила Друшикко. - Ему не хватило решимости покончить с собой до допроса. - Он оказался предателем? - Да, - ответил Куделка. - Намеревался присоединиться к людям Фордариана, когда они приедут за нами. Его завербовали несколько месяцев тому назад. - Это объясняет проколы системы безопасности. Или не объясняет? - Смотря какие. Например, он сообщил, какой маршрут мы выберем в тот день, когда в нас швырнули автоматическую гранату. - Так за этим стоял Фордариан! - Это доказано. Но, похоже, про солтоксин охранник ничего не знал. Мы все из него вытрясли. Сам-то он не был заговорщиком, просто подручный. "Неприятная ассоциация, но..." - Иллиан еще не появился? - Пока нет. Адмирал Форкосиган надеется, что командор скрывается в столице, если только его не убили в первый день. - Гм... Вам, наверное, будет приятно узнать, что Грегор в безопасности... Куделка поднял руку, прерывая ее: - Извините, миледи. Приказ адмирала: вы с сержантом не докладываете об императоре никому, кроме графа Петера или его самого. - Хорошо. Чертов суперпентотал. Как Эйрел? - Он здоров, миледи. Приказал ввести вас в курс текущих событий... "Шли бы эти текущий события... Как мой малыш?" Увы, все так тесно переплелось. - ... И ответить на все ваши вопросы. "Прекрасно". - Как наш малыш? Пе... Майлз? - Ничего плохого пока не слышно, миледи. - Что это значит? - Это значит, что мы ничего не знаем, - мрачно вставила Друшикко. Куделка кинул на нее укоризненный взгляд, в ответ на который она только пожала плечом. - Отсутствие новостей - хорошие новости, - продолжал лейтенант. -Хотя, конечно, столица в руках Фордариана... - И, следовательно, госпиталь тоже. Да... - сказала Корделия. - Но он периодически объявляет имена Заложников, и в этих списках не было упоминания о... О вашем ребенке. Адмирал считает, что Фордариан просто ничего не знает о том репликаторе, да и вообще не догадывается, что ваш малыш выжил. - Пока не знает, - резко добавила Корделия. - Пока, - неохотно признал Куделка. - Ладно. Продолжай. - В целом ситуация не настолько плоха, как мы боялись. Фордариан удерживает Форбарр-Султан, собственную провинцию и провинцию Форкосиганов, но только пятеро графов объявили себя его сторонниками. Примерно тридцать графов оказались в столице, и мы, конечно, не можем судить об их истинной позиции, пока Фордариан держит их на мушке. Остальные подтвердили присягу, данную милорду регенту. Двое еще колеблются: у одного родственники в столице, а другой, по-видимому, чертовски боится, что его владения станут полем битвы. - А силы космического базирования? - Я как раз собирался перейти к ним. Примерно половина их снабжения идет через космопорты провинции Фордариана. Они все еще тянут, надеются, что ситуация прояснится и без их вмешательства. Но они отказались открыто поддержать Фордариана. Наступило равновесие, и тот, кому удастся его нарушить первым, создаст лавину. Адмирал Форкосиган выглядит вполне уверенным в победе. - По тону лейтенанта Корделия не смогла понять, разделяет ли он уверенность Эйрела. - Но он ведь должен поддерживать боевой дух... Он говорит, что Фордариан уже проиграл в тот час, когда Негри удалось вывезти из столицы Грегора. И теперь, мол, надо просто выждать, чтобы свести потери к минимуму. Но у Фордариана - принцесса Карин. - Как раз одна из тех потерь, которых Эйрелу хотелось бы избежать. С ней все в порядке? Обращаются с ней хорошо? - Насколько нам известно, да. Кажется, она находится под домашним арестом в императорском дворце. И туда же отвезли нескольких самых важных заложников. - Ясно. - Корделия попыталась незаметно разглядеть в полутемной кабине выражение лица Ботари, но, похоже, оно не изменилось. Она ждала, когда он спросит об Элен, но сержант упорно молчал. Помирились ли Ку и Дру? Разговаривают они довольно-таки сдержанно и только на служебные темы. Чувствовалось, что раны еще не зажили, даже если и были принесены какие-то извинения. Тайное обожание и готовность верить исчезли из голубых глаз, которые время от времени отрывались от пульта управления и обращались на лейтенанта, сидевшего в соседнем кресле. Впереди на земле показалась беспорядочная россыпь огней - небольшой городок, - а за ним сверкающий геометрический узор военного космопорта. Заходя на посадку, Дру несколько раз обменивалась паролями с многочисленными постами. Сразу же после приземления их окружили охранники и быстро отвели к лифтовой шахте. Спустившись вниз, они прошли по наклонному коридору и, миновав еще одну шахту, оказались за взрывозащитными дверями. База Тейнери включала в себя подземный командный пункт. Добро пожаловать в бункер! Корделия затрепетала, почуяв что-то до боли родное и знакомое, от чего растерянность и тоска на время отступили. В Колонии Бета внутреннее убранство было совсем другое, не то, что эти голые коридоры, но все же можно было представить себе, что она спускается на какой-то служебный уровень подземного бетанского города, надежный и прохладный... "Я хочу домой". В коридоре беседовали трое офицеров в зеленой военной форме. Одним из них был Эйрел. Он увидел ее. - Спасибо, вы свободны, джентльмены, - заявил он посередине чьей-то фразы и тут же, опомнившись, добавил: - Мы продолжим разговор чуть позже. Но его собеседники задержались, чтобы поглазеть на встречу. Форкосиган выглядел больше чем просто усталым. Ее сердце ныло от желания взглянуть на него, и все же... "Я приехала к тебе, а попала вот сюда. Не на Барраяр моих надежд, а на Барраяр моих кошмаров". С долгим вздохом он крепко обнял ее. "Это хорошо. Пускай весь этот мир убирается прочь". Но когда Корделия подняла голову, она увидела, что мир никуда не делся, а по-прежнему дожидается ее мужа в лице семерых зрителей - и у каждого срочное дело. Эйрел чуть отстранил ее и тревожно осмотрел с ног до головы. - Ты ужасно выглядишь, милый капитан. По крайней мере у него хватило вежливости не сказать: "Ты ужасно пахнешь". - Ванна все поправит. - Я не об этом. Прежде всего ты отправишься в лазарет. Обернувшись, он увидел сержанта Ботари. - Сэр, я должен явиться к милорду графу, - сказал Ботари. - Отца здесь нет. Он отправился с дипломатической миссией к кое-кому из своих старых приятелей. А ну-ка, Ку, займись Ботари. Устрой ему жилье, талоны на еду, пропуска и одежду. Я выслушаю ваш доклад, сержант, как только позабочусь о Корделии. - Да, сэр. И Куделка увел сержанта. - Ботари превзошел сам себя, - призналась Корделия. - Нет... Я не так выразилась. Ботари был самим собой, и мне не следовало удивляться. Без него мы бы пропали. Эйрел кивнул, чуть улыбаясь. - Я так и думал, что он сумеет о тебе позаботиться. - Да еще как. Друшикко, тут же занявшая свое обычное место у локтя Корделии, с сомнением покачала головой. - Что-нибудь слышно об Иллиане? - спросила Корделия. - До сих пор ничего. Ку ввел тебя в курс дела? - Приблизительно. Думаю, с меня пока хватит. Наверное, о Форпатрилах тоже ничего не известно? Он с сожалением покачал головой. - Но их нет и в списках заложников. Скорей всего, они прячутся в городе. У Фордариана утечка информации, как из дырявого ведра - если бы кого-нибудь важного арестовали, мы бы моментально об этом услышали. Вот только гадаю, не текут ли точно так же и наши секреты. С этими чертовыми гражданскими заварухами всегда так: у каждого найдется брат... Из дальнего конца коридора донесся громкий оклик: - Сэр! Сэр! Только Корделия почувствовала, как вздрогнул Эйрел: рука, поддерживавшая ее под локоть, резко дернулась. Дежурный подвел к ним высокого офицера в черной полевой форме. - Вот вы где, сэр. Полковник Герул прибыл из Мариграда. - А, хорошо. Мне надо сейчас же с ним переговорить... - Форкосиган поспешно осмотрелся, на глаза ему попала Друшикко. - Дру, пожалуйста, проводи Корделию в лазарет. Покажи ее врачу, найди ей... Найди ей все. Этот полковник явно не был штабной канцелярской крысой. Его полевая форма была измята и в грязи, а исходивший от нее запах гари чувствовался даже на расстоянии. Лицо полковника избороздили усталые морщины. Но вид у него был мрачный и решительный, а не побитый. - Бои в Мариграде идут за каждый дом, адмирал, - доложил он без предисловий. Форкосиган поморщился. - Это мы пока оставим. Пройдемте со мной в штаб... Что у вас с рукой, полковник? На черном рукаве офицера белела широкая повязка с нашитой на ней коричневой полосой. - Опознавательный знак, сэр. Мы не видели, в кого стреляем в ближнем бою. Люди Фордариана надели красные с желтым - наверное, самое близкое сочетание к коричневому и золотому. А это должно обозначать коричневое с серебром - цвета Форкосиганов. - Этого я и боялся. - В голосе адмирала звучали жесткие нотки. -Снимите это. Сожгите. И передайте мой приказ войскам. У вас есть мундиры, полковник, - их вы получили от императора. За него вы и сражаетесь. Пусть свою форму меняют предатели. Полковник сперва удивился, но секунду спустя до него дошло. Он поспешно сорвал повязку и спрятал ее в карман. - Слушаюсь, сэр. Эйрел с видимым усилием заставил себя отпустить руку Корделии. - Увидимся дома, милая. Попозже. Если так и дальше пойдет, то это попозже наступит через несколько дней. Корделия беспомощно покачала головой, проводила взглядом удаляющегося мужа и пошла вслед за Друшикко по лабиринтам базы Тейнери. Нет худа без добра - оставшись наедине со своей верной телохранительницей, она сочла себя вправе отменить распоряжение Форкосигана и прежде всего отправилась в душевую. После ванны ее ждал приятный сюрприз: в шкафу висело с полдюжины новых нарядов, носивших на себе печать вкуса Друшикко. История болезни Корделии осталась на вражеской территории, в Форбарр-Султане. Врач покачал головой и вызвал на мониторе чистый бланк. - Простите, леди Форкосиган, вам придется рассказать все с самого начала. Пожалуйста, не сердитесь. Если я правильно понял, у вас были какие-то неприятности по женской части? "Нет, большинство моих неприятностей были связаны с мужчинами". Корделия прикусила язык. - Я перенесла пересадку плаценты... Так, посмотрим... Три плюс... -ей пришлось считать по пальцам, - пять недель тому назад. - Извините, что вы перенесли? - Роды с помощью хирургической операции. Потом было осложнение. - Ясно. Пять недель после родов. - Он сделал какую-то пометку. - На что жалуетесь сейчас? "Мне не нравится Барраяр, я хочу домой, мой свекор хочет убить моего ребенка, половина моих друзей прячутся, спасая свою жизнь, я не могу и пяти минут побыть с мужем, которого все вы рвете на части, у меня болят ноги, голова, душа..." Все это ни к чему. Доктору ведь требуется что-то конкретное, что-то такое, что можно вписать в соответствующую графу... - На усталость, - выговорила наконец Корделия. - А! - врач оживился и внес ее ответ в историю болезни. -Послеродовая усталость. Это нормально. - Он бодро посмотрел на нее. - Леди Форкосиган, вы не думали о том, чтобы начать понемногу делать зарядку?

Глава 14

- Кто же поддерживает Фордариана? - негодующе спросила Корделия у Эйрела. - Я уже месяц бегаю от его людей, а видела их только в зеркале заднего обзора. Врага надо знать в лицо... Ну и так далее. Где он без конца вербует новых головорезов? - Ну, совсем не без конца, - Эйрел чуть улыбнулся и зачерпнул еще ложку рагу. Они были - о чудо! - вдвоем, в тесной подземной офицерской квартирке. Ординарец принес ужин. Когда он расставил тарелки, адмирал, к великому облегчению Корделии, выпроводил услужливого подчиненного, сказав: - Спасибо, капрал, больше ничего не нужно. Проглотив кусок, он продолжил: - Кто они? В основном - солдаты, те, чей офицер перешел на сторону Фордариана и кому не хватило смелости, а то и ума либо пристрелить офицера, либо дезертировать из своей части и явиться в другую. Ведь им с детства внушают повиновение начальству. "Когда дела плохи, держись своей части" - это в них вбивалось каждый день. И когда офицер ведет их на предательство, они цепляются за товарищей еще сильнее. Кроме того, - Эйрел печально усмехнулся, - предательством это назовут лишь в том случае, если Фордариан проиграет. - А он проигрывает? - Пока я жив и защищаю Грегора, Фордариан выиграть не может. Сейчас он приписывают мне все преступления, какие только может придумать. Наименее дикая из его выдумок - будто я прикончил Грегора, чтобы заполучить императорскую корону. Это уловка, он надеется таким образам выманить мальчика. Он знает, что здесь его нет, иначе уже давно скинул бы на нас атомную бомбу. Корделия поморщилась. - Так он хочет захватить Грегора или убить его? - Убить только в том случае, если не сможет захватить. Когда настанет время, я предъявлю всей планете живого и невредимого внука Эзара Форбарры. - А почему не прямо сейчас? Форкосиган откинулся на стуле, устало вздохнул и отодвинул тарелку. - Потому что мне небезразлично, какую часть сил Фордариана удастся перетянуть на нашу сторону до решительного момента. Я не хочу ознаменовать второй год регентства четырьмя тысячами казней. Всем нижним чинам можно будет объявить амнистию - на том основании, что присяга обязывала их повиноваться своим офицерам, но мне хотелось бы спасти и как можно больше командиров. Пять графов и Фордариан уже обречены - для них надежды нет. Будь он проклят! Затеять такое... - Чем же заняты его войска? Или у вас война по принципу "кто кого пересидит"? - Не совсем. Он тратит массу времени - своего и моего, пытаясь занять несколько бесполезных укреплений - например, склады в Мариграде. Мы всячески идем ему навстречу. Это отвлекает командиров Фордариана от действительно важных объектов - от космических баз. Эх, будь сейчас со мной Канзиан! - Твоя разведка еще его не нашла? Адмирал Канзиан, кумир всей барраярской армии, был одним из двух людей, кого Форкосиган считал более талантливыми стратегами, чем он сам. Канзиан специализировался на операциях в дальнем космосе, и кадровые офицеры военного флота доверяли ему больше, чем кому бы то ни было. "Уж к его-то сапогам конский навоз не прилип", - сказал как-то раз о нем Куделка, очень насмешив Корделию. - Нет, но у Фордариана его тоже нет. Он исчез. Молю Бога, чтобы он не попал в какую-нибудь глупую перестрелку и не лежал сейчас неопознанным в морге. Какая была бы потеря! - Может, нам лучше обосноваться на околопланетной орбите? Поднимемся в космос, и оттуда ты обратишься к капитанам крейсеров... - А зачем бы я еще стал удерживать базу Тейнери? Я взвесил все "за" и "против" размещения полевого штаба на борту корабля - и пришел к выводу, что еще не время: такой маневр может быть истолкован как шаг к бегству. Бегство. Какая соблазнительная мысль. Далеко-далеко, как можно дальше от всего этого безумия, пока оно не превратится всего лишь в проходную заметку в сводке новостей. Но... Убежать от Эйрела? Она всмотрелась в него: он сидел на диване, глядя на остатки ужина и не видя их. Усталый немолодой мужчина в зеленом мундире и даже не особенно привлекательный (если не обращать внимания на его зоркие серые глаза). "Если ты хотела счастья, тебе следовало полюбить счастливого человека. Так нет же - польстилась на захватывающую красоту боли..." "И будет двое одна плоть"... Насколько буквальным оказалось это древнее высказывание! Один кусочек плоти, заключенный в маточный репликатор на территории противника, соединил их, превратив в подобие сиамских близнецов. А если маленького Майлза не станет? Эта связь разорвется? - Что... Что мы предпринимаем в отношении заложников, оставшихся в руках Фордариана? Он вздохнул: - Вот это - самое сложное. Даже лишившись сторонников - чего мы планомерно добиваемся, - Фордариан все еще будет удерживать свыше двадцати графов и Карин. И несколько сотен менее важных персон. - Таких, как Элен? - Да. И сам город Форбарр-Султан, если уж на то пошло. Он может под конец пригрозить, что разнесет всю столицу в атомную пыль, если ему не позволят улететь с планеты. Я пока обдумываю варианты соглашения. А потом можно будет организовать его убийство. Оставить Фордариана в живых нельзя - это было бы предательством по отношению к тем, кто уже погиб из-за того, что сохранил верность мне... Какой поминальный костер успокоит эти души? Нет! Так что мы разрабатываем операции по освобождению заложников. Но сейчас - не время. Когда Фордариан увидит, что остался один, он запаникует. А пока надо ждать. Но я скорее пожертвую заложниками, чем позволю Фордариану победить. Он опять смотрел куда-то в пустоту. - Даже принцессой Карин? "Всеми заложниками? Даже самым маленьким?" - Даже ею. Она - фор. Она поймет. - Лучшее доказательство того, что я - не фор, - мрачно сказала Корделия. - Я совершенно не понимаю этого... Театрализованного безумия. По-моему, вам надо лечиться - всем до одного. Он чуть улыбнулся: - Как ты думаешь, не согласится ли Колония Бета прислать нам батальон психиатров - в качестве гуманитарной помощи? Может, среди них окажется и тот, с которым ты тогда не сошлась во мнениях? Корделия фыркнула; мысль об экстренном психиатрическом вмешательстве показалась ей заманчивой. История Барраяра была не лишена своеобразной трагической красоты - но абстрактно, на расстоянии. При близком же рассмотрении выпирала глупость происходящего: все распадалось на разрозненные кусочки, как мозаика. Поколебавшись, Корделия спросила: - Мы ведем вокруг заложников какую-нибудь игру? Она и сама не знала, хочется ли ей услышать ответ. Форкосиган покачал головой: - Нет. Это было труднее всего: всю эту неделю смотреть в глаза мужчинам, у которых в столице остались жены и дети, и говорить "нет". - Он аккуратно уложил нож и вилку на поднос и задумчиво добавил: - На все надо смотреть шире. Пока что это не революция, а просто дворцовый переворот. Население к нему равнодушно или по крайней мере соблюдает нейтралитет. Фордариан обращает свои призывы к консерваторам - старым форам, военным. Но, как и положено графу, считать он не умеет. А между тем с каждым выпуском училищ и школ растет число образованных людей из простонародья, и скоро они составят большинство. Я хочу дать этому большинству какой-то способ отличать героев от негодяев - не по повязкам же на рукавах в самом деле! Убеждение - гораздо более мощная сила, чем думает Фордариан. Как это сказал на Земле какой-то генерал? Дух относится к телу как три к одному? А, Наполеон, вот кто это был. Жаль только, что сам он этому не следовал. Для данной войны я бы оценил это соотношение как пять к одному. - Но как насчет тел? Ваши силы примерно равны? Форкосиган пожал плечами. - У нас обоих достаточно оружия, чтобы уничтожить весь Барраяр. Не в том дело. Оружие в руках у людей, а на моей стороне закон, и это огромное преимущество. Вот почему Фордариан пытается подорвать эту законность вымыслами, будто я убил Грегора. И я намерен уличить его во лжи. Корделия содрогнулась. - Знаешь, мне не хотелось бы оказаться в стане Фордариана. - Ну, есть еще варианты, при которых он смог бы победить. И все они связаны с моей смертью. Если не будет меня - регента, освященного волей покойного Эзара, то у Фордариана прав окажется не меньше, чем у любого другого. Если бы ему удалось убить меня и заполучить Грегора - или наоборот, - то его власть приобрела бы видимость законности. До следующего мятежа, за которым потянется бесконечная вереница восстаний и гражданских войн... - Форкосиган сощурился, словно всматриваясь в свои видения. - Эта мысль преследует меня как кошмар: если мы проиграем, война не прекратится, пока не придет новый Дорка Форбарра Справедливый, чтобы положить конец еще одному Кровавому Столетию. Честно говоря, я не вижу в моем поколении человека такого масштаба. "Посмотри в зеркало", - невесело подумала Корделия. - А, так вот почему ты настаивал, чтобы я побывала у врача! -поддразнила она Эйрела в ту ночь. После того как Корделия рассеяла кое-какие заблуждения врача, он тщательно осмотрел ее, заменил физзарядку отдыхом и разрешил ей возобновить супружеские отношения - хотя и с некоторой осторожностью. Эйрел в ответ только усмехнулся и начал ласкать ее так, словно она была сделана из тончайшего стекла. Судя по всему, он уже оправился после солтоксина. Спал он как убитый, пока на рассвете его не разбудил сигнал комм-устройства. Наверное, подчиненные договорились не тревожить командира раньше. Корделия представила себе, как кто-нибудь из штабных говорит лейтенанту Куделке: "Ладно, пусть старик с женой повозится, может, поспокойнее станет..." Но все же отвратительный туман усталости этим утром развеялся быстрее. А еще через день в сопровождении Друшикко Корделия уже обследовала свое новое жилище. В гимнастическом зале они наткнулись на сержанта Ботари. Граф Петер еще не вернулся, так что после доклада адмиралу Ботари остался без дела. - Надо поддерживать форму, - коротко объяснил он. - А спите вы нормально? - осторожно спросила Корделия. - Пока удается, - ответил сержант и вернулся к тренажерам. Он занимался настойчиво, до изнеможения, и видно было, что цель этой изматывающей тренировки - не нарастить мускулы, а убить время и отогнать тревожные мысли. Корделия мысленно пожелала ему успеха. Подробности о ходе военных действий она узнавала от Эйрела, от Ку и из прошедших цензуру новостей. Кто из графов выступил, а кто находится в заложниках, какие части присоединились к какой стороне, где шли бои, каковы потери, кто из командиров остался верен присяге... Бесполезное знание. Корделия поняла, что интересуется всем этим, чтобы отвлечься от ужасов - прошлых и будущих, которые она не в силах предотвратить. Своего рода интеллектуальный вариант бесконечного бега Ботари. Только помогает еще меньше. Все-таки насколько приятнее читать военную историю с некоторым удалением во времени - скажем, век или два спустя. Она представила себе, как некий археолог из будущего направляет на нее временной телескоп - и состроила ему рожу. Только сейчас ей пришло в голову, что истории войн, которые она любила читать, не освещали самого важного: в них ничего не говорилось о судьбе младенцев... На третий день она столкнулась в коридоре с чрезвычайно взволнованным Куделкой. - Что случилось, Ку? - Иллиан здесь. И привез с собой адмирала Канзиана! Корделия поспешила за ним в штаб. Друшикко пришлось даже прибавить шагу - чтобы не отстать. Эйрел сидел за столом и, сплетя пальцы, внимательно слушал, а командор Иллиан сидел на столе, покачивая ногой в такт своим словам. Сквозь повязку на руке Иллиана сочилось что-то желтое. Он был бледен, грязен, но глаза его горели торжеством и чуть лихорадочным возбуждением. На нем была гражданская одежда, выглядевшая так, словно Иллиан украл ее из корзины с грязным бельем, а потом выкупался в болоте. Рядом с Иллианом сидел человек постарше. Ординарец как раз подал ему стакан, в котором, как поняла Корделия, был фруктовый напиток, обогащенный солями для поддержания истощенного организма. Он послушно пригубил и поморщился, словно предпочел бы что-то покрепче, например бренди. Низкорослый, толстый, с лысиной, окруженной венчиком седых волос, адмирал Канзиан выглядел совсем не по-военному. Он походил на доброго дедушку - но при условии, что ваш дедушка университетский профессор. В его глазах светился ум. Спокойная властность манер ничуть не пострадала из-за того, что сейчас на нем был не адмиральский мундир, а гражданская рубашка и брюки, извлеченные, вероятно, из той же корзины с грязным бельем, что и костюм Иллиана. Иллиан говорил: - ... А следующую ночь мы провели в подвале. Отряд Фордариана наутро вернулся, но... Миледи! - Саймон, адмирал! Я так рада видеть вас обоих! Канзиан попытался было встать, но все единодушно замахали на него руками, и он только недоумевающе улыбнулся. Форкосиган знаком пригласил Корделию сесть рядом с собой. Иллиан поспешил закончить свой рассказ. Его эпопея отчасти напоминала похождения Корделии, но в более сложной обстановке захваченной столицы. Канзиан время от времени кивал, подтверждая слова командора. - Прекрасно, Саймон, - подытожил Форкосиган. - Просто превосходно. Иллиан улыбнулся: - Я так и подумал, что вам понравится, сэр. Форкосиган повернулся к Канзиану: - Как только вы передохнете, мне хотелось бы ознакомить вас с положением дел. - Спасибо, милорд. У меня не было никакой информации, кроме той, что официально подавалась Фордарианом, с того момента, как я вырвался из Главного штаба. Хотя из того, что мы видели, можно было понять немало. Кстати, позвольте похвалить вашу тактику выжидания. Пока все хорошо. Но критический момент уже близок. - Я тоже так полагаю, сэр. - А что поделывает Весельчак Нолли на Первой туннельной станции? - Не отвечает на вызовы. На прошлой неделе его подчиненные выдали целую коллекцию отговорок, одна другой несуразнее. А теперь, судя по всему, их изобретательность истощилась. - Ха. Могу себе представить. Я уверен, что из-за событий последнего времени его колит разыгрался не на шутку. Держу пари, его "недомогание" -не совсем выдумка. Думаю, мне следует начать с личного разговора с адмиралом Ноллисом - с глазу на глаз. - Я был бы вам весьма признателен, сэр. - Мы обсудим фактор времени. И недостатки потенциального командующего, который весь план кампании основывает на политическом убийстве, а потом не может его осуществить. - Канзиан осуждающе нахмурился. - Неразумно строить всю войну на одном событии. У Фордариана всегда была склонность идти ва-банк. Корделия поймала взгляд Иллиана и негромко спросила: - Саймон, пока вы были в Форбарр-Султане, вам не удалось что-нибудь узнать о госпитале? О лаборатории Ваагена и Генри? "О моем малыше?" Он с сожалением покачал головой: - Нет, миледи. - И в свою очередь посмотрел на Форкосигана. - Милорд, правда ли, что капитан Негри погиб? До нас доходили только слухи да пропагандистские передачи Фордариана. Я думал, может, это просто блеф. - Негри погиб. Увы, но это правда. Иллиан выпрямился: - И император тоже? - Грегор здоров и в безопасности. Иллиан снова обмяк: - Слава Богу. Где он? - Не здесь, - сухо ответил Форкосиган. - О! Конечно, сэр. Извините. - После того как вы побываете в лазарете и примете душ, я попрошу вас, не откладывая, заняться наведением порядка в вашем хозяйстве, -продолжил Форкосиган. - Я хочу точно знать, как все-таки служба безопасности проморгала мятеж Фордариана. Не хотелось бы говорить дурно о мертвых - и, видит Бог, Негри заплатил за свои ошибки, - но прежняя система руководства кадрами нуждается в реорганизации. Каждое звено в цепочке, каждого человека, необходимо оценить заново и лишь потом воссоздать всю цепь. Это будет вашим первым поручением в качестве главы Имперской службы безопасности, капитан Иллиан. Иллиан, и без того серый от усталости, теперь позеленел. - Сэр! Вы хотите, чтобы я занял место Негри?! - Только сначала устройте там хорошую уборку, - сухо посоветовал Форкосиган. - И побыстрее, будьте любезны. Я не могу вернуть императора, пока служба безопасности не будет в состоянии его охранять. - Слушаюсь, сэр, - еле слышно отозвался Иллиан. Канзиан тяжело поднялся из-за стола, отстранив пытавшегося помочь штабиста, Эйрел под столом пожал Корделии руку и удалился в обществе тех, кто должен был составить теперь ядро Главного штаба. В дверях Ку обернулся к Корделии и прошептал: - Дела пошли на лад, правда? Она в ответ невесело улыбнулась. В голове у нее снова и снова звучали слова Форкосигана: "Когда Фордариан останется один, он запаникует..." К концу недели ручеек беглецов, стекавшихся к базе Тейнери, превратился в широкий поток. После появления Канзиана больше всего шума наделало прибытие премьер-министра Фортелы, удравшего из-под домашнего ареста. Он явился с несколькими израненными охранниками и поведал умопомрачительную историю о подкупах, уловках, погонях и перестрелках. Еще два министра добрались пешком. Настроение войск поднималось с каждым вновь прибывшим, и все ждали действий. Традиционный вопрос, которым обменивались в коридорах, несколько изменился; теперь вместо: "Кто перешел на нашу сторону?" - спрашивали: "Кто перешел на нашу сторону сегодня утром?" Корделия пыталась делать вид, что перемены ее воодушевляют, а свои страхи прятала в душе. По совету врача она подолгу отдыхала, но вскоре почувствовала такой прилив энергии, что впору было начать колотить кулаками в стенки. Она попробовала разнообразить свой режим небольшим количеством осторожных приседаний и отжиманий. Сигнал комм-устройства застал ее за размышлениями, не пора ли составить компанию Ботари в гимнастическом зале. На экране возникло встревоженное лицо Куделки. - Миледи, милорд просит вас прийти к нему в комнату номер семь. Он хочет обсудить с вами только что полученное известие. У Корделии оборвалось сердце. - Хорошо. Иду. В комнате номер семь собралось много народу - штабисты, Канзиан и даже премьер-министр Фортела. Обступив комм-устройство, они негромко, но оживленно беседовали. - Корделия, мне хотелось бы узнать твое мнение о последней новости, - произнес Форкосиган, скупо улыбнувшись жене. "Лестно, но..." - Что за новость? - Последнее сообщение Фордариана. Ку, будь добр, пожалуйста, повтори его еще раз. Пропагандистские передачи из столицы обычно служили на базе Тейнери чем-то вроде ежедневного развлечения. На этот раз лица у всех были серьезными. Мятежный граф находился в Синем зале императорского дворца, хорошо известном всем жителям Барраяра. Отсюда, во время своих нечастых публичных выступлений, обращался к подданным император Эзар. Фордариан, в парадном мундире со всеми регалиями, сидел на атласной кушетке рядом с принцессой Карин. На принцессе было строгое черное платье; в ее темных волосах сверкали гребни, усыпанные драгоценными камнями. Фордариан произнес несколько вступительных слов, призывая зрителей к вниманию, и камера переключилась на зал Совета графов в замке Форхартунг. Крупным планом возникло лицо лорда-протектора, сидящего на председательском месте. Камера не показала, стоит ли кто-нибудь рядом с ним, но что-то в том, как он смотрел - чуть в сторону, а не прямо в объектив, - заставило Корделию поместить туда вооруженного человека, а может, и целый взвод. Лорд-протектор взял пластиковый лист и начал: - Я читаю: "В связи с... - Ах, хитрец! - пробормотал Фортела, и Куделка, приостановив запись, спросил: - Извините, господин министр? - Ловко вывернулся - "я читаю"! Он только что публично отмежевался от тех слов, которые сейчас произнесет... В первый раз я этого не заметил. Молодец, Георгос, молодец! - обратился Фортела к застывшей фигуре. -Продолжайте, лейтенант, я не хотел прерывать. Изображение на экране продолжило: - ... Подлым убийством ребенка-императора Грегора Форбарры и предательством узурпатора Форкосигана, Совет графов объявляет бывшего регента низложенным, отстраняет его от власти и ставит его вне закона. Сегодня Совет графов объявляет коммодора графа Вейдла Фордариана премьер-министром и регентом при особе вдовствующей принцессы Карин Форбарра, а также поручает ему сформировать временное правительство, правомочное до того момента, когда будет найден новый наследник, которого утвердят Совет графов и Совет министров в полном составе". Лорд-протектор добавил еще какие-то официальные формулы, а камера тем временем показала зал совета. - Останови, Куделка! - потребовал Фортела. Шевеля губами, он подсчитал присутствующих. - Ха! И одной трети не собрали. Даже отдаленно не напоминает кворум. Кого он надеется обмануть? - Отчаявшийся человек идет на отчаянные меры, - пробормотал Канзиан. По знаку премьер-министра лейтенант снова пустил запись. - Наблюдай за Карин, - сказал Форкосиган Корделии. Камера снова показала графа и принцессу. Фордариан говорил таким слащавым голосом, что Корделия даже не сразу поняла, что словами "личный защитник" Фордариан объявил об их помолвке. Его рука горячо сжала руку Карин, хотя взгляд был по-прежнему устремлен в объектив. Принцесса все так же отстраненно приподняла руку и позволила ему надеть кольцо. Сообщение закончилось торжественной музыкой. Конец. Слава Богу, обошлось без комментариев - видимо, считалось, что простым барраярцам вполне достаточно одного лишь уведомления о свершившемся факте. - Как ты оценишь реакцию принцессы? - спросил Форкосиган. Корделия изумленно подняла брови: - Какую реакцию? Что тут оценивать? Она же ни слова не сказала! - Вот именно. Тебе не кажется, что ее чем-нибудь накачали? Или попросту заставили? - Форкосиган озадаченно уставился на экран, где только что мерцало изображение принцессы. - Она всегда была сдержанна, но такого непонятного поведения я еще не видел. - Прокрути запись еще раз, Ку, - попросила Корделия. - И останови, когда будет крупный план. - Она всмотрелась в застывшее лицо принцессы. -Нет, она не кажется одурманенной. И не косит в сторону, как лорд-протектор. - Вам не кажется, что ей угрожают оружием? - спросил граф Фортела. - А может, ей просто все безразлично, - мрачно подсказала Корделия. - Она согласилась добровольно или ее заставили? - повторил Форкосиган. - Думаю, ни то, ни другое. Она варилась в этой бессмыслице чуть ли не всю свою сознательную жизнь... Чего вы от нее хотите? Она выдержала три года замужества за Зергом, прежде чем вмешался Эзар. Уж она-то знает, когда, и что не следует говорить. - Но согласиться на помолвку с человеком, которого она считает виновным в смерти Грегора... - Да что она может считать? Если она и правда думает, что ее сын погиб - даже если она не верит, что его убил ты, - тогда ей остается думать только о том, чтобы выжить самой. Зачем рисковать жизнью ради какого-то эффектного жеста, если Грегору это не поможет? Чем она, в конце концов, обязана тебе, нам? Насколько она может судить, мы ничего для нее не сделали. Форкосиган поморщился. Корделия продолжала: - Фордариан наверняка ограничивает ее доступ к информации. Возможно, ей кажется, что он вот-вот победит. Она из тех, кто умеет выживать: она пережила и Зерга, и Эзара. Может, она надеется пережить и вас с Фордарианом. Не удивлюсь, если она мечтает о мести - хотя бы о такой, как возможность плюнуть на все ваши могилы. Кто-то из офицеров пробормотал: - Но она же фор. Она не должна была ему уступать. Корделия одарила его ледяной усмешкой. - О, по тому, что говорит барраярская женщина в присутствии мужчины, нельзя узнать, о чем она думает. Честность ведь не вознаграждается, знаете ли. Штабист неуверенно посмотрел на нее. Дру кисло улыбнулась. Форкосиган вздохнул. Куделка моргнул. - Итак, Фордариану надоело ждать, и он назначил себя регентом, - пробормотал Фортела. - И премьер-министром, - напомнил ему Форкосиган. - Да, его понесло. - А почему не императором? - спросил штабист. - Проверяет обстановку, - сказал Канзиан. - Это в сценарии идет позже, - высказал свое мнение Фортела. - Или, возможно, раньше, если мы немного его подтолкнем, -предположил Канзиан. - Последний и роковой шаг. Мы должны подумать, как еще чуть-чуть его испугать. - Осталось недолго, - твердо сказал Форкосиган. Весь остаток дня Корделию преследовало воспоминание о безжизненном лице принцессы. Что думает Карин? И если уж на то пошло, что Карин чувствует? Может, она действительно махнула на все рукой и погрузилась в апатию? Или просто выжидает? А вдруг она все-таки любит Фордариана и присоединилась к нему по собственному выбору, без принуждения? "Если бы я знала, чего она хочет, я бы знала, что она делает. Если бы я знала, что она делает, я бы знала, чего она хочет". В уравнении получалось слишком много неизвестных. "Будь я на месте Карин..." Но правомерна ли такая аналогия? У них немало общего: они примерно одного возраста, и обе - матери сыновей, которым грозит опасность... Вытащив из шкафа уцелевшую сандалию Грегора, Корделия задумалась. "Мама тоже меня схватила, и у нее в руке осталась моя сандалия. Мне надо было получше ее застегнуть..." Да, сейчас разумнее всего довериться своим ощущениям. Кажется, она точно знает, что думает Карин. Когда раздался сигнал комм-устройства - примерно в то же время, что и накануне, - Корделия кинулась к нему со всех ног. Новая передача из столицы, новые сведения, что-то, что поможет разбить эту безумную цепь? Но над пластиной возник не Куделка, а незнакомый офицер со знаками службы безопасности на воротнике. - Леди Форкосиган? - Да... - Говорит майор Сиркодж, начальник караула на главном входе. Полчаса назад сюда явился человек, который утверждает, что бежал из столицы, но отказывается сообщить какие-либо подробности. К сожалению, у него аллергия к суперпентоталу. Он все время просит - даже требует, - чтобы ему позволили переговорить с вами. Но не исключено, что он подослан. У Корделии забилось сердце. Она подалась к комм-устройству, словно пытаясь залезть в него. - А он ничего с собой не принес? - взволнованно спросила она. "Например, большой цилиндрический бак около полуметра высоты со множеством мигающих лампочек и красной надписью: "Верх здесь"? Выглядит чертовски таинственно - любого охранника доведет до припадка..." - Его имя, майор! - Он не принес ничего, кроме того, что на нем надето. Он в плохом состоянии. Его зовут Вааген, капитан Вааген. - Сейчас буду у вас. - Нет, миледи! Этот человек чуть ли не бредит. Он может быть опасен. Я не могу вам позволить... Она предоставила ему говорить с пустой комнатой. Друшикко догнала ее на бегу. Корделия добралась до караульного помещения у главного входа меньше чем за семь минут и остановилась в коридоре немного успокоить дыхание. Утихомирить сердце, готовое выскочить у нее из груди. Спокойнее. Спокойнее. Истерика на службу безопасности не подействует. Высоко подняв голову, она отворила дверь и шагнула через порог. - Скажите майору Сиркоджу, что леди Форкосиган желает его видеть, -сказала она дежурному. Тот ошарашенно поднял брови и послушно наклонился над комм-пультом. После нескольких бесконечных минут ожидания появился Сиркодж. - Я должна видеть капитана Ваагена. - Миледи, он может оказаться опасным, - невозмутимо повторил Сиркодж. - Его могли запрограммировать самым неожиданным образом. Она сделала глубокий вдох: "А не схватить ли Сиркоджа за шиворот -может, тогда он образумится? Нет, не выйдет!" - Могу я по крайней мере увидеть его на экране? Сиркодж задумался. - Ну что ж, это, пожалуй, не опасно. Заодно проверим, тот ли он, за кого себя выдает. Хорошо. Проведя ее в другую комнату, он включил экран. У нее вырвался чуть слышный стон. Запертый в изоляторе Вааген метался от стены к стене. Но кто бы теперь узнал прежнего подтянутого и энергичного исследователя из Императорского госпиталя в этом грязном, изможденном бродяге! Оба глаза Ваагена украшали красно-лиловые синяки, один почти совсем заплыл, а в щелке светилось что-то пугающе алое. - Вызовите к нему врача! По тому, как подскочил Сиркодж, Корделия поняла, что кричит. - Ему оказана первая помощь, - заявил майор. - Мы начнем лечить его, как только он пройдет проверку. - Тогда дайте мне поговорить с ним, - сквозь зубы сказала Корделия. -Дру, немедленно разыщи Эйрела и расскажи ему, что происходит. Друшикко торопливо вышла. Сиркодж недовольно нахмурился, но все же распорядился проводить арестованного к ближайшему комм-пульту. Наконец их соединили. В искаженном лице капитана Ваагена Корделия словно увидела отражение своего собственного состояния. Наконец-то! - Вааген! Что? - Миледи! - вцепившись в край пульта, Вааген подался вперед. Его била дрожь. - Идиоты, дебилы, невежды, тупицы... - Он задохнулся бессильной руганью, потом перевел дух и снова заговорил - быстро и четко, словно ее изображение могло в любую секунду исчезнуть. - Нам уже казалось, что все обойдется. Мы спрятали репликатор в госпитале, и никто там не появлялся. Мы тоже не высовывались, по очереди ночевали в лаборатории. Потом Генри удалось вывезти жену из города, и мы оба поселились в лаборатории. Пытались тайно продолжать лечение. Думали -нас вот-вот вызволят. Ждали перелома хоть в какую-нибудь... Мы уже почти успокоились, но они все-таки пришли. Этой... Нет, вчера. - Он автоматически пригладил волосы, словно пытаясь уловить соответствие между реальным временем и временем кошмаров, когда все часы сходят с ума. - Люди Фордариана. Пришли за репликатором. Мы заперлись в лаборатории, они взломали дверь. Потребовали его. Мы отказались... Отказались говорить, где он, и тогда они начали нас избивать. Генри забили до смерти, словно какого-нибудь уличного бродягу. Ум, образование, талант - все погибло, все разбито каким-то косноязычным дебилом, размахивающим прикладом... По лицу Ваагена бежали слезы. Корделия оцепенела от ужаса. Она уже тысячи раз мысленно проигрывала сцену в лаборатории, но никогда не видела на полу мертвого доктора Генри и избитого до потери сознания Ваагена. - Потом они разгромили лабораторию. Все... Все записи... Все. Вся работа Генри по ожогам... Зачем им это понадобилось? Все пропало... Зачем... Его охрипший от ярости голос сорвался. - Они... Они нашли репликатор? Выбросили его? Она ясно себе это представила: она уже видела это столько раз -выплескивающуюся... - В конце концов нашли. И унесли куда-то. А меня... Меня отпустили, -он помотал головой, словно отказываясь верить собственным словам. - Унесли? - тупо повторила она. "Зачем? Какой смысл брать сложнейшее устройство без тех, кто умеет с ним обращаться?" - И отпустили вас. Чтобы вы пришли к нам, наверное. Рассказать. - Вы правильно поняли, миледи. - Куда, как вы думаете? Куда они его унесли? - Скорее всего, во дворец, - произнес рядом с ней голос Форкосигана. - Всех главных заложников держат именно там. Я сейчас же поручу разведке этим заняться. - Эйрел говорил спокойно, но лицо его было серым. - Похоже, не только мы усиливаем нажим.

Глава 15

Не прошло и двух минут после появления Форкосигана в помещении контрольно-пропускного пункта, как Ваагена уже несли на антигравитационной платформе в операционную, куда срочно вызвали главного травматолога базы. Дальнейшие расспросы пришлось отложить - пусть сначала его подлечат. Форкосиган ушел сообщить новость Иллиану, а Корделия кружила как заведенная по комнате ожидания в лазарете. Друшикко с беспокойством молча наблюдала за ней - значит, достаточно умна, чтобы предлагать бесполезные сейчас утешения. Наконец из операционной вышел травматолог и объявил, что Вааген в сознании и чувствует себя достаточно хорошо, чтобы его можно было коротко - слово "коротко" он подчеркнул - допросить. Вернулся Эйрел в сопровождении Куделки и Иллиана, и все вместе они вошли к Ваагену, лежавшему в окружении капельниц и медтехников. Измученный капитан прибавил еще несколько кошмарных подробностей, но не сообщил ничего, что изменило бы первоначальную картину. Иллиан слушал очень внимательно. - Наши люди во дворце это подтверждают, - доложил он, когда Вааген безнадежно умолк. - Репликатор, судя по всему, принесли вчера и установили где-то неподалеку от апартаментов принцессы. Эта часть дворца охраняется лучше всего. Наши люди не знают, что это такое - думают, это бомба, чтобы взорвать дворец в последнем бою. Вааген хмыкнул, закашлялся и сморщился от боли. - Его кто-нибудь обслуживает? - Корделия задала вопрос, который никому еще не пришел в голову. - Доктор, медтехник - кто-нибудь? Иллиан нахмурился: - Не знаю, миледи. Могу попытаться узнать, но любой дополнительный контакт подвергает наших агентов опасности. - Угу. - Все равно лечение прервано, - пробормотал Вааген, нервно теребя край одеяла. - Пошло ко всем чертям... - Я понимаю, что у вас пропали все записи, но вы могли бы... Продолжать работу и без них? - робко спросила Корделия. - То есть - если бы получили репликатор? Начать с того, на чем остановились? - К тому времени, как мы его получим, начинать придется не с того, на чем остановились. Да и помню я не все. Часть информации погибла вместе с Генри. Корделия сделала глубокий вдох. - Если я не ошибаюсь, у эскобарских переносных репликаторов двухнедельный рабочий цикл. Когда вы в последний раз меняли аккумуляторы и фильтры и добавляли питательный раствор? - Аккумуляторов хватит на несколько месяцев, - поправил ее Вааген. -С фильтрами сложнее. Но быстрее всего подойдет к концу питательный раствор. При таком усиленном обмене плод умрет от голода раньше, чем система отравится продуктами жизнедеятельности. Продукты распада забьют фильтры почти сразу же, как только начнется обмен за счет внутриклеточных запасов. Избегая взгляда Эйрела, она смотрела прямо на Ваагена. И тот, в свою очередь, не отводил от нее взгляда. Лицо капитана выражало боль, но боль -не физическую. - И когда вы с Генри в последний раз обслуживали репликатор? - Четырнадцатого. - Осталось меньше шести дней, - вздрогнув, прошептала Корделия. - Примерно... Примерно так. Какое сегодня число? Вааген растерянно оглядел присутствующих. У Корделии кольнуло сердце - раньше он никогда не казался столь неуверенным в себе. - Временной фактор важен только в том случае, если репликатор брошен без присмотра, - вмешался Эйрел. - Придворный врач, лечивший Карин и Грегора, - разве он не догадается, что необходимо что-то делать? - Сэр, - сказал Иллиан, - врач принцессы был убит во дворце в первый же день. Эта информация поступила ко мне из двух независимых источников -и я должен считать, что это проверенный факт. "Они убьют Майлза просто из-за собственного невежества! - с отчаянием поняла Корделия. - Даже не нарочно". Более того, ее сына может загубить один из тайных доброжелателей - в героической уверенности, что обезвреживает бомбу. Вааген дернулся под одеялом. Эйрел поймал взгляд Корделии и кивнул. - Благодарю вас, капитан Вааген. Вы послужили нам верой и правдой. Сделали гораздо больше, чем требует долг. - К чертовой матери долг... - бормотал Вааген. - Все пошло к черту... Проклятые дебилы... Они вышли, тихо прикрыв дверь. Уже в коридоре, когда Форкосиган отослал Иллиана выполнять его опять увеличившиеся обязанности, Корделия повернулась к мужу: - Что теперь? Губы его плотно сжались, взгляд стал отсутствующим. Наконец он медленно проговорил: - На самом деле ничего не изменилось. Все осталось, как было. - Изменилось. И сильно изменилось. Настолько, насколько велика разница между тем, кто прячется, и тем, кто в плену. Но почему Фордариан ждал так долго? Если раньше он не знал о существовании Майлза, то кто ему донес? Может, Карин, когда решилась принять его сторону? - Возможно, Фордариан просто играет с нами. Не исключено, что он с самого начала держал репликатор про запас - на случай, если понадобится дополнительный рычаг. - Нашего сына. Вот кого он держал в резерве, - поправила Корделия. Она заглянула ему в глаза, мысленно приказывая: "Смотри на меня, Эйрел!" -Говорить надо об этом. Она потянула его по коридору к ближайшей двери - за ней оказался пустой конференц-зал - и включила там свет. Форкосиган послушно уселся за стол; рядом с ним сел Куделка. Она села напротив. "А раньше мы всегда были на одной стороне..." Друшикко заняла свою обычную позицию у нее за спиной. Эйрел настороженно смотрел на нее: - Слушаю тебя, Корделия. - Что у тебя с головой? - спросила она. - На каком мы свете? - Я... Сожалею. Задним числом. Сожалею, что не попытался спасти его раньше. Во дворец проникнуть намного сложнее, чем в госпиталь. И все же... Я не мог поступить иначе. Требуя, чтобы мои подчиненные ждали, дрожа от страха за близких, я не мог рисковать людьми и техникой ради собственного сына. Положение Майлза... Давало мне моральное право требовать от них преданности. Они знали, что я не жду от них и их близких больших жертв, чем те, на которые иду сам. - Но сейчас ситуация изменилась, - возразила Корделия. - Сейчас вы рискуете по-разному. У родственников твоих подчиненных времени сколько угодно. А у Майлза только шесть дней, минус то время, которое мы потратим на споры. Она слышала, как у нее в мозгу тикают часы. Он ничего не ответил. - Эйрел... За все время, что мы с тобой прожили, просила ли я тебя о каком-нибудь одолжении? Как регента? По его губам скользнула печальная улыбка - и исчезла. Теперь его глаза были устремлены на Корделию. - Нет, - прошептал он. Они сидели, напрягшись, подавшись навстречу друг другу. - И вот я тебя прошу. - Сейчас, - отозвался он после долгой паузы, - очень сложный момент. С точки зрения общей ситуации. Мы ведем тайные переговоры с двумя главными командующими Фордариана. Силы космического базирования тоже вот-вот примут решение. Возможно, очень скоро мы сможем накрыть Фордариана без крупного сражения. Корделия на секунду отвлеклась, прикидывая, кто из командующих Форкосигана ведет сейчас такие же тайные переговоры. Время покажет. Время. Форкосиган продолжал: - Если мы завершим эти переговоры так, как я хочу, то сможем вызволить большинство заложников одним внезапным широкомасштабным рейдом. - Широкомасштабный рейд здесь не требуется. - Да. Но я пытаюсь тебе объяснить, что локальная операция, особенно если она сорвется, может серьезно помешать успеху большой, которая будет осуществляться позже. - Может? - Может. - Когда? Он опустил голову. - Примерно через десять дней. - Не годится. - Да. Я попытаюсь ускорить. Но ты должна понять: если я упущу этот шанс, за мои ошибки жизнью заплатят тысячи. Она прекрасно его понимала. - Хорошо. Оставим в покое барраярскую армию. Отпусти меня. Может, с парой надежных помощников. Личная вылазка. Он хлопнул ладонями по столу и чуть не задохнулся: - Нет! Господи, Корделия! - Ты ставишь под сомнение мои способности? - с опасным спокойствием спросила она. "Сама-то я в них очень даже сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться". - "Милый капитан" - это что, всего лишь домашнее прозвище? Или ты говорил серьезно? - Я видел, как тебе удавались поразительные вещи... "И видел, как я садилась в лужу, ну и что?" - ... Но тобой рисковать я не могу. Господи, Корделия! Это точно сведет меня с ума. Ждать, не зная... - Но ты ведь требуешь этого от меня. Ждать, не зная. Ты требуешь этого от меня каждый день. - Ты сильнее меня. Ты просто невероятно сильная. - Лестно. Но не убедительно. Но он уже принял решение - она поняла это по холодному блеску глаз. - Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически, раз и навсегда. Выбрось это из головы. Я не могу рисковать вами обоими. - Ты рискуешь. Сейчас. Эйрел стиснул зубы и опустил голову. Он ее понял. Куделка встревоженно переводил взгляд с одного на другую. Корделия почувствовала, как Друшикко изо всех сил сжала побелевшими пальцами спинку ее стула. Казалось, Форкосигана расплющивает между двумя камнями. Еще секунда - и он потребует, чтобы она дала слово не покидать базы. Она разжала руку, положив ее ладонью вверх на стол. - Я сделала бы другой выбор. Но никто не назначал меня регентом Барраяра. Напряжение оставило его. Он глубоко вздохнул. - У них просто не хватило воображения. "Барраярцам это свойственно, мой милый". Возвращаясь в номер, Корделия повстречалась с графом Петером Форкосиганом. Сейчас это был уже не тот измученный неопрятный старик, с которым она рассталась на горной дороге. Чисто выбритый, в скромном, но добротном костюме гражданского покроя, он походил на удалившегося от дел сановника или просто пожилого фора-землевладельца. Ясно было, что он только что вернулся из своей секретной дипломатической поездки к собратьям-графам. За его плечом громоздился Ботари, вновь облачившийся в свою коричневую с серебром ливрею. - А, Корделия! - свекор приветствовал церемонным поклоном, явно не подразумевавшим возобновления военных действий. Корделию это вполне устраивало. Она очень сомневалась, что еще способна воевать. - Добрый день, сэр. Поездка была удачной? - Весьма. Где Эйрел? - Насколько мне известно, пошел в разведсектор посовещаться с Иллианом о последних сообщениях из Форбарр-Султана. - Что-нибудь новое? - К нам явился капитан Вааген. Его избили до полусмерти, но ему все же как-то удалось выбраться из столицы. Похоже, Фордариан пополнил свой список еще одним заложником. Его отряд утащил репликатор Майлза из госпиталя и доставил во дворец. Полагаю, мы скоро услышим об этом от него: несомненно, он медлит, чтобы сперва позволить нам как следует насладиться рассказом капитана Ваагена. Граф Петер презрительно усмехнулся. - Ну, вот уж пустая угроза. Корделия с трудом разжала зубы, чтобы спросить: - Что вы имеете в виду, сэр? Она прекрасно знала, что он имел в виду, но хотела увидеть, как он дойдет до предела. "До конца, будь ты проклят. Выкладывай". На лице графа появилось подобие улыбки. - Я хочу сказать, что, сам того не желая, Фордариан готов оказать услугу семье Форкосиганов. Уверен, что он этого не осознает. "Ты бы этого не сказал, старик, будь здесь со мной Эйрел. А может, ты сам навел их на след? Боже, только бы не сказать это вслух!" - Это вы подстроили? - напряженно спросила Корделия. У графа дернулась голова, словно от пощечины. - Я не имею дел с предателями! - Он ведь из вашей партии форов. Той, которой вы искренне преданы. Вы всегда говорили, что Эйрел слишком прогрессивен. - Ты смеешь подозревать меня... - Негодование графа перешло в ярость. Но ярость Корделии затмила все перед ее глазами. - Вы ведь пытались совершить убийство - так почему бы не попытаться совершить предательство? Могу только надеяться, что вы и на этот раз окажетесь неспособны довести дело до конца. - Это уж слишком! - прохрипел граф. - Нет, старик. Этого еще мало! Друшикко побледнела. Лицо Ботари оставалось совершенно непроницаемым, и только глаза у него странно блестели. - Пусть даже, выкинув этого мутанта из банки, Вейдл Фордариан оказал бы мне неоценимую услугу, я не стал бы просить его об этом, - сухо отрезал граф Петер. - Гораздо забавнее наблюдать, как он пойдет с джокера, считая, что это туз, а потом не сможет понять, почему у него ничего не вышло. Эйрел-то, наверное, чертовски рад, что Фордариан переложил на себя его заботу. Или он все-таки собирается сделать какую-нибудь глупость? - Эйрел ничего не предпринимает. - Вот молодец! А я уж боялся, что ты окончательно лишила его воли. Но мой сын остался барраярцем. - Похоже, что так, - бесцветным голосом ответила Корделия. - Как бы то ни было, - стараясь взять себя в руки, ответил старый Форкосиган, - сейчас это вопрос второстепенный. А теперь прошу меня извинить. У меня важнейшие дела к лорду-регенту. Будьте здоровы, миледи. Он склонился в ироническом поклоне и повернулся, чтобы уйти. - Желаю приятно провести время, - огрызнулась Корделия и метнулась в комнату. Не меньше двадцати минут Корделия металась по комнате. Наконец, остановившись, она решилась заговорить с Друшикко, которая съежилась на стуле в углу, старательно делая вид, что ее здесь нет. - Вы ведь на самом деле не думаете, что граф Петер предатель, миледи? - тихо спросила девушка. Корделия покачала головой: - Нет... Нет. Я просто хотела сделать ему, больно. Эта планета меня доконала. Доконала. - Она устало опустилась на кушетку и, помолчав, добавила: - Эйрел прав. Я не имею права рисковать. Нет, не так. Я не имею права на неудачу. А в своих силах я больше не уверена. Не знаю, что стало со мной. Видно, растеряла все на чужбине. "Я забыла. Забыла, как действовала раньше, когда мне все удавалось". - Миледи... - Друшикко, опустив глаза, теребила подол. - Я три года состояла в службе безопасности дворца. - Да... - У Корделии вдруг замерло сердце. Чтобы поупражняться в самообладании, она закрыла глаза и не стала их открывать. - Расскажи мне об этом, Дру. - Капитан Негри лично руководил моей подготовкой. Я была телохранительницей принцессы, и он всегда говорил, что я должна стать последней преградой между Карин с Грегором и... И теми, кто будет им угрожать. Если до этого дойдет. Он показал мне во дворце абсолютно все. Заставлял меня все запоминать. По-моему, он показывал мне такое, чего не видел никто. На случай непредвиденных обстоятельств он заставил меня выучить пять маршрутов экстренной эвакуации. Два из них знали все сотрудники службы безопасности. Еще один он показал только своим главным помощникам вроде Иллиана. А еще два... По-моему, о них не знал никто, кроме Негри и императора Эзара. И я думаю... - она нервно облизала губы... - тайный выход может послужить и тайным входом. Я права? Корделия не открывала глаз. - Меня чрезвычайно заинтересовал ход твоих рассуждений, Дру. Как выразился бы Эйрел. Продолжай. - Вот, собственно, и все. Если бы мне удалось каким-то образом оказаться недалеко от дворца, я уверена, что смогла бы проникнуть внутрь. - И выбраться обратно? - Почему бы и нет? Корделия вдруг обнаружила, что забыла дышать. - Скажи мне, Дру, чьим приказам ты подчиняешься? - Приказам капитана Негри, - мгновенно ответила она, но тут же запнулась, - Негри. Да, но ведь он умер. Значит, теперь я подчиняюсь командору... То есть капитану Иллиану. Наверное... - Тогда я поставлю вопрос иначе. - Корделия наконец открыла глаза. -Ради кого ты согласна рисковать жизнью? - Ради принцессы. И ради Грегора, конечно. Они всегда казались мне одним целым. - Так оно и есть. Я, как мать, могу это подтвердить. - Она встретилась с голубыми глазами Дру. - Но Карин передала тебя мне. - Чтобы вы меня обучили. Мы думали, вы были солдатом. - Никогда. Но это не значит, что я не воевала. - Корделия помолчала. - Что ты потребуешь взамен, Дру? Твоя помощь - только, пожалуйста, без всяких клятв, пусть этим балуются те, другие идиоты - в обмен на что? - На спасение Карин, - решительно ответила Друшикко. - Я вижу, как все они здесь постепенно приходят к выводу, что ее жизнь не так уж важна. Три года я охраняла принцессу. Это достаточный срок, чтобы узнать человека и привязаться к нему. А теперь они, похоже, считают, что я могу переключить свою преданность, словно я - робот. Здесь что-то не так. Я хочу... По крайней мере попробовать спасти принцессу. В обмен на это, миледи, - все, что хотите. - Так... - Корделия потерла губы. - Что ж, по-моему, это будет равноценный обмен. Одна безразличная для них жизнь за другую. Карин за Майлза. Она расслабилась и глубоко задумалась. "Сначала ты на все на это смотришь. А потом сама становишься этим". - Одна ты не справишься. Нужен... Еще один человек, тот, кто хорошо знает столицу. Сильный, выносливый, умеющий обращаться с оружием. Бдительный. И к тому же это должен быть верный друг - такой, что ближе брата. При последних словах она чуть улыбнулась, встала и подошла к комм-пульту. - Вы хотели видеть меня, миледи? - спросил Ботари. - Да. Входите, сержант. Квартиры старших офицеров не внушали Ботари священного трепета, но он все же нахмурился, когда Корделия жестом велела ему сесть. Сама она заняла место за столом напротив. Корделия смотрела на Ботари, а тот в свою очередь смотрел на нее. Внешне он выглядел вполне здоровым, хотя морщины в углах его привычно сжатых губ за эти дни стали еще глубже. Она почти воочию видела, как в его теле переливается не находящая выхода энергия: короткие замыкания ярости, жесткий ритм самоконтроля, а под всем этим - спутанный наэлектризованный клубок сексуальных токов. И как все нарастает и нарастает отчаянная потребность действовать. Моргнув, она постаралась сосредоточить взгляд на менее пугающей внешней оболочке: ничего особенного, просто усталый некрасивый мужчина в военной форме. К ее удивлению, Ботари заговорил первым: - Миледи, вы не слышали ничего нового об Элен? "Гадаешь, зачем тебя сюда вызвали?" К своему глубокому стыду, она почти забыла про дочь сержанта. - Боюсь, что ничего нового. Сообщалось, что ее и мистрис Хисопи держат в какой-то гостинице на окраине Форбарр-Султана, переоборудованной под тюрьму. Там много заложников, которых считают не столь значительными. Ее не перевели ни во дворец, ни куда-то еще. "Элен - не принцесса Карин, она далеко от дворца. Что я смогу пообещать Ботари?" - Мне жаль было узнать о вашем сыне, миледи. - О моем мутанте, как сказал бы граф Петер. Она наблюдала за его руками - они могли сказать больше, чем невозмутимо-непроницаемое лицо. - О графе Петере... - начал Ботари и умолк, стиснув переплетенные пальцы. - Я хотел поговорить с адмиралом. Я не подумал, что могу поговорить с вами. Мне, наверное, следовало сразу явиться к вам. - Э-э... Конечно, - промямлила Корделия, пытаясь сообразить, о чем идет речь. "Что еще?" - Вчера в гимнастическом зале ко мне подошел один человек. Кто он, я не знаю; одет в гражданское. Он предложил мне Элен. Жизнь Элен в обмен на убийство графа Петера. - Как соблазнительно! - выпалила Корделия. - И какие... Э-э... Гарантии он вам предложил? - Вот и я об этом подумал, миледи. Меня казнят - и кому тогда будет дело до незаконнорожденной сироты? Я решил, что это просто очередная проверка. Я потом хотел найти его, все время его высматриваю, но больше не видел. - Он вздохнул. - Теперь мне кажется, что тот разговор был не наяву. - Разве у вас бывают галлюцинации? - спросила Корделия. - Нет, по-моему. Только ночные кошмары. Я стараюсь поменьше спать. - У меня... Тоже сложности, - сказала Корделия. - Как вы, наверное, поняли из моего разговора с графом. - Да, миледи. - Вы слышали о временном факторе? - Временном факторе? - Если репликатор не перезарядить, то через шесть дней он перестанет поддерживать жизнь Майлза. Эйрел считает, что Майлз в таком же положении, как и все прочие члены семей наших сторонников. Я с ним не согласна. - Я слышал, что говорят у него за спиной. - Да? - Люди говорят, что это нечестно. Сын адмирала - нежизнеспособный мутант, а они рискуют нормальными детьми. - Я не думаю, чтобы он знал... Про такие разговоры. - Кто же скажет ему об этом в лицо? - Очень немногие. Возможно, даже Иллиан не решится. - "Хотя граф Петер, надо полагать, передаст ему эти слова, если их услышит". - Черт побери! Все готовы выбросить этот репликатор! - Она нахмурилась и заговорила снова. - Сержант. Кому вы по-настоящему преданы? - Я присягал на верность графу Петеру, - отозвался Ботари. Теперь он тоже внимательно наблюдал за Корделией, странно улыбаясь одним уголком губ. - Позвольте сформулировать вопрос иначе. Я знаю: самовольная отлучка - весьма серьезный проступок для графского телохранителя. Но если бы... - Миледи, - Ботари поднял руку, заставив ее умолкнуть на полуслове. -Помните, там, в Форкосиган-Сюрло, когда мы клали тело Негри во флайер, милорд регент приказал мне повиноваться вашему голосу, как его собственному? Брови Корделии поползли вверх. - Да?.. - Он этого приказа не отменял. - Сержант, - выдохнула она наконец. - Я никогда бы не поверила, что вы так искусны в казуистике. - А отсюда следует, - Ботари по-прежнему улыбался, - что ваш голос -это голос самого императора. - Вот как! - восторженно прошептала она, впиваясь ногтями в ладони. Ботари подался вперед, руки его наконец перестали дрожать. - Итак, миледи? О чем вы говорили? Подземный гараж базы Тейнери представлял собой огромный гулкий зал, погруженный в полумрак. Темноту прорезали полосы света, проникавшие сквозь стеклянные стены комнаты персонала. Корделия с Дру, притаившись в темной арке лифтовой шахты, наблюдали, как Ботари ведет переговоры с дежурным офицером. Личный охранник генерала Форкосигана выписывал транспорт для своего господина. Пароли и удостоверение личности сержанта были в полном порядке. Дежурный вставил карточки Ботари в свой компьютер, получил отпечаток его ладони на сенсорной пластине и быстро сделал соответствующие распоряжения. Сработает ли их простой план? Корделия ждала с замиранием сердца. А если нет - что можно предпринять? У нее в голове снова высветился намеченный маршрут: не на север, прямо к цели, а сначала на юг, машиной, до ближайшего района, сохранившего им верность. Там надо будет оставить легко узнаваемую правительственную машину и поехать по монорельсу на запад, а после - на северо-запад. Оттуда - прямо на восток, в нейтральную зону графа Форинниса, средоточие дипломатических усилий обеих сторон. У нее в памяти снова прозвучало замечание графа Петера: "Честное слово, Эйрел, если Фориннис не перестанет вилять, его надо будет вздернуть выше Фордариана, когда все закончится". Оттуда - в центральную провинцию и каким-то образом в блокированную столицу. Предстоит покрыть внушительное расстояние. Столько уйдет времени! Ее сердце стремилось к северу, как стрелка компаса. Первый и последний этапы путешествия будут самыми опасными. Люди Форкосигана могут отнестись к их предприятию даже более враждебно, чем мятежники. От очевидной невыполнимости задачи у Корделии голова шла кругом. Надо решать задачи последовательно, шаг за шагом, строго сказала себе она. Первая - выбраться с базы. Это они сделают. Надо поделить бесконечное будущее на пятиминутные кубики и брать их один за другим. Ну вот, первые пять минут уже принесли успех - генеральский лимузин вывели из гаража. Малая победа в награду за малое терпение и решимость. А что принесут ей все терпение и вся решимость? Ботари придирчиво осмотрел машину, словно сомневаясь, устроит ли она его господина. Офицер-транспортник встревоженно ждал и прямо-таки обмяк от облегчения, когда охранник великого генерала, проведя рукой по лобовому стеклу и поморщившись при виде почти неразличимого пятнышка, словно нехотя согласился взять машину. Ботари подвел машину к арке лифтовой шахты, развернув ее так, чтобы она загораживала садящихся в салон пассажиров. Дру подхватила сумку с одеждой и оружием. Ботари установил поляризацию стекол на зеркальное затемнение и распахнул дверцы. - Миледи! - откуда-то сзади послышался встревоженный голос. - Что вы делаете? - к ним, прихрамывая, торопливо шел Куделка. Корделия с трудом удержалась, чтобы не заорать от ярости. Изобразив на лице удивленную улыбку, она повернулась к лейтенанту. - Привет, Ку. Что случилось? Он нахмурился, глядя на нее, на Друшикко, на сумку. - Я первый спросил. Лейтенант тяжело дышал - похоже, он гнался за ними уже несколько минут, от самых дверей ее комнаты. Вот уж некстати. Корделия не переставила улыбаться, а воображение уже рисовало картину: из лифтовой шахты вываливается отряд охранников, и вот она уже сидит под домашним арестом. - Мы... Собрались в город. Он скептически поджал губы: - Да? А адмирал знает? И где тогда сопровождение из людей Иллиана? - Уехали вперед, - невозмутимо солгала Корделия. Голос ее звучал убедительно, и Куделка на секунду засомневался. Увы, только на секунду. - Погодите-погодите, а... - Лейтенант, - прервал его Ботари, - посмотрите-ка сюда! - И указал на заднее сиденье. - Что такое? - нетерпеливо спросил лейтенант, заглядывая в салон. Корделия поморщилась, когда Ботари ребром ладони ударил Куделку по шее. Трость-шпага покатилась по полу. Подхватив обмякшее тело, сержант быстро затолкал его внутрь. Друшикко швырнула сумку в машину и нырнула вслед за Куделкой, досадливо отпихнув его длинные ноги. Корделия подобрала трость и уселась рядом с ней. Ботари отступил на шаг, отдал честь, захлопнул дверцу и сел на водительское место. Машина плавно тронулась. Корделия с трудом справилась с охватившим ее ужасом, когда Ботари затормозил у первого поста. Она видела и слышала охранников так ясно, что трудно было поверить в свою собственную невидимость. Но все сошло гладко; имя генерала Петера повсюду служило пропуском. Хорошо быть генералом Петером! Хотя в эти трудные времена, наверное, даже прославленный генерал не смог бы въехать на базу Тейнери без того, чтобы всю машину не проверили сканерами. Команда на внешних воротах, занятая проверкой вереницы тяжелых грузовиков, жестом велела им проезжать. Пока все шло по плану. Корделия и Друшикко кое-как усадили бесчувственного Куделку. К нему уже начало возвращаться сознание. Лейтенант моргнул и застонал. - Что нам с ним делать? - тревожно спросила Друшикко. - Выкинуть его на дороге нельзя: он побежит на базу и поднимет тревогу, - сказала Корделия. - Но если привязать его где-нибудь к дереву, то есть опасность, что его не найдут... Надо бы его связать, он приходит в себя. - Я с ним справлюсь. - Боюсь, с ним уже достаточно справлялись. Друшикко скрутила руки лейтенанта шарфом. Умение вязать узлы входило в курс подготовки телохранителей. - Он может оказаться нам полезен, - вслух размышляла Корделия. - Он нас предаст, - Друшикко нахмурилась. - Может, и нет. Во всяком случае, не на вражеской территории. А тогда останется только один путь - вперед. Постепенно взгляд Куделки стал осмысленным. Корделия с облегчением отметила, что его зрачки одинакового размера. - Миледи... Корделия, - прохрипел он, силясь освободить руки от шелковых пут. - Это безумие. Вас схватят люди Фордариана. И тогда у него будет уже два рычага вместо одного. К тому же вам с Ботари известно, где император! - Нам известно, где он был неделю назад, - поправила Корделия. - Я уверена, что с тех пор его куда-нибудь перевезли. И Эйрел продемонстрировал свою способность не уступать нажиму Фордариана. Не стоит его недооценивать. - Сержант Ботари! - Куделка подался вперед, к интеркому. - Да, лейтенант? - отозвался монотонный бас Ботари. - Я приказываю вам повернуть назад. Короткая пауза. - Я больше не на императорской службе, сэр. Я в отставке. - Но вы служите графу Петеру. А он не отдавал вам такого приказа! Более долгая пауза. Более тихий ответ. - Нет. Я пес леди Форкосиган. - Ты перестал принимать таблетки! Корделия не знала, как подобное могло передаться по интеркому, но почему-то явственно увидела звериную ухмылку. - Ну пожалуйста, Ку, - стала уговаривать Корделия. - Поддержи меня. Поезжай с нами - на счастье. Рискни. Друшикко наклонилась вперед и с недоброй улыбкой прошептала ему в другое ухо: - Посмотри на это иначе, Ку: кто еще позволит тебе участвовать в боевых действиях? Лейтенант быстро посмотрел направо и налево, на двух женщин, взявших его в плен. Мотор взвыл сильнее, и машина стремительно помчалась в сгущающиеся сумерки.

Глава 16

Контрабандные овощи. Корделия обалдело разглядывала мешки с цветной капустой и коробки с садовой блестяникой. Контрабандные овощи, доставляемые в Форбарр-Султан таким вот необычным способом - в старом фургончике на воздушной подушке. Стоит копнуть, и под этой кучей наверняка найдется несколько мешков кочанной капусты, с которой она путешествовала недели три тому назад, хотя и в противоположном направлении. Да, странные перемещения. Провинции, контролируемые Фордарианом, были блокированы войсками лорда-регента. До голода было еще очень далеко, но цены на продовольствие в Форбарр-Султане подскочили до небес: жители делали запасы ввиду приближающейся зимы. Прибыль оправдывала риск. А те, кто занимается контрабандными перевозками, всегда не прочь прибавить к своему грузу несколько нелегальных пассажиров - за определенную плату. Идея принадлежала Куделке: он перестал ворчать и поневоле присоединился к обсуждению маршрута. Именно Куделка разыскал в столице провинции Форинниса оптовые склады и обошел их все в поисках независимых перевозчиков. Вопросы о размере вознаграждения решал Ботари (на взгляд Корделии, оно было до смешного мизерным, но этого требовала роль, которую они теперь играли: отчаявшихся сельских жителей). - Мой отец был бакалейщиком, - важно объяснил Куделка, уговаривая их принять его план. - Я знаю, что делаю. Корделия не сразу сообразила, почему он при этих словах бросил тревожный взгляд в сторону Друшикко, но потом вспомнила, что отец Дру был военным. Лейтенант и раньше рассказывал о своей сестре и о матери, но до этой минуты ни разу не поминал отца - видимо, стеснялся своего низкого происхождения. Грузовик с мясом Куделка забраковал. - Его мятежники обязательно остановят, - объяснил он. - Не упустят случая вытрясти из водителя побольше бифштексов. Корделия не знала, на основании какого именно опыта он говорит -военного, торгового или того и другого. Но утешало уже то, что не придется путешествовать в компании тошнотворных мороженых туш. Перед отъездом все переоделись. В ход пошло содержимое сумки и их собственная одежда. Ботари и Куделка должны были изображать только что уволенных в запас ветеранов, надеющихся немного подзаработать, а Корделия с Друшикко стали сельскими жительницами, присоединившимися к ним. Чтобы еще больше походить на нищих в одежде с чужого плеча, каждый нацепил вещи другого, не подходившие по размеру. Корделия валилась с ног от усталости, но сон никак не шел. Невидимые часы у нее в мозгу продолжали отсчитывать секунды. Сюда они добирались два дня. Цель близка, но до успеха еще так далеко... Глаза вдруг непроизвольно распахнулись: их фургон резко сбросил скорость и тяжело опустился на землю. - Выходим, - негромко объявил Ботари. Они выбрались на пустынный тротуар. Стояла морозная предрассветная тьма, огней в городе было еще меньше, чем ожидала Корделия. Ботари махнул рукой, фургон снова взмыл в воздух и исчез за поворотом. - Вот не думал, что мы доедем до самого Центрального рынка, - хрипло заметил сержант. - Шофер говорит, что в этот час тут вокруг полно полицейских - присматривают за разгрузкой. - Они боятся голодных бунтов? - спросила Корделия. - Несомненно. А еще им очень нравится выбирать продукты первыми, -ответил Куделка. - Фордариану скоро придется задействовать армию, иначе черный рынок перекачает всю еду из карточной системы. В те минуты, когда Куделка забывал притворяться фором, он проявлял несомненное знание торгового дела. Интересно, каким образом бакалейщик смог дать сыну такое образование, которое позволило ему выдержать экзамены в Императорскую военную академию? Корделия незаметно улыбнулась и оглядела улицу. Они находились в старой части города, построенной еще до появления лифтовых шахт, так что дома здесь были не выше шести этажей. Обшарпанные, со следами позднейшей перестройки, когда к домам подводили все коммуникации. Ботари решительно пошел вперед; он явно знал, куда направляется. Остальные в молчании следовали за ним. Улицы и переулки становились все уже, воздух - все зловоннее, а фонари попадались все реже. Сержант остановился перед узкой, плохо освещенной дверью, на которой висело сделанное от руки объявление: "Номера". - Это сойдет. Древняя, без автоматики, подвешенная на петли дверь оказалась заперта. Ботари потряс ее, потом постучал. После долгого ожидания открылось небольшое окошечко и оттуда выглянули чьи-то подозрительные глаза. - Чего надо? - Комнату. - В такое время? Черта с два. Ботари вытолкнул вперед Друшикко, чтобы свет падал ей на лицо. Невидимый собеседник фыркнул: - Ах так... Ну ладно... Звякнула цепочка, заскрежетал засов, и дверь открылась. Они протиснулись в узкую прихожую. Хозяин стал еще неприветливее, услышав, что на четверых им нужна всего одна комната. Но удивления это у него не вызвало: измученный вид и бедная одежда гостей лучше всяких слов объясняли причины такой экономии. Поворчав, он выделил им тесную комнатенку на самом последнем этаже. Куделке и Друшикко выпало спать первыми. Когда в грязное окно заглянули первые лучи солнца, Корделия с сержантом спустились вниз поискать чего-нибудь съестного. - Нам следовало сообразить, что в осажденный город надо взять еду, -пробормотала Корделия. - Ничего, обойдемся - дела не настолько плохи, - ответил Ботари. -Э-э... Вы лучше помалкивайте, миледи - акцент. - Правда. В таком случае постарайся завязать разговор вон с тем типом. Я хочу услышать, как местные жители отзываются о происходящем. Они нашли хозяина гостиницы - или кто он там был - в полутемном помещении, служившем, судя по наличию стойки и пары обшарпанных столов со стульями, одновременно баром и столовой. Тот неохотно и втридорога продал им немного герметически запакованных продуктов и напитков в бутылках, не переставая при этом жаловаться на карточную систему и пытаясь выведать, кто они такие. - Я уже давно собирался съездить в столицу, - сказал Ботари, облокачиваясь на стойку. - А эта чертова война все спутала. Хозяин поощрительно хмыкнул. - Да? И что у тебя за дело? Ботари облизнул губы и глубокомысленно сощурился: - Видел ту блондинку? - Угу... - Девственница. - Не может быть. Лет-то ей немало. - Ага, ага. Если ее приодеть, этакая штучка сойдет за знатную даму. Хотел продать ее какому-нибудь фору, а на вырученные деньги открыть свою лавку. Да все из города сбежали. Можно, конечно, подыскать богатого торговца, да только ей это не понравится. Я обещал ей настоящего лорда. Корделия прикрыла рот рукой, стараясь не издать ни звука. Хорошо еще, что Дру тут нет и она не слышит, какую историю выдумал Ботари для их прикрытия. Боже правый! Неужели барраярцы действительно платят деньги за право совершить сексуальную пытку над неопытной женщиной? Хозяин гостиницы покосился на Корделию. - Смотри, если оставишь девчонку одну с твоим напарником и без дуэньи - в момент потеряешь то, что хочешь продать. - Не, - сказал Ботари. - Уж он-то постарался бы, если б мог, но он когда-то получил удар нейробластером. Вроде как ниже пояса. Списан по здоровью. - А ты? - Уволен без претензий. Корделия вспомнила, что эта формула означает: "Уходи или сядешь" -неизбежная судьба любого смутьяна: - И ты ведешь дело с паралитиком? - хозяин мотнул головой, указывая на верхний этаж. - Он у нас самый умный. - Не слишком умный, раз приехал сейчас сюда с таким делом. - Ага. Кажется, мы за нее выручили бы больше, если бы прирезали и разделали. - Вот это точно, - хозяин мрачно хмыкнул, глядя на продукты, сложенные перед Корделией. - Да жаль зазря добро переводить, - продолжал Ботари. - Надо просто выждать, пока эта заваруха не кончится. Как-нибудь перебьюсь. Может, кто в охранники возьмет... Ботари умолк - уж не покидает ли его вдохновение? Хозяин посмотрел на него с интересом. - Да ну? Есть тут одно дельце, для которого мне нужен... Ну, напарник, что ли. Уже неделю дергаюсь, как бы меня кто не опередил. Ты, похоже, именно тот, кого я ищу. - Что за дело? Хозяин доверительно наклонился к самому уху сержанта. - Ребята из контрразведки графа Фордариана платят хорошие деньги осведомителям. Вообще-то, конечно, я не стал бы с ними связываться, но времена нынче тяжелые. А здесь неподалеку снял комнату один странный тип. Из дому не выходит, кроме как за едой - покупает всегда больше, чем на одного... У него там кто-то прячется. И он уж точно не такой, как мы. Вот я и думаю: он наверняка стоит денег, а? Ботари рассудительно наморщил лоб. - Рискованно. Адмирал Форкосиган вернется в город - и уж будь уверен, осведомителям придется несладко. А у тебя ведь дом. - Но у тебя-то его нет. Если ты меня прикроешь, тебе - десять процентов. Он крупная дичь, тот тип. И сразу видно, что всего боится. Ботари покачал головой. - Я был в провинции и приехал сюда... Вы что, сами не чуете? Поражение, приятель. Сдается мне, дела у графа Фордариана плохи. На твоем месте я бы десять раз подумал. Хозяин с досадой поджал губы. - Знаешь, такое на дороге не валяется. Корделия притянула голову Ботари и прошептала: - Подыгрывай. Узнай, кто это. Может, у нас будет союзник. - Мгновение подумав, она добавила: - Требуй пятьдесят процентов. Выпрямляясь, Ботари кивнул. - Пополам, - заявил он. - Ведь рисковать-то мне. Хозяин уважительно поглядел на Корделию и нехотя проговорил: - Пятьдесят процентов, конечно, лучше, чем ничего. - Покажешь мне этого типа? - спросил Ботари. - Не знаю. Подумаю. - Ну-ка, женщина, - Ботари сунул Корделии все покупки, - ступай в комнату. Корделия кашлянула и постаралась изобразить горский выговор: - Смотри в оба. Горожанин тебя надует. Ботари смерил хозяина зловещим взглядом: - Не, он не будет обманывать старого солдата. Он ведь умный. Тот затравленно улыбнулся в ответ. Задремавшая Корделия вздрогнула и проснулась, заслышав шаги Ботари. Тщательно осмотрев коридор, он закрыл за собой дверь. Вид у него был мрачный. - Ну, сержант? Что вы узнали? А вдруг их товарищ по подполью - стратегически важная фигура вроде адмирала Канзиана? Такая мысль ее испугала. Как бы не пришлось ради общего дела пожертвовать спасением Майлза. Куделка - на матрасе на полу и Друшикко на другой кровати сели, стряхивая сон, и стали слушать. - Это лорд Форпатрил. И леди Форпатрил с ним. - Не может быть! - Корделия выпрямилась. - Вы уверены? - О да. Куделка ожесточенно почесал в затылке. - Ты с ними виделся? - Пока нет. - Почему? - Сейчас командует леди Форкосиган. Ей и решать - оставляем ли мы первоначальный план. Подумать только, что когда-то она мечтала стать командиром! - У них все в порядке? - Живы, сидят тихо. Но... Тот подонок внизу наверняка не первый, кто их заметил. Его-то я пока утихомирил, но другие... - А ее ребенок? Где он? Ботари покачал головой: - Она еще не родила. - Роды запаздывают! Она должна была родить больше двух недель назад. Какой кошмар! - Корделия помолчала. - Как вы думаете, все вместе мы сможем выбраться из города? - Чем больше народа в группе, тем она заметнее, - медленно проговорил Ботари. - Я видел леди Форпатрил. Она привлекает к себе внимание. - Не думаю, чтобы их положение улучшилось, если они присоединятся к нам. Они успешно прячутся уже несколько недель. Если операция во дворце удастся, попытаемся помочь им на обратном пути. А когда вернемся... Если вернемся... Доложим Иллиану, чтобы он заслал верных агентов. - Корделия еще некоторое время подумала. - Нет. Пока никаких контактов. Но надо что-то предпринять, чтобы умерить пыл нашего друга с первого этажа. - Об этом я уже позаботился, - сказал Ботари. - Сказал ему, что знаю, где можно получить денег побольше, а риска никакого. Может, стоит подкупить его, чтобы нам помог. - Вы думаете, ему можно доверять? - с сомнением спросила Друшикко. Ботари поморщился. - Ничуть. Я буду за ним присматривать, пока мы здесь. И еще. Есть новости: вчера вечером Фордариан провозгласил себя императором. Лейтенант разразился проклятиями. - Все-таки посмел, сукин сын! - Но что это означает? - спросила Корделия. - Уверенность в победе или жест отчаяния? - Последняя попытка привлечь на свою сторону силы космического базирования, - сказал Куделка. - Разве такая явная узурпация привлечет их, а не оттолкнет? Лейтенант покачал головой. - Мы, барраярцы, очень боимся неразберихи. Мы такое уже испытали. Это очень тяжко. Императорская власть всегда считалась залогом порядка - с тех самых пор, как Дорка Форбарра сломил враждующих графов и объединил планету. Здесь за словом "император" стоит реальная сила. - Только не для меня, - Корделия вздохнула. - Давайте отдохнем. Может быть, уже завтра все будет позади. - Обнадеживающая или удручающая мысль -смотря как толковать. Она в тысячный раз подсчитала, сколько времени у них осталось: один день на то, чтобы проникнуть во дворец, два - чтобы добраться до территорий Форкосигана... Никакого запаса, и маневрировать некогда. Последняя возможность отказаться от этой рискованной затеи. Мелкий моросящий дождик принес в столицу ранние сумерки. Сквозь грязное стекло Корделия смотрела на скользкую улицу, где полосами протянулись отражения редких и тусклых уличных фонарей, окруженных янтарными ореолами. Редкие прохожие шли торопливо, опустив голову и не глядя по сторонам. Казалось, война и зима вобрали в себя последнее дыхание осени и выдохнули взамен мертвенное молчание. "Нервы разыгрались", - решительно сказала себе Корделия и повела свой маленький отряд вниз. За конторкой никого не было. Корделия уже решила обойтись без оформления отбытия - в конце концов, они ведь заплатили вперед. Но тут дверь распахнулась и ввалился хозяин гостиницы, стряхивая с куртки холодные капли дождя. При виде Ботари он разразился проклятиями. - Ты! Это все ты виноват, трусливый олух. Мы их упустили, черт возьми, упустили такой шанс! Теперь денежки заграбастает кто-то другой. А ведь они просто шли мне в руки... Он замолчал только тогда, когда Ботари сгреб его за отвороты куртки и, оторвав от пола, прижал к стене. Злобно ощерившись, он встряхнул хозяина гостиницы. - Что случилось? - Отряд Фордариана взял того типа. - В голосе хозяина смешались возмущение и страх. - Взяли обоих, а я остался на бобах! - Взяли? - с ужасом повторила Корделия. - Ну, не взяли, так берут, будь оно все проклято! Может, еще есть шанс спасти их, мелькнуло в голове у Корделии. Осознанное решение или тактическая необходимость - сейчас уже было неважно, что именно ею движет. Она выхватила из сумки парализатор. Ботари разжал руки, отступил на шаг, и она выстрелила. Сержант затолкал бесчувственное тело за конторку. - Надо попробовать помочь им. Дру, доставай оружие. Сержант, ведите нас. Быстро! Вот так и получилось, что Корделия бежала по улице, боясь пропустить событие, от которого любой нормальный барраярец бросился бы наутек: ночной арест, осуществляемый силами безопасности. Она жалела только, что туман недостаточно густой. Форпатрилы нашли приют в трех кварталах от гостиницы в невзрачном доме, мало чем отличавшемся от остальных таких же. Ботари предостерегающе поднял руку. Они осторожно выглянули из-за угла - и сразу же отпрянули: две машины службы безопасности стояли перед гостиницей, загораживая вход. Вокруг не было ни души. - Друшикко, - скомандовал Ботари, - обойди их, живо! Встань так, чтобы эти машины обстреливались с обеих сторон. Осторожнее - у черного хода наверняка кто-нибудь стоит. Тактика уличных боев явно была призванием Ботари. Дру кивнула, проверила оружие и неторопливо, прогулочным шагом, направилась в обратную сторону. Свернув в переулок, она перешла на бесшумный бег. - Надо занять позицию получше, - пробормотал сержант, еще раз выглянув за угол. - Ничего, к дьяволу, не видно. - Мужчина и женщина идут по улице, - отчаянно придумывала Корделия. -Они останавливаются поговорить у дверей дома. С любопытством глазеют на военных... Сойдет? - Ненадолго, - сказал Ботари. - Пока их сканеры не засекут наше оружие. Но мы продержимся дольше, чем продержались бы двое мужчин. А уж когда дело начнется, то пойдет быстро. Лейтенант, стойте здесь, прикрывайте нас. Держите наготове плазмотрон - ничем другим машину не остановить. Он сунул нейробластер под куртку, Корделия заткнула свой парализатор за пояс юбки и легко взяла Ботари под руку. Они неспешно вышли из-за угла. Поравнявшись с распахнутой дверью, Ботари замедлил шаги. В доме слышались голоса. Во влажном воздухе четко разносилось потрескивание комм-устройств. Они подоспели как раз вовремя. Несмотря на поношенную одежду, Корделия без труда узнала капитана Форпатрила. Лицо его было обезображено кровоточащей ссадиной, распухшие губы растянулись в типичной суперпентоталовой улыбке. Улыбка то и дело сменялась выражением муки, смешки - стонами. Солдаты, одетые в черное, выволакивали на улицу женщину. Все внимание было устремлено на нее. Корделия и Ботари тоже не могли оторвать от нее глаз. На Элис Форпатрил были только ночная рубашка, халат и туфли на босу ногу. Распущенные темные волосы в беспорядке струились вокруг бледного лица. Сразу была заметна беременность: черный халат распахнулся на обтянутом белой рубашкой животе. Солдат завернул ей руки за спину, и Элис приходилось широко расставлять ноги, чтобы сохранить равновесие. Полковник, командир отряда, проверил текст приказа в своем электронном блокноте. - Ну, вот они оба. И лорд, и наследник. - Он посмотрел на живот Элис Форпатрил, потряс головой, словно желая прочистить мозги, и бросил в наручный комм: - Уходим, ребята, мы закончили. - И что теперь с ними делать, полковник? - беспокойно спросил его младший офицер. Он подошел к леди Форпатрил и задрал на ней рубашку. Она сильно потолстела за эти два последних месяца: ее груди округлились, бедра стали грузными, живот набряк. Лейтенант с любопытством ткнул пальцем в мягкую белую плоть. Элис дрожала. Лицо ее горело гневом, глаза потемнели от страха и слез. - У нас приказ ликвидировать и наследника. А о ней ничего не сказано. Мы что, должны ждать? Может, прижать посильнее? Или взрезать? Или, - тут его голос зазвучал просительно, - может, просто отвезти в штаб? Охранник, державший Элис, ухмыльнулся и прижался бедрами к ее заду, толкаясь в нее с недвусмысленным видом. - Но нам ведь не обязательно везти ее туда сразу? Я хочу сказать -это же для форов. Какой случай! Полковник с омерзением сплюнул. - Вы извращенец, капрал. Тут Корделия заметила внезапную перемену в состоянии Ботари. Он был сильно возбужден. Взгляд его остекленел, губы приоткрылись. Полковник убрал комм и вытащил нейробластер. - Нет. - Он покачал головой. - Мы сделаем все быстро и чисто. Отойдите в сторону, капрал... "Странное бывает милосердие..." Привычным движением капрал бросил Элис на колени и отступил назад. Падая, она вытянула руки, но не смогла уберечь живот от сильного удара о землю. Лорд Падма Форпатрил застонал в своем суперпентоталовом тумане. Полковник поднял нейробластер и на секунду замешкался, словно решая, куда лучше целиться - в голову или в грудь. - Убей их, - прошипела Корделия на ухо Ботари, вырвала из-за пояса парализатор и выстрелила. Ботари мгновенно очнулся, и разряд его нейробластера ударил в полковника одновременно с парализатором Корделии, хотя она первой вытащила оружие. Он тут же переменил позицию - черной тенью метнулся за машину, не переставая стрелять. Голубые молнии наэлектризовали воздух. Упали еще двое, остальные попрятались за машинами. Элис Форпатрил, все еще лежа на тротуаре, свернулась в комок, пытаясь прикрыть живот. Падма Форпатрил из последних сил заковылял к ней, расставив руки. Лейтенант, перекатываясь по тротуару к укрытию, на мгновение остановился и вскинул свое оружие. Секунда, потраченная на то, чтобы прицелиться, стала для него роковой: выстрелы Друшикко и Корделии поразили его в тот миг, когда он только начал нажимать на спусковой крючок. И все-таки они опоздали. Разряд нейробластера ударил Форпатрила в затылок. Запрыгали голубые искры, темные волосы сверкнули оранжевым пламенем, капитан дернулся в последней судороге и рухнул на тротуар. Элис закричала. Встав на четвереньки, она застыла, не понимая, куда ползти - к мертвому мужу или прочь от него. Позиция Друшикко оказалась идеальной. Последний солдат был убит, когда пытался открыть дверцу бронированного автомобиля. Водитель второй машины решил не искушать судьбу и поскорее уехать. Но это ему не удалось -струя огня из плазмотрона Куделки накрыла автомобиль, когда он поворачивал за угол. Грохнул взрыв, машину занесло, и она врезалась в кирпичную стену. "Вот так. А весь план был рассчитан на то, что мы останемся незамеченными", - ошеломленно подумала Корделия. Они с Друшикко подбежали к Элис Форпатрил одновременно и помогли дрожащей женщине подняться на ноги. - Надо ее отсюда увести, - сказал Ботари, поднимаясь во весь рост и направляясь к ним. - И поскорее, - согласился Куделка, оглядывая поле битвы. На улице было удивительно тихо. Ненадолго, решила Корделия. - Сюда, - Ботари ткнул стволом бластера в темный переулок. - Бегом. - А не лучше ли воспользоваться трофейным транспортом? - Корделия указала на увешанный трупами автомобиль. - Нет. Проследят. И он не пройдет там, куда мы направляемся. Корделия очень сомневалась в том, что Элис способна еще куда-то бежать, но заткнула парализатор за пояс и подхватила беременную под руку. Дру взяла ее с другой стороны, и они двинулись вслед за сержантом. Теперь уже не Куделка был среди них самым неповоротливым. - Корделия! - выдохнула Эллис. Это было всего лишь свидетельством узнавания: на расспросы не было ни времени, ни дыхания. Они одолели всего три квартала, когда сзади послышался вой сирен. Но сержанта это ничуть не обеспокоило - он не оглянулся и не ускорил шаги. Они миновали еще один узкий переулок и оказались в районе, где фонарей не было. Кругом царил непроглядный мрак, в котором лишь смутно угадывались очертания каких-то строений. Элис вдруг остановилась и чуть ли не полминуты стояла, согнувшись и тяжело дыша. Обняв ее, Корделия почувствовала, что живот Элис стал твердым, как камень, а рубашка сзади вся вымокла. - У тебя схватки? - спросила она, сама не зная, зачем задает вопрос, ответ на который совершенно очевиден. - Это длится... Уже полтора дня, - выпалила Элис. Она никак не могла разогнуться. - Кажется, воды отошли, когда тот подонок швырнул меня на землю. Если только это не кровь... Хотя, будь это кровь, я бы давно потеряла сознание... А сейчас так больно... Дыхание у нее замедлилось, и она с трудом расправила плечи. - Еще немного продержитесь? - встревоженно спросил Куделка. - Откуда мне знать? Со мной еще такого не бывало. Знаю не больше тебя, - огрызнулась леди Форпатрил. За показным гневом скрывался ледяной ужас. - Думаю, вот-вот начнется, - сказал откуда-то из темноты Ботари. -Надо бы найти укрытие. Пошли. Бежать леди Форпатрил уже не могла, но ковыляла достаточно быстро, беспомощно останавливаясь каждые две минуты. - До места не дойдем, - пробормотал Ботари. - Ждите здесь. Он исчез во мраке. Или это переулок? Здесь все казалось переулками -холодными и вонючими, но зато слишком узкими для патрульных машин. В этом лабиринте им встретились всего двое прохожих, которые быстро и опасливо прошмыгнули мимо. - А вы не можете как-то... Ну... Потерпеть? - спросил Куделка, видя, что леди Форпатрил снова согнулась пополам. - Надо попробовать... Найти врача, что ли. - Именно за ним этот дурак Падма и отправился, - выдавила Элис. -Умоляла я его не ходить... О Боже! - Через мгновение она добавила на удивление спокойным тоном: - Как-нибудь, когда тебя затошнит, попробуй-ка закрыть рот и потерпеть. Может, у тебя и получится... Она снова выпрямилась, дрожа всем телом. - Ей нужен не врач, а ровное место, - сказал невидимый Ботари. -Сюда. Он подвел их к какой-то деревянной двери, распахнул ее ударом ноги и, когда все вошли внутрь, плотно закрыл за собой. Друшикко наконец решилась вытащить из сумки карманный фонарик. Луч осветил маленькую, пустую и грязную, комнату. Ботари быстро осмотрелся. Из-за двух внутренних дверей, тоже давным-давно взломанных, не доносилось ни звука - помещение казалось брошенным. - Придется обойтись этими хоромами, - сказал Ботари. Корделия судорожно припоминала, что теперь надо делать. О пересадке плаценты и кесаревом сечении она знала все, но о так называемых нормальных родах сведения ее были чисто теоретические. Элис Форпатрил, скорее всего, знает не больше, на Дру тоже надежды мало, а от Куделки вообще никакого толка. - Никто из вас никогда при таком раньше не присутствовал? - Я - нет, - пробормотала Элис. Женщины переглянулись, прекрасно поняв друг друга. - Ты не одна, - решительно сказала Корделия. - Мы тебе поможем. Ботари со странной неохотой в голосе проговорил: - Моя мать была чем-то вроде повитухи. Иногда она брала меня с собой, и я ей помогал. Это не так уж трудно. Брови Корделии неудержимо ползли вверх. Она впервые услышала, как Ботари говорит о своих родителях. Сержант вздохнул, поняв по ее виду, что назначил главным акушером самого себя. - Одолжи-ка мне куртку, Ку. Куделка галантно скинул с себя требуемый предмет туалета и собрался было закутать им плечи трясущейся леди Форпатрил. Но, к его огорчению, Ботари набросил ей на плечи свою собственную куртку, а куртку лейтенанта подстелил под бедра. Сейчас Элис казалась не такой бледной, и можно было не бояться, что она вот-вот потеряет сознание. Но тут опять начались схватки, и она громко вскрикнула. - Будьте рядом со мной, леди Форкосиган, - пробормотал Ботари. Корделия поняла свою роль, когда Ботари опустился на колени и осторожно приподнял рубашку леди Форпатрил. "Я нужна ему как сдерживающий центр". Но недавнее сражение сбило ту ужасающую волну похоти, которая исказила лицо сержанта тогда, на улице. Сейчас его взгляд был просто сосредоточенным. - Головки младенца пока не видно, - доложил он. - Но уже скоро. Думаю, вам лучше бы не кричать, леди Форпатрил. Нас ищут. Та кивнула в знак того, что понимает, и отчаянно замахала рукой. Друшикко, догадавшись, скрутила жгутом какую-то тряпку и сунула в рот Элис. Они молча наблюдали, как одна схватка сменялась другой. Элис измучилась вконец: она не успевала даже перевести дыхание и хоть немного прийти в себя. Наконец показалась темноволосая макушка и застыла без движения. - Сколько это должно длиться? - спросил Куделка, тщась изобразить спокойствие. - Похоже, ему там нравится, - сказал Ботари. - Не хочет вылезать на холод. Шутка сержанта достигла сознания Элис: ее дыхание не изменилось, но в глазах промелькнула благодарность. Ботари присел на корточки, задумчиво нахмурился, отодвинулся чуть в сторону, положил свою лапищу ей на живот и стал ждать следующей схватки. А потом нажал. Между окровавленными бедрами леди Форпатрил показалась головка младенца. - Ну вот, - удовлетворенно произнес сержант. Корделия поймала головку обеими руками и, когда наступила следующая схватка, осторожно вытянула все тельце. Мальчик два раза кашлянул, чихнул, как котенок, вдохнул, порозовел и издал потрясающий вопль. От неожиданности Корделия чуть не уронила его. Шум заставил Ботари чертыхнуться. - Дай мне твою шпагу, Ку. - Нет! - в ужасе вскрикнула леди Форпатрил. - Отдайте его мне, я сделаю так, чтобы он замолчал! - Я вовсе не то имел в виду, - с видом оскорбленного достоинства отозвался Ботари. - Хотя мысль неплохая, - добавил он, когда вопли возобновились. Взяв плазмотрон, он установил регулятор на самую малую мощность и быстро прокалил клинок. При следующей схватке вышла плацента, плюхнувшись прямо на куртку Ку. Корделия не могла оторвать зачарованного взгляда от жизнеобеспечивающего органа, который стал причиной и ее собственной муки. "Время. Спасение Элис отняло столько времени! Насколько теперь упали шансы Майлза?" Не исключено, что за жизнь маленького Айвена она сейчас расплатилась жизнью собственного сына. Кстати, не такой уж он маленький, этот Айвен, если на то пошло. Неудивительно, что его матери пришлось так нелегко. Наверное, у Элис необычайно широкий таз, иначе она просто не выжила бы. Пуповина побледнела, и Ботари перерезал ее стерилизованным клинком, а Корделия завязала узел. Она вытерла младенца, завернула его в чистую запасную рубаху и вложила в протянутые руки Элис. Элис взглянула на ребенка и сдавленно всхлипнула. - Падма говорил... Что у меня будут лучшие врачи. Падма говорил... Больно не будет. Падма говорил, что будет рядом. Будь ты проклят, Падма! -Она прижала к себе сына Падмы и вдруг уже совершенно другим тоном, тоном легкого удивления вымолвила: - Ох! Ротик младенца нашел ее грудь - и, похоже, хватка у него оказалась акулья. - Хорошие рефлексы, - заметил Ботари.

Глава 17

- Господи, Ботари, не поведем же мы ее туда! - прошипел Куделка. Они стояли в переулке перед лабиринтом караван-сарая. Нетипичное для этих мест трехэтажное здание с толстыми облупившимися стенами тонуло в холодном мраке, и лишь в одном окне сквозь ставни просачивался желтоватый свет. Керосиновая лампа тускло горела над деревянной дверью. - На улице ее оставить тоже нельзя. Ей нужно тепло, - ответил сержант. Он нес леди Форпатрил на руках. Она цеплялась за него, бледная и дрожащая. - Сегодня ночь тихая. Поздно. Они уже закрываются. - Что это за дом? - спросила Друшикко. Куделка откашлялся. - Караван-сарай. В Период Изоляции, здесь была резиденция какого-то лорда. Кажется, одного из младших принцев Форбарра. Вот почему оно построено как крепость. А сейчас здесь... Своего рода постоялый двор. "А, так вот он, ваш бордель!" Корделия с трудом удержалась, чтобы не выпалить это вслух. Вместо этого она спросила у Ботари: - Тут безопасно? Или тоже полно доносчиков, как в той гостинице? - Если на несколько часов - то безопасно, - решил Ботари. - А у нас и есть всего несколько часов. Он поставил леди Форпатрил на ноги, поручив ее заботам Друшикко, вошел внутрь и о чем-то негромко заговорил с невидимым привратником. Корделия покрепче прижала к себе маленького Айвена, прикрывая его полой куртки, чтобы хоть как-то согреть. К счастью, малыш уснул и мирно посапывал. Через минуту на пороге показался Ботари и жестом пригласил их войти. Сразу за дверью был небольшой коридор, в стенах которого зияли узкие прорези, а в потолке через каждые полметра - отверстия. - Для обороны в прежние времена, - прошептал Куделка, и Друшикко кивнула. Однако сегодня на них не посыпались стрелы, не хлынуло кипящее масло. Мужчина - ростом не ниже Ботари, но гораздо массивнее - запер за ними дверь. Коридор привел их в большую полутемную комнату, превращенную в подобие ресторанного зала. За столами сидели две унылые женщины в халатах. Одинокий пьянчуга храпел, уронив голову на руки. В громадном камине тлели угли. Откуда-то явилась хозяйка - поджарая женщина неопределенного возраста. Она молча поманила их к лестнице. Пятнадцать или даже десять лет назад она еще могла бы показаться привлекательной, теперь же былая стройность сменилась худобой, а лицо поблекло. Повинуясь ее знаку, Ботари опять подхватил леди Форпатрил и понес вверх по лестнице. Куделка тревожно огляделся и, казалось, немного ободрился, не обнаружив того, кого искал. Женщина провела их на третий этаж, в большую, заставленную громоздкой мебелью комнату на третьем этаже. - Перемени простыни, - пробормотал Ботари, и женщина, кивнув, исчезла. Через несколько минут она вернулась, стащила с кровати мятые простыни и заменила их свежими. Ботари положил леди Форпатрил на постель и попятился. Корделия пристроила рядом с нею спящего младенца, и Элис вымученно улыбнулась. "Мадам", как мысленно называла ее Корделия, с интересом взглянула на младенца. - Новорожденный. Крупный паренек, а? - в голосе послышалось что-то похожее на нежность. - Ему две недели, - заявил Ботари тоном, не терпящим дальнейших расспросов. Женщина фыркнула и уперла руки в бока. - Я ведь и сама повитуха, Ботари. Ему от силы два часа. В глазах сержанта появилось какое-то странное выражение, и "Мадам" поспешно вскинула руку, словно защищаясь от его взгляда: - Ладно, ладно. Как скажешь. - Пусть пока поспит, - сказал Ботари, - надо удостовериться, что у нее не будет кровотечения. - Да, но не будем оставлять ее одну, - добавила Корделия. - Чтобы не испугалась, проснувшись в незнакомом месте. Что и говорить, аристократке Элис эта конура покажется чудовищной. - Я посижу с ней, - вызвалась Друшикко, с подозрением посматривая на "мадам". Корделия поняла, что ее телохранительница ничуть не обманута попыткой Куделки представить это заведение чем-то вроде музея. И леди Форпатрил тоже не обманется, когда немного придет в себя. Друшикко с брезгливой гримасой опустилась в засаленное кресло, а все остальные вышли из комнаты. Корделия поручила Куделке отыскать то, что в этой дыре именуется уборной, а также попытаться купить какой-нибудь еды. Витающие в воздухе ароматы неопровержимо доказывали, что караван-сарай не подключен к городской канализации. И центрального отопления здесь тоже не было. "Мадам", поймав еще один хмурый взгляд Ботари, незаметно исчезла. В конце коридора, рядом с тускло горевшей лампой в красном абажуре, виднелся продавленный диван. Ботари и Корделия устало опустилась на него. Сейчас, когда напряжение спало, сержант казался совсем измученным. Впрочем, Корделия была уверена, что и сама она выглядит не лучше. - А в Колонии Бета есть шлюхи? - вдруг спросил Ботари. Корделия вздрогнула. Вопрос был задан самым обыденным, даже скучающим тоном - но нельзя забывать, что Ботари не из тех, кто ведет беседу ради самой беседы. Неужели последние события нарушили неустойчивое равновесие его психики? - Ну... У нас существуют лицензии на ПСТ, - осторожно ответила она. -Надо полагать, их обладатели выполняют ту же социальную функцию. - Пээстэ? - Практическая сексуальная терапия. Чтобы получить лицензию, надо сдать государственные экзамены. При этом требуется по крайней мере диплом психотерапевта. Этой профессией у нас занимаются люди всех трех полов. Гермафродиты зарабатывают больше других - они пользуются особым успехом у туристов. Это не... Не очень почетное занятие, но и отбросами общества их не считают. Собственно говоря, в Колонии Бета вообще нет отбросов общества: мы как-то останавливаемся на среднем классе. Это все равно что... - она помолчала, подыскивая подходящий пример, - все равно что... Ну, скажем, парикмахер здесь, на Барраяре. Мастер, который осуществляет личные услуги на профессиональном уровне. Ей чуть ли не впервые удалось поразить Ботари. Он наморщил лоб. - Только бетанцам могло прийти в голову требовать университетский диплом, чтобы... Их нанимают и женщины? - Конечно. И пары. У нас больше ценится момент обучения. Сержант покачал головой, потом искоса посмотрел на Корделию. - Моя мать была шлюха. Его тон был на удивление бесстрастным. Он замолчал, видимо, ожидая ее реакции. - Я... Почти догадалась. - Не знаю, почему она не сделала аборт, когда забеременела. Может, подумала о старости. Она, бывало, продавала меня своим клиентам. Корделия задохнулась. - Ну... Ну вот этого в Колонии Бета не допустили бы. - Я мало что помню. В двенадцать лет, когда подрос и набрался достаточно сил, чтобы поколотить очередного клиента, я удрал из дома. До шестнадцати околачивался в шайках, потом накинул себе два года и записался на военную службу. Вот тогда-то я отсюда и выбрался. Он щелкнул пальцами, демонстрируя, насколько быстрым и легким было его избавление. - По сравнению с такой жизнью армия должна была показаться вам раем. - Пока я не встретил Форратьера. - Ботари обвел коридор невидящим взглядом. - Да, в те времена здесь народу было побольше. Сейчас этот дом кажется вымершим. - Он говорил задумчиво. - Большую часть своей жизни я очень плохо помню. Словно я весь... В заплатах. Но есть вещи, которые я хотел бы забыть - и не могу. Корделия не собиралась расспрашивать его, она только хмыкнула, давая понять, что слушает. - Не знаю, кто был мой отец. А на Барраяре быть ублюдком почти так же плохо, как мутантом. - У вас слово "ублюдок" используется как отрицательная характеристика личности, а на Бете это просто бессмысленное ругательство. Никому и в голову не придет назвать так нелицензированного ребенка. "Почему он мне все это рассказывает? Что ему от меня нужно? Вначале он говорил как будто через силу - а теперь у него почти умиротворенный вид. Что именно из сказанного мною успокоило его?" Корделия вздохнула. К ее глубокому облегчению, вернулся Куделка, неся настоящие бутерброды - хлеб с сыром - и пиво в бутылках. Корделия была рада пиву: она не решилась бы отведать здешней воды. С наслаждением сделав глоток, она сказала: - Ку, нам придется изменить стратегию. Лейтенант неловко уселся рядом. - Да? - Совершенно ясно, что мы не можем взять с собой леди Форпатрил и младенца. И оставлять ее здесь тоже нельзя. Охранка Фордариана получила от нас в подарок пять трупов и сожженную машину. Они все здесь обыщут. Но еще какое-то время они будут искать беременную женщину, а это дает нам небольшую передышку. Как бы то ни было, нам надо разделиться. - Вы поедете с ней, миледи? Она покачала головой. - Я должна идти во дворец. Хотя бы потому, что только я могу сказать: "Задуманное неосуществимо, пора уходить". Мне не обойтись без Дру и Ботари. - "И, как ни странно, Ботари нужна я". - Значит, остаешься ты. Он обиженно поджал губы: - Что ж, по крайней мере не буду все время вас задерживать. - Я выбираю тебя не как наименее нужного, - резко возразила она. -Благодаря твоей сообразительности мы проникли в Форбарр-Султан. Я считаю, что из всех нас только ты сумеешь в одиночку вывезти отсюда леди Форпатрил. На тебя вся наша надежда. - Но получается, что вы идете навстречу опасности, а я от нее бегу. - Опасное заблуждение. Подумай сам. Если люди Фордариана снова поймают ее, пощады не будет ни ей, ни тебе, ни ребенку. Слово "безопасность" здесь неуместно. Есть только крайняя необходимость, логика и способность не терять голову. Он вздохнул: - Я попробую, миледи. - "Пробовать" нельзя. Падма Форпатрил "попробовал". Изволь справиться, Ку. Он медленно кивнул: - Слушаюсь, миледи. Ботари ушел разыскивать новый костюм для Куделки - бедняк, молодой муж и новоиспеченный отец. - Клиенты всегда что-нибудь да оставляют, - заметил он. Корделия гадала, во что Ботари нарядит леди Форпатрил. Ку понес еду Элис и Друшикко. Вернулся он ужасно подавленный и снова примостился рядом с Корделией. Спустя некоторое время он сказал: - Теперь-то я понимаю, почему Дру так тревожилась, не забеременела ли она. - Понимаешь? - После того как я увидел, через что прошла леди Форпатрил, собственные неприятности кажутся мне ужасно мелкими. Господи, ей ведь было так больно! - Угу. Но боль длится всего один день. - Она потерла шрам на животе. - В крайнем случае несколько дней. Думаю, тревога Дру объяснялась совсем не боязнью боли. - А чем же тогда? - Это... Вмешательство трансцендентного. Сотворение жизни. Я думала об этом, когда вынашивала Майлза. "Этим я приношу в мир смерть". Рождение и смерть, а между ними вся боль и свобода выбора. Я не понимала некоторых мистических символов Востока вроде Смерти-матери, Кали, пока до меня не дошло, что в них нет никакой мистики - в них только реальность. "Случайность" в сексе по-барраярски может запустить причинно-следственную цепочку, которая протянется до конца времен. Наши дети меняют нас... Появляются они на свет или нет. Пусть даже на этот раз ребенок оказался воображаемым, Дру коснулась эта перемена. А тебя разве нет? Он озадаченно покачал головой: - Я об этом не думал. Я просто хотел быть нормальным. Как другие мужчины. - По-моему, твои инстинкты сработали правильно. Но одних инстинктов недостаточно. Ты не мог бы ради разнообразий заставить свои инстинкты и разум работать вместе, а не порознь? Он хмыкнул. - Не знаю. Не знаю... Как теперь с ней говорить. Я же извинился, сказал, что мне стыдно. - У вас так и не наладились отношения, да? Куделка горестно кивнул. - А знаешь, что меня больше всего мучило, пока мы сюда ехали? -спросила Корделия. - Нет... - Я не смогла попрощаться с Эйрелом. Если... Если со мной что-то случится - или, если на то пошло, с ним, - между нами останется что-то незавершенное, и это не дает мне покоя. И будет уже невозможно это исправить. - М-м. - Куделка погрузился в размышления, как-то сразу сникнув. Корделия задумалась. - А не попробовать ли что-нибудь еще, кроме извинений? Ну, например, спросить: "Как ты себя чувствуешь? У тебя все в порядке? Тебе помочь? Я люблю тебя". Классические фразы. Знаешь, я только сейчас заметила, что все это в основном вопросы. Они показывают, что ты хочешь начать разговор, понимаешь? Он печально улыбнулся: - По-моему, она больше не хочет со мной говорить. - А что, если... - Корделия откинула голову и невидяще уставилась в конец коридора, - если бы в ту ночь ничего не случилось, если бы ты не впал в панику... Если бы этот идиот Ивон Форхалас не прервал вас своим спектаклем... - "Ах, если б так и было! Слишком много боли они причиняют, все эти "если". - Вернемся к самому началу: вот вы сидели, обнимались. -Эти слова напомнили ей об Эйреле, но о нем сейчас тоже было слишком больно думать. - Вы нежно расстались, наутро ты просыпаешься, мучась от неутоленной страсти... Что делают на Барраяре потом? - Потом - сваха. - Что? - Ее родители или мои нанимают сваху. И она... Ну... Все улаживает. - А что делаешь ты? Он пожал плечами: - Являюсь на свадьбу без опоздания и плачу по счетам, наверное. А чаще всего по счетам платят родители. "Неудивительно, что он совершенно растерялся". - Ты ведь хотел жениться? Не просто переспать с ней? - Да! Но... Миледи, я ведь даже в хорошие дни всего лишь полчеловека. Ее родные поднимут меня на смех, если увидят... - Ты встречался с ее родными? Они тебя видели? - Нет. - Ку, ты сам-то понимаешь, что говоришь? Он выглядел пристыженным. - Ну... - Сваха. О Господи! Корделия встала. - Куда вы? - Сватать, - решительно сказала она. Подойдя к двери леди Форпатрил, она заглянула в комнату. Друшикко сидела, наблюдая за спящей; нетронутое пиво и бутерброды остались на прежнем месте. Корделия проскользнула в комнату и осторожно закрыла за собой дверь. - Знаешь, - тихо сказала она, - хорошие солдаты никогда не упустят случая поесть и поспать. Потому что никогда заранее не известно, сколько всего предстоит сделать, прежде чем представится следующая возможность. - Я не голодна. Вид Друшикко был сумрачный и какой-то раздосадованный. - Хочешь поговорить? Та неуверенно пожала плечами и пересела на кушетку в дальнем углу комнаты. Корделия устроилась рядом. - Сегодня, - начала Друшикко, - я впервые побывала в настоящем бою. - И ты действовала превосходно. Ты... - Нет, - Друшикко с досадой махнула рукой, - вовсе нет. - Разве? А мне показалось, что все было как надо. - Я пробежала позади дома, парализовала двух солдат, дежуривших у задней двери. Они меня даже не заметили. Потом заняла позицию на углу. Я видела, как эти люди мучили леди Форпатрил - оскорбляли ее, толкали, тискали... Я так разозлилась, что приготовила нейробластер. Хотела их убить. А потом началась стрельба. И... И я замешкалась. Из-за меня погиб лорд Форпатрил. Я виновата... - Спокойнее, девочка! Тот солдат, что застрелил Падму Форпатрила, был не единственным, кто в него целился. Падма был настолько одурманен суперпентоталом, что даже не пытался найти укрытие. Наверное, в него всадили двойную дозу, чтобы он привел их к Элис. Человек в таком состоянии заведомо обречен, если он попадает в переделку. - Сержант Ботари не колебался, - только и сказала Друшикко. - Да, - согласилась Корделия. - Сержант Ботари не тратит силы на то, чтобы...Жалеть своих врагов. - А тебе их жаль? - Мне тошно. - Ты убила двух совершенно незнакомых тебе людей и хочешь прекрасно себя чувствовать? - Но Ботари-то чувствует себя прекрасно! - Да. Ему это доставило удовольствие. Но Ботари даже по барраярским меркам нельзя считать нормальным. Ты хотела бы быть чудовищем? - Вы его так называете?! - О, он - мое чудовище. Мой верный пес. - Корделии всегда было трудно объяснять, что представляет собой Ботари - даже себе самой. Интересно, знает ли Друшикко, откуда пошло выражение "козел отпущения"? Жертвенное животное, которое каждый год отпускали в пустыню, чтобы оно унесло с собой грехи избранного народа... Ботари определенно был ее вьючным животным -Корделия хорошо понимала, сколько он для нее делал. А вот ее собственная роль в жизни сержанта была неясна; она чувствовала одно - роль эта чрезвычайно важна для него. - Я очень рада, что тебе тошно. Два патологических убийцы у меня на службе - это было бы чересчур. Цени свое отвращение, Дру. Та покачала головой. - Наверное, я занялась не своим делом. - Может быть. А может быть, и нет. Подумай, какой чудовищной была бы армия, состоящая сплошь из таких, как Ботари. Любая силовая структура общества - армия, полиция, служба безопасности - нуждается в людях, которые способны творить необходимое зло, не озлобляясь при этом. Только необходимое, не более того. И еще они должны постоянно ставить под сомнение эту необходимость, чтобы не превратиться в зверей. - Как тот полковник, который осадил своего капрала? - Да. Или как тот лейтенант, который задал вопрос полковнику... Жаль, что мы не смогли его спасти. - Корделия вздохнула. Дру хмуро уставилась на свои колени. - Ку считает, что ты на него сердишься, - сказала Корделия. - Ку? - рассеянно переспросила Друшикко. - Ах да, он недавно сюда заходил. Ему что-то было нужно? Корделия улыбнулась. - Как это характерно для Ку - вообразить, что ты несчастна из-за него. - Ее улыбка померкла. - Я собираюсь отправить его с леди Форпатрил, чтобы он вывез отсюда ее и младенца. Мы расстанемся, как только она сможет передвигаться. Друшикко заволновалась. - Ему грозит опасность. Люди Фордариана будут вне себя из-за того, что упустили леди Форпатрил вместе с наследником. И вновь Корделия ужаснулась - неужели крошечный лорд Форпатрил по-прежнему мешает династическим планам графа Фордариана? Безумная система: из-за нее младенец может представлять смертельную угрозу для взрослого. - Никто не может считать себя в безопасности, пока эта гадкая война не закончится. Скажи мне, ты по-прежнему любишь Ку? Я знаю, твоя первая идиллическая влюбленность миновала. Ты видишь его недостатки. Он эгоцентричен, он зациклен на своей инвалидности, его страшно беспокоят собственные мужские качества. Но он не глуп. У него есть будущее. Его ждет интересная жизнь на службе у регента. - "Если, конечно, все мы не погибнем в ближайшие двое суток". Корделия подумала, что сейчас с ее стороны было бы очень разумно внушить помощникам страстное желание выжить. - Он тебе нравится? - Я... Теперь связана с ним. Не знаю, как объяснить... Я подарила ему мою девственность. Кому еще я буду нужна? Мне было бы стыдно... - Забудь об этом! Когда мы успешно завершим операцию, ты обретешь такую славу, что мужчины станут сражаться за право ухаживать за тобой. А в доме Эйрела ты встретишь самых лучших, самых смелых. Кого ты хочешь? Генерала? Имперского министра? Красавчика-лорда? Посланника с другой планеты? Остается лишь сделать выбор. Барраярские законы разрешают тебе иметь только одного мужа, и уж, конечно, неуклюжий молодой лейтенант никаких шансов не имеет в сравнении с такими знаменитостями. Друшикко недоверчиво улыбнулась. - А кто сказал, что Ку со временем не станет генералом? - негромко спросила она, потом, вздохнув, наморщила лоб. - Да. Я по-прежнему его хочу. Только вот... Боюсь, что он снова причинит мне боль. Корделия задумалась над ее словами. - Скорее всего, так оно и будет. Мы с Эйрелом постоянно причиняем друг другу боль. - О, только не вы, миледи! Вы... Вы так идеально друг другу подходите! - А ты подумай, Дру. Представляешь, в каком состоянии сейчас Эйрел из-за того, что я сделала? Я-то это отлично представляю. И все время об этом думаю. - О! - Но боль кажется мне недостаточно веской причиной, чтобы отказаться от будущего. Умирая, ты навсегда освобождаешься от боли. Над болью мы не властны, как и над временем. Вопрос в том, сумеешь ли получить не только боль, но и немножко счастья? - Я не уверена, что понимаю вас, миледи. Меня все преследует одна картина. Мы с Ку на берегу, совсем одни. Там так тепло. И он на меня смотрит, и видит меня, по-настоящему видит - и он меня любит... Корделия поджала губы. - Ага... Этого достаточно. Пошли со мной. Девушка послушно встала. Корделия вывела ее в коридор, силком усадила Куделку на одном конце дивана, Друшикко - на другом, а сама села между ними. - Дру, он хочет тебе кое-что сказать. Поскольку вы, похоже, говорите на разных языках, он попросил меня быть переводчицей. Куделка смущенно покачал головой, глядя куда-то в сторону. - Вот сейчас, например, он хочет сказать: "Я лучше буду несчастен до конца дней, чем покажусь смешным". Но ты на это не обращай внимания. Так, дайте сообразить. Кто начинает? Последовало короткое молчание. - Я говорила, что беру на себя роль ваших родителей? Для начала я стану матушкой Ку. "Ну что, сынок, неужели ты еще не встретил хорошей девушки? Тебе ведь уже почти двадцать шесть". Я видела ту запись, -сообщила она онемевшему Куделке своим обычным голосом. - По-моему, у меня получается, а? И форма, и содержание. А Ку отвечает: "Да, ма, есть у меня на примете чудесная девушка. Молодая, красивая, умная..." А матушка Ку говорит: "Ах!" - и нанимает меня, услужливую соседку-сваху. И я иду к твоему отцу, Дру, и говорю: "Есть тут один молодой человек. Лейтенант императорских войск, личный секретарь лорда-регента, герой войны, в курсе всех серьезных дел империи..." А он отвечает: "Этого больше чем достаточно. Мы его берем". Тогда... - По-моему, он скажет еще кое-что! - прервал ее Куделка. Корделия повернулась к Друшикко. - Ку говорит, что, по его мнению, твоим родным он не понравится, потому что он - калека. - Ну нет! - возмутилась Друшикко. - Это не так... Корделия подняла руку, делая ей знак молчать. - Как твоя сваха, вот что я тебе скажу, Ку. Когда единственная обожаемая дочка указывает пальчиком и решительно говорит: "Па, мне нужен вот этот", - благоразумный па отвечает: "Да, милочка". Признаю, что убедить трех братьев-здоровяков будет не так легко. Стоит ей только прибежать в родительский дом заплаканной - и тебя ждут большие неприятности в темном переулке. Из этого я заключаю, что пока ты им не жаловалась, Дру? Та невольно хихикнула. - Нет! По лицу Куделки было видно, что эта новая мысль его озадачила. - Видишь, - сказала Корделия, - ты еще можешь ускользнуть от возмездия - если поспешишь. - Она повернулась к Дру. - Я знаю, что он показал себя олухом, но ручаюсь тебе: он - обучаемый олух. - Я же говорил, что мне стыдно, - обиженно вставил Куделка. Друшикко резко выпрямилась. - Да. Неоднократно, - холодно отозвалась она. - И тут мы переходим к главному вопросу, - медленно и серьезно произнесла Корделия. - На самом деле, Дру, Ку хочет сказать, что ему ни капельки не стыдно. Те минуты были прекрасны, ты сама была еще прекраснее, и он хотел бы проделать это еще раз. И еще, и еще, и только с тобой, всегда с тобой, с благословения родных и без помех. Это так, Ку? - Я... Ну... Да! Друшикко моргнула: - Но... Ведь это я и хотела от тебя услышать! - Правда? "А система сватовства не лишена определенных достоинств", - решила Корделия. Она встала с дивана и взглянула на хронометр. Веселость исчезла. - У вас есть еще немного времени. И вы успеете сказать друг другу очень-многое, если только придерживаться самых простых слов.

Глава 18

В предрассветные часы в переулках караван-сарая было не так беспросветно темно, как в горах. Подернутое дымкой небо отражало слабое зарево городских огней. Все лица казались сероватыми и нечеткими. Корделия усилием воли отогнала мысль: "Как лица мертвецов". Леди Форпатрил, хотя и не слишком твердо держалась на ногах, но все-таки уже могла идти самостоятельно. "Мадам" пожертвовала для нее кое-какую одежду, оказавшуюся на удивление приличной: серая юбка ниже колен и теплый свитер. Куделка сменил военную форму на широкие брюки, старые ботинки и куртку. Он нес маленького Айвена, надежно закутанного в самодельные пеленки. Словом, полная иллюзия бедной семьи, пытающейся до возобновления боев выбраться из города к родственникам в деревню. На пути в Форбарр-Султан Корделия видела сотни таких же беженцев. Куделка критически осмотрел свой маленький отряд, потом задержал взгляд на трости. Полированное темное дерево, блестящий стальной наконечник и инкрустированный набалдашник - слишком роскошно для такой бедной семьи. Он вздохнул. - Дру, ты не могла бы ее как-нибудь замаскировать? На таком фоне она сразу же бросается в глаза, к тому же мешает нести младенца. Друшикко кивнула, опустилась на колени, и, завернув трость в рубашку, запихнула ее в свою сумку. Корделия, вспомнив, что случилось с Куделкой после его первого визита в караван-сарай, тревожно всматривалась в темноту. - Я думаю, на нас никто не нападет в этот час? Вид у нас небогатый. - Есть и такие, кто готов убить даже ради лохмотьев, - мрачно ответил Ботари, - зима на носу. Но сейчас здесь спокойнее, чем обычно. Отряды Фордариана прочесали весь квартал, собирая "добровольцев", чтобы рыть бомбоубежища в городских парках. - Никогда не думала, что так обрадуюсь применению рабского труда, -заметила Корделия. - Да чушь все это, - сказал Куделка, - только парки портят. Даже если убежища и успеют достроить, места там хватит лишь для немногих. Зато все это показывает заботу Фордариана о простом народе, которому грозит обстрелами и бомбардировками злое чудовище - лорд Форкосиган. - На этот раз, - Ботари отвернул полу куртки, показав серебристый ствол нейробластера, - я оснащен как следует. Ну, вот и все. Корделия обняла Элис Форпатрил, та в ответ сжала ее плечи и прошептала: - Помоги тебе Бог, Корделия. И да гореть Фордариану в аду! - Счастливого пути. Увидимся на базе Тейнери, договорились? -Корделия взглянула на Куделку. - Если сумеешь выжить - одним этим ты уже нанесешь поражение врагам. - Мы по... Мы так и сделаем, миледи, - сказал Куделка. Он отдал честь Друшикко, и в этом жесте не было ни капли иронии - разве что малая толика зависти. Девушка ответила медленным понимающим кивком. Оба решили не портить прощание лишними словами, но Друшикко все оглядывалась через плечо, пока Куделка и леди Форпатрил не скрылись из виду, а потом зашагала быстрее. Они вышли из темных переулков на освещенные улицы. Здесь уже изредка попадались прохожие. Подгоняемые утренним холодом, люди спешили по своим делам, и казалось, что каждый, завидев встречного, спешит перейти на другую сторону улицы. Корделия приободрилась, почувствовав, что они не слишком заметны. Она внутренне сжалась, когда мимо медленно проехала патрульная машина, но та не остановилась. Они немного постояли на тротуаре, пока не убедились, что нужное им здание уже открыто. Это был многоэтажный, безликий, наспех возведенный дом - одна из примет строительного бума, наступившего тридцать лет назад, когда Эзар Форбарра пришел к власти и дал Барраяру долгожданный мир. В здании находилось множество учреждений. Они миновали вестибюль, вошли в лифтовую шахту и, никем не замеченные, спустились в подвал. Выйдя из шахты, Друшикко замедлила шаг и внимательно осмотрелась. - Вот здесь мы выглядим очень неуместно. Ботари стоял на страже, пока она отмычкой открывала дверь в служебный туннель. Некоторое время они шли прямо, потом дважды свернули на перекрестках. Видно было, что этим проходом часто пользуются: повсюду горел свет. Корделия настороженно прислушивалась, не раздадутся ли шаги. Возле небольшого люка Друшикко остановилась и, присев на корточки, быстро и ловко открутила болты. - Свешивайтесь на руках и прыгайте. Тут немногим больше двух метров. Скорее всего, внизу сыро. Корделия соскользнула в темный круг и с хлюпаньем приземлилась. Она зажгла фонарик и обнаружила, что находится в синтебетонной трубе. Вода, гладкая, черная и блестящая, доходила до щиколоток. Обжигающе-холодная вода. Следом спрыгнул Ботари. Друшикко встала ему на плечи и осторожно поставила на место крышку люка. - По этому водостоку надо пройти примерно полкилометра, - прошептала она. - Идемте скорее! В такой близости от цели Корделию понукать не требовалось. Пройдя полкилометра, они пролезли в темное отверстие, располагавшееся довольно высоко на изогнутой стене. Отсюда начинался гораздо более старый туннель меньшего диаметра, выложенный потемневшим от времени кирпичом. Скрючившись, на полусогнутых ногах, они с трудом продвигались вперед. Корделия подумала, что труднее всех приходится Ботари. Дру замедлила шаг и принялась выстукивать крышу туннеля стальным наконечником трости. Когда резкие звуки сменились глухими, она остановилась. - Здесь. Осторожно! Высвободив лезвие, она осторожно просунула его в щель между скользкими кирпичами. Щелчок, и панель из фальшивых кирпичей упала, чуть не ударив девушку по голове. Дру убрала клинок в ножны. - Наверх! - И она подтянулась на руках. Последовав за нею, они оказались в еще более узком и еще более древнем водостоке, круто уходившем вверх. Пришлось ползти. Вскоре одежда пропиталась влагой. Внезапно Дру выпрямилась и, раскидав битые кирпичи, выбралась в темную залу с колоннами. - Что это? - прошептала Корделия. - Слишком просторно для туннеля... - Старые конюшни, - шепотом ответила Дру. - Мы уже под территорией дворца. - Неужели никто не знает про этот ход? Он же наверняка нанесен на старые планы. Кто-то... Дворцовая охрана должна знать, что здесь можно пройти. Корделия повела фонариком, вглядываясь в массивные квадратные колонны, поддерживающие сводчатый потолок. - Это - подвалы самых старых конюшен. Их строили даже не при Дорке, а при его двоюродном дедушке. У него было более трехсот лошадей. Лет двести тому назад наверху был страшный пожар. Конюшню решили не восстанавливать, ее просто сровняли с землей, а новую построили с восточной стороны дворца. Во времена Дорки ее переделали под жилье для прислуги. Там-то и содержат почти всех заложников. - Дру уверенно пошла вперед. - Мы находимся к северу от главного дворцового здания, под садами, разбитыми по плану Эзара. Видимо, тогда он и обнаружил этот старый подвал, а тридцать лет назад велел капитану Негри расчистить подземный ход. Лазейка, о которой не знала даже их собственная служба безопасности. Сколько доверия, а? - Спасибо тебе, Эзар, - с печальной иронией пробормотала Корделия. - Вот когда мы отсюда выйдем... Тогда действительно будет опасно, -заметила девушка. Именно так. Сейчас еще можно отступить, вернуться - и никто ничего не узнает. "Почему эти люди так беззаботно дали мне право рисковать их жизнями? Господи, как же я ненавижу командовать!" Что-то прошуршало в темноте, где-то закапала вода... - Вот, - сказала Друшикко, высветив фонариком пирамиду ящиков. -Тайный склад Эзара - оружие, одежда, деньги. В прошлом году, во время эскобарской войны, капитан Негри велел мне принести сюда одежду для женщины и мальчика. Он опасался мятежей, но сюда они не докатились. В одном из ящиков нашлись два наряда, вполне подходящих для дворцовых горничных, и женщины быстро переоделись. Ботари достал из сумки черную полевую форму и надел ее, прикрепив офицерские нашивки. Издали его можно было принять за настоящего охранника, хотя вблизи стало бы заметно, что форма слишком помята. Как и обещала Дру, в герметичных упаковках нашлось всевозможное оружие - заряженное и в полной боевой готовности. Корделия и Друшикко взяли по новому парализатору. Их взгляды встретились. - Теперь никаких колебаний, да? - прошептала Корделия. Дру кивнула с мрачной решимостью. Ботари взял парализатор, нейробластер, плазмотрон. Корделия только надеялась, что при ходьбе его арсенал не будет греметь. - Но в помещении нельзя стрелять из плазмотрона! - запротестовала Друшикко. Сержант пожал плечами: - Иногда приходится. Что можно знать заранее? Минуту подумав, Корделия прихватила и трость-шпагу, заткнув за пояс платья. Шпагу, конечно, серьезным оружием не назовешь, но во время их вылазки она уже несколько раз оказывалась удивительно кстати. "На счастье". Наконец Корделия извлекла со дна сумки предмет, который втайне считала самым мощным оружием. - Сандалия? - недоуменно спросила Друшикко. - Сандалия Грегора. Это - на случай встречи с Карин. Я почти уверена, что вторая по-прежнему хранится у нее. И она спрятала сандалию во внутренний карман болеро, накинутого поверх платья. Гербы дома Форбарра придавали завершенность образу старшей прислуги. Когда все приготовления были закончены, Друшикко снова повела их по темному переходу, становившемуся все уже и уже. - Теперь мы под самим дворцом, - прошептала она, сворачивая. - Надо подняться по вот этой лестнице между стен. Ее построили позже, так что места тут совсем мало. Мало - это было не то слово! Корделия выдохнула и полезла следом за Друшикко, с трудом протискиваясь между стенами и стараясь по возможности не испачкать платье. Лестница, как водится, была деревянная. В голове у Корделии гудело от усталости и возбуждения. Она мысленно прикинула ширину прохода: да, нести репликатор будет страшно трудно. Она одернула себя, приказав думать только о хорошем, но потом решила, что это и есть -хорошее. "Зачем я это делаю? Я могла бы сейчас сидеть на базе Тейнери с Эйрелом, и пускай эти барраярцы хоть целыми днями друг друга убивают, раз им это так нравится..." Лестница кончилась, и Друшикко шагнула в сторону на какой-то крошечный карниз - точнее, просто доску. Когда Корделия поравнялась с ней, та жестом велела ей остановиться и выключила свой фонарик. Потом прикоснулась к какому-то бесшумному замку, и перед ними сдвинулась стенная панель. - Очевидно, до самой смерти Эзара все механизмы содержались в идеальном состоянии. Они заглянули в спальню покойного императора, ожидая, что она окажется пустой. И тут лицо Друшикко искривилось от отчаяния. Огромная резная кровать Эзара (Господи, ведь на ней он и умер) была занята. Неяркий оранжевый свет ночника озарял двух спящих. Даже в таком, непривычном ракурсе Корделия сразу же узнала плоское лицо и усики Вейдла Фордариана. Он вольготно раскинулся во сне, уронив тяжелую руку на грудь принцессы Карин. Ее темные волосы разметались по подушке. Она спала, свернувшись калачиком на краешке постели, чуть ли не падая на пол. "Ну, вот мы и нашли Карин. К сожалению, не одну". Корделию затрясло от желания пристрелить Фордариана во сне. Но от электрического разряда наверняка сработает сигнал тревоги. А пока в ее руках нет репликатора с Майлзом, она не готова спасаться бегством. Знаком приказав Друшикко снова задвинуть панель, она шепотом скомандовала ожидавшему их Ботари: - Вниз. Так же бесшумно они спустились на четыре этажа. Снова оказавшись в туннеле, Корделия повернулась к девушке, которая беззвучно рыдала. - Она продалась ему! - прошептала Друшикко. Голос ее дрожал от горя и отвращения. - Интересно, какие у нее, по-твоему, были возможности для сопротивления, - едко сказала Корделия. - Чего бы ты от нее хотела: чтобы она выбросилась из окна, пожертвовав жизнью ради спасения чести? Она уже хлебнула горя с Зергом, и думаю, что у нее навсегда пропала охота к героическим жестам. - Если бы мы только пришли раньше! Тогда я могла бы... Мы могли бы ее спасти. - И сейчас еще можем. - Но она же по-настоящему продалась! - Лгут ли люди во сне? - спросила Корделия. Заметив непонимающий взгляд Друшикко, она объяснила: - Принцесса не похожа на влюбленную. Она похожа на пленницу. Я пообещала, что мы попробуем ей помочь, - и мы попробуем. - "Время". - Но сначала - за Майлзом. Давай проверим второй выход. - Нам придется пройти через охраняемые коридоры, - предостерегла Друшикко. - Ничего не поделаешь. Если мы еще задержимся, дворец начнет просыпаться и нам встретится больше народа. - А повара уже сейчас принялись за работу, - вздохнула Дру. - Как раз в это время, после ночных дежурств, я иногда заходила на кухню выпить кофе с пирожными. Увы, диверсионная вылазка не предусматривает перерыва на завтрак. Итак, настал решающий момент. Идти или не идти? Что ею движет: мужество или глупость? Какое уж тут мужество - ее мутит от страха, и от того, что это чувство уже знакомо, ничуть не легче. "Если я не буду действовать, мой ребенок умрет". Ну что ж, придется обойтись без отваги. - Идем, - решила Корделия. - Лучшего шанса у нас не будет. Опять вверх по узенькой лестнице. Вторая панель впустила их в личный кабинет покойного императора. К великому облегчению Корделии, здесь царили мрак и запустение; по-видимому, кабинетом не пользовались со дня смерти Эзара. Огромный комм-пульт был выключен, рассекречен, так же мертв, как и его хозяин. За окнами все еще было темно - зимой рассветает поздно. Корделия прошла через комнату, и трость, выскользнув из-за пояса, больно ударила ее по ноге. В эту минуту ей попался на глаза большой старинный поднос с плоской керамической чашей. Корделия положила трость на поднос и с серьезным видом взяла его в руки, как прислуга, несущая любимую безделушку своему господину. Друшикко одобрительно кивнула: - Держите поднос ниже, между талией и грудью, - прошептала она. - А спину надо выпрямить - так нас учили. Корделия кивнула. Они задвинули панель, привели себя в порядок и вышли в коридор второго этажа. Две дворцовые горничные и охранник. На первый взгляд, они выглядели совершенно естественно - даже в эти неспокойные времена. Капрал службы безопасности, стоявший на посту у малой лестницы в конце коридора, вытянулся по стойке "смирно" при виде знаков различия на форме Ботари. Уловка сработала: две женщины не могут никому угрожать, их самих уже охраняют. А то, что кому-то угрожать мог их охранник, капралу еще не скоро придет в голову. Наверху они свернули в коридор. Ну вот. За этой дверью, согласно сообщениям верных людей. Фордариан держит захваченный репликатор. Поближе к себе как живой щит - любая бомба, сброшенная на дворец, убьет и крошечного Майлза. Если, конечно, барраярец способен считать ее ребенка живым существом. У двери стоял еще один охранник. Он подозрительно посмотрел на незнакомые лица, и его рука потянулась к кобуре. Корделия и Друшикко прошли мимо, даже не обернувшись. Приветственный салют Ботари мгновенно перешел в удар, отбросивший охранника к стене. Упасть он не успел - Ботари подхватил его и втащил внутрь, потом, шагнув назад, занял освободившееся место. Друшикко бесшумно закрыла дверь. Корделия дико озиралась, отыскивая автоматические мониторы: Судя по отсутствию окон, прежде здесь была караулка или, может быть, что-то вроде чулана. Но сейчас посреди комнаты стоял покрытый скатертью круглый стол, а на нем - переносной маточный репликатор. Его огоньки по-прежнему вспыхивали зеленым и желтым. Ни один по-звериному красный глазок еще не предупреждал о неполадках. У Корделии вырвался вздох, исполненный муки пополам с облегчением. Друшикко недовольно оглядывала комнату. - Что случилось, Дру? - прошептала Корделия. - Слишком легко все прошло, - пробормотала та. - Мы еще не закончили. Скажешь "легко" через час. Она облизнула губы, ощутив, что подсознательно разделяет сомнения Друшикко. Ничего не поделаешь. Схватить и бежать. Сейчас вся надежда на скорость, а не на конспирацию. Корделия поставила поднос на стол, потянулась к ручкам репликатора -и замерла. Что-то... Что-то было не так. Она всмотрелась в показания приборов. Монитор кислородонасыщенности не работает... И хотя огонек горит зеленый, уровень питательной жидкости стоит на нулевой отметке. Пустой. Она подалась вперед, еще пристальнее вглядываясь в нелогичную кашу фальшивых показаний. Преследовавший ее кошмар вдруг стал ужасающе реальным: неужели они выплеснули его на пол, вылили в водосток, в канализацию?.. Умер ли ее сын быстро, или они предоставили крошечному младенцу, лишенному жизнеобеспечения, дергаться в агонии у них на глазах? Может, даже и смотреть-то не стали... "Номер аппарата! Проверь номер аппарата". Безумная надежда - и все же... Она заставила себя сосредоточиться, собрать бешено разбегающиеся мысли. Она вспомнила, как в задумчивости водила пальцем по номеру, стоя в лаборатории Ваагена и размышляя о далеком мире, где было создано это устройство. И номер был другим! Этот репликатор - один из оставшихся шестнадцати, и поставлен здесь в качестве приманки. У нее оборвалось сердце. Сколько приготовлено таких ловушек? Она представила себе, как отчаянно мечется от репликатора к репликатору, словно ребенок в жестокой игре в "собачку", и ищет, ищет... "Я сойду с ума". Нет. Где бы ни находился репликатор, он наверняка недалеко от Фордариана, в этом-то можно не сомневаться. Опустившись на колени, Корделия приподняла скатерть. Вот он - датчик давления. Это идея самого Фордариана? Хитро, ничего не скажешь. Друшикко нагнулась, повинуясь ее жесту. - Ловушка, - прошептала Корделия. - Если поднять репликатор, сработает сигнал тревоги. - Если мы его обезвредим... - Нет. Не трудись. Это - приманка. Не тот репликатор. Этот пустой, а лампочки мигают, чтобы он казался работающим. Она попыталась заставить себя мыслить логически, преодолевая пульсирующую в висках боль. - Нам придется идти обратно. Снова вниз - и вверх. Я не собиралась встречаться с Фордарианом, но уж ему-то точно известно, где Майлз. Небольшой допрос в добром старом стиле. Времени у нас в обрез. Если сработает сигнал тревоги... В коридоре загромыхали шаги, послышались крики, прошипели выстрелы парализатора. Ботари спиной ввалился в дверь. - Ну все, нас заметили, - констатировал он. "...Все пропало..." - Сознание Корделии машинально закончило начатую фразу. Окна нет, дверь только одна, и они только что потеряли единственный путь к отступлению. Ловушка все-таки сработала. "И да гореть Фордариану в аду!" Друшикко сжала парализатор: - Мы вас не сдадим, миледи. Будем сражаться до последнего. - Глупости, - огрызнулась Корделия. - Наша смерть ничего не даст. Фордариан потеряет нескольких солдат, вот и все. Принимать сейчас бой просто бессмысленно. - Вы хотите сказать, что надо сдаться? - Слава самоубийц - утеха для дураков. Мы не сдаемся. Мы выжидаем, когда представится возможность победить. Но мы не сможем ею воспользоваться, если будем парализованы или поджарены нейробластером. Конечно, если бы здесь стоял настоящий репликатор... "Я уже настолько обезумела, что могла бы пожертвовать жизнями этих людей ради своего сына, - с горечью подумала Корделия, - но все же не настолько, чтобы потратить их даром". Не настолько обарраярилась. - Вы окажетесь у Фордариана в заложниках, - предостерег Ботари. - Я и так у него в заложниках - с того дня, как он захватил Майлза, -горько ответила Корделия. - Это ничего не изменит. Несколько минут переговоров, которые велись через дверь, - и им удалось сдаться живыми, несмотря на то, что охранники были взвинчены до предела. Корделия, Ботари и Дру бросили свое оружие в приоткрытую дверь. На всякий случай проверив незваных гостей сканерами, четверо охранников ворвались в комнату; другие, с бластерами на изготовку, остались в коридоре. Всех троих тщательно обыскали. Охранник, который обыскивал Корделию, озадаченно нахмурился, когда подозрительный бугор под ее болеро оказался всего-навсего детской сандалией. Он положил ее на стол рядом с подносом. Командир, в коричневом с золотом мундире, проговорил в наручный комм: - Здесь все в порядке. Доложи милорду. Нет, он велел его разбудить. Хочешь потом объяснять ему, почему ты этого не сделал? Спасибо. Все еще не пришедшего в себя часового, которого оглушил Ботари, унесли. Охранники велели Корделии, Дру и Ботари стоять лицом к стене и не шевелиться. Корделия не теряла надежды. Карин все же придет к ней, пусть даже к пленной - не может не прийти. А на разговор с принцессой ей потребуется не больше тридцати секунд. "Стоит мне увидеть Карин - и ты мертвец, Фордариан. Ты можешь ходить, говорить, отдавать приказы и еще несколько недель не знать о своей гибели, но я решу твою судьбу так же бесповоротно, как ты решил судьбу моего сына". Причина ожидания наконец прояснилась: в дверь протолкался сам Фордариан, голый по пояс, в зеленых парадных брюках и шлепанцах на босу ногу. За ним вошла принцесса Карин, зябко кутаясь в красный бархатный халат. У Корделии отчаянно забилось сердце. Сейчас? - Так. Мышеловка сработала, - удовлетворенно начал Фордариан, но тут же изумленно хмыкнул, когда Корделия, оттолкнувшись от стены, повернулась к нему лицом. Властным движением руки он остановил охранника. Изумление на лице графа сменилось хищной ухмылкой. - Да еще как сработала! Просто великолепно! Стоявшая позади него Карин в полном недоумении уставилась на Корделию. "Это моя мышеловка сработала, - подумала Корделия. - И теперь берегись..." - В том-то и дело, милорд, что не сработала, - скорбно доложил начальник охраны. - Мы не заметили эту группу на внешнем периметре дворца - они как с неба свалились, не потревожили ни одну контрольную систему. Так не бывает. Если бы я не пришел поговорить с Роджетом, мы могли бы и вовсе их не обнаружить. Фордариан пожал плечами: он был слишком доволен результатом, чтобы гневаться на служебные упущения своих подчиненных. - Допроси с суперпентоталом эту девчонку, - он указал на Друшикко, -и, надо полагать, узнаешь, как им это удалось. Она раньше состояла в дворцовой службе безопасности. Друшикко возмущенно оглянулась на принцессу. Та невольно еще плотнее завернулась в халат и посмотрела на девушку с не менее обиженным видом. - Выходит, - заговорил Фордариан, все еще улыбаясь Корделии, - у лорда Форкосигана совсем не осталось солдат, раз он посылает вместо них свою жену? Значит, победа нам обеспечена. Он улыбнулся охранникам, и те радостно заулыбались в ответ. "Дьявол, как жаль, что я не застрелила его спящим". - Что ты сделал с моим сыном, Фордариан? - Инопланетная баба никогда не подчинит себе Барраяр, обманом отдав империю мутанту, - процедил сквозь зубы Фордариан. Он уже не улыбался. -Это я гарантирую. - Значит, такова новая официальная версия? Мне власть не нужна. Но я не позволю, чтобы мной управляли идиоты. За спиной Фордариана Карин грустно скривила губы. "Да слушай меня, Карин!" - Где мой сын, Фордариан? - упрямо повторила Корделия. - Он теперь - император Вейдл, - заметила Карин, переводя взгляд с Корделии на Фордариана. - Если, конечно, удержит титул. - Удержу, - пообещал Фордариан, оборачиваясь к принцессе. - У Эйрела Форкосигана прав не больше, чем у меня. И я буду беречь то, что не сумели сберечь его сторонники. Я буду оберегать и защищать истинный Барраяр. - Мы сумели, - прошептала Корделия, встретившись взглядом с Карин. "Сейчас". Она быстро взяла со стола сандалию и протянула ей. Глаза Карин широко раскрылись. Бросившись вперед, она схватила сандалию. У Корделии свело руку; сейчас она чувствовала себя бегуном, который умирает, передав эстафету в каком-то жизненно важном забеге. В ее душе расцвела яростная уверенность. "Вот ты и попался, Фордариан". Внезапное движение насторожило охранников. Карин жадно рассматривала сандалию, поворачивая ее в руках. Фордариан озадаченно поднял брови, потом решил не обращать на Карин внимания и повернулся к начальнику охраны: - Этих пленных, всех троих, оставишь во дворце. Я сам буду присутствовать на допросах. Исступленная, безумная надежда на краткий миг исказила лицо Карин, но в следующую секунду она вновь овладела собой. "Да, - подумала Корделия. - Тебя предали. Тебе лгали. Твой сын жив: теперь тебе снова надо двигаться, думать и чувствовать. Сбрось оцепенение. Я принесла тебе не дар. Я принесла тебе проклятие". - Карин, - тихо спросила она, - где мой сын? - Репликатор - на полке дубового гардероба в спальне покойного императора, - ровным голосом ответила принцесса, глядя Корделии прямо в глаза. - А где мой? - Был жив и здоров, когда я в последний раз его видела. И будет жив и здоров, пока этот самозванец, - она кивком указала на. Фордариана, - не узнает, как до него добраться. Грегор по вам соскучился. Просил передать привет. Карин вздрогнула, как от удара. Фордариана наконец начал понимать, что происходит. - Грегор на дне озера, погиб при аварии флайера вместе с предателем Негри, - резко бросил он. - Самая опасная ложь - это та, в которую хочешь поверить. Берегись, леди Карин. Я не смог спасти его, но я за него отомщу. Это я обещаю. "О-о! Подожди, Карин. - Корделия закусила губу. - Не здесь. Слишком опасно. Подожди удобного случая. По крайней мере дождись, пока этот ублюдок уснет. Но если даже бетанка не решилась убить спящего врага, то насколько это труднее сделать фору? А Карин - настоящий фор". Губы принцессы изогнулись в недоброй улыбке. Глаза ее горели. - Этот сандалик не был в воде, - тихо проговорила она. Корделия услышала в ее голосе зловещие нотки, но Фордариан, похоже, принял их за беспомощное женское горе. Он мельком взглянул на сандалик, так и не поняв, какую весть принес этот предмет, и встряхнул головой, словно освобождаясь от ненужных мыслей. - Когда-нибудь ты родишь еще одного сына, - ласково пообещал он ей. -Нашего сына. "Подожди, подожди, ну подожди же!" - мысленно молила Корделия. - Никогда, - прошептала Карин. Шагнув к стоявшему в дверях охраннику, она выхватила у него из раскрытой кобуры нейробластер, направила его прямо на Фордариана и выстрелила. Изумленный охранник ударил ее по руке, и разряд прошел мимо, с треском разнося потолок. Фордариан нырнул за стол - единственный предмет мебели в комнате - и перекатился. В ту же секунду его личный телохранитель автоматическим движением выхватил свой нейробластер и нажал на спуск. Лицо Карин исказилось смертельной мукой, голубой огонь охватил ее голову, рот открылся в последнем беззвучном крике. "Подожди!" - мысленно простонала Корделия. - Н-е-ет! - отчаянно заорал Фордариан. Вскочив, он вырвал нейробластер из рук другого охранника. Телохранитель, уже осознав чудовищность своей ошибки, отшвырнул оружие, словно желая отстраниться от содеянного. Фордариан пристрелил его на месте. Все поплыло перед глазами у Корделии. Схватив трость Куделки, она отстрелила ножны прямо в лицо одному из охранников и молниеносно всадила клинок в руку Фордариана. Тот закричал и выронил оружие. Друшикко уже завладела первым брошенным нейробластером. Ботари обезвредил стоявшего рядом с ним солдата одним смертельным ударом в горло. Корделия захлопнула дверь в коридор перед носом у оставшихся там охранников и кинулась вперед. Прожужжал разряд парализатора, потом один за другим три быстрых выстрела нейробластера: это Друшикко разделалась с последними из людей Фордариана. - Хватай его! - прокричала Корделия сержанту. Трясущийся Фордариан, сжимавший окровавленную кисть правой руки, не мог толком сопротивляться, хотя лягался и кричал. Ботари моментально скрутил его и приставил к затылку нейробластер. - Пошли отсюда, - скомандовала Корделия, ударом ноги распахивая дверь. - В спальню императора. "К Майлзу". Солдаты в коридоре вскинули оружие, но замерли в нерешительности при виде своего господина. - Дорогу! - прорычал Ботари. Охранники расступились. Корделия схватила Друшикко за руку, и они перешагнули через тело принцессы, прекрасной даже в смерти. Держась так, чтобы Ботари и Фордариан оказались между ними и охранниками, женщины отступили по коридору. - Достаньте, у меня из кобуры плазмотрон и открывайте огонь, - жестко велел Корделии сержант. Ему удалось завладеть оружием только к концу потасовки - наверное, поэтому на его счету оказалось так мало убитых. - Но мы подожжем дворец! - ужаснулась Друшикко. Все бесценные антикварные изделия, все исторические реликвии находились в этом крыле. Это точно. Корделия отчаянно ухмыльнулась, подняла плазмотрон и выстрелила в дальний конец коридора. Деревянная мебель, паркет и старинные драпировки с ревом вспыхнули при первом же прикосновении огненного луча. "Горите! Горите за Карин. Пусть это возжигание будет достойно ее отваги и муки, пусть пламя возносится выше и выше..." Оказавшись перед дверью в спальню покойного императора, Корделия послала струю плазмы и в другой конец коридора. "А это вам за то, что вы сделали со мной и моим мальчиком..." Огонь на несколько минут задержит преследователей. Казалось, ее тело парило, сделавшись необыкновенно легким. "Интересно, Ботари чувствует то же самое, когда убивает?" Друшикко бросилась к панели потайной лестницы. Она действовала уверенно, словно ее руки и искаженное горем лицо принадлежали разным людям. Корделия кинула шпагу на кровать, метнулась к огромному резному гардеробу, стоявшему у ближней стены, и распахнула дверцы. В полутьме на центральной полке горели янтарные и зеленые огни. "Господи, только бы не очередная пустышка..." Она обхватила репликатор и вытащила его на свет. Судя по весу, он был полон жидкости. Правильные показания приборов, правильные цифры. Это он. "Спасибо тебе, Карин. Я не хотела твоей гибели". "Я сошла с ума". Она не испытывала ни горя, ни раскаяния, хотя сердце бешено колотилось и дыхание перехватило. Наверное, это и есть боевой адреналиновый шок, бросающий людей на амбразуры. Вот что, оказывается, так ценят войноголики. Фордариан, ругаясь, пытался вырваться из железной хватки Ботари. - Вам не убежать! - Перестав брыкаться, он попробовал заглянуть в глаза Корделии. - Подумайте, леди Форкосиган. У вас ничего не выйдет. Я вам нужен как заслон, но нести меня парализованного вы не сможете. А в сознании я буду все время сопротивляться. Там, снаружи, вас неминуемо схватят. - Голос его стал слащавым-слащавым. - Сдайтесь сейчас, и вы сохраните себе жизнь. И в придачу вот эту жизнь, которая так много для вас значит. - Он кивнул на репликатор в руках Корделии. Ее шаги теперь были тяжелее, чем у беременной Элис Форпатрил. - Я не приказывал этому дураку Форхаласу убить наследника Форкосигана, - торопливо продолжал граф, пытаясь пробиться сквозь их молчание. По его пальцам струилась кровь. - Для Барраяра опасен только сам лорд с его безумными прогрессистскими идеями. Ваш сын вполне мог бы унаследовать графство после Петера. А старику не следовало нарушать верность своей партии. Это же просто преступление - то, к чему Эйрел вынудил своего отца! "Так. Значит, это был ты. С самого начала". От потери крови и шока он говорил сумбурно, обычно гладкие политические аргументы звучали пародией. Казалось, Фордариан надеялся отговориться от возмездия, стоит только подобрать нужные слова. Почему-то Корделия сомневалась, что у него это получится. Фордариан не был ни вызывающе аморален, как Форратьер, ни так развращен, как Зерг, но зло все равно так и сочилось из него - не из-за его пороков, а из-за его добродетелей: убежденности в своих консервативных взглядах, страсти к Карин. У Корделии мерзко болела голова. - Мы так и не смогли доказать, что вы стояли за Ивоном Форхаласом, -тихо сказала Корделия. - Спасибо за информацию. Фордариан умолк и с тревогой посмотрел на дверь, за которой уже ревело пламя. Потом выпрямился и перевел взгляд на Корделию. - Мертвый, я не гожусь в заложники... - Вы мне вообще не нужны, император Вейдл, - откровенно ответила Корделия. - В этой войне погибло уже не меньше пяти тысяч человек. Теперь, когда погибла и Карин, долго ли еще вы собираетесь воевать? - До конца, - он оскалился. - Я отомщу за нее, отомщу за всех... "Неверный ответ", - подумала Корделия со странной грустью, от которой кружилась голова. - Ботари! Возьмите эту шпагу. - Она поставила репликатор на пол и на мгновение положила руку поверх его пальцев, сжавших рукоять. - Ботари, я прошу вас казнить для меня этого человека. Ей самой показалось, что ее голос прозвучал неестественно спокойно, словно она попросила передать ей масло за столом. - Слушаюсь, миледи, - отозвался Ботари, поднимая клинок. Его глаза радостно сверкнули. - Как?! - изумленно воскликнул Фордариан. - Вы же бетанка! Вы не можете... Сверкающий удар оборвал его слова, его дыхание, его жизнь. Голова как будто сама собой отскочила от туловища, только из основания шеи ударила последняя волна крови. Вот кому следовало поручить исполнение приговора над Карлом Форхаласом, отрешенно подумала Корделия... А в следующую секунду Ботари глухо вскрикнул, выронил шпагу и упал на колени рядом с обезглавленным телом, сжимая руками виски. Можно было подумать, что из его горла вырвался предсмертный вопль Фордариана. Корделия в страхе склонилась над ним. Впервые с той самой секунды, когда Карин схватила нейробластер и начался весь этот хаос, ее охватил ужас. Химическая блокада памяти прорвана, и сержант вспомнил ту картину, которую - под страхом невообразимых мук - ему было приказано забыть: свой бунт и перерезанное горло адмирала Форратьера. Она проклинала себя за то, что не предусмотрела этого. Неужели воспоминания его убьют? - Дверь совсем раскалилась, - доложила со своей позиции бледная как полотно Друшикко. - Миледи, нам надо немедленно выбираться отсюда. Ботари с хрипом хватал ртом воздух, все еще сжимая руками голову, но дыхание его начало понемногу выравниваться. Удостоверившись, что приступ проходит, Корделия оставила сержанта сидеть по полу и огляделась. Ей срочно нужно найти что-то - что-то не пропускающее влагу... Вот на полке гардероба валяется прочный пластиковый мешок, а в нем несколько пар туфель Карин - видимо, он был принесен сюда кем-то из слуг, когда император Вейдл повелел вдовствующей принцессе перебраться в его спальню. Корделия вытряхнула туфли, подняла отрубленную голову и сунула ее в мешок. Ноша оказалась тяжелой, хотя и полегче, чем маточный репликатор. Она затянула завязки. - Дру, ты держишься лучше всего. Понесешь репликатор. Спускайся. Только не урони его. Если уронить Фордариана, хуже ему от этого уже не будет, решила Корделия. Кивнув, Друшикко схватила репликатор и брошенную шпагу. Корделия не поняла, зачем ей понадобился клинок - из-за его исторической роли или потому, что он принадлежит лейтенанту Куделке. Она помогла Ботари подняться на ноги. Из открытой панели навстречу им рвался прохладный воздух: пожар за дверью создал тягу. Потайной ход будет действовать как поддувало, пока горящая стена не рухнет и не завалит его. Тем лучше -пускай мятежники роются в углях, гадая, куда исчезли убийцы их господина. Спуск напоминал кошмарный сон: тесно, темно, где-то рядом во мраке скулит Ботари. Ей не удавалось держать мешок ни перед собой, ни позади, так что пришлось пристроить его на плечо и спускаться, ударяя свободной ладонью по перекладинам. Оказавшись на ровной поверхности, она принялась подталкивать плачущего сержанта в спину, не давая ему остановиться, пока они не ступили на каменные плиты подвала. - С ним все в порядке? - взволнованно спросила Друшикко, когда Ботари сел, уткнувшись головой в колени. - У него сильная мигрень, - сказала Корделия. - Нужно время, чтобы она прошла. Еще нерешительней Друшикко спросила: - А с вами, миледи? Корделия ничего не могла с собой поделать: она расхохоталась. С трудом справившись с подступающей истерикой, она ответила окончательно перепуганной Дру: - Нет. Но это неважно.

Глава 19

Среди запасов Эзара оказался и ящик с пачками банкнот - барраярские марки во всевозможных купюрах. Там же хранился богатый выбор удостоверений личности; все с фотографией Друшикко, но выписанные на разные имена. Велев девушке набить карманы деньгами и документами, Корделия отправила ее купить подержанный автомобиль, а сама осталась присматривать за Ботари. Обратный путь из Форбарр-Султана был слабым местом плана Корделии - может быть потому, что она не очень-то верила, что до этого дойдет. Перемещения граждан были строго ограничены, поскольку Фордариан старался помешать населению столицы удариться в бегство. Чтобы сесть на поезд монорельсовой дороги, нужно было предъявить специальный пропуск. Лететь на флайере тоже нельзя - он будет слишком заманчивой мишенью и для врагов, и для друзей. Автомобиль обязательно подвергнется досмотру на нескольких заставах, а пешее передвижение им не по силам, да и заняло бы несколько дней. Хороших вариантов не существовало. Прошла целая вечность, прежде чем вернулась бледная Друшикко и туннелями вывела их в какой-то малолюдный переулок. Город был присыпан грязным снежком, к серому зимнему, небу поднимался столб дыма - по-видимому, пожар во дворце еще не удалось потушить. Интересно, уже пошел слух о смерти Фордариана? Следуя полученной инструкции, Друшикко выбрала очень простую и незаметную старую машину, хотя имевшихся у нее денег хватило бы для покупки самого шикарного лимузина в столице. Но привлекать к себе внимание было не в их интересах; кроме того, следовало оставить резерв для подкупа патрульных. Миновать заставы оказалось легче, чем опасалась Корделия. На первой вообще никого не было - возможно, всех солдат в срочном порядке перебросили на оцепление дворца. У второй скопилась длинная очередь. Водители нетерпеливо сигналили, а инспекторы, сбитые с толку противоречивыми слухами, нервничали и спешили. Толстая пачка денег, протянутая вместе с одним из удостоверений, перекочевала в карман охранника. Он знаком велел женщинам проезжать - везти домой своего "больного дядюшку". У Ботари был и впрямь больной вид: он скорчился под пледом, который заодно прикрывал репликатор. На последней заставе Друшикко сообщила инспектору столь убедительную версию слуха о смерти Фордариана, что тот, перепугавшись, сменил китель на гражданскую одежду и был таков. Весь вечер они кружили по разбитым проселкам, добираясь до владений соблюдавшего нейтралитет графа Форинниса. Здесь старая машина окончательно встала. Они бросили ее и побрели к монорельсовой дороге. Корделия безжалостно подгоняла свой измученный отряд - часы в ее мозгу продолжали неумолимый отсчет времени. В полночь они явились на первый же военный объект у границы верного императору района - вещевой склад. Друшикко несколько минут пререкалась с дежурным офицером, прежде чем убедила его впустить их внутрь и разрешить воспользоваться линией комм-связи. Услышав, что она вызывает базу Тейнери, офицер стал намного услужливей. Вскоре, как по волшебству, появился скоростной катер. На рассвете, когда вдали уже показались огни космодрома, Корделию вдруг охватила паника - ведь все это уже было. Так похоже на ее возвращение после скитаний по горам - просто замкнутый круг. Может, она умерла и попала в ад, и ее присудили к вечной муке - непрестанному повторению событий последних трех недель? Снова, и снова, и снова. Она содрогнулась. Друшикко озабоченно наблюдала за ней. Измученный Ботари дремал в пассажирском салоне. Двое людей Иллиана - точная копия убитых во дворце фордариановских охранников - опасливо молчали. Корделия не спускала с колен репликатор, а пластиковый мешок лежал у нее в ногах. Почему-то она никак не могла расстаться ни с тем, ни с другим, хотя Друшикко явно предпочла бы, чтобы мешок летел в багажном отделении. Катер аккуратно приземлился на посадочной площадке, двигатели взвыли в последний раз и замолкли. - Мне нужен капитан Вааген, сию же минуту, - в пятый раз повторила Корделия, когда сотрудники службы безопасности привели их на контрольно-пропускной пункт. - Да, миледи. Он уже идет, - заверил один из сопровождающих. Она ответила ему недоверчивым взглядом. Охранники торопливо избавили их от уже ненужного арсенала. Корделия не обижалась: она тоже не позволила бы людям с такой внешностью держать при себе заряженное оружие. Благодаря запасам Эзара женщины оделись поприличнее, но одежды для Ботари не нашлось - сержант так и остался в своей забрызганной кровью и провонявшей гарью полевой форме. Но лица у всех троих все еще оставались измученными и опустошенными. Корделия дрожала, у Ботари дергалось веко, Друшикко время от времени ни с того ни с сего принималась беззвучно плакать и так же внезапно переставала. Наконец-то (Корделии пришлось напомнить себе, что прошло всего несколько минут) появился капитан Вааген в сопровождении техника. Его походка обрела уже прежнюю легкость, и о ранении напоминала только черная повязка на глазу. Впрочем, она была ему даже к лицу, делая его похожим на обаятельного пирата. Корделия понадеялась, что повязка - временная, часть лечения. - Миледи! - Единственный глаз Ваагена сверкал торжеством. - Вы его вызволили! - Надеюсь, капитан. - Она подняла репликатор, к которому ни разу не позволила прикоснуться людям Иллиана. - Надеюсь, мы не опоздали. Красных огоньков пока нет, но сигнал тревоги был. Я его отключила: он сводил меня с ума. Вааген быстро осмотрел аппарат, проверяя основные показания. - Хорошо. Хорошо! Содержание питательных веществ низкое, но они еще не израсходовались. Фильтры работают, уровень мочевины хотя и повышен но не превышает допустимого... Кажется, все в порядке, миледи. То есть - он жив. Но как этот перерыв отразился на моих процедурах, сказать сразу нельзя. Мы будем в лазарете. Я уже через пять минут начну его обслуживать. - У вас есть все необходимое? Все средства? Он сверкнул белоснежными зубами: - Лорд Форкосиган велел мне готовить лабораторию на следующий день после вашего исчезновения. Он сказал - на всякий случай. "Эйрел, я тебя люблю!" - Спасибо. Идите, идите. Она бережно передала репликатор Ваагену, и тот поспешно удалился. Корделия шлепнулась на стул, словно марионетка, у которой разом обрезали все веревочки. Теперь можно позволить себе ощутить весь груз усталости. Но расслабляться пока нельзя - ей еще предстоит сделать очень важный доклад. Только не этим службистам Иллиана, которые зависли над ней и не отстают... Она закрыла глаза, демонстративно не замечая агентов и предоставив Друшикко отвечать на их идиотские вопросы. Ее опять мучил страх, на этот раз - страх потерять Эйрела. Она самым откровенным образом оказала ему неповиновение. Выдержит ли его мужское самолюбие такой щелчок? Может, она теперь навсегда лишится его доверия? Нет, такое подозрение несправедливо. Но как быть с командирским достоинством и престижем лорда-регента? Не приведет ли все это к каким-нибудь непредвиденным политическим последствиям, которые обрушатся на их головы? И важно ли ей это? Да, печально решила она. Дьявольски трудно при такой усталости не испытывать равнодушия. - Ку! Восклицание Друшикко заставило Корделию быстро открыть глаза. В караульное помещение, прихрамывая, вошел Куделка. Боже правый, он снова в мундире, побрит и подтянут. Только темные круги под глазами напоминали о том, что случилось за эти дни. Корделия с удовлетворением отметила, что встреча влюбленных происходит именно так, как положено. Высокая блондинка в перепачканном платье порывисто обняла молодого офицера, и они принялись обмениваться приглушенными неуставными приветствиями: "милый", "дорогая", "слава Богу", "целы", "родной"... Охранники смущенно отвернулись, а Корделия блаженствовала. Все еще держась за руки, они отстранились, чтобы снова взглянуть друг другу в глаза. - Вы выбрались! - рассмеялась Друшикко. - Когда... А леди Форпатрил?.. - Мы опередили вас всего часа на два, - ответил Куделка, с трудом переводя дыхание после героического поцелуя. - Леди Форпатрил и юный лорд в лазарете. Врач говорит, с ней ничего страшного - просто сильное переутомление. Она держалась великолепно. Была пара неприятных моментов, когда мы пробирались мимо застав Фордариана, но она ни разу не дрогнула. А вы... Вам удалось! Я видел в коридоре Ваагена с репликатором. Вы спасли сына милорда! Друшикко ссутулилась: - Но потеряли принцессу Карин. - О! - Он прикоснулся пальцем к ее губам. - Подожди, не рассказывай -лорд Форкосиган приказал привести вас всех к нему, как только вы вернетесь. Доложите прежде всего ему. Он отмахнулся от охранников, как от мух. Корделии давно хотелось сделать то же самое. Ботари пришлось помочь ей подняться. Она взяла желтый пластиковый мешок, лишь сейчас заметив, что на нем красуется название и фирменный знак одного из самых дорогих магазинов женской одежды. "Наконец-то ты во власти Карин, подонок", - с горькой иронией подумала она. - А это что? - спросил Ку. - Вот именно, лейтенант, - вмешался начальник караула. - Леди Форкосиган не позволяет нам хотя бы осмотреть эту сумку. А проносить на базу непроверенные предметы категорически запрещается. Корделия распустила завязку мешка и поманила Куделку. Он заглянул внутрь. - О дьявол! Куделка отшатнулся, и охранники рванулись вперед. Но он махнул им рукой, приказывая не подходить. - Я... Понимаю. - Он сглотнул. - Да, адмирал Форкосиган определенно пожелает видеть это. - Лейтенант, что мне записать в журнале? - жалобно спросил дежурный. - Я обязан регистрировать все, что вносится в помещение. - Придумай что-нибудь, Ку, - вздохнула Корделия. - Пусть он заткнется. Куделка снова заглянул в мешок и криво усмехнулся. - Ничего особенного. Запишите это как подарок адмиралу Форкосигану к Зимнепразднику от его жены. - Вот, Ку! - Друшикко протянула ему шпагу. - Я ее сохранила. Только ножны мы потеряли. Извини. Куделка взял шпагу, взглянул на мешок и, по-видимому, сообразил, что к чему. - Это... Это не страшно. Спасибо. - Я закажу в "Синглинге" новые ножны, - пообещала Корделия. Охранники расступились перед личным секретарем адмирала Форкосигана, и он повел Корделию, Ботари и Дру на базу. Оказавшись за дверью, Корделия туго затянула шнурок и повесила мешок себе на запястье. - Адмирал сейчас внизу, на совещании. Вчера ночью тайно прибыли двое старших командующих Фордариана - ведут переговоры, чтобы его продать. Самый удачный план освобождения заложников рассчитан на их помощь. - Они уже знали об этом? - Корделия встряхнула свою ношу. - Не думаю, миледи. Вы смешали все карты. Ухмылка его стала жестче, неровные шаги ускорились. - Наверное, вылазка для освобождения заложников еще потребуется, -Корделия вздохнула. - Даже обезглавленная партия Фордариана остается опасной. Может, даже еще опаснее в своем отчаянии. Она подумала о гостинице в Форбарр-Султане, где все еще держат маленькую Элен Ботари. Менее важные заложники... Сможет ли она убедить Эйрела выделить побольше сил на освобождение менее важных заложников? Увы, ей, видимо, не удалось лишить работы солдат. "Я старалась. Видит Бог, я старалась". Они спускались все ниже и ниже, к самому сердцу базы Тейнери, пока, наконец, не оказались перед конференц-залом. У входа нес охрану целый взвод, но Куделка беззаботно провел их мимо. Двери раздвинулись и снова закрылись за ними. Перед Корделией предстала живая картина: все сидевшие вокруг полированного стола устремили на нее взгляды. Председательское место занимал адмирал Форкосиган; по обе стороны от него находились Иллиан и граф Петер. Здесь же присутствовали премьер-министр Фортела, Канзиан и еще несколько высших командующих - все в парадных зеленых мундирах. Напротив сидели двое предателей со своими адъютантами. Сонмы зрителей. Ей хотелось оказаться наедине с Эйрелом, избавиться от всей этой проклятой толпы. "Скоро". Эйрел в молчаливой муке посмотрел ей в глаза, и его губы раздвинулись в ироничной улыбке. Вот и все, но в ее душе вновь появилось тепло уверенности, надежды на него. Никакого холода. Все будет хорошо. Они снова идут в ногу - и поток слов и крепкие объятия не сказали бы большего. Наши объятия впереди, пообещали ей его серые глаза. Ее губы тоже улыбнулись, впервые за... Сколько дней? Граф Петер звучно хлопнул ладонью по столу. - Господи, женщина, где ты была? - возмущенно воскликнул он. Корделией вдруг овладело мрачное безумие. Она яростно оскалилась и приподняла мешок: - Ездила за покупками. На лице старика отразились противоречивые чувства - изумление, недоверие и, наконец, гнев, когда до него дошло, что над ним издеваются. - Хотите посмотреть, что я купила? - продолжала Корделия. Она рывком раскрыла мешок и вытряхнула из него голову Фордариана. Прокатившись по столу, окровавленная голова с ухмылкой остановилась перед графом, устремив на него взгляд мертвых глаз. Граф Петер разинул рот. Канзиан вскочил, другие офицеры разразились проклятиями, а один из фордариановских предателей отпрянул с такой силой, что свалился со стула. Фортела поджал губы и приподнял брови. Куделка, гордый своей ключевой ролью в режиссуре этого исторического момента, положил на стол шпагу в качестве пояснения. Иллиан шумно выдохнул и торжествующе улыбнулся. Эйрел отреагировал идеально. Он только на секунду чуть шире раскрыл глаза, а потом уперся подбородком в ладони и оглянулся на отца с выражением хладнокровного любопытства. - Ну, конечно, - выдохнул он. - Супруга фора всегда ездит за покупками в столицу. - Я слишком дорого за нее заплатила, - призналась Корделия. - Это тоже в русле традиций. - Губы Эйрела изогнулись в насмешливой улыбке. - Карин погибла. Застрелили в суматохе. Я не смогла ее спасти. - Ясно. Он снова заглянул ей в глаза, словно спрашивая: "С тобой все в порядке?" - и, видимо, прочитал отрицательный ответ. - Господа, будьте любезны выйти на несколько минут. Я хочу остаться наедине с женой. В шуме отодвигаемых стульев Корделия расслышала, как кто-то пробормотал: - Ну и храбрец! Она посмотрела на офицеров Фордариана, пятившихся от стола. - Господа, я советую вам, когда совещание возобновится, сдаться без всяких условий на милость лорда Форкосигана. - "Возможно, у него она еще осталась. У меня - нет". - Мне надоела ваша глупая война. Заканчивайте ее. Граф Петер, проходя мимо, опасливо покосился на свою невестку. Корделия с горечью улыбнулась ему. - Похоже, я тебя недооценил, - пробормотал он. - Больше никогда не пытайтесь мне мешать. И не приближайтесь к моему сыну. Взгляд Эйрела остановил ярость, грозившую выплеснуться из чаши ее гнева. Они с отцом обменялись осторожными кивками, словно дуэлянты -формальными поклонами. - Ку, - сказал Форкосиган, поглядывая на отвратительный предмет у своего локтя, - распорядись, пожалуйста, чтобы эту штуку унесли в морг. В качестве настольного украшения она мне не нравится. Пускай полежит в морозильнике, пока не представится возможность захоронить ее вместе с остальным телом. Где бы оно ни было. - Вы уверены, что не хотите оставить ее здесь, чтобы штабисты Фордариана были сговорчивей? - спросил Куделка. - Уверен, - твердо ответил Форкосиган. - Она уже оказала достаточное воздействие. Куделка взял у Корделии мешок и брезгливо поймал им голову Фордариана. Эйрел еще раз осмотрел измученный отряд, отметив горе Друшикко, безостановочные судороги Ботари. - Дру, сержант. Можете идти мыться и есть. Явитесь ко мне, когда закончатся переговоры. Друшикко кивнула, сержант отдал честь, и оба вышли следом за Куделкой. Когда они остались вдвоем, Корделия бросилась к мужу и упала к нему на колени как раз в тот миг, когда он начал вставать. Оба шлепнулись на стул, чуть не опрокинув его. Они обнялись так крепко, что им пришлось чуть разжать руки, чтобы поцеловаться. - Больше никогда, - прохрипел Эйрел, - не выкидывай таких номеров. - А ты не создавай такой необходимости. - Договорились. Он сжал голову жены ладонями, жадно пожирая ее взглядом. - Я так боялся за тебя, что забыл бояться за твоих противников. Мне следовало бы помнить. Милый капитан! - Одна я ничего бы не сделала. Дру была моими глазами, Ботари -правой рукой, а Куделка - нашими ногами. Ты должен простить ему эту самоволку. Мы его вроде как похитили. - Я знаю. - Он рассказал тебе о Падме? - Да. - Эйрел горестно вздохнул, уходя мыслями в прошлое. - Мы с Падмой единственные выжили в тот день, когда Ури Безумный убивал потомков принца Ксава. Мне было одиннадцать, а Падме год - совсем младенец... С тех пор я всегда считал его младенцем. Пытался за ним присматривать... А теперь я остался один. Работа Ури почти завершена. - Элен Ботари. Ее надо выручить. Она в тысячу раз важнее, чем куча форов во дворце. - Мы сейчас этим занимаемся, - уверил он ее. - Это самое важное -теперь, когда ты устранила императора Вейдла. - Он помолчал, медленно улыбнувшись. - Боюсь, ты шокировала моих барраярцев, милая. - Почему? Они что, думали, жестокость - их монополия? Последние слова Фордариана тоже были об этом. "Вы же бетанка. Вы не можете". - Чего не можешь? - Наверное, он сказал бы: "Это сделать". Если бы успел. - Хорошенький трофей ты везла по монорельсовой дороге. А если бы кто-нибудь попросил тебя открыть мешок? - Открыла бы. - С тобой... Все в порядке, милая? - Несмотря на улыбку, его голос звучал серьезно. - Ты хочешь спросить, не свихнулась ли я? Есть немного. Больше, чем немного. - У нее тряслись руки, и это продолжалось уже целые сутки -почему-то... Я была уверена, что мне надо забрать с собой эту голову. Не то, чтобы я действительно собиралась прибить ее на стену резиденции Форкосиганов рядом с охотничьими трофеями твоего отца. Хотя это тоже неплохая мысль... Наверное, я не сознавала, почему так уцепилась за нее -пока не вошла в этот зал. Если бы я ворвалась сюда с пустыми руками, сказала всем этим людям, что убила Фордариана, и объявила об окончании войны, кто бы мне поверил? Разве что ты... - Может быть, еще Иллиан. Он видел тебя в деле. Ну а другие... Да, пожалуй, ты права. - А кроме того, мне вспомнились какие-то обрывки древней истории. Кажется, тогда было принято выставлять на всеобщее обозрение головы убитых правителей, чтобы не появилось самозванцев. А здесь у вас как раз похожий случай. - Сопровождавшие тебя охранники сообщили, что ты вызволила репликатор. Он работал? - Сейчас Вааген его проверяет. Майлз жив. Отрицательные последствия пока неизвестны. Да, вот еще что: оказывается, это Фордариан натравил на нас Ивона Форхаласа. Не напрямую, а через какого-то агента. - Иллиан так и предполагал. Эйрел крепче обнял жену. - Насчет Ботари, - сказала она. - Он совсем плох. Сильное перенапряжение. Ему нужно настоящее лечение - медицинское, а не политическое. Эта блокировка памяти - просто спектакль ужасов. - Она спасла ему жизнь. Это был наш компромисс с Эзаром. Тогда у меня не было власти. Сейчас - другое дело. - Уж пожалуйста. Он смотрит на меня, как пес на свою хозяйку - это его собственные слова. А я с ним так и обошлась. Я обязана ему... Всем. Но я его боюсь. Почему он так зациклился на мне? Форкосиган глубоко задумался: - У Ботари... Совсем не развито ощущение собственного "я". Нет надежного центра. Когда я впервые с ним столкнулся, он был совсем болен и его личность чуть не расщепилась на множество кусочков. Будь он получше образован и не так искалечен, он мог стать бы идеальным разведчиком, тайным агентом. Он - хамелеон. Зеркало. Он становится тем, чего от него ожидают. Думаю, это происходит бессознательно. Моему отцу нужен преданный слуга - и Ботари всерьез играет эту роль. Форратьеру нужно чудовище - и Ботари становится насильником и палачом. И жертвой. Мне требовался хороший солдат - и Ботари стал для меня таким. А ты... Ты - единственный человек из всех, кого я знаю, кто видит в Ботари героя. Он цепляется за тебя, потому что ты создаешь из него гораздо более привлекательную личность, чем он мог бы надеяться. - Эйрел, но это же безумие! - Разве? - Он зарылся лицом в ее волосы. - Кстати, он - не единственный, на кого ты так странно действуешь, милый капитан. - Боюсь, я не в лучшей форме, чем Ботари. Из-за моей неосторожности погибла Карин. Кто скажет об этом Грегору? Если бы не Майлз, я бы все бросила. И не подпускай ко мне твоего отца, а то в следующий раз я его в клочья разорву, честное слово. Ее снова начало трясти. - Ш-ш. - Он покачал Корделию на коленях, как ребенка. - Предоставь мне закончить уборку, ладно? Ты мне доверяешь? Мы постараемся извлечь пользу из этих жертв. Чтобы они не были напрасными. - Я вся в грязи. Меня тошнит. - Конечно. Так бывает с большинством нормальных людей, возвращающихся из боя. Очень знакомое состояние. - Он помолчал. - Но если бетанка могла вести себя по-барраярски, то, может быть, и барраярцы могут стать похожими на бетанцев? Перемены возможны. - Перемены неизбежны, - заявила она. - Но ты не можешь идти к ним так, как шел Эзар. Время Эзара миновало. Тебе надо найти собственный путь. Переделай этот мир так, чтобы Майлз смог в нем выжить. И Элен. И Айвен. И Грегор. - Слушаю и повинуюсь, миледи. На третий день после гибели Фордариана столица сдалась войскам лорда-регента - хотя и не без единого выстрела, но все же без такого кровопролития, какого опасалась Корделия. С боем пришлось занимать только здание Генерального штаба и императорский дворец. Гостиницу с заложниками гарнизон сдал в целости и сохранности после нескольких часов интенсивных тайных переговоров. Граф Петер предоставил Ботари однодневный отпуск "для устройства домашних дел", и сержант сам отвез в Форкосиган-Сюрло маленькую Элен и ее нянюшку. Впервые с момента возвращения Корделия спокойно проспала ночь. Лорд Ивон Форхалас командовал наземными войсками в столице и руководил последней обороной центра космической связи в помещении Генерального штаба. Он был пристрелен собственными подчиненными за отказ капитулировать в обмен на амнистию. В каком-то смысле, Корделия была даже рада, что он погиб. Аристократа, виновного в государственной измене, барраярский закон присуждал к публичному раздеванию и голодной смерти в клетке на городской площади. Такова была традиция, и покойный император Эзар неукоснительно ей следовал. Корделия только молила Бога, чтобы этот национальный обычай забылся за время правления Грегора. Оставшись без вождя, мятежная Коалиция сразу же распалась на партии и течения. Какой-то излишне самоуверенный фор в городе Федерстоке поднял знамя и провозгласил себя императором, наследником Фордариана. В этом качестве самозванец продержался меньше тридцати часов. Граф одной из прибрежных провинций, верный союзник Фордариана, покончил с собой, не дожидаясь ареста. Его смерть имела бурные последствия: некая антифоровская группа, воспользовавшись неразберихой, провозгласила независимую республику. Новый граф, пехотный полковник, принадлежавший к боковой ветви семейства и совершенно не ожидавший титула, был искренне возмущен таким безобразием и с солдатской прямотой принялся наводить порядок в своих владениях. Форкосиган предоставил действовать ему и его полиции, оставив имперским войскам лишь "задачи, не относящиеся к внутренним делам провинций". - Нельзя останавливаться на полдороге, - мрачно бормотал граф Петер, негодуя по поводу такой деликатности. - Шаг за шагом, - сурово ответил ему сын, - и я обойду вокруг света. Вот увидишь. На пятый день в столицу доставили Грегора. Он долго и горько плакал, узнав о смерти матери. Когда мальчик немного успокоился, его вывезли к войскам - в специальной машине, защищенной колпаком силового поля. Официально эта поездка считалась инспекционной, но ее действительной целью было показать солдатам живого и невредимого императора и рассеять наконец слухи о его гибели. Корделия поехала с ним. Тихое горе мальчика надрывало ей сердце, но все же она была уверена, что правда лучше любых недомолвок. Если бы во время поездки ей пришлось выносить бесконечные вопросы Грегора о том, когда он увидит мать, она бы просто не выдержала. Карин похоронили публично, хотя и гораздо менее пышно, чем при более спокойных обстоятельствах. Уже во второй раз за этот год Грегору пришлось подносить огонь к прощальному костру. Форкосиган попросил Корделию помочь мальчику держать факел (надо сказать, что ей самой эта честь представлялась совершенно излишней - после того, что она сделала с дворцом). Грегор крепко цеплялся за ее руку. - А меня они тоже убьют? - шепотом спросил он. В вопросе звучал не страх, а только мрачное любопытство. Отец, дед, мать - этот ребенок потерял за один год всех. Неудивительно, что он чувствовал себя под угрозой, хоть и не слишком хорошо понимал, что такое смерть. - Нет, - твердо ответила она, сжимая его плечико. - Я им не позволю. Да простит ее Господь - это пустое уверение почему-то успокоило его. "Я буду заботиться о твоем мальчике, Карин", - пообещала Корделия, когда пламя взметнулось вверх. Эта клятва была гораздо более ценной, чем любые прощальные дары, брошенные в костер, потому что неразрывно привязала ее к этой жестокой планете. Жар от огня почему-то немного умерил неотступную головную боль. Душа Корделии походила на измученную улитку, спрятавшуюся в раковину оцепенения. Весь остаток церемонии она двигалась, как автомат, лишь изредка подмечая, насколько бессмысленно все происходящее. Барраярские форы кланялись ей в этот день особенно низко. "Наверное, решили, что лучше не дразнить такую опасную психованную бабу..." Но тут до нее внезапно дошло, что эта преувеличенная любезность говорит об искреннем уважении! От такого открытия Корделия рассвирепела. Вся отвага и выносливость Карин не принесли ей славы, кровавые роды леди Форпатрил были приняты как должное, но стоит только отрубить башку какому-то идиоту - и ты превращаешься в заметную личность! О Господи! По возвращении домой Форкосигану пришлось чуть ли не целый час успокаивать ее - с Корделией случилась форменная истерика. Но он стойко выдержал все. - Ты собираешься как-то этим воспользоваться? - спросила она, затихнув от усталости. - Этим моим... Новым статусом? - Я готов воспользоваться чем угодно, - негромко ответил он, - лишь бы это помогло мне через пятнадцать лет посадить Грегора на трон ответственным и компетентным правителем. Я буду пользоваться тобой, собой - всем, чем понадобится. Было бы невыносимо заплатить так дорого и потерпеть неудачу. Корделия вздохнула и вложила пальцы в его руку. - В случае катастрофы можешь пожертвовать и тем, что от меня осталось. Так принято на Бете. Копейка к копейке... Эйрел беспомощно улыбнулся. Стоя лицом к лицу, они на секунду прижались лбами, словно поддерживая друг друга. - ... Проживет семейка. Ее мысленная клятва на похоронах превратилась в реальность, когда они с Эйрелом, как супружеская пара, решением Совета графов были официально назначены опекунами Грегора. Почему-то опекунство было юридически отделено от регентства. Премьер-министр Фортела прочел Корделии длинную лекцию о том, что ее новая должность не дает ей никаких прав на вмешательство во внешнюю или внутреннюю политику. Ей поручалось управлять родовыми владениями графов Форбарра, не входившими в собственность империи, а также заведовать прислугой Грегора и его образованием. - Но, Эйрел, - сказала пораженная Корделия, - Фортела специально подчеркнул, что у меня нет никакой политической власти. - Фортела... Не всеведущ. Давай просто скажем, что он подразумевал лишь формы власти, которые держатся на силе. Да и возможности твои не так уж широки: в возрасте двенадцати лет Грегор отправится в подготовительную школу при Академии. - Но разве они не понимают?.. - Я понимаю. И ты. Этого достаточно.

Глава 20

Одним из первых своих распоряжений Корделия снова приставила Друшикко к Грегору, чтобы мальчик не терял эмоциональной связи с прошлым. Но и сама она вовсе не собиралась отказываться от общества девушки, к которой глубоко привязалась. К тому же, вняв наконец настойчивым уговорам Иллиана, Эйрел перебрался в императорский дворец, так что никаких препятствий для ежедневных встреч не было. И уж совсем хорошо стало у Корделии на душе, когда лейтенант Куделка и Друшикко объявили о своей предстоящей свадьбе, которую решено было сыграть через месяц после Зимнепраздника. Корделия предложила себя в качестве свахи, но почему-то Ку и Дру в один голос поспешно отказались от ее услуг, хотя и горячо благодарили. Смирившись перед непостижимыми тонкостями барраярских обычаев, Корделия уступила эту роль опытной даме, которую наняли молодые люди. Корделия часто виделась с Элис Форпатрил - теперь они навещали друг друга запросто, без церемоний. Маленький Айвен хоть и не мог пока стать поддержкой для матери, но занимал ее мысли, пока она медленно приходила в себя после перенесенных потрясений. Он быстро рос, хотя и был слишком капризен - Корделия быстро поняла, что это реакция на беспрестанное кудахтанье матери. Айвену не помешала бы пара-тройка братьев и сестер, решила Корделия, глядя, как Элис позволяет сыну карабкаться себе на плечо и прыгать оттуда. Прекрасная вдова уже сейчас предавалась мечтам, как юный лорд с блеском выдержит вступительные экзамены в Императорскую военную академию. Но, увидев фотографию свадебного платья Друшикко, леди Форпатрил разом позабыла и о своем трауре, и о разработке мельчайших деталей грядущей карьеры Айвена. - Нет, нет, ни в коем случае! - воскликнула она, в ужасе отшатываясь. - Столько кружев - ты будешь похожа на взлохмаченного белого медведя. Шелк, милочка, волны струящегося шелка - вот что тебе нужно. С этой минуты Элис уже не могла остановиться. Не имевшая ни матери, ни сестер Друшикко не нашла бы себе более опытного консультанта для подготовки к свадьбе. Кончилось тем, что леди Форпатрил включила сделанное по ее эскизу платье в список своих свадебных подарков. Кроме него, там значился "скромный летний домик", оказавшийся на деле просторным коттеджем на западном побережье. Настанет лето - и мечта Дру исполнится: они с Куделкой окажутся вдвоем на берегу моря. Корделия усмехнулась и купила девушке ночную рубашку и пеньюар с таким количеством кружевных воланов, что они удовлетворили бы и самую изголодавшуюся по кружевам душу. Лорд-регент предоставил для свадьбы Пурпурный зал императорского дворца. Этим он убивал двух зайцев - порадовал молодых и избавил от лишних забот службу безопасности, поскольку лорд и леди Форкосиган должны были присутствовать на свадьбе в числе главных свидетелей. Корделия подумала, что, если ведомство Иллиана занимается подготовкой свадьбы - это добрый знак. Просмотрев список гостей, Эйрел улыбнулся: - Ты заметила, - сказал он Корделии, - что тут представлены все классы? Год назад такой прием был бы невозможен. Сын бакалейщика и дочь рядового. Они оплатили свой праздник кровью, но, может быть, в дальнейшем такого можно будет добиться и мирными успехами. Медицина, образование, техника, предпринимательство... Не устроить ли нам прием для библиотекарей? - А эти ужасные ведьмы, жены приятелей твоего отца, не будут возмущаться из-за чрезмерного прогрессизма? - Когда нас поддержит Элис Форпатрил? Не посмеют. Приготовления покатились, как снежный ком. Еще за неделю до торжества Ку и Дру охватила паника, и они уже начали всерьез подумывать, не спастись ли им бегством от своих слишком рьяных помощников. Но это намерение осталось неосуществленным. Главная дворцовая экономка летала по залам и коридорам, радостно повторяя: - Подумать только, а я-то боялась, что с переездом адмирала у нас тут будут обедать только эти зануды из Генерального штаба! Наконец наступил желанный день и час. В Пурпурном зале, на узорном паркете, выложили большой круг из крашеного зерна, а вокруг него - звезду с четырьмя лучами по числу родителей и главных свидетелей. По барраярскому обычаю, брак считается заключенным после того, как жених и невеста произнесут обеты, стоя посередине круга. Ни священника, ни судьи не требовалось, а на тот случай, если кто-нибудь из молодых забудет слова, была предусмотрена должность специального свадебного суфлера. А если переволновавшаяся пара забудет, куда следует ступать, на помощь должен был прийти приставленный к каждому друг, проводив своего подопечного на должное место. Такой свадебный обряд показался Корделии чрезвычайно практичным - и к тому же это великолепное торжество. Улыбающийся Эйрел указал Корделии на отведенный ей луч звезды и занял свой. Леди Форпатрил настояла, чтобы Корделия сшила себе новое платье, расцветка и покрой которого как нельзя лучше гармонировали с красно-синим дворцовым мундиром Эйрела. Взволнованный и гордый отец невесты, тоже в красно-синем, занял еще один луч. Как ни странно, именно военные, которых Корделия всегда считала косными и сверх меры приверженными к иерархии, оказались во главе движения к равенству. Эйрел называл это подарком цетагандийцев - их вторжение способствовало продвижению по службе самых храбрых и талантливых, в какой бы семье они ни родились. Волны этих перемен до сих пор расходились кругами по всему барраярскому обществу. Сержант Друшикко оказался совсем не таким высоким и плечистым, как ожидала Корделия. Благодаря то ли генам матери, то ли лучшей еде все дети сержанта были заметно выше отца. Три брата, в чинах от капитана до капрала, получили увольнения, чтобы присутствовать на свадьбе сестры, и теперь стояли в большом внешнем круге среди других свидетелей, рядом с взволнованной младшей сестрой Куделки. Матушка лейтенанта, улыбавшаяся сквозь слезы, стояла на четвертом луче звезды. На ней было синее платье очень красивого оттенка. Корделия даже заподозрила, что неугомонной Элис Форпатрил удалось каким-то образом добраться и до нее. Куделка вошел первым, опираясь на свою трость в новых ножнах и на руку сержанта Ботари. Ботари нарядился в самый парадный вариант ливреи графа Петера и развлекал своего молодого друга, нашептывая ему на ухо всякие глупости вроде: "Если вас сильно затошнит, лейтенант, нагните голову пониже". От одной этой мысли Ку позеленел, что совершенно не подходило к его красно-синему мундиру. Все головы дружно повернулись ко входу. "О Боже!" Элис Форпатрил не ошиблась в выборе платья. Друшикко грациозно вплыла в зал, стройная и сияющая, как яхта под парусами: кремовый шелк, золотистые волосы, голубые глаза, белые, синие и красные цветы... Она встала рядом с Куделкой, и все увидели, как он высок и статен. Леди Форпатрил, проводив невесту до внутреннего круга, отпустила ее руку тем жестом, каким богиня-охотница выпускает белого сокола. Молодые ухитрились произнести обеты, ни разу не заикнувшись и не потеряв сознания, и даже сумели скрыть смущение, произнося вслух свои нелюбимые имена: Клемент и Люймилла. ("Мои братья звали меня "Люй", - призналась Друшикко Корделии накануне, - и рифмовали с "плюй". И с другими противными словами". "Для меня ты всегда будешь Дру", - пообещал Куделка.) Обряд завершился. Эйрел, на правах старшего свидетеля, разорвал круг одним движением ноги и вывел новобрачных. Теперь можно было переходить к музыке, танцам, еде и питью. Стол ломился от яств, на хорах играли лучшие музыканты, а количество и разнообразие напитков было поистине барраярским. Бокалы наполнили лучшим вином из погребов графа Петера. После первого тоста Корделия подошла к Ку и сообщила ему на ухо кое-какие научно подтвержденные сведения относительно влияния этанола на половую функцию. Подумав, Ку перешел на минеральную воду. - Ты жестокая женщина, - улыбнувшись, прошептал ей на ухо Эйрел. - Просто я забочусь о Дру, - так же тихо отозвалась она. Чему Корделия была очень рада, так это возможности перекинуться несколькими словами с Ботари. С тех пор как Форкосиган-младший поселился отдельно от отца, она лишь изредка виделась с сержантом. - Ну, как дела у Элен - теперь, после возвращения? А мистрис Хисопи -она уже пришла в себя? - Обе здоровы, миледи. - Ботари кивнул и почти улыбнулся. - Я был у них пять дней тому назад, когда граф Петер ездил проведать своих лошадей. Элен... Э-э... Ползает. Стоит на минуту отвернуться, а она уже в другом конце комнаты. - Он нахмурился. - Надеюсь, Карла Хисопи будет внимательно смотреть за ней. - Она благополучно провела Элен через Фордарианову войну, значит, с ползанием она справится не хуже. Отважная женщина. Ей следовало бы дать медаль. Ботари наморщил лоб: - Не думаю, чтобы это было для нее так уж важно. - И я тоже не думаю. Надеюсь, она знает, что может обращаться ко мне, если ей что-то понадобится. В любое время. - Да, миледи. Но пока у нас все в порядке. - В его словах прозвучало что-то вроде гордости. - Зимой в Форкосиган-Сюрло очень тихо. И чисто. Самое подходящее место для маленького ребенка. Корделия почти услышала, как он мысленно добавил: "Не то что караван-сарай..." - Я хочу, чтобы у нее было все, как положено, - продолжал Ботари. -Даже отец. - А вы как? - Новое лекарство лучше прежних. И мне больше не кажется, что голова набита ватой. И ночами я сплю. А приносит ли оно еще какую-нибудь пользу -не знаю. Корделия полагала, что польза есть - сержант выглядел уравновешенным и спокойным, он почти утратил свою угрожающую напряженность. И все равно именно Ботари первым из присутствующих посмотрел в сторону столов и спросил: - Разве ему еще не пора спать? Одетый в пижаму Грегор крался вдоль края стола, надеясь, прежде чем его заметят и выставят вон, набить оба кармана разными лакомыми кусочками. Корделия добралась до императора первой, а уж за ней подоспели запыхавшаяся горничная и перепуганный охранник, которые в этот день заменяли Друшикко. За ними следом бежал бледный как полотно Саймон Иллиан. Когда над Грегором нависли пыхтящие взрослые, он спрятался за юбкой Корделии. Друшикко, заметившая, как Иллиан дотронулся до своего наручного комма, побледнел и куда-то устремился, в силу привычки мгновенно очутилась рядом с ним. - Что случилось? - Как он улизнул? - зарычал Иллиан, наступая на горничную и охранника. Те залепетали что-то невнятное о том, что "мы думали, что он уснул" и "не сводили с него глаз". - Он не улизнул, - ядовито вмешалась Корделия. - Это - его дом. Он должен иметь возможность свободно перемещаться по своему жилью - иначе зачем тогда держать на стенах такую кучу охранников? - Друши, можно мне побыть на твоей свадьбе? - взмолился Грегор, отчаянно пытаясь отыскать авторитет посильнее Иллиана. Друшикко посмотрела на своего начальника. Тот досадливо нахмурился. Не дав ему раскрыть рта, Корделия решила вопрос: - Да, можно. В итоге император потанцевал с новобрачной, съел три пирожных с кремом и, довольный, был унесен в постель. А вечер покатился дальше, набирая обороты веселья. - Танцуете, миледи? - с надеждой спросил Эйрел у Корделии. Решится ли она попробовать? Оркестр играл медленный танец отражений -надо полагать, она сумеет не сбиться. Корделия кивнула, и Эйрел, осушив бокал, вывел ее на вощеный паркет. Шаг, поворот, взмах руки... Сосредоточившись, она сделала неожиданное и очень интересное открытие: вести в этом танце мог любой из партнеров, и если оба были внимательны и быстро реагировали, то со стороны не замечалось никакой разницы. Она попробовала несколько собственных поворотов и приседаний - и Эйрел ловко ей подыграл. Они перекидывали инициативу, как теннисный мячик, и игра становилась все интереснее - пока не кончилась музыка и силы. На улицах Форбарр-Султана уже таял последний снег, когда капитан Вааген позвонил Корделии из госпиталя. - Пора, миледи. Я сделал все, что можно было сделать in vitro. Плаценте уже десять месяцев, и она явно стареет. И компенсировать это с помощью репликатора больше нельзя. - Ну так когда? - Хорошо бы завтра. В ту ночь она почти не спала. На следующее утро вся семья отправилась в Императорский госпиталь: Эйрел, Корделия, граф Петер в сопровождении Ботари... Корделия была не в восторге от присутствия свекра, но ничем не выдала своих чувств, памятуя, что худой мир лучше доброй ссоры. Иного выхода просто не было - пока старик не соизволит помереть, ей от него не избавиться. Их вражда огорчает Эйрела - так пусть по крайней мере вина за это лежит на Петере, а не на ней. "Делай, что хочешь, старик. Твое будущее могу тебе подарить только я. Мой сын поднесет факел к возжиганию в твою память". А вот Ботари она очень обрадовалась. Лаборатория Ваагена занимала целый этаж в новом здании исследовательского комплекса. Корделия переместила его из старой лаборатории, чтобы капитана не мучили воспоминания: в один из своих первых визитов после возвращения в Форбарр-Султан она нашла Ваагена чуть ли не в слезах. Работать он не мог, объявив, что каждый раз, как входит в это помещение, перед глазами у него встает картина ужасной смерти доктора Генри. Даже самые тихие звуки заставляли Ваагена вздрагивать. - Я же разумный человек, - хрипло пожаловался он. - Не думал, что подвластен глупым суевериям. И Корделия помогла ему принести возжигание покойному на лабораторной горелке, а переезд замаскировала под повышение. Новая лаборатория была светлой, просторной, и ничьи духи тут не витали. Прибытия Форкосиганов ожидала целая толпа заинтересованных медиков - акушеры, гинекологи, хирурги, включая доктора Риттера, будущий лечащий врач Майлза и его же хирург-консультант. Смена караула. Родителям понадобилось чуть ли не применить силу, чтобы пробиться поближе. Вааген суетился, счастливый и важный. Он все еще не снял черной повязки, прикрывающей глаз, но пообещал Корделии, что в ближайшее время соберется сделать последнюю операцию. Техник вкатил маточный репликатор, и Вааген замешкался, словно решая, как облечь должной торжественностью то, что, как знала Корделия, было самым простым делом. Решив ограничиться небольшой лекцией для коллег, он подробно описал им состав гормонов и питательных веществ, вводимых в соответствующие трубки, растолковал показания приборов, обрисовал происходящее внутри репликатора отделение плаценты и охарактеризовал различия между репликаторными и естественными родами. Впрочем, о некоторых отличиях Вааген умолчал. "На это следовало бы посмотреть Элис", - подумала Корделия. Заметив, что она наблюдает за ним, Вааген смущенно замолчал и улыбнулся. - Леди Форкосиган, - он указал на крышку репликатора, - не хотите ли взять честь на себя? Она протянула руку, помедлила и обернулась к мужу. - Эйрел? Он шагнул вперед. - Ты уверена, что я смогу? - Если ты в состоянии откупорить консервную банку, то и это тоже можешь. Оба взялись за запоры и одновременно отодвинули их, подняв герметичную крышку. Доктор Риттер шагнул вперед и точным движением виброскальпеля рассек толстый войлочный слой питающих капилляров. Он высвободил крошечное существо из последнего слоя биологической упаковки, очистил ему рот и нос от жидкости перед первым изумленным вдохом. Обхватившая плечи Корделии рука Эйрела сжалась так сильно, что ей стало больно. Он судорожно сглотнул и поморгал, чтобы вернуть обычную сдержанность своему лицу, сияющему торжеством и болью. "С днем рождения, - подумала Корделия. - Что ж, цвет у него вполне нормальный". К сожалению, больше похвалиться было нечем. Контраст с младенцем Айвеном был потрясающий. Несмотря на дополнительные недели вынашивания -десять месяцев против нормальных девяти, - Майлз едва достигал половины роста Айвена при рождении. Тельце ребенка было скрюченным и сморщенным, позвоночник заметно деформирован, а подтянутые к животу ножки не желали разгибаться. Пол был мужской - вот тут сомневаться не приходилось. Но первый крик Майлза был тоненьким и слабым, совершенно не похожим на гневный голодный вопль Айвена. Корделия услышала, как за ее спиной разочарованно фыркнул граф Петер. - Он получал достаточно питания? - спросила она у Ваагена, с трудом удерживаясь, чтобы не повысить голос. Вааген беспомощно пожал плечами: - Столько, сколько мог усвоить. Педиатр и хирург положили Майлза под согревающую лампу и начали осмотр. Корделия и Эйрел стояли по обе стороны от них. - Этот изгиб распрямится сам собой, миледи, - указал педиатр, - но нижнюю часть позвоночника надо прооперировать как можно раньше. Вы были правы, Вааген - процедура для максимального развития черепа запаяла бедренные суставы. Вот почему ноги закрепились в таком положении, милорд. Операция освободит кости, но до этого он не сможет ни ползать, ни ходить. Я не рекомендую делать эту операцию в первый год жизни, пусть ребенок сначала окрепнет и наберет вес... Хирург, проверявший ручки младенца, вдруг чертыхнулся и схватился за медсканер. Майлз тихо мяукнул. У Корделии оборвалось сердце. - Дьявольщина! - сказал хирург. - У него сломано предплечье. Вы правы, Вааген, кости у ребенка ненормально хрупкие. - По крайней мере, они у него есть, - вздохнул Вааген. - Был момент, когда мне казалось, что их не будет. - Будьте осторожны, - сказал хирург, - особенно с головой и позвоночником. Если остальные кости такие же плохие, придется придумать какие-то средства... Граф Петер повернулся и зашагал к двери. Эйрел стиснул зубы и, извинившись, последовал за отцом. Сердце Корделии разрывалось на части, но, убедившись, что на ручку уже наложили иммобилизатор и что теперь врачи будут поосторожнее. Она оставила их и пошла за Эйрелом. Разъяренный граф метался по коридору; сын стоял перед ним, напряженный и натянутый как струна. Сержант Ботари безмолвным свидетелем маячил на заднем плане. Граф заметил ее. - Ты! Ты меня водила за нос. И это ты называешь "прекрасным лечением"? Ха! - Лечение и в самом деле было прекрасным. Майлз, несомненно, в гораздо лучшем состоянии, чем был. Никто не гарантировал нам безупречного ребенка. - Ты лгала! И этот проклятый лекарь тоже лгал! - Нет, - возразила Корделия. - Я пыталась вам точно рассказывать о ходе экспериментов Ваагена. Он достиг того, что обещал. - Я знаю, чего ты добиваешься, - но это не пройдет! Я только что сказал ему, - он ткнул пальцем в сторону Эйрела, - что с меня довольно. Я больше не желаю видеть этого мутанта. Никогда. Пока он жив - если он будет жить, а он кажется мне довольно хилым, - не приводите его к моим дверям. Бог свидетель, я не позволю делать из меня дурака. - Это совершенно излишне, - огрызнулась Корделия. Граф ощетинился, но решил не ронять свое достоинство спором с безродной инопланетянкой и опять повернулся к сыну: - А ты, ты - безвольная тряпка... Если бы твой старший брат был жив... Он резко оборвал свою речь - но было уже поздно. Лицо Форкосигана-младшего стало серым. Такое Корделия видела только дважды - и оба раза он был готов на убийство. Заложив руки за спину, Эйрел с силой переплел пальцы. Корделия заметила, что они побелели и дрожат. Вскинув голову, он шепотом проговорил: - Если бы мой брат был жив, он был бы безупречен. Вы так считали, я так считал, и император Ури тоже так считал. И вот вам пришлось довольствоваться объедками с кровавого пиршества, сыном, которого не заметили убийцы Ури Безумного. Мы - Форкосиганы, мы умеем обходиться малым. - Он заговорил еще тише. - Но мой первенец будет жить. Я не подведу его во второй раз. Второго шанса вы не получите, сэр. Стиснутые за спиной руки разжались. Чуть заметным движением головы он как бы отмел и отца, и все те слова, которые тот мог бы сказать. Вторично потерпев поражение и явно страдая из-за своей промашки, граф искал, на ком бы выместить все свое возмущение и обиду. Взгляд его упал на Ботари, невозмутимо наблюдавшего за происходящим. - И ты здесь! Ты тут с самого начала замешан. Ты шпионил за мной в пользу моего сына? Кому принадлежит твоя верность? Ты подчиняешься мне или ему? В глазах Ботари вспыхнул странный огонек. Он склонил голову в сторону Корделии: - Ей. Старик так изумился, что даже не сразу обрел дар речи. - Прекрасно! - выдавил он наконец. - Пусть она тебя и получит. Чтоб я больше не видел твоей физиономии. В мой дом не возвращайся. Эстергази доставит тебе твои пожитки еще до темноты. Граф резко повернулся и зашагал прочь. Но весь драматизм ухода был непоправимо нарушен тем, что он, не выдержав, оглянулся, прежде чем повернуть за угол. Эйрел устало вздохнул. - Ты считаешь, он на этот раз серьезно? - спросила Корделия. - Это его "никогда в жизни"? - Государственные дела вынудят нас общаться, и он это знает. Пусть посидит дома и насладится тишиной. А там посмотрим. - Он невесело улыбнулся. - Пока мы живы, покинуть поле боя невозможно. - Похоже, что так. - Она виновато посмотрела на Ботари. - Извините, сержант. Я и не знала, что граф может выгнать своего вассала, принесшего клятву верности. - На самом деле не может, - объяснил Форкосиган. - Ботари просто перевели на службу другой ветви нашей семьи. К тебе. "Именно то, о чем я всегда мечтала, - свое собственное чудовище. Только вот что с ним делать - держать в шкафу?" Корделия задумчиво потерла переносицу, потом посмотрела на свою руку. Руку, которая лежала на руке Ботари, сжимавшей рукоять шпаги. Так. И так. - Лорду Майлзу понадобится телохранитель, правда? Эйрел с интересом наклонил голову: - Конечно, дорогая. На лице Ботари вдруг отразилась такая напряженная надежда, что у Корделии перехватило дыхание. - Телохранитель, - запинаясь, проговорил он, - и защитник. Никакие подонки не смогут его обидеть, если... Вы разрешите мне помочь, миледи. - Это будет... - "немыслимо, глупо, опасно, безответственно", -... Прекрасно, сержант. Его лицо осветилось, словно вышло солнце. - Мне можно приступить сейчас? - Почему бы и нет? - Тогда я буду дожидаться вас там. - Ботари кивнул в сторону лаборатории и проскользнул в дверь. Корделия зримо представила, как он стоит, прислонившись к стене, сама бдительность... Надо надеяться, что его злобная физиономия не напугает врачей до такой степени, что они уронят своего хрупкого пациента. Эйрел обнял жену. - У вас, бетанцев, есть сказки о ведьмах, которые делают детям волшебные подарки? Она приникла щекой к его мундиру. - Не знаю, преподнес ли твой отец Ботари в качестве благословения или проклятия. Но зато я уверена, что сержант никому не позволит обидеть Майлза. Никому. Какие странные подарки получил наш цыпленок. Они вернулись в лабораторию и внимательно выслушали окончание лекции о потребностях и неудачах Майлза, согласовали сроки первых процедур и потеплее закутали малыша, чтобы везти домой. Он был такой крошечный, такой невесомый, что Корделия испытала мгновенный приступ паники, впервые взяв сына на руки и баюкая этот хрупкий комочек. "Верните его в репликатор еще лет на восемнадцать, мне такое не по силам..." Дети могут и не быть благословением, но сотворить их, а потом подвести - это значит навлечь на себя проклятие. Даже Петер это понимает. Эйрел распахнул перед ними дверь. "Добро пожаловать на Барраяр, сынок. Войди в этот странный мир - мир богатства и нищеты, взрывных перемен и незыблемых традиций. Родись - и еще раз родись. Получи имя (а "Майлз" означает "солдат"), но не позволяй ему стать твоим предопределением. Получи искалеченное тело - в обществе, где ненавидят мутации и презирают калек. Получи титул, богатство, власть - и всю ненависть, которая им сопутствует. Получи бесконечные операции и процедуры. Унаследуй целый сонм друзей и врагов, которых нажил не ты. Получи деда, выходца из преисподней. Терпи боль, найди радость, отыщи свой собственный смысл - потому что Вселенная его тебе не подарит. Будь движущейся мишенью - но живи. Живи. Живи".

ЭПИЛОГ

ФОРКОСИГАН-СЮРЛО, ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
- Чертов Вааген, - бормотала на бегу Корделия. - Даже не предупредил, что этот сорванец будет таким подвижным. Она промчалась по лестнице, пересекла кухню и выбежала на террасу. Быстро осмотрела лужайки, рощу, скользнула взглядом по длинному озеру, сверкавшему под летним солнцем. Нигде никого. Из-за угла показался Эйрел в старых форменных брюках и линялой рубашке. Заметив Корделию, он недоуменно развел руками. - Там его нет. - В доме тоже. Как ты думаешь, куда он мог удрать - наверх или вниз? Где маленькая Элен? Держу пари, он там же, где она. Я запретила ему спускаться к озеру без взрослых, но уж не знаю... - Вряд ли они на озере, - сказал Эйрел. - Они и так все утро плавали. Я специально засек время: за пятнадцать минут он пятнадцать раз умудрился взобраться на причал и спрыгнуть вниз. Помножь это на три часа. - Значит, наверху, - решила Корделия, и они поплелись в гору по усыпанной гравием дорожке. - И подумать только, - задыхаясь пробормотала Корделия, - я молилась, чтобы он поскорее научился ходить! - Ничего удивительного - пять лет его энергия была скована, а теперь вырвалась на свободу, - серьезно объяснил Эйрел. - Хорошо, что она нашла выход, а не превратилась в отчаяние. Какое-то время я этого боялся. - Да. Ты заметил, что после последней операции он стал меньше болтать? Сначала я обрадовалась... Но тебе не кажется, что он становится немым? Я даже не знала, что тот морозильный элемент можно разобрать. Немой инженер... - Мне кажется... Э-э... Двигательные и речевые способности в конце концов уравновесятся. Если он останется жив. - Нас, взрослых, так много, а он один. Казалось бы, мы должны за ним поспевать. Почему же у меня такое чувство, что на его стороне численное превосходство и мы окружены? - Они поднялись на вершину холма. Внизу, в ложбине, виднелся конный завод графа Петера - пять зданий, выкрашенных красным, огороженные загоны, пастбища, засеянные сочной травой, вывезенной со Старой Земли. Сержант Ботари опередил их - он уже выходил из одного здания, направляясь в другое. До них донесся его зычный крик, чуть приглушенный расстоянием: - Лорд Майлз?! - О Боже, только бы он не вспугнул лошадей, - сказала Корделия. -Надеюсь, на этот раз обойдется без скандала - хотя бы потому, что Майлз наконец ходит. - Вчера за ужином он был предельно вежлив, - с надеждой заметил Эйрел. - Вчера за ужином я вела себя вежливо, - пожала плечами Корделия. - А он чуть ли не обвинил меня в том, что я морю голодом твоего сына, и поэтому, мол, он так и останется карликом. Я что, виновата, что мальчишка предпочитает ковыряться в тарелке? А пичкать его гормоном роста я все-таки побаиваюсь. Вааген настолько туманно высказался относительно того, как это может повлиять на прочность костей... Эйрел грустно улыбнулся. - По-моему, диалог с горошинами, подбиравшимися к рогалику, чтобы взять его в осаду и заставить сдаться, был просто гениальным. Так и видишь их императорскими солдатиками в зеленых мундирах. - Да, а от тебя вообще помощи никакой, сидел и смеялся, вместо того, чтобы заставить его есть, как положено отцу. - Я не смеялся. - У тебя глаза смеялись. И он это видел. Веревки из тебя вьет. Около конюшен пахло лошадьми и, увы, неизбежными побочными продуктами. Ботари виновато взмахнул рукой. - Я только что видел Элен. Велел ей слезть с сеновала. Она сказала, что лорда Майлза там нет, но он где-то поблизости. Извините, миледи: когда он сказал, что пойдет посмотреть на животных, я не понял, что он хочет сделать это немедленно. Уверен, я найду его через пару минут. - Я надеялась, что его светлость сам поведет нас на экскурсию, -вздохнула Корделия. - А мне казалось, ты не любишь лошадей, - заметил Эйрел. - Терпеть не могу. Но я думала, это заставит старика говорить с Майлзом как с человеком, а не смотреть поверх него, словно это фикус в горшке. Майлз так перевозбужден из-за этих идиотских зверюг... Пойдем отсюда. Здесь все такое... Петеровское. "Архаичное, опасное, непредсказуемое". Легок на помине, граф Петер тут же вышел из старинного каменного здания, где хранилась упряжь, сворачивая на ходу какую-то веревку. - А, вот вы где, - бросил он без всякого выражения, но достаточно охотно присоединился к ним. - Не думаю, чтоб вам очень хотелось посмотреть на новую кобылку. Голос графа звучал так ровно, что Корделия не могла определить, что он хочет услышать: "да" или "нет". Все же она решила не упускать возможность: - Уверена, Майлз будет просто в восторге. - М-м. Она повернулась к Ботари: - Почему бы вам... Но Ботари в ужасе смотрел куда-то мимо нее. Она стремительно повернулась. Один из самых крупных жеребцов Петера - настоящее чудовище, - без седла и без поводьев, выходил из сарая. К его холке, как репей, прилип крошечный темноволосый мальчуган. Он вцепился в гриву, и его заостренное личико сияло от смеси восторга и ужаса. Корделия чуть не упала в обморок. - Мой привозной жеребец! - в ужасе возопил граф. Чисто рефлекторно Ботари выхватил из кобуры парализатор - и замер, не зная, куда целиться. Если лошадь упадет и придавит маленького наездника... - Смотрите, сержант! - раздался радостный голосок Майлза. - Я выше вас! Ботари кинулся к нему. Лошадь испуганно всхрапнула и перешла на галоп. - ... И бегаю быстрее! - донеслись до них слова, разбиваемые глухим стуком копыт. Лошадь скрылась за конюшней. Четверо взрослых бросились следом. Криков больше не было слышно, но когда они вылетели из-за угла, Майлз лежал на земле. Лошадь стояла поодаль и равнодушно пощипывала траву. Заметив людей, она недружелюбно фыркнула, ударила копытом и вернулась к первоначальному занятию. Корделия упала на колени рядом с сыном, но он уже сам садился, отмахиваясь от матери. Майлз побледнел от боли, но явно ни в чем не раскаивался. - Видите, сержант? - пропыхтел он. - Я могу ездить верхом, могу! Петер с интересом посмотрел на ребенка. - Я не говорил, что вы не сумеете, - расстроенно сказал Ботари. - Я говорил, что вам нельзя. - А-а... - Сломали? - Ботари кивнул на руку. - Угу, - вздохнул мальчик. На глазах у него выступили слезы, но он стиснул зубы, чтобы не дать голосу дрогнуть. Ворча, сержант закатал ему рукав и пощупал предплечье. Майлз застонал. - Ага. - Ботари что-то потянул, повернул, выровнял, извлек из кармана пластиковую манжету-фиксатор и надел на сломанную руку. - Ну вот, теперь подождем прихода доктора. - А не лучше ли... Э-э... Привязать эту мерзкую лошадь? - спросила у графа Корделия. - И вовсе она не мерзкая, - возразил Майлз, поднимаясь на ноги. - Она самая красивая. - Вот как? - быстро спросил граф Петер. - А почему ты так думаешь? Тебе нравится все коричневое, да? - Она скачет лучше других, - серьезно объяснил Майлз и подпрыгнул, пытаясь изобразить, как именно скачет лошадь. Граф Петер смотрел на внука с возрастающим интересом. - Так оно и есть, - озадаченно протянул он. - Он у нас фаворит. Тебе понравились лошади? - Они великолепные! Чудесные! - Майлз сделал пируэт. - А твоего отца я так и не смог заинтересовать ими. - Граф Петер с обидой посмотрел на Эйрела. "Слава Богу", - подумала Корделия. - Спорим, на лошади я мог бы ехать так же быстро, как все, - сказал Майлз. - Сомневаюсь, - холодно ответил старик, - если судить по тому, что мы только что видели. Что делаешь - делай хорошо. - Научите меня, - тут же попросил Майлз. Брови графа взметнулись вверх. Он взглянул на Корделию и улыбнулся. - Если мама разрешит. Корделия вовремя прикусила язык, чтобы не сказать: "Только через мой труп". Она стремительно соображала. Эйрел выразительно посмотрел на нее. Вот только что он имеет в виду? Может, старый граф задумал очередное покушение на своего внука? Хочет, чтобы он разбился, чтобы его затоптали, сломали... Изувечили? Что выбрать - риск или безопасность? Уже несколько месяцев, с тех пор как Майлз наконец обрел способность нормально двигаться, ее мучили страхи. Она все время пыталась уберечь его от травм, а он словно задался целью принести себе максимальный вред. Еще немного, и кто-то из них сойдет с ума: или мать, или сын. Ну что ж, если ей не удается удерживать его, тогда пусть учится преодолевать трудности. Ведь плавать он уже научился. В огромных серых глазах Майлза застыла мольба: "Разреши, разреши, разреши..." В этом отчаянном послании было столько энергии, что оно прожгло бы и броню. "Я готова сражаться за тебя со всем миром, но будь я проклята, если знаю, как спасти тебя от самого себя. Вперед, малыш". - Хорошо, - сказала она, - только пусть сержант за ним присматривает. Ботари в ужасе уставился на нее. Эйрел потер подбородок - глаза его искрились. Граф Петер казался совершенно ошарашенным - такого он не ожидал. - Ура! - завопил Майлз. - У меня будет собственная лошадь? Можно, моя будет вот эта? - Еще чего! - возмутился граф. Потом нехотя добавил: - Может, пони. - Лошадь! - отозвался Майлз, внимательно наблюдая за дедом. Корделия сразу узнала Режим Молниеносного Натиска - насколько она могла судить, это была совершенно инстинктивная реакция, включавшаяся при малейшей, едва заметной уступке партнера. Малышу надо бы поручить переговоры с цетагандийцами. Интересно, сколько лошадей он в конце концов выторгует. - Пони, - сказала она, приходя на помощь графу, который еще не догадывался, насколько сильно будет нуждаться в помощи. - Спокойный пони. Спокойный низенький пони. Граф Петер поджал губы и с вызовом посмотрел на нее. - Может быть, я и разрешу тебе сесть на лошадь, - сказал он Майлзу. -Только после того, как выучишься держаться в седле. - А можно мне начать прямо сейчас? - Сначала надо показать доктору твою руку, - решительно сказала Корделия. - Но ведь не обязательно ждать, пока она заживет, а? - Нет, обязательно! Будешь знать, как ломать что попало! Граф смотрел на Корделию из-под полуопущенных век: - Вообще-то, по правилам, обучение выездке начинается на корде. Руками пользоваться не разрешается, пока не научишься правильной посадке. - Да ну? - Майлз жадно ловил каждое слово. - А что еще?.. Корделия ушла на поиски личного врача, который всегда сопровождал бродячий цирк, то есть, прошу прощения, семейство лорда-регента. Граф тем временем изловил своего жеребца и начал объяснять Майлзу, как обычную веревку превратить в поводья, с какой стороны подходить к лошади и как управлять ею. Малыш - едва по пояс старику - впитывал все как губка, его обращенное кверху личико выражало страстную сосредоточенность. - Хочешь пари, кто у кого будет ходить на поводу через неделю? -прошептал ей на ухо Эйрел. - Силы слишком неравные. Надо сказать, за те месяцы, что Майлз провел неподвижно в проклятом позвоночном корсете, он научился просто очаровывать окружающих. Самый эффективный способ добиваться своего. Я счастлива, что он предпочел именно это, а не нытье, например. Более властного чудовища я в жизни не встречала - но он ухитряется вести себя так, что этого даже не замечаешь. - Думаю, у отца нет шансов на выигрыш, - согласился Эйрел. Корделия улыбнулась представившейся ей картине, а потом посмотрела на мужа. - Как-то раз, когда мой отец вернулся из очередной астроэкспедиции, мы вместе делали модели планеров. Чтобы они взлетали, необходимо выполнить два условия. Сначала разогнать их, а потом отпустить. - Она вздохнула. -Научиться вовремя отпускать было самым трудным. Граф Петер, лошадь, Ботари и Майлз скрылись за сараем. Майлз выстреливал вопросами как из пулемета. Когда они повернулись, чтобы подняться на холм, Эйрел сжал ее руку. - Я думаю, этот планер будет парить очень высоко, мой милый капитан.

Лоис Макмастер БУДЖОЛД ЦЕТАГАНДА
Джиму и Тони

Глава 1

- Это... Как его... "Дипломатия есть военное искусство, реализуемое другими людьми", - сказал Айвен. - Или, может, наоборот? "Война есть дипло..." - "Дипломатия есть продолжение войны другими средствами", - поправил Майлз. - Чжоу Эньлай, XX век. Земля. - Ты что, в ходячие библиотеки заделался? - Не я, а коммодор Танг. Он великий знаток изречений древних китайцев и заставляет меня их заучивать. - Интересно, кем он был, этот твой старикашка Чжоу - воином или дипломатом? Лейтенант Майлз Форкосиган ненадолго задумался. - Мне кажется, скорее, дипломатом. Импульс ракетных двигателей швырнул катер вниз; привязные ремни больно впились в плечи. Майлз с Айвеном сидели лицом к лицу на жестких скамьях, расположенных вдоль бортов короткого фюзеляжа. Майлз вытянул шею, пытаясь разглядеть через плечо пилота поверхность планеты. Вот она, Эта Кита-4 <латинское название созвездия Кита - Cetus, отсюда - Цетаганда>, сердце стремительно расширяющейся Цетагандийской империи. Во всяком случае, с точки зрения Майлза, восемь покоренных планет и столько же союзных и марионеточных режимов вполне могли считаться стремительно расширяющейся империей. К тому же цетагандийские гем-лорды не прочь были расширить свои владения и дальше, за счет соседей - будь у них, конечно, такая возможность. Впрочем, перебрасывать войска они так или иначе могли только через п-в-туннели, по одному кораблю. Как и все остальные. Именно поэтому кое у кого чертовски здоровые корабли. Катер перемещался с орбиты имперского курьера на орбиту переходной станции цетагандийцев. Ночная сторона планеты светилась огнями городов. Бесчисленные огоньки покрывали всю поверхность континентов. Майлзу показалось, что в их свете он сможет читать не хуже, чем при полной луне. Да, по сравнению с этой планетой его родной Барраяр казался темной глухоманью. Эту Кита словно облачили в светящиеся кружева. Пожалуй, даже чересчур пышные кружева. "Безвкусица, - попытался он убедить себя. - Я не какая-нибудь деревенщина. Я - лорд Форкосиган, офицер и дворянин". И разумеется, таким же был и лейтенант лорд Айвен Форпатрил, хотя этот факт не добавлял Майлзу уверенности в себе. Майлз покосился на своего кузена: тот точно так же тянул шею и, облизывая пересохшие губы, жадно смотрел вниз. При всем при том Айвен сохранял внешность офицера-дипломата: аккуратного, подтянутого, с легкой улыбкой на красивом лице. Безупречно сидящий мундир успешно скрывал его неопытность. Повинуясь старой привычке, Майлз невольно сравнивал себя с двоюродным братом. Собственный же мундир Майлза пришлось шить на заказ, чтобы хоть как-то скрыть те пороки во внешности, которые за все эти годы так и не удалось выправить медикам. И то, можно сказать, они совершили чудо. В результате всех их усилий Майлз был ростом метра полтора, горбат, с поддерживающими накладками на ноге. Зато он мог стоять, ходить и даже -при необходимости - бегать. И Барраярская имперская служба безопасности, слава Богу, платила ему не за смазливость, а за ум. И все же он никак не мог отделаться от подленькой мысли, что его послали участвовать во всем этом цирке только для того, чтобы выгоднее оттенять внешность Айвена. Имперская безопасность не давала ему никаких спецзаданий, если, конечно, не считать спецзаданием фразу, небрежно брошенную главой службы Иллианом: "... И не лезь на рожон". Впрочем, равно вероятно, что и Айвена могли послать с тем, чтобы тот выгодно оттенял речь Майлза. От этой мысли Майлзу стало чуть легче. Орбитальный переходной модуль возник прямо по курсу точно по расписанию. Даже дипломатическому персоналу не дозволялось садиться непосредственно в атмосферу Цетаганды: привлекать к себе внимание, оставляя за собой шлейф раскаленной плазмы, считалось дурным вкусом. Правда, напомнил себе Майлз, подобные ограничения существуют и в других цивилизованных мирах во избежание нежелательных биологических контактов. - Как ты думаешь, Вдовствующая Императрица умерла своей смертью? -полюбопытствовал Майлз, несмотря на то, что Айвен знал ситуацию не лучше его. - Очень уж она внезапно... Айвен пожал плечами: - Она старше Петера Великого на целое поколение, а уж он-то был стар с незапамятных времен. Помнится, в детстве я его отчаянно боялся. Вообще в теории насильственной смерти что-то есть, но я так не считаю. - Боюсь, Иллиан с тобой согласится. В противном случае он послал бы не нас. Будь это не какая-то древняя старуха, а цетагандийский Император, все было бы куда интереснее. - Но тогда бы нас здесь не было, - вполне резонно возразил Айвен. -Мы бы с тобой торчали на каком-нибудь Богом забытом сторожевом посту, а претенденты на престол сводили бы друг с другом счеты. Нам, можно сказать, повезло: путешествия, вино, женщины, музыка... - Айвен, это ведь похороны. - Но я хоть имею право помечтать? - Так или иначе, мы должны наблюдать и доложить обо всем. О ком и о чем, я не знаю. И Иллиан подчеркнул, что ждет письменных донесений. - Ничего себе каникулы! - простонал Айвен. - Я, Айвен Форпатрил, двадцати трех лет от роду - и меня все равно что в школу обратно посылают... До дня рождения Майлза оставалось совсем немного. Если все пойдет, как планировалось, он успеет вернуться домой как раз к торжеству. Глаза Майлза озорно блеснули. - Слушай, а ведь сбор информации для развлечения Иллиана может оказаться не таким уж и скучным занятием. Кто сказал, что официальные донесения обязательно должны писаться этим казенным языком? - Как правило, их составляют казенные умы. Мой кузен, маститый драматург... Не увлекайся, Майлз. У Иллиана начисто отсутствует чувство юмора, да оно только мешало бы ему в работе. - Ну, не знаю, право... - Майлз не сводил глаз с надвигающейся громады орбитальной станции. - Интересно было бы познакомиться со старой леди при жизни. Она столько повидала за полтора века... Конечно, со своеобразной точки зрения, из гарема. - Провинциальных варваров вроде нас к ней ни за что бы не допустили. - Да, пожалуй, ты прав. - Катер замедлил ход, пропуская большой цетагандийский корабль с опознавательными знаками одной из колоний. - Не иначе, сюда собираются все сатрап-губернаторы со своими свитами. Их Имперской безопасности будет чем поразвлечься. - Да уж, если сюда прибыли два губернатора, остальным тоже придется показаться. Хотя бы для того, чтобы следить друг за другом. Зрелище хоть куда. Церемония как произведение искусства. Черт, эти цетагандийцы могут даже сморкание превратить в церемониал. Надеюсь только, они дадут мне знать, если я сделаю что не так. - Знаешь, а ведь это единственное, что позволяет мне считать цетагандийских аут-лордов людьми после всех этих генетических экспериментов. Айвен скорчил гримасу. - Мутанты - они и есть мутанты, пусть даже выращенные намеренно... -Он осекся, заметив, как внезапно напрягся кузен, и сделал вид, будто заинтересовался чем-то в иллюминаторе. - Ну и дипломат из тебя, Айвен, - попытался отшутиться Майлз. - Ты только смотри, не ляпни чего-нибудь там, а то еще ненароком война случится. Ладно? - "Гражданская или..." Айвен передернул плечами. Пилот, сержант-барраярец в черной форме, плавно подвел катер к назначенному причалу. В иллюминаторе ничего не было видно. На панели управления вспыхнули приветственные огоньки, к обшивке с мягким шипением присосалась труба переходного коридора. Майлз с деланным безразличием не спеша освобождался от привязных ремней. Что бы там ни было, он не доставит цетагандийцам удовольствия застать его прижавшим нос к иллюминатору словно желторотый птенец. Он - Форкосиган. Вот только сердце все равно билось учащенно. Барраярский посол уже должен ждать высоких гостей: во-первых, встретить согласно этикету; во-вторых, как надеялся Майлз, объяснить, что от них требуется и как себя вести. Майлз торопливо повторил в уме местные приветствия и старательно заученное персональное послание его отца. Катер вздрогнул, и правый люк у сиденья Айвена откинулся. В катер ворвался какой-то человек, замер, вцепившись в ручку люка, и, тяжело дыша, уставился на них широко раскрытыми глазами. Его губы чуть шевелились, но что это было - проклятие, молитва или что-то еще, - Майлз не разобрал. Он был в возрасте, но не стар, широкоплеч и, по меньшей мере, не ниже Айвена. На нем была форма, как понял Майлз, работника станции: светло-серая с лиловым. Голову украшала пышная седая шевелюра, однако какая-либо растительность на гладком лице - будь то борода, брови или даже ресницы - отсутствовала начисто. Рука его метнулась к левому боку. - Оружие! Предупреждающий выкрик Майлза застал врасплох пилота, еще не отстегнувшегося от своего кресла, да и сам Майлз в силу своего физического состояния не мог бросаться на кого-либо. Зато бесконечные тренировки Айвена не прошли даром. Он оторвал руки от подлокотников и прыгнул на незнакомца. Рукопашный бой в невесомости всегда непредсказуем, прежде всего из-за необходимости вцепляться мертвой хваткой в противника. Борьба продолжалась недолго. Незнакомец отчаянно тянулся - теперь уже не за пазуху, а к правому карману брюк, однако Айвену удалось выбить нейробластер из его руки. Серебристая трубка отлетела в дальний угол отсека. Теперь бластер представлял опасность уже для всех находившихся в катере. Майлз всегда побаивался нейробластеров, однако в качестве метательного оружия они ему еще не встречались. И пришлось изрядно потрудиться, пока он наконец не выловил предмет, не пристрелив при этом ни себя, ни Айвена. Оружие оказалось меньше стандартного, но от этого не менее опасное. Айвен тем временем не отцеплялся от незнакомца, попробовал заломить ему руки за спину. Майлз, улучив момент, попытался обезоружить противника, запустив руку во внутренний карман его куртки. Пальцы нащупали короткий цилиндр, который он принял сперва за электрошоковую дубинку. Человек взвизгнул и забился. Изрядно напуганный, Майлз инстинктивно оттолкнулся от сцепившейся пары и благополучно угнездился за спиной пилота. По тому, как визжал незнакомец, Майлз решил было, что он вырвал у того блок питания искусственного сердца или что-нибудь в этом роде. Но нет, тот продолжал бороться, значит, для него это было не так уж и опасно. Пришелец наконец высвободился из медвежьих объятий Айвена и отлетел к люку. Наступила одна из тех пауз в рукопашной, когда все замирают, чтобы набрать воздуха. Незнакомец уставился на Майлза, все еще сжимавшего в руке цилиндр; он уже не смотрел с ужасом... Но что это было, триумф? Вряд ли. Безумное вдохновение? Оказавшись в явном меньшинстве - пилот выпутался наконец из своих ремней, - незнакомец нырнул в люк и исчез в переходной трубе. Майлз вслед за Айвеном бросился в погоню и как раз успел увидеть, как незнакомец, оказавшись в поле искусственного тяготения станции, лягнул Айвена в грудь массивным башмаком, отшвырнув обратно к люку. Когда Майлз и Айвен распутались, незнакомец уже исчез, только эхо его шагов отдавалось от металлических стен. Какого из коридоров? Пилот катера, наскоро убедившись, что его пассажиры хотя бы на время в безопасности, вернулся к пульту и связался с диспетчерской. Айвен поднялся на ноги, стряхнул пыль и осмотрелся по сторонам. Майлз тоже. Ничего особенного: обыкновенный, плохо освещенный грузовой причал. - Знаешь, - заявил Айвен, - если это был их таможенник, у нас могут быть неприятности. - Мне кажется, он собирался на нас напасть, - ответил Майлз. - Очень на то похоже. - Но ты же не видел оружия, пока не закричал. - Оружие ни при чем. Глаза. Такие бывают у человека, собирающегося совершить что-то, что его самого пугает до смерти. И ведь он бросился. - Только после того, как на него бросились мы. Как знать, что он собирался делать? Майлз медленно повернулся, настороженно осматриваясь. Поблизости не было ни души - ни цетагандийской, ни барраярской, ни какой угодно другой. - Что-то тут не так. Или он ошибся местом, или мы. Эти задворки не могут быть нашим причалом, тебе не кажется? Где посол? И почетный караул? - Ну да: красный ковер, танцующие красотки... - вздохнул Айвен. - Подумай сам: если бы он хотел нас убить или захватить катер, он ворвался бы с нейробластером наготове. - Никакой это был не таможенник. Посмотри-ка на мониторы, - возразил Майлз. Два монитора на стене были сорваны с креплений и понуро висели на проводах. - Он вырубил их перед тем, как попытался залезть к нам. Ничего не понимаю. Здесь давным-давно должна быть толпа охранников... Так ты думаешь, ему нужны были не мы, а наш катер? - Если только ты, парень. Кому нужен я? - Мне показалось, он испугался нас больше, чем мы его. - Майлз сделал глубокий вдох, успокаивая бьющееся сердце. - Слушай, говори за себя, - запротестовал Айвен. - Меня-то он напугал как следует. - Ты сам в порядке? - запоздало спросил Майлз. - Я имею в виду, ребра целы? - Ну... Выживу. А ты? - В норме. Айвен покосился на нейробластер в правой руке Майлза, на цилиндр в левой и сморщил нос. - Ну и что ты будешь с этим делать? - Не знаю еще. - Майлз сунул маленький нейробластер в собственный карман и поднял загадочный цилиндр поближе к свету. - Я сначала решил было, что это электродубинка, но это что-то другое. Электроника какая-то, хотя не могу понять, что именно. - Граната, - предположил Айвен. - Бомба с часовым механизмом. Им же можно придать любую форму. - Не думаю... - Милорды, - высунулся из люка пилот. - Диспетчерская категорически запретила нам оставаться здесь. Приказывают отойти и ждать. Немедленно. - Я же говорил, что мы ошиблись причалом, - заявил Айвен. - Они сами дали мне эти координаты, - запротестовал пилот. - Я знаю, сержант. Это не ваша ошибка, - успокоил его Майлз. - Диспетчер торопит. - Лицо сержанта было озабочено. - Прошу вас, милорды. Майлз и Айвен не стали задерживаться и забрались в катер. Майлз автоматически застегивал привязные ремни, а в мозгу теснились версии, объясняющие эту странную встречу. - Должно быть, эта часть станции совершенно пуста, - произнес он вслух. - Готов поспорить на сколько угодно бетанских долларов, что цетагандийская охранка сейчас прочесывает ее в поисках этого парня. Беглец. Вор, убийца, шпион?.. Кто угодно. - Точно, он был загримирован, - сообщил Айвен. - Откуда ты знаешь? Айвен снял с зеленого рукава мундира несколько седых волосков. - Волосы искусственные. - Правда? - восхитился Майлз и взял у Айвена прядь волос. Один ее конец был липким от клея. - Ого! Пилот тем временем ждал новых координат. Катер висел в космосе в нескольких сотнях метров от ряда причалов. К дюжине стыковочных узлов в обе стороны от них не было пришвартовано ни одного корабля или катера. - Я доложу об инциденте в диспетчерскую, милорды? - предложил пилот и потянулся к микрофону. - Подождите, - произнес Майлз. - Милорд? - удивленно оглянулся пилот. - Но мы же должны... - Подождите, пока они сами спросят об этом. С какой это стати мы должны выполнять работу за цетагандийскую охранку? Это их проблемы. Едва заметная улыбка дала Майлзу понять, что этот аргумент убедил пилота. - Да, сэр, - откликнулся тот. - Как скажете, сэр. - Майлз, - прошипел Айвен. - Что это ты делаешь? - Наблюдаю, - коротко ответил Майлз. - Мне поручено наблюдать, вот я и хочу посмотреть, как хваленая Цетагандийская служба безопасности справляется со своими обязанностями. Полагаю, Иллиану это будет интересно, верно? Разумеется, в свое время они нас допросят, но так я получу больше информации. Расслабься, Айвен. Айвен возмущенно откинулся в кресле. Шли минуты, и в катере росло напряжение. Майлз осмотрел свои трофеи. Нейробластер оказался дорогой гражданской моделью местного производства. Это само по себе было странно: цетагандийцы не поощряют распространение оружия среди гражданского населения. На корпусе отсутствовал обычный для дорогих игрушек орнамент -бластер был прост и функционален. Короткий жезл был еще необычнее. Он представлял собой блестящий цилиндр, завернутый в прозрачную оболочку. Он казался чисто декоративным, но Майлз не сомневался: при сильном увеличении будут видны микросхемы. Один конец этого приспособления был плоским, на втором находилось что-то напоминающее печать. - Похоже, это куда-то вставляется, - заметил он, поворачивая предмет под лампой. - Может, это вибратор? - хихикнул Айвен. - У гем-лордов, конечно, все может быть, - кивнул Майлз. - Хотя вряд ли, не думаю. Печать на цилиндре изображала хищного вида птицу с выпущенными когтями, но в глубине резной фигуры угадывалась паутина металлических волосков-контактов. Похоже, приложив к печати ключ, можно добиться того, чтобы птица открыла доступ... К чему? К еще одному ключу? Ключ от ключа... Так или иначе, птица была чертовски красива. Майлз восхищенно улыбнулся. Дивен беспокойно следил за его движениями. - Но ты ведь вернешь это, правда? - Конечно. Если попросят. - А если нет? - Оставлю на память. Как сувенир. Слишком красивая вещь, чтобы выбрасывать просто так. Может, подарю Иллиану, пусть его шифровальщики поломают голову. На год им развлечения хватит. Это не кустарная игрушка, это даже я понимаю. И прежде чем Айвен успел возразить, Майлз сунул предмет во внутренний карман. С глаз долой - из сердца вон... - Кстати, хочешь это? - протянул он кузену нейробластер. Айвен хотел. Не подумав, что сам тоже становится соучастником преступления, он спрятал его в карман мундира. Ну что ж, подумал Майлз, спрятанное оружие поможет ему хранить серьезность на протяжении церемонии официальной встречи. Наконец диспетчер направил их к новому причалу. Они пристыковались совсем недалеко от причала, к которому подходили в первый раз. На сей раз люк открылся без приключений. Чуть помедлив, Айвен нырнул в переходную трубу. Майлз последовал за ним. В сером помещении, почти неотличимом от того, куда они попали в первый раз, - разве что чуть почище да посветлее, - их ожидали семь человек. Майлз сразу же узнал посла Барраяра. Лорд Форобио, крепко сложенный, лет шестидесяти, с пронзительным взглядом и широкой улыбкой на лице, был одет в мундир своего клана - алый с черной отделкой. Его сопровождали четыре охранника-барраярца в зеленой военной форме. Двое служащих орбитальной станции почти не отличались одеждой от первого цетагандийца, если не считать чуть более замысловатых причесок. Они держались чуть в стороне от барраярцев. Только двое служащих? А где же полиция, спецслужбы или, на худой конец, просто соглядатаи какого-нибудь из местных кланов? Где вопросы и вопрошающие? Вместо всего этого Майлзу пришлось приветствовать посла так, словно ничего не произошло. Так, как он готовился. Форобио принадлежал к поколению отца Майлза, точнее, тот назначил его послом еще в годы регентства. Форобио находился на Цетаганде уже шесть лет, пожертвовав военной карьерой ради того, чтобы служить Империи на дипломатическом поприще. Майлз подавил импульс отдать честь и отвесил послу положенный легкий поклон. - Добрый день, лорд Форобио. Мой отец шлет вам личные приветствия и эти послания. - Майлз протянул послу запечатанный конверт с дискетами, что было должным образом отмечено цетагандийцами. - Шесть предметов багажа? - вежливо переспросил цетагандиец, когда пилот переложил их пожитки на антигравитационную платформу, отдал честь и вернулся в катер. - Да, это все, - кивнул Айвен. Насколько мог судить Майлз, Айвен чувствовал себя несколько стесненно: контрабандное оружие жгло ему карман. Впрочем, цетагандийский чиновник вряд ли мог читать выражение лица Айвена так, как его кузен. Цетагандиец махнул рукой, и посол кивнул охранникам; двое последовали за платформой с багажом в сторону таможни. Цетагандийцы задраили люк. - Надеюсь, мы получим наши вещи назад? - обеспокоенно прошептал Айвен. - Рано или поздно. Если все пойдет как положено - почти без задержек, - улыбнулся Форобио. - Как дорога, джентльмены? - Без приключений, - выпалил Майлз прежде, чем Айвен успел открыть рот. - Вплоть до самого прибытия. Интересно, всех барраярцев направляют на этот причал или нас перенацелили в силу других причин? - Произнося это, он краешком глаза следил за оставшимся цетагандийцем. Форобио криво усмехнулся: - Этот причал - резервный. Цетагандийцы давно уже играют в эти игры. Так они напоминают нам о нашем статусе. Вы правы, это делается намеренно, с целью уязвить. Я привык игнорировать это, чего и вам советую. - Спасибо, сэр. Я непременно последую вашему совету. Гм... Вас тоже задержали? Они дали нам пристыковаться и почти сразу же заставили отойти и ждать. - Сегодня у них хлопотный день. Считайте, что вам была оказана честь. Сюда, прошу. Стоило Форобио отвернуться, как Айвен бросил на Майлза вопросительный взгляд. Майлз покачал головой: - Подожди... В сопровождении внешне невозмутимого цетагандийского чиновника и двух посольских охранников юноши и Форобио проследовали на другой ярус станции. Посольский челнок был пристыкован к настоящему пассажирскому причалу, оснащенному системой искусственной гравитации, так что никому не пришлось парить в невесомости. Тут они отделались наконец от цетагандийского эскорта. Оказавшись на борту, посол немного расслабился. Он усадил Майлза и Айвена в комфортабельные кресла, расставленные вокруг стола с системами связи. В ожидании багажа охранник предложил им напитки. По примеру Форобио они остановили выбор на старом барраярском вине. Майлз только чуть пригубил, предпочитая сохранить голову ясной, а Айвен с послом завели беседу об их перелете и общих знакомых-форах на родной планете. Похоже, Форобио питал глубочайшее уважение к матери Айвена. Майлз сделал вид, что не замечает молчаливых приглашений кузена присоединиться к их беседе, а может, и рассказать Форобио все об их недавнем приключении. Черт, но почему цетагандийцев так и не видно? Почему их никто не допрашивает? Майлз проигрывал в уме возможные варианты. "Это ловушка. Я проглотил наживку, и они просто не спешат тянуть за леску". Исходя из того, что Майлз знал о цетагандийцах, эта версия стояла в его списке первой. "А может быть, они просто медленно реагируют и будут здесь вот-вот... Или попозже..." Ведь беглеца сначала надо изловить и только потом выслушать его версию произошедшего. Это требует некоторого времени, особенно если его, скажем, оглушили при задержании парализатором. Если он в самом деле беглец. И если его в самом деле ищут по всей причальной зоне. И если... Майлз задумчиво покрутил в руках хрустальный бокал, пригубил рубиновой жидкости и ободряюще улыбнулся Айвену. Их багаж в сопровождении охранников появился сразу же, как только они покончили с напитками; выходит, Форобио рассчитал все с точностью до минуты. Когда посол вышел отдать распоряжения насчет отлета, Айвен перегнулся через стол и отчаянным шепотом спросил у Майлза: - Ты что, не собираешься рассказать ему об этом? - Не сейчас. - Но почему? - Тебе что, не терпится лишиться своего бластера? Ручаюсь, посольство конфискует его не менее оперативно, чем цетагандийцы. - К черту. Что ты задумал? - Ну... Не знаю... Пока. - До сих пор все развивалось не так, как он предполагал. Он-то ожидал бесконечных допросов со стороны самых различных цетагандийских должностных лиц, в процессе которых те могли в обмен на его трофеи вольно или невольно выдать ему какую-нибудь информацию. Но уж если цетагандийцы плохо справляются со своей работой, это не его вина. - Мы должны доложить обо всем по крайней мере военному атташе в посольстве. - Должны. Только не атташе. Иллиан говорил мне, что, если возникнут проблемы - имеются в виду проблемы, представляющие интерес для нашего ведомства, - я должен обращаться к графу Форриди. Он числится здесь протокольным офицером, но на самом деле он полковник Имперской службы безопасности и руководит здесь ее деятельностью. - И цетагандийцы этого не знают? - Разумеется, знают. Точно так же, как мы знаем, кто есть кто в цетагандийском посольстве в Форбарр-Султане. Это же легальная деятельность, так что тебе нечего беспокоиться. - Майлз подавил вздох: он подозревал, что первым делом полковник изолирует его от всех возможных источников информации и ему нечего будет возразить. Айвен снова сел, успокоившись. Временно успокоившись - в этом-то Майлз не сомневался. Вернулся Форобио, уселся в свое кресло и начал шарить в поисках ремней. - Вот так, милорды. Багаж в сохранности. Добро пожаловать на Эту Кита-4. На сегодня церемоний по поводу вашего прибытия не запланировано. Впрочем, если перелет вас не слишком утомил, марилаканское посольство устраивает неофициальный прием для всего дипломатического корпуса. Осмелюсь рекомендовать его вашему вниманию. Да уж, если человек с опытом Форобио рекомендует что-либо, на это действительно стоит обратить внимание. - Следующие две недели, - продолжал Форобио, - вам предстоит куча встреч с самыми разными людьми. Сегодняшний прием помог бы вам свободнее ориентироваться. - Что надеть? - поинтересовался Айвен. Четыре из шести чемоданов, что они везли с собой, принадлежали ему. - Зеленые армейские мундиры, - посоветовал Форобио. - Одежда в некотором смысле служит средством общения повсюду, но здесь это доведено до уровня тайного языка. С гем-лордами трудно общаться, не делая ошибок, а уж с аут-лордами это почти невозможно. В этом отношении нет ничего лучше мундира - если что и не так, то носящий его здесь ни при чем. Я попрошу протокольный отдел дать вам список: какую форму и по какому поводу надевать. Майлза это вполне устраивало; Айвена совершенно очевидно расстроило. С обычным приглушенным шипением и клацанием от челнока отошла труба переходного коридора, и он отстыковался от причала. Никто так и не рвался к люку арестовать их, никто не слал на борт угрожающих приказов по радио. Возможно, подумал Майлз, все развивается по третьему сценарию. "Наш гость сумел уйти. Никто на станции не знает о случившемся. Точнее, об этом не знает вообще никто". Кроме, разумеется, самого незнакомца. Майлз сдержался и не дотронулся рукой до едва заметной выпуклости на одежде. Чем бы ни была эта штука, тот парень знает, что теперь она у Майлза. И узнать, кто такой Майлз, ему будет достаточно просто. "Ты у меня на крючке. Стоит мне дернуть за леску, и улов будет мой". Какой улов? Вот неплохое упражнение в ремесле разведчика. Или контрразведчика. И лучше учебного задания: ведь все это происходит в реальности. Приходит время, когда офицер перестает слепо следовать приказам свыше - он сам их отдает. Кстати, продвижение по служебной лестнице Майлзу не помешает. Может, удастся упросить Форриди позволить ему поиграть в эти игры в ущерб дипломатическим обязанностям? Челнок вошел в ночную атмосферу Эты Кита.

Глава 2

Полуодетый Майлз, сжимая в руке загадочный жезл, бродил по отведенной ему необъятной посольской спальне. - Если я хочу оставить это себе, что лучше: припрятать эту штуку здесь или взять с собой? Айвен в безупречно сидящем на нем мундире закатил глаза к потолку: - Может, ты все-таки прекратишь баловаться с этой штукой и соблаговолишь одеться, пока мы не опоздали? Может, это у них такой грузик на шторах, а кажется чем-то важным и сложным нарочно? Чтобы ты рехнулся в поисках отгадки? Или чтобы рехнулся я, слушая тебя. Шуточки какого-нибудь особо зловредного гем-лорда. - В таком случае чертовски хитроумная шутка. - Как знать? - пожал плечами Айвен. - Нет, - нахмурился Майлз и подошел к комм-пульту. В верхнем ящике обнаружились авторучка и несколько посольских бланков с печатью. Он взял бланк и прижал его к птичьему силуэту на трофейном цилиндрике, затем быстро и точно обрисовал отпечаток. Поколебавшись секунду, он положил цилиндрик в ящик и задвинул его на место. - Не лучший тайник, - заметил Айвен. - Может, это бомба. Тогда ее вообще лучше вывесить за форточку. И в конце концов это же не твоя собственность. - Черт возьми, никакая это не бомба. И если хочешь знать, я обдумал кучу тайников, и ни один из них не защищен от сканирования, так что разницы все равно никакой. Его бы хранить в свинцовом пенале, которого у меня все равно нет. - В посольстве наверняка есть. Попроси. - Верно, только вот лорда Форриди нет в городе. Да не смотри ты на меня так, я здесь ни при чем. Форобио сказал мне, что начальник одной из станций перехода Эты Кита задержал барраярское судно и арестовал капитана. За нарушение таможенных законов. - Контрабанда? - заинтригованно спросил Айвен. - Нет, все эти их чертовы законы. Налоги. Пошлины. Штрафы. Причем в размерах, превышающих все мыслимые пределы. Поскольку основной целью нашей политики здесь является нормализация торговых отношений, а Форриди великий мастер разбираться со здешней верхушкой, Форобио и послал его туда, пока сам по уши увяз в официальных мероприятиях. Форриди вернется завтра. Или послезавтра. В любом случае нет ничего страшного в том, что я попробую раскрутить все это сам. Если ничего интересного не обнаружится, я в любой момент могу передать все это офицеру безопасности. Айвен прищурился: - А если обнаружится? - Ну... Тогда тоже. - И расскажешь все Форобио? - Ну, не совсем. Послушай, Иллиан сказал обращаться к Форриди, значит, к Форриди я и обращусь. Сразу по его возвращении. - Так или иначе, нам пора, - напомнил Айвен. - Ладно, иду. - Майлз проковылял к кровати, уселся и с отвращением покосился на невинно лежавшие рядом ортопедические станки. - Пора бы мне поменять кости. Не удалось с органикой, попробуем синтетику. Может, удастся уговорить их добавить мне несколько сантиметров роста. Если бы знал, что нас ожидает такая пустая трата времени, я бы уже сделал операцию, за время полета оклемался, а сейчас был бы в боевой форме. - Ты еще пожалуйся, что старуха Императрица не оповестила тебя заранее о своей грядущей кончине, - кивнул Айвен. - Ну-ка, надевай эти чертовы штуковины, а то тетя Корделия обвинит меня в том, что ты переломаешь себе ноги, споткнувшись о дворцовую кошку. Давай. Майлз зарычал, но негромко. Кто-кто, а Айвен мог понять его. Он застегнул на своих Бог знает сколько раз калеченных ногах холодные стальные браслеты. По крайней мере мундир скрадывал его ущербность. Он застегнулся, зашнуровал башмаки, пригладил перед зеркалом волосы и поспешил за нетерпеливым Айвеном, но задержался, положил в карман сложенный бланк с рисунком птицы и только после этого вышел из комнаты, заперев дверь прикосновением ладони к панели замка. Чисто символическая процедура: как агент Имперской безопасности, лейтенант Форкосиган знал, что не следует слишком полагаться на отпечатки руки. Несмотря на опасения Айвена (а может, и благодаря им), они спустились в вестибюль одновременно с Форобио. На после снова был черно-красный придворный мундир, из чего Майлз заключил, что посол не особо ломает голову над тем, что надевать. Втроем они забрались в ожидавшую их посольскую машину. Форобио уселся в переднее кресло, лицом к своим высокопоставленным гостям. Водитель и охранник разместились в переднем отсеке. Вообще-то машина управлялась центральным городским компьютером, но водитель сидел начеку, готовый в любой момент перехватить управление. Окна салона задернулись серебристыми шторками, и машина вырулила на улицу. - Можете считать марилаканское посольство нейтральной территорией, джентльмены. Это означает, что вы не связаны особым этикетом, но и не находитесь в особой безопасности, - предупредил их Форобио. - Развлекайтесь, но знайте меру. - Там будут цетагандийцы, - поинтересовался Майлз, - или вечер устроен только для иностранцев? - Аут-лордов не будет точно - они все на траурных церемониях. Да и главы наиболее влиятельных гем-кланов тоже. Гем-лордов рангом пониже могут туда и не пустить: на месяц официального траура они сильно ограничены в социальных правах. Кстати, марилаканцы в недавнем прошлом во многом зависели от цетагандийской "помощи"; я уже тогда предупреждал их, что они еще об этом пожалеют. Они полагают, будто Цетаганда не станет нападать на союзника. Машина спустилась по пандусу, завернула за угол, и перед ними открылся сияющий огнями каньон городской улицы. Огромные здания соединялись паутиной прозрачных переходов и транспортных коммуникаций. Городу, казалось, нет конца - а ведь они еще и не приблизились к центру. - Марилаканцы поразительно беспечно относятся к контролю за своими п-в-туннелями, - продолжал Форобио. - Воображают, будто на их границы никто не покусится. Но если Марилак окажется захваченным Цетагандой, ей откроется прямая дорога на Зуав Твайлайт, стратегическое положение которого даст цетагандийцам возможность значительно расширить свою экспансию. Марилак расположен по отношению к Зуаву примерно так же, как Вервен по отношению к узлу п-в-туннелей в районе Хеген Хаб, а всем нам хорошо известно, что случилось там. - Губы Форобио искривились в невеселой усмешке. - Однако у Марилака нет заинтересованного соседа, готового прийти на помощь, как это сделал для Вервена лорд Форкосиган. А организовать провокацию - нет ничего проще. Возбуждение, охватившее Майлза, понемногу улеглось. В словах Форобио не было никакого скрытого смысла. Роль адмирала Форкосигана в отражении попытки цетагандийцев захватить контролируемые Вервеном п-в-туннели была известна всем. Зато никто не знал о роли, которую сыграл агент Имперской безопасности Майлз Форкосиган, вовремя доставивший адмирала в Хеген Хаб. А поскольку этого никто не знал, никто не был ему за это благодарен. "Эй, послушайте, я - герой. Только не могу об этом рассказать. Засекречено". Для Форобио, да и для кого угодно другого, лейтенант Майлз Форкосиган был младшим офицером, курьером Имперской службы безопасности, получившим должность по блату, чтобы не мешался под ногами. Мутант, одним словом. - Мне казалось, при Вервене Хегенский союз достаточно потрепал гем-лордов, чтобы те попритихли хотя бы на время, - произнес Майлз. - И наиболее воинственная партия переживает не лучшие времена после самоубийства генерала Эстаниса... Это ведь было самоубийство, не так ли? - Конечно, хотя вряд ли добровольное, - ответил Форобио. - Самоубийства по политическим мотивам бывают у этих цетагандийцев весьма хлопотным делом, особенно когда самоубийца недостаточно содействует этому. - Тридцать два ножевых ранения в спину, - пробормотал Айвен. - Да, более странного самоубийства я не знаю. - Совершенно верно, милорд. Однако сложные отношения между командирами из гем-лордов и отдельными тайными фракциями аут-лордов заставляют их преподносить все эти операции в совершенно новом свете. Вервенийский конфликт официально именуется результатом самодеятельности отдельных офицеров-авантюристов. Виновные понесли наказание; забудьте. - И как, интересно, они теперь называют цетагандийское вторжение на Барраяр в годы правления моего деда? - поинтересовался Майлз. - Разведкой боем? - Вот именно. Если только они вообще упоминают об этом. - Все двадцать лет конфликта? - спросил Айвен, прилагая огромные усилия, чтобы не расхохотаться. - Они предпочитают не углубляться в утомительные подробности. - Вы обсуждали вашу точку зрения на планы цетагандийцев относительно Марилака с Иллианом? - спросил Майлз. - Да, мы постоянно держим вашего шефа в курсе событий. К сожалению, в настоящее время никаких материальных подтверждений моей теории нет. Все это не более чем мои умозаключения. Имперская безопасность предпочитает оперировать фактами. - Я... Это не входит в мою компетенцию, - сказал Майлз. - Ничего не могу сказать. - Я только хотел, чтобы вы представляли себе ситуацию. - О да. - И еще... Сплетни всегда контролируются не так тщательно, как следовало бы. Не исключено, что до вас двоих и дойдет что-нибудь. В таком случае постарайтесь сообщить это моему протокольному офицеру, полковнику Форриди. По возвращении он будет ежедневно встречаться с вами. Сообщайте ему все, что покажется вам заслуживающим внимания. - Понял? - толкнул Майлз локтем Айвена. Тот только пожал плечами. - И, гм... Постарайтесь не отдать больше, чем получите. - Ну, я в этом отношении совершенно надежен, - с улыбкой признался Айвен. - Я не знаю ничего. Майлз с безразличным видом пробормотал так, чтобы тот услышал: - Мы знаем кое-что, Айвен. Поскольку все инопланетные посольства концентрировались в пределах одного городского района, поездка оказалась недолгой. Машина спустилась на уровень ниже и замедлила ход. Ворота с подземной стоянки открывались прямо в ярко освещенный вестибюль; ощущение того, что находишься под землей, почти отсутствовало благодаря светлой мраморной отделке стен и обилию искусственных растений. Марилаканские стражники с поклоном проводили барраярцев к лифту. При этом они, несомненно, успели просканировать своих гостей - Айвен, похоже, вздохнул с облегчением, вспомнив про оставленный в посольстве нейробластер. Лифт поднял их в просторную прихожую, куда открывались несколько ярусов парадных помещений, уже заполненных гостями. В центре зала возвышалась огромная видеоскульптура - подлинная, не голограмма. Журчащие водяные струи сбегали по горным тропам, по которым при желании можно было прогуливаться. Яркие хлопья, порхая в воздухе, создавали замысловатый лабиринт. По их зеленой окраске Майлз заключил, что они, видимо, изображают земную листву, что при ближайшем рассмотрении подтвердилось. Медленно-медленно цвет листьев начал меняться от разных оттенков зеленого до желтого, оранжевого и красного. Кружась в воздухе, они на мгновения составляли почти неуловимые картины: людские фигуры и лица, сменявшие друг друга под аккомпанемент завораживающей музыки. Майлз был поражен. - Это что-то новенькое. - Форобио также не остался равнодушным к этой картине. - Как красиво... А, добрый вечер, посол Берно. - Добрый вечер, лорд Форобио, - седовласый марилаканец приветствовал своего коллегу с Барраяра как старого знакомого. - Да, нам это тоже нравится. Это подарок одного из местных придворных. Он оказал нам большую честь. Называется "Осенний Листопад". Мои шифровальщики полдня ломали себе голову и в конце концов решили, что ничего, кроме "осеннего листопада", это не означает. Оба посла рассмеялись. Айвен неуверенно улыбнулся, не уловив смысла шутки. Форобио официально представил их марилаканскому послу; тот отреагировал на их ранг соответствующими изъявлениями, а на их молодость -пожеланием чувствовать себя как дома, вслед за чем они были предоставлены сами себе. Спасибо Айвену, мрачно подумал Майлз. Они поднялись по лестнице в буфет, оставив послов приватно беседовать внизу. Набрав себе закусок, они приступили к выбору напитков. Айвен взял бокал знаменитого марилаканского вина; Майлз, не забывая о листке в кармане, предпочел кофе. Вслед за этим они разошлись, позволив людскому потоку унести их в разные стороны. Майлз облокотился на парапет, выходящий в лифтовой холл. Потягивая кофе из изящной фарфоровой чашечки, он гадал, куда вмонтирована система подогрева. Ах да, вот: несколько тоненьких металлических нитей, искусно вплетенных в герб посольства. Внизу в зале "Осенний Листопад", похоже, подходил к концу цикла. Вода в ручейках замерзала, превращаясь в пятна черного льда. Водоворот красок потускнел до блекло-желтого и серого цветов зимнего заката. Угадывавшиеся в вихре листьев фигуры - или это были не фигуры? - превращались в мрачные скелетоподобные формы. Живая музыка зазвучала как чуть слышный шепот. Это не была зима веселых праздников и искрящегося снега. Это была зима смерти. Майлз невольно вздрогнул. Чертовски впечатляюще. Ну и как он будет задавать вопросы, ничего не выдавая взамен? Он живо вообразил, как пристает к какому-нибудь цетагандийскому гем-лорду с вопросом вроде: "Послушайте-ка, не терял ли кто-нибудь из ваших миньонов ключа с вот такой печатью?.." Нет, пусть уж лучше те, кого это интересует, сами ищут его. Правда, судя по всему, с этим они не торопились. Майлз вглядывался в лица - без успеха. Впрочем, Айвен уже нашел красивую женщину, такую красивую, что Майлз зажмурился, и только после этого поверил своим глазам. Она была высока и стройна, с лицом и руками гладкими, как фарфор. Украшенные драгоценными камнями ленты перехватывали ее волосы у шеи и еще раз - на талии, а сами волосы ниспадали до колен. Темное свободное платье только подчеркивало гибкость ее фигуры, а мелькавший в прорезях шелк белья гармонировал с цветом синих глаз. Несомненно, это цетагандийская гем-леди: в ее внешности есть что-то от эльфа, чего не бывает, если в крови лишь гены аут-лордов. Да, такое лицо могло быть и результатом пластической хирургии, но изгиб бровей... Такое не подделаешь. Майлз уловил аромат ее духов на расстоянии трех метров. Впрочем, ему не на что надеяться: Айвен целиком захватил инициативу. Глаза его сияли, он оживленно что-то рассказывал, наверняка выставляя себя героем. Что-нибудь про военные учения, этакий доблестный барраярский вояка. Ну что ж, Венера и Марс. Все верно. Конечно, она ему улыбалась. Нельзя сказать, чтобы Майлз так уж сильно завидовал успеху Айвена у женщин. Вовсе нет; он только не возражал бы, если часть этого везения распространилась бы и на него. Хотя Айвен утверждает, что каждый должен добиваться успеха самостоятельно. К тому же у него такой характер - он не моргнув снесет дюжину отказов, зато на тринадцатый раз ему улыбнется удача. Что же касалось Майлза, то он полагал, что умрет от разочарования уже при третьей попытке. Может, он и в самом деле моногамен? "Черт, ты бы сначала достиг хотя бы моногамии, прежде чем замахиваться на нечто большее". До сих пор его увечное тело не привлекало ни одной женщины. Конечно, его возможности были ограничены: три года тайных операций, мужское окружение в военной академии... Славное оправдание. Интересно, и почему это на Айвена такие ограничения не действуют? Элен... Может, в глубине души он продолжает цепляться за недостижимое? При том, что уж ему-то в отличие от Айвена не пристало быть слишком разборчивым, он не видел в этой красавице блондинке из гем-расы чего-то... Чего? Интеллигентности, души, жажды странствий? Но Элен избрала другого. Возможно, она права. Пора, давно пора Майлзу искать свое счастье где-то в другом месте. Жаль только, перспективы у него не слишком радужные. Откуда-то из-за спины Майлза выступил высокий цетагандиец. Лицо совсем молодое; Майлз решил, что он не старше его самого или Айвена. На скуле цетагандийца красовался круглый мазок, точнее наклейка: стилизованный цветной завиток, символизирующий его клан и ранг. Это был упрощенный вариант раскрасок, покрывавших лица нескольких других присутствовавших в зале цетагандийцев, - авангардистская молодежная мода, несомненно вызывавшая раздражение у старшего поколения. Может, он собрался спасать свою даму от притязаний Айвена? - Леди Гелла, - отвесил он легкий поклон. - Лорд Йенаро? - откликнулась она, чуть наклонив голову, из чего Майлз заключил, что, во-первых, она занимает в гем-сообществе более высокое положение, чем мужчина, и, во-вторых, что он не приходится ей мужем или братом. Значит, Айвену скорее всего ничего не грозит. - Я вижу, вы нашли-таки галактическую экзотику, за которой охотились, - произнес лорд Йенаро. Она улыбнулась в ответ. Эффект был совершенно сногсшибательный, и Майлз поймал себя на том, что завидует тому, кому она улыбается. Впрочем, на лорда Йенаро, несомненно привыкшего к общению с гем-леди, это не произвело такого впечатления. - Лорд Йенаро, это лейтенант лорд Айвен Форпатрил с Барраяра, и... Ах? - Ее ресницы чуть приподнялись, намекая на то, что Айвену стоило бы представить Майлза: жест не менее наглядный, как если бы она похлопала Айвена по руке своим веером. - Мой кузен, лейтенант лорд Майлз Форкосиган, - поспешно произнес Айвен. - А, гости с Барраяра! - Лорд Йенаро отвесил более низкий поклон. -Счастлив видеть вас. Майлз и Айвен поклонились в ответ; Майлз постарался, чтобы наклон его головы был на несколько градусов меньше, чем у Айвена: замечательная градация, жаль только, что лорд Йенаро скорее всего не заметил ее. - Наши семьи исторически связаны, лорд Форкосиган, - продолжал Йенаро. - Знаменитые предки. Майлз почувствовал волну возбуждения. "Ох, черт, это ведь какой-то родственник покойного гем-генерала Эстаниса, и он специально прибыл поймать сына Эйрела Форкосигана..." - Вы ведь внук генерала графа Петера Форкосигана, не так ли? Тьфу. Древняя история. Майлз перевел дух: - Совершенно верно. - Значит, я в некотором роде ваш оппонент. Мой дед был гем-генерал Йенаро. - О, тот самый командующий той несчастливой... Как у вас ее называют? Барраярской экспедиции? Барраярской разведывательной - операции? -оживился Айвен. - Гем-генерал, проигравший Барраярскую войну, - спокойно ответил Йенаро. - Право же, Йенаро, стоит ли об этом? - произнесла леди Гелла. Может, она в самом деле хотела дослушать рассказ Айвена? Майлз мог бы рассказать ей историю и позабавнее - о том, как Айвен на учениях загнал свой взвод в такую грязищу, что их пришлось вытаскивать Флайером... - Я не сторонник теории персональной ответственности за несчастья, -дипломатично произнес Майлз. - Генералу Йенаро просто не повезло: он оказался последним из пяти гем-генералов, проигравших Барраярскую войну, и тем самым оказался козлом отпущения. - Отлично сказано, - пробормотал Айвен; Йенаро тоже улыбнулся. - Насколько я понимаю, этот объект в фойе ваш, Йенаро? - спросила дама, очевидно пытаясь спасти беседу от сползания в русло военной истории. - Немного банально, не так ли? Впрочем, моей матери нравится. - Так, проба пера, - чуть иронично поклонился Йенаро. - Марилаканцы остались довольны. Причем индивидуальность зрителя слегка меняет изображение. Кстати, отдельные нюансы воспринимаются, только когда проходишь сквозь него. - Я-то думала, вы специализируетесь на благовониях. - Я сменил амплуа. Хотя я до сих пор считаю, что обоняние более чутко, чем зрение. Вы просто должны позволить мне изготовить вам духи. Этот ваш аромат жасмина никак не идет к такому нарочито заурядному платью, поверьте мне. Ее улыбка стала чуть натянутой. - Возможно. В воображении Майлза тут же послышался лязг рапир и возглас: "Получи, негодяй!" Он изобразил улыбку. - А по-моему, замечательное платье, - искренне запротестовал Айвен. -И аромат восхитительный. - Гм, да, кстати, о вашей тяге ко всему экзотическому, - продолжал лорд Йенаро, обращаясь к леди Гелле, - знаете ли вы, что лорд Форпатрил рожден биологически? Брови девушки удивленно поднялись; на гладком лобике появилась морщинка. - Все рождаются биологически, Йенаро. - Вы меня не поняли. Биологически в самом прямом смысле. Из чрева матери. - У-у-у-у-у. - Она в ужасе наморщила носик. - Право же, Йенаро, сегодня вы несносны. Мать права, вы с вашей ретроавангардной братией заходите слишком далеко. Боюсь, вам грозит безвестность, а если и слава -то дурная. - Ее гнев был направлен на Йенаро, но Майлз заметил, что она слегка отодвинулась от Айвена. - На худой конец и это неплохо, - пожал плечами Йенаро. "А я рожден в репликаторе", - чуть было не заявил Майлз, но промолчал. "Не стоит высовываться. Если не считать мозгов, Айвену повезло больше, чем мне..." - Спокойной ночи, лорд Йенаро. - Она тряхнула головой и ушла, немало расстроив Айвена. - Славная девушка, только безмозглая, - пробормотал Йенаро, как бы в качестве объяснения, почему без нее лучше. Впрочем, он тоже чувствовал себя неуютно. - Значит, гм... Вы предпочли карьеру художника военной, не так ли, лорд Йенаро? - попробовал возобновить беседу Майлз. - Карьеру? - Йенаро саркастически скривил рот. - Нет, я всего лишь любитель. Коммерческие соображения убивают истинный вкус. Но я все же надеюсь достичь некоторого положения, хотя и по-своему. Майлз решил, что последнее говорилось искренне. Они проследили за его взглядом - через парапет, вниз, в фойе, на это подобие фонтана. - Нет, вы непременно должны посмотреть ее изнутри. Впечатление совершенно другое. Йенаро довольно тщеславен, подумал Майлз. За его колючей внешностью кроется ранимая душа художника. - Конечно, - услышал он свой голос. Тому только этого и требовалось, и он, улыбаясь, повел их вниз по лестнице, на ходу излагая идеи, вдохновлявшие его при работе над скульптурой. Майлз заметил в дальнем конце галереи посла Форобио. - Простите меня, лорд Йенаро. Ступай, Айвен, я догоню. - О! - Йенаро мгновенно сник. Айвен проводил Майлза взглядом, полным ярости, - позднее это ему зачтется. Форобио стоял с дамой, фамильярно положившей руку ему на локоть. Ей около сорока, решил Майлз; в лице никакой скульптурной искусственности. Она была одета в длинное платье цетагандийского фасона, хотя и проще, чем у леди Геллы. Явно не цетагандийка, но как идут местные орнаменты -темно-красный, кремовый, зеленый - к ее оливковой коже и темным волосам. - А вот и вы, лорд Форкосиган, - обрадовался Форобио. - Я как раз обещал представить вас. Это Миа Маз, работающая с нашими добрыми друзьями из вервенийского посольства и время от времени помогающая нам. Рекомендую ее вашему вниманию. Майлз с улыбкой поклонился: - Счастлив познакомиться с вами. А чем вы заняты в посольстве, мадам? - Я помощница начальника протокольного отдела, специализируюсь на вопросах женского этикета. - Разве это особая наука? - Здесь - если и не наука, то почти. Я уже не первый год пытаюсь убедить лорда Форобио, что ему совершенно необходимо расширить персонал посольства за счет женщин - именно для этого. - Но у наших женщин нет необходимого опыта, - вздохнул Форобио, - а вы не соглашаетесь на мои попытки переманить вас. Хотя, видит Бог, я пытался. - Так возьмите одну неопытную, и пусть она учится, - предложил Майлз. - Возможно, миледи Маз согласится взять ученицу? - Ну что ж, это идея... - Форобио выказал вялый энтузиазм. Маз посмотрела на Майлза с одобрением. - Маз, мы еще поговорим об этом позже, а теперь мне надо поговорить с Вилстаром: он как раз подошел к буфету. Если мне повезет, я захвачу его врасплох с набитым ртом. Прошу прощения... - И, исполнив свой долг - представив Майлза, - Форобио дипломатично (а как же еще?) исчез. Маз переключила внимание на Майлза: - Я хочу, лорд Форкосиган, чтобы вы знали: если есть что-то, что мы в вервенийском посольстве могли бы сделать для сына или племянника адмирала Эйрела Форкосигана, мы к вашим услугам. - Не делайте подобного предложения Айвену, - улыбнулся Майлз. - Он может принять это слишком буквально - в том, что касается лично вас. Дама вслед за ним посмотрела вниз, где лорд Йенаро вел через свою скульптуру его долговязого кузена. Она лукаво улыбнулась, от чего на ее щеках образовались ямочки. - Нет проблем. - Выходит, гм... Гем-леди настолько отличаются от гем-лордов, что заслуживают отдельной науки? Хотя, должен признаться, барраярцы изучали гем-лордов в основном через оптические прицелы. - Всего пару лет назад и я разделяла подобную милитаристскую точку зрения, чему немало способствовала цетагандийская агрессия. На деле гем-лорды настолько напоминают вас, форов, что вам, я думаю, будет проще общаться с ними, чем нам, вервенийцам. Вот аут-лорды... Это совсем другое дело. А аут-леди - еще менее обычны, насколько я начинаю понимать. - Женщин аут-лордов так старательно прячут... Они вообще делают что-нибудь? Я имею в виду, зачем им делать что-то, если их никто не видит? У них же нет никакой власти. - У них есть власть, только специфическая. Не спорящая с властью мужчин. Во всем этом есть свой смысл, только они не объясняют это чужеземцам. - Низшим расам. - Можно сказать и так. - Снова ямочки на щеках. - Кстати, вы, наверно, хорошо разбираетесь в печатях, гербах и тому подобных вещах геми аут-лордов? Я, конечно, могу узнать штук пятьдесят клановых знаков, но понимаю, что это так, поверхностно. - Это тоже своего рода наука; у этих знаков столько нюансов, я не уверена, что знаю их все. Майлз задумчиво нахмурился, но все же решил не упускать момента. На этот вечер ничего больше не намечалось, это точно. Он вынул из кармана сложенный листок и развернул его на перилах. - Вам знакомо это изображение? Я обнаружил его в... В одном странном месте. Но это похоже на знак гемов... Или аутов... Она с неподдельным интересом взяла листок. - Я не могу опознать его прямо здесь. Но вы правы, это цетагандийский стиль. Хотя древний, очень древний. - Откуда вы знаете? - Ну, это совершенно определенно личная печать, не знак клана, но рисунок не окружен каймой. Последние три поколения все персональные гербы окружались орнаментом, причем все более и более замысловатым. В принципе по обрамлению можно довольно точно определить десятилетие. - Ого! - Если хотите, я могу покопаться в своих архивах. - Правда? Вы бы мне очень помогли. - Он снова сложил листок и протянул ей. - И еще... Я попросил бы вас никому его не показывать. - О?.. - Она не договорила. - Простите меня. Понимаете, профессиональная паранойя. - Он покраснел. - Вошло в привычку. Его спасло возвращение Айвена. Кузен мгновенно оценил привлекательность вервенийской леди и расплылся в улыбке. Точно такой же, какой он только что улыбался леди Гелле и какой он, без сомнения, будет улыбаться следующей встреченной им девушке. И еще следующей. Гем-скульптор все еще цеплялся за него; Майлз представил обоих. Похоже, Маз не встречалась прежде с лордом Йенаро. В присутствии цетагандийца Маз не стала повторять Айвену изъявления признательности вервенийцев клану Форкосиганов, но обращалась к нему не менее дружески. - Ты определенно должен позволить лорду Йенаро провести тебя через его скульптуру, Майлз, - не без ехидства заявил Айвен. - Скажу тебе, это что-то. Такого нельзя пропускать. "Я первым нашел ее, черт возьми!" - Да, конечно, буду очень рад. - Вы правда согласны, лорд Форкосиган? - воспрянул духом Йенаро. - Это дар лорда Йенаро марилаканскому посольству, - прошептал Айвен на ухо Майлзу. - Не упрямься, Майлз, ты же знаешь, как ревниво цетагандийцы относятся к своему искусству. Майлз вздохнул и изобразил на лице интерес: - Пошли? После соответствующих извинений перед Маз гем-лорд повел его вниз по лестнице в фойе, где они постояли у входа в скульптуру, дожидаясь начала нового цикла. - Я не слишком разбираюсь в искусстве, чтобы давать оценку... - начал было Майлз во избежание утомительного разговора. - Не вы один, - улыбнулся Йенаро, - хотя большинство это вовсе не останавливает от критики. - Мне кажется, все это довольно сложно технически. Вы управляете движением с помощью антигравитации? - Нет, антигравитация здесь не используется совсем. Генераторы были бы слишком громоздкими и потребляли бы уйму энергии. Движение листьев осуществляется той же энергией, что заставляет их менять цвет, - так, во всяком случае, мне объяснили мои техники. - Техники? Мне почему-то казалось, что вы собирали все это своими руками. Йенаро развел руками - белыми, тонкими, хрупкими - и удивленно посмотрел на них, будто видел в первый раз. - Ну конечно же, нет. Руки нанимаются. Вот дизайн - это испытание интеллекта. - Не согласен с вами. Мой опыт говорит мне, что руки неразрывно связаны с мозгом, все равно что еще одно, третье, полушарие. Нельзя действительно познать то, что ты не пробовал своими руками. - Я вижу, с вами интересно разговаривать. Вам стоит познакомиться с моими друзьями. Послезавтра я устраиваю вечер... Как вы считаете? - Гм, возможно... - На этот вечер вроде не намечалось никаких траурных мероприятий. Возможно, это будет даже интересно: посмотреть, как гем-лорды его собственного поколения общаются без опеки старших; своего рода взгляд в будущее Цетаганды. - В самом деле, почему бы и нет? - Я пошлю вам приглашение... О! - Йенаро кивнул в сторону фонтана, вновь демонстрировавшего краски лета. - Мы можем идти. Вид изнутри фонтана-лабиринта, на взгляд Майлза, не слишком отличался от вида снаружи. Собственно говоря, он был даже менее интересным: форма листьев вблизи уже не казалась такой естественной. Правда, музыка слышалась яснее. Она усиливалась до крещендо по мере того, как меняли цвет листья. - А теперь вы кое-что увидите, - с нескрываемым торжеством объявил Йенаро. Все произошло неожиданно. Майлзу потребовалось несколько мгновений для того, чтобы понять, что он чувствует кое-что: зуд и жжение, исходящие от стальных обручей накладок на ногах. Он пытался не обращать на это внимания, но жар усиливался. Йенаро продолжал заливаться соловьем, демонстрируя различные эффекты. - А теперь посмотрите сюда... - Перед глазами Майлза поплыли разноцветные круги. Ноги будто кто-то поджаривал. Майлз закусил губу, пытаясь приглушить рвущийся вопль до крика средней интенсивности, и заставил себя не прыгнуть в воду. Кто знает, может, его там током убьет. За те несколько секунд, что потребовались ему на то, чтобы выбраться из лабиринта, металл накладок раскалился до такой степени, что им вполне можно было кипятить воду. Отбросив приличия, Майлз рухнул на пол и задрал штанины. Он дотронулся до накладок и обжег еще и руку. Он ругнулся сквозь слезы, стиснул зубы и попытался еще. Наконец ему удалось скинуть ботинки, расстегнуть накладки, отшвырнуть их в сторону и скорчиться от нестерпимой боли. От накладок на ногах остались белые в красной кайме полосы ожогов. Йенаро метался, взывая о помощи. Майлз огляделся по сторонам и обнаружил себя в центре аудитории из полусотни ошеломленных людей. Он прекратил корчиться и уселся, стиснув зубы. С разных сторон сквозь толпу к нему протискивались Айвен и Форобио. - Лорд Форкосиган! Что случилось? - Я в порядке, - сказал Майлз. Он был не в порядке, но вдаваться в детали ему не хотелось: не время и не место. Он торопливо спустил штанины, пряча ожоги. Йенаро имел совершенно ошеломленный вид. - Что случилось? Боже, я не думал... С вами все в порядке, лорд Форкосиган? Боже!.. - Послушай, какого черта?.. - склонился над ним Айвен. Майлз прикинул возможную природу случившегося. Не антиграв, безвредно для всех остальных, его беспрепятственно пронесли через охрану посольства. Спрятано на виду у всех? Похоже. - Я думаю, это какая-то разновидность электромагнитной энергии. Для большинства людей она не представляет вреда. А в моем случае мои накладки будто сунули в микроволновую печь. Ну, не так страшно, разумеется, но вы понимаете... - Улыбаясь, он поднялся на ноги. Айвен с огорченным лицом уже подобрал с пола его ботинки и проклятые накладки. Майлз не стал забирать все у него - у него не хватало духу прикасаться к ним. - Вытащи меня отсюда, - прошипел он на ухо Айвену. Тот понимающе кивнул и исчез в толпе хорошо одетых людей; некоторые уже начали расходиться. Появился посол Берно и присоединил свой голос к Йенаро: - Может, вам лучше показаться нашему врачу, лорд Форкосиган? - Нет, спасибо. Потерплю до дома. Еще раз спасибо. - "И побыстрее, пожалуйста". Берно обернулся к все еще рассыпающемуся в извинениях Йенаро: - Боюсь, лорд Йенаро... - Да, да, конечно, выключите ее. Я пошлю слуг, чтобы они тотчас же демонтировали ее. Я и не представлял... Всем остальным это так нравилось... Необходимо переделать ее. Или уничтожить, да, уничтожить. Мне так жаль... Это так ужасно... - "Конечно, ужасно, не так ли?" Продемонстрировать широкой аудитории его физическую ущербность... - Нет, нет, не уничтожайте, - забеспокоился посол Берно. - Только ее должен обследовать специалист по безопасности, чтобы переделать или, возможно, повесить предупредительные надписи... В толпе вновь возник Айвен и подал Майлзу знак. Несколько минут ушло на неизбежные извинения и прощание, после чего Форобио и Айвену удалось проводить Майлза в лифт, а из него - к поджидающей их посольской машине. Майлз с перекошенной от боли улыбкой утонул в мягкой обшивке кресла. Айвен окинул его критическим взглядом, скинул китель и набросил на плечи Майлзу - его колотила дрожь. Майлз не сопротивлялся. - Ладно, посмотрим-ка на ущерб, - скомандовал Айвен. Он положил ногу Майлза к себе на колени и закатал штанину. - Черт, да это должно болеть. - Должно, - вяло кивнул Майлз. - Вряд ли это была попытка покушения, - задумчиво сказал Форобио. - Нет, - согласился Майлз. - Берно сказал мне, что его сотрудники безопасности обследовали скульптуру перед тем, как установить ее. Конечно, они искали только бомбы и микрофоны. Во всяком случае, они сочли ее безопасной. - Я не сомневаюсь. Она не могла причинить вреда никому. Только мне. Форобио уловил мысль мгновенно: - Западня? - Если да, то на редкость изощренная, - заметил Айвен. - Я... Я пока не уверен, - заявил Майлз. "Мне стоит оставаться неуверенным. В этом вся прелесть". - Подготовка должна была занять дни, если не недели. Две недели назад мы и сами не знали, что летим сюда. Когда скульптура появилась в посольстве? - Если верить Берно, накануне вечером. - До нашего прилета. - "И до нашего приключения с человеком без бровей. Вряд ли можно связать эти два события". - Когда для нас зарезервировали места на этот вечер? - Посольство разослало приглашения три дня назад, - ответил Форобио. - Сжатые сроки, - сказал Айвен. - Пожалуй, я соглашусь с вами, лорд Форпатрил, - сказал, подумав, Форобио. - Тогда нам лучше считать все это неприятной случайностью? - Скорее всего, - ответил Майлз. "Какая там случайность? Меня подловили. Лично меня. Ты знаешь, что началась война при первых залпах". Если не считать того, что обычно известно, из-за чего начинается война. И кто тут противник? "Лорд Йенаро. Клянусь, вечер был потрясающим. Счастлив, что не пропустил его".

Глава 3

- Официальное название резиденции Императора Цетаганды - Райский Сад, - сообщил Форобио, - но вся галактика называет его просто Ксанаду. Вы скоро сами увидите почему. Дуви, дай милордам посмотреть. - Слушаюсь, милорд, - откликнулся юный сержант, сидевший за пультом управления Флайера, и прикоснулся к клавишам. Посольский Флайер заложил крутой вираж и нырнул в ущелье между ослепительных сталагмитов городских домов. - Поосторожнее, Дуви. Мой желудок, понимаешь ли... - Слушаюсь, милорд. - Водитель убавил скорость до разумных пределов. Они еще немного снизились, обогнули шпиль здания, имевшего на первый взгляд не меньше километра в высоту, и вновь поднялись. Горизонт отодвинулся. - Ух ты! - выдохнул Айвен. - В жизни не видел таких огромных силовых куполов. Даже не думал, что они бывают такого размера. - На это уходит энергия целой электростанции, - сказал Форобио. -Только на купол. На интерьер - энергия еще одной. В лучах утреннего солнца Эты Кита сиял приплюснутый полупрозрачный пузырь километров шесть в диаметре. Он лежал в центре города, словно огромное яйцо в миске или бесценная жемчужина. По периметру купол окружало километровое кольцо парка, потом отсвечивающая серебром улица, потом еще один парк, потом обычная улица, забитая транспортом. От этой улицы радиальными лучами расходились восемь широких проспектов. Центр города. Центр Вселенной, представилось Майлзу. Цетагандийцы знали толк в эффектах. - Сегодняшняя церемония в некотором роде является костюмированной репетицией заключительной, которая состоится через полторы недели, -продолжал Форобио. - Там будут абсолютно все: гем-лорды, аут-лорды, галактические представители и так далее. Возможно, возникнут организационные паузы. Бог с ними, главное, чтобы не по нашей вине. Я потратил неделю на переговоры относительно вашего места во всем этом. - Ну и что это за место? - полюбопытствовал Майлз. - Вы оба займете место, равноценное второразрядным гем-лордам, -пожал плечами Форобио. - Это лучшее, чего я сумел добиться. В толпе, хотя ближе к передней ее части. Неплохо: можно наблюдать, не слишком выделяясь, заключил Майлз. Все трое - Форобио, Айвен и он сам -были облачены в обычные придворные траурные костюмы с должностными нашивками, вышитыми черным же шелком по черной ткани. Все, как требуют правила: на церемонии ожидалось присутствие самого Императора. Обыкновенно Майлз любил форму дома Форкосиганов, будь то повседневная коричневая с серебром или этот строгий и элегантный траурный вариант. Отчасти эта любовь объяснялась тем, что высокие ботинки позволяли ему обходиться без накладок. Однако сегодня натягивать ботинки на обожженные ноги оказалось... Скажем, делом малоприятным. Придется хромать сильнее обычного даже с учетом того, что он под завязку набрался болеутоляющих таблеток. "Я тебе это еще припомню, Йенаро". Они приземлились на стоянке у южного входа в купол. Форобио отпустил Флайер. - Мы пойдем без охраны, милорд? - с сомнением в голосе спросил Майлз, глядя вслед удаляющемуся Флайеру. В руках он держал длинный футляр из полированного клена. Форобио покачал головой: - В Райском Саду только Император может позволить себе напасть на кого-то. И если уж он захочет выставить вас оттуда, никакие охранники не помогут. Очень высокие мужчины в форме Цетагандийской имперской гвардии проводили их через шлюз купола к аэроплатформам с сиденьями, обтянутыми белым шелком - цветом траура. Слуга в бело-серых одеждах помог им занять места. Автоматические платформы одна за другой плавно тронулись над мощенной белым нефритом дорожкой, ведущей куда-то в глубь пышного парка. Тут и там сквозь деревья просвечивали крыши павильонов. Все строения были невысокими и уютными за исключением нескольких причудливой формы башен в самом центре магического круга километрах в трех от них. Хотя на Эте Кита стояло солнечное весеннее утро, под силовым куполом царила пасмурная погода, как бы обещавшая дождь (который также наверняка не пойдет). После довольно продолжительной поездки платформы остановились у павильона к востоку от центральных башен. Другой слуга с поклоном пригласил их сойти с платформы и проследовать в здание. Майлз оглядывался по сторонам, стараясь опознать делегации. Марилаканцы. Да, седоголового Берно он узнал сразу. Несколько людей в зеленом, должно быть джексонианцы, делегация с Аслунда включала главу государства (даже его сопровождали только два безоружных гвардейца), женщина-посол с Беты в свободном саронге - все направлялись отдать последние почести женщине, которая никогда не встретилась бы с ними лицом к лицу при жизни. Картина, мягко говоря, сюрреалистическая. Майлзу казалось, будто он очутился в зачарованном царстве, что, когда они через пару часов выйдут наружу, в окружающем мире пройдет сотня лет. Посольские делегации задержались у входа пропустить кортеж сатрап-губернатора - этот аут-лорд шествовал в сопровождении дюжины гем-гвардейцев с лицами в полной канонической раскраске: оранжевых, зеленых и белых завитках. Внутреннее убранство павильона оказалось на удивление простым и, на взгляд Майлза, изящным. В нем преобладали цветы и живые растения с несколькими фонтанами - словно сад запустили внутрь. Открывавшиеся в основное помещение залы были не гулкими, но голос слышался отчетливо. Акустика помещений явно удалась их создателям. Между гостями сновали слуги, предлагавшие еду и питье. В дальнем конце зала показались две плывущие со скоростью пешехода, неярко светящиеся жемчужным светом сферы, и Майлз впился в них жадным взглядом: он в первый раз видел аут-леди. Если это можно назвать "видел". За пределами своих покоев аут-леди всегда появлялись только под покровом защитных полей, генераторы которых, как Майлзу говорили, монтировались на гравикреслах. Поля могли иметь любой цвет в зависимости от настроения или обстановки, однако сегодня все они были белыми в знак траура. Аут-леди могли видеть изнутри все, в то время как проникнуть взглядом внутрь не мог никто. Или забраться внутрь, или пробить поле парализатором, плазменным пистолетом, нейробластером, снарядами небольшого калибра или небольшим зарядом взрывчатки. Правда, это же поле не давало возможности и стрелять изнутри, но это аут-леди вряд ли было так уж необходимо. В чистой теории это поле можно было рассечь узким гравитационным лучом, но громоздкий гравитационный генератор превращал это оружие в подобие артиллерии, не давая возможности переносить его в одиночку. Под покровом защитных полей аут-женщины могли одеваться как угодно. Интересно, заботит ли их это вообще? Может, они облачены в домашнее старье и шлепанцы? Или вообще разгуливают голышом? Как знать? Высокий пожилой человек в белоснежных одеждах - все аути гем-лорды были одеты так - встретил барраярскую делегацию. Лицо его в благородных морщинах казалось почти прозрачным. Судя по тому, что он, забрав у Форобио аккредитационные грамоты, подробно проинструктировал о их месте и очередности действий в предстоящей церемонии, он занимал на Цетаганде должность, эквивалентную придворному мажордому, хотя и с более цветистым названием. По его тону можно было сделать вывод, что он считает всех чужеземцев безнадежно слабоумными, хотя не теряет надежды на то, что, будучи проинструктированы в самых доступных выражениях, они все же имеют шанс не осрамиться. Он склонил свой ястребиный нос к кленовому футляру. - Это и есть ваш дар, лорд Форкосиган? Майлз ухитрился расстегнуть футляр и открыть его, не уронив. Внутри на ложе из черного бархата покоился старый иззубренный меч. - Этот меч отобран из коллекции моего Императора, Грегора Форбарры, специально в дар покойной Императрице. Этот самый меч Дорка Форбарра носил в Первой цетагандийской войне. - На самом деле мечей было несколько, но вдаваться в подробности Майлз не собирался. - Бесценная и неповторимая историческая реликвия. Вот документы, подтверждающие его подлинность. - Ого! - Седые брови старого мажордома приподнялись как бы против его воли. Он не без благоговения принял футляр с личным гербом Грегора. -Пожалуйста, передайте благодарность моего августейшего повелителя вашему. - Он чуть поклонился и отошел. - Ну что ж, это сработает, - довольно заметил Форобио. - Еще бы, - буркнул Майлз. - Так трогательно, просто сердце разрывается. - Он передал футляр Айвену. Церемония не начиналась. Организационные задержки, подумал Майлз. Он отошел от Айвена и Форобио в надежде выпить чего-нибудь горячего. Он как раз стоял над подносом, выбирая себе что-нибудь погорячее, но не слишком крепкое, когда негромкий голос у его локтя произнес: - Лорд Форкосиган? Он повернулся, и у него перехватило дыхание. Низкорослая фигура неопределенного пола и возраста - женщина? - стояла рядом с ним в серо-белой одежде слуги из Ксанаду. Голова ее была лыса, как яйцо; лицо также лишено растительности. Даже бровей. - Да... Мадам? - Ба, - вежливо поправила она. - С вами желает побеседовать леди. Будьте добры, следуйте за мной. - Гм... Да, конечно. Она повернулась и молча пошла прочь от толпы. Майлз неуверенно двинулся следом. Леди? Если повезет, это могла быть и Миа Маз из вервенийской делегации. У него к ней было несколько неотложных вопросов. "Никаких бровей? Я ожидал этой встречи... Но здесь?" Они вышли из зала. Следуя за незнакомкой, Майлз миновал пару коридоров и маленький садик, поросший мхами и покрытыми росой цветами. Влажный воздух глушил почти все звуки, доносившиеся сюда из зала. Они вошли в маленькое здание, с двух сторон открытое в сад. Шаги Майлза отдавались от темного деревянного пола неровным - в такт его хромоте -эхом. В глубине помещения в нескольких сантиметрах от пола парила неярко светящаяся сфера. - Оставь нас, - послышался голос из шара. Служанка поклонилась и, не поднимая глаз, вышла. Силовое поле искажало голос, и он приобретал низкий, бесцветный тембр. Пауза затягивалась. Возможно, ей еще не доводилось видеть физически неполноценного человека. Майлз поклонился и ждал, стараясь казаться спокойным и уверенным, а вовсе не пораженным и сгорающим от любопытства. - Итак, лорд Форкосиган, - наконец послышался голос. - Вот и я. - Э-э... Конечно, - поперхнулся Майлз. - И кто же вы, миледи, под этим хорошеньким мыльным пузырем? Еще более долгая пауза. - Я аут Райан Дегтиар. Фрейлина Леди-Небожительницы, Прислужница Звездных Ясель. Еще один цветистый титул, ни черта не говорящий о роде занятий его обладателя. Конечно, Майлз помнил имена всех гем-лордов из Цетагандийского генерального штаба, всех сатрап-губернаторов и их гем-офицеров, но эти женские аут-штучки были ему совершенно незнакомы. Впрочем, Леди-Небожительницей именовали покойную Императрицу аута Лизбет Дегтиар, а уж это имя он все-таки знал. - Так вы родственница покойной Вдовствующей Императрицы, миледи? - Да, я принадлежу к ее генному созвездию. В четвертом от нее поколении. Я прослужила ей половину моей жизни. Значит, приближенная леди. Одна из доверенных служанок старухи Императрицы. Высокая должность. Должно быть, она тоже немолода. - Гм... Вы случайно не приходитесь родственницей некоему гем-лорду по фамилии Йенаро? - Кому-кому? - Даже силовое поле не смогло скрыть изумления. - Не обращайте внимания. Пустяк. - Черт, ноги начинали ныть. Похоже, снимать эти чертовы башмаки по возвращении в посольство будет потруднее, чем надевать их. - У меня все из головы не идет ваша служанка. У многих здесь такие же лысины? - Это не женщина. Это ба. - Ба? - Ба - бесполые высшие слуги Императора. В правление его Отца-Небожителя модно было создавать их такими безволосыми. Ага, бесполые слуги, созданные с помощью генной инженерии. До него доходили слухи о них, по большей части в связи с сексуальными сюжетами, порожденными не столько реальностью, сколько фантазией рассказчика. Так или иначе, про них было известно, что они абсолютно преданы своему господину, фактически создателю. - Значит... Не все ба безволосы, но все безволосые - ба? - Да... - Еще одна пауза. - Зачем ты пришел в Райский Сад, лорд Форкосиган? Майлз заломил бровь. - Представить Барраяр в этих обсто... В этой скорбной процессии и поднести вашей покойной госпоже последние дары. Я посланник. Именем Императора Грегора Форбарры, которому я служу в меру своих слабых сил. - Ты смеешься над моей бедой. - Что? - Что тебе нужно, лорд Форкосиган? - Что нужно мне?.. Вы позвали меня сюда, леди, разве не так? - Он с досадой потер шею и попробовал еще раз: - Э-э... Не могу ли я случайно помочь вам? - Ты?! Ее оскорбленный тон уязвил его. - Да, я! Я не так... - "Беспомощен, как может показаться". - В свое время мне удалось провернуть одно-два дела. Но если вы не хотите объяснить мне, о чем речь, я не смогу ничего. Скажите мне, и я попытаюсь. В противном случае я не смогу, разве вы не понимаете? - Он окончательно запутался. - Послушайте, давайте начнем разговор сначала. - Он низко поклонился: - Доброе утро, я лорд Майлз Форкосиган с Барраяра. Чем могу служить вам, миледи? - Вор! Наконец-то все начало проясняться. - О! Нет, нет! Я - Форкосиган, а не вор, миледи. Хотя меня можно назвать получателем украденной собственности, - рассудительно заметил он. - Так сказать, я ее заначил. Ответом вновь была тишина; возможно, леди не привыкла к воровскому жаргону. - Вам не приходилось, случаем, терять одну вещь? Цилиндрический электронный прибор с изображением птицы на крышке? - Он у тебя! - В голосе ее послышался стон отчаяния. - Ну, не с собой. Ее голос звучал совсем слабо и хрипло: - Все равно он у тебя. Ты должен вернуть его мне. - С радостью, если вы докажете, что он ваш. Я не претендую на право собственности. - Ты сделаешь это... Просто так? - Ради сохранения доброго имени и... Я офицер Имперской безопасности. Ради информации я готов почти на все. Удовлетворите мое любопытство, и сделка совершена. Ее голос упал до пораженного шепота: - Ты хочешь сказать, ты не знаешь, что это такое? Пауза тянулась так долго, что он начал бояться, не скончалась ли старая леди в своем шаре. Из большого павильона донеслась похоронная музыка. - О, черт... Извините. Это чертово шествие начинается, а мне положено быть там в первых рядах. Миледи, как мне связаться с вами? - Тебе нельзя. - Голос ее стал совершенно бесцветным. - Мне тоже пора. Я пошлю за тобой. - Белый шар приподнялся и поплыл прочь. - Где? Когда?.. Судя по музыке, шествие готово было вот-вот тронуться. - Не говори никому об этом! Он успел поклониться вслед удаляющейся сфере и торопливо заковылял через сад. У него было ужасное чувство, что он опоздал на все на свете. И когда он вернулся в зал, приблизительно так все и оказалось. Длинная людская цепь тянулась к главному выходу из зала, а от него - к центральным башням. Форобио, лихорадочно оглядываясь, нетерпеливо топтался на месте; в ряду делегаций образовалась заметная брешь. Обнаружив Майлза, он беззвучно, но выразительно пробормотал: "Пошевеливайся же, черт возьми!" Майлз поторопился занять место в процессии, ощущая на себе взгляды всех находившихся в зале. - Где это ты пропадал столько времени? - отчаянно прошипел Айвен, возвращая ему футляр. - В сортире? Я уж собирался искать... - Цыц. Потом расскажу. - Майлз не без усилия принял тяжелый кленовый футляр и придал ему более-менее дарственное положение. Миновав дворик, вымощенный резным нефритом, они у самого входа в одно из башнеподобных зданий догнали процессию и заняли свое место. Они стояли перед огромной гулкой ротондой. Где-то впереди Майлз заметил несколько белых шаров, но под каким из них скрывалась его старая аут-леди, определить не было никакой возможности. Согласно плану церемонии, всем предписывалось медленно обойти саркофаг, преклонить колена, возложить к нему похоронные дары - по спирали, согласно старшинству - и выйти из ротонды через противоположный выход в Северный павильон (для аут-лордов и гем-лордов) или в Восточный павильон (для галактических делегаций), где их ожидало похоронное пиршество. Однако скорбная процессия остановилась; у стрельчатой арки входа начала образовываться пробка. Спереди, из ротонды, вместо негромкой музыки и шаркающих шагов доносились громкие голоса. Поначалу слышались только тревожные возгласы, потом к ним добавились отрывистые команды. - Что не так? - забеспокоился Айвен, вытягивая шею. - Кто-то упал в обморок? Майлз никак не мог ответить на этот вопрос, ибо не видел ничего, кроме спины стоявшего перед ним. Процессия дернулась и тронулась снова. Голова ее достигла входа в ротонду, но там неожиданно повернула налево. У ступеней стоял гем-офицер, негромко и монотонно повторявший одно и то же: "Пожалуйста, сохраняйте дары у себя и следуйте сразу в Восточный павильон. Пожалуйста, сохраняйте дары у себя и следуйте сразу в Восточный павильон, мы скоро все организуем. Пожалуйста, сохраняйте..." В самом центре ротонды, выше голов, возлежала на помосте Вдовствующая Императрица. Даже после смерти чужеземцам не дозволялось смотреть на нее. Ее катафалк был окружен полупрозрачным пузырем силового поля, сквозь дымку которого неясно виднелся только ее силуэт. Цепочка гем-гвардейцев в разноцветных формах - судя по всему, их поспешно набрали из свит сатрап-губернаторов - протянулась от саркофага до стены, скрывая от посторонних глаз что-то еще. Этого Майлз вынести уже не мог. "В конце концов не будут же они убивать меня на глазах у всех, верно?" Он сунул кленовый футляр Айвену и нырнул под локоть гем-офицера, все еще направлявшего процессию в левую дверь. Обаятельно улыбаясь, широко разведя пустые руки, он проскользнул между двумя оцепеневшими от подобной наглости гем-гвардейцами. По другую сторону от катафалка, на месте, предназначавшемся для самого первого подарка от высшего аут-лорда, лежал труп с перерезанным горлом. Огромная лужа свежей крови залила малахитовый пол и пропитала серо-белую форму лежащего. Откинутая в сторону правая рука все еще сжимала тонкий, украшенный драгоценностями нож. Лысая, безбровая мужеподобная фигура, пожилая, но не старая... Даже без фальшивых волос Майлз узнал того, с кем они столкнулись в катере, и сердце у него на мгновение замерло от изумления. "Кто-то повысил ставки в этой игре". За спиной у Майлза уже возник старший по званию из находившихся в зале гем-офицеров. Даже покрывавшая его лицо раскраска не скрывала застывшей улыбки: человек честно пытался сохранять вежливость по отношению к тому, кого с удовольствием изрубил бы на куски. - Лорд Форкосиган, не угодно ли будет вам присоединиться к вашей делегации? - Да, конечно. Кто этот бедняга? Гем-офицер не прекращал попыток направить его назад - цетагандиец был достаточно умен, чтобы не прикасаться к нему, - и Майлз позволил отвести себя от трупа. Разъяренный гвардеец был благодарен ему хотя бы за это и невольно ответил: - Это ба Лура, старшее ба из прислужниц Леди-Небожительницы. Ба служило ей шесть десятков лет и, похоже, хотело служить и дальше - в смерти. Только очень уж безвкусно - совершить это здесь. - Гем-офицер отконвоировал Майлза обратно к вновь затормозившей цепи делегаций, куда тот был немедленно втянут длинной рукой Айвена. - Что здесь, черт возьми, происходит? - прошипел Айвен ему на ухо. "И где, интересно, вы находились в момент убийства, лорд Форкосиган?" Правда, это не выглядело как убийство, скорее как настоящее самоубийство, только очень архаичное по исполнению. Не более получаса назад. Как раз тогда, когда он отсутствовал, беседуя с белым пузырем, который мог быть, а мог и не быть аут-леди Райан Дегтиар. Коридор, по которому они теперь шли, казался извилистым, хотя Майлз приписал это своему состоянию. - Вам не стоило покидать процессию, - мрачно заявил Форобио. -Кстати, что вы там увидели? Майлз скривил губы, но тут же, опомнившись, принял вполне серьезный вид: - Одно из преданных покойной Вдовствующей Императрице ба перерезало себе глотку у подножия ее саркофага. А я и не знал, что у цетагандийцев в моде человеческие жертвоприношения. Разумеется, неофициальные. Форобио сложил губы трубочкой, как бы собираясь присвистнуть, но вместо этого чуть улыбнулся. - Как хлопотно для них, - пробормотал он. - Сколько усилий им теперь придется приложить в попытках спасти церемонию. "Вот-вот. Если старое существо было так предано хозяйке, кой черт оно совершило то, что - оно не могло не знать этого - вызовет сильное раздражение ее господ? Месть ценой собственной жизни? Если подумать, на Цетаганде это безопаснее всего..." Ко времени, когда они, обогнув центральную башню, попали в Восточный павильон, ноги совершенно замучили Майлза. Целая армия слуг, двигавшихся чуть быстрее, чем того требовал этикет, помогала нескольким сотням делегатов со всей галактики занять отведенные им места за столами. Поскольку некоторые из даров в руках у делегатов оказались даже более громоздкими, чем барраярский футляр с мечом, процесс размещения шел медленно, к откровенному неудовольствию слуг. Майлз представлял себе, как где-то в недрах здания армия вспотевших цетагандийских поваров извергает цветистые цетагандийские проклятия. Майлз заметил делегацию Вервена - те сидели не так далеко от них. Воспользовавшись суматохой, он выскользнул из своего кресла и, обойдя несколько столов, попытался обменяться несколькими словами с Миа Маз. - Добрый день, миледи Маз. Мне надо поговорить... - Лорд Форкосиган! Я как раз хотела... - выпалили они одновременно. - Сначала вы, - поклонился Майлз. - Я пыталась дозвониться к вам в посольство, но вы уже ушли. Вы имеете представление о том, что случилось в ротонде? Неслыханное дело, чтобы цетагандийцы внесли изменения в ход такой церемонии. - У них не было выхода. Ну, допустим, они могли бы проигнорировать труп - лично я считаю, так было бы даже внушительнее, - но они, судя по всему, решили сначала прибраться. Майлз снова повторил то, что про себя уже назвал "официальной версией" самоубийства ба Лура, чем мгновенно привлек внимание всех сидевших за столом. Ну и черт с ним, все равно слух о случившемся разойдется очень скоро, так что нет смысла умалчивать. - Вам удалось найти ответ на вопрос, который я задавал вам вчера вечером? - продолжал Майлз. - Я... Я понимаю, сейчас не время и не место... - Да и еще раз да, - ответила Маз. "Только не по местной сети головидеосвязи, - подумал Майлз. -Прослушивают ее или нет". - Вам не трудно было бы заглянуть прямо после этой церемонии к нам в барраярское посольство? Мы могли бы попить чаю... - Эта мысль представляется мне замечательной, - улыбнулась Маз, глядя на него с возрастающим интересом. - Мне позарез нужен урок этикета, - добавил Майлз для любопытных ушей по соседству. В глазах Маз блеснули веселые искорки. - Так мне и говорили, милорд. - Кто?.. - начал он и осекся. "Ясное дело, Форобио". - Всего хорошего, - договорил он и поспешил на свое место. Форобио удостоил его уничтожающим взглядом, но смолчал. Ко времени, когда они отведали около двадцати деликатесов -количество перемен компенсировало крошечные порции, - цетагандийцы привели все в порядок. Седой мажордом явно принадлежал к тем полководцам, чьи таланты ярче всего проявляются в безвыходных ситуациях, ибо он ухитрился выстроить всех в надлежащем порядке по старшинству, несмотря на то что процессия теперь двигалась через ротонду в обратном направлении. В общем, если мажордом и собирался перерезать себе горло, то позже, в надлежащем месте и с надлежащими церемониями, а вовсе не в этой непристойно поспешной манере. Майлз положил кленовый футляр на малахитовый пол на втором витке растущей спирали из даров, в метре от того места, где ба Лура рассталось с жизнью. Идеально отполированный, без намека на пятнышко пол не был даже сырым. Интересно, успела цетагандийская охранка обследовать место или кто-то специально рассчитал все так, чтобы в спешке были уничтожены даже малейшие улики? "Черт, хотелось бы мне вести это дело". Белые аэроплатформы уже дожидались посланников с другой стороны Восточного павильона, чтобы отвезти их обратно к вратам Райского Сада. Вся церемония затянулась всего на час, но ощущение времени у Майлза нарушилось уже с первого взгляда на Ксанаду. Ему казалось, будто под куполом миновала сотня лет, в то время как в окружающем мире только-только миновало утро. Сержант-водитель Форобио подогнал к ним машину. Майлз блаженно рухнул в кресло. "Когда вернемся домой, эти проклятые ботинки придется срезать".

Глава 4

- Тяни! - выдохнул Майлз и стиснул зубы. Айвен обеими руками вцепился в ботинок, уперся коленом в спинку кровати и дернул. - Ууу! - Больно? - ослабил хватку Айвен. - Да, черт подрал, тяни! Айвен смерил Майлза критическим взглядом: - Может, поднимешься наверх, к посольскому врачу? - Потом. Я не намерен отдавать свои лучшие ботинки на растерзание этому коновалу. Тяни. Айвен снова взялся за дело и в конце концов стащил ботинок. С минуту он задумчиво созерцал его, потом лицо его расплылось в улыбке. - Эй, знаешь, тебе ведь не снять второй без моей помощи. - Ну и что? - Ну и... Выкладывай. - Выкладывать? Что? - Зная твое чувство юмора, я ожидал, что лишний труп в склепе развлечет тебя не меньше, чем Форобио. Но вид у тебя был по возвращении... Словно ты увидел призрак своего деда. - Ба с перерезанной глоткой - не самое приятное зрелище. - Я-то думал, ты видал зрелища и пострашнее. "О да". Майлз уставился на еще обутую ногу - болела она отчаянно - и прикинул, не стоит ли ему выкарабкаться в коридор в поисках более сговорчивого помощника. Вряд ли. Он вздохнул. - Страшнее - да. Но не настолько дикие. Ты бы тоже обратил на это внимание. Мы уже встречались с ба вчера - ты и я. Ты дрался с ним в катере. Айвен покосился на пульт, в ящике которого лежал загадочный жезл. - Тогда ясно. Надо рассказать Форобио. - Если это было то самое ба, - поспешно возразил Майлз. - Насколько мне известно, цетагандийцы клонируют своих слуг. Вполне возможно, то, с которым мы встречались вчера, приходилось сегодняшнему близнецом. - Ты так считаешь? - Не знаю. Но знаю, кто помог бы мне в этом. Дай мне разобраться самому. Еще немного, пожалуйста. Я просил Миа Маз из вервенийского посольства заглянуть ко мне. Если ты не спешишь... Я бы просил тебя присутствовать при разговоре. Айвен задумался. - Ботинок! - напомнил Майлз, не давая тому опомниться. Айвен механически помог ему разуться. - Ладно, - произнес он нехотя. - Но после разговора мы немедленно заявим в Имперскую безопасность. - Айвен, я и есть Имперская безопасность, - возмутился Майлз. - Три года подготовки и боевой опыт. Ты что, забыл? Уж пожалуйста, поверь, что иногда и я знаю, что делаю. - "Хотелось бы мне самому знать, что я делаю". Интуиция - великое дело, но Майлз прекрасно понимал, что в глазах окружающих она вряд ли послужит оправданием его поступков. - Дай мне шанс. Айвен вышел в свою комнату переодеться, так и не пообещав ему ничего. Разутый Майлз прополз в ванную проглотить еще несколько болеутоляющих таблеток, после чего смог наконец освободиться от траурного мундира. Айвен вернулся почти сразу же, но прежде чем он успел задать хоть один вопрос, на который Майлз не мог ответить, или выдвинуть предложение, которое Майлз не мог принять, загудел зуммер на пульте связи. Звонили из вестибюля. - Лорд Форкосиган? К вам Миа Маз, - сообщил охранник. - Она говорит, вы ее приглашали. - Совершенно верно. Гм... Будьте добры, проводите ее, пожалуйста, сюда. Интересно, прослушивается ли его комната. Не хотелось бы лишних расспросов. Впрочем, вряд ли. Если Имперская безопасность контролировала все его контакты, ему бы дали уже это понять: либо в спецотделе этажом ниже, либо лично Форобио. Комната должна гарантировать конфиденциальность - за возможным исключением систем связи. Все коммуникации в посольстве наверняка прослушиваются. Сотрудник посольства проводил Маз до их двери, и Майлз с Айвеном поспешили усадить ее поудобнее. Майлз дипломатично избавился от посольского, отослав его за чаем и - по просьбе Айвена - за вином. - Спасибо, что пришли, миледи Маз. - Просто Маз, - улыбнулась она в ответ. - У нас на Вервене не привыкли к таким титулам. Боюсь, мы не слишком серьезно их воспринимаем. - Должно быть, лично вам это все-таки удается: иначе как бы вы смогли действовать здесь так успешно? - Да, милорд, - улыбнулась она ему. Ну да, Вервен ведь одна из так называемых демократий, пусть и не настолько оголтелых, как у бетанцев. - Моя мать, возможно, согласилась бы с вами, - предположил Майлз. -Она не видела бы особой разницы между двумя трупами в ротонде. Если не считать, конечно, того, как они там оказались. Насколько я понял, этого самоубийства никто не ожидал? - Случай совершенно беспрецедентный, - согласилась Маз, - а если вы знаете цетагандийцев, вы поймете, насколько это сильное выражение. - Значит, цетагандийские слуги не имеют обыкновения следовать за своими господами в иной мир, как это делали когда-то язычники? - Мне кажется, ба Лура было чрезвычайно привязано к Императрице, прослужив ей столько лет, - сказала вервенийка задумчиво. - Так давно... Никого из нас еще на свете не было. - Айвен интересовался, правда ли, что цетагандийцы клонируют своих слуг? Айвен бросил на Майлза укоризненный взгляд, но смолчал. - Гем-лорды - иногда, - ответила Маз, - но не аут-лорды и, уж во всяком случае, не королевский двор. Для них каждый слуга - такое же произведение искусства, как и любой другой предмет, которыми они себя окружают. В Райском Саду все должно быть уникальным, по возможности ручного изготовления и безупречного качества. К живым объектам это тоже относится. Поточные изделия они оставляют низам. Не уверена, что это справедливо, но в мире, переполненном мнимыми реальностями и бесконечными повторениями, это как глоток свежего воздуха. Им бы только поменьше снобизма по этому поводу. - Кстати, об искусстве, - произнес Майлз. - Вы, кажется, говорили, что вам удалось идентифицировать тот символ? - Да. - Она остановила взгляд на его лице. - Где, лорд Форкосиган, вы сказали, вы его видели? - Я его не видел. - Гм... - Она чуть улыбнулась, но не стала уточнять. - Это Печать Звездных Ясель - предмет, с которым редко сталкиваются чужестранцы. Точнее, чужестранцы с ним вообще не сталкиваются. Это чрезвычайно сокровенный предмет. "Так-так, запомни". - Реликвия аутов? - И еще какая. - И... Гм... А что это такое - Звездные Ясли? - Как, вы не знаете? - Маз казалась удивленной. - А я-то думала, вы только и делаете, что изучаете цетагандийские государственные тайны. - Ну, не все время, но... - вздохнул Айвен. - Звездные Ясли - это неофициальное название генного банка расы аутов. - Ах вот что. Этого-то я и боялся. Они что, хранят собственные копии? - Нет, Звездные Ясли значат для них гораздо больше. Ауты в отличие от обычных людей не договариваются напрямую, чью яйцеклетку чьей спермой оплодотворять перед закладкой в репликатор. Любое генетическое скрещивание является предметом особых переговоров, контрактов, заключаемых главами двух генетических линий - цетагандийцы называют их созвездиями, хотя вы, барраярцы, кажется, зовете их кланами. Эти контракты, в свою очередь, должны быть одобрены Императором, точнее, старшей женщиной августейшей семьи и заверены Печатью Звездных Ясель. Последние полвека, с момента восшествия на престол нынешней династии, эту роль исполняла Лизбет Дегтиар, мать Императора. И это не пустая формальность: все генетические изменения - а аут-лорды идут на них то и дело - должны быть предварительно исследованы придворными генетиками. Вы спрашивали меня, имеют ли женщины аут-расы какую-нибудь власть. Вдовствующая Императрица обладала правом вето на каждое оплодотворение аутов. - А Император? Он не мог влиять на ее решения? Маз потрогала пальцем губу. - Честно говоря, я не знаю. Раса аутов крайне ревностно хранит свои тайны. Если какая-то закулисная борьба и имеет место, это не выходит за врата Райского Сада. Во всяком случае, я о таком не слыхала. - Тогда... Кто же теперь будет этой старшей леди? Кто унаследует печать? - Ага! Вы коснулись весьма интересной темы. Этого не знает никто; по крайней мере Император еще не делал официального заявления. Печать должна храниться у матери Императора при ее жизни, а в случае ее смерти - у матери наследника. Однако официального наследника Император еще не выбрал. Печать Звездных Ясель вместе с прочими регалиями покойной Императрицы должны передать новой старшей аут-леди на последнем этапе погребальных церемоний, так что у него остается еще десять дней, чтобы сделать выбор. Представляю себе, какая борьба идет сейчас между аут-леди: ведь пока не свершится эта передача, не может быть заключено ни одного генетического контракта. - У Императора трое сыновей, ведь так? Значит, он должен выбрать одну из их матерей? - подумав, спросил Майлз. - Не обязательно, - возразила Маз. - Он может передать все одной из своих теток. В дверь вежливо постучали - принесли чай. К нему посольская кухня прислала небольшой трехъярусный поднос с крошечными пирожными. Кто-то неплохо знал вкусы постоянных клиентов, ибо Маз промурлыкала: "Ого, мои любимые!" - и, несмотря на недавнее угощение в Райском Саду, протянула руку к подносу. Посольский слуга разлил чай по чашкам, откупорил бутылку и исчез. - Но разве аут-лорды не женятся? - чуть не с испугом спросил Айвен. -Эти генетические контракты заменяют им брак? - Ну... Нет. - Маз запила чаем третье пирожное. - Контракты бывают разного рода. Простейший - на разовое использование чьего-то генома. Родившийся в результате этого ребенок становится... Не хотелось бы употреблять слово "собственность"... Скажем так: его регистрируют как члена созвездия отца, где он и развивается. Видите ли, такие решения принимаются не рядовыми членами клана; собственно говоря, родители могут ни разу в жизни не встретиться. Эти контракты заключаются высшим руководством созвездия, старейшими и соответственно мудрейшими его членами, следящими за тем, чтобы выбрать наиболее перспективную генетическую линию. - Другой крайностью является пожизненная - или дольше - монополия, имеющая место в семье Императора. Когда какую-либо аут-леди выбирают как мать потенциального наследника, контракт является абсолютно эксклюзивным: ее геном не должен был использоваться ранее и не может быть использован впоследствии, если только сам Император не захочет от нее еще одного ребенка. Остаток жизни она должна прожить в Райском Саду, в собственном павильоне. - Это награда, - наморщил лоб Майлз, - или наказание? - Это самая большая удача, которая может выпасть на долю аут-леди: шанс сделаться Вдовствующей Императрицей, в случае если ее сын - а это всегда только сын - будет избран наследником. Даже стать матерью проигравшего - принца-кандидата или сатрап-губернатора - не так плохо. Вот почему в этом откровенно патриархальном обществе основные надежды аут-созвездий связаны с девушками. Глава созвездия - вождь клана, говоря барраярскими терминами, - никогда не станет Императором или отцом Императора, какими бы достоинствами ни блистали его сыновья. А вот через дочерей у него есть шанс сделаться дедом Императора. И как вы понимаете, эти преимущества распространяются и на созвездие Императрицы. Пятьдесят лет назад роль Дегтиаров была куда скромнее нынешней. - Выходит, у Императора есть сыновья, - размышлял вслух Майлз, - но все остальные помешаны на дочерях. И только раз или два в столетие, при восшествии нового Императора, у них появляется шанс выиграть. - Приблизительно так. - Но тогда... Какую же роль играет во всем этом секс? - ужаснулся Айвен. - Никакой. - Никакой?! Маз рассмеялась его реакции: - Да, ауты вступают в половые отношения, и иногда их даже можно квалифицировать почти как брак. Я бы сказала, у них не существует никаких формальностей, если не считать того, что связанные с этим требования этикета чрезвычайно сложны. Правда, они хранят это в тайне, так что я плохо знакома с этим вопросом. К счастью, ауты - отъявленные расисты, ревностно блюдущие свой генофонд, так что вам не придется сталкиваться с этим. - О... - вздохнул Айвен. Похоже, эта информация его разочаровала. -Но... Если ауты не женятся и не имеют семей, как и когда они покидают свой дом? - Никогда. - Ого! Вы хотите сказать, они живут с... Гм... Со своими, так сказать, матерями безвылазно? - Ну не с матерями, конечно. С дедами или прадедами. Но молодежь - в возрасте до пятидесяти лет - живет на попечении своего созвездия. Я подозреваю, что именно это служит причиной обособленности старших аутов. Они живут сами по себе, поскольку могут наконец себе это позволить. - Но как тогда насчет всех этих легендарных гем-генералов и гем-лордов, завоевывавших в жены аут-леди? - спросил Майлз. Маз пожала плечами: - Они ведь не могут рассчитывать сделаться матерью Императора, верно? Кстати, вот персональный вопрос вам, лорд Форкосиган: вам не приходилось задумываться над тем, как это ауты, не отличающиеся особой воинственностью, главенствуют над военачальниками из гем-расы? - Ну да. С того момента, когда я узнал об этой сумасшедшей цетагандийской двухпалубной аристократии, я все жду, что она вот-вот развалится сама собой. Как можно править штыками с помощью изящных искусств? Как может кучка надушенных поэтесс вроде здешних аут-лордов пасти целые полки гемов? - Цетагандийские гем-лорды назвали бы это снисходительностью высшей культуры, - улыбнулась Маз. - На деле же все, кто наберет достаточно власти, чтобы представлять мало-мальскую угрозу, вовлекаются аутами в генетическое родство. Нет в цетагандийской системе ценностей высшей награды, чем получить от Империи в жены аут-леди. Гем-лорды просто бредят этим. Это высшее, чего они могут добиться в социальном и политическом плане. - То есть вы хотите сказать, ауты контролируют гемов через их жен? -удивился Майлз. - Поймите, я не сомневаюсь, что аут-леди милы и все такое, но гем-генералы... Они могут быть настолько прожженными твердолобыми вояками... Не могу поверить, чтобы кто-то в Цетагандийской империи мог крутить ими. - Если бы я знала, как аут-леди делают это, - вздохнула Маз, - я бы разбогатела, торгуя этим секретом. Нет, лучше я приберегла бы его для себя. В общем, несколько последних веков эта система срабатывала. Разумеется, это не единственный способ контроля над Империей, только самый наглядный и, на мой взгляд, значительный. Без него ауты были бы ничем. - Кстати, полагается ли за невестами из аутов приданое? -поинтересовался Майлз. Маз улыбнулась и положила в рот еще пирожное. - Вы коснулись весьма существенной детали, лорд Форкосиган. Никакого. - Полагаю, содержать жену из аутов в условиях, к которым она привыкла, может оказаться весьма накладно. - Очень даже. - Выходит... Если цетагандийский Император захочет прижать какого-нибудь слишком уж удачливого лорда, он может наградить его несколькими женами из аутов и тем самым разорить? - Ну, не думаю, чтобы все было так просто. Но доля истины в этом есть. Вы весьма проницательны, милорд. - А что же думает на этот счет сама аут-леди, когда ее передают с рук на руки как престижный товар? - спросил Айвен. - Я имею в виду, если предел мечтаний аут-леди сделаться собственностью Императора, это же полностью противоположное дело. Оказаться навечно вычеркнутой из генома аутов - ведь их потомки никогда не вернутся в эту расу, правда? - Нет, - кивнула Маз. - Я думаю, психология всего этого достаточно причудлива. В первую очередь невеста из аутов сразу же становится первой по сравнению с другими женами, которые могли уже быть у гем-лорда, так что ее дети автоматически становятся наследниками. Это может вызвать некоторое напряжение в семье, особенно в случае - а чаще всего так и случается, -если брак имеет место в зрелом возрасте, когда остальные брачные связи лорда достаточно устоялись. - Должно быть, гем-леди пуще всего боятся, как бы кто из аут-леди не положил глаз на их мужа, - задумчиво сказал Айвен. - Они не сопротивляются? Может, они в состоянии заставить мужа отказаться от такой чести? - Увы, от такой чести невозможно отказаться. - М-м... - Майлз не без усилия отогнал всякие побочные мысли и вернулся к своей основной проблеме: - Эта Печать Звездных Ясель... У вас, наверное, нет ее изображений? - Я принесла несколько голодисков, милорд, - ответила Маз. - Если вы не против, мы могли бы посмотреть их на вашем мониторе. "Ух ты, уважаю деловых женщин. У вас, часом, нету младшей сестры, миледи Маз?" Вслух же Майлз произнес лишь: - Да, будьте добры. Они перешли к комм-пульту, и Маз прочитала им краткую иллюстрированную лекцию по геральдике аутов. - Вот она, милорд, - Печать Звездных Ясель. Над дисплеем возник кубический предмет со стороной приблизительно в пятнадцать сантиметров со знакомым силуэтом птицы на одной из граней; линии рельефа были окрашены в красный цвет. Ничего похожего на таинственный жезл. Майлз облегченно вздохнул. Ужас, охвативший его при мысли о том, что они с Айвеном ненароком вляпались в историю с кражей имперских регалий, отпустил. Разумеется, жезл также имел для Империи некоторую ценность, из-за чего его следовало вернуть - анонимно и без шумихи. Но по крайней мере... Маз тем временем высветила на дисплее новый кадр. - А этот предмет - Большой Ключ Звездных Ясель, передаваемый вместе с Печатью. Айвен поперхнулся вином. Майлз, надеясь, что не побледнел, облокотился на пульт и не сводил взгляда с предмета на экране, оригинал которого лежал всего в нескольких сантиметрах от его руки, в ящике. - А этот... Ключ, что это такое, миле... Маз? - по возможности непринужденнее спросил Майлз. - Для чего он предназначен? - Не знаю точно. Одно время мне казалось, что он имеет какое-то отношение к генной информации аутов, но вряд ли у него теперь какое-то иное назначение, кроме церемониального: ему уже больше двухсот лет. Скорее всего Ключ лишен практического смысла. "Надеюсь". Слава Богу, он не выкинул его. Пока что. - Ясно. - Майлз... - прошипел Айвен. - Потом, - прошептал Майлз в ответ уголком рта. Айвен порывался сказать еще что-то, беззвучно шевеля губами над головой у сидевшей Маз. Майлз привалился к пульту и без особого труда изобразил на лице страдание. - Что-то не так, милорд? - забеспокоилась Маз. - Боюсь, ноги беспокоят. Немного. Пожалуй, мне стоит показаться посольскому врачу. - Может, нам лучше продолжить в другой раз? - вежливо предложила Маз. - Ну... Если честно, я хотел еще поговорить о местном этикете. Посмотрим, сколько я смогу запомнить за вечер. - Боюсь, вечера может не хватить, - улыбнулась Маз. Судя по всему, он был вполне убедительно бледен, поскольку она поднялась с места. - Если говорить точнее, не хватит и нескольких. Вас сильно тревожат ожоги? Я не думала, что это так серьезно. Вместо ответа Майлз виновато пожал плечами. После приличествующих случаю прощальных фраз и обещаний в скором времени вновь обратиться к помощи вервенийской наставницы Айвен принял на себя роль хозяина и проводил Маз к выходу. Однако он очень скоро вернулся, запер за собой дверь и, гневно тыча пальцем в грудь Майлзу, закричал: - Ты хоть соображаешь, во что мы вляпались? Майлз, не отвечая, перечитывал сухое и, как это обычно бывает, весьма неточное описание Большого Ключа, в то время как объемное изображение последнего висело в воздухе перед его носом. - Да, - отозвался он наконец. - И еще я знаю, как нам из этого выбираться. Может, ты тоже знаешь? Это заставило Айвена замолчать. - Что ты еще знаешь мне неизвестного? - Если ты предоставишь все это мне, я полагаю, что смогу вернуть вещь законному владельцу без лишних свидетелей. - Судя по тому, что говорила Маз, ее законным владельцем является сам Император Цетаганды. - Ну, формально, да. Я неточно выразился: законной хранительнице. Которая, насколько я понимаю, настолько же напугана утерей Ключа, как мы -его находкой. Если бы мне удалось вернуть Ключ без лишнего шума, не думаю, чтобы она объявляла о пропаже. Хотя... Хотелось бы мне знать, как это она его потеряла, - что-то тут не складывалось, что-то неуловимое. - Мы отобрали его у ее слуги, вот как! - Верно, только вот что делало ба Лура с этой штукой на орбитальной станции? Почему оно разбило контрольные мониторы на причале? - Лура везло куда-то Ключ, это ясно. Если это Большой Ключ, значит, везло к Большому Замку. - Айвен обошел пульт. - Поэтому бедное создание поутру перерезало себе глотку: оно утратило то, что ему доверили, - и все из-за нас... Черт, Майлз, я ощущаю себя его убийцей. И это при том, что оно не причинило нам никакого вреда, только заблудилось и по ошибке напугало нас. - Значит, вот как все случилось, - пробормотал Майлз. - Думаешь, так?.. - "Может быть, поэтому я так хотел другого объяснения этой истории?" Впрочем, все сходилось. У старого ба, которому поручили транспортировку драгоценной реликвии, его отобрали какие-то варвары-иностранцы. Ба призналось в этом своей госпоже и в отчаянии наложило на себя руки. Правдоподобно. Майлзу сделалось дурно. - Ну... Если уж Ключ так важен, почему ба везло его не в сопровождении взвода гем-гвардейцев? - Господи, Майлз, хотелось бы мне, чтобы они там были. В дверь постучали. Майлз поспешно вырубил монитор и отомкнул дверь. - Войдите! В комнату вошел Форобио и отвесил им положенный легкий поклон. В руке он держал несколько ароматных листков бумаги приятного цвета. - Добрый вечер, милорды. Надеюсь, встреча с Маз оказалась полезной? - Да, сэр, - откликнулся Майлз. - Хорошо. Я так и думал. Она бесподобна. - Форобио помахал в воздухе бумажками. - Пока вы беседовали, вам обоим пришли приглашения от лорда Йенаро. Вместе с обилием извинений по поводу имевшего место вчера инцидента. Кстати, служба безопасности посольства распечатала эти конверты, просканировала содержимое и сделала химический анализ. Угрозы вашему здоровью нет. - Успокоив их таким образом, он вручил бумаги Майлзу. - Ваше дело, принимать приглашение или нет. Если вы считаете, что тот побочный эффект силового поля скульптуры был случайностью, ваше присутствие там не помешало бы. Это означало бы, что извинения приняты, а отношения нормализованы. - О, мы пойдем. - Извинения с приглашением были написаны от руки самым изящным цетагандийским каллиграфическим почерком. - Но я буду начеку. Да, кстати, полковник Форриди вернулся? Форобио сморщился: - У него возникли некоторые осложнения. Однако в связи со странными вчерашними событиями в марилаканском посольстве я послал ему на смену одного из своих сотрудников. Он будет завтра. Кстати... Не пригодится ли вам телохранитель? Разумеется, не открыто, во избежание лишних обид. - Гм... Нам же положен водитель, верно? Пусть это будет один из ваших подготовленных людей, и пусть в непосредственной близости ждет подкрепление, дайте нам обоим по передатчику с экстренным вызовом - думаю, этого хватит. - Хорошо, лорд Форкосиган. Я распоряжусь, - кивнул Форобио. - И... Учитывая инцидент в ротонде... Сердце у Майлза екнуло. - Да? - Пожалуйста, постарайтесь не лезть куда не положено еще раз. - Вы получили протест? - "От кого, интересно?" - Рано или поздно начинаешь понимать невысказанное. Цетагандийцы сочли нетактичным заявлять протест, однако последовательное накопление подобных неприятных инцидентов может вызвать некоторую реакцию, пусть и не прямую. Вам через десять дней улетать, а мне оставаться. Постарайтесь, пожалуйста, не усложнять мою работу - она и без того непроста. Ладно? - Слушаюсь, сэр, - просветлел лицом Майлз. Айвен казался расстроенным... Может быть, он готов сломаться и признаться во всем Форобио? Впрочем, нет: посол вышел из комнаты, а Айвен так и не бросился ему в ноги. - Кой черт иметь телохранителя, который будет лишь "где-то поблизости"? - буркнул Айвен, стоило двери захлопнуться. - Ага, ты начинаешь смотреть на это моими глазами. И все же, отправляясь к Йенаро, я не могу избежать риска. Мне придется есть, пить, дышать - все эти пути нападения, при которых никакая охрана не поможет. Так или иначе, самой лучшей защитой мне будет то, что убийство галактического посланника на похоронах августейшей матушки Императора нанесет слишком серьезный удар по нему самому. Я думаю, если что-нибудь и случится, это будет таким же несерьезным и относительно безвредным. - "И так же будет сводить с ума". - Ты думаешь? Ты считаешь то, что было, безвредным? - Айвен даже смолк от возмущения. - Ты что, считаешь... Что эти инциденты связаны между собой? - Айвен мотнул головой сначала в сторону надушенных бумаг в руках у Майлза, потом в сторону ящичка у пульта связи. - Честно говоря, я не понимаю как. - Так тебе кажется, это цепочка случайных совпадений? - Гм, - нахмурился Айвен, переваривая эту мысль. - Тогда скажи лучше, - он опять махнул в сторону ящичка, - как ты намерен избавиться от этого императрицыного вибратора? Майлз криво усмехнулся подобному завершению фразы. Совершенно в духе Айвена. - Не могу сказать тебе. - "Потому что сам не знаю как". Впрочем, аут-леди Райан Дегтиар уже думает - во всяком случае, должна думать - как. Майлз как бы невзначай коснулся пальцем серебряного Всевидящего Ока -значка Имперской безопасности - на черном воротнике. - Тут затронута честь леди. Глаза Айвена недовольно сузились. - Вот засранец! Ты что, выполняешь тайное поручение Саймона Иллиана? - Если бы выполнял, я бы сказал тебе, разве не так? - Черт меня побрал, если я знаю. - Айвен с минуту удрученно молчал, потом пожал плечами: - В конце концов это твои похороны, не мои.

Глава 5

- Остановите здесь, - попросил Майлз водителя. Машина свернула к обочине и с мягким шелестом вентиляторов опустилась на мостовую. Майлз разглядывал загородное поместье лорда Йенаро, сравнивая его в уме с картой, что он изучал в барраярском посольстве. Окружавшие поместье ограда и зеленая изгородь были скорее условной границей, чем реальной защитой. Это место никогда не задумывалось как крепость - только как символ статуса. - Сверим связь, милорды, - напомнил водитель. Майлз с Айвеном вынули из карманов маленькие пластины и нажали на кнопки. На приборной доске машины вспыхнул сигнал. - Отлично, милорды. - Как с подкреплением? - поинтересовался Майлз. - Три взвода в пределах радиослышимости. - Надеюсь, в состав включен врач? - Дежурит на борту Флайера. Я могу приземлить его во дворе лорда Йенаро за сорок пять секунд. - Неплохо. Не думаю, чтобы они нападали в лоб, но не удивлюсь, если приключится очередной небольшой "несчастный случай". Ладно, отсюда мы пройдемся пешком. Хочу получше ознакомиться с местом. - Да, милорд. - Водитель откинул дверцу; Айвен и Майлз вышли и огляделись еще раз. - Это что, и есть так называемое благородное запустение? - удивился Айвен, созерцая никем не охраняемые ворота и слегка разбитую дорогу, ведущую к дому. И верно. Могут меняться стили, но дух упадка аристократии везде один и тот же. Повсюду виднелись следы разрушения: покосившаяся створка ворот, облезлые стены, неряшливо подстриженные кусты. В довершение всего две трети окон особняка были темны. - Форобио поручил посольскому отделу безопасности навести справки о лорде Йенаро, - сообщил Майлз. - Дед Йенаро - тот самый генерал-неудачник - оставил ему поместье, но не средства на его содержание, промотав свой капитал в годы долгой, но не очень радостной старости. Йенаро владеет поместьем единолично около четырех лет. Он окружил себя толпой молодых художников и безденежных гем-лордов, и больше про него ничего особенного не скажешь. Интересно только то, что эта штука в марилаканском посольстве является его первой известной скульптурной работой. Недурно для первого опыта, ты не находишь? - Если ты считаешь, что это было ловушкой, кой черт тебе лезть в следующую? - Кто не рискует, тот не пьет шампанского, Айвен. - И что ты надеешься с этого иметь? - Истину. Красоту. Как знать? Кстати, служба безопасности посольства пытается узнать, кто же на самом деле изваял эту скульптуру. Думаю, они уже откопали что-нибудь. По крайней мере он смог задействовать всю мощь посольской системы безопасности. Жезл отчаянно жег ему внутренний карман. Он тайно таскал с собой Ключ весь день: и в поездке по городу, и на неизбежном дневном представлении цетагандийского театра классического балета - последнее давалось по указу Императора специально для прибывших со всей галактики гостей. Однако аут-леди Райан Дегтиар так и не связалась с ним, несмотря на обещание. Если он не услышит о ней завтра... С одной стороны, Майлз жалел, что не использовал возможностей посольских специалистов с самого начала. Но если бы он поступил так, его проблема сделалась бы и чужим достоянием. Решения принимались бы помимо него, на более высоком уровне. "Очень уж тонок лед. Не хочу пока, чтобы по нему шел кто-то тяжелее меня". У входа в особняк их встретил слуга и проводил в вестибюль, где их приветствовал сам хозяин. Йенаро был в темных одеждах, похожих на те, что он носил в марилаканском посольстве. Айвен в своем зеленом мундире также выглядел безупречно. Майлз выбрал черный придворный мундир. Он не знал, как истолкует это Йенаро: как оказанную ему честь, как напоминание - "Я официальное лицо", - или как предупреждение - "Со мной не связывайся!" В одном он не сомневался: этот нюанс Йенаро вниманием не обойдет. Йенаро опустил взгляд на черные ботинки Майлза: - Вашим ногам лучше, лорд Форкосиган? - Гораздо лучше, спасибо, - чуть натянуто улыбнулся в ответ Майлз. -Наверняка выживу. - Что ж, я рад. Высокий гем-лорд повел их по извилистому коридору, потом по короткому лестничному маршу в большое помещение, охватившее полукругом сад - будто дом подвергся нападению растений. Комната была несколько хаотично заставлена мебелью, судя по всему той, которую Йенаро унаследовал, а не проектировал сам. Впрочем, смотрелось все недурно: классическое жилище холостяка-сибарита с неярким, уютным освещением. В зале уже находилось с десяток гемов. Мужчин было больше, чем женщин; лица двоих были полностью раскрашены, остальные - помоложе - ограничились только легким макияжем у глаз. Йенаро представил всем экзотических гостей с Барраяра. Никого из этих гемов Майлз не знал, хотя один заявил, что его дед занимает должность в генеральном штабе. У дверей в сад на цилиндрической подставке курились благовония. Один из гостей-гемов задержался и сделал глубокий вдох. - Неплохо, Йенаро, - кивнул он. - Твое изделие? - Спасибо, да, - отозвался Йенаро. - Только ароматизаторы? - поинтересовался Айвен. - Тут много всего намешано. В том числе мягкие релаксанты, подходящие к обстановке. Вас это не интересует, лорд Форкосиган? Майлз принюхался. Интересно, насколько глубоки познания этого человека в органической химии? Майлз припомнил, что синоним "возбуждения" - "интоксикация" - имеет корнем слово "токсин" - яд. - Если честно, не очень. Но мне было бы интересно посмотреть вашу лабораторию. - Правда? Тогда я свожу вас туда. Большинство моих друзей не интересуются техническими аспектами, только результатами. Молодая женщина, слышавшая их разговор, подошла поближе и тронула Йенаро за рукав длинным, украшенным замысловатым орнаментом ногтем. - Да, милый Йенни, результаты. Кстати, один ты мне обещал, помнишь? Она была не самой красивой гем-леди из виденных Майлзом и все же достаточно привлекательной в развевающемся нефритово-зеленом платье, с густыми волосами, розовой волной спадающими ей на плечи. - Я держу свои обещания, - кивнул Йенаро. - Лорд Форкосиган, не будет ли вам угодно пройти с нами наверх? - Конечно. - Я, пожалуй, останусь здесь побеседовать, - махнул им Айвен. В дальнем углу комнаты стояли рядышком две гем-красавицы: длинноногая блондинка и совсем уж неописуемой красоты рыжеволосая. Айвен уже успел обменяться взглядами с обеими и получил в ответ по ободряющей улыбке. Майлз вознес короткую беззвучную молитву богу - хранителю дураков, влюбленных и прочих безумцев и поспешил за Йенаро и его знакомой. Химическая лаборатория Йенаро размещалась в другом здании; его окна осветились, когда они подошли к дверям. Лаборатория внушала уважение; значительная часть денег, не пошедших на ремонт усадьбы, явно осела здесь. Майлз проходил мимо молекулярных анализаторов, спектрографов, компьютеров, а Йенаро тем временем колдовал с маленькими пузырьками, подбирая обещанный аромат. Все исходные материалы были тщательно рассортированы по химическим группам - во всем чувствовалась рука человека, понимающего и любящего свое дело. - Кто вам здесь помогает? - поинтересовался Майлз. - Никто, - ответил Йенаро. - Не выношу, когда у меня путаются под ногами. И потом, поймите, одной науки здесь мало. Майлз понимающе кивнул и перевел разговор на то, как Йенаро составляет духи для ожидавшей их дамы. Та послушала с минуту, потом отошла в сторону и принялась нюхать пробные флакончики. Йенаро, криво улыбнувшись, отобрал их у нее. Видно было: это профессионал, от услуг которого не отказалась бы ни одна парфюмерная компания. Интересно, и как это вяжется с его заявлением насчет наемных рук? Да никак не вяжется, подумал Майлз. Йенаро - несомненно художник, но художник ароматов. Никак не скульптор. Этот его фонтан в марилаканском посольстве выполнен кем-то другим. По крайней мере техническую информацию ему дал кто-то со стороны. Уж не тот ли, кто дал информацию об увечье Майлза? Назовем его, скажем, лорд Икс. Факт первый о лорде Икс: имеет доступ к секретным материалам цетагандийской разведки о барраярцах, имеющих военный или политический вес, и их сыновьях. Факт второй: чертовски хитер. Факт третий... Факта третьего пока нет. Пока. Они вернулись в гостиную и застали Айвена на диване в обществе двух красавиц. Он их развлекал; во всяком случае, они смеялись. Обе гем-леди не уступали леди Гелле в красоте. Блондинка вполне могла быть ее сестрой. Рыжая была еще привлекательнее: каскады янтарных кудрей, идеальной формы нос, губы, которые как-нибудь ночью... Майлз тряхнул головой. Нет таких гем-леди, чтобы пригласили его в свои сны. Йенаро отошел распорядиться насчет стола и вернулся с маленьким графином, полним бледно-красной жидкостью. - Лорд Форпатрил, - кивнул он Айвену. - Полагаю, вы гордитесь барраярскими винами. Попробуйте-ка вот это. Майлз тут же навострил уши. Сердце его забилось чаще: Йенаро мог и не быть скульптором-убийцей, но уж отравитель из него вышел бы хоть куда. Йенаро разлил жидкость в три маленькие чашечки и протянул лакированный поднос с ними Айвену. - Благодарю. - Айвен наугад выбрал одну. - О, "Златый эль"! - вздохнул один из молодых гем-лордов. Йенаро передал ему поднос, а сам взял последнюю чашку. Айвен пригубил и восхищенно закатил глаза. Майлз, не отрываясь, смотрел, глотнет ли Йенаро. Тот глотнул. Пять различных способов подать отравленное питье, включая и этот - с гарантией того, что жертва возьмет нужный бокал, или с хозяином, предварительно принявшим противоядие, - промелькнули в голове у Майлза. Впрочем, если уж он так боится этого, им вообще не стоило приезжать сюда. Сам-то он пока ничего не ел и не пил. "Ну и что ты собираешься делать, стоять и ждать, не свалится ли Айвен замертво?" На этот раз Йенаро не стал шокировать двух любезничавших с Айвеном дам кошмарными подробностями биологического рождения Айвена. Вот черт. Возможно, инцидент со скульптурой действительно был случайностью, и этот человек старается исправить отношения с барраярцами. Тем не менее Майлз переместился взглянуть на чашку Айвена поближе. Айвен как раз был занят проведением ответственного теста под названием "я всего-то кладу руку на спинку дивана", имеющего целью проверить, отодвинется ли рыжеволосая леди или поощрит его на более близкий контакт. - Иди и развлекайся, Майлз, - прошипел он чуть слышно. - Не напрягайся и не дыши мне в затылок. Майлз поморщился от казарменного юмора Айвена и отошел. Если кто-то не хочет, чтобы его спасали, ну и не надо. Вместо этого он решил поболтать с гостями мужского пола. Вызвать их на разговор о них самих оказалось делом несложным. Похоже, ни о чем другом они говорить и не могли. Сорок минут общения с ними убедили Майлза в том, что интеллектом большинство друзей Йенаро ненамного отличаются от блох. Их разговор сводился к ехидным комментариям личной жизни таких же, как они, гемов: одежды, любовных удач и неудач, спорта - с точки зрения не участников, но зрителей, причем интересующихся исключительно ставками и выигрышами, - и мечтам о новых покупках и любовницах. Это бегство от жизни, казалось, занимало все их время и энергию. Никто из них ни словом не обмолвился о политике или военных новостях. Черт, даже Айвен казался по сравнению с ними энциклопедистом. Все это просто подавляло. Друзья Йенаро, как один, были пустыми прожигателями жизни. Никто из них не думал о карьере или службе - у них этого не было. Даже искусство не вызывало у них особого интереса. Потребители, не созидатели. Правда, может, оно и к лучшему, что у этих юнцов отсутствует интерес к политике - люди такого типа затевают революции, но не способны завершить их. Их идеализм побеждался их же некомпетентностью. Майлзу доводилось видеть подобных людей и среди форов: представителей третьего или четвертого поколения, по той или иной причине отказавшихся от военной карьеры и живущих на содержании семьи. И все же даже они могли надеяться на некоторое изменение своего социального статуса. С учетом долгожительства гемов любое перемещение вверх по социальной лестнице для сверстника Йенаро могло занять восемьдесят-девяносто лет. Не то, чтобы они отличались слабоумием - этого не позволяла их наследственность, - но их умы нацеливались на какие-то несуществующие горизонты. Какая-то замороженная жизнь. Майлза чуть не пробрала дрожь. Поэтому он решил переключиться на женщин - в случае, если Айвен оставит ему хоть одну. Извинившись, он покинул мужскую компанию якобы за вином; он мог бы и не извиняться, ибо все со вниманием относились к такому необычному (и низкорослому) гостю лорда Йенаро. Майлз налил себе бокал питья из того же кувшина, откуда наливали себе все остальные, и поднес его к губам, но пить не стал. На него смотрела в упор дама постарше, пришедшая позже остальных. Майлз улыбнулся в ответ и подошел к ней. Она заговорила первой: - Лорд Форкосиган? Не составите ли мне компанию прогуляться по саду? - Почему бы и нет? Кстати, сад лорда Йенаро достоин внимания? - "В темноте-то?" - Полагаю, это будет вам интересно. - Улыбка исчезла с ее лица, стоило ей повернуться спиной к гостям, и на ее место пришло выражение твердой решимости. Майлз нащупал в кармане передатчик и двинулся следом, вдыхая аромат ее духов. За пределами видимости из окон она сразу же ускорила шаг. Ни слова больше она не проронила. Майлз ковылял следом, стараясь не отставать. Его не удивило то, что они дошли до ворот усадьбы и там их ждала бесформенная фигура в темном плаще с капюшоном, защищавшим от вечерней росы лишенную волос голову. - Дальше вас проводит ба, - сказала женщина. - Куда? - Недалеко, - произнесло ба негромким альтом. - Ладно. - Майлз, не таясь, вытащил из кармана передатчик и вызвал водителя. - Я отлучусь ненадолго с вечеринки. Следите за моим местоположением, но не вмешивайтесь, если только я сам не попрошу об этом. - Да, милорд. - В голосе водителя звучала некоторая растерянность. - Куда вы собрались? - Я... Я прогуливаюсь с леди. Пожелайте мне удачи. - О... - Растерянности в голосе водителя убавилось. - Ну что ж, удачи, милорд. - Спасибо. - Майлз отключил связь. - Я готов. Женщина уселась на скамью и поплотнее запахнула плащ, приготовившись ждать столько, сколько потребуется. Следуя за ба, Майлз вышел за ворота, миновал соседнюю усадьбу, перешел железнодорожные пути и спустился в поросший лесом овражек. Ба достало фонарик и услужливо светило ему под ноги. Еще немного, и вычищенные до блеска ботинки совсем потеряют вид... Они поднялись из оврага и оказались в другом поместье - это находилось в еще более запущенном состоянии, чем у Йенаро. Темная масса за деревьями, судя по всему, была заброшенным домом. Однако они взяли правее, по заросшей тропинке - ба то и дело задерживалось отвести с дороги ветви, - и прошли берегом ручья к поляне, посреди которой стоял деревянный павильон. Несомненно, бывшее излюбленное место для пикников какого-то гем-лорда. Они перешли заросший ряской пруд по горбатому мостику, скрипевшему так отчаянно, что Майлз чуть не впервые в жизни порадовался, что весит так мало. Из занавешенных плющом окон струился хорошо знакомый Майлзу неяркий свет. Майлз дотронулся до спрятанного в кителе Большого Ключа. "Все правильно. Вот оно". Ба-провожатое отодвинуло в сторону плющ и жестом пригласило Майлза войти, а само осталось дежурить на крыльце. Майлз осторожно ступил внутрь. Аут-леди Райан Дегтиар (или кто-то очень похожий) сидела (или стояла - трудно сказать) в обычных нескольких сантиметрах от пола. Свечение силового пузыря померкло. "Подожди. Дай ей сделать первый ход". Пауза затягивалась. Майлз начал беспокоиться, не превратится ли эта встреча в такой же бестолковый обмен фразами, как в первый раз, но она заговорила - уже знакомым ему безликим, механическим голосом. - Лорд Форкосиган. Я связалась с тобой, как и обещала, чтобы оговорить условия возвращения моего... Предмета. - Большого Ключа, - произнес Майлз. - Теперь ты знаешь, что это такое? - Со времени нашего разговора я провел небольшое расследование. Она застонала: - Что нужно тебе от меня? Денег? У меня их нет. Военных тайн? Я их не знаю. - Не стесняйтесь и не бойтесь меня. Мне нужно совсем немного. - Майлз порылся в кармане и извлек на свет Большой Ключ. - О, он у тебя с собой! Отдай его мне! - Светящийся шар качнулся вперед. Майлз отступил на шаг: - Не так быстро. Я сохранил его в целости и верну его. Но мне кажется, я имею право получить хоть что-то взамен. Я всего только хочу знать, как и почему этот Ключ очутился в моих руках. - Это не твое дело, барраярец! - Возможно. Но все мои инстинкты говорят мне, что это какой-то заговор против меня или через меня против Барраяра, а поскольку я офицер Барраярской службы безопасности, это мое дело. Я намерен рассказать вам все, что я видел и слышал, но вы должны вознаградить меня за это. Для начала я хочу знать, что делало ба Лура с атрибутом покойной Императрицы на борту орбитальной станции? - Оно его похитило. - В ее голосе звучало нетерпение. - Теперь отдай его. - Ключ... Что толку от ключа без замка? Насколько я понял, это очень красивая историческая реликвия, но, если ба Лура хотело нажиться на этом, в Райском Саду есть ведь предметы и более ценные. В том числе и такие, которых нескоро бы хватились. Может, Лура хотело шантажировать вас? Может, за это вы его и убили? - Совершенно абсурдное обвинение: аут-леди и Майлз создавали алиби друг другу, но Майлзу хотелось увидеть ее реакцию. Реакция последовала мгновенно: - Ты, жалкий... Не я довела Лура до самоубийства, скорее ты! "Боже, надеюсь, нет". - Возможно, но если это и так, я должен знать это. Леди, в радиусе десяти километров от нас нет ни одного офицера цетагандийской охранки, иначе вы бы заставили их силой отнять у меня эту безделушку, а потом развесить меня по деревьям на ближайшей аллее. Почему бы и нет? Зачем ба Лура похитило Ключ, для забавы? А может, у ба было хобби собирать имперские регалии? - Ты невыносим! - Тогда кому собиралось ба Лура продать эту вещь? - Не продать! - Ха! Значит, вы знаете, кому? - Не совсем... - Она колебалась. - Я не могу выдавать чужие секреты. Они принадлежат Леди-Небожительнице. - Которой вы служите. - Да. - Даже после ее смерти. - Да. - На этот раз в ее голосе послышалась гордость. - И которую предало ба. Даже после ее смерти. - Нет! Не предало... У нас возникли разногласия. - Только разногласия? - Да. - Разногласия между вором и убийцей? - Нет! Ну вот, обвинение заставило ее проговориться. В чем-то она виновата. "Ну, расскажи: в чем?" - Послушайте, я могу вам помочь. Я сам расскажу. Мы с Айвеном летели на катере с барраярского скачкового корабля. Мы пристыковались к тому заброшенному причалу. Ба Лура в одежде станционного техника и с фальшивой шевелюрой ворвалось в наш катер сразу, как открылся люк, и потянулось, как нам показалось, за оружием. Мы отобрали у него нейробластер и вот это. -Майлз поднял Большой Ключ. - Ба стряхнуло нас и убежало, и я держал это в кармане до тех пор, пока не нашел более надежного места. Следующий раз, когда я встретил ба, оно лежало в луже собственной крови в погребальной ротонде. На мой взгляд, это несколько расшатывает нервы, мягко говоря. Теперь ваша очередь. Вы сказали, что ба Лура украло Ключ, за который отвечали вы. Когда вы обнаружили пропажу? - Я не нашла его на месте... В тот самый день. - Сколько он мог пропадать? Когда вы в последний раз видели его? - Сейчас им пользуются не каждый день - из-за траура. В последний раз я видела его, когда отбирала регалии... За два дня до того. - Получается, его могло не быть на месте три дня. Когда пропало ба? - Не знаю. Я видела ба накануне. - Это сужает срок. Значит, ба могло сбежать с Ключом только накануне вечером. Слуги-ба входят и выходят из Райского Сада беспрепятственно? - Совершенно свободно. Они выполняют все наши требования. - Значит, ба Лура вернулось... Когда? - В вечер вашего прибытия. Но ба не виделось тогда со мной. Оно сказалось больным. Я могла бы потребовать, чтобы его привели ко мне, но мне не хотелось поступать так грубо. - "Они были заодно, это точно". - Я пошла проведать ба утром. Тогда все и открылось. Ба пыталось передать Большой Ключ... Кому-то и спутало причал. - Значит, этот "кто-то" должен был прислать катер, а сам ждал в корабле на орбите? - Я этого не говорила! "Ну же, жми! Действует!" Он ощущал некоторые угрызения совести, обращаясь так с пожилой леди, пусть даже для ее блага. "Не ослабляй хватку!" - Итак, ба Лура вломилось к нам в катер и... Что было дальше, по его словам? Расскажите мне все! - Ба Лура попало в засаду барраярских солдат, которые отняли Большой Ключ. - Сколько солдат? - Шесть. От удовольствия Майлз даже зажмурился. - И что потом? - Ба Лура молило сохранить ему жизнь и честь, но они только рассмеялись, вышвырнули его и улетели. "Наконец-то ложь". И все же... Ба всего-навсего человек. Любой попавший в такой переплет может слегка исказить истину с тем, чтобы вина его казалась меньше. - И что, по его словам, мы говорили? Голос Райан Дегтиар зазвенел от злости: - Вы оскорбляли Леди-Небожительницу. - А потом? - Потом ба с позором вернулось. - Тогда почему ба не позвало охранников отбить у нас Большой Ключ? Ответом было долгое молчание. - Ба не могло сделать этого, - произнесла она наконец. - Но оно призналось мне. И я пришла к тебе. Чтобы... Унизиться. И молить о возвращении того, за что я отвечаю... И моей чести. - Почему ба не призналось вам накануне? - Не знаю! - И пока вы договаривались о возвращении реликвии, ба Лура перерезало себе горло. - В отчаянии и позоре, - тихо добавила она. - Да? Но почему оно не подождало, пока вы не заберете у меня Ключ? Или почему оно не зарезалось тихо и скромно в своей квартире? Зачем ему было выставлять свой позор напоказ галактическим посланникам? Разве это не странно? Должно было ба присутствовать на церемонии возложения даров? - Да. - И вы тоже? - Да... - И вы поверили в то, что оно рассказало? - Да! - Леди, боюсь, вы пребываете в заблуждении. Позвольте рассказать вам о том, что случилось в катере так, как это видел я. Там не было никаких шести солдат. Только я, мой кузен и пилот. Не было ни уговоров, ни мольбы о пощаде, ни нападок на Леди-Небожительницу. Ба Лура только охнуло и убежало. Оно даже не особенно сражалось. Если честно, оно нас почти побороло. Не кажется ли вам странным то, что оно так сражалось за то, из-за чего потом зарезалось? Мы остались чесать в затылке, созерцать трофеи и думать: что это, черт возьми, такое? Вот так. Теперь вы знаете, что кто-то из нас - ба Лура или я - лжет. Что до меня, я знаю, кто именно. - Отдай мне Большой Ключ, - только и ответила она. - Он не твой. - Миледи, мне кажется, меня заманили в ловушку. Кто-то совершенно определенно пытается вовлечь Барраяр во внутренние цетагандийские... Разногласия. "Почему? Во что меня впутывают?" Ее молчание могло бы означать, что это были первые свежие мысли за два дня, способные пробить стену паники. Или... Может быть, и нет. Так или иначе, вслух она лишь повторила: - Он не твой. Майлз вздохнул: - Я не могу далее соглашаться с вами, миледи, хоть и рад вернуть доверенный вам предмет. Но в свете сложившейся ситуации я обязан удостовериться в том, кому именно я возвращаю Большой Ключ. Вы в этом своем пузыре можете быть кем угодно. Ну, например, моей тетей Алисой. Или агентом цетагандийской охранки, или... Как знать. Я верну его вам, посмотрев на вас. - Он приглашающе протянул руку с Ключом. - Это... Это твоя последняя цена? - Да. Я не попрошу больше ничего. Это был небольшой триумф. Он увидит женщину из аутов, а Айвен - нет. Конечно, этой старой хрычовке неприятно будет открыться глазам чужеземца, но, черт подрал, с учетом всех хлопот Майлза она все-таки в долгу перед ним. К тому же он не шутил, говоря о необходимости идентифицировать того, кому отдает Большой Ключ. Аут-леди Райан Дегтиар, фрейлина Леди-Небожительницы, Прислужница Звездных Ясель, наверняка не единственный участник в этой игре. - Хорошо, - прошептала она. Белый пузырь сделался прозрачным и как бы исчез. - О! - только и вздохнул Майлз. Она сидела в гравикресле, вся в ослепительно белом с головы до пят. Волосы ее отсвечивали черным деревом, ниспадая к ногам. Должно быть, при ходьбе они волочатся за ней по полу наподобие шлейфа. Огромные снежно-голубые глаза сияли такой арктической чистотой, по сравнению с которой глаза леди Геллы казались бы болотными лужицами. Кожа... Майлз понял, что до сих пор и представления не имел о том, какой должна быть настоящая кожа: не назовешь же так те потрепанные оболочки, что носят люди для защиты от протекания. Эта идеальная поверхность слоновой кости... Руки сводило от желания дотронуться до нее хоть раз, а потом и смерть не страшна. Губы... Губы были как розы, пульсирующие от горячей крови. Сколько ей лет? Двадцать? Сорок? Это же аут-леди, как угадать возраст? В древних религиях люди ползали на коленях перед изображениями куда менее ослепительными. Майлз тоже стоял на коленях, позабыв, как оказался здесь. Теперь он знал, что означает "пронзенный любовью" - он чувствовал головокружение словно от сквозной раны, то же ощущение уходящей из-под ног земли, то же ожидание сокрушительного удара при столкновении с грубой реальностью. Он склонился, положил Большой Ключ у ее белоснежно-мраморной ступни, откинулся назад и стал ждать. "Ну и влип, дурак!"

Глава 6

Она наклонилась и подняла Ключ, вынула из-под складок платья длинную цепочку с кольцом, поверхность которого была покрыта золотыми полосками электронных контактов, и прижала кольцо к "печати" на торце Ключа. Ничего не произошло. Она оцепенела и посмотрела на Майлза: - Что ты с ним сделал? - Миледи, я... Я - ничего, клянусь честью Форкосиганов! Я даже не ронял его. Что... Что должно было произойти? - Он должен был открыться. - Гм... - Он вспотел бы, если бы только не было так чертовски холодно. Голова шла кругом от ее аромата, от неземной музыки ее не искаженного помехами голоса. - Существуют только три возможности. Кто-то испортил его - не я, клянусь. Может, в этом и таится секрет непонятного вторжения ба Лура? Допустим, ба испортило его и искало козла отпущения? Или кто-то перепрограммировал его, или, что маловероятно, нам подсунули подделку? Дубликат или... Ее глаза расширились, рот приоткрылся, беззвучно шепча что-то. - Значит, это не так маловероятно? - вскинулся Майлз. - Понятно, технически это довольно сложно, но... Сдается мне, кто-то просто не предполагал, что вы получите его от меня. Если это в самом деле подделка, ожидалось, должно быть, что он в настоящий момент летит на Барраяр с дипломатической почтой. Или... Или... Нет, во всем этом не видно смысла, и все же... Она сидела неподвижно с окаменевшим от паники лицом, судорожно сжимая в руке Ключ. - Скажите мне, миледи: если это копия, то копия очень хорошая. Она у вас в руках, так что вы можете использовать ее при церемониях. Тогда какая разница, действует он или нет? Кто будет проверять, действует ли лишенный практического смысла древний прибор? - Большой Ключ не лишен смысла. Мы пользовались им ежедневно. - То есть он служит для доступа к какой-то информации? Ну и что? У вас есть время. Девять дней. Если вы считаете, что копия просто недоработана, сотрите все, что в ней, и запрограммируйте заново. Если эта штука у вас в руках всего муляж, у вас есть время сделать настоящую копию и перепрограммировать ее. - "Только не сиди так, со смертью в прекрасных глазах!" - Ответьте же мне! - Я должна поступить так, как ба Лура, - прошептала она. - Ба было право. Это конец. - Но почему? Это же всего-навсего прибор. Что страшного? Я не понимаю. Она подняла жезл, и взгляд ее полярно-голубых глаз наконец остановился на его лице. Под этим взглядом ему нестерпимо захотелось забиться куда-нибудь в тень, как пауку, скрыть свое уродство. Но он не шелохнулся. - У нас нет запасного, - произнесла она. - Этот Ключ - единственный. Майлз ощутил дурноту. - Нет запасного? - переспросил он. - Вы что, господа, с ума сошли? - Это проблема... Контроля. - Что же такого зависит от этой проклятой штуки? Она поколебалась, потом ответила: - Этот Ключ содержит коды генного банка аутов. Все замороженные генетические образцы для безопасности хранятся в произвольном порядке. Без Ключа невозможно узнать где какой. Чтобы восстановить эти данные, придется изучать и классифицировать каждый образец - каждого жившего когда-либо аута. Для того, чтобы восстановить Большой Ключ, потребуется работа целой армии генетиков на протяжении целого поколения. - Да, это в самом деле катастрофа, - вздохнул Майлз. - Теперь я наверняка знаю, что меня подставили. - Он поднялся на ноги и откинул голову, стараясь не поддаваться дурману ее красоты. - Леди, что же здесь все-таки происходит? Я убедительно прошу вас еще раз, дайте мне ответ. Ради Бога, скажите, что делало ба Лура с Большим Ключом на борту орбитальной станции? - Чужеземцу нельзя... - Кто-то сделал это и моим делом! Меня сунули в него не спросив. Не думаю, чтобы я смог избежать этого даже при желании. И еще мне кажется, что вам нужен союзник. У вас ушло полтора дня на то, чтобы организовать вторую встречу со мной. Осталось девять дней. В одиночку вам не успеть. Вам нужен подготовленный агент спецслужбы. И в силу странного стечения обстоятельств вам вряд ли захочется агента с вашей стороны. Она чуть пошатнулась; ткань платья зашелестела. - И если вы считаете, что я не достоин знать ваши секреты, - не ослаблял натиска Майлз, - объясните мне, пожалуйста, каким образом я могу сделать все хуже, чем это есть сейчас? Ее голубые глаза изучали его; он не знал, что они ищут. Одно он знал - если она сию минуту попросит его вскрыть ради нее вены, он спросит у нее только одно: "Как широко?" - Все делалось по повелению моей госпожи, Леди-Небожительницы, -осторожно начала она и смолкла. Майлз постарался совладать со своими нервами. Все, что она выдала до сих пор, было известно или можно было вычислить. Теперь же она коснулась действительно ценной информации и понимала это. - Миледи, - ему приходилось подбирать слова с особой тщательностью. -Если ба не покончило с собой, это означает убийство. - "И у нас обоих достаточно оснований склоняться именно к этой версии". - Ба Лура было вашим слугой, коллегой... Осмелюсь предположить, вашим другом. Я видел его тело в ротонде. Это блюдо приготовлено кем-то очень опасным и дерзким -очень уж во всем этом много злого умысла и издевки. - "Что это промелькнуло в этих ледяных глазах? Боль?" - У меня давние и глубоко личные причины избегать ситуаций, при которых я становлюсь мишенью для особ с жестоким юмором. Не знаю, поймете ли вы это. - Возможно... - медленно произнесла она. "Ага. Загляни вглубь. Увидь меня, а не эту пародию на человеческое тело". - И я единственный на Эте Кита, о ком вы точно знаете, что я не совершал этого. Это единственное, что нам обоим известно точно. И я имею право знать, кто сделал это с нами. И, черт возьми, единственный шанс для меня найти этого человека - это знать: зачем? Она молчала. - Боже, да мне уже известно достаточно, чтобы погубить вас, - не сдавался Майлз. - Расскажите же мне все, чтобы я мог вас спасти! Ее точеный подбородок чуть приподнялся: она приняла решение. - Это давний спор. - Он изо всех сил старался только слушать, не теряя нити, слушать слова, а не только музыку ее речи. - Спор между Леди-Небожительницей и Императором. Моя Госпожа давно уже считала, что генный банк аутов слишком централизован, хранясь в сердце Райского Сада. Ей казалось, что рассредоточить дубликаты генных образцов будет гораздо безопаснее. Мой Государь считает, что безопаснее будет сохранять все под его личным контролем. Они оба хотели добра аутам, только по-разному. - Ясно, - пробормотал Майлз, - все хорошие, нет плохих... - Император запретил осуществление ее плана. Но приближаясь к концу дней, она решила, что верность аутам должна перевесить верность ее сыну. Двадцать лет назад она тайно начала создавать копии. - Немалый труд, - кивнул Майлз. - И не скорый. Но она успела завершить его. - Сколько копий? - Восемь. По одной для каждого сатрап-губернатора. - Копии одинаковы? - Да. Я знаю точно. Я отвечала за генетические разработки Леди-Небожительницы последние пять лет. - Ага. Значит, вы квалифицированный специалист. Вы все знаете об исключительной осторожности. И исключительной честности. - Как иначе могла я служить моей Госпоже? - пожала плечами она. "И наверняка не много знаете о тайных операциях. Гм". - Если существовало восемь одинаковых банков, должно было существовать и восемь одинаковых Больших Ключей, верно? - Нет. Еще нет. Моя Госпожа откладывала изготовление дубликатов Ключа до последнего момента. Это проблема... - ...Контроля, - договорил за нее Майлз. - Как это я не догадался? Едва заметное раздражение мелькнуло в ее глазах, и Майлз прикусил язык. Для аут-леди Райан Дегтиар все это было далеко не шуткой. - Леди-Небожительница знала, что ее жизнь подходит к концу. Она избрала меня и ба Лура исполнителями ее воли. Нам надлежало передать копии генного банка каждому из восьми сатрап-губернаторов, используя для этого ее похороны, на которые они должны были съехаться. Но... Она умерла раньше, чем ожидала. Она даже не успела распорядиться насчет изготовления копий Большого Ключа. Ведь это чрезвычайно сложно технически. В свое время на изготовление оригинала ушли все ресурсы Империи. У нас с ба имелись ее инструкции насчет банков - и ничего насчет Ключа. Мы с ба не знали, как поступить. - А-а... - чуть слышно протянул Майлз. Он больше не осмеливался комментировать ее рассказ из боязни нарушить с таким трудом вызванный поток информации. - Ба Лура подумало... Что если мы передадим Большой Ключ одному из сатрап-губернаторов, тот мог бы использовать для создания копии свои ресурсы. Мне эта идея представлялась слишком опасной. У него могло бы возникнуть искушение забрать его себе и только себе. - Ах... Простите меня. Я пытаюсь понять. Я знаю, что генный банк аутов - одна из ваших самых сокровенных тем, но каковы были бы политические последствия создания новых репродуктивных центров аутов на каждой из восьми планет - колоний Цетаганды? - Леди-Небожительница пришла к выводу, что Империя прекратила расти еще во времена поражения Барраярской экспедиции. Что мы находимся в застое. Она решила... Что, если Империя подвергнется делению - как клетка, проходящая митоз, - ауты могут начать развиваться снова, и тогда появится уже восемь новых центров экспансии. - Восемь новых потенциальных столиц Империи? - прошептал Майлз. - Да, возможно. Восемь новых центров... Гражданская война была всего первой в ряду открывающихся возможностей. Восемь новых цетагандийских империй, каждая из которых разрастается подобно раковой опухоли... Кошмар в космических масштабах. - Кажется, я понимаю, - осторожно произнес Майлз, - почему Император не пришел в восторг от аргументов своей матери. Надо ведь выслушать обе стороны, вы не считаете? - Я служу Леди-Небожительнице, - просто ответила Райан Дегтиар, - и банку аут-генов. Сиюминутные политические интересы Империи меня не волнуют. - Но все эти фокусы с генофондом... Разве Император Цетаганды не посчитает это изменой с вашей стороны? - Как? - удивилась она. - Моей обязанностью было повиноваться Леди-Небожительнице. - О... - Кстати, все восемь сатрап-губернаторов тоже совершили измену, -добавила она. - Уже совершили? - Все они получили по копии генного банка. Неделю назад, на банкете по случаю их прибытия. По крайней мере эту часть плана Леди-Небожительницы мы с ба Лура выполнили. - Сокровищницы, ключей к которым нет ни у одного из них. - Я... Я не знаю. Видите ли, Леди-Небожительница решила, что будет лучше, если каждый из них будет считать, будто копия банка генов есть только у него одного. Так они лучше хранили бы эту тайну. - Известно ли вам... Я обязан задать вам этот вопрос. - "Хотя не уверен, хочу ли я знать ответ". - Известно ли вам, кому из восьми сатрап-губернаторов ба Лура пыталось передать Большой Ключ, когда оно наткнулось на нас? - Нет, - ответила она. - Ага, - удовлетворенно вздохнул Майлз. - Кажется, теперь мне понятно, почему меня подставили. И почему погибло ба Лура. Она удивленно взглянула на него. На лбу появились морщинки. - Неужели вы не видите? Ба наткнулось на барраярцев не по дороге туда. Оно направлялось уже обратно. Ваше ба нарушило инструкции. Ба Лура передало Ключ одному из сатрап-губернаторов и получило обратно не дубликат - у них не было времени его изготовить, - но муляж. Именно его ба должно было оставить у нас в руках. Что оно и сделало, хотя, подозреваю, не совсем так, как планировалось изначально. - "Почти наверняка не так". Только тут он заметил, что говорит, расхаживая взад и вперед и жестикулируя. Хорошо бы еще не хромать перед ней - очень уж это привлекает внимание к его уродству, - но и устоять на месте он тоже не мог. - Так что пока все стоят на ушах, преследуя коварных барраярцев, сатрап-губернатор спокойно улетает домой с единственным экземпляром Большого Ключа, получив тем самым на руки решающий козырь в игре с остальными аутами. И отплатив предварительно ба за двойную измену, избавившись от единственного свидетеля того, что было на самом деле. Да. Все так и есть. Вернее, было бы, если бы... Если бы только этот сатрап-губернатор помнил, что ни один план сражения не выдерживает соприкосновения с реальным противником. - "Особенно когда этот противник -я". Он заглянул ей в глаза, пытаясь убедить ее в своей правоте, стараясь не растаять от этого взгляда. - Как быстро вы можете обследовать этот экземпляр Ключа? Это могло бы подтвердить или опровергнуть мои предположения. - Я займусь им немедленно. Но что бы с ним ни сделали, это не скажет мне, кто это сделал, барраярец. - Ее голос стал совсем уже зимним. - Я не думаю, чтобы ты смог изготовить действующий дубликат, но сделать похожий муляж вполне в твоих силах. И если этот фальшивый - где тогда подлинный? - Мне кажется, миледи, что именно это я и должен выяснить - хотя бы для того, чтобы очиститься от подозрений, чтобы восстановить свою честь в ваших глазах. - До сих пор ему казалось, что им движет простое любопытство, азарт решения интеллектуальной головоломки. И все же теперь это увлекло его целиком, без остатка, как лавина. - И если я найду ответ, можете вы... - "Что? Посмотреть на него без презрения?" - ... Позволить мне еще раз увидеть вас? - Я... Не знаю. - Рука ее потянулась к пульту на подлокотнике. "Нет, нет, не уходи!" - Нам надо найти способ находить друг друга, - поспешно сказал он прежде, чем она успела скрыться за своим чуть слышно жужжащим барьером. Она склонила голову, обдумывая это, потом достала маленький передатчик - простой, без украшательства, можно сказать, утилитарный, но как и нейробластер, отобранный у ба Лура, безупречно исполненный в том самом стиле, что Майлз начал узнавать как стиль аутов. Она прошептала в него короткое приказание, и тут же в дверях появилось ба. Показалось Майлзу или нет, что его глаза чуть расширились, увидев госпожу без защитной оболочки? - Дай мне свой передатчик и подожди на улице, - приказала Райан Дегтиар. Маленькое ба кивнуло, послушно передало ей аппарат и молча вышло. - Вот. Я использую его для связи со своими слугами, когда они выполняют поручения за пределами Райского Сада. Ему хотелось дотронуться до нее, но он не посмел. Вместо этого он протянул к ней сложенные лодочкой руки словно застенчивый язычник, протягивающий цветы богине. Она опустила передатчик в его ладони будто милостыню прокаженному. Или врагу. - Он защищен? - Пока да. Другими словами, до тех пор, пока этим каналом связи не заинтересуется цетагандийская охранка. Все правильно. Он вздохнул. - Это не пойдет. Вам не удастся посылать сигналы в мое посольство, чтобы мне при этом не задавали вопросов, на которые я не могу ответить сейчас. И я не могу отдать вам свой передатчик. Я должен вернуть его и сомневаюсь, чтобы мне поверили, будто я его потерял. Он неохотно протянул передатчик обратно. - Нам придется встретиться еще. - "О да". - Если уж я рискую своей репутацией, а может быть и жизнью, для достижения истины мне нужны новые факты. - Один факт не подлежит сомнению: если у кого-то хватило дерзости убить одного из старших слуг Императрицы под самым носом у Императора, он будет еще меньше колебаться, угрожая аут-леди не самого высшего ранга. Эта мысль была ужасна. Барраярская дипломатическая неприкосновенность, несомненно, послужила бы еще менее надежным щитом, но таковы уж ставки в этой игре. - Я полагаю, вам может грозить опасность. Возможно, стоит поиграть еще немного: не дайте никому понять, что я вернул вам Ключ. У меня есть ощущение, что события пошли не совсем по запланированному сценарию. И если вам удастся узнать что-нибудь новое о том, что делало ба Лура в последние дни перед смертью... Кстати, не сбрасывайте со счетов ваши спецслужбы. Они наверняка расследуют смерть ба. - Я свяжусь с тобой, когда смогу, барраярец. - Бледная рука медленно провела по клавишам пульта, и вокруг нее вновь соткался светло-серый туман. Ба вернулось в павильон, но провожать стало не Майлза, а свою госпожу. Майлзу пришлось возвращаться к Йенаро в одиночку. Шел дождь. Майлз не удивился, не застав гем-леди на том месте у ворот, где они ее оставили. Он не спеша подошел к дому и задержался у дверей, чтобы стряхнуть воду с одежды и вытереть лицо. Пожертвовав носовым платком, он как мог протер им ботинки, спрятал его в кустах и тихо вошел. Его приход остался незамеченным. Вечеринка продолжалась чуть громче, какие-то лица исчезли, и на их место пришли новые. Цетагандийцы не пользуются алкоголем, однако у некоторых гостей был хорошо знакомый Майлзу вид хлебнувших лишнего. Если интеллигентная беседа была затруднительна раньше, то сейчас это сделалось и вовсе безнадежным занятием. Да и сам Майлз чувствовал себя ненамного лучше: опьяненный неожиданной информацией, с головой, идущей кругом от интриги. Каждому свое возбуждающее, подумал он. Единственное, чего он хотел сейчас, - это забрать Айвена и сбежать как можно скорее, пока голова не треснула от боли. - Ах, вот вы где, лорд Форкосиган. - У локтя Майлза возник лорд Йенаро со слегка обеспокоенным видом. - Я не мог найти вас. - Я довольно долго гулял с леди, - ответил Майлз. Айвена в гостиной не было. - Где мой кузен? - Лорд Форпатрил отправился на экскурсию по дому в обществе леди Арвен и леди Бенелло, - сказал Йенаро, посмотрев в сторону ведущей на второй этаж спиральной лестницы. - Они удалились... Странно, их давно уже нет. - Йенаро попытался ехидно-понимающе улыбнуться, но улыбка вышла несколько удивленной. - Почти с момента вашего... Я не совсем... Ну и ладно. Не хотите ли выпить? - Спасибо, с удовольствием. - Майлз принял чашку из рук Йенаро и не колеблясь выпил. И тут же зажмурился, живо представив себе, что может получиться из Айвена в сочетании с двумя гем-красотками. Правда, после общения с аут-леди все дамы из расы гемов в гостиной представлялись ему провинциальными дурнушками. Он надеялся, что со временем эффект ослабнет. Пока что его приводила в ужас даже перспектива очутиться перед зеркалом. Что видела, глядя на него, аут-леди Райан Дегтиар? Трясущегося и лепечущего что-то гнома в черном? Он подвинул к себе кресло и опустился в него. "Ну торопись же, Айвен!" Йенаро присел рядом и завел разговор о пропорциях в архитектуре разных эпох, об искусстве и человеческих ощущениях, о перспективе торговли духами с Барраяром, но Майлз видел, что он точно так же не сводит глаз с лестницы. Майлз допил первую чашку и уже кончал вторую, когда Айвен наконец появился на верхней площадке. Айвен постоял немного в полумраке, его рука скользнула по застежкам мундира - расстегнутых не оказалось (или их аккуратно застегнули?). С ним никого не было. Он спускался, не отрывая руки от перил; перед тем как вступить в освещенную гостиную, он изобразил на лице слегка застывшую улыбку. Он покрутил головой, увидел Майлза и направился прямо к нему. - Лорд Форпатрил? - приветствовал его Йенаро. - Вас долго не было. Вы все осмотрели? - Все, - оскалился Айвен. - Абсолютно все. Даже свет. Улыбка Йенаро не исчезла, но глаза приняли вопросительное выражение. - Я... Рад. Откуда-то с другого конца комнаты его окликнули, и он отошел. Айвен склонился к уху Майлза и прошептал: - Давай убираться отсюда к черту. Меня, кажется, отравили. Майлз вздрогнул: - Вызвать Флайер? - Не надо. Доедем до посольства на машине. - Но... - Нет, черт подрал, - прошептал Айвен. - Без шума. Пока этот ухмыляющийся ублюдок не поднялся наверх. - Он кивнул в сторону Йенаро, стоявшего у подножия лестницы и смотревшего наверх. - Я так понял, отравление не особенно острое. - Тьфу, острое, острое, - буркнул Айвен. - Ты там наверху никого не ухлопал? - Нет. Но я не ожидал, что они... Ладно, в машине расскажу. - Идет. - Майлз поднялся на ноги. Им пришлось миновать Йенаро, как и положено радушному хозяину приставшего к ним и проводившего их до дверей. Нельзя сказать, чтобы ответные прощания Айвена звучали слишком любезно. Стоило фонарю машины захлопнуться у них над головой, Майлз скомандовал: - Валяй, Айвен. Айвен, переводя дух, откинулся на спинку кресла. - Меня заманили. "Для тебя это было неожиданностью, козел?" - Леди Арвен и леди Бенелло? - Они служили приманкой. За этим стоял Йенаро, я не сомневаюсь. Ты был прав, говоря, что тот чертов фонтан - ловушка, Майлз. Теперь я это тоже понимаю. Красота как наживка, все повторяется. - Что с тобой случилось? - До тебя доходили слухи о цетагандийских развратницах? - Ну... - Так вот, каким-то образом этот сукин сын Йенаро выставил меня полным импотентом. - Гм... Ты уверен? Я имею в виду, на это бывают естественные причины. - Это была ловушка. Я их даже не соблазнял особенно, они сами меня затащили. Завели в эту комнату... Должно быть, они специально обставляли ее так. Боже, это было... - Его голос прервался, и он вздохнул. - Это было потрясающе. Недолго. И потом я сообразил, что, гм, не в форме. - Что ты сделал? - Было слишком поздно уходить просто так. Поэтому я изворачивался -ничего другого мне делать не оставалось, а то бы они заметили. - Что? - Наплел им уйму варварских баек: ну, насчет изумительной способности форов к самоконтролю, что на Барраяре мужчине не принято... Ну... Раньше, чем женщине. Три раза. Я тер, я дергал, я похлопывал, я лизал, я кусал... У меня все руки стерты. - Майлз заметил, что у Айвена и речь не очень связная. - Я боялся, что они никогда не заснут. - Айвен помолчал, потом на лице его появилась слабая улыбка. - Но когда они уснули-таки, они улыбались. - Улыбка вновь исчезла. - Спорю на что угодно, что эти двое -главные гем-сплетницы на всей Эте Кита. - Не буду спорить, - ответил Майлз, совершенно захваченный этой историей. "Что ж, пусть наказание не уступит преступлению". По крайней мере ловушка встретила достойную жертву. Кто-то проверял его уязвимые места. И кто-то так же откровенно проверял их у Айвена. - При желании спецотдел может за пару дней узнать для нас все слухи, что пойдут по этому поводу. - Еще слово об этом, и я сверну тебе шею! Если только сначала найду ее. - Тебе придется открыться посольскому врачу. Пусть сделает анализ крови. - О да. И чем скорее, тем лучше. Господи, что, если этот эффект останется?! - Ба Форпатрил? - восхищенно предположил Майлз. - Дьявол, я ведь над тобой не смеялся! - Нет. Истинная правда, не смеялся. - Майлз вздохнул. - Я думаю, что бы это ни было, оно быстро разложится в крови. Иначе вряд ли Йенаро стал бы пить это сам. - Ты так считаешь? - Помнишь "Златый эль"? Готов поспорить на свой значок Имперской безопасности, что это и было причиной. Это слегка успокоило Айвена. Через минуту он добавил: - Йенаро уже разделался с тобой, а теперь и со мной. Что будет на следующий раз? Мы что, не можем взять его за задницу первыми? Майлз довольно долго молчал. - Это зависит от того, просто ли он развлекается, или его тоже подставили. И от того, есть ли еще какая-то связь между тем, кто стоит за Йенаро, и смертью ба Лура. - Связь? Какая к черту связь? - Связь - это мы с тобой, Айвен. Пара барраярских деревенщин, попавших в Большой Город, - такие просто напрашиваются на розыгрыш. Кто-то нас использует как орудия. И, сдается мне, этот кто-то... Сильно ошибся в выборе орудий. Айвен понемногу приходил в себя. - Кстати, ты избавился от этой маленькой игрушки, - подозрительно спросил он. - Да... И нет. - Ох черт! Тебе довериться... Что, черт возьми, означает это твое "да и нет"? Или ты от нее избавился, или нет, как иначе? - Да. В смысле, я вернул объект. - Тогда в чем дело? - Вернул, да не совсем. - Майлз!.. Ты можешь говорить серьезно? - Ладно, попробую. - Майлз вздохнул. Они въезжали в посольский квартал. - После всего что ты сделал для следствия, мне надо бы кое в чем признаться. Но если... Когда... Когда ты будешь рассказывать офицеру из Имперской безопасности про Йенаро, не говори о всем остальном. Пока. - Что? - крайне подозрительным тоном произнес Айвен. - Дело приобрело... Запутанный оборот. - А тебе кажется, раньше оно было простым? - Я имею в виду то, что из детективного оно приобрело дипломатический характер. Исключительно деликатный. Возможно, слишком деликатный для параноиков в армейских бутсах, которые то и дело порываются бежать в спецотдел каяться. Решение об этом могу принять только я сам. И я приму его... Когда почувствую, что для этого пришло время. Только учти, что это не игра и я не могу продолжать действовать без поддержки. - "Видит Бог, мне нужна помощь". - Но мы ведь знали это вчера. - О да. Но все оказалось куда сложнее, чем это представлялось сначала. - Но нам это не грозит? Майлз поколебался, потом кисло улыбнулся: - Не знаю, Айвен. Ты как, силен в хождении по водам? Оказавшись наконец в одиночестве в своей ванной, Майлз медленно стянул свой черный мундир, отчаянно нуждавшийся в услугах посольской прачечной. Он искоса посмотрел на свое отражение в зеркале, потом решительно отвернулся. Стоя под душем, он обдумал все еще раз. Для аутов все нормальные люди представляют собой низшую форму жизни. Выходит, с точки зрения аут-леди Райан Дегтиар, могло и не быть никакой разницы между ним и, скажем, Айвеном. И время от времени гем-лорды за особые заслуги получают в награду аут-жен. А между форами и гем-лордами разницы не так уж много. Даже Маз так считает. Как велика должна быть заслуга? Весьма. Ну... Он всегда мечтал спасти Империю. Цетаганда, конечно, была совсем не той Империей, о которой он мечтал. Жизнь вечно поворачивает все другим боком. "Ты просто спятил. На что ты надеешься? И думать не смей!" Если он разоблачит заговор Вдовствующей Императрицы, мог бы цетагандийский Император в знак благодарности отдать ему руку Райан? Если он поддержит заговор Вдовствующей Императрицы, может ли аут-леди Райан Дегтиар в знак благодарности подарить ему свою любовь? А может, сделать и то, и другое? Нет, это потребует сверхъестественной ловкости. Самое странное во всем этом то, что интересы Барраяра в данном случае совершенно совпадают с интересами цетагандийского Императора. И вообще, долг офицера Имперской безопасности прямо-таки требует от него заложить девицу. "Господи, голова-то как болит!" Постепенно, по мере того как выветривался оглушительный эффект от Райан Дегтиар, к нему возвращался рассудок. Но разве так? В конце концов она же не пыталась очаровать его. Да будь она страшна как ведьма, он все равно ввязался бы в это дело. Он обязан доказать, что Барраяр не похищал Большой Ключ, а единственная возможность доказать это - найти настоящего похитителя. Интересно, бывает похмелье от страсти? Если да, это как раз тот случай. Восемь сатрап-губернаторов склонены к измене покойной Императрицей. Приятно думать, что только один из них может быть убийцей. С другой стороны, только один из них держит у себя Большой Ключ. Лорд Икс? Один шанс из восьми. Не самый благоприятный расклад. "Ладно... Что-нибудь придумаю".

Глава 7

Пока Айвен обследовался внизу у врача, Майлз босиком, в одном халате подошел к пульту связи и попытался вызвать на экран всю доступную информацию о восьми сатрап-губернаторах. Сатрап-губернаторы назначались обыкновенно из числа близких родственников Императора как по отцовской, так и по материнской линии. Двое нынешних происходили из созвездия Дегтиаров. Каждый занимал свой пост ограниченный срок - пять лет, - после чего либо выходил в отставку, возвращаясь на Эту Кита, либо получал аналогичный пост в другой колонии. Пара старших по возрасту и опыту аут-лордов сменила по очереди все пять колоний. Подобное ограничение срока сатрапства, без сомнения, имело целью не допустить создания центров сильной власти, способных бросить вызов Императору. Что ж, вполне логично. Итак... Кого из них ввела в искушение затея покойной Императрицы и ба Лура? Кстати, как это августейшая покойница связывалась с ними? Если она разрабатывала свой план на протяжении двадцати лет, у нее было достаточно времени для этого. Впрочем, откуда ей было знать тогда, кто займет посты сатрап-губернаторов к неизвестному моменту ее смерти? Скорее всего губернаторов вовлекли в заговор сравнительно недавно. Майлз внимательно вчитался в список из восьми подозреваемых. "Мне надо сократить список. Как угодно, но сократить". Предположив, что лорд Икс лично убил ба Лура, он мог бы вычеркнуть из списка самых старых и дряхлых... Хотя такое предположение преждевременно. У любого аут-лорда вполне могут найтись достаточно преданные и отчаянные гем-гвардейцы, способные справиться с этой задачей, пока сам сатрап-губернатор будет утверждать свое алиби, возглавляя процессию подносителей даров на глазах у десятков свидетелей. При всей своей верности Барраяру Майлз в первый раз пожалел, что не служит в цетагандийской охранке, конкретно - в отделе, расследующем так называемое самоубийство ба Лура. Увы, никакого шанса включиться в это и получить тем самым доступ к информации он не мог. И надеяться на то, что это сделает Райан, он тоже не мог: ясно было, что она постарается по возможности избегать внимания цетагандийских спецслужб. Майлз печально вздохнул. Так или иначе, расследовать обстоятельства смерти ба Лура - не его задача. Его задача - найти настоящий Большой Ключ. В принципе, он даже знал, где его искать: на орбите, на борту одного из губернаторских флагманов. Вот только на каком именно? Его размышления были прерваны стуком в дверь. Он поспешно выключил дисплей и крикнул, чтобы входили. В комнату вошел Айвен; вид у него был чрезвычайно изможденный. - Как дела? - поинтересовался Майлз, придвигая ему кресло. Айвен бессильно опустился в него. Он так и не успел переодеться. - Ты был прав. Отрава попала через рот и быстро разлагается. Но не так быстро, чтобы медики не смогли взять пробу. - Айвен потер руку у локтя. - Они сказали, к утру от нее и следа не останется. - Выходит, ничего необратимого? - Если не считать моей репутации. Тебе может быть интересно, больше всех этим заинтересовался твой полковник Форриди. У нас с ним вышел длинный разговор о лорде Йенаро. Кстати, он не считает меня параноиком в армейских бутсах. - Айвен не стал договаривать, но в воздухе повисла невысказанная фраза: "А почему бы тебе самому не поговорить с ним?" Майлз оставил ее висеть где висит. - Отлично. Надеюсь, ты не сказал ему?.. - Пока не сказал. Но если ты не снизойдешь до объяснений, я вполне могу спуститься к нему еще. - Уговорил, - вздохнул Майлз и выпрямился. Сжато, насколько это было возможно, он поведал Айвену о своих переговорах с аут-леди Райан Дегтиар. Единственное, что он опустил в своем рассказе, - это ее неописуемую красоту и свою реакцию на нее. Это Айвена не касалось. Совсем не касалось. - ...Вот мне и кажется, - закончил Майлз, - что единственная возможность для нас доказать, что Барраяр не имеет к этому никакого отношения, - это найти, у кого из сатрап-губернаторов находится подлинный Большой Ключ. Айвен сидел округлив глаза. - Мы? Мы? Майлз, мы с тобой здесь всего два с половиной дня, как можем мы решать судьбу Цетагандийской империи? Это же задача их охранки. - Ты можешь доверить им очистить нас от подозрений? - пожал плечами Майлз и, видя нерешительность Айвена, продолжал: - У нас осталось только девять дней. Мне известно три нити, которые могли бы привести нас к нужному человеку. Одна из них - Йенаро. Еще несколько слов на ухо офицеру из спецотдела - и все силы Имперской безопасности будут брошены на то, чтобы отследить связи Йенаро, не упоминая при этом о Большом Ключе. Дальше, следующая нить - убийство ба Лура. Я еще не знаю, как ее раскрутить. Наконец, последняя нить - астрополитический анализ, и это вполне в моих силах. Глянь-ка. - Майлз высветил на дисплее трехмерную карту Цетагандийской империи с ее п-в-туннелями и ближайшими соседями. - Ба Лура могло сунуть этот фальшивый ключ любой из инопланетных делегаций. Почему-то оно избрало для этого барраярцев. Вернее, их избрал его сатрап-губернатор. Почему? - Может, мы просто подвернулись под руку? - предположил Айвен. - Гм. Если ты не против, я бы отбросил фактор случайности. Я исхожу из того, что этот же человек стоит за спиной у Йенаро - иначе зачем ему подставлять нас? Смотри. - Он махнул рукой в сторону карты. - Представь себе, что Цетагандийская империя распадается и части ее начинают развиваться. Кто из них в выигрыше от конфликта с Барраяром? Айвен наморщил брови, вглядываясь в светящуюся паутину орбит и точек над пластиной головидео. - Ну... Ро Кита находится в выгодном положении для нападения на Комарру; вернее, находилась бы, если бы мы не перекрывали две трети п-в-туннелей между ними. Мю Кита уже получила с нашей помощью по носу, пытаясь сунуться в Хеген Хаб через Вервен. Эти две самые явные. Вот эти три, - ткнул пальцем в дисплей Айвен, - вместе с самой Этой Кита расположены в центре, так что для них я не вижу никакого смысла затевать такой конфликт. - Остается еще другой конец Империи, - продолжал Майлз. - Сигма Кита, граничащая с группой Вега. И Кси Кита, соседствующая с Марилаком. Если они намерены отколоться, им будет выгодно, если все ресурсы Империи будут скованы Барраяром. - Четверо из восьми. Неплохо для начала, - согласился Айвен. Что-что, а анализировать Айвен умел ненамного хуже Майлза. Ну что ж, логично, в конце концов у них одинаковая подготовка. Тем не менее Майлз был доволен: выходит, его анализ - не плод его больного воображения, если Айвен тоже видит это. - Остается триангуляция, - сказал Майлз. - Если мне удастся с помощью других направлений расследования отсечь все лишние пункты этого списка, в конце концов может остаться... Ну, это было бы просто замечательно, если бы все свелось к одному. - И что тогда? - без особого энтузиазма спросил Айвен. - Что, по-твоему, будем делать мы? - Не знаю пока. Но, думаю, ты согласишься, что тихое решение проблемы предпочтительнее, а? - Ну ладно. - Айвен, пожевав нижнюю губу, покосился на карту. - Когда мы доложим обо всем? - Не теперь. Но мне кажется, нам стоит записать все. Не откладывая. -На всякий случай, чтобы те, кто придет за ними, - Майлз надеялся, что не после их смерти, - по крайней мере имели шанс разобраться в том, что случилось. - Я-то делаю это с самого начала, - мрачно сообщил Айвен. - Записи заперты в моем столе. - Вот как? Хорошо. - Майлз поколебался немного. - В разговоре с полковником Форриди ты не подкидывал ему мысли о том, что за Йенаро стоит кто-то высокопоставленный? - Не совсем. - Тогда я попросил бы тебя поговорить с ним еще раз. И постарайся как-нибудь навести его на сатрап-губернаторов. - Почему бы тебе самому не поговорить с ним? - Я... Я не готов. Не сегодня. Я должен все переварить. И формально он является моим служебным начальником здесь. Мне бы не хотелось... Гм... - Тебе бы не хотелось самому врать ему? - договорил Айвен невинным тоном. Майлз скорчил недовольную мину, но возражать не стал. - Видишь ли, благодаря моему социальному положению мне открывается такой доступ к этому делу, какой и не снился любому другому офицеру Имперской безопасности. Мне бы не хотелось упустить такую возможность. Но это же меня и ограничивает: мне некогда заниматься рутинной работой. Мне нужно пользоваться своими сильными сторонами, в то время как другие пусть компенсируют слабые. - Ладно, - вздохнул Айвен. - Так уж и быть, поговорю с ним. -Утомленно застонав, он поднялся из кресла и побрел к двери. - Вся сложность, приятель, - бросил он через плечо, - заключается в том, что, пока ты изображаешь из себя паука, плетущего свои сети, кто-нибудь рано или поздно вполне может добраться по этим нитям до тебя. Такая мысль тебе в голову не приходила? И что ты будешь делать тогда, лорд Умник? - Он поклонился с убийственной иронией. Майлз зарычал и снова вызвал на дисплей список. На следующее утро посла Форобио оторвали от сделавшегося уже привычным завтрака с молодыми барраярскими посланниками. Ко времени его возвращения Майлз и Айвен уже покончили с едой. Вместо того, чтобы сесть за стол, посол немало озадачил Майлза неожиданным заявлением: - Лорд Форкосиган, к вам неожиданный гость. Сердце Майлза чуть не выскочило из груди. "Райан здесь? Не может быть..." Мгновенно окинув взглядом свой мундир (знаки отличия на месте, галстук сидит прямо), он позволил себе спросить: - Кто, сэр? - Гем-полковник Даг Бенин из Имперской безопасности Цетаганды. Офицер среднего звена, ведающий внутренними делами Райского Сада. Он хочет побеседовать с вами наедине. Майлз постарался казаться невозмутимым. "Что-то не так? Скорее всего ничего. Успокойся". - Он не сказал, по какому поводу? - Насколько я понял, ему поручено расследование обстоятельств давешнего самоубийства этого раба, ба. И конечно, ваши... Гм... Необдуманные действия привлекли его внимание. Да вы, наверное, и сами уже жалеете, что нарушили порядок церемонии. - Значит, мне стоит поговорить с ним? - Мы решили оказать ему такую любезность. Мы проводили его в маленькую гостиную на первом этаже. Разумеется, она прослушивается. В помещении также будет находиться один телохранитель. Мы далеки от того, чтобы подозревать Бенина в убийственных намерениях, скорее, это должно напоминать ему о вашем статусе. "Мы решили..." Значит, полковник Форриди, которого Майлз так еще и не встречал, а возможно, и Форобио будут слышать каждое слово. Вот черт! - Очень хорошо, сэр. - Майлз встал и последовал за послом. Айвен смотрел ему вслед с видом человека, произносящего: "Я же говорил". Маленькая гостиная оказалась таковой и на самом деле: небольшая, уютно обставленная комната для приватных переговоров с глазу на глаз -если не считать, конечно, незримо присутствующей посольской службы безопасности. Гем-полковник Бенин, похоже, не имел ничего против того, чтобы записывалось все, что скажет он. За дверью их ожидал барраярский гвардеец - он молча пропустил внутрь посла и Майлза и вновь занял свой пост. Он был высок и плечист даже для барраярца; лицо его не выражало ровным счетом ничего. Он носил знаки отличия младшего сержанта и нашивку корпуса коммандос, по которой Майлз заключил, что безразличный вид всего лишь маска. Гем-полковник Бенин вежливо встал при их появлении. Он принадлежал к среднему звену гем-офицеров и, как следствие, не обладал переизбытком аут-генов - ауты предпочитают чин повыше. Нынешнее звание он получил, судя по всему, благодаря заслугам, не социальному статусу, что, впрочем, с точки зрения Майлза, вовсе не обязательно говорило в его пользу. Темно-красная форма офицера безопасности Райского Сада шла ему. Разумеется, лицо его целиком покрывалось положенной раскраской, скорее, цветами Императорского дома, чем его клана: сложные черные завитки с красной подводкой на белом фоне, что напоминало Майлзу окровавленную зебру. В любом случае эта раскраска должна была вызывать уважение и обязывать к сотрудничеству на любой из восьми планет-колоний. Не на Барраяре. Майлз попытался разглядеть лицо под раскраской. Не юное и неопытное, но и не умудренное годами. Чуть больше сорока: многовато для такого чина, хотя и не слишком. Лицо казалось достаточно серьезным, хотя на нем появилась короткая вежливая улыбка, когда Форобио представлял ему Майлза, и улыбка облегчения, когда Форобио оставил их вдвоем. - Доброе утро, лорд Форкосиган, - начал Бенин. Неплохие светские манеры: сумел скрыть эмоции при виде физической неполноценности Майлза. -Ваш посол объяснил вам, зачем я здесь? - Да, полковник Бенин. Я понял, что вам поручили расследовать смерть бедного парня... Если его можно назвать парнем... Которого мы видели на полу в ротонде позавчера. - "Лучшая защита - это нападение". - Вы установили окончательно, что это самоубийство? - Разумеется, - сузил глаза Бенин. Но странный тембр его голоса поубавил доверия к этому заявлению. - Ну, по внешности трупа ясно, что ба умерло на месте, а его не принесли туда с уже перерезанным горлом. Но мне представлялось очевидным, что, если бы вскрытие показало, что ба умерло в оглушенном парализатором состоянии, версию самоубийства можно было бы исключить. Это довольно сложно - шок от смерти перекрывает шок от оглушения, - но если постараться, можно найти. Вы не знаете, такой тест проводили? - Нет. Майлз не понял, имеет ли он в виду, что его не делали, или просто не... Нет, должен бы знать. - Но почему? На вашем месте я требовал бы этого в первую очередь. Можете вы добиться этого сейчас? Хотя с запозданием на два дня шансы сильно уменьшаются. - Вскрытие завершено. Ба кремировали, - сухо сообщил Бенин. - Что, уже? До завершения расследования? Кто отдал приказ? Не вы, конечно? - Нет... Лорд Форкосиган, это вас не касается. Я пришел к вам говорить вовсе не об этом. - Бенин помолчал. - И откуда такой интерес к покойному слуге Леди-Небожительницы? - По-моему, с момента моего прилета на Эту Кита это самое интересное событие. И потом, это входит в круг моих интересов. У себя дома я веду уголовные дела. Расследую убийства, - "ну по крайней мере одно было", -кстати, довольно успешно. - "Интересно, а каков опыт по этой части у цетагандийца? Райский Сад производит впечатление такого благополучного места". - Часто у вас такое? - Нет. - Бенин смотрел на Майлза с возрастающим интересом. "Ага. Похоже, парень неплохо образован, однако реального опыта у него не густо. Впрочем, схватывает на лету". - Мне кажется, кремировать тело до окончания расследования было чертовски преждевременно. Всегда возникают вопросы, а уже поздно. - Заверяю вас, лорд Форкосиган, живым или мертвым ба Лура не приносили в погребальную ротонду. Это заметили бы даже церемониальные гвардейцы. - По тону его следовало, что церемониальных гвардейцев, возможно, отбирают исходя из их внешности, но никак не мозгов. - Если на то пошло, у меня есть теория, - с энтузиазмом начал Майлз. - И лучше вас никто не может подтвердить или опровергнуть ее. Кто-нибудь подтвердил, что видел, как ба Лура попало в ротонду? - Не совсем. - Правда? А то место, где лежало тело... Я не знаю, какого типа у вас видеоконтроль за помещением, но эта точка наверняка не просматривалась. По крайней мере пятнадцать - двадцать минут до того, как обнаружили труп, верно? Еще один задумчивый взгляд. - Вы правы, лорд Форкосиган. Обычно вся ротонда контролируется визуально, но из-за размеров катафалка две... В общем, были мертвые зоны. - Ах вот как! Тогда откуда ба знало точно... Нет, позвольте мне задать вопрос по-другому: кто мог знать о мертвой зоне у ног покойной Императрицы? Ваша охранка, разумеется, но кто еще? И откуда исходят приказы вам, полковник Бенин? На вас случайно не оказывается давление с целью побыстрее подтвердить самоубийство и прикрыть дело? Бенин дернулся. - Разумеется, быстрое завершение дела о подобном неслыханном инциденте в скорбной церемонии было бы желательно. Я желаю этого так же, как и любой другой. Что, собственно, и возвращает меня к вопросам, которые я собирался задать вам, лорд Форкосиган. Если вы не против! - О, конечно. - Майлз помолчал, затем, как раз когда Бенин открыл рот, добавит: - Тогда, быть может, вы делаете это в свободное время? Ваша целенаправленность восхищает меня. - Нет. - Бенин сделал вдох и вновь собрался. - Лорд Форкосиган, наши наблюдения показывают, что вы покидали зал приемов для приватного разговора с аут-леди. - Да. Она послала слугу-ба пригласить меня. Я не мог отказаться. Помимо всего прочего... Мне было интересно. - Я могу поверить в это, - пробормотал Бенин. - Каково было содержание вашей беседы с аут-леди Райан Дегтиар? - Ну... Вы ведь наверняка прослушивали его. - Они наверняка не могли это сделать, иначе эта беседа имела бы место двумя днями раньше - еще до отъезда Майлза из Райского Сада - и была бы обставлена куда менее дипломатично. У Бенина, несомненно, имеется запись ухода Майлза из зала приемов и возвращения его обратно, а также материалы допроса маленького ба. - И все же? - настаивал Бенин. - Ну... Если честно, разговор был весьма нелегким для меня. Вы же знаете, она генетик. - Да. - Мне кажется, ее интерес ко мне... Простите, меня это несколько задевало. Так вот, ее интерес ко мне носил генетический характер. Обо мне давно уже ходят слухи, что я мутант. На деле мои физические отклонения вызваны внутриутробным отравлением. К генетике это не имеет никакого отношения. - Майлз подумал о прослушивающих его сотрудниках спецотдела. -Судя по всему, женщины из аутов коллекционируют для своих исследований генетические изменения естественного происхождения. Мне кажется, аут-леди Райан Дегтиар была сильно разочарована, узнав, что я не представляю для нее никакого интереса. Во всяком случае, мне так показалось. - Майлз безмятежно улыбнулся. Неплохо. Ничего лучше он не смог бы придумать без подготовки, но и это оставляет достаточно пространства для маневра в случае, если этот полковник узнает что-нибудь от Райан. - Что мне было интереснее всего - так это силовой экран аут-леди, - добавил Майлз. - Он не касался земли. Должно быть, она сидела в гравикресле? - Да, они часто так, - ответил Бенин. - Вот поэтому я и спросил, кто видел, как ба Лура попало в ротонду. Мог ли кто-то использовать для этого силовой шар? Или они защищают только их обладательницу? И еще, они в самом деле одинаковы или вы умеете распознавать их? - Они закрывают только их владелицу. И у каждого свой электронный код. - И все, сделанное человеком, может быть человеком же преодолено. Если этот, второй, человек обладает достаточными возможностями. - Я думал об этом, лорд Форкосиган. - Гм. Я вижу, вы понимаете ход моих рассуждений. Предположим, ба Лура было где-то обездвижено - увы, теория, которую уже не докажешь из-за поспешной кремации, - перенесено в бессознательном состоянии в силовом пузыре в мертвую точку, где ему и перерезали горло - тихо и без борьбы. Шар плывет дальше. Это не могло занять больше пятнадцати секунд. И это не требовало от убийцы большой физической силы. Впрочем, я плохо знаю технические характеристики этих пузырей. И не знаю, влетали ли они в ротонду в рассматриваемый нами отрезок времени. Их вряд ли было там много. Появлялись там шары аут-леди? А вылетали? Бенин откинулся назад, облизнул губы и еще раз пристально посмотрел на Майлза. - Вам нельзя отказать в проницательности, лорд Форкосиган. В интересующий нас отрезок времени в ротонде появлялось пятеро ба, четыре гвардейца и шесть аут-леди. Ба находились там по делам: расставляли цветы, поддерживали чистоту. Аут-леди медитировали, отдавая дань уважения Леди-Небожительнице. Я допросил всех. Ба Лура никто не замечал. - Значит, кто-то из них лжет. Бенин внимательно разглядывал свои пальцы. - Все не так просто. Майлз помолчал. - Терпеть не могу, когда меня допрашивают, - произнес он наконец. -Надеюсь, вы в данный момент записываете каждое наше дыхание? Бенин почти улыбнулся: - Это ведь моя проблема, не так ли? Нет, этот человек начинал определенно нравиться Майлзу. - Кстати, судя по вашему званию, у вас не должно быть права на проведение такого дознания? - Это... Это тоже моя проблема. - Разумеется. Бенин чуть скривился. Ну да. До сих пор Майлз не сказал ничего такого, о чем Бенин не знал, - только он не решается произносить это вслух. Майлз решил продолжать обмен любезностями. - Надо сказать, с этим убийством вы влипли в хорошую историю, гем-полковник, - заметил Майлз. Ни тот, ни другой больше не притворялись, будто имеют дело с самоубийством. - Однако, если я правильно представляю себе ваши действия, вы должны уже многое знать об убийце. Его ранг должен быть высок, его доступ к системам безопасности почти неограничен, и, простите за вольность, для цетагандийца у него специфическое чувство юмора. Ибо его поведение по отношению к покойной Императрице граничит с вызовом. - Наш анализ подтверждает это, - кивнул Бенин. - И это мне не нравится. Это безобидное старое ба прослужило в Райском Саду не один десяток лет. На месть не похоже. - Гм, возможно. Значит, если от самого ба вряд ли можно было ожидать чего-то нового, новым был сам убийца. И еще надо учесть: ба занимало достаточно высокое положение, чтобы быть в курсе дел самых высокопоставленных аутов. Допустим... Ба могло быть каким-то образом связано с шантажом. Мне кажется, пристальное изучение перемещений ба Лура за последние несколько дней могло бы дать многое. К примеру, покидало ли ба пределы Райского Сада? - Это... Это мы сейчас выясняем. - На вашем месте я уделил бы этому особое внимание. Ба могло иметь контакты со своим будущим убийцей. - "Еще как имело, на борту его корабля". - И еще одна странная деталь. На мой взгляд, это убийство носит отпечаток поспешности. Если бы у убийцы было время подготовиться к нему, он сделал бы все тише. Мне кажется, ему пришлось принимать ряд поспешных решений, возможно в тот же самый час, так что некоторые из них, мягко говоря, неудачны. - Ну, не так уж и неудачны, - вздохнул Бенин. - Зато вы меня удивляете, лорд Форкосиган. Майлз подумал и решил считать это комплиментом. - Я зарабатываю этим себе на хлеб, полковник. И с самого моего прилета на Эту Кита это первая возможность для меня поговорить с коллегой. - Он одарил Бенина радостной улыбкой. - Если у вас есть еще ко мне вопросы, задавайте, не стесняйтесь. - Я не надеюсь, что вы согласитесь отвечать на них под гипнозом? -предложил Бенин скорее для очистки совести. - А... - Майлз задумался. - Почему бы и нет, если посол Форобио не будет против? - Что, разумеется, было нереально. Легкая улыбка Бенина свидетельствовала, что он по достоинству оценил этот отказ без отказа. - Как бы то ни было, я буду рад возобновить наше знакомство, лорд Форкосиган. - В любое время. Я буду здесь еще девять дней. Бенин одарил его еще одним пронизывающим взглядом. - Благодарю вас, лорд Форкосиган. Майлз имел еще миллион вопросов к этой новой жертве, но для первой встречи и этого было многовато. Он хотел произвести впечатление профессионального интереса, не более. Думать о Бенине как о союзнике было соблазнительно, но опасно. И все же это окно в Райский Сад. Правда, окно с глазами, следящими за тобой самим. Майлзу предстояло еще найти способ заставить Бенина хлопнуть себя по лбу и закричать: "Хо! Мне, пожалуй, пора приглядеться к сатрап-губернаторам!" Впрочем, он и так уже копал в нужном направлении. Каким влиянием обладают сатрап-губернаторы - все родственники Императора - на службу безопасности Райского Сада? Вряд ли слишком большим: Император видел в них потенциальную угрозу. И все же кто-то из них мог уже давно готовить соответствующую почву для контактов. С другой стороны, этот "кто-то" мог оставаться абсолютно лояльным до этого последнего искушения. Ситуация была из опасных: Бенин должен попасть в мишень с первого раза. Второй попытки не будет. Правда ли кого-то волнует убийство раба-ба? Насколько заинтересован Бенин в достижении истины? Как сильно он рискует при этом? Есть ли у него семья, или он принадлежит к категории воинов-одиночек, целиком посвятивших себя карьере? Одно говорило в пользу Бенина: то, что к концу разговора он не сводил глаз с лица Майлза из интереса к тому, что тот говорил, а не для того, чтобы не видеть его уродливого тела. Майлз встал проводить Бенина, но задержался: - Гем-полковник... Могу я высказать частное предположение? Бенин удивился, но склонил голову в знак согласия. - У вас все основания опасаться того, что вам будут чинить помехи сверху. Но вам неизвестно, откуда именно. Будь я на вашем месте, я бы начал с самой вершины. Свяжитесь напрямую с вашим Императором. Это единственный способ для вас быть уверенным в том, что найдете убийцу. Показалось Майлзу или нет, что Бенин побледнел под раскраской? Сказать точно было невозможно. - Это очень высоко. Лорд Форкосиган, я вряд ли смогу претендовать на аудиенцию у моего Господина-Небожителя. - Но это не частный вопрос. Это дело, и оно касается его лично. Если вы искренне хотите быть полезным ему, самое время начать. Императоры -тоже люди. - "Точнее, Император Грегор Цетагандийский был аутом". Майлз надеялся, что это тоже можно считать. - Ба Лура значило для него больше, чем предмет обстановки: оно прослужило ему больше пятидесяти лет. И не откладывайте этого: только он может защитить ваше расследование от постороннего вмешательства. Нанесите удар первым, сегодня, пока... Кто-то не испугался вашей настойчивости. "Ради Бога, поспеши, Бенин, - если тебе только дорога твоя задница!" - Я... Я учту ваш совет. - Удачной охоты, - поклонился Майлз так, словно это не было его проблемой. - Крупная дичь всего ценнее. Подумайте о награде. Бенин поклонился в ответ с неловкой улыбкой на лице. Гвардеец у двери ждал его, чтобы проводить до выхода. - Увидимся, - махнул ему Майлз. - Можете не сомневаться. - Ответный взмах руки был почти - но не совсем - салютом. Настойчивое желание Майлза рухнуть без сил прямо в коридоре так и осталось неосуществленным из-за прихода Форобио - без сомнения, из поста для прослушивания этажом ниже - в сопровождении еще одного мужчины. За ними с встревоженным видом следовал Айвен. Спутник Форобио был среднего возраста, среднего роста, в свободном, но хорошо пошитом костюме цетагандийского гем-лорда. Костюм смотрелся на нем отлично, но раскраска на лице его отсутствовала, а короткая стрижка выдавала барраярского офицера. В глазах его читалось откровенное любопытство. - Весьма уверенно проведенный диалог, лорд Форкосиган, - заявил Форобио. - Не совсем, правда, ясно, кто кого допрашивал. - Гем-полковник Бенин, несомненно, много знает, - сказал Майлз и вопросительно посмотрел на спутника Форобио. - Позвольте мне представить вам лорда Форриди, - произнес посол. -Лорд Форкосиган, как вы уже поняли. Лорд Форриди - наш непревзойденный эксперт по части наших гем-приятелей во всех их проявлениях. Замечательно дипломатичный синоним должности главного шпиона. Майлз вежливо поклонился: - Рад вас наконец видеть, сэр. - Взаимно, - ответил Форриди. - Мне жаль, что я не выбрался раньше. Кто мог предположить, что обстоятельства похорон покойной Императрицы сложатся так драматично? Кстати, не ожидал, что вы так интересуетесь уголовными делами, лорд Форкосиган. Не хотите ли, чтобы я организовал вам экскурсию в местные полицейские учреждения? - Боюсь, график нам этого не позволит. Но вы правы, если бы мне не удалось начать военную карьеру, возможно, моим следующим выбором была бы работа в полиции. Их диалог был прерван появлением капрала в форме, отозвавшего своего начальника в штатском в сторону. Они посовещались вполголоса, после чего капрал передал Форриди пачку разноцветных бумажек, которые тот, в свою очередь, протянул послу. Удивленно подняв брови, Форобио повернулся к Айвену: - Лорд Форпатрил, на ваше имя сегодня утром пришло несколько приглашений. Айвен принял у него из рук пачку разноцветных благоухающих листков и озадаченно перелистал их. - Приглашения? - Леди Бенелло приглашает вас пообедать, леди Арвен - на вечер с фейерверками. Заметьте, обе - на сегодня. Леди Зенден приглашает вас на урок бальных танцев. Тоже сегодня, но раньше. - Кто-кто? - Леди Зенден, - пояснил полковник, - если верить нашим данным -замужняя сестра леди Бенелло. - Он как-то странно посмотрел на Айвена. -Что вы такого делали, чтобы заслужить такую популярность? Айвен теребил приглашения в руках с неуверенной улыбкой, из которой Майлз заключил, что накануне тот поведал лорду Форриди далеко не все свои похождения. - Право, не знаю, сэр. - Айвен поймал ехидный взгляд Майлза и слегка покраснел. Майлз вытянул шею: - Как ты думаешь, кто-нибудь из этих женщин имеет связи в Райском Саду? Или друзей с такими связями? - Эй, твоего имени здесь нет! - возмутился Айвен, взмахнув зашелестевшими, листками - каждый был писан от руки чернилами изысканных цветов. В глазах его наконец появилось удовлетворенное выражение. - Прикажете провести предварительную проверку этих лиц, милорд? -поинтересовался особист у посла. - Если не сложно, полковник. Начальник спецотдела вышел со своим капралом. Попрощавшись с послом, Майлз поспешил за Айвеном, который уже вполне крепко и уверенно держал пачку приглашений и смотрел на него взглядом ревнивого собственника. - Мое! - буркнул Айвен, стоило им отойти подальше. - Ты можешь общаться со своим гем-полковником Бенином, если он тебе по вкусу. - Я вот о чем думаю: в городе полно гем-леди, находящихся в услужении у аут-леди из Райского Сада, - сказал Майлз. - Мне... Мне хотелось бы повидать ту гем-леди, с которой я гулял вчера. Вот только имени своего она мне не назвала. - Сомневаюсь, чтобы в окружении Йенаро многие имели связи с аутами. - Я думаю, эта дама - исключение. Хотя больше всего мне хотелось бы пообщаться с сатрап-губернаторами. С глазу на глаз. - У тебя больше шансов на это в рамках официальных церемоний. - О да. На это я тоже надеюсь.

Глава 8

Райский Сад при повторном посещении производит уже не такое яркое впечатление, решил Майлз. На этот раз они шли не с потоком галактических делегаций - их было всего трое. Майлз, Форобио и Миа Маз прошли в сад через боковой вход, и к месту назначения их сопровождал только один слуга. Их трио представляло собой любопытное зрелище. Майлз и посол снова были в своих черных мундирах; Маз - в черно-белом платье, соединяющем два траурных цвета, не покушаясь при этом на привилегии аутов. Скорее по случайности, эти же цвета изумительно шли к ее темным волосам. На лице ее играла улыбка, адресованная - над головой у Майлза - Форобио. Майлз ощущал себя нашкодившим ребенком, шествующим под бдительным надзором родителей. Сегодня Форобио не оставлял ему шансов на не предусмотренные протоколом действия. На церемонию декламации стихов во славу покойной Императрицы инопланетные делегации - за исключением нескольких союзников Цетаганды -как правило, не допускались. Барраяр никак не попадал под это определение, так что Майлзу пришлось просить Форобио использовать все его связи для того, чтобы получить это приглашение. Айвен отказался от участия под тем благовидным предлогом, что он несколько устал после вчерашних бальных танцев и фейерверков, тем более, что он получил четыре новых приглашения на этот вечер. Майлз позволил ему ускользнуть и даже отказался от своего первоначального намерения помучить его, заставив сидеть с ним в посольстве весь вечер. Не то, чтобы ему стало жалко кузена, он просто не надеялся на то, что присутствие Айвена поможет продвинуть расследование. С другой стороны, Айвен в чистой теории мог бы завязать полезные знакомства среди гемов. В качестве замены ему Форобио предложил вервенийку, чему оба они -Майлз и Маз - были рады. К облегчению Майлза, церемония происходила не в ротонде, где все еще находилось тело Императрицы. Большой зал, с точки зрения аутов, также плохо подходил для такой ответственной церемонии. Вместо этого декламация имела место в саду, где стенами служили деревья и подстриженные кусты. В соответствии с рангом, вернее отсутствием оного, слуга усадил барраярцев в дальнем ряду, на низких деревянных скамейках, расположенных довольно далеко от наиболее выгодных для зрителей секторов. Это вполне устраивало Майлза: так он видел почти всех собравшихся, оставаясь не на виду. Миа Маз, галантно усаженная на свою скамью Форобио, с сияющими глазами оглядывалась по сторонам. Майлз тоже оглядывался, хотя глаза у него сияли значительно меньше: последние полдня он провел, уставившись в дисплей в отчаянной попытке найти хоть какую-то зацепку. Ауты постепенно заполняли свои места -мужчины в развевающихся белых одеждах, сопровождающие белые шары аут-леди. Поляна начинала напоминать большой белый цветник. Майлз начал понимать, почему скамьи расставлены так свободно: они оставляли место для пузырей. Была ли среди них Райан? - Как у них все организовано? Женщины будут читать стихи первыми? -спросил Майлз у Маз. - Женщины вообще не будут выступать сегодня. У них была своя, особая церемония вчера. Сегодня они начнут с аутов нижнего ранга и будут постепенно подниматься все выше, от созвездия к созвездию. Значит, завершать все это будут сатрап-губернаторы. Все восемь. Майлз сидел терпеливо, словно пантера в засаде на дереве. Те, ради которых он пришел сюда, только-только занимали свои места. Если бы у Майлза был хвост, кончик его сейчас подергивался бы. Поскольку хвоста у него не было, он ограничился легким постукиванием ботинком. Восемь сатрап-губернаторов в сопровождении высших гем-офицеров уселись в свои кресла в первом ряду. Майлз пожалел, что у него нет с собой бинокля; впрочем, он все равно не смог бы пронести его через контроль. Не без симпатии он подумал о том, что делает сейчас гем-полковник Бенин. Так ли суетится сейчас цетагандийская охранка, как их барраярские коллеги на любой церемонии с присутствием Грегора Форбарры? Но он-то получил то, за чем пришел сюда: все восемь подозреваемых как на блюдечке. Четверых из них он разглядывал особенно внимательно. Губернатор Мю Кита происходил из созвездия Дегтиаров, приходясь покойной Императрице сводным братом. Маз тоже внимательно смотрела, как он, кряхтя, усаживается в кресло и усталым движением руки отсылает слуг прочь. Губернатор Мю Кита занимал свой нынешний пост меньше двух лет, сменив на нем губернатора, отозванного и без лишнего шума отправленного в отставку после провала вервенийской операции. Аут-лорд был очень стар и очень опытен и назначение свое получил специально для того, чтобы успокоить страх вервенийцев перед новым вторжением. Не похож на изменника, подумал Майлз. Впрочем, если верить Райан, каждый из восьми сделал по меньшей мере один шаг к измене, согласившись принять незаконно изготовленную копию генного банка. Губернатор Ро Кита, ближайшего соседа Барраяра, беспокоил Майлза куда сильнее. Эсте Ронд был высок, как и все ауты, но обладал необычно мощным для своих средних лет сложением. Его старший гем-офицер держался поодаль, как бы из опаски попасть под его резкие движения. Было в Ронде что-то от злобного быка. И эта же бычья настырность отличала его попытки - как дипломатические, так и другие - добиться беспрепятственного прохода Цетаганды через контролируемые Барраяром п-в-туннели Комарры. Ронд относился к одному из молодых аут-созвездий, ищущих пути роста. Эсте Ронд был в расследовании Майлза перспективной кандидатурой. Губернатор Кси Кита, соседа Марилака, вступил на поляну, гордо задрав нос. Слайк Джияджа являл собой как бы эталон аут-лорда - высокий, стройный. Надменный - как-никак, младший сводный брат самого Императора. И опасный. Достаточно молод, чтобы подозревать его, хотя и старше Эсте Ронда. Младшему подозреваемому, ауту Илсюму Кети, губернатору Сигмы Кита, было около сорока пяти. Сложением он напоминал Слайка Джияджу, которому на самом деле приходился двоюродным братом: их матери являлись сводными сестрами, хоть и принадлежали к различным созвездиям. Генеалогия аутов была еще запутаннее, чем у форов. Не будучи генетиком, не стоило и пытаться разобраться в ней до конца. На поляну вплыли восемь белых шаров и заняли места слева от сатрап-губернаторов. Гем-офицеры стали таким же полукругом справа. Майлз сообразил, что им придется стоять на протяжении всей церемонии. Да, жизнь гем-генерала имеет свои сложности. Но может ли в одном из этих шаров... - Кто эти леди? - спросил Майлз у Маз, кивнув в сторону восьми шаров. - Леди-консорты сатрап-губернаторов. - Я... Я не знал, что ауты женятся. - Этот титул не подразумевает личных отношений. Они назначаются сверху точно так же, как сами губернаторы. - Тогда какова их функция? Личные секретарши? - Не совсем. Их выбирает Императрица с тем, чтобы они были ее представительницами во всех вопросах, связанных со Звездными Яслями. Все ауты, обитающие на планетах-колониях, посылают через них свои генетические контракты в центральный генный банк здесь, в Райском Саду, где и происходит оплодотворение. Консорты следят также за тем, чтобы репликаторы с растущими эмбрионами вернулись к родителям на их планету. Должно быть, это самые странные грузовые рейсы в Цетагандийской империи - раз в год на каждую планету. - А сами консорты летают раз в год на Эту Кита, сопровождая этот груз? - Да. - А... - Майлз задумался, храня на лице застывшую улыбку. Теперь ему было ясно, как Императрица Лизбет осуществляла свой замысел, какими каналами пользовалась для связи с сатрап-губернаторами. Если хоть одна из этих их леди-консортов не замешана в этом заговоре по уши, он готов съесть собственные ботинки. "Шестнадцать. Боже, у меня теперь шестнадцать подозреваемых вместо восьми". А он-то, дурак, шел сюда в надежде сократить список. Зато теперь ясно, что убийце ба Лура не нужно было брать напрокат или красть силовой пузырь - у нее и так имелся свой. - Этим леди-консортам приходится работать вместе с их сатрап-губернаторами? - Я не знаю, - пожала плечами Маз. - Мне кажется, необязательно. У них разные сферы ответственности. На сцену вышел мажордом и сделал жест рукой. Голоса на поляне стихли. Все до одного аут-лорды преклонили колена на ковриках, предусмотрительно постеленных перед их скамьями. Все белые шары чуть потускнели. И наконец появился Император собственной персоной, в сопровождении гвардейцев в бело-алых мундирах с полосатой, под зебру, раскраской на лицах. Вид у них был самый что ни на есть серьезный; впрочем, так оно и было - Майлз хорошо знал, что делает с человеком такая огромная ответственность. Майлз впервые видел Императора воочию, поэтому разглядывал его с таким же интересом, как только что сатрап-губернаторов. Аут Флетчир Джияджа во многом походил на своих кузенов: такой же высокий и стройный, с ястребиным носом, без единого седого волоска, несмотря на то, что ему пошел седьмой десяток. Для цетагандийца он добился своего положения фантастически рано; теперь же его трону, считалось, ничего не угрожает. В полнейшей тишине он торжественно занял свое место прямо перед помостом для декламаторов. В окружении коленопреклоненных изменников, подумал Майлз не без иронии. Мажордом подал еще знак, и все так же безмолвно поднялись с колен и уселись. Декламация стихотворений, славящих покойную Лизбет Дегтиар, началась с выступлений глав низших созвездий. Каждое стихотворение соответствовало одной из шести канонических форм, по счастью коротких. Поначалу изящество слога, глубина чувств произвели впечатление на Майлза. Особое внимание придавалось движениям, голосу и не поддающимся зрению вариациям одежд, представлявшихся Майлзу совершенно одинаковыми. Постепенно Майлз начал замечать повторы, казенные фразы и к тринадцатому чтецу начал отвлекаться, разглядывая сидящих. Жаль, нет Айвена - пусть, бы поскучал с ним за компанию. Маз шепотом комментировала выступления, что помогало отгонять сонливость - этой ночью Майлзу не пришлось долго спать. Сатрап-губернаторам удавалось казаться внимательными слушателями - всем за исключением древнего губернатора Мю Кита, не скрывавшего скуки и с откровенной иронией поглядывавшего на младшее поколение, то есть практически на всех остальных. Выступавшие сменяли друг друга; постепенно они становились все старше и опытнее, соответственно и выступления их становились все сильнее, пусть сами стихи не обязательно были лучше предыдущих. Майлз задумался о характере лорда Икс, пытаясь примерить его к каждому из восьми лиц перед ним. Убийца, он же изменник, явно не был лишен гениальности в выборе тактики. Поставленный перед возможностью получить в руки мощное орудие власти, он сумел быстро собраться, разработать план и нанести удар. Как быстро? Первый из сатрап-губернаторов прилетел на Эту Кита на десять дней раньше Майлза с Айвеном, последний - всего четыре дня назад. Йенаро, как выяснил посольский отдел безопасности, собрал свою скульптуру за два дня по эскизам, полученным из неизвестного пока источника; для этого ему пришлось заставить своих миньонов трудиться не покладая рук все эти двое суток. Ба Лура могло начать действовать только после смерти своей госпожи, имевшей место три недели назад. Пожилой аут не станет действовать без плана, вызревавшего в течение нескольких недель. Майлз не сомневался, что старшие поколения аутов и время воспринимают не так, как он сам. Нет, все это дело рук молодого... По крайней мере молодого духом. Противник Майлза, должно быть, находится в щекотливой ситуации. Ему -человеку деятельному и решительному - приходится сидеть затаясь, стараясь не привлекать к себе внимания, зная при этом, что в самоубийство ба Лура верят все меньше и меньше. Он не может использовать Большой Ключ до тех пор, пока не окончится траур и он не сможет вернуться на свою планету. Он никак не может начать действовать отсюда, ведь на его планете ничего не готово для этого. Как он поступит: отошлет Большой Ключ на планету-колонию сейчас или оставит его у себя? Если он уже отослал его, положению Майлза не позавидуешь. Мягко говоря. Но пойдет ли он на такой риск? Вряд ли. Раздумывая об этом, Майлз вполуха слушал выступавших и неожиданно обнаружил, что в голове его выстраивается вполне каноническое стихотворение. Во славу усопшей Императрицы. Вот только содержание... Покойная Императрица Лизбет Затеяла смуту на старости лет. В измену ввязалась И тихо скончалась. Кому же держать ответ? Он даже подавил импульс выскочить на помост и продекламировать это гениальное произведение всем собравшимся хотя бы для того, чтобы посмотреть на их реакцию. Миа Маз услышала его сдавленное хрюканье и оглянулась. - С вами все в порядке? - Да. Простите, - прошептал он. - Просто у меня приступ лимериков. Ее глаза расширились, и она закусила губу; только ямочки на щеках выдали ее улыбку. - Ш-ш, - только и произнесла она. Церемония продолжалась без помех. Увы, времени на дальнейшие поэтические изыскания у Майлза было предостаточно. Он покосился на ряд белых шаров. Прекрасная леди из Дегтиаров Взяла в оборот юнца с Барраяра. Как следствие фор Попал под топор И был скормлен потом ягуарам... И как это аутам удается высиживать все это? Должно быть, такая выносливость заложена в них генетически стараниями их ученых. Вместе с другими изменениями, о которых известно только по слухам. Майлз покосился на Форобио. Посла спасло только то, что - не успел Майлз сочинить и двух строчек - на помост вышел первый из сатрап-губернаторов. Майлз быстро пришел в себя. Стихи сатрап-губернаторов оказались действительно блестящи. Написанные в самом сложном каноне, они - об этом шепотом сообщила Миа Маз - принадлежали перу лучших аут-поэтесс из Райского Сада. Ну что ж, должны у губернаторов быть свои привилегии. С точки зрения Майлза, эта часть церемонии ненамного продвинула следствие. Тот, за кем он охотился, не использовал декламацию ни для признания в содеянном, ни для проклятий на голову врагов - короче, не выдал себя ничем. Майлза это почти удивило. То, как лорд Икс поступил с телом ба Лура, выдавало в нем склонность к театральным эффектам, хотя все можно было обставить куда проще. Может, убийство для него тоже было искусством? Император сидел с бесстрастным лицом. Каждый из выступавших сатрап-губернаторов получил от него в награду по благодарному кивку. Интересно, воспользовался ли Бенин советом Майлза? Майлз надеялся, что тот уже говорил с Императором. А затем все неожиданно кончилось. Майлз удержался и не стал аплодировать: здесь это не было принято. На помост вышел мажордом и сделал еще один знак, по которому все вновь опустились на колени. Император в сопровождении своей гвардии встал и покинул поляну, а за ним потянулись пузыри губернаторских консортов, сами губернаторы, их гем-офицеры, после чего стали расходиться все остальные. Возможно, в том, что касается сексуальных отношений, раса аутов и отличалась от обычных людей, но обходиться без процесса приема пищи они все же пока не научились. Как следствие в состав траурных церемоний они включили и обеды. На свой манер, разумеется. Мясные блюда напоминали цветочные клумбы. Овощи маскировались под ракообразных, фрукты - под маленьких зверушек. Майлз пригляделся к блюду отварного риса - уж с ним-то что можно сделать? Каждое зернышко украшалось выполненным вручную спиральным орнаментом. Подавив любопытство, Майлз попытался сконцентрироваться на деле. Легкий - по меркам Райского Сада - ленч подавался в длинном павильоне, по обыкновению открывавшемся в сад. Аут-леди в своих пузырях обедали где-то в другом месте - там, где они без помех могли отключить свои силовые поля. Должно быть, это самый недоступный обеденный зал во всем Райском Саду. Сам Император находился в этом павильоне, хоть и в отдельном зале. Майлз не знал, как Форобио удалось получить приглашение сюда, но в любом случае это далось нелегко, что лишний раз подтверждало высочайший профессионализм посла. Да и для Маз пребывание здесь было, похоже, волшебным подарком, о котором может только мечтать социолог. - А вот и мы, - пробормотал Форобио, и Майлз напрягся. В павильон входил Эсте Ронд со свитой. До сих пор все приглашенные на церемонию ауты, явно не зная, что делать с невесть как попавшими сюда иноземцами, просто игнорировали присутствие барраярцев. Эсте Ронд вел себя совсем по-другому. Плечистый сатрап-губернатор в белоснежной одежде, по пятам которого следовал гем-генерал в полной раскраске, задержался поприветствовать своих соседей с Барраяра. Рядом с гем-генералом Ронда стояла женщина в белом платье, неожиданная в этом сугубо мужском обществе. Ее серебристые волосы были заплетены в пышную косу до колен; она стояла молча, потупив взор. На вид она была старше Райан, но несомненно принадлежала к расе аутов, женщины которых с возрастом становятся только краше. Должно быть, это жена гем-генерала, решил Майлз; офицер, добившийся такого высокого чина, вполне мог завоевать себе такую. Маз подала Майлзу выразительный знак, слегка покачав головой с "нет, нет!", замершим на ее губах. Что пыталась она сказать этим? Аут-леди, судя по всему, не вступала в разговор, если только к ней не обращались. Но даже Райан не обладала таким выразительным языком взгляда и мимики. Губернатор и Форобио обменялись положенными приветствиями, из которых Майлз заключил, что сюда они попали именно благодаря Ронду. В завершение своей речи Форобио представил Майлза: - Кстати, лейтенант серьезно интересуется цетагандийской культурой. Ронд радушно кивнул; похоже, если уж Форобио рекомендовал кого-то, к этому прислушивались даже аут-лорды. - Меня послали сюда скорее учиться, и эта обязанность мне нравится. -Майлз отвесил губернатору тщательно рассчитанный поклон. - И признаюсь, я узнал здесь уже не так мало. - Майлз постарался, чтобы улыбка придала этим словам максимум двусмысленности. Ронд холодно улыбнулся в ответ. Впрочем, если Эсте Ронд и лорд Икс -одно лицо, ему и положено казаться совершенно спокойным. Они обменялись еще несколькими ничего не значащими любезностями насчет нелегкой жизни дипломата, затем Майлз осмелился: - Не будете ли вы так добры, милорд, представить меня аут-губернатору Илсюму Кети? По губам Ронда пробежала чуть заметная усмешка, и он повернулся в сторону, где стоял его коллега и генетический родственник. - Почему же нет, лорд Форкосиган. - По тону его Майлз заключил, что если уж Ронду приходится возиться с этими чужестранцами, он не откажется разделить это бремя с кем-то еще. Ронд повел Майлза через зал, оставив Форобио беседовать с ро-китанским генералом - тот не мог не иметь профессионального интереса к потенциальному противнику. Посол успел нахмуриться вслед Майлзу, на что тот развел руки, как бы обещая вести себя хорошо. Стоило им отойти от посла подальше, Майлз прошептал Ронду: - Кстати, нам все известно про Йенаро. - Простите? - переспросил Ронд. Удивление его выглядело вполне естественным. В непосредственной близости Кети казался даже еще выше, чем во время декламации. Резкие черты его лица вполне соответствовали принятому у аутов стилю: ястребиные носы были в моде со времен восшествия на престол Флетчира Джияджи. На висках серебрилась седина. Вообще-то если ему чуть больше сорока, да если еще учесть, что он аут... Ну конечно. Седина смотрелась безупречно, но наверняка имела искусственное происхождение, не без удовлетворения подумал Майлз. В мире, где все принадлежит старым, нет смысла казаться молодым. В свиту Кети также входил гем-генерал с женой из аутов. Даже для аут-леди ее красота была сногсшибательной: темно-шоколадная грива волос, спадавших на пол, кремовая кожа, глаза поразительного цвета корицы, чуть расширившиеся при виде идущего рядом с Рондом Майлза. С ума сойти как хороша, и вряд ли старше Райан. Майлз тихо радовался про себя, что уже имеет опыт общения с Райан - это помогло ему устоять на ногах. У Илсюма Кети, по всей вероятности, не было ни времени, ни желания общаться с иноземцем, но в то же время он не осмелился уклониться от Ронда. Ронд же не упустил возможности сдать Майлза с рук на руки и ретироваться к столу. Не скрывавший раздражения Кети не начинал светскую беседу первым, поэтому Майлз взял инициативу в свои руки, отвесив полупоклон его гем-генералу. На этот раз генерал вполне соответствовал положенному для такого чина возрасту, то есть был достаточно стар. - О генерал Чилиан! Сэр, я знаю вас по учебникам истории. Для меня большая честь познакомиться с вами. И с вашей прекрасной супругой... Боюсь, я не знаю ее имени. - Он с надеждой улыбнулся. Чилиан нахмурился. Он сухо поздоровался, но оставил намек без ответа. Чуть скосив в сторону Майлза неприязненный взгляд, аут-леди продолжала стоять так, будто ее здесь нет. Мужчины, похоже, делали вид, что она невидима. Итак, если Кети и есть лорд Икс, что должно твориться в его голове при встрече с намеченной жертвой? Он подсунул барраярцам поддельный ключ, заставил ба Лура убедить Райан в том, что его обокрали, убил Ба и теперь ждет результатов. Вместо которых абсолютная тишина. Райан не делала ничего и никому не проговорилась. Может, Кети теперь думает, что убил ба Лура слишком рано - прежде, чем оно успело оповестить о своей потере? Ситуация не из простых. Однако лицо аута оставалось совершенно неподвижным. Что, разумеется, могло и означать, что он абсолютно невиновен. Майлз одарил Илсюма Кети очаровательной улыбкой. - Насколько я понимаю, у нас общее хобби, губернатор, - промурлыкал он. - Да? - не очень любезным тоном отвечал Кети. - Мы оба интересуемся регалиями Цетагандийской империи. Совершенно захватывающие артефакты - в них вся история расы аутов, не так ли? Да и ее будущее тоже. Кети неприязненно посмотрел на него: - Я не назвал бы это просто увлечением. Странный интерес для чужеземца. - Знать своего неприятеля - долг военного офицера. - Не знаю. Это задача гемов. - Таких, как ваш друг лорд Йенаро? Не самая надежная опора, губернатор. Боюсь, вы и сами в этом убедитесь. Кети заломил бровь: - Кто? Майлз вздохнул про себя. Вот бы сейчас залить весь этот зал суперпентоталом. Эти чертовы ауты так владеют собой; кажется, будто они врут, даже когда говорят правду. - Нельзя ли просить вас, лорд Кети, об одолжении? Представьте меня, пожалуйста, губернатору Слайку Джиядже. Видите ли, я сам состою в родстве с нашим Императором, так что мне кажется, наше положение в некотором роде сходно. Кети удивленно заморгал, ошарашенный такой дерзостью: - Не уверен, что Слайк так считает... Все же лицо его выдавало внутреннюю борьбу: с одной стороны, он не рвался натравливать на уважаемого им принца Слайка Джияджу какого-то иноземца, с другой стороны, соблазн избавиться от Майлза явно перевешивал и в конце концов перевесил. Кети подозвал генерала Чилиана и отдал ему распоряжение. Поблагодарив его и попрощавшись, Майлз поспешил за гем-генералом в надежде использовать малейшую благоприятную возможность. Действительно, принцы могут оказаться не столь доступными, как простые сатрап-губернаторы. - Генерал... Если лорд Слайк не сможет говорить со мной, не передадите ли вы ему кое-что на словах? - Майлз надеялся, что его голос звучит ровно: Чилиан и не думал примерять свой шаг к походке гостя с Барраяра. - Всего пару слов. - Думаю, что смогу, - пожал плечами Чилиан. - Передайте ему... Скажите: Йенаро у нас в руках. Ничего больше. Генеральские брови удивленно поползли вверх, но он сдержался. - Хорошо. Текст послания, разумеется, очень скоро будет передан Цетагандийской имперской безопасности. Впрочем, Майлз не возражал против того, чтобы цетагандийская охранка повнимательнее присмотрелась к лорду Йенаро. Аут-лорд Слайк Джияджа сидел с небольшой группой людей - как гемов, так и аутов - в дальнем углу павильона. В отличие от других свит в этой виднелся силовой пузырь, паривший в воздухе около принца. Рядом сидела гем-леди, которую Майлз узнал сразу же, несмотря на бесформенные траурные платья, - это была женщина, выводившая его с вечеринки у Йенаро. Заметив его приближение, дама решительно отвернулась. Кто сидит в пузыре? Райан? Консорт Слайка? Или кто-то совсем другой? Гем-генерал губернатора Кети склонился к уху Слайка Джияджи и что-то прошептал. Сатрап поднял глаза, посмотрел на Майлза, нахмурился и покачал головой. Чилиан пожал плечами и прошептал что-то еще. Следя за его губами, Майлз явственно различил слово "Йенаро" - его послание было передано более-менее точно. Однако выражение лица Слайка не изменилось. Принц махнул рукой, отсылая генерала прочь. Чилиан вернулся к Майлзу: - Лорд Слайк в настоящий момент занят и не может говорить с вами. - Все равно огромное вам спасибо, - так же вежливо ответил Майлз. Генерал кивнул и вернулся к своему господину. Майлз огляделся по сторонам в поисках зацепки, способной привести его к следующему подозреваемому. Губернатора Мю Кита не было видно: скорее всего он отправился с церемонии прямо в свои апартаменты вздремнуть. К Майлзу подошла улыбающаяся Миа Маз; глаза ее светились любопытством. - Интересно пообщались, лорд Форкосиган? - Не очень, - честно признался он. - А вы? - Трудно сказать. Я больше слушаю. - Ну что ж, так узнаёшь больше. - Пожалуй. Слушая, тоже в некотором роде общаешься. Сегодняшним общением я довольна. - Что же вы узнали? - Основная тема разговоров сегодня - поэзия друг друга. Они выстраивают ее по ранжиру. Впрочем, все сходятся на том, что чем выше положение декламатора, тем лучше стихи. - Я не заметил особой разницы. - Да, но мы с вами не ауты. - О чем вы хотели предупредить меня тогда? - поинтересовался Майлз. - Я пыталась вас предостеречь. В цетагандийском этикете существуют специфические правила общения с аут-леди в ситуациях, когда они не закрыты силовым полем. - Я... Мне еще никогда не приходилось видеть их, - солгал он. - Я все сделал правильно? - Гм... Не совсем. Видите ли, выйдя замуж за гем-лорда, аут-леди теряет право на силовое покрывало. Фактически она превращается в подобие гем-леди. Однако потерять это покрывало для аут-леди почти равносильно потере лица. Поэтому правила приличия требуют, чтобы вы вели себя так, будто защитное поле все еще присутствует. Вы не можете обращаться прямо к жене из аутов, даже если она стоит прямо перед вами. Вы должны изложить все, что хотите ей сказать, ее мужу и ждать, пока он передаст ей это. - Я... Я ничего им не говорил. - О, это хорошо. И вы не должны смотреть прямо на них. - А мне-то казалось, мужчины ведут себя невежливо, исключив ее из разговора. - Вовсе нет. Они были вежливы, только по-цетагандийски. - А эти правила... Распространяются ли они на аут-леди, сохраняющих право на защитное поле? - Не знаю. Я не могу представить себе аут-леди, беседующую с иностранцем с глазу на глаз. Тут Майлз ощутил у своего локтя чье-то присутствие и от неожиданности чуть не подпрыгнул. Это было маленькое ба - слуга Райан Дегтиар. Майлз постарался скрыть свое волнение, вежливо поклонившись. - Лорд Форкосиган, моя госпожа желает говорить с вами, - произнесло ба. На лицо Маз стоило посмотреть. - Благодарю. Буду рад, - ответил Майлз и оглянулся в поисках Форобио. Посол до сих пор пребывал в плену ро-китанского генерала. Отлично. Значит, его разрешения можно не испрашивать. - Маз, не будете ли вы так добры передать послу, что я выйду поговорить с леди. Мм... Это может занять некоторое время, так что вы не дожидайтесь меня. Я вернусь прямо в посольство. - Право, я не уверена... - начала Маз, но Майлз уже сорвался с места. Он улыбнулся ей через плечо, ободряюще махнул рукой и следом за ба вышел из павильона.

Глава 9

Маленькое ба, по обыкновению избегая любых комментариев по поводу дел хозяйки, долго вело Майлза по извилистым дорожкам Райского Сада. Они огибали пруды, пересекали маленькие искусственные ручейки. Майлзу то и дело хотелось задержаться, чтобы посмотреть, например, на изумрудный газон, по которому чинно прогуливалась стайка рубиново-алых павлинов размером не больше дрозда. Чуть дальше пятно солнечного света на зеленой изгороди оказалось занятым чем-то напоминающим толстого круглого кота... Или просто клубком пушистого белого меха. Нет, это все же животное: пара пронзительно-голубых глаз приоткрылась, сонно посмотрела на Майлза и презрительно закрылась снова. Майлз не задавал вопросов. В прошлое посещение Райского Сада лично за ним, возможно, и не следили - как-никак он находился в толпе из тысяч посланников со всей галактики. Другое дело теперь, когда он один. Оставалось надеяться на то, что Райан тоже понимает это. Покойная Императрица Лизбет точно поняла бы, ну а Райан должна бы унаследовать от нее осторожность. Вместе с Большим Ключом и прочими генетическими причиндалами. Белый силовой шар ждал их в укромном коридоре. Ба поклонилось ему и исчезло. Майлз откашлялся. - Добрый вечер, миледи. Вы хотели видеть меня? Чем могу служить? - Он старался приветствовать ее как ни в чем не бывало. Насколько хватало его воображения, в шаре вполне мог сидеть гем-полковник Бенин, и это его голос доносился до него сквозь акустические фильтры. - Лорд Форкосиган, - прошелестел голос Райан или очень удачная его имитация. - Тебя интересовали вопросы, связанные с генетикой. Мне показалось, тебе будет интересно совершить небольшую экскурсию. Отлично. Их подслушивают, и она это знает. Майлз подавил ту часть рассудка, которая вопреки логике все еще надеялась на любовный роман. - Конечно, миледи. Я вообще интересуюсь медициной. Видите ли, тех исправлений, что вносили в мою фигуру, явно недостаточно, поэтому, бывая в более развитых областях галактики, я всегда надеюсь найти что-то полезное. Теперь он следовал за ее парящим шаром, безуспешно пытаясь запомнить все повороты. Раз или два ему удалось отпустить комментарий по поводу тех уголков сада, которые они проходили, - скорее для того, чтобы их молчание не казалось подозрительным. По его подсчетам, они удалились от павильона, в котором были накрыты угощения, где-то на километр, хотя и не по прямой, и наконец подошли к длинному низкому зданию белого цвета. Всюду - на оконных запорах, дверях и стенах - виднелась надпись: "Биологический контроль". Райан довольно долго колдовала с замком воздушного шлюза, зато, приняв ее, он пропустил беспрепятственно и Майлза. Коридоры против ожиданий ничуть не напоминали лабиринт, и они почти сразу же очутились в просторном помещении. Такого утилитарного, можно сказать спартанского, убранства, Майлз в Райском Саду еще не видел. Одна стена была сплошь стеклянной и открывалась в длинную комнату, похожую скорее на суперлабораторию, чем на помещение дворцового комплекса. Форма следует функции; чего-чего, а функции здесь хватало в избытке. В настоящий момент в комнате никого не было, если не считать одинокой фигуры какого-то ба, занимавшегося уборкой. Ну конечно, ведь во время траура по Леди-Небожительнице нельзя заключать генетические контракты. Там и здесь, на крышке пультов или на запорах лабораторных шкафов, виднелось знакомое изображение птицы. Майлз стоял в самом сердце Звездных Ясель. Силовой пузырь притормозил у стены и бесшумно исчез. Аут-леди Райан Дегтиар встала из своего гравикресла. Ее волосы цвета слоновой кости сегодня были свиты в тяжелые косы, не опускавшиеся ниже талии. Белые одежды тоже не отличались вычурностью: полоса ткани наподобие саронга оборачивала белое же нижнее платье, закрывавшее тело от шеи до пят. Более женственно, менее божественно, и все же... Майлз надеялся только, что частое лицезрение ее красоты рано или поздно ослабит тот эффект, что оказывала она на него до сих пор. Ясное дело, ему нужно видеть ее чаще. Гораздо чаще. Гораздо, гораздо... "Довольно. Не будь большим идиотом, чем ты есть". - Здесь мы можем говорить, - сказала она, подплыв к креслу у пульта и пересев в него. Ее движения напоминали танец. Она кивнула в сторону кресла напротив, и Майлз плюхнулся в него с застывшей на лице улыбкой; ноги его едва доставали пола. Райан казалась настолько близкой, насколько недосягаемы были генеральские жены. Может, психологически роль силового пузыря для нее играли сами Звездные Ясли? Или она считает его настолько недочеловеком, что он смущает ее не больше, чем какой-нибудь домашний зверек? - Я... Я верю вам, - произнес Майлз, - но не рискованно ли для вас приводить меня сюда? - Если они захотят, они могут предложить Императору наложить на меня взыскание. - А сами они не могут сделать это? - Нет. Она произнесла это спокойно, констатируя факт. Майлз надеялся, что ее оптимизм имеет под собой основания. И все же... Глядя на ее горделивую осанку, становилось ясно, что Райан Дегтиар, Прислужница Звездных Ясель, убеждена: в этих стенах властвует она. По меньшей мере на девять следующих дней. - Надеюсь, это важно. И коротко. Иначе на выходе я встречу поджидающего меня для беседы гем-полковника Бенина. - Это важно. - Ее синие глаза вспыхнули. - Теперь я знаю, кто из сатрап-губернаторов предатель. - Отлично. Быстро сработано. И... Как? - Ключ оказался, как ты и сказал, муляжом. Пустышкой. Ты знал это. -В глазах ее до сих пор читалось подозрение. - Только благодаря логике, миледи. У вас есть доказательства? - Кое-что есть. - Она резко подалась вперед. - Вчера леди-консорт принца Слайка Джияджи приводила его в Звездные Ясли. Якобы на экскурсию. Он настоял, чтобы я продемонстрировала ему регалии Императрицы. Его лицо не выдало ничего, но он очень долго рассматривал их и, кажется, остался доволен. Он поблагодарил меня за хорошую работу и ушел. Слайк Джияджа. Он уже входил в основной список подозреваемых. Двух точек еще мало для триангуляции, но это уже лучше, чем ничего. - Он не просил продемонстрировать Ключ в действии? - Нет. - Значит, он знает. - "Возможно, возможно..." - Надеюсь, показав Ключ, мы задали ему головоломку. Интересно, что он будет делать дальше? Понял ли он, что вам известно все про Ключ, или он думает, что вас обманули? - Не могу сказать. Майлз почему-то обрадовался: выходит, не только он, но и аут не может читать мысли другого аута. - Он должен понимать, что в его распоряжении только восемь дней, ибо сразу же, как та, что придет вам на смену, попытается использовать Большой Ключ, правда выйдет наружу. Или если не правда, то по крайней мере обвинения в адрес Барраяра. Вот только в этом ли его план? - Я не знаю, каков его план. - Я уверен, так или иначе он хочет вовлечь сюда Барраяр. Возможно, даже спровоцировать военный конфликт. - Но это... - Райан сделала движение рукой, словно держала в ней украденный Большой Ключ, - повод для конфликта... Но не для войны же! - Гм. Возможно, это только первое действие. Эта пакость настраивает вас против нас, значит, по логике вещей второе действие будет предусматривать что-то, что настроит нас против вас. - Веселенькая перспектива, и она только-только пришла ему в голову. От лорда Икс -Слайка Джияджи? - можно ожидать сюрпризов. - Даже если бы я вернул вам Ключ сразу же - а я думаю, на это он не рассчитывал, - нам не удалось бы доказать, что не мы подменили его. Вот если бы мы не набросились на ба Лура... Я бы дорого дал за то, чтобы услышать историю, которой оно собиралось нас попотчевать. - Я бы тоже предпочла, чтобы вы не бросались на него, - невесело согласилась Райан Дегтиар. Она откинулась на спинку кресла и сидела, теребя подол платья, - первое бесцельное движение, замеченное у нее Майлзом. - Кстати, важная деталь, - вспомнил Майлз. - Консорты. Леди-консорты сатрап-губернаторов. Вы мне о них не говорили. Они тоже участвуют в этом, верно? Почему бы им не принять сторону неприятеля? Она понимающе кивнула: - Но я не могла предположить, что они будут вовлечены в эту измену. Это... Это казалось немыслимым. - Почему немыслимым? Ваша Леди-Небожительница наверняка использовала их. Я хотел сказать, если женщина получает шанс мгновенно сделаться Императрицей? Вместе с ее губернатором или, может быть, даже независимо от него. Аут-леди Райан Дегтиар покачала головой: - Нет. Леди-консорты не на их стороне. На нашей. Майлз слегка ошалело моргнул. - Их. Мужской то есть. Нашей. Женской. Верно? - Аут-женщины являются хранительницами... - Она осеклась, как бы не в состоянии объяснить этому иноземному варвару очевидную вещь. - Это не может быть леди-консорт Слайка Джияджи. - Простите. Я не понимаю. - Все дело в генофонде аутов. Слайк Джияджа пытается получить то, на что у него нет прав. Он не пытается захватить власть Императора. Для него это пустяк. Он пытается узурпировать права Императрицы. Не говоря об измене... Генофонд аутов принадлежит нам и только нам. Он предает не только Империю - это пустой звук. Он предает аутов. Вот это страшно. - Но насколько я понимаю, леди-консорты поддерживают децентрализацию генофонда. - Конечно. Все они назначены Леди-Небожительницей. - Кстати... Их тоже меняют каждые пять лет вместе с их губернаторами? Или независимо от них? - Они назначаются пожизненно и снимаются только по прямому распоряжению Леди-Небожительницы. Леди-консорты могли бы стать хорошими союзниками в стане врага, если бы только Райан могла задействовать их самостоятельно, подумал Майлз про себя. Но увы, она не посмеет сделать этого: что бы она ни говорила, сама она не уверена, что среди них нет предателя. - Империя - основа власти аутов, - возразил он вслух. - Вряд ли это пустяк даже с генетической точки зрения. Вполне заманчивая добыча для хищника. Шутка с зоологическим оттенком не вызвала у нее ответной улыбки. Значит, пытаться развлечь ее декламацией своих лимериков тем более не стоит. Он сделал еще попытку: - Но Императрица Лизбет наверняка не хотела быстрого развала Империи как опоры аутов? - Нет. Не быстрого. Возможно, даже не при жизни нынешнего поколения, - согласилась Райан. Ага. В этом уже проглядывается какая-то логика. Расчет времени вполне в духе старой аут-леди. - Но теперь ее заговор повернут совсем в другую сторону. Кем-то, имеющим с этого корыстную, сиюминутную выгоду, чего она не могла предвидеть. - Он облизнул пересохшие губы. - Мне кажется, план вашей Леди-Небожительницы имел слабое место, на котором вы и прокололись. Ведь как все устроено? Император выступает гарантом контроля аут-леди за генофондом, за что вы платите лояльностью. Взаимная поддержка к обоюдной выгоде. У сатрап-губернаторов нет таких стимулов. Вы не можете отдавать власть и одновременно пытаться сохранить ее. Она недовольно сжала свои точеные губы, но возразить не смогла. Майлз набрал в легкие воздуха: - Не в барраярских интересах позволить Слайку Джиядже получить эту власть. Поэтому я готов служить вам, миледи. Однако не в интересах Барраяра также и дестабилизация Цетагандийской империи в том виде, в каком ее задумала ваша Императрица. Мне кажется, я знаю, как сорвать планы Слайка. Но взамен вам придется отказаться от затеи вашей покойной госпожи. - Он поймал ее взгляд и нехотя добавил: - По крайней мере сейчас. - Как... Как вы собираетесь остановить принца Слайка? - медленно спросила она. - Есть пара идей. Леди-консорты - и гем-леди их свиты, и их слуги -могут ли они беспрепятственно летать на орбиту и обратно? - В принципе да. - Значит, вам надо найти леди, обладающую таким допуском, по возможности не вызывающую подозрений, чтобы она взяла меня с собой. В гриме, разумеется. Попав на борт, я уж как-нибудь смогу забрать Ключ оттуда. Таким образом, возникает проблема доверия. Кому вы можете доверять? Вряд ли вы сами... - Я не покидала столицы уже... Уже несколько лет. - Тогда это не может не выглядеть подозрительно. Кроме того, Слайк Джияджа глаз с вас не спустит. Как насчет той гем-леди, которую вы посылали за мной к Йенаро? Вид у Райан был самый что ни на есть несчастный. - Лучше взять кого-то из свиты леди-консорта, - неохотно сказала она. - Альтернативой, - настаивал он, - будет позволить справляться с этим цетагандийской охранке. Изобличение Слайка автоматически снимет подозрения с Барраяра, что меня вполне устраивает. Если честно, то не совсем. Слайк Джияджа - если он и лорд Икс в самом деле одно лицо - вторгся в график движения у орбитальной станции и Бог знает как долго ухитрялся прятать тело ба Лура. У Слайка Джияджи такой доступ к системам безопасности, какой ему - Майлзу - и не снился. Можно ли после этого быть уверенным, что цетагандийские спецслужбы сумеют осуществить внезапный рейд на корабль имперского принца? - Как вы будете маскироваться? - спросила она. Майлз попробовал убедить себя в том, что голос ее звучит просто тише, без презрения. - Скорее всего под слугу-ба. Некоторые ба ростом не выше меня. И вы, ауты, относитесь к ним так, словно они невидимы. И к тому же слепы и глухи. - Но человек не может позорить себя, появляясь в обличье ба! - Тем лучше. - Он иронически усмехнулся в ответ на ее реакцию. Загудел пульт связи. Она бросила на него короткий удивленный взгляд, затем прикоснулась к клавише. Над пластиной видеофона возникло лицо мужчины средних лет в форме офицера Цетагандийской службы безопасности, незнакомое Майлзу. Серые глаза казались двумя кусками гранита, вмурованными в покрытое свежей полосатой раскраской лицо. Майлз торопливо пригнулся и осмотрелся по сторонам - слава Богу, он не попадал в кадр видеокамеры. - Леди Райан, - почтительно поклонился мужчина. - Полковник Миллисор, - ответила Райан. - Я приказала заблокировать мой пульт связи. Сейчас не время для разговоров. - Она старалась не коситься в сторону Майлза. - Я использовал чрезвычайный допуск. Я довольно долго пытаюсь связаться с вами. Приношу вам свои извинения, леди, за то, что нарушаю ваш траур по Леди-Небожительнице, но уверен, она сама первая одобрила бы это. Нам удалось проследить пропавшего Л-Икс-10-Терран-Си вплоть до пещеры Джексона. Мне необходима виза Звездных Ясель для организации полномасштабного преследования. Насколько я понимаю, возврат Л-Икс-10-Терран-Си относился к наивысшим приоритетам в программах покойной Леди-Небожительницы. После полевых проб она сочла его ценным дополнением к генофонду аутов. - Верно, полковник, но... Да, ладно, его надо вернуть. Минутку. Райан встала с места, подошла к одному из шкафов и открыла его с помощью кодированного кольца на цепочке. Она вернулась к пульту, держа в руках призму не длиннее пятнадцати сантиметров с красным силуэтом птицы на торце, и приложила ее к сканирующей панели. Она набрала какой-то код, и призма на короткое мгновение вспыхнула ярким светом. - Отлично, полковник. Теперь все целиком в ваших руках. Вы знаете, что думала на этот счет наша покойная Госпожа. Теперь вы обладаете всеми полномочиями и можете использовать все необходимые вам ресурсы из специального фонда Звездных Ясель. - Благодарю вас, леди. Я буду держать вас в курсе. - Гем-полковник поклонился и отключил связь. - О чем разговор? - невинно осведомился Майлз, стараясь выглядеть не слишком хищно. - Так, внутренние дела нашего учреждения, - нахмурилась Райан. - К вам или Барраяру это не имеет ни малейшего отношения, равно как и к нынешнему кризису, уверяю вас. Видите ли, жизнь-то продолжается. - Разумеется, - улыбнулся в ответ Майлз, как бы удовлетворенный таким ответом. Что, разумеется, не мешало ему запомнить диалог до последнего слова. Из этого выйдет лакомый кусочек для Иллиана. В глубине души Майлза росло нехорошее предчувствие, что по возвращении домой ему понадобится для Иллиана не один такой лакомый кусочек. Райан заперла Большую Печать Звездных Ясель обратно в шкафчик и вернулась в свое кресло. - Так вы сможете найти для меня леди, которой вы доверяете, одежду ба и внушающее доверие удостоверение личности? Поддельный Ключ и способ, по которому я смогу опознать подлинный? И послать ее на корабль принца Слайка под каким-нибудь благовидным предлогом, включив меня в ее свиту? И когда? - Я... Я пока не знаю. - Мы должны уже сейчас договориться о следующей встрече. Если мне приходится уходить из-под колпака наших посольских спецслужб хотя бы на несколько часов, вы не можете просто так, случайно, вызывать меня. Мне ведь надо изобретать какую-то легенду. У вас есть экземпляр официального графика нашего пребывания здесь? Должен быть, иначе мы не смогли бы связаться раньше. Мне кажется, следующая наша встреча должна произойти за пределами Райского Сада. Завтра во второй половине дня я должен быть на чем-то под названием "Выставка биоэстетики". Надеюсь, я смогу выдумать предлог отлучиться оттуда, возможно, с помощью Айвена. - Так скоро... - На мой взгляд, недостаточно скоро. У нас осталось не слишком много времени. И нам придется исходить из того, что первая попытка может быть по той или иной причине прервана. Понимаете ли вы, что ваши обвинения в адрес принца Слайка пока что чисто предположительны? Улик маловато. - Но это все, что у меня имеется. - Я понимаю. Но нам понадобится максимум информации. На случай, если придется делать второй заход. - Да... Ты прав... - Она нахмурилась и вздохнула. - Хорошо, лорд Форкосиган. Я помогу тебе сделать эту попытку. - У вас есть предположения насчет того, где на борту своего корабля принц Слайк может хранить Большой Ключ? Это маленький предмет, а корабль велик. Я бы искал в его личных каютах. И еще, имеется ли какой-нибудь способ запеленговать Большой Ключ? Вряд ли я могу надеяться, что в него встроен радиомаяк? - Ну, не совсем. Его устройство весьма древнее. При наличии соответствующего сенсора его вполне можно засечь. Я прослежу за тем, чтобы моя дама передала тебе такой, а также все остальное необходимое оборудование. - Любая мелочь может оказаться полезной. - Ну наконец-то. Они тронулись с места. Майлз подавил отчаянное желание предложить ей плюнуть на все и бежать с ним на Барраяр. Можно ли надеяться тайно вывезти ее за пределы Цетагандийской империи? Вряд ли это намного сложнее, чем то, что он собирается совершить. Но как это повлияло бы на его карьеру, не говоря уж о карьере его отца: привести в дом Форкосиганов беглянку из аутов с Цетаганды? И сколько неприятностей? На ум ему пришло воспоминание о Троянской войне. И все же мысль о том, что она могла бы пытаться подкупить его, старайся она чуть больше, была бы ему приятна. Она и пальцем не шевельнула, чтобы привлечь его. Его натренированному взгляду сотрудника Имперской безопасности она представлялась до наивного целеустремленной. Обыкновенно когда кто-то влюбляется в кого-то, этот кто-то второй по крайней мере обращает на это внимание. "У тебя нет шансов, парень, заруби себе на носу". Их с Райан не объединяли ни любовь, ни надежда на нее. Да и цели у них были разные. Зато у них общий враг. Это должно сработать. Она поднялась с места; Майлз тоже встал. - Кстати, гем-полковник Бенин не допрашивал вас еще? Вы, наверное, знаете: ему поручено расследование смерти ба Лура. - Я так и поняла. Он дважды просил аудиенции. Я еще не удовлетворила его просьбу. Он производит впечатление настойчивого человека. - Слава Богу. Тогда у нас есть еще шанс выработать общую легенду. -Майлз кратко изложил содержание своей беседы с Бенином, особо отметив свою версию первой встречи с Райан. - Нам надо придумать что-нибудь и насчет сегодняшней встречи. Я полагаю, он еще вернется. Боюсь, я сам поощрил его на это. Я не думал, что принц Слайк так быстро раскроется вам. Райан кивнула, подошла к стеклянной стене и кратко описала экскурсию, которую она устроила принцу Слайку накануне. - Это сойдет? - Спасибо, замечательно. Вы можете сказать ему, что я задавал уйму вопросов насчет исправления различных физических отклонений и что вы мало помогли мне, поскольку я обратился не по адресу. - Он не удержался, чтобы не добавить: - Видите ли, с моей наследственностью все в порядке. Все мои отклонения вызваны отравлением в утробе матери. Вне вашей компетенции и так далее. Лицо ее, и так похожее на маску в своей красоте, сделалось еще более непроницаемым. - Вы, цетагандийцы, - добавил он, смутившись, - тратите уйму времени на создание внешности. Уверен, что вам и раньше доводилось встречаться с обманчивой внешностью. - "Хватит. Да заткнись же, болван!" Она подняла прощально руку - ни соглашаясь, ни возражая - и вернулась в свой силовой пузырь. Совершенно измученный, не доверяя больше своему языку, Майлз молча поплелся следом за ней к выходу. На улице царили прохладные искусственные сумерки. С темно-синего купола защитного колпака сияли две-три звезды. Напротив дверей Звездных Ясель на скамейке сидели рядышком и мило беседовали Миа Маз, посол Форобио и гем-полковник Бенин. При появлении Майлза все трое подняли головы, при этом улыбки Форобио и Бенина показались Майлзу настолько зловещими, что он едва сдержался, чтобы не нырнуть обратно в дверь. Судя по всему, что-то похожее почувствовала и Райан, поскольку голос из ее пузыря промурлыкал: - Ах, ваши друзья уже ждут вас, лорд Форкосиган. Надеюсь, экскурсия была для вас познавательной, хотя и не совсем оправдала ваши ожидания. Спокойной ночи! - И она вновь исчезла в дверях Звездных Ясель. "О, все это было фантастически познавательно, миледи". Майлз с приклеенной на лице обаятельнейшей улыбкой перешел дорожку, подходя к скамейке. Поджидавшая его троица встала, приветствуя его. Улыбка Миа Маз была как всегда обворожительна. Возможно, это и показалось Майлзу, но дипломатическая выдержка Форобио, хоть и не изменила ему еще, но истощилась до предела. Труднее всего было прочитать выражение лица Бенина: сильно мешала раскраска. - Привет, - безмятежно бросил Майлз. - Так вы все-таки ждали меня, сэр? Благодарю, хотя, на мой взгляд, в этом не было особой нужды. Брови Форобио поднялись в ироническом сомнении. - Вам оказали необычно высокую честь, лорд Форкосиган, - заявил Бенин, мотнув головой в сторону Звездных Ясель. - Да, леди Райан весьма добра. Надеюсь, я не слишком утомил ее своими расспросами. - И получили ответы на все? - поинтересовался Бенин. - Нет, вас действительно выделяют. Невозможно было не уловить в этом замечании подвоха. Хотя, конечно, никто не мешал игнорировать его. - И да и нет. Это совершенно потрясающее место, но, боюсь, все его технологии не в силах мне помочь. Наверное, мне ничего не остается, как полагаться на хирургию, хотя я ее терпеть не могу: очень уж больно. - Он печально закатил глаза. Маз приняла сочувственный вид; Форобио выглядел скорее угрюмо. "Он начинает подозревать, что что-то не так. Черт". На деле и Форобио, и Бенин, казалось, готовы были прижать Майлза к ближайшей стенке, и только присутствие друг друга удерживало их от этого и от того, чтобы вытрясти из него всю правду. - Если у вас все, я провожу вас до ворот, - заявил Бенин. - Да. Нас ждет машина, лорд Форкосиган, - добавил Форобио. Они послушно последовали за Бенином по дорожке, которую он указывал. - На самом деле самой большой честью для нас было слышать сегодня все эти стихи, - пробормотал Майлз. - А как дела у вас, полковник? Сумели вы продвинуться в расследовании? Бенин скривил губы. - Легче дело пока что не стало, - буркнул он. "Не сомневаюсь, что не стало". К сожалению, а может быть и к счастью, ни место, ни время не располагали к откровенному разговору двух профессионалов. - Ого! - восхищенно произнесла Маз, и все остановились при виде картины, открывшейся за поворотом дорожки. Маленький искусственный овражек окружен был невысокими деревьями, и все пространство между ними и берега маленького ручейка усеивали сотни крошечных светящихся древесных лягушек, и все они пели. Причем пели слаженно, безупречно. Аккорд сменялся аккордом, и свечение их маленьких телец усиливалось и ослабевало в унисон пению. Естественная акустика оврага усиливала звучание. На целых три минуты Майлз забыл обо всем, любуясь этой абсурдной красотой, пока деликатное покашливание Форобио не нарушило очарования, и они тронулись дальше. За пределами купола ночь была теплой, наполненной огнями и шумами столичного города. Только ночь и город, тянущиеся до горизонта и дальше. - Я впечатлен роскошью аутов, но теперь я вижу и масштабы той экономической базы, на которой она держится, - сказал Майлз Бенину. - Конечно, - кивнул Бенин с легкой улыбкой. - Я полагаю, средний размер налогов на душу населения на Цетаганде вдвое меньше, чем на Барраяре. Как у нас говорят, Император заботится о благосостоянии своих подданных как о собственном саде. Значит, Бенин тоже разделяет цетагандийскую склонность к самодержавию. Верно, на родине у Майлза тема налогов всегда являлась болезненной. - Боюсь, так, - согласился Майлз. - Нам приходится поддерживать военное равновесие, располагая вчетверо меньшими ресурсами. - Он прикусил язык, чтобы не добавить: "К счастью, это не так уж трудно" - или еще что-нибудь в этом роде. Впрочем, Бенин прав, подумал Майлз, когда посольский Флайер взмыл в небо над столицей. Грандиозный силовой купол внушал благоговение только до тех пор, пока не увидишь окружающий его город, простирающийся на сотни километров во все стороны, и это все не говоря об остальной части планеты, об остальных семи мирах. Райский Сад походил на цветок, но корни его лежали повсюду. Большой Ключ неожиданно обернулся крошечным рычагом, с помощью которого кто-то пытается привести все эти миры в движение. "Принц Слайк, мне кажется, вы слишком большой оптимист".

Глава 10

- Ты должен помочь мне в этом деле, Айвен, - настойчиво шептал Майлз. - Правда? - с деланным равнодушием отвечал Айвен. - Я не знал, что Форобио пошлет его с нами. - Майлз показал подбородком на лорда Форриди, заканчивавшего вполголоса переговариваться с водителем посольской машины, гвардейцем-охранником и еще одним агентом в штатском. Гвардеец был в таком же зеленом мундире, как Майлз с Айвеном, на остальных были обычные цетагандийские костюмы, причем Форриди смотрелся в своем куда естественнее. - Когда я назначал встречу здесь, - продолжал Майлз, - я думал, что с нами сюда снова поедет Миа Маз, тем более что эта выставка организована Союзом женщин или как тут у них это называется. Тебе не просто придется прикрывать мое отсутствие. Возможно, тебе придется отвлечь их в момент моего ухода. Охранник в штатском кивнул и куда-то исчез. Внешний периметр охраны; на всякий случай Майлз запомнил его лицо и одежду. Еще и с этим придется справляться. Гвардеец направился ко входу в зал... Нет, залом это никак не назовешь. Когда Майлзу в первый раз описали сегодняшнее мероприятие, он представил себе огромное прямоугольное сооружение вроде Сельскохозяйственной выставки в Хассадаре. На деле зал Лунного Сада оказался еще одним силовым куполом, уменьшенным подобием Райского Сада. Уменьшенным, но не маленьким: в диаметре он достигал трехсот метров. Через главный вход одна за другой тянулись группы богато одетых гемов - мужчин и женщин. - Как, черт возьми, мне это делать? Форриди не из тех, кого легко отвлечь. - Ну, скажем, объяснишь ему, что я отстал с какой-нибудь леди на предмет... С аморальными целями. В конце концов ты то и дело шляешься по местным аморальным леди, так почему мне нельзя? - Майлз язвительно улыбнулся, глядя на округлившиеся глаза Айвена. - Познакомь его с дюжиной своих подружек, ни за что не поверю, что мы здесь на них не наткнемся. Скажи им, что Форриди - тот человек, который научил тебя барраярскому искусству любви. - Мы с ним разного склада, - процедил Айвен сквозь зубы. - Вот и прояви инициативу! - Я не проявляю инициативы. Я выполняю приказы. Так оно гораздо безопаснее. - Отлично. Я тебе и приказываю: прояви инициативу. Айвен пробормотал крепкое словцо. - Ох, чует мое сердце, я еще пожалею об этом. - Потерпи немного. Все закончится через несколько часов. - "Так или иначе закончится". - Позавчера ты тоже говорил так. Как выяснилось, врал. - Это не моя вина. Просто все оказалось немного сложнее, чем я ожидал. - Помнишь тот раз в Форкосиган-Сюрло, когда мы нашли партизанский склад с оружием и ты уговорил нас с Элен помочь тебе раскочегарить старый аэротанк? И как мы въехали на нем в сарай? Мать держала меня потом под домашним арестом месяца два, не меньше. - Нам тогда было по десять лет, Айвен! - Я помню это так, словно все было вчера. Ну, позавчера. - К тому же сарай так и так готов был развалиться. Мы только сэкономили на сносе. Черт, Айвен, да пойми ты: сейчас это серьезно! Не сравнивай это с... - Майлз осекся, поскольку Форриди распустил своих людей и, улыбаясь, повернулся к своим молодым подопечным. Чего Майлз совсем не ожидал увидеть под куполом, так это огромной надписи, пусть выполненной из цветов - она покрывала почти весь заключенный под силовым куполом склон холма, превращая его в замысловатый лабиринт: "149-я ежегодная выставка биоэстетики, класс А. Посвящается памяти Леди-Небожительницы". - Аут-женщины тоже состязаются здесь? - поинтересовался Майлз у Форриди. - Мне казалось, это было бы вполне в их стиле. - Если бы так было, никто не смог бы составить им конкуренции, -ответил тот. - У них своя ежегодная выставка, в Райском Саду, но до окончания официального траура она закрыта. - Значит... Эти гем-леди только имитируют своих аут-родственниц? - Скорее, пытаются. В общем, вы правильно поняли правила этой игры. Экспонаты гем-леди выставлялись не аккуратными рядами; каждый занимал угол или изгиб дорожки. Майлз представил себе, какая закулисная борьба идет за выигрышное место для экспоната и что в смысле статуса дает выигрыш в этой борьбе. Впрочем, до смертоубийства эта борьба доходит вряд ли. Скорее, все ограничивается моральным уничтожением, подумал он, уловив обрывки разговоров зрителей из гемов. Первым на глаза ему попался огромный аквариум. Рыбки в нем отличалась окраской, в точности воспроизводящей раскраску одного из гем-кланов: светло-голубую, желтую, черную и белую. Рыбки кружились в веселом хороводе. Все это было бы не так оригинально, когда бы автором этого произведения не оказалась топтавшаяся рядом девчушка лет двенадцати. Она со своим экспонатом служила как бы талисманом для более серьезных изделий старших леди ее клана. "Дайте мне еще лет шесть, и вы еще увидите!" - как бы говорила ее улыбка. Синие розы и черные орхидеи были здесь самым привычным делом и служили, скорее, обрамлением более экзотических экспонатов. Совсем маленькая девочка прошла мимо них за своими гем-родителями, таща на золотом поводке за собой единорога в полметра ростом. Даже не экспонат, скорее сувенир, насколько понял Майлз. В отличие от хассадарской Сельскохозяйственной выставки, утилитарная польза здесь в расчет не принималась. Скорее, она считалась здесь недостатком. Гем-леди соревновались в искусстве, а жизнь служила им рабочим материалом. Они задержались посмотреть на сад с балкона. Внимание Майлза привлекло что-то зеленое у их ног. По штанине Айвена полз вверх клубок листьев и тонких побегов. На ветвях распускались и закрывались алые цветы, наполнявшие воздух изысканным ароматом, хотя вид у них был довольно плотоядный - ни дать ни взять голодные рты. Майлз завороженно смотрел с минуту, потом негромко окликнул: - Эй, Айвен! Не шевелись, но посмотри на свою левую ногу. На глазах у Майлза еще один побег нежно обвился вокруг колена Айвена и полез дальше вверх. Айвен покосился вниз и вздрогнул. - Черт, что это? Сними это с меня! - Вряд ли это ядовито, - не очень уверенно заявил Форриди. - На всякий случай не шевелитесь. - Наверно... Я думаю, это какая-нибудь ползучая роза, - предположил Майлз и осторожно, чтобы не уколоться о шипы, протянул к растению руку. -Разве не прелесть? - Должно быть, эти их растения могут передвигаться. Полковник Форриди сделал нерешительный предостерегающий жест. Однако прежде чем он успел рискнуть и дотронуться до розы, к ним подбежала полная гем-леди с корзинкой в руках. - Ах, вот ты где, поганка! - вскричала она. - Прошу прощения, сэр, -обратилась она к Айвену и, даже не посмотрев на него толком, торопливо склонилась к его ботинку и начала распутывать свою подопечную. - Боюсь, перестаралась утром с азотом... Роза с явной неохотой отцепилась от Айвена, после чего была бесцеремонно водворена в корзинку, в компанию нескольких таких же, отличавшихся лишь по цвету: розовых, белых, желтых. Женщина, заглядывая под скамейки и кусты, поспешила дальше. - Ты ему, наверное, понравился, - предположил Майлз. - Может, от тебя пахнет по-особому? - Заткнись, - огрызнулся Айвен. - А то искупаю тебя в азоте и суну в... Господи Боже, это еще что? За поворотом дорожки, посреди небольшой полянки росло стройное деревце с листьями в форме сердца, трепещущими на изогнутых под тяжестью круглых плодов ветвях. Плоды мяукали. Майлз и Айвен подошли поближе. - Ну... Ну это уже ни в какие рамки не лезет, - пробормотал Айвен. Внутри каждого плода висел вниз головой маленький котенок с пушистым белоснежным мехом, остроконечными ушками, усами и ярко-голубыми глазками. Айвен взял один плод и приблизил к лицу, чтобы рассмотреть получше. Указательным пальцем он осторожно дотронулся до зверька - тот игриво забарабанил по пальцу мягкими передними лапками. - Котятам вроде этих положено играть с бечевкой, а не висеть вниз мордой на этом дереве, приклеенными какой-то гем-сукой, - возмутился Айвен. Он огляделся: рядом никого не было видно. - Гм... Не уверен, что они приклеены, - возразил Майлз. - Постой, я бы не... Удержать Айвена от попытки освободить котенка было все равно что удерживать его от заигрывания с хорошенькими женщинами. В таких случаях он руководствовался исключительно спинномозговыми рефлексами. По нехорошему блеску в его глазах становилось ясно, что он намерен освободить несчастных котят хотя бы из мести за ползучую розу. Айвен сорвал плод с ветки. Котенок пискнул, дернулся и безжизненно повис. - Киса, киса?.. - шептал Айвен в ладонь. Из сломанного черенка сквозь его пальцы просочилась жидкость подозрительно красного цвета. Майлз отогнул кожуру плода и осмотрел кошачий... Трупик? Задняя часть тела у зверька отсутствовала. Розовые голые лапки срастались вместе и уходили в черенок. - ...Я бы не делал этого, Айвен. - Но это же ужасно! - У Айвена перехватило дыхание от ярости, но он быстро приходил в себя. Не сговариваясь, они отошли от кошко-дерева и завернули за первый угол. Айвен отчаянно озирался в поисках места, чтобы спрятать маленький трупик и избавиться тем самым от свидетельства собственного вандализма. - Черт-те что! - Ну, не знаю, - задумчиво протянул Майлз. - Если подумать, это ненамного причудливее оригинального метода. Я имею в виду, тебе приходилось видеть, как кошка рожает котят? Айвен мрачно прикрыл сорванный плод ладонью. Форриди созерцал его со смешанным чувством раздражения и сочувствия. Майлз подумал, что, знай тот Айвена дольше, пропорция первого чувства ко второму была бы значительно выше, но Форриди сказал только: - Милорд... Не позволите ли вы мне помочь вам избавиться от этого? - Ох, да, пожалуйста, - с великим облегчением откликнулся Айвен. -Если вам не трудно. - Он поспешно протянул остатки плода полковнику, который завернул их в носовой платок. - Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь, - сказал он и ушел. - Отлично, Айвен, - не сдержался Майлз. - Ты что, теперь будешь прятать руки в карманах? Айвен потер липкую жидкость на руке своим носовым платком, поплевал на ладонь и потер еще. - Только не начинай, пожалуйста, кудахтать, как моя мать. Я не виноват в том, что... Что все оказалось сложнее, чем я предполагал. -Айвен убрал платок обратно в карман и хмуро огляделся по сторонам. - Ну вот, все удовольствие испортили. Хочу вернуться в посольство. - Придется тебе потерпеть немного, пока я не встречу связного. - И сколько мне ждать? - Не думаю, что долго. Они дошли до конца дорожки и оказались на балкончике, с которого открывался вид на нижние ярусы. - Черт! - всполошился Айвен. - Что ты там увидел? - спросил Майлз, пытаясь проследить направление его взгляда. Однако, даже привстав на цыпочки, ему не удалось увидеть, что же вызвало у Айвена такую негативную реакцию. - Наш старый приятель Йенаро тоже здесь. Двумя ярусами ниже, беседует с какими-то дамами. - Это... Возможно, это просто совпадение. Тут же полным-полно гем-лордов, собравшихся на церемонию присуждения наград. Победительницы означают почет всему своему клану, так что от них естественно ожидать интереса ко всему этому. И не забудь: это имеет отношение к искусству, значит, это и по его части. - Ты готов поручиться за это? - приподнял бровь Айвен. - Еще чего! - Не вижу способа прищемить ему хвост прежде, чем он напакостит нам, - вздохнул Айвен. - Не знаю, не знаю. Так или иначе, держи ухо востро. - Обижаешь! Некоторое время они стояли, оглядываясь. К ним подошла гем-леди средних лет с горделивой осанкой и поклонилась Майлзу если не как другу, то по крайней мере знакомому. Она быстро протянула руку и показала ему тяжелое кольцо со знакомым силуэтом птицы. - Сейчас? - тихо спросил Майлз. - Нет. Встретимся у западного входа через тридцать минут. - Мне, возможно, придется чуть задержаться. - Я подожду, - сказала она и отошла. - Ты спятил, - заявил Айвен. - Ты и впрямь собираешься провернуть все это. Ты хоть поосторожнее там, ладно? - О да. Что-то долго полковник Форриди ищет ближайший мусорный контейнер, подумал Майлз, но как раз, когда он был готов уже искать его, тот вернулся. Его улыбка казалась слегка застывшей. - Милорды, - поклонился он. - Что-то происходит, не пойму, что именно. Мне придется на некоторое время покинуть вас. Держитесь вдвоем и, пожалуйста, не выходите из здания. "Отлично. А может, и нет". - А что такое? - спросил Майлз. - Мы видели Йенаро. - Нашего шутника? Да, мы знаем, что он здесь. Мои аналитики классифицируют его как несмертельную угрозу. Придется вам обороняться от него самим, по крайней мере до моего возвращения. Но мой охранник - один из самых толковых моих людей - заметил еще одну известную нам личность. Профессионала. В данных обстоятельствах термин "профессионал" означал профессионального убийцу или что-то в этом роде. Майлз встревоженно кивнул. - Мы не знаем, зачем он здесь, - продолжал Форриди. - Подкрепление у меня на подходе. В общем, мы планируем взять его для... Небольшой беседы. - Использование суперпентотала при допросе запрещено здесь для всех, кроме местной полиции или охранки, разве не так? - Я не думаю, что этот тип побежит жаловаться местным властям. -Форриди улыбнулся слегка плотоядной улыбкой. - Ну что ж, желаю вам развлечься. - Поосторожнее. - Полковник поклонился и как бы случайно растворился среди посетителей. Майлз и Айвен прогуливались по выставке, задерживаясь у наименее склонных оторваться от почвы растительных экспонатов. Майлз считал в уме минуты. Еще чуть-чуть, и он сможет улизнуть и успеть на рандеву... - Эй, здравствуй, лапуля! - послышался за их спиной мелодичный голос. Айвен обернулся значительно быстрее, чем Майлз. Взявшись за руки, перед ними стояли леди Арвен и леди Бенелло. Они расцепили руки и... Прилепились - Майлз решил, что это будет самое точное определение, - с обеих сторон к Айвену. - Лапуля? - в полном восторге переспросил Майлз. Айвен испепелил его взглядом и переключил внимание на дам. - Мы услышали, что вы здесь, лорд Айвен, - продолжала леди Арвен, блондинка. - А что вы делаете после? - перебила ее леди Бенелло, тряхнув водопадом янтарных кудрей. - Ах... Никаких конкретных планов, - ответил Айвен, крутя головой в безнадежной попытке уделить им равное внимание. - У-у! - восторженно взвизгнула леди Арвен. - Тогда не хотите ли отобедать со мной у меня дома? - Или если город надоел вам, - перебила леди Бенелло, - я знаю премилое местечко неподалеку отсюда, на озере. У каждого патрона там свой остров для пикничков. Оч-чень интимно. Дамы обменялись вызывающими взглядами. Айвен имел слегка загнанный вид. - Ну и дилемма, - вздохнул он. - Если вы не знаете, к чему склониться, посмотрите пока чудеса, что сотворила сестра леди Бенелло, - рассудительно сказала леди Арвен. Взгляд ее упал на Майлза. - И вы тоже, лорд Форкосиган. Боюсь, мы уделяли незаслуженно мало внимания нашему уважаемому гостю. Как невежливо с нашей стороны. - Она покрепче прижалась к Айвену и одарила свою рыжеволосую подругу многозначительной улыбкой. - Это могло бы разрешить затруднения лорда Айвена. - В темноте все кошки серы? - пробормотал Майлз. - Или, в данном случае, все барраярцы? Айвен поморщился при упоминании о кошках. Леди Арвен продолжала мило улыбаться, но Майлза не покидало ощущение, что рыжая поняла шутку. Так или иначе она отцепилась от Айвена - что это обозначилось на лице у леди Арвен, уж не торжество ли? - и повернулась к Майлзу. - Разумеется, лорд Форкосиган. А вы сегодня заняты? - Боюсь, что да, - ответил Майлз с сожалением, которое ему даже не пришлось имитировать. - Если точнее, мне уже пора. - Прямо сейчас? О, тогда по крайней мере посмотрите экспозицию моей сестры. - Леди Бенелло не стала брать его за руку, но предпочла идти рядом с ним, оставив Айвена временно во власти соперницы. Время. Ладно, несколько лишних минут для приятной беседы с плененным "профессионалом" полковнику не повредит. Майлз чуть натянуто улыбнулся и позволил увести себя следом за леди Арвен с Айвеном. Этой высокой рыжей красотке недоставало фарфоровой изысканности Райан. С другой стороны, она не была так... "Невозможно. Просто трудное можно в конце концов одолеть. Невозможное же... Прекрати. Эти женщины просто используют тебя, ты же знаешь. Боже, пусть меня тогда используют... Сосредоточься же, черт тебя побрал!" По спиральному спуску они сошли на следующий ярус. Леди Арвен свернула на маленькую круглую площадку, огороженную деревьями в кадках. Их листья походили на изумруды, и все же деревья служили лишь фоном для сооружения в середине. Сам объект слегка озадачивал. На первый взгляд он состоял из трех парчовых лент сдержанной окраски, спадающих по спирали со столба в человеческий рост на ковер. Узор толстого круглого ковра напоминал листву окружавших его деревьев. - Сверху, - шепнул Айвен. - Сам вижу, - выдохнул Майлз. На одной из скамеек, окружавших площадку по периметру, восседал улыбающийся лорд Йенаро в темном костюме. - А где Беда? - удивилась леди Бенелло. - Вышла только что, - ответил Йенаро, поднимаясь со скамьи и здороваясь со всеми. - Лорд Йенаро немного помогал моей сестре Беде готовить ее композицию, - пояснила леди Бенелло Майлзу и Айвену. - Правда? - спросил Майлз, оглядываясь по сторонам. Интересно, где подстроена ловушка на этот раз. Пока он не видел ее. - И... Гм... А где эта ее композиция? - Я знаю, что она не кажется особо впечатляющей, - как бы извиняясь, сказала леди Бенелло, - но суть не в этом. Все дело здесь в запахе. Это одежда. Она меняет запах в зависимости от настроения носящего ее. Я до сих пор не уверена в том, правильно ли мы поступили, оформив это как одежду. -Последнее замечание адресовалось Йенаро. - Мы могли поставить сюда слугу, чтобы он моделировал аромат весь день. - Это казалось бы слишком коммерческим, - ответил Йенаро. - Так лучше сработает. - Кстати, гм... Это - живое? - неуверенно спросил Айвен. - Клетки, генерирующие запах в ткани, такие же живые, как потовые железы в вашем теле, - успокоил его Йенаро. - Впрочем, вы правы, экспозиция немного слишком статична. Подойдите поближе, и мы продемонстрируем вам эффекты. Вручную. Майлз шмыгнул носом, подозрительно пытаясь уловить каждую летучую молекулу, попадающую в его ноздри. Купол был переполнен самыми различными ароматами: они поднимались с нижних ярусов, не говоря уже о духах гем-леди и Йенаро. Однако от парчи исходил совершенно особый аромат, точнее, изысканная смесь их. Майлз заметил, что Айвен никак не прореагировал на приглашение подойти поближе. И еще что-то примешивалось к запахам духов: слабый, маслянистый, едкий запах... Йенаро взял со скамьи небольшой кувшин и сделал шаг к столбу. - Снова "Златый эль"? - угрюмо буркнул Айвен. Неожиданное воспоминание пронзило Майлза вместе с накатившей волной ярости, едва не остановившей его сердце. - Хватай кувшин, Айвен! Не дай ему вылить его! Айвен выполнил приказ мгновенно. Йенаро от неожиданности даже не сопротивлялся, если не считать возмущенного возгласа: "Право же, лорд Айвен!" Майлз растянулся ничком на ковре, отчаянно принюхиваясь. "Ага!" - Что вы делаете? - со смехом удивилась леди Бенелло. - Ковер не входит в композицию! "Все верно". - Айвен, - настойчиво произнес Майлз, вставая. - Дай мне это - только осторожно! - и скажи, что напоминает тебе этот запах. Майлз принял кувшин бережнее, чем корзину сырых яиц. Айвен слегка озадаченно повиновался. Он понюхал, потом провел рукой по ковру, приложил пальцы к губам. И побелел. Майлз понял, что Айвен пришел к тому же выводу, что и он сам, прежде чем тот повернул голову и прошипел: "Астерзин!" Майлз, пятясь, отодвинулся от ковра, снял с кувшина крышку и снова принюхался. Слабый запах смеси ванили с гниющими апельсинами: все верно. И Йенаро собирался вылить все до дна. У своих ног. Рядом с беззаботно глядящими на все это леди Бенелло и леди Арвен. Майлз подумал о судьбе предыдущего орудия лорда Икс, принца Слайка, - ба Лура. "Нет. Йенаро не может знать. Он может ненавидеть барраярцев, но не настолько спятил. На этот раз он должен был оказаться жертвой вместе с нами. Все верно. Бог любит троицу". Когда Айвен с отвисшей челюстью и остекленелым взглядом поднялся на ноги, Майлз сдернул его с ковра и всучил ему кувшин. Айвен принял его как змею, отступив от ковра еще на шаг. Майлз опустился на колени и оторвал от ковра несколько кусков бахромы. Бахрома рвалась, оставляя за собой клейкую нить, что лишний раз подтверждало подозрения Майлза. - Лорд Форкосиган! - запротестовала леди Арвен, не в силах более терпеть столь странное поведение барраярских варваров. Майлз отдал бахрому Айвену, снова отобрал у него кувшин и мотнул головой в сторону Йенаро. - Возьми его. Прошу прощения, леди. Гм... Мужской разговор. К его удивлению, это сработало. Леди Арвен только приподняла брови, хотя леди Бенелло слегка надулась. Крепко взяв Йенаро за руку, Айвен вывел его с площадки. Тот попытался было стряхнуть его, вслед за чем Айвен перестал особо церемониться. Йенаро злобно сжал губы, но вид имел все равно ошарашенный. Довольно быстро они нашли укромный уголок. Айвен и его пленник, стоя спиной к дорожке, прикрывали Майлза от взглядов случайных прохожих. Майлз осторожно поставил кувшин на землю, выпрямился и, вздернув подбородок, вполголоса обратился к Йенаро: - А сейчас я продемонстрирую вам то, что вы только что чуть не сделали. Что я хочу знать - так это то, как вы это себе представляли. - Не понимаю, о чем это вы, - прошипел Йенаро. - Пустите меня, грубияны! Айвен, не ослабляя хватку, свирепо нахмурился: - Покажи-ка ему, братец. - Идет. - Мощеные дорожки из искусственного мрамора на вид не казались особо огнеопасными. Майлз бросил полоски бахромы на плиты и жестом пригласил Айвена и Йенаро подойти поближе. Выждав, пока в поле зрения не окажется ни одного посетителя, он повернулся к Йенаро: - Окуните пальцы в ту безобидную жидкость, которой вы так бойко размахивали, и капните на ткань. Айвен заставил Йенаро опуститься на колени рядом с Майлзом. Бросив на своих обидчиков злобный взгляд, Йенаро погрузил кисть в кувшин и брызнул жидкостью на бахрому. - Если вы думаете... Ослепительная вспышка и волна жара, обжегшая Майлзу брови, оборвали его на полуслове. По счастью, сопровождавший их негромкий хлопок никто, кроме них самих, не услышал. Йенаро оцепенел. - И это всего пара граммов, - продолжал Майлз. - А сколько содержал весь ковер-бомба? Килограммов пять? И учтите, у меня нет сомнений в том, что вы лично пронесли все это сюда. При соединении с катализатором ковер взлетел бы на воздух вместе со всей секцией купола, вами, нами, леди... Одним словом, кульминация шоу. - Тут какой-то подвох, - взвизгнул Йенаро. - Конечно, подвох. Только на этот раз пошутить решили и над вами. Вы ведь не проходили военной подготовки, не так ли? Иначе вы да еще с вашим обонянием наверняка опознали бы это. Активированный астерзин. Замечательное зелье. Можно придать любую форму: твердую, жидкую, пластичную. И абсолютно безопасное - до того момента, пока не соприкоснется с катализатором. А тогда... - Майлз мотнул головой в сторону закопченного пятна на белых плитах дорожки. - Позвольте мне задать вопрос по-другому, лорд Йенаро. Какой эффект от этого пообещал вам ваш добрый друг, сатрап-губернатор? - Он... - Йенаро осекся. Его рука протянулась к кувшину, коснулась маслянистой жидкости и поднялась к носу. Он потянул воздух, потом бессильно сел прямо на дорожку. Округлившиеся глаза поднялись и встретились со взглядом Майлза. - Ох... - Добровольное признание, - многозначительно изрек Айвен, - облегчает душу. И телу не повредит. Майлз вздохнул: - Еще раз, с самого начала, Йенаро. Что, по-вашему, вы делали? Йенаро судорожно сглотнул. - Это... Должно было высвободить эфир, создающий эффект алкогольного опьянения. Вы, барраярцы, славитесь склонностью к этому извращению. Ничего такого, чего вы не делаете с собой сами! - Чтобы мы с Айвеном осрамились публично, показавшись на людях мертвецки пьяными, так? - А вы сами? Приняли противоядие перед нашим приходом? - Нет, ведь это же безвредно!.. Или должно быть безвредно. Я приготовил все, чтобы потом уйти и отдохнуть, пока эффект не пройдет. Мне казалось, это могло бы быть интересным... Ощущением. - Извращенец, - пробормотал Айвен. Йенаро покосился на него. - Когда я получил ожог - тогда, в первый вечер, - медленно произнес Майлз. - Все эти ваши причитания, они ведь не были полностью наигранными, правда? Вы ведь не ожидали этого? Йенаро побледнел: - Я ожидал... Я решил, что марилаканцы, возможно, поменяли настройку. Все было рассчитано на шок, не на повреждения. - Так вам сказали? - Да, - прошептал Йенаро. - Зато идея "Златого эля" принадлежала вам, верно? - прорычал Айвен. - Откуда вы знаете?! - Я не идиот. Проходящие гем-лорды удивленно косились на троих мужчин, стоявших в кружок на коленях, но, по счастью, никто не пристал с расспросами. Майлз кивнул в сторону ближайшей скамейки: - Мне надо сказать вам кое-что, лорд Йенаро. Вам лучше сесть. Айвен отконвоировал Йенаро к скамейке и бесцеремонно усадил. Потом, подумав, вылил остаток жидкости из кувшина в ближайшую кадку с деревом, после чего разместился между Йенаро и выходом с яруса. - Начнем с того, что имела место не просто серия славных шуток над безмозглыми посланниками презренного врага, которыми можно потом похвастаться, - негромко продолжал Майлз. - Вас использовали как пешку в заговоре против Императора Цетаганды. Которую можно убрать, использовав. Прецеденты уже имеются. Вашим предшественником в этой роли выступало ба Лура. Я полагаю, вы слыхали, что случилось с ним. Йенаро разомкнул бледные губы, но не вымолвил ни звука. Потом облизнул губы и попробовал еще раз. - Это невозможно. Это слишком грубо. Это положило бы начало кровной вражде между его кланом и кланами... Случайных пострадавших. - Нет. Это положило бы начало кровной вражде между их кланами и вашим. И вину за это возложили бы на вас. Убийца, но такой неопытный, что сам подорвался на своей бомбе. Так сказать, по стопам деда. И кто, способный опровергнуть это, остался бы в живых? В столице возникли бы волнения, отношения между вашей Империей и Барраяром испортились донельзя, а ваш приятель под шумок провозгласил бы независимость своей колонии. Ничего грубого. Напротив, чертовски элегантно. - Ба Лура покончило с собой. Так объявили. - Нет. Его убили. Убийство расследуется Цетагандийской имперской службой безопасности. В свое время они распутают это дело. Нет... Распутать-то распутают, но, боюсь, не совсем вовремя. - Но слуга-ба не способно на измену. - Если только оно не считает, что действует, сохраняя верность хозяину, в чертовски противоречивой ситуации. Я не думаю, что даже ба настолько далеки от людей, чтобы не могли ошибаться. - Нет... - Йенаро поднял глаза на барраярцев. - Поверьте мне, я бы не испытывал ни малейших угрызений совести, если бы вы двое свалились со скалы. Но сам ни за что бы не стал толкать вас. - Я так и думал, - кивнул Майлз. - Но - уж простите меня за любопытство - что вы рассчитывали получить за это помимо удовольствия делать мелкие пакости паре заезжих варваров? Или вы делали это из любви к искусству? - Он обещал мне должность. - Йенаро снова уставился в землю. - Вам не понять, что значит жить в столице и не иметь должности. У вас никакого веса в обществе. Никакого статуса. Вы... Никто. Мне надоело быть никем. - Что за место? - Придворного парфюмера. - Темные глаза Йенаро вспыхнули. - Знаю, это звучит не слишком пышно, но это могло бы открыть мне доступ в Райский Сад, возможно, к самому Императору. Я работал бы среди... Лучших в Империи. И я был бы хорошим... Майлз мог легко распознать амбициозность, в какой бы форме она ни выражалась. - Могу себе представить. Губы Йенаро дернулись в подобии улыбки. Майлз посмотрел на часы: - Боже, я опаздываю. Айвен... Справишься без меня? - Думаю, да. Майлз встал: - До свидания, лорд Йенаро. Мне кажется, день сложился для вас лучше, чем был запланирован. Возможно, я сегодня израсходовал годовой запас удачи, и все же пожелайте мне ее. Мне предстоит небольшое дельце с принцем Слайком. - Желаю удачи, - не без сомнения в голосе произнес Йенаро. Майлз застыл. - Это ведь был принц Слайк, разве не так? - Нет! Я говорил о губернаторе Илсюме Кети! Майлз прикусил губу и протяжно вздохнул. "Меня либо пытаются запутать, либо спасают. Интересно, что из двух?" - Кети подбил вас... На все это? - Да... "Мог Кети послать друга-губернатора, своего двоюродного брата принца Слайка осмотреть для него имперские регалии? Возможно. Или нет, мог Слайк точно так же попросить Кети задействовать для него Йенаро? Не исключено. Снова - здорово. Черт, черт, черт!" Пока Майлз стоял, терзаемый новыми сомнениями, из-за угла появился Форриди. Его торопливый шаг несколько замедлился при виде Майлза и Айвена, и на лице появилось выражение облегчения. Когда он присоединился к их компании, у него уже снова был вид праздного туриста, однако Йенаро он пронзил взглядом, острым как кинжал. - Хелло, милорды, - поклонился он всем троим. - Хелло, сэр, - откликнулся Майлз. - Интересно побеседовали? - Исключительно. - Ах... Полагаю, вы еще не знакомы лично с лордом Йенаро, сэр? Лорд Йенаро, это глава протокольного отдела нашего посольства лорд Форриди. Двое мужчин обменялись оценивающими взглядами; рука Йенаро прижалась к груди в подобии поклона сидя. - Что за совпадение, лорд Йенаро, - продолжал Форриди. - А мы только что говорили о вас. - О? - осторожно произнес Йенаро. - Ах... - Форриди задумчиво пожевал губу, потом, видимо, пришел к какому-то внутреннему решению. - Вас не беспокоит, что вы, похоже, вовлечены в настоящий момент в какую-то вендетту, лорд Йенаро? - Я... Нет! С чего вы так решили? - Гм. Обыкновенно личные взаимоотношения гем-лордов меня не касаются, только официальные. Но на этот раз у меня просто не было возможности уклониться от шанса совершить доброе дело. Я как раз имел небольшую беседу с... Гм... Скажем, джентльменом, сообщившим мне, что сегодня он был послан сюда с заданием проследить, чтобы вы, выражаясь его словами, не вышли из зала Лунного Сада живым. Он дал несколько расплывчатое определение того, каким именно образом он предполагал осуществить это. Что делает этот случай любопытным - так это то, что он не из гемов. Так сказать, вольный художник. Он не знает, кто его нанял: эта информация заблокирована несколькими уровнями кодирования. У вас нет никаких соображений на этот счет? Йенаро выслушал эту речь, ошеломленно поджав губы. Интересно, подумал Майлз, пришел ли Йенаро к тем же выводам, что и он сам. Вероятно, да. Аут-губернатор, кем бы он ни был из двух, похоже, решил подстраховаться на случай, если Йенаро не взорвется. - Я... Да, у меня есть версия. - Вы не хотите поделиться ею? Йенаро, колеблясь, посмотрел на него: - Не сейчас. - Решайте сами, - пожал плечами Форриди. - Мы оставили его сидеть в укромном уголке. Суперпентотал выветрится минут через десять. Вы располагаете этим временем для того... В общем, поступайте как считаете нужным. - Благодарю вас, лорд Форриди, - тихо сказал Йенаро. Он одернул свой темный костюм и встал. Он был еще бледен, но владел собой. - Полагаю, мне лучше покинуть вас. - Возможно, так будет лучше, - согласился Форриди. - Держите нас в курсе, идет? - сказал Майлз. Йенаро склонил голову: - Да. Нам надо будет поговорить. - И, озираясь по сторонам, ушел. Айвен сосредоточенно грыз ногти. Впрочем, это было лучше, чем если бы он признался Форриди во всем прямо сейчас, чего Майлз боялся больше всего. - Все это правда, сэр? - спросил Майлз полковника Форриди. - Да. - Форриди задумчиво почесал нос. - Если не считать того, что я не совсем уверен в том, что это нас не касается. Похоже, лорд Йенаро весьма интересуется вами. Трудно избежать мысли о том, что здесь нет никакой скрытой связи. Распутывать цепочку тех, кто нанял нашего знакомого, для моего ведомства слишком хлопотно, да и времени уйдет много. И что мы обнаружим в итоге? - Форриди спокойно посмотрел на Майлза. - Вы сильно рассердились в тот вечер, когда вам обожгли ноги, лорд Форкосиган? - Не настолько! - запротестовал Майлз. - Уж меня-то вы могли бы не подозревать в отсутствии чувства меры, сэр! Нет. Головореза нанял не я. -Хотя разве не он обрек Йенаро на это, пытаясь разыгрывать партии с его возможными патронами - Кети, принцем Слайком, Рондом... "Ты хотел реакции? Ты ее получил". - Но... Это всего лишь интуиция, поймите. И все же, мне кажется, раскрутка этой нити вполне могла бы окупить расходы времени и ресурсов. - Интуиция, да? - Разве вам не приходилось полагаться на интуицию в вашей работе, сэр? - Пользоваться - приходилось. Полагаться - никогда. Офицер Имперской безопасности должен четко сознавать разницу этих понятий. - Ясно, сэр. Они поднялись продолжить осмотр выставки; Майлз тщательно избегал смотреть на обугленное пятно на дорожке. По мере того как они приближались к западной стороне купола, Майлз все внимательнее шарил глазами по разноцветной толпе гемов в поисках леди-связной. Как и обещала, она сидела недалеко от выхода у фонтана. У него не было возможности улизнуть от Форриди: тот прилепился к нему, как клей. Все же он сделал попытку: - Простите меня, сэр. Мне нужно поговорить с леди. - Хорошо. Я пойду с вами, - улыбнулся Форриди. Все верно. Майлз вздохнул, торопливо составляя в уме послание. Горделивая гем-леди удивленно подняла глаза на его нежданного спутника. Майлз сообразил, что он так и не знает имени дамы. - Прошу прощения, миледи. Я хотел сказать только, что не в состоянии принять ваше приглашение на сегодняшний вечер. Будьте добры, передайте мои глубочайшие извинения вашей госпоже. - Поймет ли она, да и Райан тоже то, что он хочет передать: ОТБОЙ, ОТБОЙ, ОТБОЙ! Майлзу оставалось только молиться об этом. - Впрочем, если она сумеет организовать экскурсию к его кузену, это может оказаться более познавательным. Женщина нахмурилась сильнее, но произнесла только: - Я передам ваши слова, лорд Форкосиган. Майлз поклонился, поблагодарив ее про себя за краткость ответа. Когда он оглянулся в следующий раз, она уже спешила к выходу.

Глава 11

До сих пор Майлзу не доводилось еще переступать порог священной территории - кабинета посольского спецотдела. По его расчетам, кабинет находился во втором снизу подземном этаже посольства. Капрал в форме провел его сквозь ряд детекторов и открыл дверь. Кабинет Форриди оказался не таким аскетичным, как ожидалось: его украшали небольшие цетагандийские статуэтки, хотя все кинематические скульптуры в это утро были отключены. Судя по ним, так называемый глава протокольного отдела обладал отменным вкусом, хоть и был слегка ограничен в средствах. Сам он сидел за простым рабочим столом. На нем как обычно была одежда гем-лорда средней руки: сдержанные голубые и серые оттенки. Когда бы не отсутствие положенной раскраски на лице, его вполне можно было бы принять за местного, хотя за столом в кабинете Имперской безопасности такая внешность и казалась слегка шокирующей. Майлз облизнул пересохшие губы: - Доброе утро, сэр. Лорд Форобио передал мне, что вы хотели видеть меня. - Да, спасибо, лорд Форкосиган. - Форриди отпустил кивком капрала. -Садитесь. Майлз опустился в кресло напротив Форриди и улыбнулся - как он надеялся - беззаботно. Форриди пристально разглядывал Майлза. Паршиво. Форриди занимал здесь пост, уступающий по старшинству только самому Форобио, и пост этот считался одним из самых ответственных во всем дипломатическом корпусе Барраяра. Форриди можно было считать чрезмерно занятым человеком, но уж никак не глупцом. Интересно, подумал Майлз, уступали ли ночные размышления Форриди по интенсивности его собственным? Майлз приготовился к первому залпу в стиле Иллиана, чему-нибудь типа: "Кой черт вы задумали, Форкосиган? Собираетесь развязать войну с безоружными руками?" Вместо этого полковник Форриди одарил его еще одним задумчивым взглядом и только после этого заговорил: - Лейтенант Форкосиган. Вы занимаете должность связного офицера Имперской безопасности. - Да, сэр. Когда я на службе. - Любопытная категория людей. Исключительно преданы службе. Они то здесь, то там, доставляя то, что им доверяют, без лишних вопросов. Любой ценой, вплоть до собственной жизни. - Ну, вряд ли уж так драматично. Большую часть времени проводишь в кораблях. Кроме чтения, других занятий нет. - Гм. И все до одного эти доблестные фельдъегеря подчинены коммодору Буту, главе отдела связи Имперской безопасности на Комарре. За одним-единственным исключением. - Взгляд Форриди сделался еще более пронизывающим. - Вы числитесь в непосредственном подчинении лично Саймону Иллиану. Который подчинен лично Императору Грегору. Единственным известным мне человеком, обладающим подобным подчинением, является начальник генерального штаба. Забавная выходит аномалия. Как вы объясните это? - Как я это объясняю? - повторил эхом Майлз. Он прикинул возможность ответа вроде: "Я никогда и никому ничего не объясняю"; у такого ответа было только два недостатка: во-первых, это ясно и так, а во-вторых, Форриди явно ожидал другого ответа. - Ну... Всякий раз, как Императору Грегору требуется что-то личного порядка - либо слишком тривиальное, либо слишком неуместное, чтобы задействовать строевых военных... Скажем, ему хочется посадить у себя во дворцовом саду декоративное хлебное дерево с планеты Пол. Посылают меня. - Неплохое объяснение, - сухо согласился Форриди. Последовала недолгая пауза. - А насчет того, как вы получили эту приятную во всех отношениях должность, у вас тоже имеется удобоваримая история? - Что вы. Обыкновенная протекция. Поскольку я очевидно, - улыбка Майлза чуть скривилась, - физически не годен к исполнению обычных обязанностей, эта должность досталась мне благодаря семейным связям. - Гм. - Форриди откинулся на спинку кресла и почесал подбородок. -Ладно, - произнес он отрешенно. - Если бы вы были тайным агентом, прибывшим сюда для выполнения личного задания свыше, - имелся в виду Саймон Иллиан, что с точки зрения Имперской безопасности равнозначно Господу Богу, - вы бы имели при себе что-нибудь вроде ордера на оказание любого содействия. Вот тогда бы мы - мелкие оперативники - знали бы, с кем имеем дело. "Если я не приберу его к рукам сейчас же, он приколотит мои ботинки к посольскому полу длинными гвоздями, и тогда лорд Икс сможет беспрепятственно играть в свои салонные игры с судьбами Империи". - Да, сэр, - Майлз вздохнул, - равно как и все остальные, кто его увидит. Форриди удивленно посмотрел на него: - Руководство Имперской безопасности подозревает мой отдел в утечке информации? - Насколько мне известно, нет. Впрочем, не мое дело - младшего курьера - задавать вопросы, не так ли? Судя по расширившимся глазам, Форриди оценил шутку. Проницательный мужик, ничего не скажешь. - С момента, когда ваша нога ступила на Эту Кита, лорд Форкосиган, насколько я мог заметить, вы только и делаете, что задаете вопросы. - Личный недостаток. Виноват. - Ну да... И есть у вас какие-нибудь доказательства ваших объяснений на свой счет? - Разумеется. - Майлз задумчиво уставился в пространство. - Сами посудите, сэр: всем остальным офицерам отдела связи имплантирована аллергия к суперпентоталу, что делает невозможной утечку доверенной им информации, пусть ценой их жизни. Мне же, ввиду титула и связей, этого делать не стали, сочтя эту процедуру слишком опасной для меня. Как следствие этого, мне поручают только наименее секретные задания. Протекция, обыкновенная протекция. - Гм... Весьма убедительно. - Вряд ли было бы хорошо, если бы это оказалось не так, сэр. - Верно. - Еще одна долгая пауза. - Вы больше ничего не хотите сказать мне... Лейтенант? - По возвращении на Барраяр мне придется давать подробный отчет о моей... Экскурсии Саймону Иллиану. Боюсь, за остальной информацией вам придется обращаться к нему. Не в моей компетенции строить предположения насчет того, что он сочтет необходимым сообщить вам. Так вот. В конце концов он ни разу не солгал. "Ага. Не забудь особо отметить это, когда попадешь под трибунал". Впрочем, если Форриди поверит в то, что он секретный агент, работающий в высших сферах и в обстановке особой секретности, это ведь не что иное, как чистая правда. Тот факт, что его миссия здесь не санкционирована сверху и выполняется им по личной инициативе... Что ж, это отдельный вопрос. - Могу я добавить одно философское размышление? - Будьте добры, милорд. - Нанимая гения, чтобы тот решил какую-нибудь немыслимую проблему, вы вряд ли станете ограничивать его бесконечными правилами и тем более расписывать всю его деятельность на следующую пару недель. Вы предоставите ему свободу действий. Если вам нужен кто-то для слепого выполнения приказов, вам лучше нанять идиота. Идиот для этого подойдет куда лучше. Форриди тихонько барабанил пальцами по краю стола. Этому человеку в прошлом наверняка тоже приходилось решать немыслимые проблемы. - А вы считаете себя гением, лорд Форкосиган? - спросил он тихо, но тоном, от которого по коже Майлза побежали мурашки, так он напомнил ему отца в тех случаях, когда граф Форкосиган готовил ему логическую западню. - Данные о моем интеллектуальном уровне подшиты к моему личному досье, сэр. - Я читал его. Поэтому мы и беседуем сейчас. - Форриди медленно сморгнул, словно ящерица. - Так, значит, никаких правил? - Ну, одно правило, возможно, все-таки есть. Вернись с победой или ответишь собственной задницей. - Насколько я понимаю, вы занимаете нынешнюю должность почти три года, лорд Форкосиган. Ваша задница пока цела, я не ошибаюсь? - Последний раз, когда я проверял, была цела, сэр. - "Хорошо бы и на следующие пять дней тоже". - Это предполагает фантастические полномочия и автономию. - Никаких полномочий. Только ответственность. - О Боже! - Форриди задумчиво прикусил губу. - Мои соболезнования, лорд Форкосиган. - Спасибо, сэр. Я в них нуждаюсь. Кстати, не знаете ли вы, пережил ли лорд Йенаро эту ночь? - Он исчез, из чего мы заключили, что да. Последний раз его видели, когда он покидал зал Лунного Сада со свернутым ковром под мышкой. -Форриди испытующе прищурился: - У меня нет объяснений этому ковру. Майлз проигнорировал намек: - Вы уверены, что его исчезновение означает, что он жив? А что с "профессионалом"? - Гм, - хмыкнул Форриди. - Вскоре после нашего отбытия он был подобран цетагандийской полицией, закатавшей его в кутузку. - Они сделали это по собственной инициативе? - Скажем так, они приняли анонимный звонок. В конце концов передача криминальных элементов в руки правосудия является общественным долгом. Но должен отметить, они отреагировали с заслуживающей уважения скоростью. Судя по всему, они давно интересовались его особой в связи с его предыдущей... Работой. - У него была возможность связаться с его нанимателями прежде, чем его повязали? - Нет. Значит, сегодня утром лорд Икс пребывает в информационном вакууме. Вряд ли ему это понравится. Осечка во вчерашнем заговоре должна сильно расстроить его. Он не может знать, сорвалось ли все, или же Йенаро постигла уготованная ему участь, поскольку исчезновение Йенаро и отсутствие связи могут быть связаны. Йенаро теперь такая же мишень для него, как Майлз и Айвен. Кто из них стоит, теперь в списке лорда Икс на первом месте? Будет ли Йенаро искать защиты у властей или же испугается ответственности за соучастие в заговоре? И какой метод изберет лорд Икс для гостей с Барраяра теперь, метод столь же изысканно-салонный, каким был Йенаро? Йенаро как орудие убийства можно считать шедевром, разыгранным в трех действиях с кульминацией в третьем акте. И все впустую. Должно быть, лорд Икс переживает отклонение от задуманного им рисунка ничуть не меньше, чем срыв самого покушения. И как артистическая личность, он уже не в силах остановиться. Словно ребенок, которому подарили его первый сад, и он выкапывает только что посеянные семена, чтобы посмотреть, не проросли ли они уже. (Майлз ощутил к лорду Икс даже некоторую симпатию.) Да, конечно, лорд Икс, потеряв столько времени и средств, по логике вещей не может не начать ошибаться. "И почему это я не уверен, что это так будет?" - Что-то еще, лорд Форкосиган? - спросил Форриди. - Что? Нет. Я... Я просто задумался. - "К тому же вас это только расстроило бы". - Должен предупредить вас, как офицер, отвечающий за вашу личную безопасность, я прошу вас и лорда Форпатрила прекратить контакты с человеком, вовлеченным в цетагандийскую вендетту. - Йенаро меня больше не интересует. Я не желаю ему вреда. На деле я хочу узнать, кто снабдил его тем фонтаном. Форриди приподнял бровь: - Вы могли бы сказать это и раньше. - Задним числом, - сказал Майлз, - всегда выходит лучше. - Чертовски верно сказано, - вздохнул Форриди с видом человека, познавшего это на своем опыте. Он почесал нос. - Имеется еще одна причина, по которой я пригласил вас сюда сегодня, лорд Форкосиган. Гем-полковник Бенин просил о повторной встрече с вами. - Правда? Так же, как в прошлый раз? - Майлз с трудом удержался, чтобы не сорваться на фальцет. - Не совсем. Он особо подчеркнул, что хочет говорить с вами и лордом Форпатрилом - обоими. Говоря точнее, он сейчас приедет. Однако вы имеете право отказать ему в допросе. - Нет... Это даже хорошо. Честно говоря, я буду рад поговорить с Бенином еще раз. Я... Да, могу я позвать Айвена, сэр? - Майлз встал из-за стола. Самое последнее дело позволить двум подозреваемым общаться перед допросом, но это проблема не Форриди. Насколько смог Майлз убедить его в своем статусе секретного агента? - Валяйте, - буркнул Форриди. - Хотя, скажу я вам... Майлз замер. - Не понимаю, как во все это вписывается лорд Форпатрил. Он не офицер связи. И его досье прозрачно как стекло. - Айвен не одного человека ввел в заблуждение, сэр. Но... Порой даже гению нужен кто-то, способный выполнять приказы. Спеша по посольским коридорам к апартаментам Айвена, Майлз старался не срываться на бег. Роскошь жить без надзора, дарованная им их статусом, похоже, подошла к концу. Если после всего Форриди не приказал включить микрофоны в их комнатах, он либо человек сверхъестественного самообладания, либо тупица, во что как-то не верилось. А уж любопытным ему положено быть по службе. Айвен отворил ему дверь. Майлз застал своего кузена сидящим полуодетым на кровати с кипой разноцветных листков в руке, каковые он изучал с отрешенным и не самым счастливым видом. - Вставай и одевайся. Нас ждет беседа с полковником Форриди и гем-полковником Бенином. - Наконец-то признание, слава Богу! - Айвен отшвырнул бумажки и с облегченным вздохом откинулся на подушку. - Нет. Не совсем. Говорить буду в основном я, ты мне нужен для того, чтобы подтвердить то, что я им выдам. - О черт! - Айвен хмуро уставился в потолок. - Что тогда? - Бенин должен был проверить все перемещения ба Лура накануне его гибели. Я полагаю, он проследил ба вплоть до нашей встречи на заброшенном причале. Я не хочу мешать ему в расследовании. Если честно, я желаю ему успеха, по крайней мере в выявлении убийцы ба. А для этого ему необходим максимум информации. - Правдивой информации. В противовес другой? - Мы должны абсолютно исключить любое упоминание о Большом Ключе или леди Райан. Мне кажется, мы можем описать события так, как они имели место на самом деле, опустив только эту маленькую деталь. - Ты так считаешь? Ты просто сбрендил! Ты хоть понимаешь, как взбесятся Форриди и посол, узнав, что мы скрыли этот "маленький инцидент"? - Форриди у меня под контролем, по крайней мере временно. Он верит, что я выполняю задание Саймона Иллиана. - Что означает, Иллиан здесь ни при чем. Я так и знал! - простонал Айвен и накрыл лицо подушкой. Майлз отнял у него подушку: - Я на задании. Или, во всяком случае, был бы, знай Иллиан то, что знаю я. Захвати тот нейробластер. Только не вынимай его, пока я не скажу. - Я не намерен стрелять в твоего командира для тебя. - Тебе не нужно стрелять ни в кого. И потом, Форриди не мой командир. - Кстати, это может оказаться неплохим аргументом. - Он пригодится как вещественное доказательство. Но только в том случае, если эта история вообще всплывет. Мы не нанимались делать за них работу. - То-то и оно, что не нанимались! Ты сам себе противоречишь, братец! - Заткнись и поднимайся. - Майлз бросил форму Айвена на его распростертое тело. - Это важно! Только сохраняй полное спокойствие, а то я могу сбиться и запаниковать раньше времени. - Это вряд ли. Сдается мне, ты если и паникуешь, то слишком поздно, чтобы не сказать посмертно. Что до меня, то я в панике все эти дни. Майлз решительно сунул Айвену его ботинки. Тот тряхнул головой, сел и начал обуваться. - Помнишь, - вздохнул Айвен, - тот случай в замке Форкосиганов, когда ты начитался книжек о цетагандийских концлагерях времен вторжения и решил, что нам необходимо сделать подкоп для побега? Если не считать того, что ты проектировал его, а рыть пришлось нам с Элен? - Нам было по восемь лет, - возразил Майлз. - И врачи тогда еще колдовали над моими костями. Я тогда и не мог рыть. - ...И туннель обвалился на меня, - мечтательно продолжал Айвен. - И я проторчал под землей Бог знает сколько часов. - Какие часы? Несколько минут. Сержант Ботари вытащил тебя оттуда почти сразу же. - Для меня это были часы. У меня во рту до сих пор привкус земли. И в нос набилось тоже. - Айвен, вспоминая, потер нос. - А мама до сих пор валялась бы в обмороке, если бы не тетя Корделия. - Мы были тогда просто неразумными детьми. Какое отношение это имеет ко всему остальному? - Наверное, никакого. Просто сегодня утром я проснулся с мыслью об этом. - Айвен поднялся, застегнул китель и одернул его. - Вот уж никогда не поверил бы, что мне будет не хватать сержанта Ботари. Кто будет откапывать меня на этот раз? Майлз открыл было рот для ехидного замечания, но смолчал. "Мне тоже не хватает Ботари". Он даже не думал, как ему не хватает Ботари, пока слова Айвена не разбередили старую рану, которая, наверное, никогда не заживет. Что же до ошибок... Черт, человеку, идущему по канату, вовсе не нужно, чтобы кто-то кричал ему снизу, как высоко ему падать или как неустойчиво его равновесие. Не то чтобы он не знал этого, просто он предпочел бы все это забыть. Даже секундная потеря контроля над собой может оказаться смертельной. - Сделай одолжение, Айвен. Поменьше рассуждай. Просто выполняй приказы, идет? Айвен оскалил зубы и следом за Майлзом вышел из комнаты. Они встретились с Бенином в той же комнате, что и в прошлый раз, однако сегодня Форриди, вооруженный бластером, сам исполнял роль охранника. Когда Майлз с Айвеном вошли, два полковника как раз заканчивали обмен приветствиями и усаживались, из чего Майлз сделал вывод, что у тех было меньше времени для обмена информацией, чем у него с Айвеном. Бенин снова был в красном мундире и тщательно нанесенной свежей раскраске. К моменту, когда с приветствиями было покончено и все окончательно расселись по местам, Майлз уже вполне владел собой. Айвен схоронил свои переживания под маской безмятежного благодушия, что, на взгляд Майлза, придавало ему глуповатый вид. - Лорд Форкосиган, - начал гем-полковник Бенин. - Насколько я понимаю, вы работаете курьером. - Когда я на службе. - Майлз решил держаться той же линии. - Это почетная обязанность, посильная мне физически. - И нравится вам ваша работа? - Я люблю путешествовать, - пожал плечами Майлз. - И это... Дает мне возможность держаться подальше от моей планеты: вы ведь знаете, как на Барраяре относятся к мутантам. - Майлз вспомнил стремление Йенаро заполучить хоть какую-то должность. - И официальная должность дает мне положение в обществе. - Это я могу понять, - кивнул Бенин. ("Еще бы ты не понимал".) -Но сейчас вы находитесь не при исполнении обязанностей курьера? - Не в эту поездку. От нас требуется только исполнение дипломатических обязанностей да еще, возможно, приобрести некоторые светские манеры. - А лорд Форпатрил является штабным офицером, не так ли? - Кабинетная работа, - вздохнул Айвен. - Я все еще надеюсь получить назначение на корабль. Что не совсем соответствует истине, отметил про себя Майлз. Айвена вполне устраивало место в генеральном штабе, которое позволяло ему проживать в столице и вести образ жизни блестящего офицера-холостяка. Скорее уж Айвен мечтал о назначении на корабль для своей матушки, леди Форпатрил, причем на корабль с по возможности более дальним портом приписки. - Гм. - Руки Бенина дернулись, как бы перебирая пластиковые карточки досье. Он глубоко вздохнул и посмотрел Майлзу прямо в глаза. - Итак, лорд Форкосиган, погребальная ротонда - не первое место, где вы видели ба Лура, не так ли? Бенин явно рассчитывал на то, что этот неожиданный выпад застанет жертву врасплох. - Совершенно верно, - улыбнулся Майлз. Ожидавший чего угодно, только не этого признания, Бенин уже открыл рот для второго выпада, возможно, какого-нибудь неопровержимого свидетельства, уличавшего этого барраярца во лжи. Ему пришлось закрыть рот и начать с нуля. - Если... Если вы хотели сохранить это в тайне, зачем вам было советовать мне искать там, где это не могло не вскрыться? И, - голос его сделался резче, - если вы не хотели сохранить это в тайне, почему вы не рассказали мне об этом при первой встрече? - Это позволило мне испытать ваши способности. Я хотел знать, стоило ли мне рассчитывать на то, что вы поделитесь со мной результатами вашего расследования. Поверьте, моя первая встреча с ба Лура является для меня такой же загадкой, как, уверен, и для вас. Даже несмотря на раскраску, взгляд, которым одарил Бенин Майлза, напомнил ему взгляды, которые слишком часто бросало на него начальство. Про себя он даже озаглавил его: "Взгляд". С большой буквы. Странное дело, но от этого он почувствовал себя свободнее с Бенином. Его улыбка сделалась чуть шире. - И... При каких обстоятельствах вы встречались с ба? -поинтересовался Бенин. - Что вам известно на сегодня? - задал Майлз встречный вопрос. Разумеется, Бенин скажет не все, чтобы иметь возможность проверить показания Майлза. Это естественно значит, надо рассказать ему почти всю правду. - Ба Лура находилось в день вашего прибытия на орбитальной станции. Оно покидало станцию по меньшей мере дважды. Из них один раз - через причал с выведенными из строя контрольными мониторами, вследствие чего этот причал не контролировался на протяжении около сорока минут. Именно тот причал и именно в то самое время, куда и когда прибыли вы, лорд Форкосиган. - Вы имеете в виду наш первый подход? - Да... Глаза Форриди расширились, а губы, напротив, сжались. Майлз игнорировал его, хотя взгляд Айвена то и дело возвращался к его лицу. - Выведенными из строя? Я бы назвал их вырванными с корнем. Ладно, полковник. Скажите еще: наша встреча на причале была первым или вторым исчезновением ба со станции? - Вторым, - сказал Бенин, глядя на него в упор. - Вы можете доказать это? - Да. - Хорошо. Возможно, это доказательство будет иметь особую важность. - Ха, Бенин был не единственный, кто мог проверить подлинность его рассказа. Тем не менее Бенин пока не противоречил ему. Ну что ж... - Ладно. Вот то, что случилось, с нашей точки зрения... Ровным голосом, вдаваясь в мельчайшие подробности, Майлз описал загадочное столкновение с ба. Единственная деталь, которую он позволил себе изменить, - это то, что ба сунуло руку в карман, что и послужило причиной предостерегающего оклика Майлза. Он изложил события до момента героической борьбы Айвена и собственной охоты за оброненным нейробластером, что предоставил досказывать Айвену. Тот нехорошо покосился в его сторону, но закончил рассказ достаточно внятным описанием последовавшего за этим бегства ба Лура. По причине отсутствия на лице Форриди раскраски Майлз мог в подробностях наблюдать последовательное его потемнение. Полковник был слишком выдержан и хладнокровен для того, чтобы действительно побагроветь, однако Майлз не сомневался: любой датчик кровяного давления покажет опасный для здоровья уровень. - И все-таки, почему вы не рассказали все это в нашу первую встречу, лорд Форкосиган? - повторил Бенин после долгой паузы. - И я, - произнес Форриди слегка сдавленным голосом, - задал бы вам этот же вопрос, лейтенант. Бенин покосился на Форриди, заломив бровь настолько, что рисковал повредить безупречность раскраски. Лейтенант, не милорд, Майлз уловил нюанс. - Пилот катера доложил о нем своему капитану, который, в свою очередь, должен был доложить начальству, сиречь Иллиану. Собственно говоря, доклад, передаваемый по обычным каналам, должен попасть на стол к Иллиану как раз сейчас. Еще три дня на то, чтобы экстренная депеша пришла на адрес Форриди, шесть дней на ответ и окончательную резолюцию. Все кончится раньше, чем Иллиан сможет предпринять хоть что-нибудь. В то же время, как старший в делегации, я по соображениям дипломатического порядка скрыл инцидент. Мы посланы сюда с заданием не выделяться и вести себя предельно учтиво. Мое правительство видит в нынешних печальных обстоятельствах важную возможность передать Императору Цетаганды наше искреннее желание нормализовать торговые и прочие отношения и ослабить существующую между нами напряженность. Я не уверен, что предание гласности факта неспровоцированного нападения раба Императора на официальную делегацию Барраяра будет способствовать выполнению этой задачи. Аргумент достиг цели: Майлз видел это на лице Бенина, несмотря на раскраску. Даже Форриди, похоже, воспринял это всерьез. - У вас имеются доказательства, лорд Форкосиган? - осторожно спросил Бенин. - Мы сохранили трофейный нейробластер, Айвен? - кивнул Майлз своему кузену. Осторожно, кончиками пальцев Айвен вытащил оружие из кармана, положил на стол и снова сложил руки на коленях. Взгляда Форриди он старательно избегал. Полковники одновременно потянулись к нейробластеру и так же одновременно застыли, хмуро глядя друг на друга. - Простите меня, - сказал Форриди. - Я не видел этого прежде. - Правда? - удивился Бенин, что прозвучало как "не может быть!". -Тогда конечно. - Его рука вежливо отодвинулась от оружия. Форриди взял бластер и внимательно осмотрел его, не забыв удостовериться в том, что тот поставлен на предохранитель, вслед за чем так же вежливо передал его Бенину. - Я буду рад вернуть его вам, полковник, - продолжал Майлз, - в обмен на всю информацию, которую вы сможете добыть с его помощью. Вряд ли нам поможет, если окажется, что он попал к ба Лура из Райского Сада. Но если выяснится, что ба Лура получило его где-то по дороге... Что ж, эта нить может привести нас к убийце. Такое расследование вам провести проще, чем мне. - Майлз помолчал. - Кстати, куда ба Лура отлучалось со станции в первый раз? Бенин оторвался от изучения нейробластера: - На корабль, висевший на рейде рядом со станцией. - Вы можете сказать конкретнее? - Нет. - Прошу прощения, позвольте мне задать вопрос по-другому. Могли бы вы сказать конкретнее, если сочли бы это нужным? Бенин отложил бластер и выпрямился, глядя на Майлза с возрастающим вниманием. Он долго молчал, прежде чем ответить. - К несчастью, нет. Не могу. Вот дьявол! На рейде у станции находились три корабля: Илсюма Кети, Слайка Джияджи и Эсте Ронда. Это могло бы стать третьей точкой для триангуляции, но Бенин не смог помочь ему в этом. Пока не смог. - Мне особо хотелось бы знать, как диспетчер или тот, кто вмешался в работу диспетчера, смог направить нас не к нужному - во всяком случае, первому - причалу. - Как по-вашему, зачем ба зашло к вам на катер? - ответил вопросом на вопрос Бенин. - Учитывая некоторую неразбериху, я бы предположил, что имела место ошибка. Но если это было подстроено, мне кажется, события развивались не по плану. "Заткнись!" - говорил угрюмый взгляд Айвена. Майлз проигнорировал его. - Так или иначе, полковник, надеюсь, это поможет вам уточнить последовательность событий, - подвел итог Майлз. По логике вещей Бенину должно не сидеться на месте в ожидании результатов экспертизы нейробластера. Бенин не тронулся с места. - Так о чем вы на самом деле беседовали с леди Райан, лорд Форкосиган? - Боюсь, вам лучше спросить это у самой леди Райан. Она цетагандийка до мозга костей, равно как и все ваше ведомство. - "Увы!" - Но мне показалось, что ее скорбь по поводу смерти ба Лура была искренней. Глаза Бенина вспыхнули. - И каким образом вам удалось измерить глубину ее скорби? - Это лишь мои умозаключения. - Если он не остановит этого сейчас же, он увязнет так глубоко, что никаким тягачом не вытянуть. Он вынужден держать себя предельно предупредительно с Форриди; к Бенину это никак не относится. - Все это чрезвычайно интересно, полковник, но, боюсь, я уже выбиваюсь из графика. Впрочем, если вам удастся выяснить, откуда взялся этот нейробластер, а также куда направлялось ба, я буду более чем счастлив продолжить беседу. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и ласково улыбнулся. Форриди полагалось бы громко заявить, что у них полным-полно времени, и дать Бенину возможность колоть для него Майлза - сам Майлз именно так и поступил бы на его месте, - но особист, судя по всему, горел желанием заполучить Майлза с глазу на глаз. Он встал из-за стола, официально завершив допрос. Бенин - гость в посольстве - не стал возражать и тоже поднялся попрощаться. - Мы еще поговорим с вами, лорд Форкосиган, - угрюмо пообещал Бенин. - Я на это надеюсь, сэр. И... Воспользовались ли вы другим моим советом? Насчет защиты от вмешательства в ход расследования? Бенин задержался; вид у него стал какой-то отрешенный. - Честно говоря, да. - И как это прошло? - Лучше, чем я ожидал. - Отлично. Прощаясь, Бенин отсалютовал не без иронии, но, отметил Майлз, не враждебно. Форриди проводил гостя до двери, но там препоручил его охраннику и вернулся в комнату прежде, чем Майлз с Айвеном успели улизнуть. Взгляд Форриди пригвоздил Майлза к месту; Майлз ощутил острый приступ сожаления, что его дипломатическая неприкосновенность не распространяется на главу протокольного отдела. Неужели Форриди не пришло в голову допросить их порознь и расколоть Айвена? Сам же Айвен старался сделаться невидимым, что у него получалось вовсе не плохо. - Я не гриб, - довольно резко начал Форриди. Конечно, кому нравится, когда его держат в темноте и кормят конским дерьмом? Майлз вздохнул про себя. - Сэр, обратитесь к моему начальнику, - то есть Иллиану, кстати, приходящемуся начальником и самому Форриди, - чтобы он посвятил вас в задание, и я с радостью подчинюсь вам. До тех пор я предпочел бы действовать так, как считаю нужным. - То есть полагаться на интуицию? - сухо спросил Форриди. - У меня пока нет четких заключений, которыми я мог бы с вами поделиться. - Значит, ваша интуиция советует вам искать связь между покойным ба Лура и лордом Йенаро? Форриди тоже никак не откажешь в интуиции. Иначе он не занимал бы свой пост. - Помимо того факта, что оба пересекались со мной? Ничего такого, чему я мог бы доверять. Я ищу доказательства. Они могут привести меня... - Куда? "Вниз головой в такой омут, какой тебе и не снился". - Полагаю, что буду знать куда, когда окажусь там, сэр. - Мы тоже поговорим еще, лорд Форкосиган. Можете быть уверены. -Форриди отвесил весьма сдержанный поклон и быстро вышел - скорее всего порадовать Форобио новыми осложнениями в его посольской жизни. - С учетом обстоятельств все прошло хорошо, - произнес Майлз в наступившей тишине. Айвен зловеще ухмыльнулся. В гробовом молчании они вернулись в комнату Айвена, где их ожидала новая стопка разноцветных приглашений. Айвен просмотрел их, подчеркнуто игнорируя Майлза. - Мне надо как-то связаться с Райан, - сказал наконец Майлз. - Я не могу позволить себе ждать. Дело принимает серьезный оборот. - Я не хочу больше связываться с этим, - заявил Айвен. - Слишком поздно. - Да. Сам знаю. - Его рука застыла. - Угу. Это что-то новое. На карточке оба наших имени. - Надеюсь, не от леди Бенелло? Боюсь, этого Форриди не перенесет. - Нет. Имя мне незнакомо. Майлз взял письмо и развернул его. - Леди Д'Хар. Вечер в саду. Интересно, что она выращивает в этом своем саду? Не заложен ли в этом скрытый смысл - намек на Райский Сад? Гм. Ужасно лаконичная записка. Это вполне может быть новый выход на связь. Боже, совершенно невыносимо ждать, пока леди Райан соизволит организовать встречу. Все равно, прими это приглашение. На всякий случай. - Это не единственный для меня выбор, как провести сегодняшний вечер, - упрямо сказал Айвен. - Разве я говорил что-то насчет выбора? Это шанс, и мы должны его использовать. И потом, если ты и дальше будешь разбрасываться по всему городу своим генетическим материалом, его могут использовать при создании экспонатов следующей выставки искусств. В качестве кустов. Айвен вздрогнул: - Ты что, считаешь, что они... Да нет... Разве они могут? - Почему бы и нет? Подождут, пока ты улетишь, а там воссоздадут интересующие их части тела - дрессированные, размер по заказу - в качестве сувенира. А ты-то думал, что дерево с котятами - верх неприличия. - Но это же... - Айвен встревожился не на шутку. - Ведь ты же не веришь, что они серьезно сделают это, правда? - На свете не найдется страсти сильнее, чем у цетагандийского художника в поисках новых средств выразительности. Мы идем на вечер в саду, - твердо добавил он. - Я уверен, что это выход на связь с Райан. - Вечер в саду, - со вздохом согласился Айвен. С минуту он задумчиво глядел в пространство, потом неожиданно добавил: - А знаешь, жаль, что она не может просто забрать генофонд обратно с корабля. Тогда у них остался бы ключ без замка. Уверен, это его задержало бы. Майлз медленно опустился в кресло Айвена. - Айвен, это же гениально, - прошептал он, обретя вновь дар речи. -Почему я не додумался до этого раньше? Айвен подумал немного: - Может, потому, что этот сценарий не дает тебе возможности покрасоваться героем-одиночкой перед леди Райан? Они обменялись мрачными взглядами. Майлз первый отвел глаза. - Я думаю, этот вопрос риторический, - произнес он. Но произнес не очень громко.

Глава 12

"Вечер в саду" это мероприятие назвали по ошибке, подумал Майлз. Они с Форобио и Айвеном выходили из лифта на открытую - по крайней мере на первый взгляд - площадку на крыше столичного небоскреба. Слабое искрение в воздухе над головой выдавало наличие легкого силового купола, защищающего гостей от ветра, дождя или пыли. Сумерки казались здесь, на самом верху полукилометрового здания, растущего на краю окружающего Райский Сад паркового кольца, серебристым сиянием. Впрочем, сад на крыше не уступал наземному и отвечал самым строгим требованиям цетагандийского стиля. За каждым поворотом дорожек открывался новый вид на простирающийся до горизонта город, хотя самыми красивыми были те, что обращались на ярко светящееся в ночи яйцо феникса - купол Райского Сада. Выходящий в сад лифтовой холл перекрывался зелеными сводами из виноградных лоз; пол был вымощен разноцветными камнями: лазурью, малахитом, зеленым и белым нефритом, розовым кварцем и другими минералами, названия которых Майлз не знал. Оглядываясь по сторонам, Майлз понял, почему Форриди настоял, чтобы они надели свои парадные мундиры: здесь трудно было одеться слишком пышно. Форобио согласился взвалить на себя бремя служить их эскортом, но даже Форриди пришлось ждать их на стоянке внизу. Айвен, оглядываясь, теребил в руках листок приглашения. Леди Д'Хар, пригласившая их сюда, стояла у выхода из холла. Судя по всему, купол над ее домом мог считаться заменой индивидуального силового шара, поскольку она лично встречала прибывающих гостей. Даже в преклонном возрасте красота ее поражала глаз. Ее муж, гем-адмирал Хар, чья массивная фигура выделялась бы в любом обществе, на ее фоне совершенно терялся. Гем-адмирал Хар командовал половиной Цетагандийского космического флота, и именно его поздний - в силу служебных обстоятельств - приезд в столицу на траурные церемонии являлся поводом для сегодняшнего вечера. Он был облачен в кроваво-красный мундир имперского флота, который он при желании мог увешать наградами в количестве, вполне достаточном, чтобы камнем утащить его на дно, случись ему упасть в реку. Вместо этого он ограничился одним-единственным орденом под незамысловатым названием "За заслуги" на ленте. Отсутствие прочих побрякушек делало эту награду на мундире еще заметнее. Она присуждалась в редчайших случаях и лично Императором. В Цетагандийской империи не много было наград почетнее. Впрочем, стоявшая рядом с ним жена из аутов как раз и была из таких наград. Если бы лорд Хар мог, он бы и ее пришпилил на свой мундир, подумал Майлз, пусть он завоевал ее сорок лет тому назад. В раскраске клана харов преобладали оранжевые и зеленые цвета, в сочетании с алым мундиром резавшие глаз. Полосы раскраски смотрелись нечетко на лице, изборожденном глубокими морщинами. Перед гем-адмиралом Харом робел даже Форобио, как показалось Майлзу исходя из особо формальных приветствий. Хар был вежлив, но явно озадачен: "Что делают эти иноземцы в моем саду?" Однако он положился на леди Д'Хар, которая со спокойным легким поклоном забрала у Айвена листок с приглашением и проводила их к месту, где были накрыты угощения. Они понемногу осваивались. Оправившись от шока при виде леди Д'Хар, Айвен задрал нос и начал оглядываться в поисках знакомых молодых гем-леди. Безуспешно. - Слушай, здесь собрались одни старые развалины, - разочарованно шепнул он Майлзу. - С нашим приходом средний возраст упал с девяноста до восьмидесяти девяти лет. - По моим подсчетам, до восьмидесяти девяти с половиной, - прошептал Майлз в ответ. Форобио предостерегающе поднял палец к губам, но ехидный прищур глаз выдавал его согласие с этой характеристикой. Все верно. Вот она, истина: Йенаро и его компания всего-навсего аутсайдеры, исключенные из общества по возрасту, по титулу, по здоровью, по... Всему. По саду были рассеяны полдюжины шаров аут-леди, светившихся, как лампады, - зрелище, которого Майлзу за пределами Райского Сада видеть еще не приходилось. Значит, леди Д'Хар поддерживает отношения со своими аут-родственниками, точнее бывшими родственниками. "Райан здесь?" Майлз молился, чтобы так и оказалось. - Жаль, что я не мог взять с собой Маз, - вздохнул Форобио. - Как вам это удалось, лорд Айвен? - Не мне, - возразил Айвен и ткнул пальцем в Майлза. Форобио удивленно поднял брови. - Мне было сказано изучать правящие круги, - пожал плечами Майлз. -Так вот они, эти круги, что еще? - По правде говоря, сам он был уверен в этом гораздо меньше. Ибо где она находится, власть, в этом искаженном обществе? В том, что касалось гем-лордов, Майлз разбирался лучше: те контролировали оружие -власть угрозой разрушения. С аут-лордами тоже более-менее ясно: те контролируют гемов, хотя не совсем ясно как. Не распределением же между ними аут-женщин? Может, их власть основана на знаниях? Довольно хрупкая основа для власти, не так ли? Может, подлинной властью на Цетаганде является хрупкая власть? Звездные Ясли существуют под защитой Императора; Император существует, поскольку ему служат гем-лорды. При всем этом аут-леди создали Императора... Всех аутов... Да и гемов заодно. Созидающая власть... Разрушающая власть... Майлз тряхнул головой, отгоняя головокружение, взял с блюда пирожок в форме крошечного лебедя и для начала откусил тому голову. Судя по вкусу, оперение его было сделано из рисовой муки, начинка - острая белковая паста. Барраярцы выбрали напитки по вкусу и начали неторопливый обход сада, сравнивая открывающиеся виды города. Они привлекали к себе взгляды пожилых гемов и аутов, но никто не подошел к ним представиться или завязать разговор. Форобио с любопытством оглядывался по сторонам, но, подумал Майлз, в случае появления связного посол может стать помехой. Он не решил пока, как будет избавляться от отеческой опеки. Если, конечно, его в самом деле ищут для связи и это не воспаленное воображение или... "... Или не очередное покушение". Они обогнули очередной куст и увидели даму в обычных для аутов белых одеждах, но без силового шара. Она стояла одна у парапета и смотрела на город. Майлз сразу узнал ее по шоколадным волосам, спускавшимся до колен. Аут-леди Вио Д'Чилиан. Значит, гем-генерал Чилиан тоже здесь? А сам Кети? Дыхание Айвена участилось. Все ясно: если не считать пожилой хозяйки, Айвен в первый раз увидел аут-леди без защитного пузыря, к тому же у Айвена отсутствовала... Прививка в виде общения с Райан. Майлз обнаружил, что на этот раз может смотреть на леди Вио почти без трепета. Может, аут-леди подобны болезни, которой достаточно переболеть однажды - вроде легендарной оспы? Кто выживет, получает иммунитет, пусть ценой оспин на лице. - Кто это? - зачарованно прошептал Айвен. - Аут-жена гем-генерала Чилиана, - также шепотом ответил Форобио. -Гем-генерал может потребовать вашу печенку на завтрак, и я лично пошлю ее ему. Незамужние гем-леди вольны развлекаться с вами, как им нравится, но замужние аут-леди - табу. Понятно? - Да, сэр, - вяло ответил Айвен. Леди Вио как загипнотизированная не отрываясь смотрела на огромный светящийся купол Райского Сада. Тоска по былой жизни? Она прожила годы на Сигме Кита с мужем-гемом словно в ссылке. Что она чувствовала сейчас? Радость? Тоску по дому? Должно быть, какой-то звук выдал присутствие барраярцев, поскольку она повернула голову в их сторону. На мгновение, всего на короткое мгновение, ее поразительные глаза цвета корицы казались совершенно медными от такой ослепительной ярости, что у Майлза похолодело в желудке. Потом выражение ее лица сменилось на обычное холодное презрение, такое же бесстрастное, как защитное поле, которого она лишилась, и такое же непробиваемое. Открытое проявление эмоций мелькнуло так быстро, что Майлз не был уверен в том, что его спутники вообще заметили его. Впрочем, взгляд предназначался не им; он был уже на ее лице, когда она оборачивалась, прежде чем она могла узнать барраярцев, стоявших в темных мундирах в тени. Айвен открыл рот. "Пожалуйста, не надо!" - взмолился про себя Майлз, но Айвен не мог удержаться: - Добрый вечер, миледи. Чудесный вид, не правда ли? Она колебалась пару мгновений - Майлз уже решил, что она молча покинет их, - но все же ответила негромким, идеально модулированным голосом: - Во всей Вселенной нет ничего подобного. Айвен просветлел лицом и сделал шаг к ней. - Позвольте представиться: я лорд Айвен Форпатрил с Барраяра... И, гм, это посол Форобио, а это мой двоюродный брат, лорд Майлз Форкосиган. Сами понимаете, чей он сын. Майлз поморщился. Вид Айвена, заливающегося соловьем в приступе сексуальной паники, мог бы позабавить, когда бы не был так жалок. Он болезненно напомнил Майлзу... Кого? Себя самого? "Неужели я выглядел таким же идиотом в первый раз, когда увидел Райан?" Майлз боялся, что ответ будет "да". - Да, - произнесла леди Вио. - Я знаю. - Майлзу доводилось видеть, как люди разговаривают с комнатными растениями с большей теплотой, чем леди Вио с Айвеном. "Брось, Айвен, - безмолвно молил Майлз. - Эта женщина замужем за первым офицером парня, который пытался убить нас вчера, забыл? Если только лорд Икс все-таки не принц Слайк... Или не Ронд, или..." Майлз стиснул зубы. Однако прежде чем Айвен успел увязнуть еще глубже, из-за угла показался мужчина в военной форме с перекошенной - так он нахмурился -раскраской на лице. Гем-генерал Чилиан. Майлз замер и предостерегающе стиснул руку Айвена. Чилиан скользнул взглядом по барраярцам, ревниво раздув ноздри. - Леди Вио, - обратился он к своей жене. - Будьте добры, ступайте за мной. - Да, милорд, - произнесла она, тряхнув волосами, и, холодно поклонившись Айвену, вышла. Чилиан тоже заставил себя поклониться; с усилием, заметил Майлз. Уводя жену, он еще раз оглянулся на барраярцев через плечо. И за какие такие грехи он завоевал ее? - Счастливчик, - с завистью вздохнул Айвен. - Не уверен, - сказал Майлз. Форобио только усмехнулся. Они двинулись дальше. Мысли Майлза вертелись вокруг этой встречи. Была ли она случайной? Может, это начало новой ловушки? Лорд Икс пользовался людьми, как вилками с длинной ручкой, - сам держась на безопасном расстоянии от огня. Гем-генерал и его жена слишком близки к нему, слишком очевидно связаны. Если только лорд Икс - это Кети... Свечение откуда-то спереди заставило его поднять глаза. По обрамленной вечнозелеными кустами дорожке к ним приближался аут-шар. Форобио с Айвеном сошли с дорожки пропустить его. Вместо этого шар остановился перед Майлзом. - Лорд Форкосиган? - Женский голос звучал мелодично даже сквозь фильтр, но принадлежал не Райан. - Могу я поговорить с вами наедине? - Конечно, - выпалил Майлз прежде, чем Форобио успел возразить. -Где? - Его пронизало напряжение. Неужели сегодня произойдет его последняя попытка проникнуть на корабль Илсюма Кети? Без подготовки, без уверенности... - И как долго? - Недалеко. Мы вернемся примерно через час. Слишком скоро для полета на орбиту; значит, это что-то другое. - Очень хорошо. Джентльмены, вы меня извините? Форобио казался настолько несчастным, насколько ему позволяла дипломатическая закалка. - Лорд Форкосиган... - Его колебания можно было расценить как хороший знак: значит, Форриди как следует поговорил с ним. - Вам нужна охрана? - Нет. - Передатчик? - Нет. - Вы будете осторожны? - Что в дипломатичной форме означало: "Ты уверен, что знаешь, на что идешь, сынок?" - О да, сэр. - Что нам делать, если ты не вернешься через час? - спросил Айвен. - Ждать. - Он сердечно поклонился и поспешил за пузырем по дорожке. Стоило им оказаться одним в тупике, освещенном только неяркими фонариками и огороженном цветущими кустами, как шар развернулся и исчез. Майлз стоял лицом к лицу перед еще одной аут-красавицей в белом, восседавшей в своем гравикресле словно на троне. Волосы этой дамы имели медовый цвет, и их замысловатое сплетение напоминало тяжелый позолоченный воротник от кольчуги. Он определил ее возраст как лет сорок, что могло означать и вдвое больше. - Леди Райан Дегтиар велела мне привести вас, - произнесла она, откидывая подол с левого подлокотника кресла. - У нас мало времени. - Она смерила взглядом его рост. - Вы могли бы присесть вот сюда. - Она указала на широкий подлокотник. - Как... Захватывающе. - Если бы только это была Райан... Зато это дает ему замечательную возможность проверить его теории насчет эксплуатационных возможностей защитных пузырей. - Гм... я могу удостовериться, миледи?.. - добавил он, почти извиняясь. В конце концов последняя особа, которую он подозревал в аналогичной поездке, закончила ее с перерезанным горлом. Она кивнула, как будто ожидала этого вопроса, и повернула руку ладонью вверх, показав ему кольцо Звездных Ясель. Учитывая обстоятельства, это было лучшее, что они могли сделать. Майлз осторожно присел на подлокотник кресла, крепко схватившись за спинку. Каждый из них старался не касаться другого. Ее рука с длинными пальцами коснулась пульта на правом подлокотнике, и силовой пузырь вновь сомкнулся. Неяркий белый свет отразился от окружавших их кустов, и они заскользили над дорожкой. Вид изнутри был совершенно ясный, словно они смотрели сквозь пленку из тумана толщиной с яичную скорлупу, обозначавшую границу видимого снаружи силового шара. Звуки также проникали внутрь без помех, чего нельзя было сказать об отфильтрованных звуках изнутри шара. Майлз слышал голоса и звон посуды. Они вновь миновали Форобио и Айвена; те смотрели на них неуверенно, не зная, тот ли это шар, что они видели только что. Пролетая мимо них, Майлз подавил абсурдное желание помахать им рукой. Они направились не к лифту, как ожидал Майлз, но к краю сада. Там уже стояла, поджидая их, седоволосая хозяйка. Она поклонилась шару и отворила защитный купол, пропустив его на маленькую посадочную площадку. Отраженный от плиток дорожки свет приглушился: аут-леди выключила освещение внутри шара. Майлз поискал взглядом в ночном небе что-нибудь вроде Флайера или аэроплатформы. Вместо этого шар подплыл к обрезу крыши и сорвался вниз. Майлз конвульсивно вцепился в спинку кресла и стиснул зубы, чтобы не закричать, чтобы его не стошнило прямо на белое платье его прекрасного пилота, отчаянно стараясь не хвататься рукой за ее шею. Они падают, а он так боится высоты... Уж не покушение ли это на него ценой жизни убийцы? О Боже!.. - Мне казалось, эти штуки поднимаются не выше метра над землей, -выдавил он из себя; несмотря на все его старания, голос срывался. - При достаточном запасе высоты можно совершать управляемое планирование, - спокойно ответила она. Вопреки первому - паническому - впечатлению Майлза они и в самом деле не падали камнем, но неслись вперед над просторными бульварами, через искрящееся светом парковое кольцо - к куполу Райского Сада. Майлзу припомнились детские сказки про ведьм, летающих на волшебных метлах. Эту ведьму никак нельзя было назвать древней или уродливой. И все же в эту минуту Майлз не был уверен в том, что она и впрямь не кушает непослушных детей. Еще несколько минут - и шар снизился и сбавил ход, паря над мостовой перед боковым входом в Райский Сад. Легким движением руки она снова включила белое свечение. - Ах! - произнесла она довольно. - Я не делала этого уже много лет. -Она почти улыбнулась, показавшись на мгновение... Почти обычной женщиной. Майлза поразило то, что они миновали контроль при входе в Райский Сад так, словно их и не было вовсе, если не считать короткого обмена электронными паролями. Никто не останавливал и не обыскивал их шар. Охранники в форме Райского Сада, беспощадно досматривавшие галактические делегации, сейчас стояли, почтительно вытянувшись и потупив глаза. - Почему они не останавливают нас? - прошептал Майлз, не в силах отделаться от мысли, что если они видят и слышат всех, то и их не могут не видеть или слышать. - Останавливать? Меня? - удивилась аут-леди. - Меня, аут-леди Пел Наварр, консорта Эты Кита? Я здесь живу. По счастью, дальнейшее путешествие их протекало на безопасном удалении от земли по уже знакомым ему дорожкам Райского Сада к низкому белому зданию с биофильтрами на окнах. Леди Пел прошла процедуры автоматического контроля на входе почти так же легко, как вход в Сад. Они бесшумно скользили по коридорам, но не в сторону лабораторий и офисов, а к лифтам, и поднялись на этаж. Двери бесшумно разошлись в стороны, пропуская их в большую круглую комнату, выдержанную в серебристо-серых тонах. В отличие от прочих виденных Майлзом помещений Райского Сада это было лишено декора - как растительного, так и животного происхождения, равно как и их причудливых сочетаний. Ничего не отвлекало внимания. Вот он, чертог Звездных Ясель; про себя Майлз решил именовать его Звездным Чертогом. Восемь женщин в белом ждали их, молча сидя по кругу. Черт, да что это с его желудком, они ведь больше не падают. Леди Пел остановила свой шар на пустующем месте в кругу, опустила его на пол и выключила поле. Восемь пар ослепительных глаз остановились на Майлзе. Нельзя, подумал он, попадать в общество стольких аут-леди сразу. Слишком большая доза. Их красота ошеломляла разнообразием: трое были седыми, как жена гем-адмирала, одна с медными волосами, одна темнокожая с ястребиным носом и иссиня-черными кудрями. Двое были светловолосыми - его провожатая и еще одна, с волосами цвета сухой соломы, так же прямо спадавшими на пол. Одна темноглазая леди обладала шевелюрой шоколадного цвета, как леди Вио. И еще здесь сидела Райан. Совокупный эффект их воздействия на Майлза точнее всего характеризовался словом "ужас". Он соскользнул с подлокотника и сделал шаг в сторону; слава Богу, жесткие ботинки поддерживали его в вертикальном положении. - Это барраярец, свидетель, - произнесла леди Райан. "Свидетель". Значит, он все-таки не обвиняемый. Ключевой свидетель, так сказать. Он справился с подступившим смешком. Почему-то ему казалось, что Райан не одобрит этого каламбура. Он сглотнул и постарался справиться со своим голосом. - Вы имеете передо мной преимущество, леди. - Правда, он мог догадаться, кто они такие. Он обвел их взглядом и некоторое время молчал, справляясь с головокружением. - До сих пор мне приходилось встречаться только с вашей Прислужницей. - Он кивнул в сторону Райан. На низком столике рядом с ней лежали все имперские регалии, включая Печать и поддельный Большой Ключ. Райан наклонила голову в знак резонности его просьбы и начала представлять по кругу сидевших леди - с неописуемым перечнем аут-титулов. Да, перед Майлзом сидели восемь консортов с восьми планет-колоний. Девять - вместе с Райан, присутствовавшей здесь от имени покойной Императрицы. Хранительницы генофонда аутов, расы господ, собравшиеся на внеочередной совет. Чертог, судя по всему, и предназначался для таких собраний: все консорты периодически прилетают в столицу, сопровождая корабли с детьми. Майлз сконцентрировал внимание на консортах принца Слайка, Илсюма Кети и Ронда. Аут-леди Кети, консорт Сигмы Кита, была одна из седовласых, ближе по возрасту к покойной Императрице, чем кто бы то ни было из остальных присутствующих здесь. Райан представила ее как леди Надину. Блондинка с соломенными волосами служила с принцем Слайком на Кси Кита, а дама с шоколадной шевелюрой являлась консортом Ро Кита. Майлз обратил внимание на то, что в их титулах упоминаются названия планет, но не их сатрапов. - Лорд Форкосиган, - сказала леди Райан. - Я хотела бы, чтобы ты повторил консортам, как ты вступил во владение фальшивым Большим Ключом, и все последующие за этим события. Все? Майлз не мог винить ее в том, что она открывает все карты, призывая на помощь подкрепление. Время для этого уже пришло. Но ему не нравилась неожиданность. Ей было бы лучше посоветоваться с ним сначала. "Конечно. Только как?" - Насколько я понимаю, вам передали мое послание об отказе от попытки проникнуть на корабль принца Слайка. - Да. Я ожидаю, что в свое время вы объясните почему. - Извините, миледи. Я не хотел бы... Обвинять никого здесь. Но если одна из консортов состоит в сговоре с ее сатрап-губернатором, все, о чем мы будем говорить, станет сразу известным и ему. Вы уверены, что мы среди друзей? Райан подняла руку, остановив взрыв возмущения. - Он иноземец. Он не может понять. - Она кивнула ему. - Мы не сомневаемся в измене, но не на этом уровне. Где-то ниже. - О?.. - Мы пришли к заключению, что, даже располагая генным банком и Ключом, сатрап-губернатор не сможет задействовать их самостоятельно. Его консорт не будет сотрудничать с ним в этом, переворачивая все свои устои. Но он может попытаться назначить новую леди-консорта, которую сможет контролировать. Мы полагаем, что он уже выбрал ее. - Ага... Вы знаете, кого? - Пока нет, - вздохнула Райан. - Пока нет. Я боюсь, это кто-то из тех, кто не до конца понимает цели аутов. Все связано друг с другом: если мы будем знать, кто из губернаторов, мы сможем вычислить, кого из аут-леди он склонил к измене; если мы узнаем, кто эта леди... И так далее. Черт бы ее побрал, эту триангуляцию. Майлз прикусил губу, потом медленно сказал: - Миледи, расскажите мне - если это возможно - о том, каким образом ваши шары запрограммированы на подчинение только их владелицам и почему все так уж уверены в их защищенности. Кодовая пластина на пульте похожа на дактилодетектор, но простой детектор не так просто обмануть. - Я не могу посвящать вас в технические детали, лорд Форкосиган, -сказала Райан. - Этого я и не прошу. Только основные принципы. - Ладно. Тут используется генетический код. Владелица кресла проводит рукой по панели, оставляя на ней несколько эпителиальных клеток. Вот они и анализируются. - Но не может же система сканировать весь хромосомный набор! Это заняло бы уйму времени. - Нет, конечно. Она проверяет только полтора десятка основных генов; этого достаточно для идентификации аут-леди. Начиная с наличия двух икс-хромосом и так далее. - Существует ли возможность подделать генетический код двух или более лиц? - Мы не клонируем себя, лорд Форкосиган. - Я имел в виду подделать только эти полтора десятка факторов, достаточных для того, чтобы обмануть машину. - Это возможно, но маловероятно. - Даже между состоящими в тесном родстве членами одного созвездия? Она колебалась, обменявшись взглядами с леди Пел, задумчиво поднявшей брови. - У меня есть основания спрашивать это, - продолжал Майлз. - Когда меня допрашивал гем-полковник Бенин, он обмолвился о том, что в отрезок времени, когда тело ба Лура могло быть уложено у саркофага, в погребальную ротонду залетало шесть аут-шаров. Он не сказал мне, чьи именно шары, но мне кажется, вы могли бы заставить его показать этот список вам. Вы могли бы сравнить коды этих шаров с генотипами в вашем архиве и вычислить, кому из аут-леди они принадлежат. И если это леди из окружения сатрап-губернатора, то весьма вероятно, что она и является его сообщницей. Вы можете узнать имя изменницы, не выходя из Звездных Ясель. Райан устало вздохнула: - Твои рассуждения верны, лорд Форкосиган. Мы могли бы поступить так... Будь у нас Большой Ключ. - О... - сказал Майлз. - Да, конечно. - Он сменил стойку "смирно" на "вольно". - Исходя из всего, что я могу вывести путем логического анализа, и того немногого, что мне известно от полковника Бенина, мы можем подозревать либо принца Слайка, либо Илсюма Кети. Либо - с меньшей вероятностью - Ронда. Поскольку Ро Кита и Мю Кита более других выигрывают от открытого конфликта с Барраяром, я склоняюсь в равной степени к Слайку и Кети. Последние... События указывают на Кети. - Он снова окинул сидящих взглядом. - Может, консорты слышали или видели что-то, что могло бы подтвердить эту версию? Последовавший шепот был остановлен Райан: - Увы, нет. Мы уже обсуждали это сегодня. Пожалуйста, начинай. "Ну что ж, сами напросились, миледи". Майлз набрал в легкие побольше воздуха и пустился в подробное описание своих приключений на Эте Кита с того момента, как в их катер ворвалось ба Лура. Время от времени он делал паузу, чтобы дать Райан шанс остановить его, если она сочтет нужным скрыть что-то. Она не хотела скрывать ничего. Напротив, она умело поставленными вопросами помогала ему вспомнить мельчайшие детали. Постепенно он начал понимать, чего добивается Райан. Проблема конспирации имеет и оборотную сторону. Лорд Икс может убить Майлза, а возможно, и Райан. Но даже самый самонадеянный цетагандийский политик с манией величия не может не найти затруднительным необходимость убрать всех восьмерых консортов. Эта мысль приободрила Майлза. Однако он начинал понимать, что его предварительные умозаключения начинают выворачиваться наизнанку. Райан все меньше представлялась ему беспомощной дамочкой, попавшей в беду. На ум ему все чаще приходила мысль о том, что он пытается спасти дракона. "Ну что ж, даже драконов иногда надо спасать..." Ни одна из леди даже не моргнула при его рассказе о вчерашней попытке покушения. Скорее, они даже с одобрением переглянулись, оценив элегантность замысла и огорчившись, что такой красивый план потерпел неудачу. Когда он закончил свой рассказ, воцарилась долгая тишина. Самое время предлагать план "Б"? - У меня есть предложение, - дерзнул Майлз. - Заберите с кораблей сатрап-губернаторов все банки генов. Оставив нашего противника без банка, мы лишим его возможности действовать дальше. Если он будет сопротивляться возврату, он еще сильнее выдаст себя. - Вернуть их... - недовольно сказала леди Пел. - Вы имеете представление о том, с каким трудом мы переправляли их туда? - Но он может просто забрать и банк, и Ключ и бежать с ними, -возразила консорт Ро Кита. - Нет, - сказал Майлз. - Есть одно, чего он не может делать. На пути к дому его ждет слишком много охраняемых п-в-туннелей. Выражаясь военным языком, лететь в открытую невозможно. Он не пойдет на это. Он не может раскрыть свои карты до тех пор, пока не окажется в безопасности на орбите... Какой-нибудь Киты. Короче говоря, он вынужден затаиться до окончания похоронных мероприятий. - "Что все равно очень скоро". - Это не снимает необходимости вернуть подлинный Ключ, - заметила Райан. - Получив обратно банк, вы можете выторговать у него и Ключ в обмен на, скажем, помилование. Или вы можете объявить, что он украл его - что истинная правда, - и поручить решать это вашим спецслужбам. Освободив других губернаторов от улик причастности их к заговору Императрицы, вы можете изолировать его. В любом случае это открывает нам пути для дальнейших действий. - Он может пригрозить уничтожением Ключа, - нахмурилась консорт Сигмы Кита. - Вы должны знать Илсюма Кети лучше, чем кто угодно другой здесь, леди Надина, - сказал Майлз. - Он пойдет на это? - Он... Неуравновешенный молодой человек, - задумчиво ответила она. -Я до сих пор не уверена, что он виновен. Но я не знаю о нем ничего, что бы делало ваши обвинения невозможными. - А ваш губернатор, мадам? - поклонился Майлз консорту Кси Кита. - Принц Слайк - целеустремленный и талантливый человек. Описанный вами заговор... Не могу исключить того, что он мог бы пойти на такое. Не знаю. - Хорошо. В конце концов со временем вы могли бы восстановить Ключ, правда? - Все равно великий план Императрицы был рассчитан на несколько поколений. Не самый плохой исход, с барраярской точки зрения. Майлз примирительно улыбнулся. По комнате пронесся ропот. - Возвращение Большого Ключа невредимым является первоочередной задачей, - твердо заявила Райан. - Он все еще хочет ошельмовать Барраяр, - сказал Майлз. - Возможно, это начиналось как хладнокровный астрополитический расчет, но я не сомневаюсь: теперь это уже его личное стремление. - Если я отзову банки, - медленно произнесла Райан, - мы окончательно утратим возможность рассредоточить их. Консорт Сигмы Кита, седовласая Надина, вздохнула: - Я надеялась дожить до осуществления мечты Леди-Небожительницы, до нового роста Империи. Она была права. На протяжении ее жизни застой усиливался. - Будут и другие возможности, - сказала другая седовласая леди. - Только в следующий раз все надо делать осторожнее, - сказала консорт Ро Кита. - Наша Госпожа слишком доверяла губернаторам. - Я не уверена в этом, - возразила Райан. - Я осмелилась только распространить неактивные копии банка. Ба Лура лучше знало желания нашей Госпожи, но без тонкостей. Не моей идеей было раздать копии Ключа сейчас и, думаю, не ее тоже. Не знаю, были ли у нее разногласия с ба, или же ба просто неправильно поняло план. И теперь уже никогда не узнаю. - Она склонила голову. - Я приношу свои извинения Совету за мою неудачу. - Тон ее голоса напомнил Майлзу обращенный в сердце кинжал. - Ты сделала все, что могла, дорогая, - ласково произнесла леди Надина и тут же добавила жестче: - Однако ты не должна была пытаться справиться с этим в одиночку. - Таков мой долг. - Чуть поменьше ударения на "мой", дорогая, и чуть больше на "долг", ладно? Майлз постарался не поежиться от этой небольшой поправки - не подходит ли она и к его случаю? Наступившая пауза тянулась довольно долго. - Нам, возможно, придется откорректировать геном с целью сделать аут-лордов легче контролируемыми, - заметила консорт Ро Кита. - Для возобновления экспансии нам требуется прямо противоположное, -возразила темнокожая консорт. - Большая агрессивность. - Для этого достаточно гем-эксперимента, отфильтровывающего необходимые генетические комбинации из общего генофонда, - сказала леди Пел. - Наша Госпожа в своем разумении стремилась уйти от единообразия, -добавила Райан. - Мне кажется, мы давно уже совершаем ошибку, предоставляя мужчин-аутов целиком самим себе, - упрямо произнесла ро-китанка. Райан подняла руку, прекращая дискуссию: - Мы поговорим еще об этом... Скоро. Но не теперь. Эти события и меня убедили в том, что будущей экспансии должны предшествовать усовершенствования. Но это, - вздохнула она, - задача новой Императрицы. Сейчас мы должны решить, что она примет в наследство. Кто за возвращение банков? Не все решили сразу, но тем не менее необычное голосование, которое свелось к безмолвному обмену взглядами, решилось в пользу предложения Майлза. Майлз облегченно вздохнул. Райан устало ссутулила плечи: - Тогда я приказываю вам всем: верните их в Звездные Ясли. - Под видом чего? - деловым тоном спросила леди Пел. На мгновение Райан подняла глаза к потолку: - Как коллекции генетического материала из колоний, собранные по повелению Леди-Небожительницы еще при ее жизни и предназначенные для экспериментальной работы в Звездных Яслях. - Это годится, с одной стороны, - кивнула леди Пел. - А с другой? - Скажите своим губернаторам... Что мы нашли серьезную ошибку, которую необходимо исправить. - Хорошо. Совет завершился. Аут-леди включали свои кресла и по двое-трое покидали комнату, переговариваясь. Райан и леди Пел дождались, пока комната опустеет; у Майлза не было другого выхода, кроме как ждать вместе с ними. - Вы все еще хотите, чтобы я попытался вернуть вам Ключ? - спросил Майлз у Райан. - Угроза Барраяру остается до тех пор, пока мы не получим солидных доказательств вины сатрап-губернатора, улик, которые умный человек не сможет игнорировать. И мне особенно не нравится то, что это угрожает вашей безопасности. - Не знаю, - ответила Райан. - Возвращение генных банков не должно занять больше суток. Я... Я пошлю кого-нибудь за вами, как мы сделали сегодня. - Но тогда у нас в распоряжении останется всего два дня. Чем раньше я сделаю попытку, тем лучше. - С этим ничего не поделаешь. - Она нервно прикоснулась к своим волосам. Наблюдая за ней, он анализировал свои чувства. Безумие, охватившее его в первую встречу, отступало, и на место ему приходило... Что? Если бы она утолила его жажду хоть одной каплей симпатии, он принадлежал бы ей душой и телом. По-своему он был даже рад, что она не играла с ним, обращаясь к нему как к слуге-ба, верность и повиновение которого не подвергаются сомнению. Возможно, его предложение унизиться, притворившись ба, было предложено ему подсознанием с целями не только практического характера. - Леди Пел доставит тебя туда же, откуда забирала, - сказала Райан. Он поклонился: - Согласно моему опыту, миледи, мы не можем вернуться точно туда же, откуда начали, как бы ни старались. Она ничего не сказала на это, только удивленно смотрела им вслед, когда они с леди Пел выплывали из комнаты. Пел везла его через Райский Сад в обратном направлении. Майлз гадал, ощущает ли она себя так же неуютно, как он, от их близости. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он завязал разговор: - Зелень и животных в саду тоже создали аут-леди? Состязаясь, как на "Выставке биоэстетики" гемов? Должен признаться, поющие лягушки меня потрясли. - О нет, - ответила леди Пел. - Низшие формы жизни - работа гемов. Для них высшая награда, когда их искусство принимается в Сад Императора. Ауты работают только с человеческим материалом. Майлз покопался в памяти, но что-то не припомнил в Саду никаких монстров. - Где? - Как правило, мы испытываем свои идеи на слугах-ба. Это предотвращает случайную утечку генетических материалов половым путем. - О... - Для нас наивысшей наградой является создание удачного набора генов, который мы можем включить в генный банк аутов. Ни дать ни взять золотое правило исследователя, только вывернутое наоборот: никогда не используй на себе то, что предварительно не проверил на других. Майлз нервно улыбнулся и больше не возвращался к этой теме. У выхода из Райского Сада их ждала машина с ба за рулем, и они вернулись к леди Д'Хар более привычным путем. Пел, выждав момент, когда никого не было рядом, высадила его из пузыря в другом укромном месте сада на крыше и уплыла обратно. Майлз представил себе, как она возвращается с докладом к Райан: "Да, миледи, я отпустила барраярца на волю, как и велели. Надеюсь, он найдет там себе пищу и самку..." Он присел на скамейку, с которой открывался вид на Райский Сад, и созерцал эту картину до тех пор, пока Айвен и Форобио не нашли его. Вид у них был, что вполне естественно, перепуганный и весьма сердитый. - Ты опоздал, - заявил Айвен. - Где, черт побрал, тебя носило? - Я уже собирался вызывать полковника Форриди с охраной, - холодно добавил посол. - Не стоило, - вздохнул Майлз. - Мы можем идти. - Слава Богу, - пробормотал Айвен. Форобио смолчал. Майлз встал, размышляя над тем, как скоро посол и Форриди перестанут удовлетворяться ответом "еще не время". "Еще не время. Ради Бога, не торопите меня. Еще не время".

Глава 13

Нет на свете ничего, что бы он любил больше свободных дней, решил Майлз. "Только не сегодня". И хуже всего было сознание того, что он сам напросился на это. Пока консорты не вернут все генные банки, ему ничего не оставалось, как ждать. И если только Райан не пришлет за ним машины в посольство - шаг, который не может не вызвать ожесточенного сопротивления спецслужб обеих империй, -у Майлза не будет ни малейшего шанса связаться с ней до назначенной на завтрашнее утро церемонии Привратной Песни в Райском Саду. Майлз стиснул зубы, включил информационный дисплей и уставился в него невидящим взглядом. К тому же он не был уверен, стоило ли давать лорду Икс лишний день, особенно учитывая шок, в котором тот должен пребывать после того, как нынче днем к нему явилась его консорт забрать генный банк. Это сводило на нет его последний шанс высидеть до конца похорон, после чего исчезнуть с Ключом и банком, возможно, выкинув по дороге старую, верную центральной власти леди-консорта из шлюза. Он должен уже понимать, что Райан остановит его, даже ценой собственного признания. Убийство Прислужницы Звездных Ясель вряд ли входило в его изначальный план, в этом Майлз не сомневался. Райан была намечена роль слепого орудия, обвиняющего Майлза и Барраяр в краже Большого Ключа. За лордом Икс вообще наблюдалась слабость к использованию слепых орудий. Но интересы аутов значили для Райан больше, чем ее собственные. Никакой хитроумный заговорщик не мог ожидать, что она не будет предпринимать никаких шагов так долго. Лорд Икс скорее тиран, но не революционер. Он хочет овладеть системой - не изменить ее. Покойная Императрица - вот кто настоящая революционерка, пытавшаяся разделить аутов на восемь соперничающих ветвей: пусть побеждает сильнейший. Должно быть, ба Лура было ближе к мыслям покойной госпожи, чем позволяла Райан. "Невозможно отдавать всю власть и одновременно пытаться сохранить ее". Разве что посмертно. И как теперь лорд Икс поступит? Что ему остается делать, кроме как драться до конца. Или же кусать локти, а Майлз сомневался, что он из тех, кто кусает локти. Он будет, скорее, искать возможность свалить все на Барраяр, лучше всего в виде мертвого Майлза, ибо мертвые не лгут. С учетом прохладного отношения цетагандийцев к иностранцам вообще и барраярцам в особенности у него оставался слабый шанс осуществить этот замысел. Решительно, в этот день лучше оставаться дома. Может, было бы лучше с самого начала открыть всем правду о Ключе? Нет... Тогда посольство и делегация оказались бы уже по уши в скандале, не имея возможности доказать свою невиновность. И если бы лорд Икс выбрал любую другую делегацию - марилаканскую, асландерскую или вервенийскую, -его план, возможно, до сих пор шел бы как по маслу. Майлз мрачно надеялся, что лорд Икс очень и очень жалеет, что связался с Барраяром. "И знаешь, сукин ты сын, скоро я заставлю пожалеть тебя об этом еще больше". Майлз сжал губы и вновь сосредоточился на дисплее. Флагманские корабли сатрап-губернаторов строились по единой схеме, и только эта схема - увы! - и имелась в памяти посольского информария без доступа в засекреченные файлы. Майлз прогонял на дисплее палубы и отсеки корабля. "Будь я сатрап-губернатором, готовящим переворот, куда бы я спрятал Большой Ключ? Под подушку?" Сомнительно. Губернатор заполучил Ключ, но не ключ от него, так сказать. Если лорд Икс сможет вскрыть Большой Ключ, он получит доступ ко всей информации, сможет сделать копию и, возможно, вернет оригинал, избавившись от материального свидетельства своей измены. Или уничтожит его. Но если Ключ так легко вскрыть, он, должно быть, уже сделал это - тогда, когда его план дал первый серьезный сбой. Значит, если он все еще пытается получить доступ к заложенной в Ключ информации, Ключ должен находиться в чем-то вроде шифровальной лаборатории. И где она, эта шифровальная лаборатория, расположена на корабле? Стук в дверь прервал размышления Майлза. - Лорд Форкосиган? - послышался голос полковника Форриди. - Могу я войти? - Войдите, - вздохнул Майлз. Скорее всего внимание полковника привлекла его возня с посольским банком информации - это легко прослеживалось из спецотдела. Форриди вошел и через плечо Майлза взглянул на дисплей. - Забавно. И что это? - Штудирую устройство цетагандийских военных кораблей. Учиться никогда не поздно, тем более офицеру. Не теряю надежды получить назначение в космический флот. - Гм. - Форриди выпрямился. - Мне показалось, что вам будет интересно узнать свежие новости о вашем лорде Йенаро. - Я не знал, что он мой, но... Ничего фатального, надеюсь? - сказал Майлз искренне. Йенаро может оказаться важным свидетелем - позже; по зрелом размышлении Майлз начал жалеть, что не предложил ему укрыться в посольстве. - Пока нет. Однако выписан ордер на его арест. - Цетагандийской охранкой? За измену? - Нет. Гражданской полицией. За воровство. - Готов поспорить, что это ложное обвинение. Кто-то просто пытается использовать государственный аппарат, чтобы выкурить его из укрытия. Вы можете узнать, кто выдвинул обвинение? - Гем-лорд по имени Невик. Это имя говорит что-нибудь вам? - Нет. Должно быть, это тоже марионетка. Нам нужен тот, кто задействовал Невика. Тот же, кто снабдил Йенаро чертежами и деньгами для его славного фонтана. Зато теперь у нас есть две нити. - Вы предполагаете, что это один человек? - Предположения, - сказал Майлз, - нам не подойдут. Мне нужны надежные, достаточные для суда доказательства. Взгляд Форриди приобрел опасную интенсивность. - Что заставило вас считать, что Йенаро должен обвиняться в измене? - О, да... Я не подумал. Воровство куда удобнее и не так скандально, если его врагу нужно, чтобы полиция вытащила Йенаро на открытое место, где он сможет без труда застрелить его. Форриди наморщил лоб. - Лорд Форкосиган... - Он оборвал фразу, тряхнул головой и вышел. Чуть позже заглянул Айвен, рухнул на диван, закинул ноги на подлокотник и вздохнул. - Ты все еще здесь? - Майлз выключил дисплей, от которого уже начал косить. - Я думал, ты за городом, сгребаешь сено, или катаешься в нем, или что там положено делать. В конце концов нам здесь осталось гулять только два дня. А может, ты больше не получаешь приглашений? - Майлз ткнул пальцем в потолок: "Нас могут прослушивать". Айвен ухмыльнулся: "Заметано". - Форриди приставил ко мне телохранителей. Это мешает спонтанности. -Он уставился в пространство. - Кроме того, я теперь боюсь сделать шаг. Была, кажется, какая-то египетская царица, которую переносили завернутой в ковер? Это может повториться. - Запросто может, - пришлось согласиться Майлзу. - Даже почти наверняка повторится. - Здорово. Отсюда мораль: держаться подальше от меня. Майлз скорчил гримасу. Через минуту или две Айвен добавил: - Мне скучно. Майлз вытолкал его из комнаты. Церемония Пения, Открывающего Большие Ворота, не имела отношения к отпиранию ворот, хотя действительно включала в себя пение. Огромный хор из нескольких сотен гемов обоего пола в белых одеждах расположился недалеко от восточного входа в Райский Сад. Планировалось, что они выступят по очереди у четырех главных входов и закончат уже после полудня у северного входа. Хор пел на понижающемся склоне, сообщавшем неожиданно хорошую акустику, в то время как приглашенные на церемонию - галактические делегации, гемы и ауты - слушали стоя. Майлз напряг ноги и приготовился терпеть. Открытое пространство оставляло достаточно места для шаров аут-леди, и они были здесь - несколько сотен, рассыпанных по лужайке. Сколько же гем-леди живут здесь? Майлз оглянулся на их маленькую делегацию: кроме него самого, присутствовали Айвен, Форобио и Форриди, все в черных придворных мундирах, а также Миа Маз - как и раньше, в черно-белой одежде. Теперь Форриди смотрелся барраярцем, офицером, хотя - Майлз не мог не заметить этого -вид у него стал куда более зловещий, чем в скромных цетагандийских одеждах. Маз положила руку на локоть Форобио; когда пение началось, она привстала на цыпочки. "Захватывающая дух" - только так Майлз мог охарактеризовать ту музыку, которую он услышал: мало того что рот его восторженно приоткрылся, но и волосы на руках - и те стали дыбом при неописуемых звуках, что захлестнули его. Гармонии и диссонансы сменяли друг друга с такой отточенностью, что слушатель легко различал каждое слово, когда голоса становились уже не просто бессловесными вибрациями, воздействующими, скорее, на спинной мозг... Даже Айвен слушал, оцепенев. Майлзу отчаянно хотелось выразить свой восторг, но нарушать мелодию любым звуком казалось святотатством. После тридцатиминутного выступления хор сделал перерыв, чтобы переместиться к южным воротам. Пока выступавшие меняли диспозицию, слуги-ба под руководством уже знакомого мажордома проводили зрителей в буфет, чтобы те смогли отдохнуть и освежиться. Майлз озирался в поисках шаров аут-леди, которые, однако, улетели куда-то в другую сторону. Чудеса Райского Сада занимали его все меньше. Можно ли привыкнуть к этому как к должному? Ауты, похоже, смогли. - Мне кажется, я начинаю привыкать, - признался он Айвену по дороге к павильону, в котором для гостей был накрыт завтрак. - Или... По крайней мере смог бы. - Гм, - произнес Форобио. - Вот только когда этот славный народ послал своих ручных гем-лордов на завоевание узла п-в-туннелей в районе Комарры, погибло пять миллионов наших. Надеюсь, вы не забыли про это, милорд. - Нет, - уверенно сказал Майлз. - И не забуду. Но... Даже вы, сэр, недостаточно стары, чтобы лично помнить войну. И я все больше начинаю сомневаться в том, что мы увидим со стороны Цетагандийской империи дальнейшие подобные попытки. - Оптимист, - пробормотал Айвен. - Позвольте мне объяснить. Моя мать говорит: все, что вознаграждается, повторится. И наоборот. Мне кажется, раз гем-лордам не удалось добиться расширения территорий при жизни нашего поколения, следующая их попытка случится нескоро. В конце концов период изоляции, следующий за периодом экспансии, - не новость в истории. - Вот уж не знал, что ты у нас еще и историк, - съязвил Айвен. - Вы можете доказать это? - спросил Форобио. - При жизни вашего поколения? - Не знаю, - пожал плечами Майлз. - Это одна из тех вещей, которые чувствуешь потрохами. Дайте мне год и департамент, и я, возможно, смогу дать вам обоснованный анализ с диаграммами. - Признаюсь, - добавил Айвен, - мне трудно представить себе, скажем, лорда Йенаро, покоряющего кого-то. - Не то чтобы он вообще не мог этого. Просто ко времени, когда у него появится шанс, он будет слишком стар, чтобы заботиться об этом. Ну, разумеется, о том, что последует за периодом изоляции, говорить преждевременно. Черт его знает, во что превратятся ауты, если они уже больше десяти поколений только и делают, что... Починяют свою породу. -"Да они и сами этого не знают". Эта мысль показалась странной ему самому. "Ты хочешь сказать, здесь некому следить за этим?" - Примитивные захватнические войны могут показаться им тогда детской игрой. В противном случае, - мрачно добавил он, - их тогда не остановишь. - Веселенькая мысль, - буркнул Айвен. У павильона их уже поджидали машины с салонами, обшитыми белым шелком, готовые отвезти гостей через Райский Сад к Южным воротам. Майлз налил себе горячего питья, со вздохом отказался от закусок - его желудок не принимал пищи от нервного напряжения - и принялся внимательное следить за перемещениями слуг-ба. "Все должно решиться сегодня. Завтра будет поздно. Давай же, Райан!" И как, черт возьми, он сможет говорить с Райан, когда Форриди прицепился к нему как клещ? Майлз не сомневался, что тот следит за каждым его движением. День тянулся, чередуя пение, приемы пищи и переезды. Часть делегатов, похоже, уже насытилась всем этим по горло; даже Айвен перестал интересоваться едой в третьем антракте. Когда связной появился - в буфете перед пятым и последним песнопением, - Майлз чуть не упустил его. Он вел с Форриди ничего не значащий разговор об особенностях выпечки Керославского региона, одновременно пытаясь придумать способ отделаться от своего собеседника. Он как раз достиг предела отчаяния, обдумывая возможность скормить Форобио что-нибудь рвотное и тем самым отвлечь своего цербера на, так сказать, старшего по званию, когда краем глаза заметил Айвена, разговаривавшего с каким-то мрачным ба. Это ба было ему незнакомо: в отличие от маленького ба, служившего Райан, это было моложе и обладало светлыми волосами. Айвен развел руками, пожал плечами и с озадаченным видом вышел из павильона следом за ба. "Айвен? Какого черта ей нужно от Айвена?" - Извините, сэр. - Майлз оборвал Форриди на полуслове и нырнул ему за спину. Когда тот обернулся, Майлз уже миновал соседнюю делегацию и находился на полпути к выходу, в котором скрылся Айвен. Ясное дело, Форриди бросится следом, но с этим Майлз как-нибудь разберется потом. Майлз, щурясь, выскочил на свет как раз вовремя, чтобы увидеть черный мундир Айвена, исчезающий в кустах за фонтаном. Он затрусил следом, громко стуча ботинками по разноцветным камням дорожки. - Лорд Форкосиган? - крикнул ему вслед Форриди. Майлз не обернулся, только махнул на бегу рукой в знак того, что слышит. Вежливость не позволяла Форриди обматерить его вслух, но Майлз и так ощущал эти эмоции спиной. Кустарник в человеческий рост высотой, кое-где прерываемый живописными группами деревьев, образовывал если и не настоящий лабиринт, то что-то вроде этого. Первое выбранное Майлзом направление привело его на пустынную лужайку, посередине которой серебряной нитью струился ручей. Он повернул и бросился обратно, проклиная свои непослушные ноги. В центре окруженного деревьями газона с белыми скамейками по периметру парило спиной к Майлзу кресло аут-леди с отключенным силовым полем. Светловолосое ба куда-то исчезло. Восторженно раскрыв рот и не менее подозрительно подняв брови, к владелице кресла склонялся Айвен. Рука в белом рукаве протянулась к нему, и легкое облачко бесцветного газа ударило прямо в его удивленное лицо. Айвен закатил глаза и рухнул на колени сидевшей в кресле. И сразу же кресло скрылось под непроницаемо-белым пузырем защитного поля. Майлз вскрикнули бросился к нему. Кресла аут-леди вряд ли создавались для гонок, но перемещались все равно быстрее, чем Майлз на своих хромых ногах. Еще два поворота - и кресло скрылось из вида. Миновав последний ряд цветущих кустов, Майлз оказался на одной из главных аллей Райского Сада, мощенных белым нефритом. В обе стороны над ней скользили белые пузыри. Майлз слишком задыхался, чтобы чертыхнуться, но черные мысли так и теснились в его голове. Он резко повернулся и оказался лицом к лицу с полковником Форриди. Форриди протянул руку и ухватил его ворот мундира. - Форкосиган, кой черт здесь происходит? И где Форпатрил? - Я... Я как раз хотел узнать это, сэр, с вашего позволения. - Это дело цетагандийской охранки. Я сожгу их живьем, если... - Я не думаю, чтобы они помогли нам в этом, сэр. Кажется, мне необходимо поговорить с кем-нибудь из ба. Сейчас же. Форриди нахмурился, пытаясь переварить это. Подобная логика никак не укладывалась у него в голове. Майлз не винил его. Всего неделю назад он и сам разделял всеобщую убежденность в том, что цетагандийская охранка отвечает здесь за все. "И отвечает, только не за все". Легки на помине... Стоило Майлзу и Форриди пройти несколько шагов обратно к павильону, как перед ними возник гвардеец в красном мундире с полосатым лицом. Овчарка, подумал Майлз, готовая гнать заблудших иностранных овец обратно в стадо. Быстро сработано, но недостаточно быстро. - Милорды. - Гвардеец, судя по мундиру, рядовой, вежливо поклонился. - С вашего позволения, павильон вон там. Машины отвезут вас к Южным воротам. Форриди, похоже, принял решение: - Спасибо. Но мы, кажется, потеряли члена нашей делегации. Не помогли бы вы найти лорда Форпатрила? - Разумеется. - Гвардеец поднес к губам наручную рацию и бесстрастным голосом доложил ситуацию, не прекращая при этом подгонять Майлза и Форриди в сторону павильона. Значит, Айвен пока считается просто заблудившимся гостем; в этом не должно быть ничего необычного, ибо Сад спроектирован так, чтобы затягивать посетителя своими достопримечательностями. "Дадим охранке пять минут на то, чтобы они убедились в том, что Айвен действительно пропал в самом центре Райского Сада. Вот тогда-то все и начнется". Гвардеец отстал от них, когда они поднялись по ступеням павильона. Майлз сразу же подошел к старшему ба из находившихся поблизости. - Прошу прощения, ба, - почтительно сказал он. Ба подняло глаза, удивленное тем, что его присутствие кем-то замечено. - Мне срочно надо связаться с леди Райан Дегтиар. Неотложный случай. Несколько мгновений ба обдумывало это, потом поклонилось и жестом пригласило Майлза следовать за собой. Форриди шел следом. Свернув за угол служебного коридора, ба откинуло рукав серо-белой формы и произнесло в наручную рацию набор кодовых фраз. И тут же, выслушав ответ, изумленно подняло безволосые брови. Оно сняло с руки рацию, низко поклонившись, вручило ее Майлзу и отошло в сторону, чтобы не мешать разговору. Майлз надеялся, что Форриди, нависший у него над плечом, поступит так же, но тот остался. - Лорд Форкосиган? - послышался из рации не искаженный фильтром голос Райан - должно быть, она говорила изнутри своего шара. - Миледи... Не посылали ли вы одного из своих... Людей забрать моего кузена? Последовала короткая пауза. - Нет. - Я сам видел это. - О! - Еще одна пауза, дольше. Когда она снова заговорила, ее голос был тих и тревожен. - Я знаю, в чем дело. - Я рад, что хоть кто-то это знает. - Я пошлю к вам своего слугу. - А Айвен? - Мы разберемся с этим. - Связь оборвалась. Раздосадованный Майлз готов был отшвырнуть рацию, но сдержался и вернул ее владельцу. Ба взяло рацию, еще раз поклонилось и исчезло. - Что вы видели сами, лорд Форкосиган? - грозно спросил Форриди. - Айвен... Отправился куда-то с леди. - Что, опять? Здесь? Сейчас? Этот мальчишка что, не понимает, где находится? Черт, ведь это ему не день рождения Императора Грегора! - Мне кажется, я смогу вернуть его очень скоро, сэр, если вы позволите. - Майлз ощущал слабые угрызения совести за возведение на Айвена ненужного поклепа, но это чувство было быстро заглушено другим -всепоглощающим страхом. Что это за аэрозоль: парализующий газ или смертельный яд? Форриди потребовалась долгая минута на то, чтобы, сверля Майлза ледяным взором, обдумать это предложение. Полковник, напомнил себе Майлз, - разведчик, а не контрразведчик. Любопытство, но не мания преследования -вот его движущая сила. Майлз засунул руки в карманы и попытался напустить на себя беззаботный, чуть скучающий вид. Поскольку пауза затягивалась, он добавил: - Если вы не доверяете больше ничему, сэр, доверьтесь моему опыту. Это все, о чем я вас прошу. - Очень скоро, да? - переспросил Форриди. - Вы завязали здесь очень любопытные знакомства, лорд Форкосиган. Мне бы хотелось узнать о них побольше. - Надеюсь, очень скоро. - Мм... Ладно. Только побыстрее. - Я постараюсь, сэр, - соврал Майлз. Все решится сегодня. Избавившись от полковника, он сможет вернуться только после того, как закончит свое дело. Он отсалютовал и ускользнул прежде, чем Форриди успел передумать. Он вышел из павильона и остановился на дороге почти одновременно с машиной, лишенной траурного декора, - обычной двухместной машиной с багажником, управляемой знакомым маленьким ба. Ба заметило Майлза, подрулило поближе и остановило машину. Тут же к ним подскочил гвардеец в красном: - Сэр, галактическим делегациям запрещено передвигаться по Райскому Саду без сопровождения. - Моя госпожа желает видеть этого человека. Я должно забрать его, -заявило ба. Гвардеец явно был недоволен, но все же нехотя кивнул: - Мое начальство свяжется с вашим. - Не сомневаюсь. - Губы ба раздвинулись в том, что Майлз счел улыбкой. Гвардеец шагнул в сторону и потянулся к рации. "Поехали же!" - кричал про себя Майлз, усаживаясь в машину, но они уже двигались. На этот раз ба срезало дорогу, направив машину над Садом по прямой в юго-западном направлении. Они летели достаточно быстро для того, чтобы ветер трепал волосы Майлза. Через несколько минут они уже спускались к Звездным Яслям. Странная группа из белых шаров направлялась к служебному входу с обратной стороны здания. Пять шаров - четыре по бокам и один сверху -толкали шестой к высокой двери, ведущей в складское помещение. Соприкасаясь силовыми полями, шары жужжали, как рассерженные осы. Ба пристроило машину в хвост этой необычной процессии и следом за шарами вплыло внутрь. Дверь за ними захлопнулась с какофонией щелчков, свидетельствующей о солидной защищенности помещения. За исключением пола, мощенного разноцветными полированными камнями, уложенными в геометрический орнамент, склад ничем не отличался от любого другого. Он был совершенно пуст, если не считать леди Райан Дегтиар, стоявшей в ожидании рядом со своим креслом. Ее бледное лицо казалось напряженным. Пять шаров-поводырей опустились на пол и исчезли, открыв пятерых консортов, знакомых Майлзу по позавчерашнему Совету. Шестой шар упрямо не выключался - белый и непроницаемый. Стоило машине опуститься на камни, как Майлз выскочил из нее и подбежал к Райан. - Айвен здесь? - спросил он, указывая на шестой шар. - Мы думаем, да. - Что случилось? - Ш-ш. Подожди. - Она сделала грациозное движение рукой; Майлз стиснул зубы, чертыхаясь про себя. Вздернув подбородок, Райан шагнула вперед. - Сдайся и помоги нам, - произнесла она, обращаясь к шару, - и ты заслужишь прощение. Помешай нам, и его не будет. Шар остался таким же глухим. Ему некуда было лететь, напасть он тоже не мог. "Но там, внутри, Айвен". - Ну что ж, - вздохнула Райан. Она достала из рукава похожий на ручку предмет с красной птицей на торце, подкрутила что-то и направила его на шар. Силовой пузырь исчез, и кресло с глухим стуком рухнуло на пол. Из комка белых одежд и шоколадно-коричневых волос донесся вопль. - Я не знал, что кто-то может сделать это, - прошептал Майлз. - Только Леди-Небожительница обладает правом отмены, - сказала Райан. Она положила жезл обратно в рукав, сделала еще шаг вперед и замерла. Леди Вио Д'Чилиан быстро пришла в себя. Она опустилась на колено, поддерживая одной рукой бесчувственное тело Айвена и прижимая другой к его горлу маленький кинжал. Глаза Айвена были открыты: его парализовали, но сознания он не терял. "Слава Богу, жив... Пока еще". Если Майлз правильно оценил характер леди Вио Д'Чилиан, она не остановится перед тем, чтобы перерезать горло беззащитной жертве. Жаль, что этого не видит сейчас гем-полковник Бенин. - Один шаг в мою сторону, - проговорила леди Вио, - и ваш барраярский прислужник мертв! Майлз решил, что угроза предназначалась аут-леди; он не уверен был, правда, что она достигнет цели. Майлз поспешил стать рядом с Райан, стараясь при этом не приближаться к леди Вио. Та следила за ним взглядом ядовитой змеи. Находившаяся прямо за ее спиной леди Пел кивнула Майлзу; ее кресло оторвалось от пола и бесшумно поплыло к выходу во внутренние помещения Ясель. За помощью? За оружием? Пел отличается практичностью... Он должен выиграть время. - Айвен! - возмущенно заявил Майлз. - Айвен не тот, кто вам нужен! - Что? - презрительно сощурилась леди Вио. Ну конечно. Лорд Икс всегда использовал для дела других мужчин или женщин, не пачкая рук. Майлз суетился, проводя расследование, стало быть, лорд Икс и решил, что заправляет всем Айвен. - И что вы решили? - крикнул Майлз. - Что раз он выше и ловчее меня, он и руководит? У вас, аутов, только так и бывает, да? Ну и идиоты! Эта сценка задумана мной!.. - Что бы еще такого ей сказать? - Я с самого начала испортил вам обедню, неужели вы этого не поняли? Но нет! Никто не принимает меня всерьез! - Глаза Айвена - единственная часть его тела, способная шевелиться, - заметно расширились при подобном заявлении. - Так что вы похитили не того! Вы только раскрылись, сцапав расходный материал! - Леди Пел, решил он, вышла вовсе не за помощью. Она вышла в туалет расчесать волосы, чем будет заниматься до бесконечности. Зато он привлек к себе внимание всех находившихся в помещении: убийцы, жертвы, надзирателей-аутов... Что дальше, крутить сальто? - И так с самого детства, знаете это? Куда бы мы ни пошли вдвоем, обращаются первым всегда к нему, будто я идиот, которому нужен переводчик... - Леди Пел появилась в дверях и подняла руку. Голос Майлза поднялся до крика. - Так мне это надоело, слышите?! Леди Вио, догадавшись, оглянулась одновременно с жужжанием парализатора леди Пел. Ее рука с ножом напряглась, и тут луч парализатора ударил по ней. Лезвие окрасилось кровью, но Майлз бросился вперед и схватил нож. Луч задел и Айвена, и глаза его снова закатились. Майлз не мешал леди Вио грохнуться на пол; Айвена он опустил осторожно. Порез оказался несерьезным. Майлз вздохнул с облегчением. Он достал носовой платок, вытер узкую струйку крови и прижал его к ранке. Он поднял глаза на Райан и леди Пел, подплывшую полюбоваться на дело рук своих. - Она вырубила его каким-то газом. Посмотрите, его жизни ничего не грозит? - Думаю, нет, - сказала Пел. Она сошла со своего кресла, опустилась на колени и обследовала предметы, которые леди Вио прятала в своих необъятных рукавах, методично разложив их на полу. В их число входила маленькая серебряная трубочка, один конец был заострен, а на другом красовалась маленькая груша. Леди Пел помахала ею перед своим прекрасным носиком. - Ага. Вот оно. Нет, ему ничего не угрожает. Выветрится, не оставив последствий. Правда, когда он очнется, его будет тошнить. - У вас не найдется для него доза синергина? - попросил Майлз. - Найдем. - Отлично. - Он не сводил глаз с леди Райан. "Только Леди-Небожительница обладает правом отмены". Но Райан использовала это право, и никто и глазом не моргнул, даже леди Вио. "Ты врубился, парень? До завтра Райан - правящая Императрица Цетаганды, и каждое ее движение обладает непререкаемым императорским авторитетом. Прислужница?.. Ха!" Еще один из этих невнятных, сбивающих с толку аутских титулов, которые не дают никакого представления о том, что означают на самом деле; для того чтобы разбираться в них, нужно быть цетагандийцем. Удостоверившись в безопасности Айвена, Майлз поднялся на ноги: - Что происходит? Как вы нашли Айвена? Вам удалось забрать генные банки? Что вы... Леди Райан протянула руку, прервав поток вопросов. Она кивнула в сторону замершего на полу кресла: - Это кресло консорта Сигмы Кита, однако, как видишь, леди Надины с нами нет. - Илсюм Кети! Да? Так что же случилось? Как он справился с креслом? И откуда вы это узнали? И как давно? - Да, Илсюм Кети. Мы узнали сегодня ночью, когда леди Надина не вернулась с ее банком. Все остальные благополучно вернулись к полуночи. Но Кети знал только, что его консорта хватятся на утренней церемонии. Поэтому он послал леди Вио заменить ее. Мы заподозрили неладное и следили за ней. - Но почему именно Айвен? - Этого я пока не знаю. Кети не может просто так взять и заставить исчезнуть своего консорта, не возбудив подозрений; видимо, он предполагал использовать твоего кузена, чтобы каким-то образом отвести подозрения от себя. - Еще одна подтасовка, вполне в его духе. Знаете, леди Вио... Должно быть, она и убила ба Лура. По указке Кети. - Да. - Взгляд Райан, упав на распростертое тело женщины, сделался ледяным. - Она тоже предала аутов. Это позволяет судить ее судом Звездных Ясель. - Она может стать важным свидетелем, способным снять с меня и Барраяра обвинения в краже Большого Ключа, - с трудом выдавил из себя Майлз. - Пожалуйста, не... Не делайте ничего преждевременного, прежде чем мы не узнаем, нужно ли это, ладно? - О, прежде у нас к ней будет много вопросов. - Значит, банк пока остается у Кети. И Ключ. И предупреждение. -"Черт! И что за идиот придумал это?.. Ах, да. Но Айвена в этом винить нельзя. Ты и сам решил, что отзыв банков - гениальный ход. Да и Райан купилась на это. Коллективное помрачение - самое верное название". - И он удерживает своего консорта, которую он не может отпустить живой. Если она еще жива. Я не думала... Что посылаю леди Надин на смерть. - Леди Райан уставилась в стену, избегая встречаться взглядом с Майлзом и Пел. "Я тоже". Майлз подавил приступ слабости. - Он может избавиться от нее в хаосе переворота. Но он еще не может начинать действовать. - Он помолчал. - Но если для того, чтобы по обыкновению артистически обставить ее убийство, обвинив в нем Барраяр, ему необходим Айвен... Я полагаю, она еще жива. - "Очень хотелось бы в это верить". - Мы знаем и еще одно. Леди Надине удалось скрыть от него информацию, возможно, даже ввести его в заблуждение. Иначе он не пытался бы делать того, что он сделал. - Собственно говоря, это же могло свидетельствовать и в пользу того, что леди Надина уже мертва. Майлз закусил губу. - Но теперь Кети совершил достаточно ошибок для того, чтобы выдать себя, чтобы обвинения против меня обернулись против него, правда? Райан колебалась: - Возможно. Он действительно очень хитер. Майлз смотрел на неподвижное кресло - без своего магического электронного нимба оно казалось почти заурядным. - Вот еще что. Эти кресла. Кто-то ведь кодирует их под их владелиц, верно? Простите мою наглость, если я предположу, что это делает Леди-Небожительница? - Вы не ошиблись, лорд Форкосиган. - Значит, вы обладаете правом отмены кода и можете перекодировать кресло на кого угодно? - Не совсем на кого угодно. Только на аут-леди. - Илсюм Кети ждет возвращения этого шара с церемонии - шара с аут-леди и пленником-барраярцем, да? - Он сделал глубокий вдох. - Мне кажется... Нам не стоит его разочаровывать.

Глава 14

- Я нашел Айвена, сэр. - Майлз улыбнулся в камеру видеофона. Фон, на котором стоял Форобио, был нерезким, но шум буфета - приглушенные голоса, звон посуды - слышался из динамика ясно. - Он совершает экскурсию по Звездным Яслям. Мы задержимся здесь еще немного: не можем обидеть хозяйку и тому подобное. Но я смогу вытащить его и догнать вас еще до окончания церемонии. Одно из ба привезет нас обратно. Форобио не слишком обрадовался этим новостям. - Ну ладно. Допустим, я вам верю. Однако полковника Форриди мало интересуют бесконечные отклонения от протокола даже ради вашего образования, и, признаюсь, я начинаю с ним соглашаться. Да... Надеюсь, вы не позволите лорду Форпатрилу вести себя неподобающим образом, ладно? Ауты - это не гемы, не забывайте. - Да, сэр. Айвен ведет себя примерно. Как никогда. - Айвен все еще лежал без движения, но легкий румянец на щеках свидетельствовал о том, что синергин начал действовать. - Кстати, как он добился такой неслыханной чести? - спросил Форобио. - Ах, да вы же знаете Айвена. Он никогда не мог стерпеть, если мне удавалось что-то, чего еще не удавалось ему. Я объясню все позже. Мне пора. - Я с нетерпением жду вашего рассказа, - сухо пробормотал посол. Майлз отключил связь прежде, чем с лица у него сошла улыбка. - Ух. Это дает нам некоторый запас времени. Очень небольшой запас. Нам надо действовать. - Да, - согласилась его провожатая, темноволосая леди с Ро Кита. Она развернула свое кресло и вылетела из офиса, где находился пульт связи; ему пришлось перейти на трусцу, чтобы поспевать за ней. Они вернулись в склад вовремя: Райан и леди Пел как раз заканчивали перенастройку кресла леди Надины. Майлз сразу же бросился к Айвену. Тот дышал глубоко и ровно. - Я готов, - доложил Майлз Райан. - За мной не придут раньше чем через час. Если Айвен придет в себя... Ну, я думаю, вы найдете, чем успокоить его. - Он облизнул пересохшие губы. - Если что-то пойдет не по плану... Свяжитесь с гем-полковником Бенином. Или лично с Императором. Никаких других офицеров охранки. Все в этом деле, особенно то, как губернатор Кети ухитрился обмануть системы, которые все считали стопроцентно застрахованными, говорит мне о том, что у него есть связи на самом верху, в руководстве Имперской безопасности. Мне бы не очень хотелось, чтобы меня спасали эти его покровители. - Я понимаю, - мрачно произнесла Райан. - И я согласна с твоим анализом. Ба Лура не стало бы нести Ключ для изготовления копии именно Кети, если бы его не убедили в том, что справиться с этой задачей может только он. - Она отошла от кресла и кивнула леди Пел. Леди Пел занималась тем, что прятала в рукава большую часть предметов, конфискованных у леди Вио. Она кивнула в ответ, одернула платье и уселась в кресло. Набор предметов, увы, не включал в себя лучевого оружия, блоки питания которого не могут миновать контрольные датчики незамеченными. "Даже парализатор, - с сожалением подумал Майлз. - Я отправляюсь на орбиту сражаться в парадном мундире и верховых сапогах, зато абсолютно безоружным. Замечательно". Он снова примостился на левом подлокотнике кресла, пытаясь не ощущать себя куклой на руке чревовещателя, каковую, как он боялся, очень напоминал. Пел, положив правую руку на пульт, включила защитное поле, и они быстро заскользили к выходу. Двое других консортов вылетели вместе с ними, но направились в другую сторону. В глубине души Майлз жалел, что летит на дело с Пел, а не с Райан. Души, но не разума. Подвергать Райан - главного свидетеля измены Кети -риску попасть к нему в руки было бы верхом безрассудства. И потом... Ему нравилось, как Пел держит себя. Она уже продемонстрировала свое умение быстро и здраво мыслить при необходимости. Он до сих пор не был уверен, что, бросаясь с крыши позапрошлой ночью, она не столько заботилась о скрытности, сколько просто развлекалась. Аут-леди с чувством юмора, почти...Жаль, что ей восемьдесят лет, что она, консорт, цетагандийка и... "Заткнись, слышишь! Айвена из тебя никогда не получится. Главное, так или иначе, заговору аут-лорда Илсюма Кети осталось жить меньше суток". Они догнали свиту Кети, как раз когда она собиралась отбывать из Южных ворот Райского Сада. Для верности леди Вио отправилась за Айвеном в последний момент. Кети держал большую свиту как знак своего могущества: пара дюжин гем-гвардейцев, гем-леди, слуги (и не только ба) в форменных ливреях и - к большому неудовольствию Майлза - гем-генерал Чилиан. Участвует ли Чилиан в заговоре своего господина или же его готовятся выкинуть из шлюза вместе с леди Надиной на пути домой, заменив на ставленника Кети? Одно или другое: командующий имперскими войсками на Сигме Кита не может сохранять нейтралитет в грядущем перевороте. Кети жестом пригласил шар леди Вио занять место в его собственной машине на время недолгой поездки в столичный космопорт. Гем-генерал Чилиан сел в другую машину; Майлз и леди Пел оказались наедине с Кети в пустом салоне, явно спроектированном специально для силовых шаров аут-леди. - Ты опоздала. Сложности? - могильным голосом спросил Кети, развалившись в кресле. Он имел строгий и опечаленный вид - ни дать ни взять искренняя скорбь по усопшей... Или как у человека, оседлавшего особо голодного и несдержанного тигра. "Ну конечно же! Я мог бы догадаться, что он и есть лорд Икс, когда в первый раз увидел его фальшивую седину", - подумал Майлз. Кети был единственный аут-лорд, не согласный ждать того, что должна принести ему жизнь. - Ничего, с чем бы я не справилась, - ответила Пел. Акустический фильтр был настроен так, чтобы ее голос звучал максимально похоже на леди Вио. - Не сомневаюсь, любовь моя. Не выключай поля, пока мы не окажемся на борту. - Ладно. "Ага. Гем-генералу Чилиану определенно светит прогулка из шлюзовой камеры без скафандра, - решил Майлз. - Бедолага". Похоже, леди Вио любой ценой решила вернуться в геном аутов. Так кто же здесь главный - она или Кети? Или они действуют вдвоем? Две головы могут сообщить заговору дополнительную скорость и гибкость. Леди Пел прикоснулась к пульту и обернулась к Майлзу: - Когда мы попадем на борт, надо решить, что мы будем искать в первую очередь: леди Надину или Большой Ключ. Майлз чуть не поперхнулся. - Э-э... - Он кивнул в сторону Кети, сидевшего меньше чем в метре от его колена. - Он нас не слышит, - успокоила его Пел. Это было похоже на правду, поскольку Кети равнодушно отвернулся и стал смотреть на мелькавший мимо прозрачного фонаря пейзаж. - Возвращение Ключа, - продолжала Пел, - является первоочередной задачей. - Гм. Но леди Надина, если она еще жива, будет важным свидетелем в пользу Барраяра. И еще... Она может знать, где он держит Ключ. Мне кажется, это должна быть шифровальная лаборатория, но у Кети чертовски большой корабль, и в нем много мест, подходящих для шифровальной лаборатории. - И Ключ, и Надина должны находиться где-то недалеко от его каюты, -сказала Пел. - Разве он не держит ее на гауптвахте? - Не думаю... Вряд ли Кети захочет, чтобы все его солдаты или слуги знали, что он держит своего консорта под арестом. Нет. Скорее всего он запер ее в одну из кают. - Интересно, где Кети собирается организовать зловещее преступление с участием Айвена и леди Надины? Количество путей, которыми пользуются консорты, ограниченно. Он не может выставить их ни на борту корабля, ни в своей резиденции. И вряд ли он осмелится повторить спектакль в самом Райском Саду, это было бы уже слишком. Где-нибудь в пригородах, мне кажется, и сегодня же ночью. Губернатор Кети глянул на их силовой шар и спросил: - Он еще не приходит в себя? Пел прикоснулась пальцем к губам, потом к пульту. - Нет еще. - Я хочу допросить его сначала. Мне надо знать, сколько им известно. - У нас еще много времени. - Вряд ли. Пел снова отключила выходной сигнал. - Сначала леди Надина, - твердо сказал Майлз. - Я... Мне кажется, вы правы, лорд Форкосиган, - вздохнула Пел. Дальнейший разговор с Кети, который в любой момент мог принять опасный оборот, был прерван некоторым смятением, вызванным посадкой в челнок той части свиты, что отправлялась на орбиту первым рейсом; сам Кети при этом был занят переговорами с пульта связи. Они не оставались наедине с Кети до тех пор, пока вся компания не перешла с челнока на борт губернаторского флагмана и не разошлась по своим каютам работать или отдыхать. Гем-генерал Чилиан даже не пытался заговаривать с женой. Повинуясь жестам Кети, Пел вела свой шар следом за ним. Исходя из того, что тот отпустил охрану, Майлз сделал вывод, что им предстоит перейти к делу. Меньше свидетелей - меньше убийств потребуется, чтобы заткнуть им рты в случае, если все пойдет не так. Кети вел их по широкому, со вкусом отделанному коридору, явно соединявшему самые дорогие жилые каюты. Майлз чуть не хлопнул леди Пел по плечу: - Посмотрите! Вон там, дальше. Видите? У входа в одну из кают стоял на часах человек в ливрее. При виде господина он вытянулся в струнку, но Кети повернул к другой каюте. Часовой слегка расслабился. Пел вытянула шею: - Может быть, это леди Надина? - Да. Возможно. Вряд ли он осмелился бы поручить ее охрану солдатам. Если только он не контролирует руководство вооруженными силами. - Майлз ощущал сильное сожаление по поводу того, что не вычислил размолвки Кети с его гем-генералом раньше. Впрочем, что толку сожалеть о неиспользованных возможностях... Дверь за ними захлопнулась, и Майлз завертел головой, пытаясь разобраться в обстановке. Помещение было чистым и свободным от личных предметов: похоже, незаселенная каюта. - Мы можем оставить его здесь, - сказал Кети, кивнув в сторону кушетки в углу. - Ты можешь контролировать его своей химией или мне лучше вызвать охрану? - Химии достаточно, - ответила Пел. - Но мне нужно еще кое-что. Синергин. Суперпентотал. И нам стоит проверить его сначала на предмет аллергии к пентоталу. Насколько мне известно, они имплантируют ее всем важным людям. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы он умер здесь. - Клариум? Пел вопросительно посмотрела на Майлза: она не знала, что это. Клариум был стандартным транквилизатором, применяемым в армии при допросах. Майлз кивнул. - Хорошая идея, - поспешно ответила Пел. - Надеюсь, он не очнется до моего возвращения? - беспокойно спросил Кети. - Боюсь, я, напротив, передозировала газ. - Гм. Будь поосторожнее, любовь моя. Нам не нужно, чтобы при вскрытии можно было обнаружить следы интоксикации. Хотя, надеюсь, вскрывать будет особо нечего. - Я не хотела полагаться на случай. - Вот и хорошо, - довольно заявил Кети. - Ты наконец начинаешь учиться. - Я буду ждать тебя, - спокойно сказала Пел. Будто леди Вио могла делать что-то еще. - Давай я помогу тебе выгрузить его, - предложил Кети. - Тебе, наверное, тесно там. - Ни капельки. Я использую его вместо подставки для ног. Тут, в кресле, так удобно... Позволь мне... Позволь понаслаждаться привилегиями аутов еще немного, любовь моя, - вздохнула Пел. - Я так давно... Кети довольно растянул губы: - Очень скоро ты получишь больше привилегий, чем имела даже Императрица. И столько иноземцев у ног, сколько пожелаешь. - Он поклонился шару и вышел быстрой походкой. Куда пойдет аут-губернатор за препаратами для допроса? В лазарет? В отдел безопасности? И сколько времени это у него займет? - Давайте! - сказал Майлз. - Прямо по коридору. Нам надо избавиться от часового - вы взяли с собой ту гадость, что леди Вио испытала на Айвене? Пел достала из рукава трубку с грушей и взяла ее на изготовку. - Сколько доз осталось? - Две. Вио перестаралась. - Голос ее звучал укоризненно, словно Вио подобной расточительностью нарушила изящество замысла. - Будь у меня возможность, я бы взял сотню. На всякий случай. Ладно. Только не используйте все сразу, если это возможно. Пел вывела шар из каюты и повернула в коридор. Майлз скорчился за спинкой кресла, охватив ее руками и скрестив ноги на основании, в котором размещался силовой блок. "Прячешься под дамскими юбками?" Подобный способ перемещения - да и не только перемещения - под контролем цетагандийки донельзя смущал его, несмотря на то что идея всей этой операции принадлежала ему. "Что ж, цель оправдывает средства". Пел остановила шар перед часовым. - Слуга! - окликнула она его. - Леди, - почтительно поклонился он белому шару. - Я на посту и не могу услужить вам. - Это ненадолго. - Пел выключила поле. Майлз услышал негромкое шипение и стук. Кресло покачнулось. Он вскочил и увидел, что часовой уткнулся головой в колени Пел. - Черт, - с досадой произнес Майлз. - Нам бы сделать то же самое с Кети в той каюте... Да ладно. Дайте мне посмотреть на дверную панель. Замок представлял собой обычный дактилодетектор, вот только на кого настроенный? Вряд ли на многих, возможно, только на одних Кети и Вио. Впрочем, должен же часовой иметь доступ туда в случае аварийной ситуации. - Подвиньте его немного, - попросил Майлз Пел и приложил ладонь бесчувственного часового к панели детектора. - Ага, - удовлетворенно выдохнул он, когда дверь отворилась, не взвыв при этом сигналом тревоги. Он освободил часового от его парализатора и вошел. Леди Пел вплыла следом. - О! - только и произнесла разгневанная Пел. Они нашли леди Надину. Старая леди сидела на кушетке - такой же, как в предыдущей каюте, - в одном белом нижнем платье. Сто или даже больше лет возраста не могли не сказаться даже на ее фигуре аута; лишенная свободных верхних одежд, она казалась почти обнаженной. Ее седые волосы были подхвачены в полуметре от конца каким-то устройством явно инженерного происхождения, не предназначенным для этой цели, зато надежно привинченным к полу. Это не могло мучить ее физически - длина волос позволяла ей передвигаться в радиусе пары метров, - но казалось издевательски-жестоким. Очередная идея леди Вио? Возможно. Майлз подумал, что теперь он понимает, что чувствовал Айвен, глядя на дерево с котятами. Никому не позволяется поступать так со старой леди (даже принадлежащей к такой своеобразной расе, как ауты), которая напоминает ему его бабушку с Беты. Ну, не совсем: если уж на то пошло, Пел внешне напоминала бабушку Нейсмит гораздо больше, и все же... Пел бесцеремонно столкнула неподвижного часового на пол и бросилась к подруге-консорту: - Надина, ты не ранена? - Пел! - Любой другой бросился бы на шею своей спасительнице. Только не аут-леди: они ограничились спокойным, хотя и сердечным рукопожатием. - О! - повторила Пел, яростно глядя на бедственное положение леди Надины. Первое, что она сделала, - это скинула с себя верхние одежды и обернула их вокруг Надины, которая сразу же почувствовала себя чуть увереннее. Майлз выглянул в коридор, удостоверился, что они в самом деле одни, и вернулся к дамам, которые сокрушались насчет замка, удерживавшего волосы. Пел опустилась на колени и дернула за прядь. Замок держал крепко. - Я уже пробовала, - вздохнула леди Надина. - Их не выдернуть даже по волоску. - Где может быть ключ от замка? - Он был у Вио. Пел быстро вытряхнула содержимое своих рукавов. Надина просмотрела его и покачала головой. - Лучше обрезать их, - предложил Майлз. - Нам надо убираться отсюда как можно быстрее. Обе женщины посмотрели на него с ужасом. - Аут-леди никогда не стригут волос! - произнесла Надина. - Простите меня, леди, но это особый случай. Если мы сейчас же добежим до спасательных катеров, я доставлю вас в безопасное место раньше, чем Кети обнаружит ваше исчезновение. Каждая секунда промедления снижает наш шанс на успех. - Нет! - возразила Пел. - Сначала нам надо забрать Большой Ключ! Увы, он не мог отправить дам с корабля, оставшись сам искать Ключ: из троих он единственный был квалифицированным пилотом. Как это ни грустно, им придется держаться вместе. Справляться с одной аут-леди было уже нелегко; иметь дело с двумя - хуже чем пасти кошек. - Леди Надина, не знаете ли вы, где Кети держит Большой Ключ? - Знаю. Он отводил меня к нему сегодня ночью. Он надеялся, что я открою его. Он весьма огорчился, когда я этого не сделала. Майлз внимательно посмотрел на нее. По меньшей мере на лице никаких следов насилия не было видно. Но ее движения казались чуть скованными. Возрастные артриты? Или психологический шок? Он вернулся к обездвиженному телу часового и начал обшаривать карманы в поисках полезных предметов: оружия, кодовых карт... Ага. Складной вибронож. Он спрятал его в ладони и вернулся к леди. - Мне приходилось слышать о животных, которые, попав в капкан, отгрызают себе лапы, - осторожно предложил он. - Уф! - возмущенно произнесла Пел. - Барраярцы! - Вы не понимаете, - вежливо произнесла Надина. Он боялся, что понимает. Они будут стоять здесь и спорить до тех пор, пока Кети не накроет их здесь... - Смотрите! - Он махнул рукой в сторону двери. - Что? - вскричала Надина. Пел вскочила на ноги. Майлз мгновенно включил нож, схватил облако седых волос и резанул его так близко к замку, как только мог. - Вот так. Теперь пошли! - Варвар! - простонала Надина. Впрочем, истерикой здесь и не пахло; она испустила вопль протеста негромко, с учетом обстоятельств. - Считайте это священной жертвой во благо аутов, - утешил ее Майлз. В глазах ее стояли слезы. Пел... Пел выглядела так, словно была благодарна, что он, а не она, выполнил эту неблагодарную задачу. Все трое взгромоздились в кресло: Надина на колени к Пел, Майлз снова цеплялся за спинку. Пел вывела кресло из каюты и снова включила поле. Обыкновенно гравикресла передвигаются бесшумно, но сейчас двигатель негромко жужжал, протестуя против тройной перегрузки, да и летело оно с неприятным креном. - Сюда. Здесь направо, - направляла их леди Надина. Один раз им встретился слуга, с поклоном уступивший им дорогу и не оглянувшийся им вслед. - Кети не допрашивал вас под наркозом? - спросил Майлз у Надины. - Он знает, сколько Звездным Яслям известно про него? - Суперпентотал не действует на аут-леди, - бросила Пел через плечо. - О! А на аут-лордов? - Слабо, - ответила Пел. - Гм. И все же. - Сюда, - показала Надина на лифт. Они спустились на один уровень и двинулись по другому коридору, поуже. Надина ощупала свои серебряные волосы, хмуро осмотрела неровно обрезанные концы и отшвырнула их решительным движением. - Все это слишком рискованно. Надеюсь, ты используешь свои спортивные наклонности, Пел. И все это будет недолго. Пел неопределенно кивнула. Нет, это никак не напоминало отважную тайную миссию, какой ее представлял себе Майлз: слоняться по кораблю Кети на буксире у пары добропорядочных аут-леди преклонного возраста. Правда, Пел показала себя в деле с самой лучшей стороны, да и Надина старалась держаться достойно. И Майлз не мог не признать, что его предложение скрыть свою физическую немощь под одеждой ба не выдерживает критики, особенно с учетом того, что ба отличались отменным здоровьем и не хромали ни капельки. "Неужели на борту столько аут-леди, что вид парящего шара никого не удивляет?.. Нет. Просто нам до сих пор везло". Они остановились перед дверью без таблички. - Здесь, - сказала Надина. На этот раз дверь никто не охранял. - Как мы войдем? - спросил Майлз. - Просто постучим? - Попробуем, - сказала Пел. Она отключила поле, несколько раз стукнула в дверь кулачком и снова включила его. - Это какая-то шутка, - беспокойно сказал Майлз. За дверью никого не должно быть: он представлял себе, что Ключ хранится в сейфе или в запертой тайным кодом каюте... Дверь распахнулась. В дверях стоял, нацелив на них какое-то устройство, бледный человек в форменной ливрее Йенаро, под глазами которого красовались темные круги. Он считал показания своего прибора и поклонился. - Да, леди Вио? - Я... Привезла леди Надину попробовать еще раз, - сказала Пел. Надина скорчила гримаску. - Не думаю, чтобы она нам помогла, - произнес мужчина в ливрее, - но можете поговорить с генералом. - Он шагнул в сторону, пропуская их. Майлз, прикидывавший, как бы ему лучше снять мужчину в ливрее с помощью аэрозоля Пел, чертыхнулся и начал свои расчеты сначала. В помещении - да, это была именно шифровальная лаборатория - находилось трое. Все пространство в ней было занято аппаратурой в переплетении проводов. За столом сидел еще более бледный техник в черной форме цетагандийской военной разведки; похоже, он не вставал из-за стола несколько дней, о чем говорили раскиданные вокруг него банки из-под тонизирующего напитка и пара флакончиков с болеутоляющим на полке. Однако внимание Майлза более всего привлекал третий человек, склонившийся над плечом техника. Это был не генерал Чилиан, как сначала решил Майлз. Этот был моложе, выше, с острым лицом, в кроваво-красном мундире службы безопасности Райского Сада. Впрочем, лицо его не носило положенной полосатой раскраски. Не начальник службы - Майлз пробежал в памяти по списку, наскоро заученному накануне отлета с Барраяра, - гем-генерал Нару... Да, это он -третий человек в командной иерархии. Вот он, высокопоставленный сообщник Кети. Наверняка его вызвали сюда раскрыть код, защищающий Большой Ключ. - Ладно, - произнес белолицый техник. - Начнем сначала: цепь семь тысяч триста шесть. Еще сотен семь, и мы его расколем, точно. Пел поперхнулась и ткнула пальцем. На соседнем столе, небрежно рассыпанные, лежали не одна, но восемь копий Большого Ключа. Или один Большой Ключ и семь копий... Может быть, Кети пытается воплотить в жизнь мечты покойной Императрицы Лизбет? А все остальное - результат неизбежной неразберихи? Нет... Нет. Не тот случай. Возможно, он собирался отослать своим коллегам-губернаторам по фальшивому Ключу, или заставить Имперскую безопасность гоняться сразу за семью Ключами, или... Что угодно еще. Открывать огонь из парализатора означает поднять тревогу во всей округе. Значит, применять оружие придется только в крайнем случае. Черт, если его жертвы умны - а Майлз подозревал, что имеет дело с тремя очень неглупыми людьми, - они могут нарочно броситься на него, чтобы вынудить его стрелять. - Что еще есть у вас в рукаве? - прошептал он Пел. - Надина. - Пел показала на стол: - Который из ключей - настоящий? - Не знаю, - призналась Надина, вглядываясь в груду ключей. - Но они могут быть фальшивыми все, - вздрогнула Пел. - Мы должны знать точно, иначе все напрасно. - Она порылась в рукаве и выудила оттуда знакомое кольцо на цепочке, кольцо с силуэтом птицы... Теперь уже поперхнулся Майлз. - Ради Бога, неужели это оригинал? Уберите его прочь с глаз! После двухнедельных попыток сделать то, что с его помощью можно сделать за секунду, я уверен, эти люди убьют вас не моргнув, только бы завладеть им! Гем-генерал Нару оторвался от своего техника и повернулся лицом к белому шару. - Что у тебя, Вио? - Его голос звучал устало, но даже так в нем слышалось нескрываемое презрение. Пел начала слегка паниковать: Майлз заметил, как горло ее движется, проговаривая про себя возможный ответ. Вслух она не произнесла ничего. - Мы не продержимся долго, - сказал Майлз. - Как насчет того, чтобы напасть, схватить то, что нам нужно, и удрать? - Но как? - спросила Надина. Пел наконец жестом остановила дебаты на борту и, включив фильтр, передала ответ генералу: - Я не понимаю вашего тона, сэр. Нару ухмыльнулся: - Я вижу, ты чересчур загордилась, усевшись снова в свой пузырь. Ну что ж, наслаждайся, пока можешь. Скоро мы вытряхнем всех этих чертовых сук из таких вот маленьких крепостей. Дни, пока их хранят скудоумие и слепота Императора, сочтены, это я тебе точно говорю, леди Вио! Отлично... Нару участвует в заговоре вовсе не ради выполнения последней воли Императрицы, это точно. Майлз представлял себе, что останется от традиционных привилегий аут-леди, если за дело возьмется целеустремленный параноик из службы безопасности. Должно быть, Кети поманил его обещанием, что новый режим отворит двери Звездных Ясель и других тайных мест, принадлежавших аут-леди, что он уничтожит странную и хрупкую власть аут-леди и отдаст их в руки аут-генералов, где им совершенно очевидно (для Нару) и место. Интересно, нанял Кети Нару или они почти равноправные партнеры? Скорее, второе, решил Майлз. "Этот человек опаснее других в комнате, а может, и на корабле". Он отрегулировал парализатор на минимальное излучение в слабой надежде избежать шума. - Пел, - торопливо сказал Майлз, - сними гем-генерала Нару последней дозой своего газа. Я постараюсь пригрозить остальным без стрельбы. Свяжи их, хватай Ключи, и смываемся. Возможно, это не так элегантно, зато быстро, а у нас нет времени. Пел неохотно кивнула, одернула рукава и приготовила трубку с газом. Надина вцепилась в кресло; Майлз приготовился спрыгнуть с него и занять позицию для стрельбы. Пел отключила поле и брызнула аэрозолем в изумленное лицо Нару. Тот задержал дыхание и пригнулся, почти не затронутый облачком газа. Выдох его прозвучал тревожным окриком. Майлз выругался и, пригнувшись, трижды выстрелил. Оба не успевших опомниться техника упали; Нару ухитрился увернуться снова, но в конце концов луч задел и его, и он растянулся на полу. Надина поспешила к столу с Ключами, смахнула их в подол и вернулась к Пел, чтобы та проверила их своим кольцом. - Не этот... И не этот... Майлз покосился на дверь - та оставалась запертой, но только до тех пор, пока к замку не прижмется чья-то ладонь. Кто обладает допуском сюда? Кети, Нару... Нару и так уже здесь... Кто еще? "Вот как раз и выясним". - Не он... - продолжала Пел. - Ох, что, если они все фальшивые? Снова не он... - Разумеется, фальшивые, - сообразил Майлз. - Настоящий должен быть... Должен быть... - Он повел взглядом вдоль пучка проводов от стола шифровальщика. Провода вели к ящику, ничем не выделявшемуся из остального оборудования, зато в ящике находился... Еще один Ключ. Но этот висел в сиянии лазерного сканера, считывавшего коды. - ...Здесь! - Майлз сорвал его с места и бросился обратно к Пел. - У нас Ключ, Надина и все оружие Нару. Бежим! Дверь зашипела и отворилась. Майлз обернулся и выстрелил. Человек в ливрее Кети, с парализатором в руке, опрокинулся на спину. Из коридора донеслись топот и крики; похоже, не меньше десяти человек торопливо убирались с линии огня. - Есть! - радостно крикнула Пел: крышка Ключа откинулась. - Не сейчас! - заорал Майлз. - Убери его, Пел, включай поле, ну! Майлз прыгнул на кресло; включилось поле. Из двери на них обрушился шквал огня парализаторов. Лучи, попадая на непроницаемую сферу силового поля, искрили. Но леди Надина осталась снаружи. Она вскрикнула и упала навзничь, пораженная сразу несколькими лучами. В дверь ворвались вооруженные люди. - Ключ у тебя, Пел! - крикнула леди Надина. - Беги! Увы, это предложение запоздало. Пока его люди оцепляли комнату и хватали леди Надину, в дверь вошел сам сатрап-губернатор Кети и запер ее за собой. - Отлично, - произнес он, окинув удивленным взглядом распростертые тела. - Отлично. - Мог бы, черт подрал, выругаться, подумал Майлз с досадой. Вместо этого он выглядел так, словно... Словно владеет ситуацией. - Что мы здесь имеем? Воин в ливрее Кети опустился на колени возле гем-генерала Нару, помог ему вытянуться и усадил, придерживая за плечи. Нару провел трясущейся рукой по искаженному болью лицу - Майлзу в прошлом самому приходилось испытывать всю гамму ощущений при попадании луча парализатора, и не раз, -и чуть слышно пробормотал ответ. Со второй попытки ему это удалось: - ...Это... Консорты Пел... И Надина. И барр... Раярец... Говорил же я... Эти пузыри... От них только... Только вред. - Он откинулся на руки воина. - Да ладно. Они - наши. - Когда этого соглядатая будут судить за измену, - произнесла леди Пел, - я попрошу Императора вырвать ему глаза прежде, чем его казнят. Майлз попробовал представить себе события, разыгравшиеся здесь прошлой ночью. Ведь должны были те как-то извлечь Надину из ее шара? - Боюсь, вы несколько забегаете вперед, миледи, - вздохнул он. Кети обошел вокруг шара Пел, оглядывая его. Разгрызть этот орешек -неплохая задачка для него. Или вовсе нет? Ведь сделал же он это один раз. Бежать было невозможно: шар был лишен возможности двинуться с места. Кети может держать их в осаде, уморить голодом, если ему не лень ждать... Нет. Кети некогда ждать. Майлз мрачно улыбнулся. - У кресла есть система связи, верно? Боюсь, самое время звать на помощь. Боже, они ведь почти справились. "Почти". И еще они изобличили Нару, значит, теперь Кети лишится своей руки в Имперской безопасности. Теперь цетагандийцы и сами смогут распутать остаток этого дела. "Если только я смогу передать хоть пару слов на волю". Губернатор Кети приказал двум своим людям поднять леди Надину и подтащить ее на точку, находящуюся - как он предполагал - прямо перед креслом (правда, на деле она находилась градусов на сорок правее). Он взял у одного из своих гвардейцев вибронож, подошел к леди Надине и поднял ее голову за волосы. Она вскрикнула, но тут же затихла - он прижал нож к ее горлу. - Отключи свое защитное поле, Пел, и сдавайся. Сейчас же. Я думаю, мне не надо больше угрожать, ведь нет? - Нет, - прошептала Пел. Сомнений в том, что Кети перережет горло леди Надине, чтобы потом подбросить ее тело куда-нибудь, не было ни у нее, ни у Майлза. Он слишком далеко зашел, чтобы возвращаться. - Черт, - в бессильной ярости прошипел Майлз. - Теперь у него есть все. Мы. Ключ... Большой Ключ. Под завязку наполненный информацией... Информацией, ценность которой заключается исключительно в ее секретности и неповторимости. Во всей обитаемой Вселенной люди буквально купаются в океане информации, бесформенной массе букв, цифр и звуков... И всю эту информацию можно передавать и размножать. Предоставленная самой себе, она размножается, как бактериальный штамм, до тех пор, пока хватит денег или энергии, пока она не захлебнется в собственных воспроизведениях или людям, воспринимающим ее, это просто не надоест. - Кресло, ваши системы связи - это ведь все оборудование Звездных Ясель. Можете вы сбросить через них коды Большого Ключа? - Что? Что?.. А... - Пел была шокирована, но быстро пришла в себя. - Думаю, это возможно, но мощности передатчика не хватит, чтобы связаться с Райским Садом. - Об этом не беспокойтесь. Передайте по аварийному каналу космической связи. Неподалеку от корабля на орбитальной станции имеется ретранслятор. Я помню стандартные коды: их специально сделали простыми. Аварийные коды отменяют другие передачи, ретранслятор передает сигнал на бортовые компьютеры всех кораблей, гражданских или военных, находящихся сейчас в системе Эты Кита. Так что Кети получит свой Большой Ключ. И пара тысяч других людей тоже. Что тогда останется от его чертова заговора? Возможно, нам не удастся победить, но уж его победу мы у него отнимем, это точно! Выражение лица Пел, по мере того как она переваривала эту мысль, менялось с испуганного на довольное, потом на огорченное. - Это займет... Черт, долго. Кети никогда не даст... Нет! Я знаю, что делать. - Ее глаза вспыхнули яростным наслаждением. - Какие там коды? Майлз диктовал; пальцы Пел порхали по панели управления. Всего секунда потребовалась ей на то, чтобы подставить открытый Ключ под луч лазерного сканера. - Ну, Пел! - крикнул Кети снаружи. Его рука, державшая нож, напряглась. Надина зажмурилась и застыла. Пел набрала код передачи, отключила силовое поле и спрыгнула с кресла, стащив Майлза следом. - Ладно! - крикнула она. - Мы выходим. Кети ослабил хватку. За спиной Майлза послышался шелест, и включившееся поле чуть не сшибло его с ног; он упал прямо в руки сатрапских гвардейцев. - Это, - ледяным тоном произнес Кети, созерцая шар, скрывающий внутри Большой Ключ, - это довольно неприятно. Впрочем, эта помеха временная. Взять их! - Он кивнул своим гвардейцам и отошел от Надины. - Ты! -вскричал он удивленно, обнаружив в их руках Майлза. - Да, я. - Майлз оскалился в отдаленном подобии улыбки. - Это все я. С начала до конца. - "До твоего конца. Конечно, я тоже могу не дожить до развязки..." Кети не может позволить себе оставить в живых трех свидетелей. Но на то, чтобы обставить их смерть с должным артистизмом, потребуется некоторое время. Сколько времени, сколько шансов на... Кети овладел собой, замахнувшись кулаком на Майлза. - Нет. Тебя ведь можно расколоть, разве не так? - пробормотал он, обращаясь, скорее, к себе. Он отступил назад и кивнул гвардейцу: -Электрошоковой дубинкой его. Всех троих. Гвардеец отстегнул от пояса стандартный разрядник и неуверенно покосился на консортов в белоснежных платьях, потом на Кети. Майлз почти слышал скрежет зубов Кети. - Ладно, только барраярца. Со вздохом облегчения гвардеец поднял дубинку и ткнул Майлза трижды: в лицо, в живот и в пах. От первого удара Майлз вскрикнул, второй лишил его дыхания, а третий швырнул на пол, где он и остался лежать, скрючившись. На этом гвардеец временно успокоился. Гем-генерал Нару, которого как раз подняли на ноги, довольно хохотнул, созерцая правосудие. - Генерал, - Кети кивнул Нару, потом указал на шар, - сколько времени потребуется на то, чтобы открыть его? - Дайте подумать. - Нару опустился на колени рядом с парализованным техником, вынул из кармана у того маленький прибор и навел его на шар. -Черт, они поменяли код. Полчаса - с момента, когда мой человек придет в себя. Кети поморщился. На руке у него запищал зуммер рации. Он нахмурился и поднес руку к уху. - Да, капитан? - Губернатор, - послышался неуверенный голос младшего офицера. - Мы прослушиваем на аварийном канале какие-то странные сигналы. Огромный объем информации, вводимой в наши системы. Какая-то закодированная тарабарщина, но она переполнила объем памяти нашей приемной системы и, как вирус, распространяется по корабельным сетям. Она маркирована имперским кодом первоочередной срочности. Изначальный сигнал, похоже, исходит от нашего корабля. Это... Это сделано по вашему приказу? Кети озадаченно свел брови. Потом его взгляд переместился на белый шар, неярко светившийся посередине комнаты. Он выругался - наконец-то! - и повернулся к Нару: - Нет. Генерал! Нам необходимо убрать это поле немедленно! Кети бросил на Пел и Майлза взгляд, не обещавший им в будущем ничего хорошего, потом углубился в разговор с Нару. Лошадиные дозы синергина из гвардейских аптечек не смогли привести техников в рабочее состояние, хотя те и начали многообещающе шевелиться и стонать. Кети и Нару пришлось приняться за дело самим. Судя по нехорошему блеску глаз Пел, сидевшей в обнимку с Надиной, те уже опоздали. Ослепительная боль от электрошока снизилась до неприятного покалывания, но Майлз оставался лежать, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Кети и Нару так увлеклись своей работой, сводившейся в основном к ожесточенному спору насчет того, каким способом быстрее всего добиться цели, что никто, кроме Майлза, не заметил, как на двери появилось и начало расти светлое пятно. Несмотря на боль, он улыбнулся. Спустя мгновение дверь разлетелась фонтаном брызг расплавленного пластика и металла. Еще мгновение - чтобы переждать возможные выстрелы. Гем-полковник Бенин, в безупречно сидящем кроваво-красном мундире, со свеженаложенной раскраской на лице, спокойно шагнул в образовавшееся отверстие. Он был безоружен, зато экипировки ввалившегося следом отряда в красных формах хватило бы, чтобы убрать с дороги любое препятствие размером до небольшого дредноута включительно. Кети и Нару застыли; сатрапские гвардейцы в ливреях поспешно сдавали оружие и поднимали руки вверх. Следующим в лабораторию вступил полковник Форриди, не уступавший Бенину в элегантности, хотя и не столь невозмутимый. За его спиной Майлз разглядел фигуру Айвена, вытягивавшего шею над головами гвардейцев Бенина. - Добрый вечер, лорд Илсюм, генерал. - Бенин церемонно поклонился. - Согласно личному приказу Императора Флетчира Джияджи, мне поручено арестовать вас обоих по обвинению в измене Империи. А также, - взгляд Бенина, направленный на Нару, приобрел остроту опасной бритвы, - по обвинению в убийстве императорского слуги-ба Лура.

Глава 15

С уровня зрения лежащего Майлза вся сцена представлялась частоколом ног в красных сапогах. Гвардейцы Бенина разоружали людей Кети и выводили их. Молодцы со стальными взглядами, по виду которых представлялось сомнительным, что они захотят выслушивать объяснения, увели Кети и Нару. Вся процессия задержалась, перед входившими барраярцами. - Мои поздравления, лорд Форпатрил, - услышал Майлз ледяной голос Кети. - Надеюсь, вам посчастливится пережить вашу победу. - Что-что? - не понял Айвен. "Ох, пусть его". Было бы слишком тяжело пытаться переубедить Кети в его перевернутом видении роли Майлза в этих событиях. Может, Бенину это и удастся. Повинуясь окрику сержанта, гвардейцы погнали своих пленников куда-то по коридору. Две пары до блеска начищенных черных ботинок пробились через толпу и остановились у Майлза перед носом. Господи, опять объясняться... Майлз повернул голову и с необычного ракурса посмотрел на полковника Форриди и Айвена. Пол под его пылающей щекой был таким прохладным, что ему не очень хотелось вставать, даже если бы он и мог. Айвен склонился над ним. - С тобой все в порядке? - произнес он сдавленным голосом. - Элек... Лект... Лектрошок. К-кости целы. - Тогда ладно, - сказал Айвен и поднял его на ноги за ворот. Майлз секунду повисел, как рыба на крючке, потом обрел равновесие. Ему пришлось опереться на Айвена, который бесцеремонно придержал его рукой за подбородок. Полковник Форриди смерил его взглядом. - Я поручу послу заявить официальный протест, - произнес он тоном, по которому можно было заключить, что лично он не уверен, не слишком ли рано парень с электрошоковой дубинкой прекратил экзекуцию. - Форобио потребуется максимум подробностей. За всю его карьеру, подозреваю, вы создали самый необычный публичный прецедент. - Ох полковник, - вздохнул Майлз. - Мне к-кажется, этот инци... Дент вряд ли б-будет предан гласности. Подождите и увидите. В противоположном углу комнаты гем-полковник Бенин раскланивался с леди Пел и леди Надиной. По его приказу им подали гравикресла (правда, без защитных полей), одежды и даже горничных. Арест в привычном им стиле? Майлз поднял глаза на Форриди: - Надеюсь, Айвен, гм, объяснил вам все, сэр? - Надеюсь, да, - ответил Форриди голосом, не обещавшим ничего хорошего. Айвен энергично кивнул, потом прикусил губу: - Гм... Все, что мог. Учитывая обстоятельства. Значит, все, что можно было сказать под цетагандийскими микрофонами. "Все, Айвен? Надеюсь, ты не раскрыл меня?" - Должен признать, - продолжал Форриди, - я до сих пор... Перевариваю все это. - Что п-произошло после того, как я покинул Звездные Ясли? - спросил Майлз у Айвена. - Я очнулся, а тебя уже не было. Мне кажется, в жизни не чувствовал себя паршивее - зная, что ты отчалил на безумное мероприятие, к тому же без поддержки. - Черт, да моей поддержкой был ты, Айвен, - пробормотал Майлз. - И, как ты показал только что, не такой уж плохой поддержкой. - Ага, в твоем любимом виде - неподвижным на полу, без малейшей возможности вмешаться в события. Ты поперся на верную смерть - если не хуже, - а обвинили бы во всем меня. Знаешь, что сказала мне тетя Корделия перед отлетом? "Ты постарайся держать его подальше от неприятностей, Айвен". Майлз почти услышал усталый голос графини Форкосиган. - Так вот, как только я пришел в себя и разобрался, кой черт происходит, я вырвался от аут-леди... - Как? - Господи, Майлз, они все равно что моя мама, только в восьмикратном количестве. Уф! Если честно, леди Райан попросила меня связаться с гем-полковником Бенином, против чего я не возражал: он, по крайней мере, начал наконец действовать в нужном... Возможно привлеченный упоминанием своего имени, Бенин подошел ближе и прислушался. - И слава Богу, он меня выслушал. Похоже, он извлек из моего лепета больше информации, чем знал я сам тогда. - Разумеется, - кивнул Бенин, - я не мог не обратить внимания на необычную активность вокруг Звездных Ясель. "Вокруг, не внутри. Ну что ж..." - Мое расследование к тому времени привело меня уже к подозрению в адрес одного из сатрап-губернаторов, поэтому я поднял по тревоге дежурные отряды на орбите. - Отряды, ха-ха, - вставил Айвен. - Ты хоть знаешь, что корабль окружен тремя имперскими боевыми крейсерами? Бенин слегка улыбнулся и пожал плечами. - Гем-генерала Чилиана просто одурачили, я полагаю, - вмешался Майлз. - Хотя вы, возможно, з-захотите допросить его о деятельности его жены, леди Вио. - Он уже задержан, - заверил его Бенин. Задержан, не арестован. Порядок. Бенин знает свое дело. Но понял ли он, что в дело вовлечены все губернаторы? Или Кети выбран единственной жертвой на заклание? "Внутреннее дело Цетаганды", - напомнил себе Майлз. Не его дело наставлять на путь истинный правительство Империи. Его долг - вытащить Барраяр из этой истории. Он улыбнулся светящемуся белому шару, все еще скрывающему подлинный Большой Ключ. Леди Надина и леди Пел совещались о чем-то с людьми Бенина; похоже, вместо того чтобы пытаться снять поле, они договаривались о транспортировке его и его бесценного содержимого обратно в Звездные Ясли. - Единственное, чего лорд Форпатрил не смог мне внятно объяснить, лейтенант Форкосиган, - хмуро посмотрел на Майлза Форриди, - так это того, почему вы скрыли самый первый инцидент, в который был вовлечен объект такой значимости... - Кети пытался оклеветать Барраяр, сэр. До тех пор пока я не имел возможности оперировать неопровержимыми свидетельствами... - Говорите за себя, - перебил его Форриди. - Ах. - Майлз прикинул, не стоит ли ему отказаться говорить, сославшись на последствия электрошока. Нет, увы. Его собственные мотивы... Да он и сам не до конца разобрался в них. Чего он хотел вначале, прежде чем все завернулось так круто? Ах, да. Продвижения. Сойдет. "Только не сейчас, дружок". В сознании его плавали соблазнительные, ничего не значащие слова вроде "Анализ повреждения" или "Управляемый занос"... - Честно говоря, сэр, я не сразу узнал, что это Большой Ключ. Но после того как леди Райан вышла на меня, события уже перестали иметь характер заурядного инцидента и требовали исключительно деликатных действий. Когда же я осознал всю глубину и изощренность заговора сатрап-губернатора, было уже поздно. - Поздно для чего? - поинтересовался Форриди. После электрошока Майлзу не пришлось особенно стараться, чтобы его улыбка вышла болезненной. Похоже, Форриди возвращается к первоначальному убеждению, что Майлз вовсе не тайный агент Саймона Иллиана. "Ты же сам хотел всех в этом убедить, помнишь?" Майлз покосился на Бенина: тот зачарованно прислушивался к их разговору. - Вы же понимаете, сэр, вы бы отняли расследование у меня. Все в этой Вселенной считают меня калекой, которому по блату досталось теплое место курьера. И в нормальных условиях лейтенанту лорду Форкосигану ни за что не удалось бы доказать, что он способен и на большее. Наконец-то правда - все до последнего слова. Но Иллиану известно все о роли, которую Майлз сыграл в Хеген Хаб, да и не только ему, но и премьеру графу Форкосигану - отцу Майлза, и Императору Грегору, и еще многим, чье мнение на Барраяре значит многое. Даже Айвен это знает. Собственно говоря, единственными, кто этого не знал, оказались его противники. Цетагандийцы. "Значит, ты сделал все, чтобы покрасоваться перед прекрасными глазами леди Райан? Или ты нацелился на более широкую аудиторию?" Гем-полковник Бенин медленно переваривал его монолог. - Так вы хотели сделаться героем? - И притом так отчаянно, что не заботились о том, на чьей стороне? -неодобрительно добавил Форриди. - Мне удалось оказать Цетагандийской империи неплохую услугу, это так. - Майлз отвесил небольшой поклон в сторону Бенина. - Но я думал о Барраяре. Губернатор Кети отводил Барраяру незавидную роль в своих планах. По крайней мере их я сорвал. - Ну да, - не выдержал Айвен. - И где бы были они и ты сейчас, не объявись на сцене мы? - О! - Майлз улыбнулся про себя. - Я ведь уже победил. Просто Кети этого еще не понял. Единственное, в чем я еще не был уверен, так это в том, останусь ли я сам жив. - Тогда почему бы тебе не устроиться в Цетагандийскую имперскую службу безопасности, братец? - вдохновенно предложил Айвен. - Возможно, гем-полковник Бенин замолвил бы за тебя словечко. Айвен, черт бы его побрал, слишком хорошо знал Майлза. - Вряд ли, - с горечью произнес Майлз. - Я ростом не вышел. Гем-полковник Бенин мужественно ухитрился почти не изменить выражения лица. - И потом, - пояснил Майлз, - если я и работал на кого-то, так на Звездные Ясли, не на Империю. Спросите их. - Он кивнул в сторону Пел и Надины, как раз собиравшихся выходить из лаборатории в сопровождении хлопочущих вокруг них горничных. - Гм. - Гем-полковник Бенин чуть успокоился. Волшебные слова. Похоже, юбки аут-консортов - более надежное укрытие, чем это представлялось Майлзу пару недель назад. Шар леди Надины тоже отбуксировали из лаборатории. Бенин посмотрел ему вслед, повернулся обратно к Майлзу и приложил руку к груди в подобии поклона. - Так или иначе, лейтенант лорд Форкосиган, мой Господин, его Императорское Величество Флетчир Джияджа, желает, чтобы вы предстали перед ним в моем обществе. Сейчас. Майлз умел распознавать императорские приказы. Он вздохнул и поклонился в ответ. - Разумеется. Ах... - Он покосился на Айвена и неожиданно успокоившегося Форриди. Он не был уверен, желает ли он свидетелей этой аудиенции. С другой стороны, он не был уверен, что хочет оказаться там один. - Ваши друзья могут сопровождать вас, - кивнул Бенин. - При условии, что они не заговорят, если их не попросят об этом. Каковая просьба может, разумеется, исходить только от Императора. Форриди согласно кивнул; Айвена слегка встревожила подобная перспектива. Их вывели - в окружении охраны, но не арестованными, конечно: ведь это нарушило бы дипломатический иммунитет. Майлз, все еще опиравшийся на руку Айвена, задержался пропустить вперед леди Надину. - Такой славный молодой человек, - негромко произнесла аут-леди, кивнув в сторону Бенина, отдававшего распоряжения своим гвардейцам. -Такой воспитанный. Надо посмотреть, что мы можем сделать для него, верно. Пел? - О, конечно, - согласилась Пел и вылетела на своем кресле в коридор. Проблуждав по лабиринту корабельных коридоров, Майлз наконец миновал шлюз и оказался в челноке Цетагандийской имперской безопасности в обществе самого Бенина, не выпускавшего его из вида. Бенин по обыкновению казался спокойным и собранным, однако сквозь его полосатую раскраску проглядывало что-то такое... Да, удовлетворение. Вот они, мгновения высшей цетагандийской удачи: арест собственного начальника за измену. Высшая точка карьеры Бенина. Майлз готов был спорить на Бог знает сколько бетанских долларов, что не кто иной, как Нару, выбрал щеголеватого Бенина для быстрого свертывания дела о смерти ба Лура. И тем самым подписал себе приговор. - Кстати, - спохватился Майлз. - Если я еще не сделал этого раньше: поздравляю вас с раскрытием такого запутанного убийства, генерал Бенин. Бенин зажмурился. - Полковник Бенин, - поправил он. - Это вы сейчас так думаете. - Майлз проплыл в салон и выбрал себе самое удобное кресло у окна. - В этом зале я, кажется, еще не бывал, - прошептал Майлзу Форриди, оглядываясь по сторонам. - Это не тот, что используется обычно для публичных церемоний или аудиенций. На этот раз их доставили не в очередной павильон, а в замкнутое невысокое здание в северной части Райского Сада. Трем барраярцам пришлось около часа прождать в приемной в сопровождении полудюжины вежливых, но молчаливых гем-гвардейцев, заботившихся в равной степени о том, чтобы гости чувствовали себя комфортно, и о том, чтобы те не имели ни малейшей возможности связаться со внешним миром. Бенин вышел куда-то с леди Надиной и Пел. Из-за присутствия цетагандийцев Майлз смог обменяться с Форриди только несколькими осторожными фразами. Новое помещение слегка напомнило Майлзу Звездный Чертог: простое, с приглушенными звуками, выдержанное в спокойных голубых тонах. Голоса в нем звучали так, словно оно находилось под звуконепроницаемым колпаком. Узор на полу позволял догадаться, что из-под него можно выдвинуть стол и несколько кресел, но пока все присутствующие ждали стоя. Еще один посетитель ждал вместе с ними, и Майлз, приглядевшись, удивленно поднял брови. Бок о бок с гем-гвардейцем в красном мундире стоял лорд Йенаро собственной персоной. Вид он имел довольно бледный; под глазами красовались темные зеленоватые круги, словно он не спал пару суток. Темный костюм - тот же, в котором Майлз видел его последний раз на "Выставке биоэстетики" - тоже был изрядно пожеван. При виде Майлза с Айвеном Йенаро, в свою очередь, округлил глаза и отвернулся, пытаясь не замечать присутствия барраярцев. Майлз беззаботно помахал ему, и в конце концов тот ответил неуверенным поклоном, хотя на лбу у него осталась глубокая складка, словно от сильной головной боли. И тут появилось нечто, заставившее Майлза забыть о болезненных последствиях электрошока. Точнее, некто. Первым в зал вошел гем-полковник Бенин и отпустил охранявших барраярскую группу гвардейцев. За ним следовали аут-леди Пел, Надина и Райан в своих креслах с отключенными силовыми полями - они бесшумно разместились у одной из стен. Надина спрятала обрезанные концы волос в складках покрывал, тех самых, которыми поделилась с ней Пел и которые она, по всей видимости, еще не успела сменить. Последний час они явно провели взаперти, допрашиваемые на высшем уровне, ибо последней в зале появилась знакомая фигура, за спиной которой в коридоре маячили еще охранники. Вблизи Император Флетчир Джияджа оказался еще выше и стройнее, чем показалось Майлзу на церемонии декламации. И старше, несмотря на темную шевелюру. По имперским стандартам он был одет довольно небрежно: полдюжины тонких белых покрывал поверх обыкновенного, облегающего тело белоснежного костюма, обозначавшего его статус как первого скорбящего по покойной. Живые императоры мало смущали Майлза, хотя Йенаро покачнулся, будто готов лишиться чувств, и даже Бенин двигался чуть механически, согласно заведенному ритуалу. Император Грегор рос вместе с Майлзом практически как его молочный брат; в сознании Майлза понятие "император" с детства ассоциировалось, скорее, с "кем-то, с кем можно поиграть в прятки". В данном случае такие ассоциации могли сослужить плохую службу, поэтому Майлзу пришлось напоминать себе: "Восемь планет, и он старше моего отца!" Из пола в торце комнаты выросло кресло, принявшее в себя то, что Грегор сардонически назвал бы "Имперской Задницей"... Майлз прикусил губу. Да, это была поистине необычная аудиенция. Джияджа подозвал Бенина и вполголоса сказал ему что-то, после чего тот отпустил даже последнего гвардейца, охранявшего Йенаро. В зале остались три барраярца, двое консортов, Райан, Бенин, сам Император и Йенаро. Итого девять. Традиционный кворум для суда. Впрочем, все лучше, чем иметь дело с Иллианом. Возможно, аут-лорд Флетчир Джияджа в меньшей степени склонен к убийственному сарказму. Хотя любой имеющий дело со всеми этими аут-леди должен быть опасно умен. Майлз стиснул зубы, не давая потоку оправданий вырваться наружу. "Подожди, пока тебя спросят, дружок". Райан была бледна и мрачна. Впрочем, Райан всегда бледна и мрачна. В сердце у Майлза шевельнулась последняя, совсем крошечная надежда -шевельнулась и затихла. Зато бояться ее ему никто не мешает. В груди его похолодело. - Лорд Форкосиган, - хорошо поставленный баритон Флетчира Джияджи взломал тишину в зале. Майлз подавил острое желание оглянуться по сторонам - в конце концов вряд ли здесь мог присутствовать другой лорд Форкосиган, - шагнул вперед и замер по стойке "смирно". - Сир! - Я все еще не до конца понимаю вашу роль в недавних событиях. И как вы вообще оказались замешаны в них. - Мне предназначалась роль агнца на заклание, сир, и выбрал ее для меня губернатор Кети, сир. Однако я не пожелал играть эту роль. Император нахмурился, выслушав этот, мягко выражаясь, прямолинейный ответ. - Объясните подробнее. Майлз покосился на Райан: - Все? Она чуть заметно кивнула. Майлз на мгновение зажмурился, вознося краткую молитву тем несерьезным богам, что могли слышать их, открыл глаза и еще раз пустился в подробное описание своей первой встречи с ба Лура и Большим Ключом в барраярском катере. По крайней мере он имел возможность признаться во всем Форриди, причем в условиях, когда шеф посольских спецслужб начисто лишен возможности вмешиваться. Выдержанный мужик, этот Форриди: ничем не выдал своих эмоций; шевелящийся желвак на скуле не в счет. - И когда я увидел ба Лура, лежавшее в погребальной ротонде с перерезанным горлом, - продолжал Майлз, - я понял, что неизвестный мне тогда еще противник ставит меня перед логически невозможной необходимостью доказать обратное. Позволив подбросить мне поддельный Ключ, я не имел больше возможности доказать непричастность Барраяра к подделке, кроме как добиться показаний единственного свидетеля - а он лежал мертвый на полу. Или кроме как найти местонахождение подлинного Большого Ключа, чем мне и пришлось заняться. И если смерть ба Лура не являлась самоубийством, но скорее убийством, тщательно обставленным как самоубийство, это означало только то, что кто-то в высшем руководстве службы безопасности Райского Сада тесно связан с убийцами ба, из-за чего обращаться за помощью к цетагандийским спецслужбам было просто опасно. Но затем кто-то поручил расследование этого дела гем-полковнику Бенину, намекнув предварительно, что быстрый вердикт, подтверждающий версию самоубийства, положительно повлияет на его карьеру. Кто-то, серьезно недооценивший способности Бенина. - "И его амбиции". - Кстати, это ведь был гем-генерал Нару? Глаза Бенина блеснули, и он кивнул. - Так или иначе, Нару решил, что из гем-полковника Бенина получится еще один барашек. Это вообще характерно для их операций, как вы, должно быть, уже поняли, если успели допросить присутствующего здесь лорда Йенаро... - Майлз вопросительно посмотрел на Бенина. - Да, я вижу, вы обнаружили лорда Йенаро раньше, чем это успели сделать агенты Кети. Я рад этому. - Вы должны радоваться этому еще больше, - мягко ответил Бенин. - Мы взяли его - вместе с прелюбопытнейшим ковром - прошлой ночью. Его показания сыграли решающую роль в моей реакции на... Гм... Неожиданный поток информации и требований со стороны вашего кузена. - Ясно. - Майлз сменил стойку: ноги устали от стояния навытяжку. Он почесал лицо, ибо чесать пах, учитывая обстоятельства, казалось несколько невежливым. - Может быть, вам лучше сесть? - настоятельно предложил Бенин. - Ничего, я потерплю. - Майлз перевел дух. - При первой встрече с гем-полковником Бенином я постарался привлечь его внимание к деликатности этой ситуации. К счастью, гем-полковник Бенин - деликатный человек, и его преданность вам, - "или истине", - перевесила угрозу, которую представлял для его карьеры гем-генерал Нару. Бенин и Майлз обменялись приязненными поклонами. - Кети постарался выдать меня Звездным Яслям как похитителя Большого Ключа, - осторожно продолжал Майлз. - С этой целью он организовал ложное признание ба Лура Прислужнице Ясель. Но тут все снова пошло не по его сценарию. Я глубоко признателен леди Райан за ее разумные и взвешенные действия в сложившейся ситуации. Именно то, что она не потеряла голову, дало мне возможность продолжать усилия, направленные на то, чтобы очистить Барраяр от подозрений. Знаете ли, ауты могут ею гордиться. - Майлзу показалось, что она захочет вмешаться, но она оставалась невозмутимой, словно непроницаемая оболочка защитного шара слилась с ее кожей. - Леди Райан действовала ради блага аутов, не заботясь о собственной безопасности. - Впрочем, насчет того, что же действительно является благом для аутов, еще можно поспорить. - Я бы сказал, ваша покойная августейшая мать удачно выбрала свою Прислужницу. - Не вам, барраярцам, судить об этом, - перебил его Флетчир Джияджа, но имелась ли в его словах угроза, Майлз не понял. - Простите меня, но я не нанимался выполнять эту миссию. Меня в нее втянули. И так или иначе, именно мои суждения привели нас всех сюда. Джияджа казался слегка удивленным, даже ошеломленным: он явно не привык, чтобы его намеки открыто возвращали ему. Бенин напрягся, а Форриди вздрогнул. Айвен мгновенно подавил улыбку и продолжал изображать собой невидимку. Император предпочел сменить тему: - А какое отношение вы имеете к лорду Йенаро? - Гм... Вы имеете в виду, с моей точки зрения? - Бенин наверняка ознакомил его с признаниями самого Йенаро. Значит, перекрестный допрос. Ну ладно. Тщательно подбирая слова, Майлз описал три встречи с Йенаро и его все более летальными шуточками, не забыв при этом изложить свои теории (кстати, доказанные) насчет характера лорда Икс. При описании небольшого приключения с ковром лицо Форриди приобрело забавный зеленоватый оттенок. - По моему мнению - и инцидент с астерзиновой бомбой служит этому доказательством, - лорд Йенаро такая же жертва, как и мы с Айвеном. Он не может быть изменником, - добавил Майлз с легкой улыбкой. - У него на это не хватило бы духа. По жесту Бенина Йенаро бесцветным голосом подтвердил выводы Майлза. Бенин вызвал гвардейца, который увел Йенаро. Теперь в зале их осталось восемь. Неужели так будет продолжаться до тех пор, пока не останется только один? Джияджа некоторое время сидел молча, потом заговорил: - Отложим разговоры о благе Империи. Обратимся к нуждам расы аутов. Леди Райан, ты можешь забрать свое барраярское чудо. Полковник Бенин, не будете ли вы так добры подождать с полковником Форриди и лордом Форпатрилом в приемной, пока я вас не позову. - Слушаюсь, сир! - Бенин отсалютовал и вывел растерянных барраярцев из зала. Майлз слегка встревожился: - Но разве вам не нужен Айвен, сир? Он был свидетелем почти всему. - Нет, - отрубил Джияджа. Нет так нет. Все равно Майлз с Айвеном не смогут считать себя в безопасности до тех пор, пока не окажутся за пределами Райского Сада... Да что там - за пределами Империи. Майлз со вздохом повиновался. И вздрогнул - так изменилась атмосфера в помещении. Дамы, до сих пор сидевшие, потупив взоры, переглянулись. Не ожидая разрешения, три кресла окружили Флетчира Джияджу, лицо которого сделалось вдруг выразительнее: острее, можно сказать, даже злее. Хваленого хладнокровия аутов как не бывало. Майлз даже покачнулся. Пел обернулась на движение. - Дай ему кресло, Флетчир, - сказала она. - Охранник Кети избил его электродубинкой, ты же знаешь. "Конечно, вместо нее". - Как хочешь, Пел. - Император дотронулся до пульта на подлокотнике, и из пола у ног Майлза выросло кресло. Он скорее рухнул, чем сел, в него. - Надеюсь, вы все теперь понимаете, - начал Флетчир Джияджа, - мудрость наших предков, завещавших нам только одно лицо, объединяющее аутов и Империю. Меня. Только одно вето. Мое. Проблемы генофонда аутов должны оставаться настолько далекими от политики, насколько возможно, тем более не попадать в руки политиканов, не имеющих представления о целях аутов. Это относится к большинству наших славных гем-лордов, что гем-генерал Нару наглядно доказал тебе, Надина. - Ого, да он позволяет себе иронизировать! Майлз неожиданно усомнился во всех своих прежних умозаключениях насчет взаимоотношений полов на Эте Кита. Что, если Флетчир Джияджа в первую очередь аут и лишь потом мужчина, а консорты в первую очередь ауты и лишь потом женщины... Кто же правит здесь, если даже Флетчир Джияджа всего только произведение искусства генной инженерии, дело рук своей матери? - Разумеется, - сказала Надина с гримаской. - Чего можно ожидать от полукровки вроде Нару? - устало вздохнула Райан. - Однако мою убежденность в правоте Леди-Небожительницы поколебал аут-лорд Илсюм Кети. Она часто говорила, что генная инженерия подобна посеву, а прополка и сбор урожая должны делаться позже, путем конкурентного отбора. Но Кети - не гем, а аут. То, что он попытался совершить... Убеждает меня в том, что нам еще много предстоит сделать, прежде чем перейти к уборке урожая. - Лизбет всегда отличалась склонностью к примитивным метафорам, -неодобрительно заметила Надина. - Хотя она была права в том, что касалось децентрализации, - сказала Пел. - Только в принципе, - уступил Джияджа. - Но не при жизни нашего поколения. Еще не время. Раса аутов может многократно вырасти за счет пространства, занятого ныне обслуживающими классами, без территориальной экспансии. Империя переживает неизбежный период ассимиляции. - Но в последние десятилетия созвездия осознанно ограничивали свой численный рост с целью сохранения благоприятного экономического положения, - возразила Надина. - Знаешь, Флетчир, - вмешалась Пел, - альтернатива могла бы заключаться в указе Императора, требующем увеличения количества скрещиваний между различными созвездиями с целью обогащения генофонда. А в общем-то Надин права. Созвездия росли медленнее и жили роскошнее с каждым десятилетием. - Я думал, весь смысл генной инженерии заключается в том, чтобы избежать случайностей естественной эволюции, заменяя ее обдуманной эффективностью, - не удержался от комментария Майлз. Все три аут-леди обернулись и уставились на него, как на комнатное растение, которое неожиданно высказывает возражения против того, как его поливают. - Ну... Так мне, во всяком случае, казалось. Флетчир Джияджа холодно улыбнулся. Майлз запоздало попытался понять, зачем его вообще оставили здесь. "Если Джиядже хотелось передать сообщение, он мог бы воспользоваться пультом связи..." Майлза начинало трясти, голова раскалывалась: в конце концов было далеко за полночь одного из самых длинных дней в его жизни. - Я вернусь в Совет консортов с твоим вето, - медленно произнесла Райан. - Таков мой долг. Но, Флетчир, ты должен внимательнее отнестись к вопросу децентрализации. Если сейчас и не время осуществлять ее, то в любом случае не рано начинать планирование. И как показали последние события, полагаться на единственную копию недопустимо рискованно. - Гм. - Флетчир Джияджа явно задумался. - Кстати, Пел, какую цель ты преследовала, растрезвонив коды Большого Ключа по всей системе Эты Кита? Если это шутка, то не смешная. Пел прикусила губу и опустила глаза, что было на нее совсем не похоже. - Это не шутка, - решительно вмешался Майлз. - Казалось, нам оставалось жить считанные минуты. Леди Райан настаивала на том, что спасение Большого Ключа является первоочередной задачей. Принявшие наш сигнал получили Ключ, но не получили замка; без самих генных банков этот сигнал казался им бессмысленной тарабарщиной. В любом случае мы добились того, чтобы вы смогли восстановить его - пусть по частям, пусть после нашей смерти, что бы там ни сделал Кети. - Барраярец говорит правду, - подтвердила Пел. - Лучшая стратегия именно такова, - убеждал Майлз. - Добейся своего живым или мертвым... - Он осекся, поскольку взгляд Флетчира Джияджи ясно сказал ему, что не дело заезжего варвара отпускать комментарии, которые можно отнести и на счет его покойной матери, даже если она и действовала против него. "Ты ничего не добьешься с этими людьми или как их еще называть. Я хочу домой", - устало подумал Майлз. - Кстати, что будет с гем-генералом Нару? - Его казнят, - ответил Император. К его чести, эта констатация не доставила ему удовольствия. - Безопасность должна быть... Безопасной. С этим Майлз не мог не согласиться. - А лорд Кети? Его тоже казнят? - Он уйдет в отставку в связи с пошатнувшимся здоровьем и будет жить в охраняемом поместье. Если он откажется, ему предложат покончить с собой. - Э... При необходимости насильно? - Кети молод. Он выберет жизнь и будет ждать других времен и другого шанса. - А другие губернаторы? Джияджа хмуро улыбнулся: - Если немного закрыть глаза в том направлении, дело можно закрыть. Правда, им будет нелегко получить новые назначения. - А леди Вио? - Майлз посмотрел на консортов. - Что с ней? Все остальные только пытались совершить преступление. Она успела совершить его. Райан кивнула. Голос ее сделался совсем бесцветным: - Ей тоже будет предложен выбор. Заменить слугу, которого она уничтожила, - лишившись пола, волос, сменив метаболизм, изменив пропорции тела... Короче, превратиться в ба, но зато вернуться к жизни в Райском Саду, чего она желала со страстью, затмившей ей разум. Или ей будет даровано безболезненное самоубийство. - И что... Что она выберет? - Надеюсь, второе, - искренне сказала Надина. Все это их правосудие оперирует двойными стандартами. Теперь, когда азарт охоты прошел, Майлз не испытывал при мысли об убийстве ничего, кроме тошноты. "И ради этого я рисковал жизнью?" - А что... Что с леди Райан? И со мной? Взгляд Флетчира Джияджи был холоден и далек. Несколько световых лет, никак не меньше. - Это... Это проблема, над которой я подумаю наедине. Император вызвал Бенина и, посоветовавшись с ним вполголоса, приказал ему проводить Майлза. Проводить куда? Домой, в посольство, или в ближайшую темницу? Как тут у них, в Райском Саду, с темницами? Как выяснилось, все-таки домой, ибо Бенин вернул Майлза в компанию Форриди и Айвена и проводил их до Западных ворот, где их уже поджидала посольская машина. Они задержались, и гем-полковник обратился к Форриди: - Мы не можем контролировать то, что вы докладываете в официальных рапортах. Но мой Господин... - Бенин помолчал, подбирая подходящее слово, - надеется, что ничего из того, что вы видели или слышали, не сделается достоянием сплетен. - Я полагаю, это я вам могу обещать, - искренне сказал Форриди. Бенин удовлетворенно кивнул: - Могу я попросить вас поклясться мне в этом? Да, похоже, он неплохо проштудировал барраярские обычаи. Три барраярца честно принесли персональные клятвы, и Бенин отпустил их в ночь. По расчетам Майлза, до рассвета оставалось около двух часов. В посольской машине царил блаженный полумрак. Майлз угнездился в уголке, мечтая научиться умению Айвена казаться невидимым. Еще больше ему хотелось, чтобы им разрешили улететь домой прямо сейчас, не дожидаясь завтрашних церемоний. Но нет. Раз уж он зашел так далеко, он сможет и досмотреть все до самого конца. Форриди же явно устал молчать. И все же он заговорил с Майлзом только раз, и то ледяным тоном: - Что, вам казалось, вы делаете, Форкосиган? - Я предотвратил распад Цетагандийской империи на восемь агрессивных частей. Я расстроил планы развязать конфликт части их с Барраяром. Я пережил попытку покушения и помог изловить трех высокопоставленных изменников. Правда, не наших изменников, но все же. Да. Еще раскрыл убийство. Для одной поездки не так плохо, надеюсь. Форриди с минуту отчаянно боролся с собой, потом взмолился: - Так вы тайный агент или нет? Форриди... Форриди не входит в список посвященных. Майлз вздохнул про себя. - Ну, если и нет... Мне все удалось так, словно настоящему агенту, не так ли? Айвен хихикнул. Форриди замолчал, излучая раздражение. Майлз криво улыбнулся в темноте.

Глава 16

Майлз очнулся от тяжелой дремы. Айвен осторожно тряс его за плечо. - Пшел вон... - Он снова закрыл глаза, пытаясь отделаться от своего кузена, и спрятал голову под подушкой. Айвен повторил попытку, на этот раз более настойчиво. - Теперь-то я знаю, что это было задание. После заданий у тебя всегда депрессия. - У меня не депрессия. Я просто устал. - Знаешь, вид у тебя что надо. Здоровый синяк на физиономии -наверное, от электродубинки. Заметен со ста метров. Вставай, сам увидишь в зеркале. - Терпеть не могу людей, у которых по утрам бойкое настроение. Который час? Почему ты не спишь? И вообще, что ты здесь делаешь? - Майлз ослабил хватку, и Айвен отобрал у него подушку. - Гем-полковник Бенин уже выехал за тобой. В имперском лимузине в полквартала длиной. Цетагандийцы хотят, чтобы ты приехал за час до начала церемонии кремации. - Что? Зачем? Он же не может арестовать меня здесь. Дипломатический иммунитет. Покушение? Казнь? Не слишком ли поздно для этого? - Форобио тоже хочет знать. Он послал меня растолкать тебя так быстро, как только возможно. - Айвен вытолкал Майлза в ванную. - Давай брейся. Форму и ботинки твои я уже принес из чистки. В любом случае, если цетагандийцы захотят укокошить тебя, они вряд ли сделают это здесь. Они воткнут тебе под кожу какую-нибудь штуку, которая будет молчать полгода, а потом - раз! - и свалит тебя дома за столом. - Ладно, утешил. - Майлз потер загривок, инстинктивно ожидая нащупать горбы. - Я не сомневался, что в Звездных Яслях не любят смотреть на часы. Но я-то тут при чем? Майлз терпел, пока Айвен добросовестно исполнял роль погонялы. Но он простил своему кузену все грехи - прошлые, настоящие и будущие - за чашку кофе, которую Айвен сунул ему в руку. Он глотнул из чашки и посмотрел на свое отражение в зеркале. Синяк от удара электродубинкой действительно отличался изысканной полихромией на фоне иссиня-черного круга под глазом. Два других синяка смущали его меньше, поскольку все равно закрывались одеждой. Он все еще надеялся отвертеться и провести день в кровати. В своей каюте на борту скачкового корабля Имперской безопасности, удалявшегося отсюда так быстро, как только позволят законы физики. В вестибюле посольства они застали не Бенина, Миа Маз в том же траурном костюме. Накануне - вернее, нынешним утром, - когда они вернулись в посольство, она составляла компанию ожидавшему их Форобио, так что вряд ли ей удалось выспаться лучше, чем Майлзу. Тем не менее вид у нее был самый свежий, можно сказать, даже бодрый. Она улыбнулась Майлзу и Айвену. Айвен улыбнулся в ответ. Майлз не без зависти покосился на нее. - Форобио еще не спускался? - Он одевается и сейчас будет, - заверила его Маз. - Вы... Вы поедете со мной? - с надеждой спросил Майлз. - Ах да, вам ведь надо быть со своей делегацией. Завершающая церемония и все такое... - Я буду с послом Форобио. - Маз расплылась в улыбке и стала чем-то похожа на бурундучка. - Теперь уже постоянно. Сегодня ночью он сделал мне предложение. Полагаю, по рассеянности. И я оказалась настолько не в своем уме, что сказала "да". "Если ты не можешь нанять помощника..." Ну что ж, это разрешит проблемы Форобио, связанные с отсутствием в штате посольства эксперта-женщины. Не говоря уже о проблемах отчетности за несчетное количество шоколадок и прочих подарков. - Мои поздравления, - выдавил из себя Майлз, хотя поздравлять скорее стоило Форобио, а Маз пожелать удачи. - Я как-то не совсем с этим свыклась, - призналась Маз. - Я имею в виду "леди Форобио". Как с этим справлялась ваша мать, лорд Форкосиган? - Вы имеете в виду ее бетанское происхождение? Никаких проблем. Она говорит, что демократы привыкают к аристократии запросто, если только сами они при этом становятся аристократами. - Надеюсь, мы с ней когда-нибудь познакомимся. - Вы еще прославитесь, - авторитетно предсказал Майлз. Форобио, все еще застегивающий мундир, спустился в вестибюль почти одновременно с появлением гем-полковника Бенина. Ошибочка. Гем-генерала Бенина. Майлз ухмыльнулся про себя при виде новых нашивок на красном мундире. "Ну, что я вам говорил?" - Могу я поинтересоваться, в чем все-таки дело, генерал? - От Форобио тоже не укрылся новый чин Бенина. Бенин поклонился: - Его Императорское Величество пожелал, чтобы лорд Форкосиган безотлагательно прибыл к нему. Гм... Не сомневайтесь, мы вернем его вам невредимым. - Вы обещаете? Посольство было бы весьма огорчено, если бы он снова... Исчез. - Форобио удалось обращаться к Бенину с подобающей случаю строгостью, одновременно поглаживая украдкой руку Маз. - Обещаю вам, посол, - заверил его Бенин. Получив в конце концов согласие Форобио, он забрал Майлза. Выходя, Майлз оглянулся: сейчас он не отказался бы от общества Айвена, или Маз, или любого другого союзника. Машина, хоть и не достигала в длину полквартала, была весьма неплоха. Цетагандийские солдаты отсалютовали Бенину и усадили их с Майлзом в задний салон. Машина отъехала от посольства; ощущение было такое, будто они едут в доме. - Хоть мне-то вы можете сказать, в чем дело? - в свою очередь, задал вопрос Майлз. Лицо Бенина приобрело прямо-таки крокодилье выражение. - Согласно полученному мною приказу, любые объяснения должны подождать, пока вы не прибудете в Райский Сад. Это отнимет у вас всего несколько минут, не более. Сначала я подумал, что вам это понравится, однако по зрелом размышлении пришел к противоположному выводу. В любом случае вы это заслужили. - Постарайтесь, чтобы слава деликатного человека не ударила вам в голову, - буркнул Майлз. Бенин только ухмыльнулся. В отличие от вчерашнего зала, предназначенного, скорее, для проведения советов, этот был исключительно для императорских аудиенций. В нем стояло только одно кресло, и в нем уже сидел Флетчир Джияджа. Сегодняшнее одеяние его было замысловатым настолько, что отчасти сковывало движения, так что за спиной ожидали два ба, чтобы помочь ему, когда он снова встанет. Его лицо опять казалось фарфоровой маской - настолько оно было бесстрастным. По левую руку от него бесшумно парили над полом три белых шара. Бенин встал с противоположной стороны; еще одно ба принесло и подало ему маленький плоский футляр. - Вы можете подойти к Его Императорскому Величеству, лорд Форкосиган, - объявил Бенин. Майлз шагнул вперед, приняв решение не преклонять коленей. Стоя, он смотрел почти прямо в глаза сидящему Флетчиру Джиядже. Бенин передал футляр Императору, и тот открыл его. - Вы знаете, что это, лорд Форкосиган? - спросил Джияджа. Перед лицом Майлза на бархатной подстилке сиял орден "За заслуги". - Да, сир. Это тяжелый предмет, идеальный для того, чтобы топить мелких врагов. Вы намерены зашить меня в шелковый мешок вместе с этой штукой, прежде чем бросить за борт? Джияджа посмотрел на Бенина, который слегка пожал плечами, как бы говоря: "Разве я не говорил?" - Наклоните голову, лорд Форкосиган, - спокойно приказал Джияджа. -Даже если вы и не привыкли делать этого. Сидит ли в одном из этих шаров Райан? Майлз уставился на носки своих начищенных до зеркального блеска ботинок, пока Джияджа надевал ленту ему на шею. Он отступил на полшага и, как ни старался, не смог удержаться от того, чтобы не дотронуться рукой до холодного металла. Чести он отдавать не стал. - Я... Разрешите мне отказаться от этой чести, сир. - Нет, не разрешаю, - произнес Джияджа с видом стороннего наблюдателя. - Мои лучшие информаторы позволили мне сделать вывод, что ты стремишься к славе. Это... - "Это слабость, которую грех не использовать..." - ... Вполне понятное качество, которое сильно напоминает мне наших гемов. Ну что ж, это все-таки лучше, чем если бы его сравнили с другими генетическими родственниками аутов - с ба. Которые на поверку не столько дворцовые евнухи, какими кажутся на первый взгляд, сколько бесценные лабораторные прототипы - покойное ба Лура, возможно, куда ближе самому Джиядже, чем его двоюродный брат. Скажем, шестьдесят восемь процентов генетического сходства. Именно так. Майлз решил, что ему стоило бы с большим уважением относиться к молчаливо передвигающимся вокруг ба. В конце концов все они завязаны в этих аутских делах: мнимые слуги и их мнимые господа. Неудивительно, что Император принял смерть ба Лура так близко к сердцу. - При всей славе, сир, это не из тех вещей, которыми я мог бы похвастаться дома. Скорее, из тех, которые засовывают на дно самого глубокого ящика, что у меня есть. - Вот и отлично, - произнес Флетчир Джияджа тем же ровным голосом. -Особенно если вы спрячете вместе с ним все связанные с этим воспоминания. Ага. Вот в чем дело. Взятка за молчание. - За последние две недели не много было такого, что я вспоминал бы с удовольствием, сир. - Вы вольны вспоминать все что угодно, пока не упоминаете об этом. - Публично - ни в коем случае, сир. Но я обязан составить рапорт. - Ваши официальные донесения меня не волнуют. - Я... - он бросил взгляд на белый шар Райан, - согласен. Джияджа удовлетворенно прикрыл свои светлые глаза. Майлз чувствовал себя очень странно. Можно ли считать взяткой награду за то, что он не мог не сделать? Хотя если подумать... Могут ли его родные барраярцы счесть, что он заключил своего рода сделку? Подлинная причина того, зачем его задержали прошлой ночью для беседы без свидетелей с Императором, наконец начала брезжить в его не проснувшемся окончательно мозгу. "Но они же не могут вообразить, что Джияджа перевербовал меня за двадцатиминутный разговор? Ведь нет же!" - Вы пойдете со мной, - продолжал Джияджа. - По левую руку. Пора идти. - Он встал; ба подобрали шлейф его наряда. Майлз с тихим отчаянием смотрел на парящие шары. Его последний шанс... - Могу я поговорить с вами еще раз, леди Райан? - Не зная, в котором из них сидит Райан, он обращался ко всем трем шарам разом. Джияджа обернулся через плечо и сделал рукой разрешающий жест, хотя сам продолжал шествие, торжественность которого подчеркивалась пышностью одежды. Один шар последовал за ним, другие два задержались. Бенин стоял у открытой двери. Не самая интимная обстановка. Что ж, все верно. Он все равно мало что мог высказать вслух. Майлз неуверенно переводил взгляд с одного шара на другой. Наконец один исчез, и там сидела Райан, почти такая же, какой он увидел ее в первый раз, - застывшие белые покрывала под облаком блестящих волос. Она до сих пор лишала его дыхания. Она подплыла ближе, протянула руку и дотронулась до его левой щеки. За все время это было ее первое прикосновение. "Если она спросит: "Болит?" - клянусь, я укушу ее". - Я столько брала от тебя, - сказала она негромко, - и ничего не давала взамен. - Разве так не положено ауту? - не без горечи произнес Майлз. - Я не умею по-другому. Из рукава она достала темное блестящее кольцо, похожее на браслет. Прядь шелковых волос, длинная, свернутая в кольцо так, что казалось, у нее нет ни начала, ни конца. И протянула ему: - Возьми. Это все, что я смогла придумать. "Потому, что это все, что у тебя есть, миледи. Все остальное было бы даром твоего созвездия, или Звездных Ясель, или аутов, или твоего Императора. Ты живешь в мире, богатство которого не поддается воображению, и тебе не принадлежит ничего. Даже твои собственные хромосомы". Майлз принял кольцо волос из ее рук. Оно было прохладным и мягким. - Что это означает? Для вас? - Я... Я не знаю, - призналась она. "Честная до конца. Эта женщина вообще не умеет лгать?" - Тогда я принимаю его, миледи. На память. Схороненную глубоко-глубоко. - Да. Пожалуйста. - Как вы будете помнить меня? - У него с собой не было абсолютно ничего, что он мог бы дать ей, сообразил он, если не считать того, что посольская прачечная оставила на дне карманов. - Или вы предпочитаете забыть? Ее голубые глаза сверкнули, как луч солнца на леднике. - Это не грозит. Ты сам увидишь. - Она плавно отодвинулась от него. Вокруг нее медленно соткалось защитное поле, и она исчезла. Два шара медленно поплыли следом за Императором. Поляна напоминала ту, на которой проходила церемония декламации, только больше: пологая чаша естественного амфитеатра под искусственным небом Райского Сада. Белые шары аут-леди, аути гем-лорды в белых одеждах усеивали ее склоны. Дальние ряды были заняты посланниками со всей галактики. В центре, окруженный цветами, располагался еще один круглый силовой купол метров пятнадцати в диаметре. Сквозь его полупрозрачную оболочку Майлз разглядел груду даров, сложенных вокруг саркофага, на котором покоилась хрупкая фигура аут-леди Лизбет Дегтиар. Майлз прищурился, пытаясь разглядеть в куче даров полированный футляр из клена, но меч Дорки, наверное, лежал где-нибудь с другой стороны. Впрочем, какая разница. Зато теперь у него будет место в первом ряду и почти императорский обзор. Первыми в императорской процессии следовали девять белых шаров консортов и Прислужницы, затем семь - сосчитайте-ка, ребята - семь гем-губернаторов, и только потом сам Император с почетной охраной. Бенин без лишнего шума занял место гем-генерала Нару. Майлз настороженно ковылял в свите Джияджи. Должно быть, он являет собой любопытное зрелище: низкорослый, хрупкий, угрюмый, с физиономией, как после хорошей потасовки в баре космопорта. Цетагандийский орден "За заслуги" ярко сиял на фоне черного придворного мундира. Не заметить его было невозможно. Майлз решил, что Джияджа использует его как намек своим сатрап-губернаторам, причем намек довольно зловещий. Поскольку Джияджа явно не собирался разглашать подробности последних событий, Майлз мог только предположить, что это относится к разряду "если сможешь - угадай" и имеет целью действовать на нервы не столько фактами, сколько неопределенностью. Оч-чень специфическая разновидность террора. "Ну и пусть их ломают голову". Правда, это "их" никак не относилось к барраярской делегации. Форобио смотрел на него в совершенном шоке. Маз казалась удивленной, но довольной; она показала на грудь Майлза и сказала что-то своему жениху. Форриди имел отчаянно подозрительный вид. Айвен казался... Спокойным. "Спасибо, что хоть ты мне веришь, братец". Да и сам Майлз немало поразился, когда в задних рядах гем-лордов увидел лорда Йенаро. Йенаро был одет в пурпурно-белую форму гем-чиновника Райского Сада десятого разряда, шестой степени - низший чин. Низший из высших, поправился Майлз. Похоже, он получил-таки должность придворного парфюмера. Значит, Джияджа взял под контроль еще одно орудие противника. Чисто сработано. Они заняли отведенные им места в центре чаши. Стайка молоденьких гем-девушек возложила к центральному куполу последние цветы. Запел хор. Майлз поймал себя на том, что подсчитывает, во что обошелся месяц траурных церемоний даже при минимальных заработках всех вовлеченных в эти мероприятия. Сумма выходила... Космическая. Он начал всерьез жалеть, что не успел позавтракать. Кофе тоже можно бы выпить больше... "Я не отрублюсь. Я не буду чесать нос, и задницу тоже не буду... Я не..." Белый шар выплыл вперед и остановился перед Императором. Перед ним шагало знакомое ба с подносом. Голос Райан из шара произнес какие-то положенные ритуалом слова; ба положило поднос у ног Джияджи. Майлз, стоявший по левую руку от Джияджи, посмотрел на поднос и кисло улыбнулся. Большой Ключ, Большая Печать и все остальные регалии Императрицы Лизбет вернулись к своему законному хозяину. Ба и шар вернулись на места. Майлз с вялым интересом ждал, кого же из множества белых шаров Джияджа изберет новой Императрицей. Император сделал знак Райан и ее ба снова приблизиться к нему. Последовали новые ритуальные фразы, настолько замысловатые, что Майлзу потребовалась долгая минута, чтобы понять их смысл. Ба поклонилось и забрало поднос обратно. Усталость Майлза как рукой сняло; ее сменил шок, перешедший постепенно в простое изумление. В первый раз он пожалел, что не ниже ростом, или не обладает способностью Айвена казаться невидимым, или не может волшебным образом телепортироваться куда угодно, лишь бы подальше отсюда. По рядам аутов и гемов пробежал любопытный, даже удивленный шумок. Члены созвездия Дегтиаров казались довольными. Члены других созвездий казались... Впрочем, они восприняли это вполне достойно. Аут-леди Райан Дегтиар приняла регалии Звездных Ясель уже как новая Императрица Цетаганды, четвертая Императрица-Мать, выбранная Флетчиром Джияджей, но теперь старшая по генетической ответственности. Ее первой обязанностью будет теперь произвести принца. Боже, счастлива ли она там, в своем шаре? Ее новый... Нет, не муж - Император и генетический партнер может никогда не прикоснуться к ней. Или они могут стать любовниками. Может же Джияджа в конце концов выразить свое обладание ею в более конкретной форме. Хотя, если быть честным, Райан должна была бы знать это еще до церемонии, и, судя по ее виду, она не имела возражений. Майлз сглотнул -он погано чувствовал себя и ужасно устал. Ясное дело, мало сахара в крови... "Удачи тебе, миледи. Удачи... И прощай". Император поднял руку, и ожидавшие сигнала техники нажали на клавиши своей силовой установки. Под оболочкой центрального купола возникло темно-оранжевое свечение, потом оно стало красным, потом желтым, иссиня-белым... Предметы внутри купола плавились, оседали, теряли очертания. Имперские техники в компании с Имперской безопасностью на славу потрудились этой ночью, сооружая погребальный костер Императрицы. Если сейчас купол лопнет, эффект не уступит небольшой вакуумной бомбе. Это длилось не очень долго, каких-нибудь десять минут. В серой, пасмурной оболочке купола Райского Сада возникло круглое отверстие, открывшее кусок ясного голубого неба. Эффект был сногсшибательный, словно окно в другое измерение. Меньшее по размеру отверстие отворилось на верху погребального купола. Белый огонь ударил вверх. Майлз надеялся, что небо над Райским Садом предварительно очистили от всего воздушного движения, хотя белый столб быстро растворился легким облачком дыма. Затем верхний купол вновь закрылся, легкий искусственный ветерок погнал прочь серые искусственные острова. Под куполом стало заметно светлее. Маленький купол исчез; на его месте не осталось ничего, кроме чуть примятой травы. Даже пепла. Ожидавшее этого момента ба подало Императору цветное покрывало. Джияджа скинул верхние, белоснежные, и надел новое. Император поднял палец, и его почетный караул вновь окружил его, и процессия двинулась из амфитеатра. Когда последний из правителей покинул поляну, скорбящие гости испустили вздох, и тишина сменилась шумом голосов и шелестом расходящейся толпы. На вершине холма большая машина ожидала Императора, чтобы отвезти его... Куда там уезжают цетагандийские императоры после официальных церемоний? Выпьет ли он чего-нибудь бодрящего и скинет ли ботинки? Вряд ли. Слуга-ба поправило его наряд и село за панель управления. Майлз обнаружил, что стоит у машины, уже приподнявшейся над землей. Джияджа посмотрел на него и удостоил микроскопическим кивком. - До свидания, лорд Форкосиган. - До следующей встречи, - низко поклонился Майлз. - Надеюсь, не слишком скорой, - сухо пробормотал Джияджа и улетел, сопровождаемый вереницей шаров, окрасившихся во все цвета радуги. Ни один не задержался, чтобы оглянуться... Стоявший рядом с Майлзом гем-генерал Бенин почти позволил себе какую-то эмоцию... Смех? - Пойдемте, лорд Форкосиган. Я провожу вас к вашей делегации. Поскольку я, как говорите вы, барраярцы, головой отвечаю за вас перед вашим послом, я вынужден теперь держать свое слово. Забавный оборот речи. Вы имеете в виду то, что даете ответ расположенным на голове ротовым отверстием? - Гм... Скорее, в медицинском смысле. Как предоставление кому-либо жизненно важного органа - хотя отвечать теперь приходится не только головой. - А-а... Они подошли к Форобио и его делегации, оглядывавшихся по сторонам в ожидании их, пока прочие гости усаживались в машины для поездки на последнюю фантастическую трапезу. На этот раз белый шелк обшивки салонов уступил место разноцветным шелкам - траур окончился. Без всякого видимого сигнала одна из машин подплыла к Бенину. Проезд вне очереди. - Если мы смоемся сейчас, - заметил Майлз Айвену, - мы через час можем быть уже на орбите. - Но... В буфете могут быть гем-леди, - запротестовал Айвен. - Ты же знаешь, женщины любят поесть... Майлз умирал от голода. - В таком случае сматываемся немедленно, - решительно сказал он. Бенин, возможно не без влияния последнего тонкого намека Его Императорского Величества, поддержал его: - Возможно, это правильное решение, лорд Форкосиган. Форобио закусил губу; Айвен печально понурился. Форриди с огоньком подозрения в глазах ткнул пальцем Майлзу в грудь: - А это что такое... Лейтенант? Майлз пощупал орденскую ленту: - Моя награда. И мое наказание. Похоже, у Императора Флетчира Джияджи дурная склонность к тонкому юмору. Маз, по всей вероятности, еще не посвященная во все тонкости ситуации, запротестовала: - Но это ведь выдающаяся честь, лорд Форкосиган! Цетагандийские офицеры готовы умереть ради такого. - Но слух об этом вряд ли добавит ему популярности дома, дорогая, -терпеливо объяснил Форобио. - Особенно при отсутствии объяснений, откуда этот орден. И с учетом того, что лорд Форкосиган числится офицером Барраярской службы имперской безопасности. С барраярской точки зрения это выглядит... Ну, выглядит очень странно. Майлз вздохнул. Голова разболелась снова. - Я знаю. Может, мне удастся уговорить Иллиана засекретить это. - Но это уже видели тысячи три людей! - заявил Айвен. - Ты сам в этом и виноват, - вскинулся Майлз. - Я! - А кто еще? Если бы ты принес мне утром не одну чашку кофе, а две -или лучше три, - я бы смог пошевелить мозгами и как-нибудь отвертелся от этого. Реакция ни к черту. Кое-что доходит до меня до сих пор. - Ну вот, например: если бы он не склонил голову перед Джияджей, когда тот вешал на него этот чертов орден, насколько возросли бы шансы их с Айвеном корабля потерпеть аварию, покидая пределы Цетагандийской империи? Форриди сдвинул брови. - Да... - произнес он. - О чем вы с цетагандийцами говорили сегодня ночью, когда нас с Форпатрилом выгнали из помещения? - Ни о чем. Они ни о чем меня не спрашивали, - мрачно улыбнулся Майлз. - В этом-то вся прелесть. Давайте посмотрим, как вы, полковник, докажете обратное. Попробуйте, я с удовольствием посмотрю. После долгой паузы Форриди медленно кивнул: - Ясно. - Спасибо за это, сэр, - выдохнул Майлз. Бенин проводил их до Южных ворот и там окончательно простился с ними. Планета Эта Кита исчезала за кормой, хотя и не так быстро, как хотелось бы Майлзу. Он отключил монитор в своей каюте на борту курьерского корабля Имперской безопасности и улегся перекусить чем-нибудь из сухого пайка и попробовать уснуть. На нем был только старый черный халат и -слава Богу! - никаких ботинок. Он пошевелил ногами, наслаждаясь непривычной свободой. Если повезет, он весь двухнедельный перелет будет ходить босиком. Орден "За Заслуги" слегка покачивался на ленте над его головой. Он задумчиво посмотрел на него. В дверь постучали. Знакомый двойной стук. Ему отчаянно хотелось притвориться спящим. Вместо этого он вздохнул и приподнялся на локте. - Заходи, Айвен. Айвен тоже переоделся в халат при первой возможности. В руке он держал кипу разноцветных бумажек. - Я подумал, что могу поделиться ими с тобой, - сказал он. - Клерк Форриди сунул их мне, когда мы уезжали из посольства. Все, чего мы лишились сегодня и на всю следующую неделю. - Он включил встроенный в стену каюты мусорный дезинтегратор. Желтый листок. - Леди Бенелло. - Он сунул листок в камеру; тот радостно вспыхнул. Зеленый. - Леди Арвен. -Паф-ф-ф. - Бирюзовый; даже лежа на койке, Майлз слышал аромат духов. -Веда... Мы ведь с ней так и не познакомились. - Паф-ф... - Я все понял, Айвен, - простонал Майлз. - И жратва, - вздохнул Айвен. - Ну почему ты ешь это сушеное барахло? Даже на курьерском корабле можно найти что-нибудь получше! - Мне хотелось чего-нибудь попроще. - Расстройство желудка, да? Надеюсь, хоть кровоизлияния-то нет? - Только в мозг. Слушай, что ты здесь делаешь? - Хочу, чтобы ты разделил со мной радость целомудренного избавления от жизни в разлагающей цетагандийской роскоши, - чопорно произнес Айвен. -Что-то вроде пострига в монахи. По крайней мере на две следующие недели. -Его взгляд упал на орден. - Хочешь, чтобы я сунул это тоже в дезинтегратор? Ладно, так уж и быть, сделаю это для тебя... - И протянул руку к ордену. Майлз взвился с койки, как росомаха, защищающая детеныша: - А ну убирайся отсюда! - Ха! Я так и знал, что эта железяка значит для тебя больше, чем ты говорил Форриди и Форобио. Майлз сунул орден подальше, вне пределов досягаемости Айвена, - под подушку. - Я как-никак заработал его. Собственной кровью. Айвен ухмыльнулся, прекратил хищно кружить по каюте и уселся в кресло. - Знаешь, я тут размышлял, - продолжал Майлз. - На что это будет похоже лет через десять или пятнадцать, если мне удастся перевестись из спецагентов в строевые части. У меня будет больше практического опыта, чем у любого барраярского солдата моего поколения, и все это, похоже, пройдет не замеченным моими коллегами. Мораль: они будут считать, что я провел все эти годы летая туда-сюда на скачковых кораблях и посасывая карамельки. Как мне завоевать авторитет в глазах провинциальных увальней-переростков... Вроде тебя? Они же съедят меня с потрохами. - Ну, - Айвен озорно сверкнул глазами, - во всяком случае, попытаются. Надеюсь, я смогу посмотреть на это. В глубине души Майлз тоже надеялся на это, но он скорее дал бы выдернуть свои ногти в старой доброй манере допросов Имперской безопасности двухвековой давности, чем признался бы в этом. Айвен испустил тяжелый вздох: - И все-таки я буду скучать по гем-леди. И тамошней еде. - Дома тоже есть леди и еда, Айвен. - Тоже верно. - Айвен слегка просветлел лицом. - Забавно. - Майлз подложил подушку под спину, чтобы удобнее было сидеть. - Если бы папаша Флетчира Джияджи послал на завоевание Барраяра не гем-лордов, а аут-леди, думаю, Цетаганда давно уже принадлежала бы им. - Гем-лорды - обыкновенные грубияны, - заявил Айвен. - Но мы грубее. - Он посмотрел на потолок. - Как ты думаешь, сколько поколений сменится, прежде чем мы перестанем считать аут-лордов людьми? - По-моему, вопрос стоит по-другому: сколько поколений сменится, прежде чем аут-лорды перестанут считать людьми нас. - "Ну, к этому я привык даже дома". - Мне кажется, Цетаганда будет представлять для нас потенциальную угрозу до тех пор, пока ауты не придут к... К чему они там идут. Императрица Лизбет и ее предшественницы, - "и ее наследницы тоже", -осуществляют эволюцию по двум путям: полностью контролируемую у аутов, и гемов, используемых как источник генетических вариаций. Как селекционные фирмы, хранящие семена диких растений, чтобы иметь возможность развития при непредвиденных обстоятельствах. Опаснее всего для всех остальных, если бы ауты утратили контроль над гемами. Если гемы получат власть... Что ж, Барраяр знает, что это такое: полмиллиона социальных дарвинистов-практиков с ружьями, вырвавшиеся на волю на родной планете. Айвен скривил рот: - Верно. Как в подробностях рассказывал нам твой покойный дед. - Но если гемы не преуспеют в военном отношении при жизни следующего поколения - нашего поколения - и если их попытки экспансии будут даваться им столь же дорого, как вторжение в Вервен, ауты, возможно, переключатся на другие сферы деятельности. Возможно, даже мирные. Возможно, даже такие, которые мы сейчас не в состоянии себе представить. - Удачи им тогда, - фыркнул Айвен. - Удача - это то, чего ты добиваешься для себя сам, если хочешь этого. - "И мне ее нужно больше!" Скосив глаз на кузена - вдруг выкинет чего-нибудь еще, - Майлз вернул орден на место. - Ты собираешься его носить? Я бы не посмел. - Нет. Если только мне когда-нибудь не потребуется казаться особенно гадким. - Но ты сохранишь его? - Да. Айвен уставился в пространство, точнее в стену каюты. - Обитаемая Вселенная велика и становится все больше. Даже аутам, сдается мне, будет нелегко заполонить ее всю. - Надеюсь, так. Монокультуры уязвимы. Лизбет понимала это. Айвен хихикнул: - Тебе не кажется, что ты не вышел ростом для того, чтобы перестраивать Вселенную? - Айвен, - Майлз вдруг заговорил очень холодно и спокойно, - с чего это, по-твоему, Флетчир Джияджа решил быть вежливым со мной? Или ты считаешь, что только ради моего отца? - Он качнул орден и встретился взглядом с кузеном. - Это ведь не пустяк. Подумай хорошенько, что это может значить. Подкуп, саботаж, уважение - все в одной странной связке... Мы еще не разобрались друг с другом, Джияджа и я. Айвен первым отвел взгляд. - Ты просто псих, ясно? Последовала минута неуютного молчания. Потом он выбрался из кресла и вышел, бормоча что-то насчет того, где же на этом чертовом корабле можно найти нормальную жратву. Майлз откинулся на подушку и зажмурился. Круги перед глазами вращались как маленькие планеты.

Лоис Макмастер БУДЖОЛД Мирные Действия Комедия биологии и воспитания
В Форбарр-Султане весна, и воображение молодого человека легко покоряется мыслям о любви... деньгах..., биогенетике... недостатке любви...и денег..., несовместимых сексуальных нравах разных планет... любви... скандалах с наследованием графства... свадьбе Императора... и конечно, любви... У лорда Майлза Форкосигана, самого молодого из назначенных императором с момента окончания Периода Изоляции Имперских Аудиторов, есть одна проблема, с которой не может помочь вся его вновь обретенная власть: безответная любовь к прекрасной форской вдове Катрионе Форсуассон. Прошлое замужество сформировало у Катрионы яростную аллергию на брак. Но, как усвоил Майлз за свою прошлую карьеру галактического специалиста по тайным операциям, если лобовая атака не приносит результатов, надо прибегнуть к обходным маневрам. У него есть хитрый план... У лорда Марка Форкосигана тоже есть одна проблема: его любовь к милой Карин, дочери коммодора Куделки, только что утратила взаимность. Но если все накопленное им состояние не может разрешить этой дилеммы, то, возможно, это могла бы сделать благоразумная смесь науки и коварных уговоров. У него есть хитрый план... И у лорда Айвена Форпатрила есть проблема: это отсутствие взаимности в любви вообще. Правда, при соотношении численности мужчин и женщин на Барраяре как пять к четырем, у него не очень хорошие шансы. Но Айвен никогда не думает о шансах, если речь идет лично о нем. И у него тоже есть хитрый план... Поскольку никакой план сражения не выдерживает прямого столкновения с противником, то только вообразите, во что все близкие друзья и родственники Майлза могут превратить его любовную стратегию!

Глава 1.

Большой лимузин дернулся, остановившись в сантиметре от другой машины, и оруженосец Пим, сидевший за рулем, выругался сквозь зубы. Майлз, вздрогнув, опустился на соседнее сиденье и представил, какого несчастного случая ему сейчас помогли избежать прекрасные рефлексы Пима. Интересно, удалось бы ему убедить безответственного типа в передней машине, что Имперский Аудитор оказал ему высокую честь, въехав в его автомобиль сзади? Похоже, нет. А перебегавший бульвар студент Университета Форбарр-Султаны, из-за которого им пришлось так резко затормозить, пробрался через скопище машин, не обернувшись. Поток вновь тронулся. " Вы не слышали, скоро ли запустят городскую систему управления движением? " спросил Пим, явно в связи с тем, что, они уже в третий (по подсчетам Майлза) раз за эту неделю чуть не опоздали. "Да нет. Лорд Форбонн-младший сообщил. что снова задержки с подготовкой. Раз возросло число несчастных случаев с флаерами, они решили в первую очередь сконцентрировать все силы на создании автоматизированной системы контроля воздушного транспорта." Пим кивнул и снова направил внимание на переполненную дорогу. Оруженосец как обычно выглядел бодрым, здоровым мужчиной; его седеющие виски, казалось, просто оттеняли коричневую с серебром ливрею. Он служил Форкосиганам в качестве принесшего вассальную присягу охранника с тех пор, как Майлз был кадетом Академии, и несомненно останется на этом посту до смерти от старости - или если они не погибнут в уличном движении. Многовато для короткого пути. В следующий раз они объедут университетский городок стороной. Майлз наблюдал сквозь затемненное стекло дверцы, как самые высокие из новых университетских зданий остались позади и машина проехала через увенчанные шипами железные ворота Университета в милые старые улочки, предпочитаемые семьями профессоров и администрации. Примечательная архитектура относилась к последнему, еще до электрификации, десятилетию Периода Изоляции. Эта территория была при прошлом поколении восстановлена и теперь покрыта тенистой зеленью. Повсюду земные деревья и яркие цветочные клумбы под высокими узкими окнами таких же высоких и узких зданий. Майлз потрогал букет, который он поставил между ногами. Не слишком ли много цветов? Пим, привлеченный его движением, скосил глаза на цветы на полу. " Леди, которую Вы встретили на Комарре, кажется, произвела на Вас сильное впечатление, милорд... " Он замолчал, приглашая продолжить этот разговор. "Да", сухо ответил Майлз. " Миледи ваша мать связывала некоторые надежды с той очень привлекательной мисс Капитан Куинн, вместе с которой вы несколько раз приезжали домой. " Действительно ли в голосе Пима была слышна нотка задумчивости? " Теперь мисс Адмирал Куинн," поправил Майлз со вздохом. "И я тоже надеялся. Но она сделала свой выбор правильно." Он состроил гримасу своему отражению в дверце. "Я поклялся себе не влюбляться в галактических женщин и не уговаривать их иммигрировать на Барраяр. Я пришел к выводу, что моя единственная надежда состоит в том, чтобы найти женщину, которая уже может выдержать Барраяр, и убедить ее полюбить меня. " И госпожа Форсуассон любит Барраяр? " " Так же, как и я" Он мрачно улыбнулся. " И, э-э...как насчет второй части? " " Увидим, Пим. " Или нет, как уж выпадет случай. По крайней мере зрелище человека тридцати с лишним лет, который впервые в своей жизни отправляется к даме с серьезным ухаживанием - ну, вообще-то в первый раз по-барраярски, - обещало предоставить немало часов развлечения его любопытному персоналу. Майлз сопел в возбужденном раздражении, пока Пиму наконец-то удалось отыскать стоянку машин возле дома лорда Аудитора Фортица и виртуозно втиснуть полированный старый бронированный лимузин в совсем неподходящий для него зазор. Пим поднял дверцу, Майлз выбрался из машины и засмотрелся на трехэтажный, украшенный мозаикой фасад дома своего коллеги. Георг Фортиц был профессором в области технического анализа неполадок в Имперском Университете в течение тридцати лет. Они с женой жили в этом доме большую часть своей супружеской жизни, вырастив троих детей и сделав две академических карьеры прежде, чем Император Грегор назначил Фортица одним из своих тщательно отобранных Имперских Аудиторов. Однако ни один из профессоров - ни Фортиц, ни его жена - не видел никакой причины менять удобный для них образ жизни просто потому, что отставной инженер получил пугающие полномочия Голоса Императора. Госпожа Доктор Фортиц ежедневно отправлялась на свои занятия. О нет, Майлз! - возразила она ему, стоило лишь упомянуть в разговоре о возможности их участия в светской жизни. - Вы можете вообразить себе, как мы перевезем все эти книги? Не говоря о лаборатории и мастерской, занимающих весь подвальный этаж . Их жизнерадостное нежелание менять обстановку оказалось счастливым совпадением, когда они пригласили свою недавно овдовевшую племянницу и ее сына-подростка пожить вместе с ними, пока она не завершит своего образования. "Множество комнат", добавил Профессор весело, "верхний этаж полностью пуст с тех пор, как уехали наши дети". "И так близко к учебным классам," практично добавила госпожа профессор. И меньше чем в шести километрах от Дома Форкосиганов! Мысленно Майлз возликовал, но вслух лишь пробормотал учтивое одобрение. Итак Катриона-Найла Форвейн-Форсуассон приехала. Она здесь, она здесь! Может быть, она сейчас смотрит на него сверху, из тени одного из верхних окон? Майлз с тревогой оглядел свое слишком невысокое тело. Если его карликовый рост и беспокоил ее, она пока ничем этого не показывала. Вот и хорошо. Оглядев себя, он проверил все, что смог, - на его однотонном сером костюме не было пятен от еды, и никакой неподходящей уличной грязи не пристало к подошвам начищенных полуботинок. Он проверил это по своему искаженному отражению в заднем стекле лимузина. Выпуклое, расползшееся в ширину отражение смотрелось похоже на его тучного клон-брата Марка; это сравнение он чопорно проигнорировал. Марка, слава богу, здесь не было. Он попробовал потренироваться в улыбке; отражение показало ее искривленной и отталкивающей. И, разумеется, его темные волосы были аккуратно причесаны. "Прекрасно выглядите, милорд, " ободрительно заметил Пим с переднего сидения автомобиля. Лицо Майлза покраснело, и он отскочил от зеркала. Опомнившись, он взял букет, принял из рук Пима сверток с бумагами и придал своему лицу, как он надеялся, достаточно терпимое выражение. Он покачался на носках, повернулся лицом к ступеням и глубоко вздохнул. Выждав почти минуту, Пим услужливо спросил его из-за спины "Вы хотите поручить мне что-то нести?" "Нет. Спасибо" Майлз шагнул вперед и свободным пальцем нажал клавишу звонка. Пим выдвинул считыватель и удобно устроился в лимузине, чтобы с комфортом подождать возвращения своего лорда. Изнутри раздались шаги, дверь распахнулась и перед Майлзом предстала госпожа Фортиц, с улыбкой на румяном лице. Ее седые волосы были уложены на голове в обычную прическу. На ней было темно-розовое платье с более светлым коротким жакетом того же цвета, вышитом зелеными виноградными лозами в том стиле, как это было принято в ее родных местах. Этому несколько формальному форскому виду, словно она только что вернулась или собиралась уходить, противоречили домашние тапочки-сабо у нее на ногах. "Здравствуйте, Майлз. О боже, вы так скоро!" " Госпожа Профессор. " Майлз вернул ей поклон и улыбнулся в ответ. "Она здесь? Дома? Она хорошо себя чувствует? Вы сказали, это будет подходящее время. Я не слишком рано? Я думал, что опоздаю. Движение на улицах было просто ужасным. Вы не уйдете, правда,? Вот, я принес... Как вы думаете, ей понравится?". Липкие красные цветы щекотали его нос, он стискивал подарок в одной руке со свернутым рулоном бумаг, который норовил развернуться и выскользнуть у него из рук. "Входите, да, все прекрасно. Она здесь, чувствует себя хорошо, и цветы очень милые..," госпожа профессор спасла букет из его рук и проводила его в выложенный мозаикой холл, ногой захлопнув за собой дверь. После весеннего солнечного сияния дом казался сумрачным и прохладным, в нем ощущался тонкий аромат древесного воска, старых книг и едва уловимой академической пыли. "Она выглядела довольно бледной и утомленной на похоронах Тьена. В окружении всех этих родственников. У нас там вообще-то не было возможности обменяться более чем двумя словами; "... если быть точным, это были "Я соболезную" и "Спасибо". Он и не хотел более длительных разговоров с семьей покойного Тьена Форсуассона. "Думаю, для нее это было огромным напряжением, " осуждающе сказала госпожа Фортиц. " Она прошла через такой ужас, а кроме нас с Георгом - и вас, конечно, - не было ни души, с кем она бы могла начистоту поговорить обо всем этом. Конечно, в первую очередь она беспокоилась о том, как провести через это Никки. Но она держалась от начала до конца. Я ей горжусь" " Действительно. И она...? " - Майлз вытянул шею, заглядывая в выходящие в прихожую комнаты: неубранный кабинет, полный книжных полок, и находящаяся в беспорядке гостиная - с теми же книжными полками. И никакой молодой вдовы. "Прямо туда. " Госпожа Фортиц провела его через холл и кухню в небольшой городской садик с задней стороны дома. Пара высоких деревьев и кирпичная стена превращала его в укромный уголок. Рядом с крошечным пятачком зеленой травы, в тени, за столом сидела женщина, перед ней лежали бумаги и считыватель. Она мягко покусывала конец ручки, ее темные брови были сосредоточенно нахмурены. На ней было платье длиной до середины икры, того же фасона, что и у госпожи Фортиц, но однотонно черное, с высоким воротником, охватывающим шею. Ее жакет был серым, отделанным простой черной тесьмой по краю. Темные волосы были собраны в густой пучок на затылке, у основании шеи. Она оглянулась на звук открывающейся двери, ее брови взлетели и на губах вспыхнула улыбка, заставившая Майлза моргнуть. Катриона... "Майл...- Милорд Аудитор!" Она покраснела и вскочила, взметнув подол юбки; он склонился к ее руке. "Госпожа Форсуассон. Вы хорошо выглядите." Она выглядела чудесно, разве что слишком бледной; отчасти такой эффект давала ее строгая черная одежда. Ее глаза были похожи на серо-синие брильянты. "Добро пожаловать в Форбарр-Султану. Я принес..." Он развел руками, и госпожа Фортиц положила цветочный букет на стол. " Хотя они здесь вряд ли кажутся необходимыми." " Они прекрасны, " заверила его Катриона, с довольным выражением вдохнув аромат цветочного букета. " Я попозже отнесу их к себе в комнату , там они будут очень кстати. Сейчас погода прояснилась, и я стараюсь проводить под открытым небом как можно больше времени. " Она провела год в заточении герметичного комаррского купола. " Понимаю," произнес Майлз. Беседа на мгновение замерла, и они улыбнулись друг другу. Катриона заговорила первая. "Спасибо за то, что Вы пришли на похороны Тьена. Это так много значило для меня". "Это было самое меньшее, что я мог сделать в этом случае. Жаль, что не смог ничего большего". "Но вы уже так много сделали для меня и Никки...", он смущенно замахал рукой в отрицании сказанного, и она осеклась, сменив тему - "Почему бы вам не присесть? Тетя Фортиц?" - она отодвинула один из плетеных садовых стульев. Господа Фортиц покачала головой. "Мне нужно кое-что сделать в доме. Продолжайте", и несколько загадочно добавила. "Вы и без меня справитесь " Она вернулась в дом, а Майлз сел напротив Катрионы, положив свой наполовину развернутый рулон на стол, нетерпеливо ожидая нужного стратегического момента. " Ваше расследование уже закончено? " спросила она. "Оно по-настоящему не будет закрыто еще много лет, но пока что я сделал с этим все," ответил Майлз. " Я только вчера сдал мой последний отчет, а то приехал бы поприветствовать вас раньше. " Это действительно так, и к тому же он должен был хотя бы дать бедной женщине время распаковать багаж, прежде чем вломиться к ней в дом... " Теперь вы получите новое назначение? " " Я не думаю, что Грегор рискнет дать мне какое-либо определенное занятие до окончания его свадьбы. Боюсь, в следующие несколько месяцев все мои обязанности будут светскими. " " Я уверена, что вы справитесь с ними с вашим обычным талантом. " О, Боже, надеюсь, что нет. "Не думаю, что талант - это именно то, чего ждет от меня моя тетя леди Форпатрил - она отвечает за все свадебные мероприятия. Скорее, "заткнись и делай то, что тебе сказано, Майлз". Но кстати, о документах - а как дела с вашими? Дело с состоянием Тьена улажено? Вы перевели опеку над Никки на себя с его кузена? " "Базиля Форсуассона? Да, благодарение богу, с этим не было никаких проблем " "Да, а что же тогда все вот это?" - Майлз кивнул на приведенный в беспорядок стол. "Я планирую свой курс обучения в университете на следующую сессию. Начать этим летом я опоздала, так что приступлю к занятиям осенью. Такое богатство выбора. Я чувствую, что так мало обо всем знаю." " Обучение для вас лишь средство, а не цель." " Полагаю, да." " И что Вы выберете? " "О, я начну с основ - биология, химия "- ее лицо прояснилось. "Один настоящий курс садоводства " Она показала на свои бумаги. "На оставшуюся часть лета я хотела бы найти какую-нибудь оплачиваемую работу. Мне бы не хотелось полностью зависеть от милости моих родственников, хотя бы в отношении карманных денег." С ощущением почти неожиданного открытия Майлз остановил взгляд на чем-то вроде красного керамического вазона, водруженного на деревянное обрамление высокой садовой клумбы. Посреди него торчала, пробиваясь из земли, красно-бурый комок неясных очертаний, напоминающий петушиный гребень. То ли это самое, о чем он подумал... Он указал на вазон. " Это случайно не ваш старый бонсай скеллитум? Он выжил? " Она улыбнулась. "Да, по крайней мере он дал начало новому скеллитуму. Большая часть фрагментов старого растения погибла при перевозке с Комарры, но один принялся." " У вас есть талант выращивать всякую зелень - хотя, поскольку это барраярское растение, полагаю, его трудно назвать зеленым, не так ли? " " Ну, зеленым он бывает только если серьезно болен." Давайте поговорим о садах. Как бы теперь это сделать, чтобы не пришлось потом прикусить язык? "По-моему, во время всей этой неразберихи я не так и не успел сказать вам, насколько увлекся всеми этими проектами садов, которые видел на вашем домашнем комме. " " О. " Улыбка сбежала с ее лица, она пожала плечами. " Это не было чем-то стоящим. Просто безделушка." Ладно. Не стоит тревожить недавнее прошлое больше необходимого, пока время не сгладит острые грани воспоминаний. " Я тогда успел бросить взгляд на ваш барраярский сад - тот, где одни лишь местные виды. Никогда не видел ничего подобного. " "Их здесь дюжины. Некоторые провинциальные университеты содержат такие сады как наглядные пособия по биологии для своих студентов. Это не полностью моя идея. " " Ладно, " упорно продолжал он, поднимаясь словно рыба против потока ее самоуничижения, "но я думаю, что это было превосходно и заслуживает большего, чем оставаться просто виртуальным садом. У меня есть одна возможность, вот, смотрите..." Майлз разгладил свой рулон кальки, который оказался схемой территории, занятой домом Форкосиганов. Он поставил палец на пустом квадрате с краю листа. "Рядом с нашим домом раньше стоял другой, но он был разрушен в период Регентства. Имперская безопасность не разрешила там ничего строить - это место служило зоной безопасности. Там нет ничего, кроме какой-то тощей травы и пары деревьев, неизвестно каким образом пережившим любовь СБ к свободно простреливаемым направлениям. Там наискось проходят дорожки, их протоптали люди, которые срезали угол через этот участок - тут СБ все же уступила и дала посыпать их гравием. Ужасно скучный кусок земли," - такой скучный, что до сих пор он о нем и не думал. Она наклонила голову, следя за его рукой, прикрывшей часть схемы. Ее длинный палец потянулся проследить тонкую кривую, но тотчас застенчиво отодвинулся. Он задался вопросом, какие же возможности она видит здесь. " И я думаю, " продолжал он отважно, " что было бы отличной идеей создать здесь Барраярский сад - исключительно из местных разновидностей, - открытый для публики. Своего рода подарок от семейства Форкосиганов для города Форбарр-Султаны. С водопадами, как в вашем проекте, и дорожками, и скамьями, и прочими цивилизованными вещами. И аккуратные небольшие надписи с названиями на всех растениях, чтобы как можно больше людей могло изучать прежнюю экологию и все такое." Так: искусство, коммунальное обслуживание, образование - что он еще не включил в эту приманку? Ах да, деньги. "Это удачная возможность для вас, раз вы думаете о работе на лето, " - удача, ха, посмотри и выясни, оставил ли я что-нибудь на волю случая - " и я думаю, вы - это идеальная кандидатура для его осуществления. Чтобы спроектировать этот сад и наблюдать за его созданием. Я мог бы предоставить вам неограниченный,...гм... - щедрый бюджет и, разумеется, жалование. Вы сможете нанимать рабочих и покупать то, что необходимо." Ей приходилось бы почти ежедневно посещать дом Форкосиганов и консультироваться с проживающим там лордом. Со временем шок от смерти ее мужа смягчится, она будет готова отложить в сторону ограничивающую ее формальную траурную одежду, и тут же каждый свободный фор-холостяк в столице объявится у нее на пороге. Но к этому моменту Майлз сумеет сосредоточить ее привязанность на себе, что позволит ему бороться с наиболее блестящими конкурентами. Было бы слишком поспешно - ужасно слишком скоро - пытаться затронуть ухаживанием ее раненое сердце; ему это было абсолютно ясно, хотя его собственное сердце стонало от расстройства. Однако честная деловая дружба могла бы миновать ее стражу... Ее брови взлетели; она неуверенно коснулась пальцем изящных, бледных, не накрашенных губ. "Это именно то, что мне хотелось бы научиться делать. Но я пока этого не умею... " "Набирайте опыт, работая, " немедленно ответил Майлз. " Ученичество. Учиться, пока делаешь. Вы должны когда-нибудь начать. И вы не можете начать быстрее, чем сейчас. " " Но что, если я совершу какую-то ужасную ошибку? " "Я думаю, это будет длительный проект. Энтузиасты-планировщики постоянно изменяют свои сады. Наверное, им надоедает один и тот же постоянный вид Так что если вам впоследствии придут в голову лучшие идеи, вы всегда сможете пересмотреть первоначальный план. Это обеспечит разнообразие. " " Я не хочу тратить впустую ваши деньги. " Майлз твердо решил, что если она когда-то станет леди Форкосиган, ей придется отказаться от этой причуды. " Вы не должны решать прямо сейчас..., " промурлыкал он и поперхнулся. Следи за тоном, парень. Только о деле. "Почему бы Вам не приехать в дом Форкосиганов завтра, обойти это место самой и посмотреть, какие мысли оно вызовет у вас. Вы и правда не можете что-либо сказать лишь по чертежу. А потом мы сможем позавтракать и обговорить те проблемы и возможности, которые Вы увидите. Логично? " Она моргнула. " Да, конечно" Ее любопытная рука снова двинулась в сторону плана. " В какое время я смогу заехать за Вами? " " Когда Вам удобно, лорд Форкосиган. О, простите, беру свои слова назад.. После 12.100 - тогда моя тетя вернется с утренних занятий и сможет побыть с Никки." " Отлично! " Да, как бы Майлз не любил сына Катрионы, но он полагал, что мог бы обойтись без помощи энергичного девятилетнего мальчика в этом деликатном танце. "Договорились. Двенадцать-сто. " И чуть с опозданием он добавил " И как пока понравилась Никки Форбарр-Султана? " " Кажется, ему нравится этот дом и его комната. Думаю, он немного соскучится, если ему придется ждать до начала школьных занятий, чтобы познакомиться с мальчиками своего возраста. " Не следовало бы исключать Николаса Форсуассона из расчетов. "Я надеюсь, что ретро-гены привились, и у него больше нет опасности развития признаков дистрофии Форзонна?" Улыбка глубокого материнского удовлетворения смягчила ее лицо. " Правда. Я так довольна. Здешние доктора в клинике Форбарр-Султаны сообщили мне, что он получил очень чистую и законченную клеточную коррекцию. В будущем это будет так же, как если бы он вообще не унаследовал мутации." Она поглядела на него. " Я чувствую себя, как будто с меня упало полтонны веса. Кажется, я могу летать. " И должна. В этот момент появился Никки собственной персоной, держа в руках тарелку с печеньем и вроде как сопровождая госпожу Фортиц, несущую чайник и чашки. Майлз и Катриона поспешили очистить место на столе " Привет, Никки, " сказал Майлз. " Здравствуйте, лорд Форкосиган. Это ваш лимузин перед домом? " " Мой. " " Ну и корыто. " Это наблюдение было высказано без презрения, лишь как свидетельство интереса. " Знаю. Это пережиток времен регентства моего отца. Он бронированный и жутко тяжелый" " О, да? " интерес Никки подскочил. "В него когда-нибудь стреляли? " " Я не думаю, что именно в этот" " Ух " Когда Майлз видел Никки в последний раз, лицо мальчика было окаменевшим и бледным: он подносил свечу к возжиганию в честь своего отца и явно беспокоился о правильном выполнении этой детали церемонии. Теперь он выглядел значительно лучше - у него снова были быстрые карие глаза и оживленное лицо. Госпожа Фортиц села и разлила по чашкам чай, и какое-то все четверо принимали участие в беседе. Вскоре стало ясно, что интерес Никки относился скорее к еде, а не к гостю его матери; он отклонил лестное предложение попить чай с взрослыми, и, ухватив с разрешения двоюродной бабушки несколько печений, опять убежал в дом к своим прежним занятиям. Майлз попробовал вспомнить, с какого возраста друзья его собственных родителей перестали казаться ему самому просто предметами обстановки. Конечно, кроме военных в свите его отца, они-то всегда приковывали его внимание. Но на армии Майлз был помешан с тех пор, как научился ходить. Никки так же сходит с ума по скачковым кораблям, и вероятно, заинтересовался бы скачковым пилотом. Возможно Майлз смог бы сделать что-то к его удовольствию. Если удачно женится, поправил он себя. Он положил свою приманку на стол, а Катриона взяла ее; пришло время уходить, пока все складывалось по его плану. Но он точно знал, что она уже отвергла одно преждевременное предложение повторного брака с полностью неожиданной стороны. Наткнулся ли уже на нее кто-то из мужчин Форбарр-Султаны - а их здесь было в избытке? Столица кишела молодыми офицерами, делающими карьеру чиновниками, агрессивными предпринимателями, людьми с амбициями, богатством и высоким статусом, которых притягивало сердце империи. И по численности они составляли с их сестрами соотношение пять к трем. Предшествующее поколение, заводя детей, слишком часто использовало галактическую технологию выбора пола ребенка. Учитывая их безумную страсть к рождению сыновей-наследников, множество современников Майлза получило в наследство законченный беспорядок в подборе пар. На любой официальной вечеринке в Форбарр-Султане в эти дни можно было несомненно уловить тестостерон в воздухе, насыщенном алкоголем. " Вас уже приглашали, Катриона? " " Я приехала только неделю назад. " Это не означало ни да, ни нет. "Боюсь, вам скоро придется силой выставлять неженатых мужчин за дверь." Стоп, он не хотел переводить беседу на эту тему... " Безусловно, "- она одернула свое черное платье, " это удержит их в стороне. Если у них есть хоть какое-либо представление о приличиях." "М-м, я не был бы так уверен. Светская жизнь сейчас довольно интенсивна" Она покачала головой, и бесцветно улыбнулась. " Для меня это не важно. Я десять лет была замужем. И мне не нужно повторять этот опыт. Другие женщины - ради бога, пусть за ними ухаживают; они могут пользоваться теми возможностями, от которых я отказываюсь." Убежденность на ее лице подчеркивала и нетипично стальная интонация в голосе. "Я не совершу одной ошибки дважды. Я никогда выйду замуж еще раз. " Майлз удержался от того, чтобы вздрогнуть, и выдавил сочувствующую, заинтересованную улыбку в ответ на ее доверие. Мы просто друзья. Я не подгоняю Вас, нет, нет. Нет необходимости прорывать Вашу оборону, миледи, только не мне. Он не мог силой заставить ситуацию развиваться быстрее; любые его действия лишь усугубили бы ее. Вынужденный удовлетвориться тем прогрессом, какого он добился в этот раз, Майлз допил чай, обменялся еще несколькими шутками с обеими женщинами, и откланялся. Пим поспешил открыть дверь лимузина перед Майлзом, сбежавшим вниз одним прыжком сразу через три ступеньки. Он бросился на пассажирское место, и как только Пим устроился на водительском сидении, размашисто махнул рукой: " Домой, Пим." Пим вырулил на улицу и мягко спросил " Все прошло хорошо, милорд? " "В точности, как я планировал. Она придет в Дом Форкосиганов завтра на ленч. Как только приедем домой, я хочу, чтобы ты позвонил в службу озеленения - пусть получат распоряжения сегодня вечером и подготовят дополнительный пересчет расходов. И скажи - нет, я сам поговорю с Матушкой Кости. Завтрак должен быть... да, изящным. Айвен говорит, женщинам всегда нравится поесть. Но не очень тяжелым. Вино - интересно, она будет пить вино днем? Полагаю, это возможно. Как она захочет. И чай, если она не предпочитает вино, я знаю - чай она пьет. Нет, вычеркни вино. Вызови команду уборщиков, и надо снять все чехлы с мебели на первом этаже - нет, со всей мебели. Я хочу устроить ей экскурсию по дому, пока она еще не догадывается... Нет, подожди. Я предполагаю... если бы это место было в ужасном холостяцком беспорядке, это могло бы вызвать у нее жалость. Может, вместо этого стоит усилить беспорядок - стратегически накопленные немытые стаканы, непонятные очистки фруктов под диваном - молча взывающие: "На помощь! Сделайте что-нибудь и спасите беднягу.. " - или это, наоборот, ее оттолкнет? Как ты думаешь, Пим? " Пим осуждающе поджал губы, как бы рассуждая, входит ли в его обязанности оруженосца осуждать манеру своего лорда устраивать такие сцены на улице. Наконец он сказал осторожным тоном " Если бы мое мнение о домашнем хозяйстве имело какие-либо значение, я бы сказал - вам стоит в этом деле прибавить темпу. При сложившихся обстоятельствах " "Ох. Да" Майлз затих на несколько секунд, глядя в окно, пока они пробирались по переполненным городские улицы за пределы университетского района и через похожий на лабиринт угол Старого Города, выезжая к Дому Форкосиганов. Когда он снова заговорил, маниакальная веселость покинула его голос, сделав его более холодным и суровым. " Мы должны будем заехать за ней завтра в 12-100. Вы будете за рулем. И в дальнейшем вы всегда будете садиться за руль, когда в машине будет госпожа Форсуассон или ее сын. Отметьте это в вашем расписании работы на будущее. " " Да, милорд" - предусмотрительно лаконично добавил Пим. "К вашим услугам." Беспорядочные припадки были последним сувениром капитана Имперской безопасности Майлза Форкосигана, доставшимся ему от десятилетия военной службы. Ему повезло: он вышел из криокамеры - живым и с неповрежденным рассудком; Майлз точно знал, что многие заплатили за это не столь дешево. Везением было и то, что он был уволен с Императорской Службы по медицинским показаниям - а не похоронен с почестями, как последний в своем славном роду, и не вынужден вести растительное существование... Стимулятор припадков, который ему вживили военные медики, чтобы избавить от конвульсий, был весьма далек от настоящего лечения, хотя предполагалось, что он предотвращает появление припадков в случайное время. Майлз водил машину и флаер - но только в одиночку. Он никогда не брал к себе пассажиров. Обязанности Пима как денщика включали в себя и медицинскую помощь; он уже был свидетелем достаточного количества тревожных приступов Майлза, чтобы быть благодарным своему лорду за такой нетипичный порыв уравновешенности. Уголок рта Майлза изогнулся в улыбке. Через несколько секунд он спросил: " А как ты когда-то завоевал нынешнюю Матушку Пим? Как это говорится, прибавил темпу? " "Это было почти восемнадцать лет назад. Детали уже несколько размылись," - Пим слегка улыбнулся - "Я тогда был старшим сержантом, прошел расширенные курсы Имперской Безопасности и был назначен в охрану замка Форкосиганов. А она работала там в архивах. Я думал, что тогда уже повзрослел и стал серьезным... хотя не уверен, что эту идею вложила в мою голову не она. Она теперь утверждает, что первая меня поймала." " А, симпатичный мужчина в форме, понятно. Это всегда срабатывает. А почему ты решил выйти в отставку и перейти на службу к моему отцу - графу? " " Ну, это казалось правильным продолжением. У нас только что родилась младшая дочь, а я отслужил мои первые двадцать и думал, стоит ли продолжать. Семья моей жены жила здесь, здесь были ее корни, и ей не очень хотелось переезжать, с детишками на буксире. Капитан Иллиан знал, что я местный, и он был так добр подсказать мне, что среди оруженосцев вашего отца есть свободное место. Он и дал мне рекомендацию, когда я решился. Я подумал, работа графского оруженосца - более оседлая, подходящая для семейного человека. Лимузин подъехал к Дому Форкосиганов; дежурный капрал Имперской Безопасности открыл ворота, Пим вылез из машины через водительскую дверь и поднял дверцу. " Спасибо , Пим, " произнес Майлз и, заколебавшись, добавил - " Можно тебя на пару слов? " Пим дал понять, что внимательно слушает. " Когда ты будешь общаться с оруженосцами из других домов... Я буду признателен, если не будет упомянуто имя госпожи Форсуассон. Мне не хотелось бы, чтобы оно было темой для злой сплетни, и э-э...это не никого не касается, а прислуги - тем более, правда ведь? " " Лояльный оруженосец не сплетничает " - натянуто произнес Пим. " Нет, конечно нет. Извини, я не имел в виду, что... словом, извини. Как бы то ни было. И вот еще что - я возможно, слишком непосредственно высказался; в действительности я не ухаживаю за госпожой Форсуассон. " Пим попытался смотреть должным образом бесстрастно, но на его лицо все же прорвалось обескураженное выражение. " Я имею в виду, формально. Пока еще нет. У нее было... трудное время, совсем недавно, я не хотел бы ее... спугнуть, что ли. Боюсь, любые преждевременные объявления с моей стороны будут бедственны. Это вопрос времени. Мой девиз - осторожность, если ты понимаешь, о чем я. " Пим сделал попытку осторожно, но благожелательно улыбнуться. " Мы всего лишь добрые друзья, " повторил Майлз. " Так или иначе, мы ими станем. " " Да, милорд. Понимаю. " " А, ладно. Спасибо. " Майлз вылез из лимузина, и, направляясь в дом, бросил через плечо, " Найди меня на кухне, когда поставишь автомобиль в гараж." *** Катриона стояла посреди пустого пятачка травы, а у нее в голове кипели сады. " Стоит выкопать поглубже вон там, "- указала она - "и высыпать это на той стороне, и будет достаточный наклон для потока воды. И небольшая стена там, чтобы убрать уличный шум и усилить эффект. И дорожка, сбегающая и изгибающаяся вниз " - она качнулась в сторону, чтобы не столкнуться с лордом Форкосиганом, который смотрел на нее, улыбаясь, спрятав руки в карманах серых брюк. " Или вы предпочли бы что-то более геометрическое? " " Извините? " - моргнул он. " Это вопрос эстетики" " Я , хм... эстетика - не моя область компетенции. " признал он печально, как будто подозревал, что это было для нее новостью. Ее руки обвели в воздухе набросок контура проектируемого ландшафта. " Вы хотите создать иллюзию естественного уголка Барраяра, которого не коснулась рука человека, с водопадами и ручьями, пласт дикой природы в городе - или скорее что-то вроде метафоры, с барраярскими растениями между ярко выделенных искусственных линий - скорее всего, в бетоне. Можно сделать действительно замечательные вещи с водой и бетоном. " " А что лучше? " " Вопрос не в том , то лучше, а в том, что вы хотите этим сказать" " Я рассматривал это не как политическое заявление, а как подарок. " " Если это ваш сад, это будет политическим заявлением вне зависимости от ваших намерений" Уголки его губ дрогнули, выражая согласие со сказанным. " Мне надо это обдумать. Но вы не сомневаетесь, что с этим местом стоит кое-что сделать? " " О, конечно нет " Два земных дерева, по-видимому, случайно выросшие на этом пустыре, подошли бы. Серебристый клен сгнил в сердцевине, и его не стоило сохранять, но вполне здоровый молодой дубок можно было бы попробовать пересадить. Терраформированный верхний слой дерна тоже нужно было спасти. Ее руки дрогнули от желания начать копать почву прямо здесь. " Необычно, что такое место сохранилось в центре Форбарр-Султаны ". На противоположной стороне улицы вздымалось вверх дюжиной этажей коммерческое офисное здание. К счастью, оно стояло севернее и не заслоняло большую часть солнечного света. Шипящие и ревущие машины, движущиеся непрерывным потоком по плотно забитой улице, пересекающей верхнюю часть квартала, она мысленно отгородила стеной. На противоположной стороне парка уже стояла высокая каменная стена, увенчанная железными остриями; верхушки деревьев, видные над ней, наполовину скрывали большой дом - центр этого квартала. " Я бы пригласил вас присесть, пока я это обдумываю, " сказал лорд Форкосиган, " но Имперская Безопасность никогда не позволяла ставить здесь скамьи - им не очень-то хотелось поощрять прогулки вокруг дома регента. Давайте так: Вы составите проекты обоих типов ландшафта на вашем домашнем комме и принесете их мне для обзора. А пока пойдем к дому? Я думаю, моя кухарка скоро приготовит завтрак." " О...да... " бросив только один прощальный взгляд на восхитительные возможности, Катриона позволила себя увести. Они прошли через парк. С одной стороны прикрывающей вход в дом Форкосиганов серой стены располагалась железобетонная проходная, занимаемая охранником из Имперской Безопасности в зеленой форме. Он набрал код, отпирающий железные ворота для маленького Лорда Аудитора и его гостьи, и наблюдал, как они прошли, коротко отдав честь в ответ на приветственное "спасибо" Форкосигана и любезно улыбаясь Катрионе. Мрачный каменный особняк возвышался перед ними, в четыре этажа и два главных крыла. Казалось, десятки окон смотрят на них. Короткий полукруг дорожки вился вокруг блестящего свежего пятна зелени и под портиком, скрывавшим резные двойные двери между высоких узких окон. "Дому Форкосиганов около двухсот лет. Он был построен моим пра-пра-прадедушкой, седьмым графом, в момент исторически нетипичного процветания нашей семьи, завершившего, в том числе, строительство Дома Форкосиганов, " бодро рассказывал ей лорд Форкосиган. - " Он был построен вместо разрушающейся крепости в старом районе караван-сарая, и как мне кажется, вовремя. " Он протянул руку к сенсорному замку, но двери беззвучно распахнулись прежде, чем Майлз успел его коснуться. Он удивленно приподнял брови и с поклоном пригласил ее войти. Два охранника в коричневой с серебром ливрее Форкосиганов стояли по стойке "смирно", охраняя вход в отделанный черным и белым камнем холл. Третий одетый в ливрею мужчина, Пим - рослый водитель, которого она видела, когда Форкосиган заезжал за ней в прошлый раз, - только что повернувшийся от пульта управления защиты двери, также поклонился своему лорду. Катриона была покорена. При их знакомстве на Комарре ей не показалось, что Форкосиган придерживается традиционных форских формальностей до такой степени. Хотя не полностью официально - вместо серьезной невыразительной бесстрастности высокие охранники улыбались, дружелюбно и приветливо. " Спасибо, Пим, " машинально ответил Форкосиган, и остановился. Оглянувшись на мгновение и вопросительно изогнув бровь, он прибавил, " Я думал, что вы были в ночной смене, Ройс. Почему вы не спите? " Более высокий и молодой из охранников, еще сильнее вытянувшись по стойке "смирно", пробормотал, " Милорд... " ""Милорд" - не ответ, а уход от ответа, " сказал Форкосиган скорее тоном констатации, чем осуждения. Охранник рискнул приглушенно улыбнуться. Форкосиган вздохнул и отвел от него взгляд. " Госпожа Форсуассон, разрешите мне представить прочих оруженосцев дома Форкосиганов, находящихся у меня на службе - оруженосец Янковский, оруженосец Ройс. Госпожа Форсуассон. " Она обернулась к ним, и оба охранника наклонили голову в ответ, пробормотав "Госпожа Форсуассон ", и " К вашим услугам, мадам " "Пим, дайте матушке Кости знать, что мы здесь. Спасибо, джентльмены, это все, " добавил Форкосиган, слегка усилив последнее слово. С еще более сдержанными улыбками, они отступили назад. Пим понизил голос "Послушайте, что я вам скажу.. " - его дальнейшее объяснение его товарищам, что бы это ни было, было быстро приглушено расстоянием до непонятного бормотания. Форкосиган потер губы, возвращаясь к выражению гостеприимной сердечности, и снова повернулся к ней. " Не хотели бы вы совершить экскурсию по дому перед завтраком? Многие находят в этом исторический интерес. " Лично она думала, что это будет просто очаровательно, но ей не хотелось бы уподобиться хлопающей глазами провинциалке. " Я не хотела бы беспокоить Вас, лорд Форкосиган" Его рот тревожно дрогнул, но он быстро вернулся к искреннему радушию. " Никакого беспокойства. Если быть точным, одно удовольствие". Пристальный взгляд, который он бросил на нее, был странно настойчив. Ему хотелось, чтобы она согласилась? Возможно, он очень гордился своим владением. "Тогда спасибо. Мне бы это очень понравилось. " Он ждал именно такого ответа. Жизнерадостность вернулась к нему, и он немедленно повел ее налево. Официальный вестибюль уступил место замечательной библиотеке, занимающей все крыло до самого конца; ей пришлось спрятать руки в карманы жакета - иначе она не удержалась бы от того, чтобы не запустить их в старые печатные книги в кожаных переплетах, заполнявшие комнату от пола до потолка. Он провел ее через стеклянные двери в конце библиотеки и через сад с задней стороны дома, где несколько поколений садовников явно почти не оставили места для каких-либо усовершенствований. Ей показалось, что она по локоть бы могла запустить руки в этот многолетний пласт почвы. Явно для того, чтобы показать все полностью, он повел ее в противоположное крыло, и в огромный винный подвал, заставленный продукцией различных ферм округа Форкосиганов. Они прошли через полуподвальный гараж. Там стоял сверкающий бронированный лимузин, а в углу приткнулся блестящий красный флаер. " Это ваш? " догадалась Катриона, кивая на флаер. Его ответ был необычно краток. " Да. Но я больше не летаю. " О. Да. Его припадки. Ей хотелось дать себе пинка. Опасаясь, что некоторая запутанная попытка извиниться могла только ухудшить положение, она покорно проследовала за ним через огромный и благоухающий комплекс кухни. Там Форкосиган официально представил ее своей знаменитой кухарке, пухлой женщине средних лет, которую звали Матушка Кости. Та широко улыбнулась Катрионе и пресекла все попытки своего лорда вмешаться в ее процесс приготовления завтрака. Матушка Кости однозначно дала понять, что по ее мнению, ее обширные таланты использовались слишком мало - "но сколько может съесть один маленький человечек, в конце концов? Ему стоило бы приводить в дом больше гостей; надеюсь, вы скоро станете приходить к нам почаще, госпожа Форсуассон." Матушка Кости мягко выпроводила их обратно, и Форкосиган провел Катриону через изумительную анфиладу официальных комнат для приема снова в выложенный плиткой вестибюль. " Это - общественные области, " он сказал ей. "Второй этаж - целиком моя личная территория. " С захватывающим энтузиазмом он потащил ее наверх по изгибающейся лестнице, чтобы похвастаться апартаментами, которые раньше, как он ее заверил, занимал сам знаменитый генерал граф Петер Форкосиган, и которые были теперь его собственными. Он специально показал ей, какой превосходный вид на задний сад открывался из окна его гостиной. "Есть еще два этажа плюс чердаки. Чердаки Дома Форкосиган - это нечто, на что стоит посмотреть. А вам хотелось бы? Хотели бы вам посмотреть что-то определенное? Что именно вам особенно интересно? " " Я, не знаю, " сказала она, чувствуя себя слегка ошарашенной. " Вы здесь выросли? " Она оглядела хорошо обставленную гостиную, пытаясь представить здесь маленького Майлза и решила, что благодарна ему за то, что он остановил экскурсию и не повел ее через свою спальню, видную через последнюю дверь. " Фактически, первые пять лет мой жизни мы жили в Императорском дворце вместе с Грегором " - ответил он. - " Мои родители и дед были в некоторых, гм... разногласиях в первые годы регентства, они потом они помирились, как раз когда Грегор отправился учиться на подготовительные курсы при Академии. А мои родители вернулись сюда, и заняли третий этаж - так же как я сейчас занимаю второй. Привилегия наследника. Несколько поколений лучше всего уживаются в одном доме, если это очень большой дом. Мой дед занимал эти комнаты до самой своей смерти, мне тогда было около семнадцати. А у меня была комната на этаже моих родителей, только в другом крыле. Они выбрали ее для меня, потому что Иллиан сказал, что там самый неудачный угол обстрела... гм, и хороший вид на сад, разумеется. " - он обернулся и показал, улыбнувшись через плечо и вывел ее из комнаты, наверх по другой лестнице, за углом, в направлении длинного зала. В комнате, куда они пришли, был действительно хороший вид на сад, но любые следы маленького Майлза были стерты. Теперь это была элегантная комната для гостей, со скудной индивидуальностью, не считая той, которая отличала дом в целом. " И как долго Вы здесь жили? " спросила она, оглядевшись. "Фактически до прошлой зимы. Я переехал вниз после того, как был уволен по медицинским показаниям. " Его подбородок дернулся в привычном возбужденном тике. " В течение последних десяти лет я служил в Имперской Безопасности и бывал дома так редко, что мне никогда не требовалось большего." "По крайней мере, здесь есть собственная ванная. В этих домах Периода Изоляции иногда...--" она осеклась, так как за дверью, которую она небрежно открыла, оказался гардероб. В ванную должна была вести дверь рядом. Автоматически зажегся мягкий свет Гардероб был увешан форменными мундирами - старыми военными формами лорда Форкосигана, как она определила по размеру и превосходному покрою. В конце концов, стандартно пошитая форма ему не подходила. Она узнала черный мундир, Имперскую форму и зеленую армейскую униформу, а также блестящий парадный красно-синий дворцовый мундир. Штабель обуви стоял на страже, заполняя помещение от стены до стены. Все одежда и обувь была вычищена перед тем, как ее убрать, но теплый воздух замкнутого помещения, дуновение которого ласково коснулось ее лица, весь пропитался его запахом. Она ошеломленно вдохнула этот армейски-мужской аромат. Этот запах, казалось, проникал из ее носа непосредственно в тело, минуя мозг. Лорд Форкосиган встревожено шагнул к ней, глядя на ее лицо; хорошо подобранный запах его парфюмерии, который она почувствовала еще в прохладном воздухе его лимузина, чисто мужской пряный цитрусовый запах, был внезапно усилен его близостью. Это был первый момент непроизвольной чувственности, который она ощутила с момента смерти Тьена. И за много лет до его смерти. Это смущало ее, одновременно успокаивая; в конце концов, жива я ниже шеи или нет?. Она внезапно поняла, что эта комната была спальней. "А это что? " Она удержала голос от писка, и протянула руку к вешалке с незнакомой серой униформой: тяжелая короткая куртка с эполетами, большим количеством закрытых карманов и белой отделкой, и такие же брюки. Шевроны на рукавах и соответствующие им петлицы на воротнике говорили о незнакомом ей звании, но ей показалось, их было достаточно много. Ткань создавала странное ощущение несгораемой, присущее только настоящему полевому обмундированию. Его улыбка смягчилась. " Ах да, вот эта " Он снял куртку с вешалки, которую она схватила, и взял ее в руки. " Вы никогда не встречались с адмиралом Нейсмитом, да? Он был моим любимым персонажем тайного галактического оперативника. Он - я - годами возглавлял Свободный Флот Дендарийских наемников по заданию Имперской Безопасности." " Вы изображали галактического адмирала..? " "... лейтенант Форкосиган, да? "- искаженно закончил он " Это начиналось как притворство. Я сделал это реальным." - угол его рта дернулся и, пробормотав "почему бы и нет?", он повесил куртку на ручку двери и снял свой серый китель, оставшись в дорогой белой рубашке. Наплечная кобура - она и не предполагала, что он ее носил - поддерживала слева ручное оружие. Он вооружен, даже здесь? Это был только служебный, табельный парализатор, но он, казалось, носил его так же привычно, как и рубашку. Вот, значит, что приходится надевать каждый день, если ты Форкосиган Он повесил свой китель на вешалку и натянул куртку; его брюки от костюма так близко соответствовали ей по цвету, что не стоило даже надевать вторую часть формы, чтобы произвести такой эффект, или усилить это представление. Он подтянулся, и сделался сам не похож на себя, каким она видела его прежде: расслабленный, вытянувшийся, каким-то образом заполняющий все пространство вокруг себя, несмотря на небольшое тело. Одной рукой он небрежно оперся о дверной косяк, и его кривая улыбка превратилась в нечто ослепительное. С совершенно невозмутимым видом и четким бетанским акцентом человека, который, казалось, в жизни не слышал о форском кастовом принципе, он произнес "А, не позволяйте этим унылым грязеедам-барраярцам сбить вас с толку. Держитесь меня, мадам, и я вам покажу галактику". Пораженная, Катриона отшатнулась. Он дернул подбородком, все еще безумно усмехаясь, и стал застегивать пуговицы. Его руки достигли талии мундира, поправили полу и замерли. Полы не сходились на пару сантиметров, а застежки заметно тянули, даже когда он украдкой их подергал. Он взглянул ей в глаза в такой очевидной тревоге за этот вороватый жест, что Катриона подавила смешок. Он поглядел на нее, и жалкая улыбка зажгла его глаза в ответ на ее дрогнувшие от смеха губы. Его произношение вновь стало типичным барраярским. "Я не одевал ее больше года. Кажется, мы перерастаем наше прошлое многими способами ". Он стянул с себя форменную куртку. " Хм, ну, вы видели мою кухарку. Еда для нее не работа, а священное призвание " "Наверное, она села после стирки" - предложила она в попытке его утешить. "Да благословит вас бог за доброту. Нет." Он вздохнул. " Глубокое прикрытие адмирала было катастрофически нарушено еще до его гибели. Так что дни Нейсмита были так или иначе сочтены. " Его голос был пронизан этой потерей, но она уже видела шрамы от иглогранаты на его груди. Ее мысли вернулись к приступу, случившимся с ним на ее глазах на полу гостиной в тесной комаррской квартире, где они жили с Тьеном. Она помнила выражение его глаз после эпилептического припадка: замешательство, позор, беспомощный гнев. Этот человек владел своим телом далеко за пределами его возможностей, очевидно веря, что сам сможет справиться с чем угодно. Значит, это возможно. На какое-то время. Тогда время ушло... нет, время продолжало свой путь. У времени нет никакого конца. Но вы приходите к своему собственному концу, а время убегает мимо и покидает вас. Ее годы, проведенные с Тьеном, преподали ей этот единственный урок. "Пожалуй, стоит отдать все это Никки для игр" - он небрежно указал на ряд мундиров. Однако его руки тщательно снова расправили куртку на вешалке, сняли с нее невидимую нитку и повесили назад на место. "Пока они ему еще подходят, и он достаточно молод, чтобы захотеть с ними играть. В будущем году, я думаю, он из них вырастет." Она сглотнула. Наверное, это было бы непристойно. Безусловно, эти реликвии были для него жизнью и смертью. Что овладело им, заставляя верить, что это всего лишь детские игрушки? Она не знала, как заставить его отказаться от столь пугающего намерения и не создать при этом впечатления, что презирает его предложение. Когда тишина грозила невыносимо затянуться, она неожиданно выпалила " Вы бы хотели вернуться? Если бы могли? " Его пристальный взгляд стал отдаленным. " Да, теперь... теперь вот какая странная штука. Я бы себя чувствовал змеей, которая пытается заползти в свою сброшенную кожу. Я скучаю об этом ежеминутно, но у меня нет никакого желания вернуться." Он внимательно посмотрел на нее, сверкнув глазами. "Иглограната - поучительный опыт, как выяснилось." Это очевидно было его собственной шуткой. Она не могла понять, чего ей сейчас больше хочется: по-настоящему его поцеловать или убежать с криком. Она заставила себя слабо улыбнуться. Он накинул на плечи свой однотонный штатский китель, и зловещая наплечная кобура снова исчезла из вида. Плотно закрыв дверь, он повел ее по остальной части третьего этажа; он показал, где находились комнаты его отсутствующих родителей, но, к тайному облегчению Катрионы, не предложил ей пройти туда. Она чувствовала бы себя ужасно странно, блуждая через личные апартаменты прославленных графа и графини Форкосиган, словно подглядывая за ними. Они наконец вернулись на "его" этаж, в ярко освещенную комнату в конце главного крыла, которую он называл Желтой Гостиной и, очевидно, использовал как столовую. На маленьком столе был накрыт изысканный завтрак на двоих. Хорошо, а то она боялась, что ленч будет накрыт внизу, в той искусно отделанной панелями пещере со столом, за которым могло бы усесться сорок восемь человек, и даже вдвое больше, если выдвинуть рядом второй стол, хитро спрятанный за деревянной панелью. Как по какому-то невидимому сигналу, появилась матушка Кости с завтраком на сервировочной тележке: суп, чай, изящный салат из искусственно разводимых креветок, фруктов и орехов. Обслужив лорда и его гостью, она деликатно оставила их одних. Однако большой серебряный поднос с куполообразной крышкой, оставленный ею на тележке возле локтя лорда Форкосигана, обещал в дальнейшем массу восторгов. "Это великий дом," рассказывал лорд Форкосиган Катрионе за едой, " но по ночам он такой тихий. Одинокий. Он не должен пустовать. Он должен снова наполниться жизнью, как это было в дни расцвета моего отца ". Его тон был почти печален. "Вице-король с супругой вернутся к императорской свадьбе, ведь так? Он будет полон народу к празднику Середины Лета," подсказала она. "О, да, они и вся их свита. Все здесь соберутся к бракосочетанию." Он заколебался. " И в том числе мой брат Марк, стоит это учесть. Полагаю, я должен предупредить Вас относительно Марка. " " Дядя говорил, что у вас есть клон. Это он... гм.. оно? " " Оно - это бетанское обращение к гермафродиту. В этом же случае определенно следует говорить "он". Да. " "Дядя Фортиц не говорил, почему вы - или ваши родители? - решили завести клона, кроме того, что были какие-то сложности и мне следует самой спросить у вас." Наиболее правдоподобным объяснением, так и просившимся на язык, было бы то, что граф Форкосиган хотел получить неповрежденную замену для своего искалеченного солтоксином наследника - но это, очевидно, был совсем не тот случай. " Это запутанная история. Мы и не собирались. Некие комаррцы, сбежавшие на Землю, создали его как часть крайне причудливого заговора против моего отца. Я предполагаю, когда они не смогли произвести революцию военными методами, они решили попробовать что-то вроде биологической войны. Они заставили своего агента украсть образец моей ткани - в этом не было ничего жестокого; я, когда был ребенком, прошел через сотни вариантов лечения, тестов и биопсий - и отдали его одному из наименее щепетильных кланобаронов на Архипелаге Джексона. " " О боже. Но дядя Фортиц сказал, что ваш клон не похож на Вас - потому что он у него не было вашей, гм, травмы до рождения?" Она коротко наклонила голову, но из вежливости не отвела глаз от его лица. Она уже столкнулась с его несколько ошибочной чувствительностью относительно его дефектов рождения. Это было тератогенное, а не генетическое повреждение, и он удостоверился, что она это понимает. " Если это было так просто... Как только он начал расти так, как должен, ему откорректировали тело до моего размера. И фигуры. Это было просто ужасно. Они намеревались добиться того, чтобы он был бы неотличим от меня при осмотре, поэтому когда мне, например, заменили сломанные кости ног на синтетику, ему сделали такую же хирургическую операцию. Я точно знаю, насколько это ему повредило. Они заставили его научиться выдавать себя за меня. Все эти годы, пока я рос единственным ребенком в семье, у него развился самый ужасный комплекс соревнования с родным братом, какой вы только можете представить. Нет, вы подумайте: ему никогда не было позволено быть собой, он жил, постоянно - фактически, под угрозой пыток, - сравниваемый со своим старшим братом... Когда заговор провалился, он был на верном пути к тому, чтобы сойти с ума." " Да уж, я думаю! Но... как Вы спасли его от комаррцев? " Он немного помолчал, затем сказал, " Он вроде как сам себя спас. Как только он попал в орбиту внимания нашей матери-бетанки - ну, вы можете себе представить. У бетанцев очень четкие и строгие убеждения относительно родительских обязанностей по отношению к клонам. Полагаю, это его чертовски ошеломило. Он знал, что у него есть брат, Бог знает, как он на это среагировал, но он не ожидал родителей. Семья приняла его - полагаю, это было самым простым вариантом объяснения. Он прожил на Барраяре некоторое время, а в прошлом году моя мать отослала его на Колонию Бета, посещать университет и проходить курс терапии под наблюдением моей бетанской бабушки. "Это неплохо звучит," сказала она, довольная, что эта причудливая история закончилась хорошо. Казалось, Форкосиганы воочию предстали перед ней. "М-м, может быть. Сообщения от моей бабушки убеждают, что это было для него довольно сложно. Видите ли, у него есть навязчивая идея - абсолютно понятная - внешне отличаться от меня так, чтобы никто не смог нас когда-нибудь снова перепутать. Не подумайте неправильно, мне это очень нравится, я действительно считаю, что это прекрасная мысль. Но... он мог сделать пластическую операцию лица, или коррекцию тела, мог изменить цвет глаз, осветлить волосы, или еще что-то... а вместо этого он решил сильно набрать вес. При моем росте это чертовски поражает. Я думаю, такой способ ему нравится. Он делает это нарочно. " - он довольно задумчиво посмотрел на свою тарелку - "Я полагал, бетанская терапия могла бы ему с этим помочь, но как выяснилось - нет." Царапанье по краю скатерти заставило Катриону вздрогнуть; подросший черно-белый котенок с самым решительным видом вскарабкался на край стола, цепляясь крошечными коготками, словно альпинистскими крючьями, и направился к тарелке Форкосигана. Тот рассеянно улыбнулся, выбрал пару креветок из остатков своего салата, и положил их перед зверьком; который урчал и мурлыкал, энергично жуя. "Кошка, живущая у охранников, снова принесла котят, " объяснил он. " Я восхищаюсь их подходом к жизни, но они постоянно вертятся под ногами... " Он взял большую крышку с подноса и накрыл ею зверька, поймав его в ловушку. Неустрашимое мурлыканье отдавалось эхом под серебряным полушарием словно звук мотора маленькой машины. " Десерт? " Серебряный поднос был наполнен восемью различными видами пирожного на сладкое, столь тревожно красивыми, казалось, было бы преступлением перед эстетикой съесть их, не сделав предварительно видеозапись для потомства. "О, боже." После долгой паузы, она показала на одно, покрытое толстым слоем сливок и украшенное цукатами, будто драгоценными камнями. Форкосиган положил его на стоявшую в ожидании тарелку и вручил ей через стол. Катриона заметила, что он смотрел на пирожные с тоской, но не взял себе ни одного. Он вовсе не толстый, подумала она с негодованием; когда он изображал Адмирала Нейсмита, он, наверное, был почти истощен. Печенье было на вкус столь же замечательное, как и с виду, и на какое-то время вклад Катрионы в разговор прекратился. Форкосиган смотрел на нее, улыбаясь от ее удовольствия. Пока она подбирала вилкой последние молекулы сливок со своей тарелки, в холле раздались шаги и мужские голоса. Она узнала рокочущий голос Пима, говорящего, "... нет, милорд на совещании с новым проектировщиком пейзажа. Я действительно не думаю, что было бы желательно его потревожить. " Растягивающий слова баритон ответил, " Да, да, Пим. Я его и не потревожу. Это официальное поручение моей матери." Выражение крайнего раздражения осветило лицо Форкосигана, он проглотил готовое сорваться с языка явно нелицеприятное восклицание. Посетитель появился в дверном проеме Желтой Гостиной, и выражение лица Майлза быстро смягчилось. Мужчина, которому Пим не смог помешать войти, оказался молодым офицером, высоким и поразительно красивым капитаном в зеленой армейской форме. У него были темные волосы, смеющиеся карие глаза и ленивая улыбка. Он остановился, чтобы отдать Форкосигану полу-шуточный поклон со словами: " Приветствую, братец - Лорд Аудитор. Боже мой, уж не завтрак ли Матушки Кости я вижу? Скажи мне, что я не опоздал. Что-нибудь осталось? Могу я слизать крошки с тарелки? " Он сделал шаг в комнату, и его взгляд остановился на Катрионе " Ого! Представь меня своему проектировщику пейзажа, Майлз! " Лорд Форкосиган произнес, почти сквозь зубы, " Госпожа Форсуассон, позвольте познакомить Вас с моим беспутным кузеном, капитаном Айвеном Форпатрилом. Айвен - госпожа Форсуассон " Не устрашенный этим неодобрительным вступлением, Форпатрил усмехнулся, низко склонился к ее руке и поцеловал. Его губы задержались на одно лишнее мгновение, но по крайней мере они были сухими и теплыми; и ей не пришлось преодолевать невежливый порыв вытереть руку о свою юбку, когда он наконец выпустил ее. " И Вы беретесь за это дело, госпожа Форсуассон?" Катриона была не совсем уверена, была она удивлена или оскорблена его веселым хитрым взглядом, но удивление казалось ей более безопасной реакцией. Она позволила себе слегка улыбнуться. " Я только начинаю. " Лорд Форкосиган вставил: "У Айвена есть своя квартира. По моему, у него на балконе стоит цветочный горшок, но, как я видел в последний раз, его содержимое погибло. " " Это было зимой, Майлз. " Слабое мяуканье из-под серебряной полукруглой крышки возле его локтя отвлекло его. Он посмотрел на крышку, с любопытством приподнял ее с одной стороны и со словами " А, один из этих" опустил крышку назад. Он обошел вокруг стола, обнаружил чистую десертную тарелку, блаженно улыбнулся и обеспечил себя двумя пирожными и вилкой, остававшейся на тарелке своего кузена. Вернувшись на пустое место напротив, он расположил на столе свои трофеи, подтянул к себе стул и сел между лордом Форкосиганом и Катрионой. Прислушавшись к протестующему мяуканью, все громче раздававшемуся из-под крышки, он вздохнул, извлек плененного котенка, и устроил его у себя на его коленях поверх тонкой тканой салфетки, заняв его делом с помощью щедрого слоя крема на лапках и мордочке животного. " Я не хотел бы мешать Вам," добавил он сквозь первый прожевываемый кусок. "Мы уже все закончили," сказал Форкосиган. "А зачем ты здесь, Айвен?" Он добавил сквозь зубы, "И почему бы не приказать троим моим телохранителям тебя выставить? Или мне стоит отдать им приказ стрелять на поражение?" "Моя мощь велика, поскольку мое дело правое," сообщил Форпатрил. "Моя мать прислала меня к тебе со списком поручений для тебя длиной с мою руку. С примечаниями." Он извлек пачку свернутых бумаг из своего кителя и помахал перед своим кузеном; котенок перевернулся на спину и стал бить по бумагам лапами, а Айвен, развлекаясь, отдернул их: "Кис-кис-кис..." "У тебя всегда одно и то же объяснение - ты больше боишься своей матери, чем моей охраны. " " То - ты, а то - твоя охрана, " заметил лорд Форпатрил, отправляя в рот еще один кусок десерта. Форкосиган проглотил непроизвольный смех, затем взгляд снова стал серьезным. "Ах... Госпожа Форсуассон, я вижу, что мне будет сейчас необходимо этим заняться. Возможно, нам было бы лучше на сегодня закончить." Он виновато улыбнулся ей и отодвинул свой стул. Несомненно лорду Форкосигану необходимо было обсудить важные вопросы безопасности с молодым офицером. "Конечно. Гм, приятно было познакомиться с вами, лорд Форпатрил. " Сидящий на коленях котенок помешал капитану привстать, но он отвесил ей самый сердечный поклон. " Счастлив служить Вам, госпожа Форсуассон. Я надеюсь, мы скоро увидимся. " Улыбка Форкосигана поблекла. Он поднялся - за ним и Катриона, - и провел ее в холл, пробормотав в наручный комм, "Пим, пожалуйста, подай автомобиль к передней двери. " Он указал вперед и зашагал рядом с ней по коридору. "Извините за Айвена." Она совсем не понимала, за что ему следовало извиниться, поэтому скрыла свое замешательство пожатием плеч. " Так мы договорились? " продолжал он. " Вы беретесь за мою разработку? " " Возможно вам стоило бы сперва посмотреть несколько возможных проектов дизайна." " Да, конечно. Завтра... или вы можете мне позвонить, как только будете готовы. У вас есть мой номер? " "Да, вы мне дали несколько еще на Комарре. Я их сохранила" "А. Хорошо..." они спускались по большой лестнице, и его лицо приобрело задумчивое выражение. Уже на самых нижних ступенях он взглянул на нее и добавил , "И тот небольшой сувенир вы тоже сохранили?" Он имел в виду крошечную модель Барраяра, кулон на цепочке, воспоминание о тех мрачных событиях, о которых им нельзя было говорить на людях "О, да." Он с надеждой сделал паузу, и она пожалела, что не может прямо сейчас достать украшение из-под своей черной блузки и показать ему. Однако она считала эту вещь слишком ценной, чтобы носить ее каждый день и хранила, тщательно завернув, в ящике комода в доме своей тети. Через секунду от входа послышался звук подъехавшего лимузина, и он провел ее наружу через двойные двери. "Итак, до свидания, госпожа Форсуассон. " Он пожал ей руку, твердо и не задержав в своей слишком долго, и усадил ее на заднее сиденье лимузина. " Полагаю, мне стоит пойти разобраться с Айвеном. " Как только дверца закрылась и автомобиль тронулся, Майлз повернулся и пошел назад в дом. Когда автомобиль плавно подкатил к воротам, он уже скрылся за дверью. *** Айвен поставил одну из грязных тарелок из-под салата на пол и посадил котенка рядом с ней. Он признавал, что почти любой детеныш животного был бы прекрасной поддержкой, он заметил, что прохладное выражение лица госпожи Форсуассон смягчалось, когда он дурачился с маленьким пушистым бандитом. И где Майлз нашел эту удивительную вдову? Он сидел, глядя на мелькание розового языка котенка по тарелке с соусом, и хмуро размышлял о своей собственной загородной прогулке прошлой ночью. У него было свидание, как казалось, с такой подходящей молодой женщиной: Студентка университета, впервые далеко от дома, готовая увлечься имперским офицером-фором. Дерзкая, как показалось, и совсем не застенчивая; она пригласила его прокатиться в ее флаере. У Айвена был большой опыт использования флаера для преодоления психологических барьеров и создания надлежащего настроения. Несколько в меру крутых пике почти всегда позволяли добиться тех симпатичных вскрикиваний, когда молодая леди придвигается ближе, ее грудь вздымается и опускается, и ее дыхание все чаще вырывается через готовые для поцелуя губы...Однако эта девушка... он в последний раз был так близок к тому, чтобы расстаться во время полета со своим последним ужином, когда попытался соревноваться с Майлзом в одной из его маниакальных приступов демонстративного самоутверждения в Хассадарском ущелье. Она жестоко смеялась, пока Айвен беспомощно улыбался, стиснув зубы и сжав руки на привязных ремнях так, что костяшки пальцев побелели. Потом, в ресторане, куда она его привела, они столкнулись "как бы случайно" с этим колючим самонадеянным мальчишкой-аспирантом. И она использовала его, черт возьми, чтобы проверить, насколько этот мальчишка ей предан, а этот невоспитанный щенок перебивал его почти на каждой реплике. Как дела, сэр. О, ваш дядя, Вы сказали, принадлежал к Службе? Прошу прощения . Изысканный способ, каким он благополучно сумел превратить крайне почтительное предложение стула в тонкое оскорбление, было фактически достойно самого низенького родственника Айвена. Айвен быстро сбежал, тихо желая им насладиться друг другом. Пусть наказание будет достойно преступления. Он не понимал, что же случилось с современными молодыми барраярками. Они стали почти... почти галактическими, как будто их этому научила эта грозная подружка Майлза Куинн. Едкая рекомендация матери придерживаться женщин своего собственного возраста и класса, казалось, почти приобрела смысл. Легкие шаги отдались в холле, и его кузен появился в дверном проеме. Айвен, подумав, подавил порыв развлечь Майлз описанием своего разгрома прошлой ночью. Что бы не заставило Майлза сжать губы и набычиться, как бульдог, у которого вся шерсть встала дыбом, это чувство было весьма далеко от многообещающей симпатии. " Ты не вовремя, Айвен, " отрубил Майлз. ",Что, я испортил ваш тет-а-тет? Дизайнер ландшафта, а? У меня тоже мог бы возникнуть внезапный интерес к пейзажу. Что за профиль! " " Изящный, " Майлз вздохнул, на мгновение отвлекшись на картину, которая предстала перед его внутренним взором. " И анфас она тоже неплоха, " добавил Айвен, наблюдая за ним. Майлз почти заглотал приманку прямо на месте, но все же превратил непроизвольный ответ в гримасу. " Не будь жадным. Не ты ли мне рассказывал про роман с госпожой Фор-как-ее-там? " Он отодвинул стул и с размаху уселся на него, скрестив руки и лодыжки и наблюдая за Айвеном прищуренными глазами. " А, да, верно. Ну это, кажется, сорвалось. " " Ты меня поражаешь. И был ли этот покладистый муж так покладист, в конце концов? " " Это все было столь беспричинно. Ты знаешь, у них растет ребенок в маточном репликаторе. Не похоже, чтобы в нынешнее время кто-то мог добавить незаконного малютку к родословному древу. В любом случае, он выбил себе пост в колониальной администрации, и увозит ее на Зергияр. Он даже едва позволил нам цивилизованно попрощаться." Фактически это была неприятная сцена с завуалированными смертельными угрозами. Расставание могло бы быть смягчено с ее стороны минимальным сожалением или хотя бы беспокойством о здоровье и безопасности Айвена, а вместо этого она потратила это время, повиснув на руке ее мужа и выглядя увлеченной его территориальными разглагольствованиями. А что до юной простолюдинки-террористки с флаером, которую он затем попытался уговорить исцелить его разбитое сердце... он подавил дрожь. Айвен пожал плечами, уныло подытожив происшедшее, и продолжил, ", но вдова, настоящая живая молодая вдова! Знаешь, как тяжело найти такую сейчас? Я знаю парней в Генштабе, отдавших бы свою правую руку за расположенную к ним вдову - разве что кто-то из них хочет сохранить за собой право на долгие одинокие ночи. Как тебе досталось это сокровище? " Его кузен не соизволил ответить. Минуту спустя, он указал на бумаги, свернутые и лежащие возле пустой тарелки Айвена" Ну, и что это все такое?' " Ах. " Айвен разгладил бумаги и протянул их через стол "Это - повестка дня ближайшего совещания с твоим участием - там будет император, будущая императрица и моя мать. Она прижмет Грегора к стене по вопросам всех окончательных деталей свадьбы. Поскольку ты будешь шафером Грегора, твое присутствие требуется и желательно. " " О. " Майлз поглядел на оглавление. Озадаченная складка появилась между его бровями, и он посмотрел снова на Айвена. "Не то, чтобы это важно, но разве ты не должен быть сейчас в штабе при исполнении служебных обязанностей? " "Ха," мрачно сказал Айвен. "Знаешь, что эти мерзавцы со мной сделали?" Майлз наклонил голову и с любопытством приподнял брови. " Я официально отдан под командование моей матери - моей матери! - как ее адъютант до окончания свадьбы. Я поступил на Службу, чтобы сбежать от матери. И теперь она внезапно стала моим непосредственным начальником! " Краткая усмешка его кузена совсем не выражала симпатии. " Пока Лаиса не выйдет замуж за Грегора и не сможет взять на себя обязанности первой леди империи, твоя мать, может быть, самый важный человек в Форбарр-Султане. Не недооценивай ее. Я видел менее сложные планы планетарного вторжения, чем тот, который разработан для будущей Императорской Свадьбы. Для этого понадобятся все силы тети Элис. " Айвен покачал головой. " Я знал, что мне следовало найти работу вне планеты, пока это было еще можно. Комарра, Зергияр, любое унылое посольство, но только не Форбарр-Султана" Лицо Майлза успокоилось. " Не знаю, Айвен. Если не случится неожиданного нападения, это - наиболее политически важный случай - я хотел сказать, в этом году, но на самом деле, я думаю - за всю нашу жизнь. Чем больше маленьких наследников Грегора и Лаисы будет между нами обоими и императорским троном, тем в большей безопасности будем мы сами и наши семьи. " " Ни у кого из нас еще нет семьи., " указал Айвен. Так вот что он думает о симпатичной вдове? Ого! " А как мы могли бы на это осмелиться? Я постоянно думал об этом, всякий раз - когда какая-то женщина достаточно близко..., в общем, не важно. Но эта свадьба должна пройти как по маслу, Айвен.. " " Я не спорю с этим, " сказал Айвен искренне. Он пытался отговорить котенка, облизавшего тарелку до полной чистоты, от попытки отточить когти на его начищенных ботинках. Несколько секунд он старательно гладил его, держа на коленях и отвлекая от его разрушительного намерения; наконец животное утихло и с мурлыканием приступило к чрезвычайно важному делу - принялось переваривать еду и отращивать шерсть, клочки которой так здорово оставлять на имперском мундире. " Так как имя твоей вдовы, повтори-ка? " Майлз ведь так и утаил эту часть информации. " Катриона, " вздохнул Майлз. Его губы словно ласкали каждый из четырех слогов ее имени, прежде чем расстаться с ним. О, да. Айвен вспомнил каждый миг подтрунивания, которые когда-либо вызывали у его кузена его многочисленные любовные интриги. Ты думал, я - камень, на котором можно оттачивать твое остроумие? Возможность сравнять счет, казалось, появилась на горизонте подобно облакам дождя после долгой засухи. "Она поражена печалью утраты, ты сказал? Мне кажется, ей подошел бы кто-то с чувством юмора, чтобы приободрить ее. Не ты, конечно, ты явно слишком занят. Возможно я должен вызваться добровольцем, чтобы показать ей город". Майлз только что подлил себе чая и положил ноги на соседний стул; тут он с грохотом сел. " И не думай об этом. Она моя. " " Да ну? Вы уже тайно помолвлены? Быстрая работа, братец. " " Нет, " признал он неохотно. " И вы уже объяснились?" " Пока нет. " " Так что, фактически, она не чья-то, а своя собственная. В настоящее время. " Майлз медленно отхлебнул чая и лишь затем ответил, что было весьма нетипично для него. " Я хочу это изменить. Когда для этого придет время, а пока еще рано. " " Эй, на войне и в любви все средства хороши. Почему и я не могу попытаться? " Майлз перебил его, ", Если ты пойдешь на такое, это действительно будет война. " " Твой новый высокий статус ударил тебе в голову, братец. Даже Имперский Аудитор не может приказать женщине переспать с ним. " " Выйти за него замуж, " поправил Майлз холодно. Айвен склонил голову, его усмешка стала шире. " Боже, ты совсем дошел до ручки. Кто бы мог этого ожидать?" Майлз оскалил зубы. " В отличие от тебя, я никогда не претендовал на то, чтобы интересоваться подобным развитием событий. Я никогда не вел этих отважных речей заядлого холостяка. И мне не было необходимости поддерживать мальчишескую репутацию местного плейбоя. Или прожигать жизнь, как только представляется случай." " Ого, мы сегодня кусаемся. " Майлз глубоко вдохнул; но прежде, чем он успел заговорить, Айвен добавил " Знаешь, с этим набычившимся, враждебным видом ты выглядишь горбатым. Ты должен был это заметить. " После долгого ледяного молчания, Майлз мягко сказал, " Бросаешь вызов моей изобретательности... Айвен? " " А... " не нужно было много времени на то, чтобы найти верный ответ. "Нет". " Хорошо, " Майлз вздохнул и снова сел. " Хорошо... " Еще одна долгая и все более тревожная пауза, в течение которой кузен изучал Айвена прищуренными глазами. Наконец, он, казалось, пришел к некоторому внутреннему решению. " Айвен, я прошу тебя дать слово Форпатрила - только между нами - что ты оставишь Катриону в покое. " Брови Айвена взлетели. " Это вроде принуждение, не так ли? Я имею в виду, разве у нее нет права голоса? " Майлз раздул ноздри "Ты в ней по-настоящему не заинтересован " " Откуда ты знаешь? Или я? У меня была только возможность поздороваться, прежде чем ты вытолкал ее из комнаты. " " Я тебя знаю. Для тебя нет разницы, она это или любая из других десяти женщин, с которыми у тебя есть возможность встретиться. Однако, для меня она не взаимозаменяема. Предлагаю соглашение - для тебя остаются все прочие женщины во вселенной, а мне нужна только эта. Думаю, это справедливо. " Это был снова один из майлзовских аргументов, которые всегда, как казалось, абсолютно логически приводили к тому, что Майлз получал желаемое. Айвен узнал этот образец логики; не изменившийся с того возраста, когда им было по пять лет. Только его содержание развилось. " Проблема в том, что остальные женщины во вселенной не твои, и ты не можешь их раздавать, " торжествующе указал Айвен. После пары десятилетий практики он все быстрее находил ответ. " Ты пытаешься торговать тем, чего у тебя нет - за то, чего у тебя тоже нет. " Сраженный встречным аргументом, Майлз сел обратно на стул, и с негодованием на него уставился. " Но серьезно, " сказал Айвен, " разве эта страсть не внезапное легкомыслие, ведь ты только что только в Зимнепраздник расстался с твоей уважаемой Куинн? И где ты прятал эту Кэт до сих пор? " " Катриону. Я встретил ее на Комарре, " коротко ответил Майлз. " Во время твоего расследования? Тогда это совсем недавно. Эй, ты не рассказал мне про свое первое дело, братец - Лорд Аудитор. Должен сказать, весь этот шум относительно солнечного отражателя ни во что не вылился. " Он ждал с надеждой, но Майлз не попался на это приглашение. Он, должно быть, не в очень разговорчивом настроении. Либо вам не удается его включить, либо не удается выключить. Хорошо, если бы можно было выбирать - молчаливый Майлз был, наверное, безопаснее для невинных свидетелей, чем разливающийся, как весеннее половодье . Через минуту Айвен добавил "А сестра у нее есть?" "Нет" "Так вот всегда" Айвен подавил вздох "Кто она, в самом деле? Где она живет?" " Она племянница Аудитора Фортица, и ее муж трагически погиб всего два месяца назад. Сомневаюсь, что она в настроении для твоего юмора. " Не только она была не расположена к юмору, это было ясно. Проклятье, но Майлз сегодня казался увязшим в колючей манере разговора. " А, он был замешан в одном из твоих дел, не так ли? Вот ему урок. " Айвен откинулся назад и кисло усмехнулся. " Полагаю, вот способ разобраться с нехваткой вдов. Сделайте ее вдовой сами. " Все тайное развлечение, с которым его кузен парировал остроты Айвена до этой минуты, резко стерлось с его лица. Он выправил спину, как только мог, и наклонился вперед, стиснув ручки кресла. Его голос понизился до арктического холода: "Я был бы признателен Вам, лорд Форпатрил, если бы вы позаботились о том, чтобы больше не повторять этой клеветы. Никогда." От неожиданности у Айвена свело живот. Он знал, что Майлз недавно стал Аудитором, но никогда раньше не имел возможности ощутить это на себе. Ледяные серые глаза внезапно приобрели выражение пары орудийных стволов. Айвен открыл рот, но тут же захлопнул его, внезапно преисполнившись осторожности. Что здесь, черт возьми, происходит? И как кто-то столь невысокий может представлять такую угрозу? Годы практики, подумал Айвен. И соответствующие условия. "Это была шутка, Майлз." "Я не нахожу это чертовски забавным" - Майлз потер запястья и на краткое время нахмурился. Мускулы его челюсти задергались, он обхватил свой подбородок. Через секунду он добавил уже более бесстрастно "Я не стану тебе рассказывать про комаррское расследование, Айвен. Это материал из разряда "перед прочтением перерезать горло", а вовсе не какое-то дерьмо собачье. Но я скажу тебе кое-что, и надеюсь, что дальше это не пойдет. Смерть Этьенна Форсуассона была следствием беспорядков, он был убит, и я, конечно, не смог этого предотвратить. Но я не был причиной этой смерти. " "Ради Бога , Майлз, я ведь правда не думал, что ты..." " Однако, " повысил голос его кузен, перебивая, " все очевидные доказательства говорят о том, что это не исключено. Следовательно, если против меня будет выдвинуто такое обвинение, я не смогу публично обращаться к фактам или свидетельствам, чтобы его опровергнуть. Задумайся на минуту о последствиях, если хочешь. Особенно, если... если она ответит на мое ухаживание. " Подавленный Айвен на секунду прикусил язык. Затем его озарило "Но... У Грегора же есть доступ. Кто мог бы спорить с ним? Он мог объявить, что ты чист." " Мой сводный брат-Император, назначивший меня Аудитором из благосклонности к моему отцу? Так все говорят? " Айвен неловко поерзал. Значит, Майлз и это слышал, да? "Некоторые люди считают, что они все знают лучше. Где ты набрался этого, Майлз? " Сухое пожатие плеч и небольшой жест рукой были единственным ответом, которого он дождался. Майлз теперь становился все более нервирующе политическим. Айвена возможность быть вовлеченным в политику Империи привлекала чуть меньше, нежели перспектива поднести плазмотрон к своей голове и нажать на спуск. Нет, он не старался с криками убегать всякий раз, когда на горизонте возникали подобные вещи; это бы привлекло слишком много внимания. Единственной возможностью было медленно уползти. Майлз... Майлз-маньяк, возможно, имел жилку к политической карьере. У коротышки всегда была эта самоубийственная черточка. Лучше ты, чем я, парень. Майлз, впавший в рассматривание собственных ботинок, снова поднял взгляд. "Знаю, что у меня нет никакого права требовать эту проклятую вещь от тебя, Айвен. Я все еще должен тебе за... за то, что было прошлой осенью. И еще дюжину раз ты спасал мою шею или старался сделать это. Я могу только просить. Пожалуйста. У меня не так много возможностей, и это для меня составляет для меня весь мир." Он криво улыбнулся. Проклятая улыбка. Виноват ли Айвен, что он родился здоровым, в то время как его кузен - искалеченным? Нет, черт возьми. Он стал жертвой проклятой неумелой политики, и можно было подумать, что это станет для него уроком, но - нет. Очевидно, даже выстрел снайпера не смог остановить этого гиперактивного маленького типа. Порой он провоцировал желание задушить его голыми руками, но порой - вызывал у вас слезы гордости. По крайней мере, Айвен постарался, чтобы никто не видел его лица, когда он наблюдал с галереи Совета, как Майлз, ужасающе напряженный, принимал свою присягу Аудитора перед всем собравшимся вместе паноптикумом Барраяра в прошлый Зимнепраздник. Такой маленький, покалеченный, неприятный. И такой ослепительный. Дай людям свет, и они пойдут за ним куда угодно. Знал ли Майлз, насколько он был опасен? И этот маленький параноик Майлз действительно верил, что Айвен мог чудесным образом соблазнить любую женщину, которую он хотел вдали от Айвена удержать. Его опасения были гораздо более лестны для Айвена, чем он мог признаться. У Майлза было так мало смирения, что было бы просто дурно лишить его этого заблуждения.. Плохо для души, ха. " Ладно, " вздохнул Айвен. " Но я оставляю за тобой только право первого выстрела, имей в виду. Если она даст тебе отставку, то, думаю, я получу полное право быть следующим. " Майлз отчасти расслабился. " Это все, что я прошу. " Затем напрягся снова. " Слово Форпатрила, запомни." " Слово Форпатрила, " неохотно подтвердил Айвен после долгой паузы. Майлз совсем смягчился и выглядел теперь значительно веселее. Через несколько минут отрывочный разговор по повестке дня запланированной леди Элис встречи перешел в перечисление многочисленных достоинств госпожи Форсуассон. Айвен решил - если и было что-то худшее, чем выносить примитивную ревность его кузена, так это выслушивать его полное романтических надежд бормотание. Безусловно, дом Форкосиганов не был сегодня подходящим местом, чтобы спрятаться от леди Элис и, как Айвен подозревал, останется таким и в течение многих последующих дней. Майлз не заинтересовался даже идеей немного выпить, чтобы расслабиться; когда он стал рассказывать Айвену про свои новые планы садов, тот сослался на кучу дел и сбежал. Уже когда Айвен спускался вниз по ступенькам крыльца, его озарило, что Майлз его снова сделал. Он получил в точности то, что хотел, и Айвен не очень понимал, как. У Айвена не было даже мысли о том, чтобы взять назад свое слово Форпатрила. Даже такое предположение было бы оскорблением, если посмотреть на это под некоторым углом. Он расстроено нахмурился. Это было бы полностью неверно. Будь эта женщина настолько прекрасна, она заслужила человека, который бы постарался для нее. И если нужно было проверить чувства вдовы к Майлзу, было бы лучше сделать это раньше, чем позже. У Майлза не было никакого чувства меры, ограничения... самосохранения. Насколько сокрушительно было бы, реши она ему отказать. Не пришлось бы снова прибегать к лечению ванной со льдом... В следующий раз я продержу его голову под водой подольше. Было ошибкой слишком быстро позволить ему вынырнуть... Было бы почти благотворительностью показать все альтернативы этой вдове, пока Майлз не перевернул целиком ее взгляды, как он это делал с каждым. Но... Майлз вырвал у Айвена его слово, низким и хитрым образом. Хотя ведь он фактически заставил его, а клятва под принуждением вообще не была клятвой. Обходной путь решения этой дилеммы пришел к Айвену на ходу; его губы сложились в трубочку во внезапном свисте. Схема была почти... майлзовской. Космическое правосудие - приготовить коротышке его собственное блюдо. Когда Пим закрыл за ним входную дверь, Айвен вновь улыбался.

Глава 2.

Карин Куделка нетерпеливо ерзала на сидении у окна орбитального челнока и прижимала нос к иллюминатору. Пока что она могла видеть только пересадочную станция на фоне звезд. Через несколько бесконечных минут привычный звон и толчок сообщили о расстыковке, и челнок отчалил от станции. Волнующая цветная радуга барраярского терминатора проскользнула мимо ее взгляда, и челнок начал спуск. Западные три четверти Северного Континента все еще пылали в полуденном солнце. Она могла видеть моря. Снова домой, после почти целого года. Карин снова устроилась на сидении, и задумалась о своих смешанных чувствах. Жаль, что она сейчас не с Марком, они могли бы сравнить свои впечатления. Как только людям вроде Майлза, который раз пятьдесят бывал на других мирах, удается выносить такое рассогласование ощущений? Он проучился год на Колонии Бета, когда был еще моложе, чем она сейчас. Она осознала, что теперь у нее к нему есть гораздо больше вопросов, если бы она только могла набраться решимости. А Майлз Форкосиган теперь настоящий Имперский Аудитор. Было трудно представить его одним из этих жестких старых тупиц. Услышав эту новость, Марк продемонстрировал много возбужденного остроумия перед тем, как отослать брату свое поздравление по сжатому лучу, но тогда у Марка был по отношению к Майлзу Пунктик. Пунктик не был общепринятым психологическим термином, как объяснила ей, подмигнув, его терапевт, но едва ли с помощью другого термина можно было достаточно полно и гибко описать целиком этот... пунктик. Ее рука скользнула по одежде, одергивая рубашку и разглаживая брюки. Эклектичное соединение одежды - брюки комаррского стиля, барраярский жакет и эскобарская рубашка из синтетического шелка - не были рассчитаны на то, чтобы потрясти ее родных. Она оттянула пальцами пепельно-русый локон и скосила на него глаза. Ее волосы почти выросли до своей прежней длины, и прическа была почти такая же, как раньше. Да, все важные изменения были у нее внутри, и касались только ее самой; она могла бы продемонстрировать их, когда захочет, или скрыть, когда это покажется ей правильным и безопасным. Безопасным? - переспросила она себя со смущением. Она позволила себе заразиться паранойей Марка. Однако... Неохотно нахмурясь, она вытащила из ушей бетанские серьги и затолкала их в карман жакета. Мама достаточно много общалась с графиней Корделией; она вполне могла бы расшифровать их бетанский смысл. Вещичка была символом, говорящим: Да, я взрослая, я согласна на интимные отношения и контрацептивно защищена , но сейчас я состою в исключительных (моногамных) отношениях, так что, пожалуйста, не смущайте себя и меня, спрашивая об этом. Вот что было зашифровано в нескольких завитках металла, и у бетанцев было вдесятеро больше стилей этих украшений для других нюансов, нежели она выразила в этой паре сережек. Контрацептивный имплантант и серьги могли теперь храниться в тайне, они никого не касались, кроме нее самой. Карин кратко проанализировала идею бетанских серег по сравнению с подобными социальными сигналами в других культурах: обручальные кольца, некоторые стили одежды, шляп, закрывающих лицо вуалей, волос на лице или татуировок. Такие сигналы, конечно, могли бы быть ложными, как, например, в случае с неверными супругами, чей поведение противоречило их прилюдному утверждению единобрачия. Однако в действительности бетанцы, казалось, чрезвычайно придерживались соответствия таких знаков их истинному поведению. Конечно, у них было из чего выбирать. Ношение ложных знаков было чрезвычайно предосудительно. Это шокирует всех остальных, объяснил ей как-то один из бетанцев. В целом идея серег состоит в том, чтобы избежать странных "игр в угадайку". Вы были должны восхититься их честностью. Неудивительно, что они так преуспевали в науках. В целом, решила Карин, кое-что ужасающе заметное в поведении урожденной бетанки графини Корделии Форкосиган она смогла бы теперь понять намного лучше. Но тетя Корделия не вернется домой почти до императорской свадьбы в Середине Лета, так что поговорить с ней, увы, не удастся. Она резко отставила физические двусмысленности в сторону, поскольку Форбарр-Султана уже вплывала в вид внизу. Был вечер, и великолепный закат окрасил облака, пока челнок заходил на посадку. Городские огни в сумраке сделали пейзаж внизу волшебным. Она могла различить дорогие, знакомые ориентиры, вьющуюся реку - настоящая река после целого года, когда она видела только ничтожные бетанские фонтаны в подземных туннелях, - знаменитые мосты - народная песня о них, которую пели на всех на четырех языках, мелькнула в ее мыслях - линию главной монорельсовой дороги... Наконец, она ощутила толчок приземления и пронзительный скрип перед полной остановкой в космопорте. Дома, дома, я дома! Она с трудом не проскакала по головам всех медлительных стариков в толпе перед нею. Но наконец она прошла через изгиб трубы гибкого переходника в последний лабиринт коридора. Они ждут? Они все будут там? Они не разочаровали ее. Они все были там, заняв одним маленьким отрядом лучшее место у ближайшей к выходу колонны: мама, сжимающая огромный букет цветов, и Оливия, поддерживающая большой разукрашенный транспарант со струящимися радужными лентами, со словами Добро пожаловать домой, Карин!, и Марсия, подпрыгивающая вверх и вниз, как только заметила ее, и Делия, выглядящая очень крутой и взрослой, и сам Па, все еще в Имперской зеленой униформе после дня работы в Генштабе, опирающийся на трость и глядящий на все это с усмешкой. Обняться со всеми, сминая цветы и согнув транспарант, - это было все, о чем тоскующее по дому сердце Карин только могло мечтать. Оливия хихикала, Марсия вопила, и даже Па вытер глаза. Прохожие смотрели на них; причем проходящие мимо мужчины - с тоской и пытаясь сослепу натыкаться на стены. Спецотряд блондинок коммодора Куделки, как шутили младшие офицеры в Генштабе. Карин задавалась вопросом, по-прежнему ли Марсия и Оливия нарочно изводили их. Бедные ребята продолжали пробовать им сдаться, но пока что ни одна из сестер не взяла никого в плен, кроме Делии, которая очевидно, была покорена в Зимнепраздник этим комаррским другом Майлза - коммодор имперской СБ, не что-нибудь!. Карин едва могла дождаться, когда она доберется домой и узнает об этом романе в подробностях. Все заговорили сразу, кроме Па, оставившего эту привычку много лет назад и теперь лишь мягко слушавшего. Они отправились забрать ее багаж и встречать лимузин. Папа с мамой, очевидно, позаимствовали на этот случай большой лимузин у лорда Форкосигана, вместе с его водителем Пимом, так, чтобы они все могли бы расположиться в заднем отделении машины. Пим сердечно приветствовал ее от своего лорда и от собственного имени, сложил ее скромные пожитки в машину возле себя, и они все уселись. " Я думала, что ты приедешь домой обнаженной до пояса, в одном бетанском саронге, " поддразнила ее Марсия, когда лимузин отъехал от космопорта и направился к городу. " Я думала об этом. " Карин спрятала усмешку в своей охапке цветов. " Только здесь недостаточно тепло. " " Но ты же правда носила его там, да? " К счастью, прежде чем Карин был вынуждена отвечать или уклониться от ответа, вмешалась Оливия, " Когда я увидела автомобиль лорда Форкосигана, я подумала, что лорд Марк собирается приехать домой вместе с тобой, но мама сказала что его не будет. Он собирается вернуться на Барраяр к свадьбе? " " О, да. Он фактически уехал с Колонии Бета до меня, но он остановился по пути на Эскобаре, чтобы... " она заколебалась, " уделить внимание кое-каким своим делам. " На самом деле Марк отправился выпрашивать лекарства для потери веса - более сильные, чем те, которые прописывал ему его бетанский терапевт - в клинику врачей-беженцев с Архипелага Джексона, в которую он вложил деньги. Он в то же время, разумеется, проверял и состояние дел клиники, так что это не было явной ложью. Карин и Марк почти дошли до первой настоящей ссоры по поводу этого сомнительного выбора, однако Карин сознавала - это было действительно его личным делом. Источники его контроля над телом лежали в центре его самых глубинных проблем; и у нее уже развился инстинкт - если, конечно, она не льстила себе относительно своей степени понимания, - чувствовать момент, когда она должна надавить на него ради его же блага. Но в том случае она была вынуждена просто ждать, позволяя Марку бороться с самим собой. Было какой-то ужасающей привилегией наблюдать и слушать, как в прошлом году его врач проводил тренинг. А принимать участие под наблюдением врача в процессе достигнутого им частичного излечения оказалось волнующим опытом. Им обоим следовало научиться более важным сторонам любви, нежели просто безумный натиск: одному - доверию, другому - терпению. И, как это ни парадоксально - самой неотложной для Марка была некоторая прохладная и отдаленная автономия. Ей потребовались месяцы, чтобы вычислить это. И она не собиралась даже пытаться объяснить это своей шумной, дразнящейся, любящей семье, расположившейся на заднем сидении лимузина. " Вы стали хорошими друзьями... " ее мать замолчала, приглашая продолжить фразу. " Он нуждался в этом. " Отчаянно. " Да, но - он твой парень? " Марсия не терпела никаких тонкостей, предпочитая ясность. " Он казался увлеченным тобой, когда он был здесь в прошлом году, " заметила Делия. " И ты провела возле него весь год на Колонии Бета. Что же он, не решился? " Оливия добавила, "Полагаю, он достаточно яркая личность, чтобы вызвать интерес - я имею в виду, он близнец Майлза, так что это естественно - но он мне показался немного жутким. " Карин напряглась. Если ты был клоном, тебя вырастили словно раба, а террористы выучили тебя на убийцу, причем методами, которые нельзя было назвать иначе, чем просто физической и психологической пыткой, и если затем ты был вынужден убить человека, чтобы обрести свободу... Тогда ты, наверное, будешь казаться немного жутким. Если ты не дрожащая тварь, слизняк. Марк ни в какой мере слизняком не был. Марк создавал себя заново всеми средствами и почти героическим усилием, но это было практически незаметно для глаз стороннего наблюдателя. Она представила, как пробует объяснить это Оливии или Марсии, и немедленно отказалась от такого намерения. Делия... Нет, даже и не Делия. Стоило только упомянуть четыре полуавтономных составляющих личности Марка (каждая со своим собственным прозвищем), чтобы разговор быстро покатился под откос. Завораживающее описание их совместных усилий по поддержанию хрупкого механизма его индивидуальности не волнует семейство барраярцев, которым явно интересна "законопослушность" их отношений. " Стоп, девочки, " прекратил этот разговор Па, улыбаясь в полумраке салона лимузина, чем и заслужил благодарность Карин. Однако он тут же добавил, " Но если мы собираемся породниться с Форкосиганами, меня стоило бы предупредить заранее, чтобы я мог подготовиться к этому удару. Майлза я знаю с рождения. Марк... другое дело. " Они могли представить мужчину в ее жизни только в роли возможного мужа? Карин ни в коем случае не была уверена, что Марк был потенциальным мужем. Он все еще шел к тому, чтобы сделаться потенциальным человеком... мужчиной. На Колонии Бета все это казалось столь ясным. Она почти физические ощущала неясное сомнение, растущее вокруг нее. Теперь она была довольна, что избавилась от серег. "Я так не думаю, " ответила она честно. " Он действительно так растолстел на Колонии Бета? " весело спросила Оливия. " Вряд ли его бетанский врач позволил бы ему. Я думал, что они предполагали остановить это. Я имею в виду, он еще здесь был очень полным. " Карин подавила порыв рвать на себе волосы - или желательнее, на Оливии. " Где ты это услышала? " " Мама сказала, что леди Корделия рассказала ей со слов своей матери," Оливия развернула всю цепочку сплетни, " когда она была здесь в прошлый раз, в Зимнепраздник, на помолвке Грегора. " Бабушка Марка была доброй крестной обоим изумленным барраярским студентам в прошедшем году. Карин знал, что она сообщала своей заинтересованной дочери информацию относительно развития ее странного клон-сына, с той степенью откровенности, какая может быть только между двумя бетанками; бабушка Нейсмит часто рассказывала о посланиях, которые она получала или отправляла, и передавала новости и поздравления. Карин поняла, что не подумала о вероятности разговора об этом между тетей Корделией и мамой. В конце концов, тетя Корделия была на Зергияре, а мама здесь... Она отчаянно начала вычислять, сравнивая два планетарных календаря. Они с Марком уже были любовниками на барраярский Зимнепраздник, когда Форкосиганы в прошлый раз возвращались домой? Нет, уф-ф. Знала тетя Корделия об этом теперь или нет, но тогда ей это было неизвестно. " Я думал, что бетанцы могут делать с мозговой химией что хотят, " сказал Марсия. " Почему они просто так не приведут его в порядок - раз, и все? Почему это отнимает столько времени? " " Потому что это только отправной пункт, " сказала Карин. " Марк провел большую часть жизни, когда его тело и разум насильственно изменялись другими людьми. Ему нужно время, чтобы выяснить, кто он сам, когда в него силой не закачивают что-то извне. Время, чтобы установить опорную линию, как говорит его врач. У него пунктик относительно лекарств, знаете ли. " Но, очевидно, не тех, которые ему дают беженцы с Архипелага Джексона. " Когда он будет готов... ну, неважно. " "И его лечение дало хоть какой-то эффект? " спросила мама с сомнением. " О, да, значительный, " откликнулась Карин, довольная что может наконец ответить что-то недвусмысленно положительное о Марке. "И что же? " спросила ее озадаченная мать. Карин мысленно нарисовала картину своих невнятных объяснений, Ну, в общем, он полностью излечился от вызванной пыткой импотенции и научился быть нежным и внимательным любовником. Его врач говорит, что она ужасно гордится им, а Пыхтун просто в экстазе. Обжора был бы разумным гурманом, если бы Рева не поощрял его в этом для удовлетворения своих потребностей, и именно я выяснила, кто действительно продолжал пищевые разгулы. Врач Марка поздравила меня с моим наблюдением и догадкой, нагрузила каталогами пяти различных программ обучения бетанской терапии и сказала, что поможет мне найти курс обучения, который мне интересен. Она пока еще не совсем знает, что делать с Убийцей, но он-то меня не беспокоит - вот с Ревой я не могу иметь дела. И да, конечно, несмотря на все свои личные стрессы, Марк должен показывать высокие результаты в своей отнимающей массу сил финансовой школе, об этом кто-нибудь подумал? "Это довольно сложно объяснять, " справилась она наконец с ответом . Стоит сменить тему. Несомненно, можно публично разобрать по косточкам не только ее любовный интерес. "Делия! А твой комаррский коммодор знаком с комаррской невестой Грегора? Ты с ней уже встречалась?" Делия оживилась " Да, Дув знал Лаису раньше на Комарре. У них были некоторые общие, гм.. академические интересы. " Марсия фыркнула. " Она симпатичная, невысокая и пухленькая. У нее просто поразительные сине-зеленые глаза, и она собирается установить моду на накладные лифчики. А ты в этом году не пополнела? " " Мы все встречались с Лаисой, " вмешалась мама прежде, чем обсуждение стало желчным. " Она кажется очень хорошенькой. И очень умной. " " Да, " сказала Делия, стрельнув в Марсию презрительным взглядом. " Мы с Дувом надеемся, что Грегор не потратит ее возможности впустую на светские обязанности, хотя, конечно, она должна будет принять участие в некоторых из них. У нее комаррское экономическое образование. Она могла принимать участие в работе министерских комитетов, сказал Дув, если бы ей это позволили. По крайней мере старые форы не могут ее заставить быть племенной кобылой. Грегор с Лаисой уже дали всем понять, что планируют использовать для своих младенцев маточный репликатор." " И какие возражения по этому поводу у консерваторов? " спросила Карин. " Грегор сказал: если они что-то возразят, то он отправит их обсудить этот вопрос с леди Корделией. " захихикала Марсия. "Если они посмеют. " " Она преподнесет им их собственные головы на блюде, если они попробуют, " сказал бодро Па. " И они знают, что она на это способна. Кроме того, мы можем всегда помочь, продемонстрировав Карин и Оливию как убедительный пример того, что репликаторы дают прекрасные результаты. " Карин усмехнулась. Оливия улыбнулась чуть слабее. Демография их собственной семьи демонстрировала прибытие этой галактической технологии на Барраяр; Куделки были среди первых простых барраярцев, воспользовавшихся новым методом вынашивания ребенка для своих двух младших дочерей. Через какое-то время Карин стало до боли утомлять, что ее демонстрируют всем и каждому, словно призовой овощ на Ярмарке Округа, но она понимала, что это был ее общественный долг. Потом это стало случаться намного реже, лишь только эта технология широко распространилась - по крайней мере в городах и среди тех слоев общества, которые могли себе это позволить. Впервые она задалась вопросом, что же чувствовали по этому поводу контрольная группа - Делия и Марсия? "А что комаррцы думают о свадьбе - твой Дув говорил об этом?" спросила Карин Делию " Они принимают это по-разному, но что еще можно ожидать от побежденного мира? Императорская церемониальная служба, конечно, предполагает построить на этом всю положительную пропаганду, какую сможет. Вплоть до проведения свадьбы по второму разу на Комарре в комаррском стиле - бедные Грегор и Лаиса. Во всей Имперской СБ отпуска отменены с момента помолвки и до окончания второй церемонии, так что наши с Дувом свадебные планы откладываются до этого времени. " Она глубоко вздохнула. " Ладно, он мне будет принадлежать весь целиком, когда я наконец его получу. Он покоряет вершины своей новой работы, и как первый комаррец, который возглавит департамент по делам Комарры, знает, что на нем сосредоточены все взгляды в Империи. Особенно, если что-нибудь пойдет не так. " Она скривилась. " Если уж говорить о чьих-то головах на блюде. " Делия изменилась за этот год. Последний раз, когда она говорила об имперских событиях, разговор шел о том, что сейчас носят. Карин начала думать, что ей может понравиться этот Дув Галени. Свояк, гм. К этой концепции надо было привыкнуть. Наконец лимузин завернул за последний угол, и показался дом. Дом Куделки был крайним зданием в квартале, с тремя просторными этажами и окнами, жадно распахнутыми на полукруглый парк, прямо в центре столицы и не более в полудюжине домов непосредственно от особняка Форкосиганов. Молодая пара купила его двадцать пять лет назад, когда Па был персональным военным атташе Регента, а мама вышла в отставку из Имперской СБ с поста телохранителя Грегора и его приемной матери леди Корделии, чтобы родить Делию. Карин не могла подсчитать, на сколько его стоимость должна была возрасти с тех пор, хотя Марку, можно поспорить, это бы удалось. Чисто умозрительное упражнение - кто мог согласиться продать это дорогое старое здание, такое скрипучее? Она вылезла из машины, вне себя от радости. *** Только поздно вечером у Карин появилась возможность поговорить с родителями наедине. Сначала пришлось распаковать вещи, раздать подарки и очистить комнату от всего того, что сестры безжалостно сложили туда на время ее отсутствия. Потом был большой семейный обед, на который пришли еще и три ее давние лучшие подруги. Каждый говорил и говорил, разумеется - кроме Па, потягивавшего вино и выглядевшего столь самодовольным за обеденным столом в окружении восьми женщин. Во всей этой маскирующей болтовне Карин только постепенно начала осознавать, что прячет глубоко в приватное молчание те вещи, которые были для нее наиболее важными. Это казалось таким странным. Сейчас Карин забралась на кровать в комнате родителей, а они вскоре собирались ложиться спать. Мама выполняла свои комплексы гимнастических упражнений, как она делала каждый вечер, насколько Карин могла это вспомнить. Даже после двух естественных родов и всех прошедших лет, она все еще поддерживала атлетическую мускулатуру. Па прохромал через комнату, поставил свою трость-шпагу со своей стороны кровати, неловко уселся и наблюдал за мамой с легкой улыбкой. Его волосы уже совсем поседели, заметила Карин; заплетенная грива маминых волос все еще сохраняла свой золотисто-русый цвет без помощи косметики, хотя в них уже проглядывал серебристый блеск. Па стал неуклюже снимать свои военные полуботинки. Глядя на них, Карин вынуждена была мысленно корректировать то, что видела. Барраярцы на шестом десятке выглядели как бетанцы в шестьдесят или даже семьдесят с лишним лет; и у ее родителей в молодости была тяжелая жизнь - война и армейская служба. Карин откашлялась. " Насчет следующего года обучения... " начала она с улыбкой. " Ты рассчитываешь на Университет Округа, так ведь? " сказала, мама, мягко подтягиваясь до подбородка к перекладине, свисающей с потолочных балок, горизонтально выпрямляя ноги и удерживаясь в этой позе под счет вполголоса до двадцати. " Мы не пожалеем денег, чтобы дать тебе галактическое образование. Заставить тебя бросить все на полпути было бы душераздирающе." " О, да, я хочу продолжать. Я хочу вернуться на Колонию Бета. " Ну вот!. Повисло короткое молчание. Затем Па печально сказал " Но ты только что вернулась домой, милая. " " Я и хотела вернуться, " заверила она его. " Хотела увидеть вас всех. Я просто думала... мне уже можно начать строить планы. Знание - это очень много. " " Стратегическое планирование? " Па поднял бровь. Она подавила раздражение. Это не просьба маленькой девочки купить ей пони. Это определяло будущее направление ее жизни. " Да, планирование. Серьезно. " Мама сказала медленно - возможно, потому что она раздумывала или просто потому что она в эту секунду переворачивалась вверх тормашками, "А ты знаешь, чему собираешься учиться на этот раз? Работа, которую ты выбрала в прошлом году, казалась пустяковой... Эклектичной. " " Я получила хорошие оценки по всем курсам" защищалась Карин. " По всем четырнадцати полностью несвязанным курсам, " пробормотал Да. " Да, это правда " " Был такой большой выбор " "В Округе Форбарр-Султаны выбор тоже большой, " указала мама. " Больше чем можно изучить за всю жизнь, даже если жить так долго, как бетанцы. И дорога значительно дешевле. " Но Марка в Форбарр-Султане не будет. Он вернется на Бету. " Терапевт Марка рассказывала мне про некоторые учебные курсы в ее области деятельности." "Это и есть твое последнее увлечение? " спросил Па. " Психокоррекция? " " Я не уверена, " сказала она честно. " Бетанская методика в этой области очень интересна. " Но очарована она психологией вообще или только психологией Марка? Она не могла этого сказать. Ну... возможно, и могла бы, но только это был бы не совсем ответ на заданный вопрос. " Без сомнения, " сказал Мама, " любое практическое галактическое медицинское или техническое образование будет здесь только приветствоваться. Если бы ты могла достаточно сосредоточиться на одном из них... Проблема в деньгах, дорогая. Без поддержки, которую оказывает студентам леди Корделия, мы не могли бы и мечтать послать тебя учиться на другую планету. И насколько я знаю, эта стипендия на следующий год уже предоставлена другой девушке. " " Я и не собиралась просить ее о чем-то большем. Она уже сделала для меня так много. Но можно получить бетанский грант. И я могла бы заработать этим летом. Это, плюс то, что вы так или иначе потратили бы на мое обучение в Университете Округа... вы ведь не думаете, что такая мелочь, как деньги, могла бы остановить, скажем, лорда Майлза? " " Я думаю, что его не остановить и огнем из плазмотрона" усмехнулся Па. " Но он, скажем так, особый случай. " Карин на мгновение задалась вопросом, что же питало знаменитую энергию Майлза. Был ли это подавленный гнев, как тот, который подогревает сейчас ее намерение? Насколько сильный гнев? Или Марк, со своей преувеличенной осторожностью по отношению к своему родителю-близнецу, действительно понимал относительно Майлза кое-что, что от нее самой ускользало? " Конечно, мы можем что-нибудь придумать. Если все постараемся. " Мама и Па обменялись взглядами. Па сказал, " Боюсь, наши дела слегка в затруднительном положении. Плата за школьное обучение для вас всех, и еще болезнь вашей покойной бабушки Куделки... мы два года назад заложили наш дом у моря. " Мама фыркнула, " Мы сдадим его в аренду на все лето, кроме одной недели. Мы принимаем участие во всех мероприятиях Середины Лета, и у нас едва ли найдется время вырваться из столицы. " " И ваша мама теперь ведет занятия по самообороне и безопасности для министерских служащих, " добавил Па. " Она делает все что может. Боюсь у нас осталось не слишком много источников наличных денег, которые еще не использованы. " " Мне нравится учить, " заметила Мама. Заверила его? Она добавила, обратившись к Карин, " И это лучше, чем продать наш летний домик, чтобы заплатить долг - а мы боялись раньше, что придется это сделать. " Потерять домик у моря, центр ее детства? Карин ужаснулась. Сама леди Элис Форпатрил преподнесла Куделкам дом на восточном берегу в качестве свадебного подарка, много лет назад; в благодарность за спасение жизни ее и младенца лорда Айвена во время мятежа Фордариана. Карин не знала, что с финансами было настолько туго. Пока не подсчитала число старших сестер и не умножила на их потребности... гм. " Могло быть и хуже, " сказал бодро Па. " Подумай, насколько этот гарем потянул бы нас ко дну в то время, когда за девушками давали приданое!" Карин покорно улыбнулась - он придумал эту шутку не меньше пятнадцати лет назад - и сбежала. Она оказалась перед необходимостью найти другое решение. Сама. *** Обстановка Зеленой Комнаты в Императорском дворце была прекраснее любой комнаты для совещаний, в которой Майлз когда-либо был вынужден заседать. Старинные шелковые обои, тяжелые драпировки и толстый слой ковров создавали в ней молчаливую, серьезную атмосферу, несколько напоминающую безмолвие подводной лодки, а элегантному чаю, поданному в изысканном сервизе на инкрустированном буфете, и в подметки не годилось "типовое угощение в пластиковой посуде" - обычная деталь военного совещания. Яркое весеннее сияние струилось сквозь окна, ложась теплыми золотыми полосами на пол. Майлз наблюдал как они все утро гипнотически переползали через комнату. Неизбежный армейский оттенок придавался совещанию присутствием троих людей в военной форме: полковника лорда Фортала-младшего, главы отделения Имперской Безопасности, отвечающего за безопасность императорской свадьбы; капитана Айвена Форпатрила, покорно ведущего заметки для леди Элис Форпатрил, как это обычно делает адъютант командующего на любой военной конференции генштаба; и коммодора Дува Галени, руководителя комаррского отдела СБ, который готовился к дню, когда все шоу будет заново проиграно на Комарре. Майлз задумался, собирается ли мрачный сорокалетний Галени сам подобрать идеи для своей собственной свадьбы с Делией Куделкой, или у него было достаточно чувства самосохранения, чтобы скрыть их и оставить ее устройство высококомпетентным, чтобы не сказать напористым, женщинам из этого семейства. Всем пяти. Майлз предложил бы Дуву дом Форкосиганов в качестве убежища, но девушки, разумеется, найдут его и там. Грегор и Лаиса, казалось, пока держались хорошо. Император Грегор, которому было за тридцать, был высок, темноволос и худощав. Доктор Лаиса Тоскане была невысокого роста, со светло-пепельными волосами и сине-зелеными глазами, часто прищуренными от смеха, и фигурой, которая заставляла Майлза возжелать что-то типа "пасть ей на грудь и зарыться там на всю зиму". В этом не было никакой измены, и Майлз не завидовал везению Грегора. Если честно, Майлз считал месяцы общественной церемонии, которые должны были пройти между помолвкой Грегора и его свадьбой, некоторой садистской жестокостью. Имея в виду, разумеется, что они воздерживаются от близости... Под шум голосов мысли Майлза поплыли дальше. В своих мечтах он задумался, где бы могла пройти его будущая свадьба с Катрионой. В парадной зале дома Форкосиганов, в сердце империи? Но она не могла бы вместить достаточно большую толпу. Он хотел, чтобы на свадьбе было много свидетелей. Или он, как наследник графства своего отца, связан политическими обязательствами организовать ее в Хассадаре, столице округа Форкосиган? Нынешняя графская резиденция в Хассадаре всегда была больше похожа на гостиницу, чем на дом, в окружении всех этих официальных зданий офисов Округа, обрамляющими главную городскую площадь. Наиболее романтичным местом был бы дом в Форкосиган-Сюрло, в садах вокруг Долгого Озера. Свадьба на природе, да, держу пари, Катрионе бы это понравилось. В некотором смысле на ней могли бы присутствовать и сержант Ботари, и генерал Петер. Думал ли ты, что я доживу до этого дня, дед? Привлекательность такого варианта, конечно, зависела бы от времени года - в расцвете лета это будет великолепно, но вряд ли покажется настолько романтичным среди зимних порывов снега с дождем. Он не был полностью уверен, сможет ли привести Катриону к алтарю до осени, а отсрочка церемонии до будущей весны была бы такой же пыткой, как это происходило сейчас с Грегором. Лаиса, сидевшая за столом совещания напротив Майлза, перевернула очередную страницу своей стопки бумаг, несколько секунд пробежалась по ней глазами, и воскликнула, "Это не может быть всерьез!" Грегор, сидящий около нее, встревожено наклонился, чтобы взглянуть через ее плечо. О, мы уже добрались до Страницы Двенадцать. Майлз быстро нашел нужное место на повестке дня, уселся и постарался выглядеть внимательным. Леди Элис кинула на него сухой взгляд, перед тем как перевести внимание на Лаису. Эти полугодовые свадебные испытания, от церемонии помолвки в Зимнепраздник до свадьбы на Середину Лета, были вершиной карьеры леди Элис как официальной хозяйки дома Грегора. Она дала понять, что Все Должно Быть Сделано Должным образом. Проблема была в определении понятия "Должным Образом". Последним прецедентом свадьбы правящего императора был предназначенный для захвата трона полувоенный союз Эзара, деда Грегора, с сестрой вскоре отошедшего к праотцам императора Ури Безумного, которую по множеству понятных исторических и эстетических причин Элис не хотела брать за образец. Большинство прочих императоров удачно женились за много лет до того, как сесть на трон. До Эзара предыдущий случай был почти две сотни лет назад - брак Влада Форбарра Ученого и леди Форлайтли, пришедшийся на наиболее кричаще архаичное время Периода Изоляции. " Они ведь не могли заставить бедняжку невесту раздеться догола перед всеми свадебными гостями? " спросила Лаиса, указывая Грегору на оскорбительный пассаж исторической цитаты. " О, Владу тоже пришлось раздеться, " искренне заверил ее Грегор. " Его будущие родственники настояли бы. Это было обычным осмотром, для гарантии. На случай какой-то мутации, которая могла проявиться в будущем потомстве, каждая из сторон хотела иметь возможность утверждать, что это не происходит от их семьи." " Этот обычай почти исчез в последние годы, " отметила леди Элис, "кроме некоторых глухих районов проживания национальных меньшинств. " " Она имеет в виду этих греческих деревенщин, " услужливо перевел эту фразу Айвен для уроженки другой планеты Лаисы. Его мать нахмурилась при такой бестактности. Майлз прочистил горло. "Считается, что императорская свадьба может оживить любой старый обычай, который на ней воспроизводится и показывается. Но лично я предпочел бы, чтобы не этот. " " Охота за трофеями, " подсказал Айвен. " Я думаю, что это вновь представило бы много волнения обеим свадебным сторонам. Это могло бы быть лучше, чем соревнование по выпивке. ". " Со следующим позже вечером соревнованием, кого сильнее вывернет, " шепнул Майлз. " Чтобы не упомянуть волнующие, если я не ошибаюсь, форские гонки на четвереньках. По-моему, ты однажды выиграл их, Айвен? " " Странно, что ты помнишь. Разве не ты обычно вырубался первым? " "Джентльмены," холодно произнесла Леди Элис. "У нас достаточно много вопросов для обсуждения на этой встрече. И никто не уйдет, пока мы не закончим." Эти слова, на мгновение повиснув в воздухе, подавили всякое сопротивление, и она продолжила. "Я не намеревалась точно воспроизвести этот старый обряд, Лаиса, но внесла его в список, поскольку он представляет некоторую культурную ценность для наиболее консервативных барраярцев. Я надеялась, мы могли бы создать модифицированную версию, преследующую ту же психологическую цель. " Дув Галени задумчиво нахмурил темные брови. " Опубликовать результаты их генсканирования?" предложил он. Грегор скривился, но затем взял свою невесту за руку и сжал, улыбнувшись ей. " Я уверен, у Лаисы результат был бы прекрасным. " "Конечно, он такой и есть," начала она. "Мои родители проверили все, прежде чем я вышла из маточного репликатора... " Грегор поцеловал ее ладонь " Держу пари, ты была очаровательным эмбрионом." Она легкомысленно усмехнулась в ответ на его слова. Леди Элис слабо улыбнулась, прощая. Айвен выглядел так будто его просто тошнит от всего этого. Полковник Фортала, тренированный Имперской безопасностью и годами работавший в Форбарр-Султане, владел собой и выглядел доброжелательно бесстрастным. Галени, почти в порядке, казался лишь чуть напряженным. Майлз улучил этот стратегический момент, чтобы наклониться и вполголоса спросить Галени "Делия не говорила тебе, Карин уже приехала?" Галени просветлел "Надеюсь, я увижу ее сегодня вечером" " Я кое-что хотел сделать к ее возращению домой. Я думал в ближайшее время пригласить всю семью Куделок на обед. Тебе это интересно? " "Конечно..." Грегор оторвал опьяненный пристальный взгляд от Лаисы, откинулся на спинку стула и мягко произнес, " Спасибо, Дув. Какие еще есть идеи у всех остальных? " Грегор явно не был заинтересован в обнародовании результатов его генсканирования. Майлз подумал о нескольких региональных вариантах старого обычая. " Вы могли бы сделать это своего рода нововведением. Родственники со стороны каждой семьи, или все, кто по вашему мнению имеет право голоса, плюс врач по их выбору могут посетить противоположного члена пары утром свадьбы, для краткого обследования. Каждая делегация публично объявляет себя удовлетворенной в определенный момент церемонии. Частный осмотр, общественная гарантия. Скромно, почетно, и все параноики будут удовлетворены. " "А вы сможете пока принять успокаивающее, " указал Айвен, с ужасной жизнерадостностью. " Держу пари, оно вам обоим тогда понадобятся. " "Спасибо, Айвен," пробормотал Грегор. "Глубокая мысль." Лаиса только кивнула в удивленном согласии. Леди Элис прищурилась, размышляя. " Грегор, Лаиса? Эта идея приемлема для вас обоих?" "Мне подходит" сказал Грегор "Не думаю, чтобы мои родители возражали против этого" сказала Лаиса "Гм... кто выступит в роли твоих родителей, Грегор?" "В свадебном круге, разумеется, это место займут граф и графиня Форкосиган," сказал Грегор. - "Я предполагаю, чтобы они... да, Майлз?" "Мать - без всякого сомнения" сказал Майлз "хотя не могу гарантировать, что она воздержится от нелицеприятных комментариев по поводу барраярцев. Отец... " Тишина, сохраняемая скорей из политических соображений, упала вокруг стола. Несколько глаз уставились на Дува Галени, слегка стиснувшего челюсти. " Дув, Лаиса. " Леди Элис постучала ногтем с безукоризненным маникюром по полированной столешнице, "Какова может быть на это социально-политическая реакция комаррцев? Искренне, пожалуйста" "У меня нет никаких личных возражений против графа Форкосигана, " сказала Лаиса. Галени вздохнул. "Некоторая...двусмысленность, которой мы могли бы избежать; думаю, нам следовало бы... " Тонко сказано, Дув. Ты все же политик. "Другими словами, это значит послать Мясника Комарры пялиться на их обнаженную жертвенную деву. Для коренных комаррцев такое не желательнее чумы, " произнес Майлз, поскольку никто другой не мог этого сказать. Ну, может быть, еще Айвен. Леди Элис пришлось бы несколько дольше подыскивать выражения, чтобы деликатно выразить эту проблему. Галени стрельнул в его сторону взглядом, выражающим благодарность пополам с негодованием. "Абсолютно ясно, " продолжил Майлз. " Если недостаток симметрии не слишком очевиден, можно послать мою мать и тетю Элис в качестве делегации от Грегора, и еще возможно, одну из кузин Грегора со стороны матери, принцессы Карин. Это пройдет для барраярских консерваторов, ведь охрана генотипа всегда была делом женщины" Барраярцы вокруг стола согласно усмехнулись. Леди Элис коротко улыбнулась и пометила этот пункт. Последующие долгие и сложные дебаты проходили по вопросу, должна ли пара повторить свои клятвы на всех четырех барраярских языках. Затем последовали тридцать минут обсуждения, как преподнести это во внутренних и галактических новостях. При этом Майлз, не без помощи Галени, ловко сумел избежать расширения списка задач, требующие его персонального участия. Леди Элис перелистнула следующую страницу, и нахмурилась. " Кстати, Грегор, что ты все же решил в отношении дела Форбреттена? " Грегор покачал головой. " Я пытался избежать публичного обсуждения этого прямо сейчас. По крайней мере, пока Совет Графов не пройдется по этому вопросу. Что бы они ни решили, проигравший несомненно преклонит передо мной колени с прошением, не пройдет и минуты. " Майлз с замешательством поглядел на повестку дня. Следующим пунктом было расписание банкетов. " Дело Форбреттена? " " Ты, конечно, слышал о скандале... " начала леди Элис. " Ах, верно, ты был на Комарре, когда это случилось. Разве Айвен не рассказал тебе? Бедный Рене. Вся семья гудит от разговоров. " "А что случилось с Рене Форбреттеном?" спросил встревоженный Майлз. Рене учился в Академии на пару лет раньше Майлза, и надеялся последовать по стопам своего блестящего отца. Коммодор лорд Форбреттен был звездным протеже отца Майлза в Генеральном Штабе, вплоть до своей безвременной, героической гибели под огнем цетагандийцев в сражении в Ступице Хеджена десять лет назад. Менее года спустя старый граф Форбреттен умер, как говорили - в печали от гибели своего любимого старшего сына. Рене был вынужден отказаться от перспективной военной карьеры и принять на себя обязанности графа своего округа. Три года назад, в романтическом вихре, охватившем Форбарр-Султану, он женился на прекрасной восемнадцатилетней дочери состоятельного лорда Форкереса. Каждому свое, как говорится в провинции. "Да," произнес Грегор, "и да, и нет. Гм..." "Гм - что?" Леди Элис вздохнула. " Граф и графиня Форбреттен, решив что пришло время выполнить свой долг перед семьей, очень разумно решили использовать маточный репликатор для своего первого сына и откорректировать все возможные дефекты еще в зародышевой клетке. Для чего они, разумеется, полностью прошли генсканирование." "У Рене обнаружили мутацию?" удивленно спросил Майлз. Высокий, привлекательный, атлетичный Рене, в совершенстве говорящий на всех четырех языках, с прекрасно поставленным баритоном, заставлявшим таять женские сердца и располагавшим к нему мужчин, прекрасно владеющий тремя музыкальными инструментами и с великолепными способностями к пению? Рене, заставлявший Айвена скрипеть зубами от явной белой зависти? "Не совсем, " сказала леди Элис, "если не считать дефектом одну восьмую крови цетагандийских гем-лордов." Майлз сел "Ой." он переварил эту новость "Как это случилось?" "Ты, конечно, можешь подсчитать," прошептал Айвен "А по какой линии?" "По отцовской." сказала леди Элис " К несчастью" Правильно. Дед Рене, седьмой граф Форбреттен, действительно родился в середине периода цетагандийской оккупации. Форбреттены, как и многие барраярцы, делали что могли, чтобы выжить... "Значит прабабушка Рене сотрудничала с оккупантами. Или... нечто более гадкое?" " Вряд ли, " сказал Грегор, ", поскольку Имперская Безопасность раскопала некоторые сохранившиеся документы, предполагающие, что это была скорее всего добровольная и длительная связь, с одним - или несколькими - высокопоставленными гем-офицерами, находящимся в их Округе. В этом случае нельзя сказать, была ли это любовь, личный интерес или попытка расплатиться за покровительство ее семье той единственной монетой, которая у нее была. " "Может быть и все три причины сразу," сказала леди Элис. "Жизнь в оккупированной зоне нелегка." "В любом случае, "сказал Грегор, "это, кажется, не было насилием." "Слава Богу. И, э-э, вы узнали, кто из гем-лордов был предком Рене?" "Теоретически предполагалось послать его генетическую карту на Цетаганду и выяснить это, но насколько я знаю, они пока на это не решились. Это скорее академический вопрос. Что... что не является академическим вопросом, так это то, что седьмой граф Форбреттен не является сыном шестого." "На прошлой неделе в Генштабе его обозвали Рене ГемБреттен," ляпнул Айвен. Грегор скривился. "Я изумлен, что Форбреттены позволили этой информации просочиться наружу.," заметил Майлз. "Их предал доктор или медтехник?" " М-м, это разошлось как сплетня, " сказал Грегор. " Они не собирались делать это известным. Но Рене сказал своим сестрам и брату - он думал, они имеют право знать, - а молодая графиня сказала своим родителям. И оттуда... ну, в общем, кто знает. Но этот слух в конечном итоге достиг ушей Сигура Форбреттена, потомка по прямой линии младшего брата шестого графа, и, кстати, зятя графа Бориса Формонкриева. Сигур каким-то образом - уже есть встречный иск относительно его методов - получил копию результата генсканирования Рене. И граф Формонкриев выступил перед Советом Графов с иском в пользу своего зятя, с требованием отставки Форбреттена и графства для Сигура. Вот таково сейчас положение дел." " Ого! Так... но ведь Рене все еще граф, не так ли? Его кандидатура была представлена и одобрена Советом, по всей форме - черт, я был там, если подумать. Граф не обязан быть сыном своего предшественника - бывают племянники, кузены, переход титула к другой ветви, полное прерывание линии наследования из-за измены или войны - любой вспомнит лорда Полуночника, лошадь пятого графа Фортала, ведь так? Если лошадь может унаследовать графство, я не вижу, какие могут быть теоретические возражения против цетагандийца. Частично цетагандийца. " "И я сомневаюсь, кстати, что отец лорда Полуночника был женат на его матери," - недвусмысленно заметил Айвен. " Обе стороны приводили этот случай в качестве прецедента, как я недавно слышал, " - упомянул лорд Фортала, прямой потомок печально знаменитого пятого графа. " Одни - потому что лошадь была утверждена наследником, другие - потому что это было впоследствии отменено. " Галени, в оцепенении слушавший это, покачал головой с удивлением или чем-то вроде этого. Лаиса сидела и мягко покусывала сустав пальца, напряженно сжав губы. Ее глаза лишь слегка поблескивали. "И что Рене говорит обо всем этом?" спросил Майлз. "Он, кажется, стал затворником в последнее время, " сказала Элис взволнованным тоном. "Я... возможно, мне стоит позвонить ему." "Это было бы неплохо," серьезно сказал Грегор. "Сигур пытается в своем иске претендовать на все наследство Рене, но дал понять, что он мог бы согласиться только на графство и его родовое имение. Также, полагаю, есть некоторая небольшая собственность, унаследованная по женской линии, которая не находятся под вопросом. " " В то же время, " сказала Элис, " Сигур прислал мне в офис требование обеспечить его законное место в свадебной процессии и принесении присяги как графа Форбреттена. А Рене прислал требование запретить Сигуру участвовать в церемонии, пока этот иск еще не решен в его пользу. Так как же быть, Грегор? Кто из них вложит свои руки в руки Лаисы, принося ей присягу как вновь утвержденной Императрице, если коллективный разум Совета Графов к тому времени не примет никакого решения? " Грегор потер переносицу и на секунду зажмурился " Я не знаю. Нам, вероятно, придется иметь дело с обоими. Временно. " " Вместе? " сказала леди Элис, ее губы тревожно скривились. " Страсти накаляются, как я слышала. " Она посмотрела с негодованием на Айвена. " Некоторые ограниченные люди, кажется, находят особый юмор в том, что является исключительно болезненной ситуацией. " Айвен попытался улыбнуться, но потом явно пересмотрел это намерение. " Надо надеяться на то, что они не захотят потерять из-за этого достоинство, " сказал Грегор. " Особенно, если их прошение на мое имя все еще приводит к возобновлению дела. Полагаю, мне нужно мягко дать им это понять, тем или иным способом. Я теперь вынужден буду избегать их,... " его взгляд упал на Майлза. " А, лорд Аудитор Форкосиган. Это похоже, задача как раз для вас. Пожалуйста, напомните обоим щекотливость их положения, если покажется, что это дело в чем-то начнет выходить из под контроля? " Вот это и было в действительности официальным описанием работы Имперского Аудитора; Как Вы Скажете, Сир; Майлзу было бы затруднительно это оспаривать. Ладно, могло быть и хуже. Он вздрогнул, подумав, сколько поручений он мог бы получить к текущему моменту, будь он столь глуп, чтобы пропустить это совещание. " Да, Сир, " вздохнул он. " Я постараюсь. " 'Скоро начнут рассылаться официальные приглашения,' сказала леди Элис "Дайте мне знать, если будут какие-то изменения" Она перевернула последнюю страницу "А твои родители сообщили, когда именно они прибудут, Майлз ?" "Наверное, вы узнаете об этом раньше меня. Что скажешь, Грегор?" "В распоряжение вице-короля предоставлены два имперских корабля," ответил Грегор "Если ему не помешает какой-то внезапно случившийся на Зергияре кризис, граф Форкосиган намеревался прибыть сюда заблаговременно, а не как в последний Зимнепраздник" "Они приедут вместе? Я думал, мама могла бы снова приехать пораньше, чтобы помочь тете Элис " - сказал Майлз "Я нежно люблю твою мать, Майлз " вздохнула леди Элис, " но сразу после помолвки, когда я уговаривала ее прилететь домой и помочь мне с этими приготовлениями, она предложила Грегору с Лаисой просто тайно сбежать. " Грегор и Лаиса выглядели глубоко задумавшиеся над этой мыслью и держались за руки под столом. Леди Элис тревожно нахмурилась при этом опасном дыхании мятежа. Майлз усмехнулся. " Да, конечно. Она и сама так поступила. В конце концов, у нее это сработало. " " Не думаю, что она это всерьез, но с Корделией никогда нельзя сказать наверняка. Просто ужасно, как вся эта тема обнаруживает в ней бетанку. Я могу только быть благодарна, что она сейчас на Зергияре. " Леди Элис с негодованием посмотрела на свои бумаги и добавила, "Фейерверк". Майлз моргнул и лишь затем понял, что это не было предсказание вероятного результата конфликта социальных представлений между его матерью-бетанкой и барраярской тетей, а скорее, последний - слава Богу! - пункт сегодняшней повестки дня. " Да! " сказал Грегор, нетерпеливо улыбаясь. Все барраярцы за столом, не исключая леди Элис, разбирались в этом предмете. Возможно, это была свойственная барраярской культуре страсть к вещам, которые взрываются. "По какому расписанию? " спросила леди Элис. " Конечно, будет традиционный салют в День Середины лета, вечером после Имперского Военного Парада. Вы хотите, чтобы фейерверки в три последующих ночи были такими же, как и в свадебную? " " Дай-ка мне посмотреть на бюджет, " сказал Грегор Айвену, который вызвал данные на дисплей. " Гм. Мы не хотели бы замучить людей. Позвольте другим организациям, например - городу Форбарр-Султане или Совету Графов, оплатить это действо в предшествующие ночи. А стоимость послесвадебного фейерверка возместить на 50 % из моего личного кошелька как графа Форбарры. " "О," сказал Айвен благодарно, и внес изменения. "Хорошо." Майлз потянулся. Наконец все. "О, да, я совсем забыла," добавила леди Элис. "Вот твое расписание банкетов , Майлз." "Мое что?" машинально он взял у нее из рук бумаги. "У Грегора и Лаисы десятки приглашений на каждую неделю между Оглашением и Свадьбой от разнообразных организаций, которые хотят оказать им почтение - и себе тоже - начиная от Имперского Корпуса ветеранов и заканчивая Почтенным Союзом Булочников. И Банкиры. И Бакалейщики. И Бухгалтеры. Не упоминая остальные буквы алфавита. Разумеется, гораздо больше приглашений, чем они смогут принять. Они будут посещать наиболее важные, сколько смогут, но после этого, тебе надо взять на себя следующую волну приглашений, как шаферу Грегора. "А все эти люди действительно приглашали лично меня, моей собственной персоной" спросил Майлз, просматривая лист. Там было по меньшей мере тринадцать банкетов или церемоний через каждые три дня. "Или они будут ужасно удивлены? Мне все это не съесть!" " Бросайся отважно на этот десерт, пока он не взорвался, парень! " усмехнулся Айвен. " Твой долг - спасти Императора от расстройства желудка. " "Разумеется, им это известно. И ты также должен рассчитывать на то, что тебе придется произнести множество благодарственных речей на различных встречах. И вот," - добавила его мать, - "твое расписание, Айвен." Усмешка Айвена исчезла в тревоге, когда он оглядел свой собственный список. "Я не знал, что в этом проклятом городе так много гильдий... " Майлзу пришла в голову замечательная мысль - он мог бы взять Катриону с собой на некоторые из этих мероприятий. Да, позвольте ей увидеть лорда Аудитора Форкосигана в действии. И ее безмятежная и трезвая элегантность придаст немалую убедительность его значительности. Он выпрямился, внезапно утешенный, сложил бумаги и убрал их в свой китель. "А почему бы ни послать Марка на одно из них?" печально спросил Айвен. "Он вернется сюда на эту заварушку . И он тоже Форкосиган. Это звучит внушительнее, чем Форпатрил, я уверен. И если имеется вещь, которую это парень умеет делать, так это - кушать." Галени приподнял бровь, неохотно соглашаясь с такой оценкой, хотя его лицо и сохраняло изучающее, мрачное и смущенное выражение. Майлз задался вопросом, сознавал ли Галени, что другим известным талантом Марка было убийство. Ну, по крайней мере он не поедает свои жертвы. Майлз негодующе посмотрел на Айвена, но тетя Элис опередила его "Будь добр, следи за своими шуточками, Айвен. Лорд Марк не является ни шафером Императора, ни Имперским Аудитором и не имеет большого опыта в деликатных общественных ситуациях. И несмотря на все, что Эйрел и Корделия сделали для него в прошлом году, большинство все еще расценивает его положение в семье как довольно неоднозначное. Мне дали понять, что он все же недостаточно устойчив, чтобы безопасно выдержать стресс выступления на широкой общественной арене. Несмотря на его терапию. " " Это была шутка, " пробормотал Айвен, защищаясь. " Как можно предполагать, что мы пройдем через все это живыми, если нам не позволяют иметь чувства юмора? " " А ты постарайся, " жестоко посоветовала ему его мать. Эта устрашающая реплика и закончила совещание.

Глава 3.

Прохладный весенний дождь оседал капельками на волосах Майлза, когда он ступил под защиту крыльца Фортицев. В сером воздухе, безвкусный мозаичный фасад дома выглядел более мягко, размыто, приобретая более тонкие очертания. Катриона , сама не желая того, отложила эту встречу, переслав ему свои предложения по проектам сада по комму. К счастью, он не должен был изображать нерешительность в выборе; оба плана были просто прекрасны. Он решил, что у них двоих все еще осталась возможность провести сегодня днем несколько часов, вместе склонив головы перед видео-экраном, сравнивая и обсуждая спорные места . Мимолетное воспоминание об эротическом сновидении, от которого он проснулся сегодня утром, заставило его лицо вспыхнуть. В видении он заново переживал ту минуту, когда в первый раз увидел Катриону здесь, в этом саду; однако в этом варианте ее приветствие приняло намного более, гм, возбуждающий и неожиданный поворот. Несмотря на его глупое бессознательное беспокойство по поводу того, не окрасила ли трава колени его брюк, все это могло быть осуществлением даже самых невероятных моментов изобилия его фантазий... И тут он чертовски не вовремя проснулся... Господа Фортиц открыла ему дверь и приветственно улыбнулась. " Входите, Майлз. " Они вошли в холл, и она добавила, " я когда-либо говорила вам раньше, как высоко я ценю то, что вы предупреждаете звонком о своем визите? " В доме сейчас не стояло обычной ватной, библиотечной тишины. Казалось, шла вечеринка. Пораженный, Майлз повернул голову к сводчатому проходу слева. Из комнаты доносился звон тарелок и стаканов, аромат чая и абрикосовых печений. Катриона с вежливой улыбкой, хотя ее напряженность выдавали две небольшие параллельные морщинки между бровями, сидела в большом мягком кресле своего дяди в углу комнаты, с чайной чашкой в руках. В комнате взгромоздились на более хрупкие стулья трое мужчин, двое в имперской зеленой форме, и один - в гражданском кителе и брюках. Майлз не знал крупного мужчину с нашивками майора и петлицами оперативника на высоком воротнике. Но второй офицер был лейтенант Алексей Формонкриев, слегка знакомый Майлзу. Эмблемы на его форме также говорили о том, что он сейчас служил в Оперативном отделе. Третий мужчина в превосходно сшитом гражданском платье был, насколько знал Майлз, крупным специалистом по части ухода от работы любого вида. Байерли Форратьер никогда не поступал на Службу; он был городской достопримечательностью с тех пор, как Майлз был знаком с ним. У Байерли был безупречный вкус во всем кроме его пороков. Майлз не хотел бы представить ему Катриону даже после того, как она была бы безопасно обручена. "Откуда они здесь?" вполголоса спросил Майлз госпожу Фортиц "Майор Замори был моим аспирантом пятнадцать лет назад," - прошептала она ему в ответ. - "Он принес мне книгу - сказал, думал, что мне ее хотелось получить. Правда, у меня уже есть такая же. Молодой Формонкриев пришел сравнить свою родословною с Катрионой. Он думал, между ними могли быть родственные отношения, поскольку его бабушка Форвен. Тетя министра тяжелой промышленности, ты знаешь." "Да , я знаю эту ветвь." "В этих выяснениях они провели весь последний час. Хотя Форвены и Форвейны действительно имеют общие корни, эти семьи откололись более по крайней мере пять поколений назад. А что здесь делает Форратьер, я не знаю. Он позабыл мне это объяснить. " "Объяснений для Би не бывает." Однако Майлз подумал, что мог точно сказать, зачем эти трое пришли сюда; все их оправдания слишком хромали, а Катриона сидела в углу комнаты, сжимая свою чашку с таким видом, будто попала в западню. Неужели они не могли придумать ничего получше, чем эти явно прозрачные выдумки? "Мой двоюродный брат Айвен здесь?" с опаской спросил он. Айвен служил в оперативном отделе, об этом стоило подумать. Один раз мог быть случаем, дважды - это уже совпадение... "Айвен Форпатрил? Нет. Ох, боже мой, он тоже может прийти? У меня кончились пирожные. Я их купила профессору сегодня вечером на сладкое..." "Надеюсь, нет," пробормотал Майлз. Он изобразил вежливую улыбку и проскользнул в комнату госпожи Фортиц. Она последовала за ним. Катриона вскинула голову, улыбнулась и поставила свою чашку, которой прикрывалась словно щитом. "О, лорд Форкосиган! Я так рада видеть вас. Гм... вы знакомы с этими джентльменами?" "С двумя из трех, мадам. Доброе утро, лейтенант Формонкриев . Привет, Байерли." Трое знакомых обменялись осторожными кивками. Формонкриев вежливо ответил: "Доброе утро, милорд Аудитор." "Майор Замори, это лорд Аудитор Майлз Форкосиган," представила его госпожа профессор. "Здравствуйте, сэр," ответил Замори. "Я слышал о Вас," его пристальный взгляд был прямым и смелым, несмотря на подавляющее численное превосходство фор-лордов. Но зато Формонкриев был просто зеленый лейтенант, а у Байерли Форратьера вообще не было воинского звания. "Вы пришли к лорду Аудитору Фортицу? Он только что ушел." Катриона кивнула. "Он пошел прогуляться." "В дождь?" Госпожа Профессор слегка закатила глаза, из чего Майлз предположил, что ее муж сбежал от гостей и оставил ее в одиночку играть роль дуэньи при своей племяннице. " Неважно, " подвел итог Майлз. " На самом деле у меня некоторые деловые отношения с госпожой Форсуассон. " И если они примут это за дела Лорда Аудитора, а не просто частные дела лорда Форкосигана, кто он такой, чтобы поправлять их? "Да, это так," Катриона подтверждающе кивнула. "Мои извинения за то, что прервал вас," прозрачно намекнул Майлз. Он не присел, а лишь прислонился к стене напротив сводчатого входа, скрестив руки. Никто не пошевелился. "Мы только что обсуждали генеалогические деревья," объяснил Формонкриев. "До некоторой степени," пробормотала Катриона. ""Говоря о странностях родословной, Алексей, - лорд Форкосиган и я были почти связаны гораздо более тесными родственными узами," заметил Байерли. "У меня к нему почти семейное отношение." "Правда?" спросил Формонкриев , выглядя заинтригованным. "О, да. Одна из моих теток со стороны Форратьеров была как-то замужем за его отцом. Так что Эйрел Форкосиган на самом деле мне в некотором смысле - если так можно выразится, платонически - дядя. Но она умерла в молодости, увы - безжалостно отсеченная от родословного дерева - не подарив мне кузена, который мог бы стать препятствием к будущему наследованию Майлза." Байерли повел бровью в сторону Майлза. "Ее когда-нибудь нежно вспоминают в ваших семейных беседах за обеденным столом?" "Мы никогда не обсуждали Форратьеров," сказал Майлз. "Как странно. Впрочем, мы никогда не говорили о Форкосиганах. Фактически, вообще едва ли. Такое звучное умолчание... " Майлз улыбнулся и взял длинную паузу, с любопытством наблюдая, кто первый вздрогнет. В глазах Би уже блеснуло уважение, однако первым, чьи нервы не выдержали, оказался один из невинных свидетелей. Майор Замори откашлялся. " Скажите, лорд Аудитор Форкосиган, так к какому заключению в конце концов пришли относительно комаррской катастрофы? Это был саботаж? " Майлз пожал плечами и позволил Би с его обычными колкостям ускользнуть из фокуса своего внимания. "После шести недель просеивания данных мы с лордом Аудитором Фортицем вернулись к причине возможной ошибки пилота. Мы обсудили также возможность самоубийства, но в конце концов отвергли эту идею. " "И каково было ваше заключение?" спросил Замори, слушая с интересом. "Несчастный случай или самоубийство?" " М-м. Я полагал, что самоубийство многое объясняет относительно некоторых физических аспектов столкновения, " ответил Майлз, вознеся безмолвную молитву о прощении душе оклеветанного пилота. "Но так как мертвый пилот позабыл снабдить нас какими-либо свидетельствами, подкрепляющими эту версию, вроде записки или сообщений или медицинских записей, мы не могли вынесли такой вердикт официально. И не ссылайтесь на мои слова, " добавил он для правдоподобия. Катриона, забившаяся в кресло своего дяди, кивнула понимающе при этой официальной лжи, вероятно добавив это к своему собственному репертуару отклонений от истины. "А что вы думаете о женитьбе Императора на комаррианке?" добавил Формонкриев . "Полагаю, вы должны это одобрять - вы в этом участвуете." Майлз заметил, с каким сомнением это было сказано. Ах да, его дядю, графа Бориса Формонкриева, не затронули брызги от бесславного падения графа Фортрифранни, и он унаследовал лидерство уменьшающейся консервативной партии. Отношение консервативной партии к будущей императрице Лаисе было в лучшем случае тепловатое, но тем не менее они осмотрительно не позволяли просочиться никакой откровенной враждебности в свои публичные высказывания, где кто-либо - читай, Имперская Безопасность - мог бы заметить это. Однако то, что Борис и Алексей были родственниками, не было гарантией того, что они разделяют одинаковые политические представления. "Я думаю, это великолепно, " сказал Майлз. " Доктор Тоскане ослепительна и красива, и Грегор, в общем, в подходящем возрасте, чтобы произвести наследника. А для всех нас важно лишь то, что нам остается еще одна барраярская женщина. " "Если быть точным, еще одна барраярка остается для одного из нас," сладко поправил Байерли Форратьер. "Если только вы не предполагаете нечто более восхитительно преувеличенное." Улыбка Майлза стала тоньше, пока он рассматривал Би. Остроумие Айвена, проявляющееся сверх всякой меры, никогда не становилось оскорбительным благодаря некоторой бесхитростности. В отличие от него, Байерли никому не наносил оскорбления нечаянно. " Вам, джентльмены, следует побывать на Комарре, " радушно рекомендовал Майлз. " Их купола просто переполнены прекрасными женщинами, все с безупречными генетическими картами и галактическим образованием. И Тоскане не единственный клан, у которых есть наследница. Многие из комаррских леди богаты - а, Байерли? " Он не стал практично разъяснять всем присутствующим, что безответственный покойный муж госпожи Форсуассон оставил ее без средств - во-первых, поскольку здесь присутствовала сама Катриона, удивлено приподнявшая брови при его словах, а во-вторых - потому что он был уверен, что Би справился об этом прежде всего. Байерли слабо улыбнулся. "Деньги еще не все, как говорится." Проверим. " Однако я уверен, что вы могли бы доставить себе это удовольствие, если бы решили попробовать." Губы Би скривились. "Ваша вера в меня трогательна, Форкосиган." Алексей Формонкриев веско сказал "Спасибо, но дочь форов достаточно хороша для меня. У меня нет никакой потребности или интереса к инопланетной экзотике. " Пока Майлз пытался понять, намеренно ли это высказывание порочило его мать-бетанку - с Би он был бы уверен, но Формонкриев никогда не задел бы его "по живому" - Катриона оживленно произнесла, "Я пойду к себе и возьму эти диски с данными, хорошо? " "Будьте так добры, мадам." Майлз надеялся, что Би не сделал ее объектом своих бандитских методов беседы. Если же так, Майлзу стоило бы сказать несколько слов наедине своему псевдо-кузену. Или, возможно, даже прислать к нему своих оруженосцев, как в старые добрые дни... Она встала, вышла в холл, поднялась на второй этаж и больше не возвращалась. В конце концов Формонкриев и Замори обменялись разочарованными взглядами, и, заговорив о том, что уже время уходить, стали собираться. Военный плащ Формонкриева, висящий на вешалке, уже успел высохнуть с момента его прихода, как отметил Майлз с неодобрением. Джентльмены вежливо передали слова прощания отсутствующей даме через госпожу Фортиц. "Передайте госпоже Форсуассон, что я принесу диск с рисунками скачковых кораблей для Никки так скоро, как только смогу," заверил майор Замори госпожу Фортиц, спускаясь по ступенькам. Замори бывал здесь достаточно часто, чтобы успеть познакомиться с Никки? Майлз тревожно посмотрел на его правильный профиль. Он казался достаточно высоким, хотя не столь высоким как Формонкриев; именно его крупная фигура могла делать его столь угрожающим. Байерли был достаточно худощав, так что его рост не был настолько очевиден. Словно неуклюже сбившиеся в кучу гуси, они застряли на минуту в выложенном плиткой холле, но Катриона больше не спустилась, и наконец, они смирились с этим и позволили выпроводить себя из парадной двери. Майлз заметил с некоторым удовлетворением , что дождь припустил еще сильнее. Замори нырнул под ливень, склонив голову. Госпожа Фортиц закрыла за ними дверь с гримасой облегчения. "Вы с Катрионой можете воспользоваться комм-консолью в моем кабинете," показала она Майлзу, и направилась собирать оставшиеся в комнате тарелки и чашки. Майлз прошагал через холл в ее "офис-библиотеку", и огляделся. Да, это бы прекрасное и удобное место для переговоров. Выходящее на улицу окно было открыто настежь, ловя свежий воздух. Голоса с крыльца доносились во влажном воздухе с бестактной ясностью. "Би, тебе не кажется, что Форкосиган волочится за госпожой Форсуассон?" это был Формонкриев . Байерли Форратьер ответил безразлично, "А почему бы нет?" "Думаешь, она не испытывала бы отвращения? Нет, это может быть только какими-то делами, оставшимися от его расследования." " Я бы не стал держать пари. Я знаю достаточно женщин, которые бы навострили ушки и пошли навстречу графскому наследнику, будь он даже покрыт зеленым мехом. " Майлз сжал кулаки, затем тщательно заставил себя успокоиться. О, да? Так, почему ты никогда не огласил этот список для меня, Би? Не то, чтобы он теперь ему это было важно... " Я не утверждаю, что понимаю женщин, но, как я видел, приемчики Айвена на них действуют, " сказал Формонкриев. " Эх, если бы убийцы тогда, много лет назад, оказались чуть более умелыми, он мог бы унаследовать графство Форкосиган. Слишком плохо. Моя дядя говорит, что он был бы украшением нашей партии, если бы не имел семейного союза с проклятыми прогрессистами Эйрела Форкосигана. " "Айвен Форпатрил?" фыркнул Байер. "Эта партия ему не подходит, Алексей. Он бывает только там, где рекой льется вино. " В сводчатом проходе показалась натянуто улыбающаяся Катриона. Да, быстро захлопнуть окно было бы затруднительно. С этой идеей были кое-какие технические трудности; у окна была щеколда с рукояткой. Катриона также слышала эти голоса - и как долго? Она прошествовала в комнату, и наклонив голову, взглянула на него, вопросительно приподняв бровь, как будто говоря: Снова, не так ли? Майлз выдавил краткую обеспокоенную улыбку. "А, вот и твой водитель," добавил Байерли. "Одолжи мне свое пальто, Алексей, мне бы не хотелось замочить мой прекрасный новый костюм. Как он тебе? Его оттенок подходит к моему цвету лица, правда?" "Подчеркивает его, Би." "О, но мой портной уверен, что это так. Спасибо. Хорошо, он уже открыл дверцу. Что касается стремительного рывка под дожем, можешь пробежаться. А я прогуляюсь с достоинством, в этом уродливом, но бесспорно водонепроницаемом Имперском предмете одежды. Ну, пошли..." Звук двух шагов затих в шуме дождя. "Ну и тип, правда?" произнесла Катриона с полуулыбкой. "Кто? Байерли?" "Он - очень надоедливый. Я едва могла поверить тому, что он осмеливался сказать. Или не скривиться при его словах. " "И я тоже с трудом верю в то, что говорит Би," коротко ответил Майлз. Он придвинул второй стул к комм-пульту так близко к первому, как только осмелился, и усадил ее. "Откуда они все взялись?" Не в том смысле, что из оперативного отдела Имперского Штаба. Айвен, ты - крыса, и я собираюсь поговорить с тобой относительно того, какие сплетни ты распространяешь вокруг себя на службе... "Майор Замори позвонил тете на прошлой неделе," сказала Катриона. "Он показался вполне приятным человеком. Он долго болтал с Никки - меня поразило его терпение." Майлза скорее поразил его ум. Проклятье, он использовал Никки как одну из щелей в броне Катрионы. "Формонкриев первый раз появился несколько дней назад. Боюсь, он капельку зануден, бедняга. Форратьер просто пришел с ним сегодня утром, и я не уверена, что его приглашали." "Думаю, он нашел себе новую жертву, чтобы ее выжать как губку," сказал Майлз. Форратьеры казалось, относились к двум разновидностям - либо яркие личности, либо затворники; отец Би, младший из своего поколения, был скрягой-мизантропом второй разновидности, и никогда не уезжал далеко от столицы, если это было в его силах. "Би печально известен тем, что у него нет никаких видимых средств к существованию." " Он хорошо с этим справляется, если так, " сказала Катриона рассудительно. Майлз неожиданно осознал, что бедность высших слоев форского общества была проблемой, к которой у Катрионы могло быть личное отношение. Он вовсе не намеревался своей репликой вызвать симпатию к Байерли Форратьеру! Черт. "Думаю, майор Замори был слегка раздражен, когда в начале его визита появились и они," продолжала рассказывать Катриона. Она беспокойно добавила, "Я не знаю, зачем они пришли." Посмотрите в зеркало, хотел подсказать ей Майлз, но сдержался. Он позволил своим бровям приподняться. "Правда?" Она пожала плечами и с легкой горечью улыбнулась. " У них не было дурных намерений. Возможно я была слишком наивна, думая, что этого, " она указала на свое черное платье, " будет достаточно, чтобы избавить меня от необходимости иметь дело с этими глупостями. Спасибо за попытку отправить их ради меня на Комарру, хотя не уверена, что они на это клюнули. Мои намеки, кажется, не действуют. А я не хотела быть невежливой. " " А почему бы нет? " сказал Майлз, надеясь поощрить это направление мысли. Однако грубость не сработала бы с Би; это только побудило бы его превратить все в соревнование. Майлз подавил болезненное желание спросить, не переступали ли ее порог и другие одинокие джентльмены, или он только что видел весь комплект. Он вряд ли хотел услышать ответ. " Но достаточно этих, как вы говорите, глупостей. Лучше поговорим про мой сад. " " Да, давайте, " откликнулась она с благодарностью и вызвала на экран тетиного комм-пульта две модели, которые демонстрировали естественный, имитирующий дикую природу и городской сад соответственно. Их головы склонились рядом, как и представлял Майлз. Он мог обонять неясный аромат ее волос. Дикий сад был натуралистическим видом, с усыпанными корой (bark) тропками, пробивающимися через плотные заросли эндемичных разновидностей на очерченных склонах, вьющимся потоком, и расставленными повсюду деревянными скамьями. Городской сад имел абсолютно прямоугольные террасы отлитые из пластбетона, из которого было сделано все - дорожки, скамьи, русло для воды. Рядом квалифицированных, проницательных вопросов, Катриона сумела выявить, что его сердце действительно одобрило дикий сад, однако его взгляд был сильно покорен пластбетонными фонтанами. Пока он наблюдал, не отрывая глаз, она изменила дизайн дикого сада, придавая поверхности больший наклон и потоку больше неровностей, так что он тек по s-образной кривой, начинающейся с каменного склона и закончившейся в маленьком гроте. Центральный круг, где пересекались дорожки, был преобразован традиционным кирпичным узором в виде герба Форкосиганов - стилизованный лист клена и на заднем плане три перекрывающихся треугольника, символизирующих горы, - выложенным по контрасту из более бледного кирпича. В целом поверхность была опущена ниже уровня улицы, что давало откосам больше места, чтобы подняться и приглушать городской шум "Да ," сказал он наконец, полностью удовлетворенный. "Именно этот проект. Остановимся на нем. Вы можете начинать составлять список наемных рабочих и материалов." "Вы действительно уверены, что хотите продолжать?" сказала Катриона. "Боюсь, эта работа вне пределов моего опыта. Все мои разработки были только виртуальными, включая и эту." " Ах, " сказал Майлз, самодовольно, ожидая этот подвох в последнюю минуту. " Вот теперь настал момент свести вас с моим управляющим, Циписом. Он наблюдал за порядком всех разновидностей обслуживания и вел работу с владениями Форкосиганов последние тридцать лет. Он знает всех уважаемых и надежных людей, и все места, где мы можем набрать рабочую силу или материалы во владениях Форкосиганов. Он будет просто счастлив провести Вас через все это. "Фактически, я дал ему знать, что он поплатится головой, если не будет восхищаться этим ежеминутно. Майлзу не пришлось слишком сильно надавить; Ципис находил все аспекты делового управления просто очаровательными и мог бы часами бубнить на эту тему. Майлз рассмеялся, поняв, как часто в своей космической наемной флотилии он выигрывал время, основываясь не на своем обучении в Имперской Безопасности, а на одном из презираемых уроков старого Циписа. "Если вы пожелаете учиться у него, он станет вашим рабом". Ципис, тщательно принявший официальный вид, лично ответил по комм-пульту из своего офиса в Хассадаре, и Майлз сделал необходимое вступление. Новое знакомство пошло хорошо; Ципис был пожилым, давно женатым человеком и к тому же сразу и искренне заинтересовался проектом. Он почти немедленно вывел Катриону из ее осторожной застенчивости. Когда он закончил свою первую долгую беседу с ней, от состояния "я, наверное, не смогу" она продвинулась к пониманию динамических диаграмм контрольного списка и последовательному плану, который, если повезет, воплотился бы в жизнь уже на следующей неделе. О да. Это здорово сработало. Ципис в первую очередь ценил умение быстро учиться. Катриона была одна из тех людей, кого Майлз, будучи адмиралом наемников, ценил больше чем неожиданный кислород в спасательном запасе. И она даже не понимала, насколько она была необычна. "Слава Богу," заметила она, упорядочивая свои заметки после того как Ципис отключился. "Что за энциклопедия этот человек!. Я думаю, мне надо вам за это заплатить". "Да, оплата," вспомнил Майлз. Он достал из карманы кредитный чип. "Ципис открыл для вас счет, чтобы оплачивать все расходы. Это ваша оплата за принятый проект" Она проверила карточку на комме "Лорд Форкосиган, но здесь слишком много! " " Вовсе нет. Ципис рассмотрел цены на подобную разработку проекта тремя различными профессиональными компаниями. Они считаются тремя самыми лучшими в этом деле, но разве он наймет что-нибудь меньшее для дома Форкосиганов? Это средняя цена трех предложений. Если хотите, он вам их покажет. " "Но я только любитель." "Чертовски ненадолго." Чудо из чудес, это вызвало у нее улыбку возрастающей уверенности в себе. "Я всего лишь сочетала некоторые привлекательные стандартные элементы" "Ну, десять процентов из этой суммы - за элементы дизайна. А остальные девяносто - за умение их расположить" Ха, с этим она не спорила. Нельзя быть столь хорошей и не признавать это где-нибудь в тайном уголке сердца. Однако она уж слишком злоупотребляла в выражении публичного смирения. Он понимал, что последнее сказанное им было хорошей яркой репликой и на ней стоило закончить разговор. Он вовсе не хотел затянуть беседу и вызвать у нее раздражение, как это явно сделал Формонкриев. Было слишком рано, чтобы... нет, он попробует. " Между прочим, я собираю на званый обед кое-каких моих старых друзей - семейство Куделка. Карин Куделка, в некотором роде протеже моей матери, только что вернулась после учебного года на Колонии Бета. Сейчас ей некогда, но как только я смогу выяснить, когда все будут свободны, я хотел бы чтобы и вы тоже пришли и познакомились с ними." "Я бы не хотела вторгаться... " "Четыре дочери," мягко возразил он ей, "Карин - младшая. Их мать, Дру, И коммодор Куделка, разумеется. Я их знаю всю свою жизнь. И жених Делии - Дув Галени." "Пять женщин в семье? Сразу?" явная нотка зависти послышалась в ее голосе. " Думаю, вы получите от их общества массу удовольствия. А они - от вашего." "Я не очень много встречала женщин в Форбарр-Султане... они все так заняты..." Она опустила взгляд на свою черную юбку. "Мне все же пока не стоит посещать вечеринки " " Семейный вечер," подчеркнул он, ловко уходя от этой темы. "Конечно я хочу пригласить и госпожу Фортиц с мужем." Почему бы нет? В конце концов, у него целых девяносто шесть стульев. "Возможно... это было бы полностью прилично." "Отлично! Я свяжусь с вами ближе к дате встречи. Да, и позвоните Пиму, чтобы он уведомил охрану Дома, когда появятся ваши рабочие, чтобы внести их в допуск безопасности." "Разумеется." На этой тщательно сбалансированной ноте, теплой, но не слишком личной, он попрощался и сбежал. Так, враг уже стоял у ее ворот. Не паникуй, парень. Начиная со званого обеда он мог бы довести ее и до согласия разделить с ним некоторые связанные с предстоящий свадьбой обязанности. И кто знает, что бы могло случиться к тому моменту, когда они полдюжины раз появятся на людях вместе? Но я, к сожалению, этого не знаю. Он вздохнул и поспешил под дождем к ожидающему его автомобилю. *** Катриона побрела назад на кухню, посмотреть, нужна ли ее тете помощь в наведении чистоты. Она чувствовала себя виноватой, боясь что слишком задержалась, и действительно обнаружила госпожу Фортиц уже сидящей за кухонным столом с чашкой чая и стопкой, судя по смущенному выражению на лице, сочинений первокурсников. Ее тетя отчаянно нахмурилась, заскребла ручкой по бумаге, затем оглянулась и улыбнулась. " Все сделано, дорогая? " " Скорее, только началось. Лорд Форкосиган выбрал дикий сад. Он действительно хочет, чтобы я этим занялась." " Я никогда в этом не сомневалась. Он решительный человек. " " Извините за все это беспокойство сегодня утром " Катриона махнула рукой в сторону гостиной. " Не вижу, за что тебе извиняться. Ты их не приглашала " " Да, действительно, не я, " Катриона с улыбкой показала свою новую кредитную карточку " Но лорд Форкосиган уже заплатил мне за проект! Я могу теперь отдать вам арендную плату за наше с Никки проживание здесь." " О боже, какая арендная плата? Нам ничего не стоит позволить вам пользоваться пустыми комнатами " Катриона заколебалась " Только не говорите, что и наша еда достается вам бесплатно. " " Если хочешь купить что-нибудь на кухню, пожалуйста. Но я думаю, лучше бы сохранить эти деньги, пока ты осенью не пойдешь учиться." " И то, и другое, " твердо кивнула Катриона. Тщательно контролируя расходы, она могла бы благодаря этой кредитной карте еще несколько месяцев не просить отца о деньгах. Па не отказал бы ей, но она не хотела этим вручать ему право дать ей кучу нежелательных советов и предложений, как устроить ее жизнь. Он однозначно дал понять на похоронах Тьена, что, по его мнению, ей стоит вернуться в родительский дом, как приличествует вдове фора, или переехать к матери ее покойного мужа, хотя госпожа Форсуассон-старшая ее и не приглашала. И как он представлял, что Катриона и Никки будут жить в его скромной квартире или найдут возможность получить образование в маленьком городке Южного Континента, где он поселился, выйдя в отставку? Саша Форвейн порой казался человеком, которого жизнь странным образом победила. Он всегда выбирал консервативное решение. Мама была смелой, но лишь в тех незначительных случаях, когда она могла вписываться в свою роль жены чиновника. И что, в конце концов дух поражения распространился словно зараза? Катриона иногда спрашивала себя, не повлиял ли брак ее родителей некоторым тонким способом на неудачу ее собственного? Седоволосая голова промелькнула за окном, со скрежетом открылась задняя дверь и появился дядя Фортиц, а за ним с Никки. Профессор засунул голову в кухню и спросил драматическим шепотом, "Они ушли? Вернуться теперь безопасно? " " Вполне, " сообщила его жена, и он протопал в кухню. Он нес большой пакет, который водрузил на стол. Это оказалось печенье, причем в количестве, в несколько раз превышающем съеденное гостями. " Ты думаешь, теперь нам хватит? "сухо спросила госпожа Фортиц. "Никаких искусственных ограничений, "- провозгласил ее муж. - " Я помню, как наши девочки проходили эту стадию. Весь день полный дом молодых людей, и к вечеру в доме не крошки. Я никогда не понимал вашей щедрой стратегии " Он кивнул на Катриону, " Я хотел уменьшить их число, предлагая им овощи с гнильцой и хозяйственные работы. Те, кто придут после этого во второй раз, докажут свои серьезные намерения. А, Никки? Но по некоторым причинам, женщины мне не позволили. " " Не стесняйтесь предлагать им все гнилые овощи и хозяйственные работы, которые вам придут в голову, " ответила Катриона. А также мы могли бы запереть двери и притвориться, что никого нет дома...Она хмуро уселась возле тети, и взяла себе печенье. " Вам с Никки в конце концов досталась ваша доля? " " Мы перекусили в пекарне - выпили кофе и молока с печеньем, " заверил ее дядя. Никки счастливо облизнул губы и кивнул в подтверждение. " Дядя Фортиц говорит, что все они хотят на тебе жениться," добавил он с явным недоверием. " Это правда так? " Спасибо, дядюшка., криво подумала Катриона. Она не знала, как же объяснить все это девятилетнему мальчику. Хотя Никки, кажется, эта идея не пугает так сильно, как ее саму. " Это было бы незаконно, " пробормотала она . "Даже слишком. " Она слегка улыбнулась - совсем в стиле Би Форратьера. Никки игнорировал шутку. "Ты понимаешь, о чем я! Ты выберешь одного из них? " " Нет, дорогой, " заверила она его. " Хорошо. "и после секундной тишины он добавил, ", Но если бы ты собиралась, майор был бы лучше лейтенанта " " А-а... почему?? " Катриона наблюдала с интересом, как Никки прилагает все усилия, чтобы выразить "Формонкриев - снисходительный зануда-фор", но к ее облегчению, ему не хватило словарного запаса. Наконец он высказался, " У майора жалованье больше. " " Очень практичная точка зрения. " заметил дядя Фортиц, и, возможно все еще не доверяя великодушию своей жены, завернул почти половину своего нового запаса печений, чтобы унести и спрятать их у себя в подвальной лаборатории. Никки пошел за ним по пятам. Катриона облокотилась на кухонный стол, положила подбородок на руки и вздохнула. "Стратегия дяди Фортица была бы не такой уж плохой идеей. Угроза хозяйственных работ помогла бы избавиться от Формонкриева, и, конечно, отвадит Форратьера. Хотя я не совсем уверена, что это сработает на майоре Замори. А вот несвежие овощи были бы эффективным приемом. " Тетя Фортиц снова села, и взглянула на нее с шутливой улыбкой. "Так как мне поступать, Катриона? Говорить твоим потенциальным ухажерам, что тебя нет дома или ты не принимаешь? " " А вы можете? С началом моей работы в саду это будет правдой, " сказала Катриона, рассматривая это предложение. " Бедные мальчики. Мне их почти жалко. " Катриона коротко усмехнулась. Она ощущала этот мужской интерес словно давящую, сжимающую руку, увлекающую ее назад в темноту. У нее от этого по коже ползли мурашки. Теперь каждая ночь, которую она проводила одна, без Тьена, была для нее райским блаженством одиночества. Она могла полностью раскинуть руки и ноги во все стороны кровати, роскошествуя на гладкой поверхности, не думая о компромиссе, замешательстве, притеснении, переговорах или уважении. Свободна от Тьена. За долгие годы их брака она сделалась почти бесчувственной к их отношениям, его обещаниям и страхам, его отчаянным потребностям, его тайнам и лжи. Когда наконец его смерть разорвала путы ее клятв, то ее душа вся словно пробудилась, болезненно покалывая, как затекшая часть тела, когда восстанавливается кровообращение. Я не знала, что была в тюрьме, пока не освободилась. Мысль о том, чтобы добровольно вернуться в такую брачную клетку и запереть дверь другой присягой, чуть не заставила ее закричать. Она покачала головой. " Мне не нужна еще одна зависимость. " Ее тетя дернула бровью " Тебе не нужен еще один Тьен, это так. Но не все мужчины такие как он " Катриона стиснула кулаки, размышляя. " Но я сама все еще такая же как была. Я не знаю, не приведет ли меня близость на старую дурную дорожку. Не скачусь ли я на самое дно, а затем пойму, что я пуста. Самая ужасная мысль, которая приходит мне в голову, когда я оглядываюсь назад - что все это было не только ошибкой Тьена. Я позволяла ему становиться все хуже и хуже Если бы ему повезло жениться на женщине, которая противостояла бы ему, проявила бы настойчивость... " " Твоя цепочка логических выводов вызывает у меня головную боль, " мягко заметила ее тетя. Катриона пожала плечами. " Теперь об этом можно спорить. " После долгой секунды тишины госпожа Фортиц спросила с любопытством: "А что ты думаешь о Майлзе Форкосигане? " "С ним все в порядке. От него у меня мурашки не бегают. " " Я думала - там на Комарре - он казался слегка увлеченным тобой. " " О, это была просто шутка, " твердо сказала Катриона. Их шутка немного вышла за рамки, но они оба были утомлены, и ошеломлены разрешением этих дней и часов ужасного напряжения... его ослепительная улыбка и блестящие глаза на утомленном лице сверкнули в ее памяти. Это должна быть шутка. Поскольку если это не так... ей следовало закричать. И она слишком устала, чтобы встать. " Но хорошо, что еще кто-то искренне заинтересовался моими садами. " "М-м-м..."- ответила ее тетя, и вернулась к очередному сочинению. *** Полуденное весеннее солнце Форбарр-Султаны прогрело серые каменные стены Дома Форкосиганов почти до полной спелости, когда нанятый Марком автомобиль въехал на подъездную аллею. Охранник СБ в проходной у ворот был Марку незнаком - в прошлом году он его не видел. Охранник был почтителен, но дотошен, вплоть до того, что проверил отпечаток ладони и рисунка сетчатки Марка, прежде чем пропустить их внутрь с бормотанием, которое можно бы было расценить как извиняющееся "милорд... " Марк смотрел через окошко машины, как они подъезжали к парадному крыльцу. Снова в Резиденции Форкосиганов. Дома? Его удобная студенческая квартира там, на Колонии Бета, теперь больше представлялась для него домом, чем эта обширная каменная громада. Но хотя он был сейчас голодным, сексуально возбужденным, усталым, напряженным и подверженным эффекту скачковой задержки, он, по крайней мере, не содрогался в пароксизме ожидаемого ужаса, как в прошлый раз. Это был просто особняк Форкосиганов. Он мог управлять этим. И как только он доберется до своей комнаты, он сможет позвонить Карин, да! Он распахнул дверь в ту же секунду, когда автомобиль припарковался у тротуара, и обернулся, чтобы помочь Энрике вылезти из машины. Нога Марка еще только коснулась бетона, когда оруженосец Пим выглянул из парадных дверей, обратившись с нему с мгновенным, хотя и немного укоризненным, приветствием. " Милорд Марк! Вам надо было позвонить нам из космопорта, милорд. Мы встретили бы вас как полагается. " " Все нормально, Пим. Вряд ли вся наша техника как-то влезла бы в бронированный лимузин. Не волнуйтесь, там для вас еще много работы. " Нанятый ими грузовой фургон, который ехал за ними от космопорта, миновал охраняемые ворота и, заглушив мотор, с шипением остановился позади них. " Святые угодники, " пробормотал Энрике краешком рта, когда Марк бросился помогать ему вытащить наружу его хрупкий багаж, который ехал на сидении между ними. " Вы действительно Лорд Форкосиган. Я , если честно, не особенно верил в это до этой минуты. " " Я действительно лорд Марк, " поправил его Марк. " Именно с такой формулировкой. Здесь эта разница имеет существенное значение. Я не наследник графа, и не стремлюсь им когда-нибудь стать. " Марк кивнул на новый персонаж невысокого роста, выходящий из особняка через резные двойные двери, теперь уже широко приветственно распахнутые. " Вот он - лорд Форкосиган. " Майлз не выглядел и вполовину так плохо, как можно было бы подумать по странным слухам относительно его здоровья, доходящим до Колонии Бета. Кто-то приложил руку к улучшению его гражданского гардероба, судя тому изысканному серому костюму, в который он был одет. Майлз заполнял свою одежду полностью, не выглядя столь болезненно тощим, каким он все еще был почти год назад, во время их последней здешней встречи. Он с усмешкой сделал шаг навстречу Марку и протянул ему руку. У них получилось устойчивое, братское рукопожатие. Марк сейчас отчаянно нуждался в объятии - но не Майлза. " Марк, черт возьми, ты застал нас врасплох. Мы думали , что ты позвонишь с орбиты, когда прибудет ваш корабль. Пим бы заехал за тобой в космопорт. " " Как я и рекомендовал. " Майлз пристально посмотрел на него, и Марк вспыхнул от неловкости. Врач Лилли Дюрона дала ему лекарства, позволяющие выводить с мочой больше веса значительно быстрее, чем это происходит естественным путем, и он неукоснительно следовал строгому режиму диеты и жидкостей, но не мог при этом еще и бороться с негативными побочными эффектами. Она сказала, что комплексный препарат не окажет должного эффекта, и Марк верил ей; он не мог ждать, чтобы отделаться от своей отвратительной массы. Теперь он весил чуть больше, чем когда в последний раз ступал на Барраяр - в точности как и планировалось. Убийца освободился из клетки сковывающей его плоти и был способен снова защитить их, если ему это вообще понадобится... Но Марк не ожидал, насколько дряблым и серым он будет выглядеть - словно он резко растаял, как свеча под солнцем. И действительно, следующими словами его брата были, " Ты в порядке? Ты не очень-то хорошо выглядишь." " Скачковая задержка. Это пройдет. " Он усмехнулся. Он не знал в точности, таблетки, Барраяр или разлука с Карин довели его до ручки, но он был абсолютно уверен относительно лекарства от этой неприятности. " Вы получили известие от Карин? С ней все в порядке? " " Да, она приехала на прошлой неделе и чувствует себя прекрасно. А что эта за особая многослойная коробка? " Марк хотел видеть Карин больше всего на свете, но - сначала о делах. Он обратился к Энрике, который с открытым восхищением вытаращился на него и его клон-брата / родителя. "Я привез гостя. Это - доктор Энрике Боргос. Энрике, это мой брат Майлз, лорд Форкосиган. " " Добро пожаловать в Дом Форкосиганов, доктор Боргос, " сказал Майлз, обменявшись с ним автоматически вежливым рукопожатием. " Ваше имя, кажется, звучит по-эскобарски? " " Э-э, да, э-э, лорд Форкосиган. " О чудо, Энрике сумел в этот раз все произнести верно. Марк тренировал его в правилах барряарского этикета целых десять дней подряд... " И в какой области вы доктор? " Майлз еще раз встревожено поглядел на Марка; как полагал Марк - выстраивая всяческие тревожные теории относительно здоровья своего клон-брата. " Не в медицине, " заверил Марк Майлза. " Доктор Боргос - биохимик и генетический энтомолог. " " Слова...? Нет, это этимология. Насекомые - вот это вернее. " Майлз снова скосил глаза на большой обитый стальным покрытием ударопрочный ящик у своих ног. " Марк, а почему на этом ящике отверстия для воздуха?" " Мы с лордом Марком собираемся работать вместе, " искренне ответил Майлзу долговязый ученый. " Я думаю, мы сможем выделить для этого какую-то комнату, " добавил Марк. " Бог вам в помощь. Дом ваш. Я переехал прошлой зимой в большие апартаменты на втором этаже восточного крыла, так что все северное крыло теперь не занято выше первого этажа. За исключением комнаты в мансарде на четвертом этаже, которую занимает оруженосец Ройс. Он все дни болтается без дела, так что вы, возможно, захотите его слегка потеснить. Отец и мать привезут с собой свою обычную армию, когда они приедут сюда к празднику Середины Лета, но тогда при необходимости мы сможем перенести вещи. " "Энрике надеется устроить здесь небольшую временную лабораторию, если ты не против, " сказал Марк. "Я надеюсь, ничего взрывчатого? Или ядовитого? " " О, нет, нет, лорд Форкосиган, " уверил его Энрике. " Вообще ничего подобного. " " Тогда я не вижу никаких возражений. " он посмотрел вниз, и добавил вполголоса, " Марк... а почему отверстия для воздуха заэкранированы? " " Я все потом объясню, " заверил его Марк легко, ", как только мы разгрузимся и я заплачу за аренду машин. " Из-за спины Пима появился оруженосец Янковский; Марк продолжил разъяснение. "Большой синий чемодан мой, Пим. Все остальное пойдет к доктору Боргосу. " Накачанные водители фургона быстро выгрузили его содержимое в выложенный черно-белой плиткой вестибюль. Был один тревожный момент, когда оруженосец Янковский, шатаясь под тяжестью багажа - в котором, как точно знал Марк, была торопливо упакована лабораторная стеклянная посуда, - наступил на черно-белого котенка, удачно замаскировавшегося на фоне плиток пола. Оскорбленное существо испустило оглушительный вой, зашипело и метнулось между ногами Энрике, чуть не сбив с ног эскобарца, который именно в этот момент с трудом удерживал на весу чрезвычайно дорогой молекулярный анализатор; все спасла только хватка Пима. Во время полночного набега на опечатанные лаборатории за результатами работ и незаменимыми экземплярами их чуть не поймали - и все потому что Энрике настоял на том, чтобы вернуться и забрать проклятый анализатор. Марк воспринял бы как некую мировую справедливость, если бы тот сейчас уронил его. Я куплю вам новую лабораторию целиком, когда мы доберемся до Барраяра, пробовал убедить он эскобарца. Но тот, казалось, думал, что Барраяр все еще переживал Период Изоляции, и не ожидал возможности получить здесь что-нибудь более подходящего для научной работы, чем стеклянная призма, перегонный куб и, возможно, долото для трепанации. Устройство в их жилище заняло еще больше времени, поскольку идеальным местом, которое Энрике немедленно попытался забрать под свою новую лабораторию, оказалась гигантская, модернизированная, ослепительно освещенная и в изобилии электрифицированная кухня. По зову Пима торопливо появился Майлз, чтобы отстоять этот плацдарм для своей кухарки, впечатляющей женщины, которую он, казалось, считал необходимой для гладкого течения не только его домашнего хозяйства, но и новой политической карьеры. После того, как Марк вполголоса объяснил ему, что фраза Дом - ваш была просто вежливым выражением и ее не стоило принимать буквально, Энрике дал себя уговорить на запасную прачечную в полуподвале северного крыла, не столь просторную, но с водопроводом и неиспользуемым канализационным оборудованием. Марк обещал устроить поездку за любыми покупками - инструменты, станки, маски, освещение и прочее, чего сердце Энрике желало получить как можно скорее, - и оставил его распаковывать все свои сокровища. Ученый не высказал вообще никакого интереса в выборе спальни. Марк представил, что тот, скорее всего, перетащит кровать в свою новую лабораторию, и устроится там словно задумчивая курица, охраняющая свою кладку. Марка бросил свой чемодан в ту же самую комнату, которую он занимал в прошлом году, и вернулся в прачечную, чтобы подготовить для старшего брата свое предложение. Там, на Эскобаре, все казалось таким логичным, но тогда Марк еще не был знаком с Энрике столь же хорошо, как сейчас. Этот человек был гением, но, Боже всемогущий, он нуждался в охране. Марк подумал, что лишь теперь полностью. понял всю неразбериху с объявлением банкротства и исками о мошенничестве. "Дайте мне вести этот разговор, хорошо? " твердо объяснил он Энрике. "Майлз здесь очень важная персона, Имперский Аудитор, и еще он имеет доступ непосредственно к императору. Его поддержка могла бы обеспечить нам хороший старт. " И что еще важнее, его активное возражение могло бы быть фатальным для всего плана; он мог бы все уничтожить одним словом. "Я знаю, как с ним работать. Только соглашайтесь со всем, что я говорю, и не пытайтесь добавить от себя какие-то приукрашивания. " Энрике нетерпеливо кивнул, и словно огромный щенок поплелся за ним через лабиринт дома, пока они не выследили Майлза в большой библиотеке. Пим только что подал еду - чай, кофе, вина из подвалов Форкосигана, два из множества сортов производимого в Округе пива и поднос с различными закусками, напоминавший изысканную мозаику из еды. Оруженосец отвесил Марку сердечный поклон "добро пожаловать домой", и вышел, оставив братьев наслаждаться своим воссоединением. " Как удобно, " сказал Марк, придвигая стул к низенькому столу. " Закуски. Кстати, у меня есть новый продукт, который ты можешь попробовать на вкус, Майлз. Я думаю, это могло бы принести немало выгоды. " Майлз заинтересовано приподнял бровь, и наклонился вперед, в то время как Марк развернул квадратик привлекательной красной упаковки и достал мягкий белый кубик. " Какой-то сыр, да? " " Не совсем, хотя это - в некотором смысле животный пищевой продукт. Это - не приправленный исходный вариант. Ароматизаторы и цвета можно добавить по вкусу, и я тебе покажу кое-что из этого позже, когда у нас будет время их изготовить. Это чертовски питательно, хотя представляет собой совершенно сбалансированную смесь углеводов, белков, и жиров, со всеми необходимыми витаминами в нужных количествах. Можно было бы жить на диете из одного этого продукта и воды, если возникнет такая необходимость. " " Я сам жил так три месяца подряд! " гордо заявил Энрике. Марк стрельнул в его сторону хмурым взглядом, и он поник. Марк взял один из серебряных ножей с подноса, разрезал кубик на четыре части, и положил одну в рот. " Попробуй это!" сказал он, жуя. Он резко прекратил демонстративное бормотание "ам-ам" или другие убедительные звуковые эффекты. Энрике тоже взял кусочек. Чуть более осторожно это сделал и Майлз. Он заколебался с кусочком в губах, заметив, что оба наблюдателя замерли при его жесте. Его брови дернулись, и он прожевал. В тишине все затаили дыхание. Он сглотнул. Энрике, едва способный сдержаться, выпалил, "Ну, как вам понравилось? " Майлз пожал плечами. " Это.. нормально. Пресно, но вы сказали, что это было не приправлено. На мой вкус получше чем большинство армейских рационов, которые я съел. " " О, армейские рационы! " сказал Энрике. " Ну, я никогда не думал о приложении к... " " К этой стадии мы перейдем позже, " сказал Марк. " Так, и что делает эту штуку столь потенциально выгодной? " спросил Майлз с любопытством. " Поскольку благодаря чуду современной биоинженерии, этот продукт можно сделать фактически бесплатным. Клиент только покупает - или, возможно, получает лицензию - на свою начальную поставку масляных жуков, и все. " Повисла недолгая, но многозначительная тишина. " Поставку чего? " Марк вынул из кармана пиджака небольшую коробку и аккуратно снял крышку. Энрике выпрямился, глядя с надеждой. "Это", сказал Марк, и протянул коробку своему брату, " и есть масляный жук. " Майлз поглядел в коробку и отскочил. " Ик! Это самая наиболее отвратительная штука, которую я видел в своей жизни!" Масляный жук размером с большой палец царапал стенки коробки всеми своими шестью короткими лапами и отчаянно махал антеннами, пытаясь выбраться. Марк мягко отодвинул его крошечные коготки от верней грани. Масляный жук шевельнул рудиментным надкрыльем унылого коричневого оттенка и изогнулся, передвигая свой белый, мягкий, поблескивающий живот в безопасный угол. Майлз снова склонился над коробкой, не в силах оторвать глаз. " Это напоминает гибрид таракана, термита и... и... э-э... и прыща. " " Стоит признать, его внешний вид - не самая большая ценность в плане продажи." Энрике выглядел возмущенным, но не стал оспаривать это заявление вслух. " Его огромная ценность в его эффективности, " продолжил Марк. Хорошо, что они не начали с того, что показали Майлзу целую колонию жуков. Или еще хуже - их королеву. Они могли провернуть дело с королевой масляных жуков попозже, а пока они только протащили своего предполагаемого спонсора по немногим психологическим ухабам. "Эти штуки едят почти любой вид низкосортного органического пищевого вещества. Зерновую мякину, обрезки травы, морские водоросли - назовите сами что хотите. Затем в их кишечнике органическая материя обрабатывается специально подобранным комплексом симбиотических бактерий в... в творог масляных жуков. Который они срыг... выдают через рот и пакуют в специальные ячейки в их улье, а эти ячейки уже просто собирать. Сырой творог масляных жуков... " Энрике, что было совершенно излишне, показал на последний кусочек, все еще лежащий на фольге. "... Является совершенно съедобным в уже в этой стадии, " продолжил Марк более громко, ", хотя он может быть далее приправлен или обработан. Мы рассматриваем более сложное развитие продукта, добавляя бактерии, чтобы обеспечить желательные вкусовые разновидности творога непосредственно в кишечнике масляного жука, так что необходимости в указанной стадии может и не быть. " " Жучиная рвота, " сказал Майлз, борясь с указанным эффектом сам. " Вы накормили меня жучиной рвотой. " Он коснулся ладонью губ и торопливо влил в себя глоток вина. Посмотрел на масляного жука, на оставшийся кусочек творога - и отпил большой глоток. " Вы с ума сошли, " сказал он убежденно. Он отпил еще раз, тщательно перекатывая вино во рту в течение долгого времени, прежде чем сглотнуть. " Это делается так же, как мед, " сказал Марк отважно, " только по-другому. " Майлз наморщил брови, рассматривая этот аспект. " Совсем по-другому. Подождите. А в том ящике, который вы принесли, тоже были эти рвотные жуки? " " Масляные жуки, " холодно поправил Энрике. " Они упакованы с наибольшей эффективностью... - " " И сколько... жуков? " " Мы вывезли двадцать королев в разных стадиях развития, когда покинули Эскобар, с каждой примерно до двухсот рабочих насекомых, " объяснил Энрике. " В пути они очень хорошо себя вели - - я так гордился девочками - они более чем удвоили свое число. Очень заняты были!! Ха-ха!" Губы Майлза зашевелились в расчетах. " Вы привезли больше восьми тысяч этих отвратительных штук в мой дом? " " Вижу, что тебя волнует, " вставил Марк быстро, " и ручаюсь тебе - это проблемой не будет " " Вряд ли ты можешь это видеть, но что тогда будет проблемой? " " Масляные жуки исключительно контролируемы, с экологической точки зрения. Рабочие жуки бесплодны; только королевы могут воспроизводиться , и они партеногенетичны - не плодовиты, пока не обработаны специальными гормонами. Зрелые королевы не могут даже двигаться, если их не перемещает человек. Любой рабочий жук, которому повезет выбраться наружу, просто будет блуждать, пока не умрет, и конец этой истории. " Энрике изобразил расстроенную гримасу, представив такой печальный конец и пробормотал: " Бедняжка " " Чем быстрее, тем лучше, " сказал Майлз холодно. "Бр-р! " Энрике посмотрел на Марка укоризненно, и начал вполголоса, " Вы обещали, что он поможет. Но он точно такой , как и все другие. Близорукий, эмоциональный, неблагоразумный..." Марк остановил его жестом. "Успокойтесь. Мы еще не перешли к самой важной части. " Он обратился к Майлзу. "Здесь есть одна изюминка. Мы предполагаем, что Энрике сможет создать разновидность масляных жуков, которые смогут есть местную барраярскую растительность и преобразовывать ее в съедобное для человека продовольствие." Майлз открыл рот, затем снова закрыл. Его пристальный взгляд стал острым. " Ну, дальше... " " Вообрази это. Каждый фермер или поселенец в глуши может разводить в улье этих жуков, а они будут ползать вокруг и объедать все дикорастущие чужеродные растения, которые представляют такую проблему для твоих людей, потому что их приходится сжигать и заниматься терраформирующей обработкой. И мало того, что фермеры получат бесплатную еду, они получат еще и бесплатное удобрение. Гуано масляных жуков делает с растениями нечто потрясающее - им стоит только его впитать, и они растут как сумасшедшие. " " О. " Майлз сидел, уставившись в одну точку. " Я знаю кое-кого, кто очень заинтересован повышением плодородия... " Марк продолжал, " Я хочу организовать компанию по развитию здесь, на Барраяре, и одновременно торговать имеющимися масляными жуками и создавать новые разновидности. С научным гением Энрике и таким деловым гением, как я, ", и позвольте нам не смешивать эти две вещи, " о да, нет никакого предела того, чего мы можем добиться. " Майлз глубокомысленно нахмурился. " И зачем вы улетели с Эскобара, позвольте спросить? Зачем ты привез этого гения и весь его продукт сюда? " Энрике попал бы примерно на десять лет в тюрьму, если бы я не появился, но позвольте мне не входить в подробности. " У него тогда не было меня, чтобы вести бизнес. И приложение этого продукта к барраярским условиям абсолютно неотразимо, тебе не кажется? " " Если это заработает. " " Жуки могут обрабатывать органику земного происхождения уже сейчас. Мы создадим рынок как можно скорее и будем использовать прибыль, чтобы финансировать основное исследование. Я не могу составить график, пока у Энрике не будет большого количества времени для изучения барраярской биохимии. Возможно, год - два, чтобы, э-э, расселить всех жуков. " Марк коротко усмехнулся . "Марк..." Майлз, нахмурившись, смотрел на закрытую коробочку с масляным жуком, лежавшую на столе. Из нее доносилось тихое царапанье. " Звучит логически, но я не знаю, подействует ли на логика на простой народ. Никто не захочет есть продовольствие, которое выходит из штуки вроде этой. Черт, они не захотят есть ничего, чего это касалось. " " Люди едят мед, " заспорил Марк. " И его тоже делают насекомые. " " Пчелы, они... они в чем-то симпатичные. Они пушистые и одеты в красивую полосатую форму. И они вооружены жалами, похожими на небольшие мечи, чтобы заставить людей себя уважать. " " А, понятно - фор-класс среди насекомых, " мило пробормотал Марк. Они с Майлзом обменялись язвительными улыбками. Энрике произнес изумленным тоном, "Вы думаете, сделай я своих масляных жуков с жалами, барраярцам бы они больше понравились? " " Нет! " хором выпалили Майлз с Марком . Энрике сел, выглядя несколько ошеломленным. " Так, " Марк откашлялся. " План такой. Я устрою Энрике в подходящей лаборатории, как только у меня будет время, чтобы найти кое-что подходящее. Я не уверен, будет лучше организовать ее в Форбарр-Султане или Хассадаре - в последнем случае это увеличит деловую активность в Округе, чего ты так добиваешься. " "Верно..." согласился Майлз. "Поговори с Циписом. " " Я и собираюсь. Ты теперь понимаешь, почему я мысленно называю их денежными жуками? И как ты думаешь, ты хотел бы вложить в это деньги? Мелочь, вроде пристройки входа в подвал и всего такого. " " Нет.. не сейчас. Но все равно спасибо, " сказал Майлз нейтрально. " Мы, знаешь ли, рассматриваем дом только как временное место. " " Без проблем. Или по меньшей мере... " его взгляд похолодел, " лучше бы их не было. " В последовавшей в беседе паузе Майлз вернулся к своей в роли хозяина дома, предложив закуски и спиртное. Энрике выбрал пиво, а потом достал обоих экскурсом в историю использования дрожжей в пищевом производстве, начиная с Луи Пастера, с побочными комментариями относительно параллелей между организмами дрожжей и симбионтами масляных жуков. Майлз пил много вина и был неразговорчив. Марк понемногу отъедал от огромной мозаики на подносе с изысканными закусками и подсчитывал, когда закончится его курс лечения по снижению веса. Или, может быть, он просто может устроить себе на ночь промывание желудка... Наконец вошел Пим, явно выполнявший роль дворецкого в небольшом холостяцком хозяйстве Майлза, чтобы собрать тарелки и стаканы. Энрике с интересом оглядел его коричневую униформу и спросил о значении и истории серебряной вышивки на его воротнике и манжетах. Это на самом деле разговорило Майлза, и он рассказал Энрике о нескольких светлых моментах в истории семьи (вежливо опустив их видное место в неудачном барраярском вторжении на Эскобар поколение назад), прошлом Дома Форкосиганов и истории их герба. Эскобарец казался очарованным тем фактом, что рисунок "горы-и-лист " лег в основу графской отметки, которой опечатывались мешки с собранными в Округе налогами. Марк считал, что Энрике в конце концов развил светские манеры. Возможно он развил бы вскоре и другое. Можно было надеяться. Когда , по расчетам Марка, прошло достаточно времени, и они с Майлзом почувствовали, что выполнили свой непривычный и все еще неуклюжий ритуал братских уз, он заговорил о разборке вещей, и вечеринка в честь возвращения домой завершилась. Марк отвел Энрике обратно в его новую лабораторию, и убедился, что он там хорошо устроился. "Отлично," от всего сердца заявил он ученому . " Дело пошло лучше чем, я ожидал. " " О, да, " сказал Энрике неопределенно. Его взгляд выглядел несколько туманно, и можно было воочию представить, как у него в голове пустились в танец длинные органические молекулы - хороший признак. Эскобарец явно выживет даже после травмирующей пересадки на чужую почву. " И мне пришла в голову замечательная идея, как заставить вашего брата полюбить моих масляных жуков. " " Великолепно, " сказал Марк, не совсем понимая о чем идет речь, и простился с ним. Он снова поднялся наверх - одновременно в свою спальню и к ожидающему его комм-пульту, чтобы позвонить Карин, Карин, Карин.

Представление

Литература

Периодика

Чтиво

Изучение

Барраяр 2-10.

Оглавление

Посмотри в окно!