Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...вокруг Корделии, наблюдая, как ее взгляд
обследует комнату.
- Ну как, здесь получше, чем в тюремной камере, а? - В его голосе
звучало неприкрытое самодовольство.
Вспомнив о присутствии солдат, она ответила:
- Похоже на будуар шлюхи.
Ухмыляющийся охранник подавился, а второй откровенно рассмеялся, но
сразу же замолчал под гневным взглядом Форратьера. "Неужели это настолько
смешно?" - подумала она. Тут до нее дошло назначение некоторых деталей
убранства, и она поняла, что, сама того не ведая, попала в точку. Вот,
например, в углу, что за странная статуэтка? Хотя, надо признать, она не
лишена художественных достоинств.
- И притом обслуживающей довольно своеобразных клиентов, - Корделия
решила, что ей нечего терять.
- Пристегните ее, - распорядился Форратьер, - и возвращайтесь на
пост. Я позову вас, когда закончу.
Ее уложили на широкую неармейскую кровать. Руки и ноги притянули к
углам и надели на них мягкие браслеты с короткими цепями, прикрепленными к
остову кровати. Старая, надежная схема.
Охранник, жалевший Корделию, чуть слышно шепнул, пристегивая ей руку:
- Простите.
- Ничего, - выдохнула она в ответ. Они обменялись взглядами, не
замеченными наблюдавшим за всей процедурой Форратьером.
- Ха. Это вы сейчас так думаете, - пробормотал другой солдат,
закрепляя второй браслет.
- Заткнись, - первый кинул на него яростный взгляд. Комнату наполнила
напряженная тишина. Охранники ушли.
- Похоже на постоянное устройство, - заметила Корделия. Казалось,
ожил какой-то гадкий анекдот. - А что вы делаете, когда не удается поймать
бетанок? Вызываете добровольцев?
Форратьер сначала мимолетно нахмурился, потом лоб его снова
разгладился.
- Продолжайте, - подбодрил он ее. - Меня это забавляет. Тем пикантнее
будет развязка.
Он расстегнул воротник, налил себе вина из походного бара в углу и
уселся рядом с ней с непринужденным видом человека, зашедшего проведать
больного приятеля. Глаза адмирала тщательно ощупали ее - прекрасные карие
глаза, влажные от предвкушения.
Она попыталась себя утешить: может, он всего лишь насильник. С
простым насильником справиться нетрудно. Такие простые, детские души,
почти даже не противные. Даже у извращений есть относительная шкала...
- Я не знаю никаких военных тайн, - произнесла она, решив нащупать
почву. - Вам, право, не стоит тратить время.
- Я и не думал, что знаете, - спокойно ответил он. - Хотя не
сомневаюсь, что в ближайшие несколько недель страстно захотите поведать
мне все, что знаете. Ужасно надоедает. Будь мне нужна ваша информация,
наши медики за один миг ее бы из вас вынули. - Он не спеша отхлебнул вина.
- Хотя интересно, как бы это вам понравилось - возможно, чуть позже я
отправлю вас в лазарет.
У нее сжалось сердце. "Идиотка, - мысленно заорала она на себя, - ты
что, сама набиваешься на допрос? Но нет, наверняка это входит в
стандартную процедуру. Он просто обрабатывает тебя. Тонко. Спокойно..."
Он снова отхлебнул вина.
- Знаете, наверное, я, как это ни парадоксально, получу удовольствие
от зрелой женщины. Молоденькие приятно выглядят, но они слишком простые.
Не увлекают. А с вами будет интересно, я уже вижу... Для впечатляющего
падения нужно подняться на большую высоту, правда?
Она вздохнула, перевела взгляд на потолок.
- Ну, я не сомневаюсь, что это будет очень познавательно.
Она попыталась вспомнить, о чем думала во время секса со своим
прежним любовником, пока они не расстались. Может, сейчас получится не
страшнее...
Улыбаясь, Форратьер поставил рюмку на тумбочку, выдвинул ящик и
достал оттуда небольшой нож - острый, как старинный скальпель, с ручкой,
усеянной драгоценными камнями. Довольно лениво, без всякого азарта он
принялся вспарывать оранжевую пижаму. На какой-то миг Корделия показалась
себе картофелиной, с которой снимают кожуру.
- Разве это не казенное имущество? - осведомилась она, но тут же
пожалела о том, что заговорила: голос сорвался на слове "имущество". А
страх жертвы только раззадорит его. Это все равно что бросить подачку
голодному псу - он будет прыгать еще выше.
Довольный Форратьер хохотнул. И - словно ненароком - позволил ножу
соскользнуть. Лезвие на сантиметр вонзилось ей в бедро. Он жадно наблюдал
за ее реакцией. Нож попал в участок, лишенный чувствительности, - Корделия
не ощутила даже горячей струйки крови, побежавшей по ноге. Он
разочарованно сощурился. А она не стала смотреть на рану. Жаль, что она
никогда не интересовалась состоянием транса.
- Сегодня я вас не изнасилую, - будничным тоном сообщил он. - Вы ведь
ждете изнасилования?
- Мне это приходило в голову. Сама не знаю, что заставило меня
предположить такое.
- Почти нет времени, - объяснил он. - Сегодня, так сказать, только
закуска в начале банкета. Легкий диетический бульон. Все сложные вещи
оставим на десерт, через несколько недель.
- Я никогда не ем десерта. Боюсь располнеть, знаете ли.
Форратьер снова хохотнул.
- Вы просто прелесть. - Положив нож, он сделал еще глоток вина. -
Знаете, офицеры всегда поручают работу другим. Ну, а я к тому же поклонник
земных традиций. Мое любимое столетие - восемнадцатое.
- А я бы решила - четырнадцатое. Или двенадцатое.
- Через пару дней я приучу вас меня не перебивать. О чем это я? А,
да. Ну, за чтением я набрел на дивную сценку, когда некую
высокопоставленную даму, - он поднял рюмку, приветствуя ее, - насилует
больной слуга по приказу своего господина. Очень пикантно. Увы,
венерические заболевания отошли в прошлое. Но я могу отдать приказ
больному слуге, хотя заболевание у него не физическое, а душевное.
Настоящий, неподдельный шизофреник.
- Весь в господина, - кивнула Корделия.
"Долго я не выдержу. У меня скоро остановится сердце..."
Адмирал таинственно улыбнулся.
- Видите ли, мой слуга слышит голоса, как Жанна Д'Арк, с той
разницей, что, по его словам, это демоны, а не святые. Иногда у него
бывают и зрительные галлюцинации. И он - мужчина весьма крупный. Я его и
прежде использовал, много раз. Он не из тех, кто легко... э-э...
привлекает женщин.
Кто-то очень вовремя постучал, и Форратьер пошел открыть дверь.
- А, входи, сержант. Я как раз говорил о тебе.
- Ботари! - выдохнула Корделия.
Пригнув голову, в дверной проем протиснулась высокая фигура со
знакомым лицом борзой.
Как этому подонку в адмиральской форме удалось угадать ее тайный
кошмар? В памяти пронесся калейдоскоп образов: просвечиваемый солнцем лес,
треск нейробластера, лица мертвеца или полумертвеца, тень, надвигающаяся
подобно смертной тьме...
Она заставила себя сосредоточиться на настоящем. Узнает или нет? Но
его глаза даже не прикоснулись к ней - они не отрывались от Форратьера.
Слишком близко они посажены, эти глаза, и один чуть ниже другого. Такая
необычная асимметрия еще усиливала уродство лица.
Кипящее воображение Корделии рванулось к его телу. Это тело - оно
тоже какое-то неправильное, скорченное. Разве это тот самый подобранный,
прямо стоящий человек, что потребовал от Форкосигана права быть первым.
Нет, нет, что-то здесь не так, ужасно не так. Сержант на голову выше
Форратьера, а двигается так, будто подползает к нему на коленях. Его
позвоночник свернулся от напряжения, и он пожирает взглядом своего...
господина? мучителя? Что мог сделать этот изверг с таким неподатливым
материалом, как Ботари? Господи, Форратьер, неужели ты в своем дешевом
тщеславии веришь, будто управляешь этим опасным, свирепым существом? И ты
осмеливаешься играть с мрачным безумием, затаившимся у него в глазах? Ее
мысли бились в такт с бешеной скачкой пульса. В этой комнате две жертвы.
Здесь две жертвы. Две...
- Ну, давай, сержант, - Форратьер ткнул через плечо большим пальцем,
указывая на распростертую на кровати Корделию. - Трахни-ка мне эту
бабенку. - Он подвинул кресло поближе и приготовился смотреть, внимательно
и радостно. - Действуй, действуй.
Ботари все с тем же непроницаемым лицом расстегнул брюки и подошел к
кровати. Тут он впервые на нее посмотрел.
- Какие-нибудь последние слова, "капитан" Нейсмит? - саркастически
осведомился Форратьер. - Или вам больше нечего сказать?
А она смотрела на Ботари, охваченная острой жалостью, почти на грани
любви. Казалось, он в трансе, словно его ведет некий долг - похоть без
удовольствия, предвкушение без надежды. "Бедняга, - подумала Корделия, -
во что они тебя превратили". Больше не думая ни о поединке, ни о моральной
победе, она искала в своем сердце слова не для Форратьера, а для Ботари.
Какие-нибудь целительные слова, чтобы не прибавить новый груз к его
безумию... Казалось, в комнате воцарился влажный холод, и она дрожала,
испытывая безграничную усталость, беспомощность и печаль. Он склонился над
ней, тяжелый и тусклый, как свинец, и кровать под ним заскрипела.
- Кажется, - выговорила она, наконец, - мученики близки к Богу. Мне
очень жаль, сержант.
Он смотрел на нее, приблизив лицо, смотрел так долго, что она
усомнилась, услышаны ли им эти слова. Дыхание Ботари было зловонным, но
она заставила себя не отворачиваться. Потом, к полному изумлению Корделии,
он встал и застегнул брюки.
- Нет, сэр, - проговорил он своим низким монотонным голосом.
- Что? - изумленно выпрямился Форратьер. - Почему?
Ответ прозвучал медленно, с долгой паузой:
- Она - пленница коммодора Форкосигана, сэр.
Форратьер уставился на нее, сначала в полном недоумении, потом до
него дошло.
- Так это вы - бетанка Форкосигана!
Все его хладнокровное веселье разом испарилось, зашипев, как вода на
раскаленной сковороде.
Бетанка Форкосигана? На миг ее охватила надежда, что имя Форкосигана
проложит путь к спасению, но эта надежда тут же умерла. Шансы на
установление человеческих отношений были теперь даже не нулевыми, а
отрицательными. Взор барраярского адмирала затуманился, словно Корделия
стала окном, через которое открылась какая-то захватывающая перспектива.
Бетанка Форкосигана?
- Выходит, теперь я держу этого высоконравственного сукина сына прямо
за яйца, - яростно выдохнул он. - Это будет даже лучше, чем тот день,
когда я сообщил ему про жену...
С его лицом происходила удивительная метаморфоза: казалось, маска
любезности начала оплавляться и стекать, словно пленка шлака над кипящей
лавой. Но он быстро опомнился и поспешно вернул себе прежнее выражение.
- Должен признаться, вы меня совершенно потрясли. Какие возможности
открываются! Ради такой идеальной мести не жаль прождать восемнадцать лет.
Женщина-солдат! Ха! Видимо, он решил, что вы - наилучший выход из нашего
общего... гх, затруднения. Мой безупречный воин, мой дорогой лицемер,
Эйрел. Могу поспорить, вам о нем многое неизвестно. И знаете, почему-то я
совершенно уверен, что он не упоминал обо мне, говоря с вами.
- По имени - нет, - согласилась Корделия, - но категорию вашу
упоминал.
- И что же это была за категория?
- Кажется, он использовал выражение "отбросы армии".
Он снова заулыбался.
- Женщине в вашем положении я не рекомендовал бы использовать
подобные выражения.
- А, так, значит, я не ошиблась?
Она произнесла требуемую реплику, но сердце ее вжалось так сильно,
что, казалось, в груди должна возникнуть гулкая пустота. Каким образом
Форкосиган стал причиной безумия этого человека?
Улыбка адмирала сделалась жестче.
- Какой только чепухи не сыщешь в прошлом, особенно в моем. И немалое
место там принадлежало вашему любовнику-пуританину. Пусть ваше воображение
остановится на этом, милочка, душечка, рыбонька моя. Как поглядишь на него
сейчас - не верится, но он был таким веселым вдовцом, пока не ударился в
эту ханжескую добродетель, которая меня так раздражает.
Он расхохотался.
- У тебя такая белая кожа. Он тебя трогал - вот так? - Форратьер
провел ногтем по внутренней стороне ее руки, и она содрогнулась. - И твои
волосы... Я уверен, что он ими совершенно очарован. Такие шелковистые, и
такой необычный цвет. - Он закрутил прядь между пальцами. - Надо подумать,
что сделать с этими волосами. Конечно, можно целиком снять скальп, но,
наверное, лучше изобрести что-то более творческое. Может, я возьму с собой
один лишь локон и небрежно так начну им играть на заседании штаба. Буду
задумчиво пропускать его между пальцами - и посмотрю, насколько быстро это
привлечет его внимание. Потом подкормлю его подозрения и страх парой
небрежных фраз. Интересно, скоро ли он начнет заикаться и путаться в своих
дьявольски безупречных докладах... Ха! А потом отправить его на недельку в
патрулирование, все еще сомневающегося, все еще не уверенного...
Он взял усеянный драгоценностями нож и отрезал густую прядь,
аккуратно свернул ее и спрятал в нагрудный карман. И все это время не
переставал любезно улыбаться.
- Конечно, надо будет соблюдать осторожность, не доводить его до
взрыва... Эйрел бывает иногда таким гадко неуправляемым... - И он провел
пальцем по левой стороне своего подбородка точно в том месте, где у
Форкосигана был шрам. - Начать гораздо легче, чем остановиться. Хотя в
последнее время он стал удивительно смирным. Твое влияние, рыбонька? Или
мой друг просто стареет?
Он небрежно швырнул нож на столик, потер руки, громко расхохотался и
улегся рядом с Корделией, нежно прошептав ей на ухо:
- А после Эскобара, когда уже не надо будет считаться со сторожевым
псом императора, мои возможности станут безграничными. Столько
вариантов...
И он принялся фантазировать, смакуя каждую подробность, как будет
через нее мучить Форкосигана. Эти видения полностью захватили его, холеное
лицо побледнело и покрылось потом.
Теперь уже по щекам Корделии текли слезы нескрываемого ужаса, но его
это больше не интересовало.
- Не может быть, чтобы такое сошло вам с рук, - чуть слышно
проговорила она.
От этих слов к Форратьеру вернулось самообладание. Он встал и обошел
кровать.
- Так. Как ново. Знаешь, я совсем взбодрился. Наверное, я все же
сделаю это сам. Ты должна радоваться. Я выгляжу гораздо привлекательнее,
чем Ботари.
- Не для меня.
Он скинул брюки и приготовился забраться на нее.
- Меня ты тоже прощаешь, прелесть моя?
Она чувствовала себя усохшей, исчезающе маленькой.
- Боюсь, что мне придется предоставить это Бесконечно Милосердному.
Вы мне не по силам.
- Сейчас будут сущие пустяки. Главное потом, - пообещал он, принимая
ее отчаяние за вызов и еще больше распаляясь.
Все это время сержант Ботари слонялся по комнате, мотая головой и
двигая узкими челюстями: Корделия уже однажды видела у него эти признаки
волнения. А поглощенный ею Форратьер не обращал внимания на движение
позади себя. Вот почему он даже не успел удивиться, когда сержант схватил
его за волосы, задрал ему голову и одним умелым движением перерезал горло
от уха до уха. В Корделию фонтаном ударила ужасающе горячая кровь.
Адмирал конвульсивно дернулся и обмяк - приток крови к мозгу
прекратился. Ботари выпустил его волосы, и Форратьер соскользнул на пол.
Сержант неловко стоял у изножия кровати, свесив руки и тяжело дыша.
Корделия не могла вспомнить, закричала она или нет. Но это неважно: скорее
всего никто не обращает особого внимания на вопли, доносящиеся из этой
комнаты. Сердце ее отчаянно колотилось. Она откашлялась.
- Спасибо вам, сержант Ботари. Это был... э-э... рыцарский поступок.
Как вам кажется, вы не могли бы еще и отстегнуть мне руки?
Проклятый голос срывался чуть ли не на каждом слове.
Она наблюдала за Ботари, ужасаясь, но не смея отвести взгляд.
Невозможно было угадать, что он предпримет в следующую минуту. Тихонько
бормоча, с совершенно невменяемым видом, он с трудом расстегнул пряжку на
ее левом запястье. Корделия тут же перекатилась на бок и освободила правую
руку, потом села и отстегнула пряжки на щиколотках. Некоторое время она
сидела на постели, скрестив ноги, обнаженная и залитая кровью, растирая
онемевшие конечности и пытаясь собраться с ускользающими от нее мыслями.
- Одежда. Одежда, - пробормотала она вполголоса.
Она бросила взгляд на покойного адмирала Форратьера - он лежал на
ковре, со спущенными штанами и изумленным выражением на лице. Его красивые
темные глаза уже потеряли влажный блеск и начали стекленеть.
Она спрыгнула с кровати, перебралась на другую сторону комнаты,
подальше от Ботари, и начала лихорадочно шарить по шкафам и комодам,
стоявшим вдоль стен. В паре ящиков оказалась коллекция эротических
"игрушек", и она поспешно их захлопнула, испытав приступ дурноты: ей стало
ясно, что означали последние слова Форратьера. Развращенность этого
человека поистине не имела границ. Она вытащила несколько мундиров - все
со слишком большим количеством желтых нашивок. Наконец, нашлась и черная
полевая форма. Стерев с тела кровь адмиральским халатом, она поспешно
оделась.
Тем временем сержант Ботари уселся на пол, положил голову на колени,
продолжая что-то бормотать. Корделия похолодела. Неужели у него начались
галлюцинации? Ей надо заставить его подняться и куда-то увести. Здесь их
обнаружат очень скоро. Но куда бежать, где спрятаться? Или это не разум, а
страх убеждает ее искать спасения в бегстве? Может, существует более
удачный вариант?
Пока она раздумывала, дверь неожиданно с треском распахнулась.
Впервые она вскрикнула. Но человек на пороге со вскинутым плазмотроном в
руке оказался Форкосиганом. Он был очень бледен.
8
Увидев его, Корделия судорожно вздохнула.
- Боже, у меня чуть сердце не разорвалось, - проговорила она тихим,
напряженным голосом. - Войдите и закройте дверь.
Губы Форкосигана беззвучно задвигались, произнося ее имя, и он шагнул
в каюту. Выражение ужаса на его лице почти сравнялось с ее собственным. И
тут Корделия увидела, что он не один - за ним вошел еще один офицер,
молодой, флегматичного вида светловолосый лейтенант. Поэтому она не
бросилась к нему и не зарыдала у него на плече, как ей страстно хотелось,
а лишь осторожно произнесла:
- Здесь произошел несчастный случай.
- Закройте дверь, Иллиан, - резко бросил Форкосиган. - И осмотрите
тут все до последней мелочи. Вы - свидетель.
Сжав побелевшие губы, Форкосиган медленно обошел комнату. На
некоторые детали он безмолвно указывал своему спутнику. При первом жесте,
сделанном стволом плазмотрона, лейтенант что-то невнятно промычал. А
Форкосиган остановился перед телом, взглянул на зажатое в своей руке
оружие, словно впервые его заметил, и убрал в кобуру.
- Опять читал маркиза де Сада? - со вздохом обратился он к трупу и
перевернул его носком ботинка. Из раны на шее вытекло еще немного крови. -
Быть недоучкой опасно. - Он поднял взгляд на Корделию. - Кого из вас
следует поздравить?
Она чуть помедлила.
- Я не знаю точно. Инцидент грозит осложнениями?
Лейтенант заглядывал теперь в шкафы Форратьера, предусмотрительно
обернув руку носовым платком. Судя по всему, его образование оказалось не
настолько полным, как он думал. Он довольно долго рассматривал содержимое
ящика, который Корделия так поспешно захлопнула.
- Император будет в восторге, - ответил Форкосиган, - но
исключительно в душе.
- По правде говоря, в тот момент я была привязана. Сержант Ботари...
э-э... взял основную роль на себя.
Форкосиган взглянул на Ботари, все еще сидевшего на полу.
- Чем-то это похоже на ту сцену, которую мы застали, ворвавшись в
технический отсек. Тут чувствуется ваш личный почерк. У моей бабушки была
очень подходящая поговорка: что-то насчет того, что поздно, и еще там
упоминался доллар...
- Опоздал на день, и доллара не хватило? - вспомнила Корделия.
- Да, вот именно. - Его губы тронула ироническая улыбка. - Очень
по-бетански сказано, и я начинаю понимать, что это значит. - Он сохранял
внешнюю бесстрастность, но глаза впились в нее с болью. - Я... не опоздал?
- Ничуть, - успокоила она. - Вы появились очень... э-э... вовремя. Я
была в панике, не зная, что теперь предпринять.
Форкосиган стоял, отвернувшись от лейтенанта, и поэтому позволил себе
на миг весело прищуриться.
- Значит, я спасаю от тебя свой флот, - пробормотал он сквозь зубы. -
Это не совсем то, ради чего я спешил сюда, но приятно спасти хоть что-то.
- Он повысил голос. - Когда закончите, Иллиан, я предлагаю пройти ко мне в
каюту для обсуждения дальнейших действий.
Форкосиган опустился на колени рядом с Ботари, внимательно в него
всматриваясь.
- Этот чертов подонок загубил его, - процедил он. - А ведь у нас на
корабле бедняга был почти в порядке. Сержант Ботари, вы не могли бы пройти
со мной?
Ботари скулил что-то нечленораздельное себе в колени.
- Иди сюда, Корделия, - сказал Форкосиган. Она впервые услышала, как
он произносит ее имя. - Не сможешь ли ты уговорить его подняться? Думаю,
мне сейчас лучше его не трогать.
Она шагнула вперед, чтобы несчастный безумец мог ее видеть.
- Ботари, Ботари, посмотрите на меня. Вам надо встать и идти. - Взяв
окровавленную руку сержанта, она пыталась сообразить, какой логический -
или, скорее, алогический - довод мог бы сейчас на него подействовать.
Попробовала улыбнуться. - Смотрите. Видите? Вы умыты кровью. Кровь смывает
грех, правильно? Теперь все будет в порядке. Э-э... Злого человека больше
нет, и злых голосов вскоре тоже не будет. Так что идите со мной, и я
отведу вас туда, где вы сможете отдохнуть.
Во время этой речи он постепенно фокусировал взгляд на Корделии, а
под конец кивнул и встал. Все еще держа его за руку, она пошла за
Форкосиганом. Иллиан замыкал шествие.
Корделия чрезвычайно изумилась, обнаружив, что каюта Форкосигана
находится всего через одну дверь напротив.
- Ты - капитан этого корабля? - спросила она. Нашивки на воротнике
свидетельствовали, что теперь он коммодор. - Ты был здесь все это время?
- Нет, я в составе штаба. Мой перехватчик вернулся с линии фронта
несколько часов назад. Все это время я совещался с адмиралом Форхаласом и
принцем. Совещание только что закончилось. Я пришел сразу же, как только
охранник доложил мне о новой пленной Форратьера. И даже в самом
отвратительном кошмаре мне не снилось, что это можешь быть ты.
После адмиральского лупанария каюта Форкосигана казалась мирной, как
монашеская келья. Все в соответствии с правилами, обычное жилье военного.
Форкосиган запер дверь. Потерев лоб, он вздохнул и спросил, не сводя с нее
глаз:
- Ты точно в порядке?
- Только ошарашена. Я знала, что рискую, но не ожидала ничего
похожего на этого человека. Клинический случай. Не понимаю, как ты мог
служить ему.
Его лицо опять стало непроницаемым.
- Я служу императору.
Она заметила Иллиана, по-прежнему безмолвного и внимательного. Что
отвечать, если Форкосиган спросит про караван? Его вопрос для нее опаснее
пытки. В последние месяцы она начала надеяться, что разлука постепенно
излечит боль сердца, но, увидев его воочию, живого и сильного, она
почувствовала, как безмерно истосковалась. Однако невозможно определить,
что у него на уме. Сейчас он выглядит усталым, неуверенным и
встревоженным. Не так, все не так...
- Да, кстати, позволь представить тебе лейтенанта Саймона Иллиана,
члена личной императорской службы безопасности. Ему поручена роль шпиона.
Лейтенант Иллиан - командор Нейсмит.
- Теперь я капитан Нейсмит, - машинально поправила она. Лейтенант
пожал ей руку так чопорно, словно их только что познакомили на посольском
приеме. От ее прикосновения у него на руке остались следы крови.
- За кем же вы шпионите?
- Я предпочитаю термин "наблюдение", - спокойно заметил молодой
человек.
- Бюрократическое словоблудие, - вмешался Форкосиган и тут же
объяснил: - Лейтенант шпионит за мной. Он олицетворяет собой компромисс
между императором, Министерством политического воспитания и мною.
- Сам император, - невозмутимо вставил Иллиан, - использовал термин
"перемирие".
- Да, верно. Кроме того, в мозг лейтенанта Иллиана вживлен блок
эйдетической памяти. Можете рассматривать его как ходячее записывающее
устройство - нечто вроде дискеты, которую император прослушивает, когда
пожелает.
Корделия искоса посмотрела на человека-робота.
- Очень жаль, что нам не удалось встретиться при более благоприятных
обстоятельствах, - осторожно сказала она Форкосигану.
- Здесь не существует благоприятных обстоятельств, - отрезал
Форкосиган.
Лейтенант кашлянул и указал взглядом на Ботари, который уставился в
стену, заплетая и расплетая пальцы.
- Что теперь, сэр?
- Хмм. В той комнате слишком много улик, не говоря уже о том, что
люди знают, кто и когда туда входил, стало быть, сочинить легенду нельзя.
Лично я предпочел бы, чтобы Ботари там вообще не было. То, что парень явно
невменяем, вряд ли смягчит принца, когда он обо всем узнает. - Форкосиган
подумал. - Вам просто придется исчезнуть раньше, чем мы с Иллианом
появимся на сцене. Я не знаю, сколько нам удастся прятать здесь Ботари...
Может, я смогу достать транквилизаторы. - Форкосиган взглянул на Иллиана.
- Как насчет императорского агента в госпитале?
Иллиан и бровью не повел:
- Попробую что-нибудь устроить.
- Молодец. - Он повернулся к Корделии. - Вам придется побыть здесь.
Постарайтесь удержать Ботари в спокойном состоянии. Мы с Иллианом должны
поторапливаться, или пройдет слишком много времени между тем моментом, как
мы расстались с Форхаласом, и те
...Поділитися у соцмережах
