Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
..., большого выцветшего
кресла, скамеечки для ног и маленького столика. На нем стояли два графина,
несколько рюмок и бутылка с каким-то молочно-белым ликером.
Форкосиган сидел, откинувшись в кресле: глаза закрыты, босые ноги на
скамье, сандалии небрежно брошены сбоку. Корделия остановилась у беседки,
разглядывая его с тайным удовольствием. На нем были старые форменные брюки
и очень гражданская рубашка с неожиданным кричащим цветочным узором. Она
разглядела, что на пальцах ног у него растут небольшие жесткие черные
волоски, и решила, что его ноги ей определенно нравятся. Но в целом его
вид не радовал - усталый и даже более чем усталый. Больной.
Чуть приоткрыв глаза, Форкосиган потянулся было за хрустальной
рюмкой, наполненной янтарной жидкостью, но передумал и взял вместо нее
белую бутылку. Рядом с ней стояла небольшая мерная стопка, но он пренебрег
ею и сделал глоток белой жидкости прямо из горлышка. Издевательски
ухмыльнувшись бутылке, он сменил ее на хрустальную стопку. Отхлебнул,
подержал напиток во рту, наконец проглотил и еще глубже погрузился в
кресло.
- Жидкий завтрак? - осведомилась Корделия. - Так же вкусно, как
овсянка с заправкой из рокфора?
Глаза его широко распахнулись.
- Ты... - хрипло сказал он через секунду. - Не видение.
Он начал вставать, потом передумал и снова упал в кресло, весь
одеревенев от смущения.
- Я не хотел, чтобы ты увидела...
Корделия поднялась по ступеням, придвинула поближе шезлонг и уселась.
"Дьявольщина, я сразу поставила беднягу в неловкое положение, застигнув в
этаком виде. Как же мне его успокоить? Мне так хочется, чтобы он был
спокоен - всегда..."
- Я вчера прилетела и пыталась позвонить, но никак не могла тебя
застать. Раз ты ждешь видений, то, видно, питье это необыкновенное. Налей
и мне тоже.
- По-моему, тебе больше понравится другое. - Форкосиган налил ей из
второго графина. Вид у него был по-прежнему потрясенный. Любопытствуя, она
пригубила его рюмку.
- Фу! Это не вино.
- Бренди.
- Так рано?
- Если я начинаю сразу после завтрака, - объяснил он, - то как
правило к полудню уже теряю сознание.
А полдень уже близко, поняла она. Сначала его речь ввела ее в
заблуждение: адмирал говорил так же внятно, как всегда, только чуть
медленнее и нерешительнее обычного.
- Наверное, существует и менее ядовитая анестезия. - Золотистое вино
оказалось превосходным, хотя и слишком сухим на ее вкус. - И так каждый
день?
- Господи, нет! - содрогнулся он. - Самое большее - два-три раза в
неделю. Один день пью, другой - болею: похмелье отвлекает не хуже выпивки.
А еще выполняю разные поручения отца. В последние несколько лет он
довольно заметно сдал.
Постепенно он приходил в себя, первоначальный страх показаться ей
отвратительным начал отступать. Форкосиган сел, знакомым жестом потер
лицо, надеясь протрезветь, и попытался завести непринужденный разговор:
- Славное платье. Гораздо лучше, чем та оранжевая штука.
- Спасибо, - она охотно ухватилась за предложенную тему. - К
сожалению, не могу сказать того же про твою рубашку: это, часом, не
образчик твоего вкуса?
- Нет, это подарок.
- Ах, вот как. Ты меня успокоил.
- Нечто вроде шутки. Несколько моих офицеров скинулись и купили ее
мне, когда меня в первый раз произвели в адмиралы, перед Комаррой. Когда я
ее надеваю, я всегда их вспоминаю.
- Очень мило. В таком случае я, наверное, смогу к ней привыкнуть.
- Трое из четырех уже погибли. Двое - на Эскобаре.
- Ясно. - Вот вам и непринужденный разговор. Она поболтала вино,
оставшееся на дне рюмки. - Ты выглядишь отвратительно. Одутловатый.
- Да, я перестал тренироваться. Ботари совсем разобижен.
- Я рада, что у Ботари не было слишком больших неприятностей из-за
Форратьера.
- Все висело на волоске, но мне удалось его оправдать. Помогли
показания Иллиана.
- И все же его уволили.
- Почетная отставка. По медицинским показаниям.
- Это ты присоветовал отцу его нанять?
- Да. По-моему, самый разумный выход. Он никогда не будет нормальным
в нашем понимании этого слова, но так, по крайней мере, у него остались
форма, оружие и какие-то правила, которые надо выполнять. Это помогает ему
найти равновесие. - Он медленно провел пальцем по краю стопки с бренди. -
Видишь ли, он четыре года был ординарцем Форратьера. Когда его в первый
раз перевели на "Генерал Форкрафт", он уже был не вполне здоров. На грани
шизофрении: раздвоение памяти, голоса и все такое прочее. Довольно жутко.
Похоже, единственная роль, которую он может играть в человеческом
обществе, - роль солдата. Так у него есть некое самоуважение. - Он
улыбнулся ей. - А ты, наоборот, выглядишь просто чудесно. Ты сможешь...
э-э... погостить подольше?
На его лице читалось неуверенное желание, безмолвная страсть,
спрятанная за смущением. "Мы так долго колебались, - подумала она, - что
это стало привычкой". Потом до нее дошло: он боится, что она всего лишь
приехала в гости. Чертовски долгий путь, чтобы просто поболтать. Ты-таки
пьян, мой друг.
- Сколько захочешь. Когда я вернулась домой, то увидела, что... дом
изменился. Или я изменилась. Все разладилось. Я поссорилась практически со
всеми и улетела, еле опередив... э-э... немалые неприятности. Я не могу
вернуться. Я подала в отставку - отправила письмо с Эскобара, и все мое
имущество находится на заднем сидении флайера там, внизу.
Какое наслаждение - видеть этот восторг, вспыхнувший в его глазах!
Ну, значит, все в порядке.
- Я бы встал, - проговорил он, потеснившись в кресле, - но почему-то
сначала у меня отказывают ноги, а уж потом - язык. Я бы предпочел упасть к
твоим ногам несколько более достойно. Я скоро приду в себя. А пока, может,
ты переберешься ко мне?
- С радостью. - Она пересела. - А я тебя не раздавлю? Я все-таки не
статуэтка.
- Ничуть. Ненавижу крошечных женщин. Ага, вот так лучше.
- Да. - Корделия пристроилась рядом, положив голову ему на плечо, и
обвила его руками. Взятый ею в плен, Форкосиган издал какой-то непонятный
звук - то ли вздох, то ли смех. А ей хотелось бы сидеть так вечно.
- Тебе придется отказаться от идеи алкогольного самоубийства.
Он наклонил голову набок.
- А я-то думал, что действую достаточно тонко.
- Не слишком.
- Ну что же, не возражаю. Это чертовски неудобный способ.
- Да, и ты напугал отца. Он так странно на меня посмотрел!
- Надеюсь, не гневно. У него есть совершенно особый, испепеляющий
взгляд. Отработан за долгую жизнь.
- Ничуть. Даже наоборот. - Корделия рассмеялась и повернула голову,
чтобы получше рассмотреть его лицо. Да, так-то лучше...
- Я и побреюсь, - пообещал он в порыве энтузиазма.
- Не надо так стараться из-за меня. Я ведь тоже вышла в отставку. Как
говорят, сепаратный мир.
- Действительно, мир. - Он уткнулся ей в волосы, вдыхая их аромат.
Через несколько недель после свадьбы они впервые совершили совместную
поездку: Корделия сопровождала Форкосигана в императорский госпиталь в
Форбарр-Султане. Они ехали в лимузине старого графа. Ботари сидел за
рулем, совмещая обязанности шофера и телохранителя. Корделии, которая
только недавно научилась разбираться во всех оттенках его молчания,
показалось, что сержант напряжен. Он неуверенно взглянул поверх ее головы,
когда она уселась рядом с Форкосиганом.
- Вы сказали ей, сэр?
- Да, сказал. Все в порядке, Ботари.
Корделия ободряюще добавила:
- Я считаю, что вы поступаете правильно, сержант. Я... э-э... очень
рада.
Он как будто успокоился и теперь казался почти довольным:
- Спасибо, миледи.
Она исподтишка рассматривала острый профиль Ботари и думала о тех
проблемах, которые он скоро привезет к нанятой им деревенской женщине в
Форкосиган-Сюрло. Найдет ли он силы с ними справиться? Она рискнула задать
вопрос.
- Вы подумали, что... скажете девочке о ее матери, когда она
подрастет? Она ведь наверняка захочет о ней узнать.
Сержант молча кивнул, потом ответил:
- Скажу, что она умерла. Скажу, что мы были женаты. Здесь
незаконнорожденным плохо живется. - Его пальцы сжались на руле. - И она ею
не будет. Никто не будет ее так называть.
- Понятно. - "Желаю удачи", - подумала она. Потом задала более легкий
вопрос: - А вы уже знаете, как ее назовете?
- Элен.
- Красиво. Элен Ботари.
- Так звали ее мать.
Корделия так изумилась, что неосторожно воскликнула:
- Я думала, вы не помните Эскобар!
Спустя некоторое время он объяснил:
- Можно немного обмануть лекарства, если знать, как.
Форкосиган приподнял брови. Видно было, что он тоже удивлен.
- И как это делается, сержант? - адмирал тщательно сохранял
нейтральный тон.
- Меня когда-то давно научил один знакомый... Записывайте то, что
хотите помнить, и думайте об этом. Потом прячьте записку - так же, как вы,
сэр, бывало прятали ваши секретные папки от Рэднова. Потом, как только
возвращаетесь к себе, когда еще не перестало тошнить, достаньте и
смотрите. Если сможете вспомнить хоть что-то, сможете припомнить и
остальное, пока за вами снова не пришли. Потом делайте то же самое. И
опять. Помогает, если у вас еще есть предмет. Вещь для памяти.
- А у вас есть... э-э... предмет? - спросил Форкосиган, явно
завороженный неожиданным откровением.
- Прядь волос. - Он опять надолго замолчал, потом добавил: - У нее
были длинные черные волосы. Они хорошо пахли.
Испытующе посмотрев на Ботари, адмирал отвернулся. Сейчас у него был
вид человека, нашедшего ключ к трудной головоломке. Корделия тоже
поспешила углубиться в созерцание мелькающих за окном пейзажей. Но она и
вправду наслаждалась ясным солнечным светом, свежим воздухом, от которого
не надо прятаться, зрелищем холмов и озер. Впрочем, она увидела и кое-что
еще. Форкосиган проследил за направлением ее взгляда.
- А, так ты их заметила?
- Флайер, который нас не обгоняет? - сказала Корделия. - Ты знаешь,
кто это?
- Имперская служба безопасности.
- Они всегда сопровождают тебя в столицу?
- Они всегда сопровождают меня повсюду. Видно, не могут поверить, что
моя отставка - это всерьез. До твоего приезда я частенько развлекался тем,
что дразнил их. Выбирал лунную ночь, напивался и летел к тем каньонам на
юге. Флайер у меня новый, очень скоростной. Они просто бесились, стараясь
не потерять меня.
- Господи, да это же верное самоубийство. Ты правда так делал?
Он казался чуть пристыженным.
- Боюсь, что да. Я ведь не думал, что ты приедешь. Это щекотало
нервы. Я так не рисковал с подросткового возраста. Хватало риска на
службе.
- Удивляюсь, как ты не разбился.
- Один раз было, - признался он. - Небольшая авария. Кстати, надо
узнать, как идет ремонт. Он что-то затянулся. Наверное, Бог и вправду
бережет пьяниц; но, впрочем, я никогда не решался летать без ремней
безопасности. Никаких дурных последствий, если не считать флайера и нервов
агента Негри.
- Два раза, - неожиданно произнес Ботари. Видя их недоумение, он
пояснил: - Вы бились два раза сэр. Второго вы не запомнили. Ваш отец
сказал, что это его не удивляет. Мы помогли... э-э... выпилить вас из
каркаса безопасности. Вы целый день были без сознания. - Он чуть
улыбнулся.
- Вы меня разыгрываете, сержант? - недоверчиво спросил Форкосиган.
- Нет, сэр. Можете съездить посмотреть на обломки флайера. Разбросало
на полтора километра по ущелью Дендари.
Форкосиган откашлялся и съежился на сиденье.
- Понятно. - Помолчав, он добавил: - Как... неприятно иметь такой
провал в памяти.
- Да, сэр, - невозмутимо согласился Ботари.
Корделия опять взглянула вверх, на парящий среди холмов флайер.
- Они наблюдали за нами все это время? И за мной тоже?
Форкосиган улыбнулся выражению ее лица.
- Надо полагать, с того момента, как ты вошла в зал космопорта
Форбарр-Султана. После Эскобара я - политическая фигура. Пресса, которая
здесь является третьей рукой Эзара Форбарры, представила меня эдаким
отшельником-героем, вырвавшим победу из пасти поражения и тому подобное. В
общем, невообразимая чушь. У меня от нее желудок болит даже без бренди.
Зная то, что я знал, можно было действовать успешнее. А я пожертвовал
слишком большим количеством крейсеров, прикрывая корабли десанта: конечно,
такой ход был вынужденным, его диктовала чистая арифметика, но...
Она уже поняла, что мысли его пошли по привычному лабиринту
неосуществленных возможностей. Будь проклят Эскобар, будь проклят твой
император, Зерг Форбарра и Джес Форратьер, будь прокляты все
обстоятельства времени и места, из-за которых мальчишеская мечта о
героизме превратилась в круговорот убийств, преступлений и обмана. Ее
присутствие явилось неплохим лекарством, но этого было недостаточно: в нем
все еще оставалось что-то неладное, незалеченное.
По мере приближения с юга к Форбарр-Султану холмы разгладились и
перешли в плодородную равнину, гораздо более населенную. Город стоял на
широкой серебряной реке, и самые старинные правительственные здания, в
большинстве своем - перестроенные древние крепости, гнездились на высоких
уступах и командных высотах на берегу. Новые районы тянулись к северу и
югу.
Между историческим центром и жилыми массивами располагался пояс
правительственных учреждений. Проезжая через него, они миновали целый
квартал выгоревших зданий, вздымавших к небу свои почерневшие каркасы.
- Боже, что здесь случилось? - спросила Корделия.
Форкосиган невесело усмехнутся:
- Это было Министерством политического воспитания - до мятежей,
происшедших два месяца назад.
- Я слышала об этом на Эскобаре, когда летела сюда. Но не
подозревала, что они были такими бурными.
- Они были не бурными, а тщательно спланированными. Лично я считаю,
что это была чертовски рискованная затея. Хотя, конечно, несомненный шаг
вперед после "Вырубки Малого Совета", которую устроил Ури Форбарра.
Прогресс методов налицо... Я не думал, что Эзар Форбарра сможет загнать
джинна обратно в бутылку, но, похоже, у него это получилось. Как только
был убит Гришнов, все вызванные им войска, которые вначале почему-то
предпочли защищать резиденцию императора, - тут он хмыкнул, -
перестроились в колонны и очистили улицы. Мятеж просто растаял, если не
считать горстки фанатиков, потерявших близких на Эскобаре. Их мигом
прихлопнули, но в новостях об этом не сообщалось.
Они переехали через реку и оказались у знаменитого госпиталя -
огромного, словно город, раскинувшийся среди обнесенного стеной парка.
Мичман Куделка, облаченный в больничную пижаму, лежал на кровати и
мерно помахивал рукой. Сначала Корделия приняла это за приветствие, но
потом увидела, что рука движется механически и непрерывно, как маятник.
Лицо молодого атлета утратило прежнее детское выражение; он казался
повзрослевшим и даже постаревшим.
Все же он сел, улыбнулся своему прежнему командиру и обменялся
кивками с Ботари. Когда он заметил за спиной Форкосигана Корделию, то
улыбка его расплылась еще шире.
- Капитан Нейсмит, мадам! То есть я хотел сказать - леди Форкосиган!
Я никак не ожидал снова вас увидеть.
- И я тоже. Рада, что ошиблась, - искренне проговорила она.
Куделка перевел взгляд на адмирала:
- Приношу вам мои поздравления, сэр. Спасибо за записку. Я немного
скучал без вас последние недели, но... вижу, что у вас были более важные
дела.
Благодаря улыбке его слова не казались насмешливыми.
- Спасибо, прапорщик. Э-э... что у вас с рукой?
Куделка поморщился.
- Я сегодня упал. Что-то закоротило. Через несколько минут придет
доктор и все наладит. Я легко отделался.
Тут Корделия заметила, что кожа на его руках покрыта сетью тонких
красных шрамов - следы имплантации искусственных нервов.
- Значит, ты ходишь. Это приятно слышать, - удовлетворенно заметил
Форкосиган.
- Да, вроде как хожу. - Он повеселел. - К тому же им удалось наладить
управление моим кишечником. По крайней мере, я избавился от этого
чертового пакета с дерьмом!
- Вам очень больно? - робко спросила Корделия.
- Не слишком, - беззаботно ответил прапорщик, и она поняла, что это
неправда. - Самое неприятное, если не считать неуклюжести и потери
равновесия, - это путаница в чувствах. Ложные сигналы мозга. Когда,
например, различаешь цвета левой пяткой, или ощущаешь то, чего нет, -
например, будто по всему телу кто-то ползает, или не ощущаешь того, что
есть на самом деле, например горячего...
Он посмотрел на забинтованную левую лодыжку.
Вошел врач, и разговор прервался. Куделка снял рубашку, доктор
закрепил у него на плече индикатор импульсов и начал отлавливать
замыкание, передвигая по коже специальный зонд. Куделка побледнел и
уставился на свои колени. Наконец, левая рука перестала раскачиваться и
безвольно упала.
- Боюсь, придется отключить ее до конца дня, - извинился врач. - Но
ничего, наладим завтра, когда займемся двигательной группой правой ноги. -
Собрав инструменты, он вышел из палаты.
- Я знаю, тебе кажется, что это тянется уже целую вечность, - сказал
Форкосиган, глядя в усталое лицо Куделки. - Но каждый раз, как я сюда
прихожу, я вижу прогресс. Ты выйдешь на собственных ногах, - уверенно
заключил он.
- Да, хирург говорит, что выпихнет меня отсюда месяца через два. - Он
улыбнулся. - Но врачи считают, что я больше не годен для действительной. -
Улыбка погасла, и лицо его сморщилось. - Ох, сэр, они собираются меня
уволить! Все это бесконечное кромсание - и впустую! - Стиснув зубы, мичман
умолк.
Форкосиган тоже отвел взгляд, не навязывая ему своего сочувствия,
пока Куделка снова не повернулся к ним с тщательно надетой улыбкой.
- Хотя их можно понять, - бодро заявил он, обращаясь на этот раз к
молчаливому Ботари. Тот стоял у двери, не выказывая никакого желания
принять участие в разговоре. - Пара хороших ударов по корпусу, вроде тех,
что ты залепил мне на тренировке, и я начну биться, как рыба на крючке. Не
слишком хороший пример для подчиненных. Наверное, надо будет найти...
какую-нибудь административную работу. - Он посмотрел на Корделию. - А что
с тем вашим мичманом, которому попали в голову?
- Последний раз я его видела после Эскобара: кажется, за два дня до
отлета. У него все по-прежнему. Из больницы его выписали, мать ушла с
работы и сидит дома, ухаживает за ним.
Пристыженный Куделка опустил глаза.
- А я тут ною из-за каких-то подергиваний. Извините.
У нее защемило сердце, и она покачала головой, не решаясь заговорить.
Позже, оставшись наедине с Форкосиганом, Корделия уткнулась ему в
плечо. Он крепко обнял ее.
- Теперь понимаю, почему ты начал пить. Я бы и сама не отказалась
сейчас от рюмки чего-нибудь крепкого.
- На следующей остановке мы поедим и выпьем по одной, - пообещал он.
Теперь они направлялись в лабораторное крыло. Дежурный военврач
сердечно поздоровался с Форкосиганом и только чуть опешил, когда тот без
всяких предисловий представил свою спутницу как леди Форкосиган.
- Я и не знал, что вы женаты, сэр.
- Недавно.
- Поздравляю. Я рад, что вы зашли посмотреть, пока они еще не все
поспели. Это, по правде говоря, самое интересное. Не подождет ли миледи
здесь, пока мы займемся нашими делами?
- Леди Форкосиган полностью в курсе.
- И кроме того, - весело добавила Корделия, - у меня к этому личный
интерес.
Удивленный врач провел их в комнату мониторинга. Здесь осталось
только шесть резервуаров. Дежурный техник как раз подвозил на каталке
приспособления, видимо, одолженные в каком-то родильном доме.
- Доброе утро, сэр, - жизнерадостно поздоровался он. - Решили
взглянуть, как будет вылупляться наш цыпленок?
- Надо бы тебе найти для этого какое-нибудь другое слово, - сказал
врач.
- Да, но ведь родами это не назовешь, - резонно возразил техник. -
Формально они все уже родились. Или уж потрудитесь придумать более точный
термин.
- У нас это называют "откупорить бутылку", - подсказала Корделия, с
интересом наблюдая за приготовлениями.
Раскладывающий измерительные устройства техник пододвинул под
обогревающую лампу колыбельку и с глубоким любопытством посмотрел на
Корделию.
- Вы - бетонка, да, миледи? Моя жена видела сообщение о браке
адмирала в новостях, где-то среди объявлений. Я сам никогда не читаю этот
раздел - очень там мелкий шрифт.
Доктор глянул на него с легким неудовольствием, потом снова углубился
в свои инструкции.
Ботари лениво прислонился к стене и полузакрыл глаза, чтобы не выдать
волнение.
- Раствор готов, сэр? - негромко спросил техник.
- Вот он. Введите в питающую трубку...
Смесь гормонов начала поступать в аппарат. Доктор наблюдал за
показаниями датчиков на своем мониторе.
- Пятиминутная готовность! - Он повернулся к Форкосигану. -
Фантастическая штуковина, сэр. Вы ничего не слышали относительно выделения
средств и персонала для создания таких установок?
- Нет, - ответил Форкосиган. - Я официально выхожу из этого проекта,
как только последний живой ребенок будет... выпущен, закончен, как вы там
это называете. Вам придется обращаться к своему прямому начальству.
Вероятно, потребуется найти этому какое-нибудь военное применение, чтобы
оправдать финансирование, - или, по крайней мере, придумать что-нибудь
достаточно правдоподобное.
Врач задумчиво улыбнулся.
- По-моему, это стоящее занятие. Может оказаться приятным
разнообразием после разработки новых способов человекоубийства.
- Время, сэр, - сказал техник, и врач вернулся к настоящему.
- Плацента отделяется хорошо - сжимается, как положено. Знаете, чем
больше я этим занимаюсь, тем сильнее восхищаюсь хирургами, которые
произвели операцию над матерями. Нам надо посылать побольше
студентов-медиков на другие планеты. Не повредить плаценту - это самая...
Так. Вскрываем. - Он откинул герметичную крышку резервуара. - Разрезаем
мембрану - и вот она. Отсос, быстро.
Корделия заметила, что Ботари затаил дыхание. Мокрое, барахтающееся
дитя сделало вдох и закашлялось от холодного воздуха. Малышка показалась
Корделии довольно славной: не вымазанная кровью и совсем не такая красная
и помятая, как обычные новорожденные. Младенец заплакал - неожиданно
громко. Форкосиган вздрогнул, а Корделия открыто засмеялась.
- Ах, она просто прелесть!
Корделия не отходила от двух медиков, которые делали какие-то
измерения и брали анализы у крошечного, изумленного, ошарашенного и
моргающего существа.
- Почему она так громко плачет? - тревожно спросил Форкосиган,
который, как и Ботари, прирос к месту, явно чувствуя себя не в своей
тарелке.
"Знает, что родилась на Барраяре", - хотелось ответить Корделии.
Вместо этого она сказала:
- Да ты бы тоже заплакал, если бы пара великанов вдруг выдернула тебя
из сладкой, уютной дремоты и начала швырять, словно кулек с песком.
Техник бросил на нее обиженный взгляд, потом рассмеялся.
- Ну, ладно, миледи, - и он передал ей младенца.
Врач снова хлопотал вокруг своей драгоценной машины.
- Моя золовка говорит, что их надо прижимать к себе, вот так. Не
таскать на вытянутых руках. Я бы тоже орала, если бы думала, что меня
держат над пропастью и вот-вот уронят. Ну вот, дитятко. Улыбнись-ка тете
Корделии. Вот так, хорошо и спокойно. Интересно, ты успела запомнить
сердцебиение своей мамочки? - Она стала напевать младенцу, и поплотнее
завернула его в одеяльце. - Какое у тебя длинное и странное путешествие.
- Не желаете ли ознакомиться с устройством аппарата, сэр? - предложил
врач. - И вы тоже, сержант? В прошлый раз вы задавали столько вопросов...
Ботари помотал головой, но Форкосиган подошел поближе выслушать
технические объяснения, которые врачу явно не терпелось дать. Корделия
поднесла ребенка сержанту.
- Хотите подержать?
- А можно, миледи?
- Господи, не вам просить у меня разрешения. Скорее уж наоборот.
Ботари осторожно взял девочку, и она потонула в его огромных руках.
- Вы уверены, что это моя? - с тревогой спросил он, вглядываясь в
крохотное личико. - Я думал, нос у нее будет больше.
- Их проверили и перепроверили, - успокоила его Корделия. - У всех
малюток маленькие носики. До восемнадцати лет вообще нельзя узнать, как
будет выглядеть взрослый. Все дети, вырастая, сильно меняются.
- Может, она будет похожа на мать, - с надеждой промолвил он.
Корделия энергично закивала.
Врач закончил показывать Форкосигану начинку аппарата.
- Хочешь тоже ее подержать, Эйрел? - предложила Корделия.
- Ну зачем же, - поспешно отказался он.
- Потренируйся. Может, в один прекрасный день тебе это пригодится.
- Хмм. Мне доводилось держать красоток поувесистее.
Адмирал с явным облегчением передал малышку медикам.
- Так, посмотрим, - сказал врач, открывая журнал. - Это та, которую
мы не отправляем в императорский детский дом, да? А куда нам ее отвезти
после окончания контрольного периода?
- Меня попросили заняться этим лично, - без запинки ответил
Форкосиган. - Чтобы не нарушить анонимности родителей. Я... Мы с леди
Форкосиган отвезем ребенка ее законному опекуну.
Физиономия доктора приняла необычайно глубокомысленный вид.
- А-а. Понимаю, сэр. - Он не смотрел на Корделию. - Вы, как
руководитель проекта, вправе поступать с ними по своему усмотрению. Никто
не будет задавать вопросов, я... я могу вас заверить, сэр, - горячо
проговорил он.
- Прекрасно, прекрасно. Сколько длится контрольный период?
...Поділитися у соцмережах
