Жанр: Научная фантастика
Тропа 3. Бастионы дита
...мука была ничуть не меньше той, которую испытывает человек, не
получивший очередную дозу зелейника. Но на этот раз я был уже начеку - ушел, вывернулся,
ускользнул, оттолкнувшись от самого себя, размазался по потоку Мировремени.
- Уже лучше, - похвалил Отче.
Старик вытаскивал меня из будущего, как утопленника тащат за волосы из омута, и снова
безжалостно швырял обратно в боль, в страх, в агонию.
- Все, хватит, Отче! - взмолился я наконец. - У меня, кажется, на теле живого места не
осталось.
- Да тебя даже пушинка не коснулась, - возразил старик. - Все это тебе лишь кажется.
Но, если устал, передохни немного.
- Ты ничего не узнал о той женщине, которая шла с нами?
- Ответ получишь перед тем, как покинешь мое жилище. Ничто не должно отвлекать
тебя от наших занятий.
- А куда запропастился твой сын?
- Бродит, наверное, где-то поблизости. Вы непременно увидитесь. Когда я закончу с
тобой, он явится за обещанным вознаграждением. А теперь иди и набирайся сил. Постарайся
сам позаботиться о себе. Живущие в дуплах существа не в состоянии усвоить простейшие
законы гостеприимства. Даже сытые, они никогда не станут делиться пищей с чужаком. Но не
смей даже пытаться самостоятельно повторить наши уроки! Будь осторожен, иначе мы
потеряем друг друга. Пока еще ты можешь ходить, только уцепившись за мою руку.
На следующий день дела пошли чуть получше. Впервые я сумел ощутить триединство
своей сущности, состоявшей из тела, разума и Духа, и впервые самостоятельно обогнал
размеренно текущий поток Мировремени.
Долго задерживаться в еще не наступивших днях старик мне не позволил, но и
одного-единственного проведенного в грядущем мига хватило, чтобы осознать - ничего
хорошего впереди этот мир не ожидает.
- Может ли человек, странствующий в Мировремени, доверять своим глазам? -
озабоченно спросил я. - Скажу честно, образ будущего мне весьма не понравился.
- А это уже совсем другая тема, и мы ее обязательно обсудим. Не бывает будущего,
полностью устраивающего нас, как не бывает и ученого трактата, который можно осмыслить,
прочитав лишь заключительную строчку. Понять и принять будущее может лишь тот, кто
терпеливо шагал к нему, не пропуская ни единой ступеньки на лестнице времени. Теперь
вернемся к сути твоего вопроса. Оказавшись на несколько дней или месяцев впереди, ты мог
наблюдать весьма печальную картину. Житейская логика противится этому, и, вернувшись в
настоящее, ты пытаешься устранить причины разразившейся в грядущем беды. Река жизни
меняет русло и обходит стороной уготовленное ей гнилое болото, но зато попадает в зыбучие
пески, алчно впитывающие каждую ее каплю. Отвратив одно несчастье, ты обязательно
накличешь другое. Поэтому никогда ничего не смей менять в прошлом и настоящем, дабы
исправить будущее. Поклянись мне, что не нарушишь этого правила.
- Клянусь, Отче.
- Этот мир обречен. Он как ветхая истлевшая одежонка. Какая разница - раздавит ли
его Окоем или погубят Перемежовки. Тебе не доведется пережить его гибель. Но, оказавшись
за пределами этой обители скорби, не злоупотребляй своим редким даром. Каждый твой шаг в
Мировремени оставляет неизгладимый след на его структуре. Возвращение в прошлое
неминуемо приведет к раздвоению твоей личности, и ты станешь хоть немного, но другим.
Используй свою власть над временем только в случае крайней нужды. Поклянись мне еще и в
этом.
- Клянусь, Отче.
И вот наступил третий день. На сей раз старик начал свои объяснения издалека:
- Ты, конечно, давно заметил, что все созданное природой симметрично в пространстве:
снежинка, лист дерева, паутина, птичье яйцо, человеческое тело. А вот о времени этого сказать
нельзя. Новорожденный ребенок мало чем похож на древнего старца. Начало любого дела
отличается от его завершения. Конец мира будет совсем не таков, как его возникновение. Поток
Мировремени направлен в одну сторону, и во Вселенной нет пока силы, которая смогла бы
повернуть назад всю его громаду целиком. Но, если в каком-то одном месте поток разделить,
разбить на мелкие ручейки, а еще лучше - на брызги, перемещение в прошлое может
состояться. Лучший способ повлиять на течение времени - раздергать, смять или, наоборот,
предельно натянуть ткань Миропространства. Раньше ты учился плыть по течению, теперь тебе
предстоит бороться с ним. А это совсем не одно и то же. Здесь ты заранее должен быть готов ко
всяким несуразицам, странностям, необъяснимым событиям.
_ Что-то такое я могу себе представить.
- А сейчас возьми мои руки в свои. Не обращай внимания на то, что они кажутся
совершенно бессильными. Смотри мне прямо в глаза и не отводи взор. Нынешнее состояние
моего Духа, каким оно стало под воздействием Предвечных, позволяет мне поделиться частью
своих знаний и своего опыта с другим человеком, внутренне к этому готовым. В самом
ближайшей будущем я отдам все накопленное душой и телом тому, кто явится мне на смену.
Только подготовив преемника, я смогу умереть спокойно... Еще не знаю, кто это будет... Хавр,
мне кажется, не совсем соответствует такой роли... Впрочем, мы заговорились. Ты готов?
Старайся ни о чем не думать. Освободи свое сознание от случайных мыслей. Крепче держи
меня за руки.
Я встал перед ямой на колени и в мутной желеобразной жиже отыскал безвольные кисти
старческих рук. Они были так холодны, что я вздрогнул, как от ожога. Наши взоры
скрестились. Меня повлекло к нему, как железо к магниту. Отче был рядом, но мне казалось,
что я вижу его сквозь огромное, наполненное светом и тьмой пространство, через века и
тысячелетия, через все миры Тропы. Я уже не мог ни расцепить свои пальцы, ни отвести взгляд.
Окружающая реальность опрокинулась, рассыпалась, вн овь соединилась, только своды дупла
теперь были совсем низкими и сравнительно чистыми, тощий и голый Отче, весь опутанный
мокрой бородой, лежа прямо на жестком полу, продолжал сверлить меня взглядом, а вокруг
истошно верещали обезьяны.
Нельзя было даже приблизительно определить, как далеко в прошлое утащил меня
безумный старец (по крайней мере пейзаж, наблюдаемый в проем входного отверстия,
изменился кардинально), но я почему-то очень ясно ощутил свою двойственность. Казалось,
что я одновременно был и здесь, в дупле одинокого, еще не давшего широкую поросль дерева,
и где-то еще - может быть, в Стране Максаров, в Лесагете или в Леденце. Так и
шизофреником недолго стать.
Обратный прыжок во времени уже не мог дать мне никаких новых впечатлений.
Увлекаемый сильным и умелым пловцом, я легко пронырнул из прошлого в настоящее и вновь
оказался на краю ямы, которая, судя по всему, вскоре должна была стать могилой моему
наставнику.
- Если ты проскочишь в будущее немного дальше, чем нужно, ничего страшного не
случится, - сказал старик. - Потом ты сам научишься возвращаться точно в тот клочок
Мировремени, который покинул... А теперь отпусти мои руки и попытайся повторить все
самостоятельно. Ничего не бойся, в нужный момент я приду к тебе на помощь.
Я почему-то закрыл глаза, напрягся и в мельчайших деталях представил себе весь уже
однажды проделанный путь, запомнившийся мне как беспрестанно углубляющаяся глухая
воронка, материя из которой, освобождаясь, по спирали улетала прочь. (Впрочем, впечатление
это скорее всего было ложным. Человек, проникший в сложнейшую структуру Мировремени,
может составить о нем представление столь же неверное, как о самом человеке - микроб,
внедряющийся в его плоть.)
Уже почти уверенный в успехе, я вырвался из-под власти плавно катящейся вперед волны
настоящего и рванулся назад туда, где ткань Мировремени, успокоившись, лежала
бесконечным незыблемым ковром.
Первое - оно же и последнее - мое впечатление было таково, словно я внезапно
оказался между бамперами двух столкнувшихся на полном ходу грузовиков...
- Вот не думал, что останусь в живых, - сказал я вслух, действительно ощущая себя не
только живым, но и совершенно здоровым.
- Отцу стоило немалых сил вытащить тебя оттуда, - проговорил Хавр, сидевший
неподалеку от меня на ребристом веткопобеге, торчавшем из земли, как спинной хребет
дракона. - Боюсь, как бы это его окончательно не подкосило.
Только сейчас я понял, что мы находимся на самой опушке рощи, там, где она
соприкасалась с сухой степью, почва которой кое-где еще хранила следы плуга.
- Я могу поговорить с ним?
- Вряд ли...
- У нас что-то не получилось?
- У тебя. Отец дал понять мне, что случай безнадежный. Пока ты был без памяти, он
копнул в твоем сознании. Чего-то важного там не хватает. Не переживай. Я ведь тоже не умею
перемещаться во времени, а живу... Пока, - почему-то добавил он.
Я хотел было сообщить ему, что перемещение в будущее мной кое-как освоено, но в
последний момент решил воздержаться. Вместо этого я спросил:
- Где Ирлеф?
- Зачем она тебе? - Он искоса глянул на меня.
- Я спрашиваю, где Ирлеф?
- В безопасности. Гостит у моей сестрички.
- Зачем ты подстроил всю эту заваруху у Стеклянный Скал?
- Неужели не догадываешься?
- Догадываюсь.
- Вот и молодец. Ирлеф нельзя знать, что ты делал здесь и кто такой мой отец. Если бы я
хотел избавиться от нее окончательно, попросту убил бы. Никто не смог бы помешать мне,
даже ты. А сейчас она находится в лучшем положении, чем мы оба.
- Какую плату ты потребовал с отца за свои услуги?
- Разве он не сообщил тебе?
- Сообщил. Ты хочешь стать его преемником. Посредником между людьми и
Предвечными.
- Хотел. Еще недавно.
- И что же?
- Одного желания мало. Да и соперник объявился... Тут из зарослей невдалеке от нас
выполз крупный самец обезьяны. Обычно не в меру крикливый, сейчас он только тяжело, с
хрипом сопел. Его жесткая шерсть вся слиплась от крови, а правая, перебитая выше колена нога
держалась только на шкуре. Меня почему-то больше всего поразил торчащий из раны обломок
бедренной кости - не расщепленный на конце, как следовало бы ожидать, а ровнехонький,
словно над ним поработали хирургической пилой.
За обезьяной неторопливо шел чернокожий крепыш в меховых штанах. Дождавшись,
когда раненое животное замерло, напоровшись на тот самый веткопобег, что служил скамейкой
для Хавра, он тщательно прицелился и вонзил свое тяжелое копье ему в позвоночник, чуть
пониже загривка. Оставив копье, накрепко пригвоздившее обезьяну к земле, торчать в ране, он
уселся рядом и стал терпеливо дожидаться конца агонии.
- Как видишь, пока ты валялся без чувств, кое-что здесь изменилось.
Чернокожий, равнодушно глянув на нас, сказал что-то для меня совершенно непонятное.
Хавр не менее непонятно буркнул в ответ, извлек из своего походного мешка оселок и бросил
его чернокожему. Тот тут же принялся править на нем небольшой кривой нож, время от
времени проверяя его остроту на овчине штанов.
- Что он собирается делать? - спросил я, ощущая себя персонажем дурного сна.
- Шкуру снимет. Шкуры у этих тварей крепкие. Бурдюки отменные получаются.
- Кто эти люди? - Я заметил еще нескольких чернокожих, промелькнувших в зарослях.
- Личная гвардия моего старшего братца, Карнлайха Замухрышки, нынешнего владыки
Приокоемья.
Некоторое время я молчал, тупо соображая. Хавр. Потом его отец. Теперь еще и брат.
Добавим сестру, у которой в плену якобы находится Ирлеф. Шустрая семейка!
Чернокожий пнул обезьяну голой пяткой и, не дождавшись ответной реакции, вернул
Хавру оселок, после чего принялся выдирать копье из бездыханного тела.
- Пойдем отсюда, - поспешно сказал я.
Лавируя между деревьями, мы направились к центру рощи. Я no-прежнему соображал
неважно и пока старался молчать, хотя на языке у меня вертелись десятки вопросов. Роща была
полна чернокожих. Живые спали, точили оружие, что-то жарили на кострах и старательно
обдирали шкуры с развешенных на всех деревьях обезьян. Мертвые, уже раздетые и обмытые,
лежали двумя аккуратными рядами - голова к голове. Раны, послужившие причиной их
смерти, выглядели гораздо страшнее тех, которые оставляет холодное оружие.
- Мы пленники? - спросил я.
- Пока не знаю. По крайней мере покидать рощу запрещено. Да и бессмысленно. Здесь
только отборный отряд, телохранители моего братца. Главные силы кольцом расположились
вокруг.
- Это ты их, что ли, привел сюда?
- Скажешь тоже... Пока вы с папашей обделывали свои дела, я решил прогуляться по
окрестностям. Твои слова о том, что за нами следят, не давали мне покоя. Сам понимаешь,
встреча с братцем никак не входила в мои планы. Скоро я обнаружил следы двух соглядатаев.
Один сумел уйти. Отпускать его живым было нельзя, но погоня привела меня прямиком в
лагерь Замухрышки. Встретили меня там не совсем радушно, но жизни, как видишь, не лишили.
- Почему Отче не сумел защитить обезьян?
- Кое в чем ему трудно тягаться с Замухрышкой.
- А где он сейчас... твой братец?...
- Толкует о чем-то с отцом. Наверное, сам набивается в преемники.
- Надеюсь, зла старику он не причинит?
- Не знаю. Нашего старика трудно чем-нибудь достать. Если захочет, всегда вывернется.
Но, если они столкуются, Замухрышка обязан будет помочь отцу покончить счеты с жизнью.
А не пора ли мне отсюда сматываться, подумал я, на всякий случай встряхнув флягу с
зелейником. Меньше половины осталось. Только-только на обратную дорогу и хватит. А ведь
еще Ирлеф надо выручить. Но все же дождусь встречи с пресловутым Замухрышкой. Чем,
интересно, он меня обрадует?
Вынужденный пока довольствоваться исключительно обществом Хавра, я решил
подробно расспросить его обо всем.
- В Дит ты, похоже, возвращаться не собираешься?
- Откуда мне знать. Неизвестно еще, как все здесь обернется. Может, подвесят нас за
задние лапки и обдерут, как этих обезьян.
- Твой брат способен на такое?
- Это его любимое занятие. Можно представить, что он натворит, если станет
преемником отца.
- А что бы ты натворил?
- Я? - Хавр горько усмехнулся. - Поздно говорить об этом... Я запутался, понимаешь!
Тебе я могу признаться, так как чувствую, очень скоро наши пути разойдутся навсегда.
Когда-то я был наивным мальчиком, верившим всяким сказкам о добре и справедливости. Я
видел, как Сокрушения губят целые города, как уносят в неведомое близких мне людей. От
природы мне была дана способность ощущать и понимать больше, чем другие. Уже тогда я
связывал Сокрушения с существованием Предвечных, во что многие не верят до сих пор. Когда
одно из Сокрушений едва не уничтожило наш дом, я открыл в себе способность противостоять
им. И я решил спасти этот мир. Одолеть или изгнать Предвечных. Поэтому я ушел к дитсам.
Это был единственный народ, хоть как-то боровшийся с тем, что они называли Изнанкой, то
есть со всеми проявлениями жизнедеятельности Предвечных... Я позволил опоить себя
зелейником. Стал их верным слугой. Десятки раз спасал город от разрушения. И все это
оказалось бесполезным. Дитсы боролись не с причиной, а со следствием. Они не хотели верить
в Предвечных. Они цеплялись за свои дурацкие Заветы. Они хотели только защищаться, но не
наступать. Я так и остался среди них чужаком. К тому времени мой отец, связавшись с
Предвечными, уже жил в обезьяньем дупле. Брат покорил все прилегающие к Окоему земли,
основав свое собственное разбойничье государство. Сестра, давным-давно утратившая
человеческий облик, пыталась разгадать тайны Стеклянных Скал. Сама она, конечно, туда
соваться не смела, а посылала других. Глупых ребятишек, пьяных бродяг, калек, которым
обещала вернуть здоровье, матерей, у которых брала в заложники детей. Видя, сколько зла
творится людьми в этом мире, я постепенно изменил свое мнение о Предвечных. Ведь что ни
говори, а они были здесь истинными хозяевами, а мы всего лишь пришельцы, случайные гости.
Давно наблюдая за людьми, Предвечные утратили веру в них. Как говорится, махнули рукой.
Грабьте, убивайте, насилуйте, ползайте в собственном дерьме, жрите и размножайтесь на
здоровье. Только не мешайте... Став преемником отца, я нашел бы способ договориться с
ними. Пусть они вновь обратят внимание на людей и заставят их наконец придерживаться
каких-то законов. Пусть явят свою силу и накажут зло. Пусть дадут всем нам новый, истинный
Завет и царствуют над нами мудро и справедливо.
- Э-э... - разочарованно протянул я. - Слыхали мы уже такое. Получится у вас то же
самое, что и с зелейником. Будете насаждать добро под страхом смерти.
- Но страх хотя бы на первое время отвратит людей от зла. Тем более что это будет страх
не перед себе подобными, а перед бессмертными и могущественными существами. А это
совсем другое дело...
- А ты сам не можешь отвратиться от зла? Именно - сам? Один? Собираясь творить
добро, ты нагородил столько лжи, интриг и преступлений, что привык к ним, как к старому
удобному платью. Берегись, теперь тебя могут заставить истово служить злу. Недаром братец
явился сюда одновременно с тобой. Значит, ему нужен не только отец, но и ты, а скорее всего
- твои необыкновенные способности. Почему с ним пришло столько войска?
- Думаю, он двинется с ними дальше. На златобронников, а может, и на Дит.
- А как твой брат все же узнал о нашем походе? Ведь конечную его цель знал ты один?
Да и все приготовления к вылазке происходили в тайне. А тем не менее шпионы Замухрышки
заранее ждали нас за стенами города.
- Знаешь, как отец поддерживал связь со мной? В случае нужды он посылал ко мне
гонцов - этих самых несчастных обезьян. Десятки их скитались по всем окрестным дорогам от
Окоема до Окоема и орали: "Живущий в Дупле повелевает сыну..." Ну а далее все в
подробностях. В конце концов какая-нибудь все-таки добиралась до Дита или попадалась мне
во время странствий по Заоколью. Посторонних ушей мы не боялись, язык посланий был
понятен только нам с отцом. Как оказалось, им владеет и Замухрышка.
- Последнее сообщение отца касалось меня?
- Да. Братец перехватил и его...
- Послушай, а как бы твой отец отнесся к тому, что ты заставил меня хлебнуть
зелейника?
- Скорее всего ему это было бы безразлично. Он выполнил повеление своих
покровителей, и только. Дальнейшее его мало интересует. Тем более что все это дело кажется
мне весьма странным. Ведь тебе все равно не суждено уйти далеко от нашего мира. Ты обречен.
Хотя воля Предвечных и сбудется. Таково пророчество, весьма неясное в целом, но в
отношении тебя вполне определенное.
- Если бы я верил пророчествам, то давно лежал бы в могиле... Кстати, разве, став
преемником отца или, как я привык называть подобных людей, Всевидящим Отче, ты утратил
бы зависимость от зелейника?
- Всевидящий Отче? Хм, сказано неплохо... А относительно зелейника точно не знаю.
Отче уже не совсем человек. Не такой, как ты или я. Пища и сон почти не нужны ему. Меняется
не только душа, но и тело. А в крайней случае... Ты ведь убедился, что зелейник можно
раздобыть и в Заоколье. Да и необязательно мне жить в дупле. Можно и в Дит вернуться. В
новом качестве, думаю, меня бы там не отвергли. Не все в городе думают, как Ирлеф.
- Это верно. Кое-кто там соскучился по железной руке и сытой жизни. Ты бы пришелся
весьма кстати.
- Могу уступить Дит тебе. Будешь править там вместе с Ирлеф. - Хавр скривился.
- Между прочим, если я вырвусь отсюда, как мне ее выручить?
- Нет тебе покоя... Пойдешь по Забытой Дороге до того самого места, где мы на нее в
первый раз вышли. Потом ищи Соленое Озеро. Воды в нем на палец, а под ним - окаменевшая
соль. Посреди озера торчит гранитный остров. Называется он Черный Камень. Вот там моя
сестричка обычно и обитает. Только будь с ней осторожен. Та еще мегера... Конечно, без
выкупа она тебе Ирлеф не отдаст. Выкручивайся как сумеешь. Если даже и придушишь ее,
никто не зарыдает. Но повторяю, будь предельно осторожен. Она знается со всякими темными
силами.
В это время чернокожие засуетились, сбились толпой у дерева, в котором обитал
Всевидящий Отче, и приставили к отверстию дупла наскоро сколоченную лестницу.
- Кажется, что-то там случилось, - задумчиво вымолвил Хавр, а затем заговорил
сбивчиво и торопливо: - Последние слова, которые хотел тебе сказать старик, примерно
таковы. Так получилось, что он не смог полностью выполнить волю Предвечных. Ты не
можешь двигаться против хода Мировремени. Твой Дух для этого недостаточно изощрен. Но
это поправимо. Помнишь, мы не раз говорили о каких-то живоглотах? По словам отца, они
действительно существуют. Это разум, очень чужой, почти потусторонний, непонятно почему
лишенный собственного тела. Оболочка, в которой он существует, - лишь временное его
прибежище. Вселяясь в человека, он вытесняет его собственный Дух и становится хозяином
тела. Но это грозит лишь слабому, а тем более застигнутому врасплох Духу. Если человек
оказывает достойное сопротивление, живоглот остается на окраине его сознания и уже не
может причинить вреда новому хозяину. Наоборот, его советы и помощь могут быть весьма
полезны. А главное, он имеет то, что отсутствует в тебе самом, с его помощью можно свободно
перемещаться в Мировремени. Отец уверен: если ты постараешься, непременно одолеешь
живоглота.
- Где хоть его искать?
- Найдешь, если захочешь, - бросил Хавр, похоже, уже утративший ко мне всякий
интерес. - Или он тебя сам найдет.
По лестнице неторопливо спустился тщедушный и колченогий человечишка -
действительно Замухрышка, ни дать ни взять. Семейство Хавра вообще не отличалось статью,
но этот всех переплюнул. Шел он скособочась, переваливаясь, как утка, да еще упираясь правой
рукой в поясницу. В левой он держал за шкирку обезьяньего детеныша, жалобно скулившего и
поджимавшего задние лапки.
- Ишь, гаденыш, спрятался! - сказал он надтреснутым тенорком. - Затаился и
слушает, о чем люди говорят... Кто дупло обыскивал? Чей отряд? Кто старший?
Один из чернокожих бросил оружие и на карачках быстро-быстро пополз к Замухрышке.
"Встань!" - приказал тот и, когда команда была выполнена, безжалостно отхлестал
провинившегося визжащей обезьянкой по лицу.
- На первый раз я тебя пощажу, - сказал Замухрышка. - Пойдешь пока носильщиком в
обоз. А с этой твари сдери шкуру. Вишь, какая мягкая. Да чтоб ни одной дырочки не было!
Живьем обдирай, если иначе не умеешь! На!
Еще раз хорошенько огрев по морде разжалованного в носильщики командира, он
заковылял в нашу сторону. Две или три дюжины воинов следовали за ним, а в середине отряда
несли изящные одноместные носилки и все стяги, до этого украшавшие дупло.
- Слушай, каким гадом наш старик оказался! - пожаловался Замухрышка брату. -
Просил ведь его, умолял: "Сделай меня наследником!" Не хочет. Не такой я какой-то,
оказывается! И ты не такой! Кто ему нужен, не знаю. Может, этот? - Он ткнул в меня кривым
пальцем, но тут же, не дожидаясь ответа, отвернулся. - Ведь подыхает, давно подыхает, а за
шкуру собственную цепляется не хуже этих хвостатых тварей. Разве это справедливо? Пожил
сам, уступи место другому. Тем более что это твое собственное дитя... Я его часов шесть в этой
бурде топил. Устал, руки затекли... - Он продемонстрировал нам свои натруженные
ладони. - Мучается, гад, помереть не может, со своими знаниями не расставшись, а не сдается!
- Но сдался все же, - как будто с легкой иронией уточнил Хавр.
- Сдался! Куда ж ему деваться? Если надо, я бы его еще год из своих рук не выпускал. А
все его фокусы стариковские мне давно известны. Не из таких ловкачей душу вытряхивал... Да,
повозиться пришлось. Но потом, гляжу, стал слабеть, последние пузыри пустил и подох.
Отмучился. С просветленным лицом отошел. А меня в тот же момент словно обухом по голове
огрели. Мудрость его, значит, ко мне перешла. Все тут теперь. - Он похлопал по своей
облезлой макушке. - Теперь Предвечные со мной совет держать будут. Я средь людей
наиглавнейший. И ты, братец, о том тоже не забывай.
- Значит, не стали его Предвечные защищать, - задумчиво проговорил Хавр.
- А им-то что! - развел руками Замухрышка. - Какая разница, кто из людей эту службу
будет править. Предвечным до наших дел, как Гробнице Вечности до дождика.
- Добился своего. Поздравляю. А сейчас чем собираешься заняться?
- Еще не знаю толком. Возможно, тебя домой провожу. Ты ведь нынче в Дите живешь?
- В Дите.
- Вот видишь, в хорошем городе живешь, а родного брата в гости не приглашаешь.
- Уж очень много у тебя провожатых. Боюсь, не прокормлю всех. Кроме того, через
Переправу нужно идти. А златобронники на тот берег не всех пускают.
- Со златобронниками мы как-нибудь договоримся. У них кони, у нас корм. У них
сундуки, у нас сокровища.
Старик здесь немало всякого добра накопил. Есть на что погулять.
- Дитсы народ серьезный. И гуляк не любят. Боюсь, не откроют они тебе ворота. Законы
у них на этот счет строгие.
- Дураками будут, если не откроют. Ломать придется. Чего они, как чужаки, в своей
берлоге сидят. Бастионов наворотили. Сломаем, снесем, сроем...
- Бастионы снесете? - Хавр с сомнением покачал головой. - С одними копьями? Без
осадных машин? Что-то не верится.
- Зачем нам осадные машины? - удивился Замухрышка. - Ты будешь нашей осадной
машиной. Снесешь парочку бастионов, а все остальное мы уж сами докончим. Согласен? Чего
молчишь? Ты ведь по таким делам мастер... Еще в детстве умел с Перемежовками управляться.
- Тебе ответ сразу дать?
- Конечно. Я же не болтать с тобой явился. Теперь я не только владыка Приокоемья, но
еще глаза и язык Предвечных. Ты сам к этому рвался, да промахнулся. Значит, придется меня
слушать.
- Тебя? - переспросил Хавр. - Что-то мне с этой мыслью пока трудно свыкнуться. А
знаешь, как мой спутник предложил назвать тебя? - Он кивнул в мою сторону. - Всевидящим
Отче, ни больше ни меньше.
- Этот безродный бродяга смеет давать мне прозвища! - не по-хорошему удивился
Замухрышка.
- Я, наверное, и в самом деле поступил опрометчиво, - пришлось признаться мне. -
Лучшего прозвища, чем Замухрышка, для тебя действительно не подберешь. Разве что -
Отцеубийца!
Некоторое время этот трухлявый гриб молчал, оглядываясь по сторонам (видимо,
высматривал для меня подходящее дерево), потом почесал у себя за ухом и с наигранным
добродушием сказал:
- Я про тебя, бродяга, все знаю. Поэтому трогать не буду. Прощаю рад
...Закладка в соц.сетях
