Жанр: Научная фантастика
Тропа 3. Бастионы дита
...- подтвердила Ирлеф, по
лицу которой расползалась мертвенная бледность. - Но такое мелкое сито нельзя сделать.
- Ладно, посмотрим, что в доме делается. Просторная комната с узкими
окнами-бойницами, занимавшая весь первый этаж, выглядела так, словно в ней не меньше
недели жрало, пило, буйствовало и испражнялось целое стадо обезьян. Причем пили они из
предметов, совершенно для этого не предназначенных, а ели вообще варварским манером -
окорока грызли прямо зубами, а муку зачерпывали руками из горки на полу, о чем
свидетельствовали следы пальцев.
Второй этаж пребывал в ничуть не лучшем состоянии. Кроме всего прочего, тут еще и
костер разводили. Пока мы топтались среди всей этой разрухи, стремясь отыскать хоть что-то,
способное пролить свет на причины разыгравшейся здесь трагедии, снизу раздался истошный
крик Ирлеф:
- Тут кто-то под полом затаился!
Скорость, с которой мы скатились по лестнице, несомненно, превышала пределы
человеческих возможностей. Однако тут нас ожидало разочарование в самом лучшем смысле
этого слова. Доносившиеся из-под пола слабые стоны вряд ли могли принадлежать
какому-нибудь чудовищу. Скоро обнаружился и люк, погребенный под грудой
предназначенных для очага поленьев.
Освещая дорогу зажигалкой, я спустился в глубокий и обширный подвал, загруженный
таким количеством разнообразнейших припасов, что один их вид, несомненно, вызвал бы
обморок у Блюстителя Воды и Пищи. Человек, валявшийся там среди кадушек, корзин и
мешков (и сам, кстати, похожий на огромный мешок), был умело опутан веревками и не мог
уже даже внятно говорить, но дикий блеск его глаз и запекшиеся губы лучше всяких слов
подсказали мне, в чем он нуждается больше всего.
- Хватит, - сказал Хавр, пытаясь отнять у хозяина дома (а это был именно он) кувшин с
водой. - Ведь лопнешь сейчас. Лучше рассказывай, что случилось.
- Подожди, - прохрипел хозяин. - Еще глоток. Уф-ф... - Вода лилась уже не столько
ему в рот, сколько на грудь и огромное брюхо. - Как я ждал этого момента! Уж и не верилось,
что в живых останусь...
- Ты хоть знаешь, что в твоей усадьбе случилось? Выйди посмотри на дверь.
Хозяин встал, в чреве его захлюпало, как в бурдюке, держась за стену, доковылял до все
еще открытых дверей и долго изучал кровавое пятно на них, даже пальцем несколько раз
ковырнул.
- А во дворе таких сколько? - деловито осведомился он.
- С этим пять будет.
- Значит, все, голубчики, попались. Ни один не ушел. - Он вновь взялся за кувшин, но
тот оказался пуст: предусмотрительный Хавр успел выплеснуть воду на пол.
- Пока не расскажешь все толком, ни капли не получишь, - пригрозил он.
Кряхтя и чертыхаясь, хозяин начал свое повествование. Из него следовало, что однажды,
не так давно (счет времени он потерял), где-то близко грянуло Сокрушение. Нет, скорее далеко,
чем близко, потому что ни один из двух обитавших в доме слепышей на него никак не
отозвался. Ну, грянуло и грянуло, первый раз, что ли? Ограда крепкая, зарядов в достатке, еды
тоже хватает. Можно отсидеться. Но взяли его не в доме, а в чаще, где нужно было расчистить
новую делянку. Слепыш, всегда сопровождавший хозяина, шумнул слишком поздно. Видно,
стар стал, заменить пора бы, да жалко - столько времени вместе. На хозяина накинули сразу
несколько арканов, а потом огрели дубиной по затылку. Кто именно огрел? Да дикари какие-то.
Голые, грязные, вонючие, заросшие, как звери, да еще желтым жиром размалеванные. Нет, не
черные. Светлые, как мы, хоть и грязные. Очень голодные были. Слепыша сырого сожрали,
чуть ли не с перьями. Однако человечиной побрезговали. Приволокли хозяина в дом, заставили
показать, где запасы хранятся. Собак поубивали и потом тоже съели. Второго слепыша, правда,
не тронули, видно, первый не по вкусу пришелся. С полмесяца дикари в доме прожили, только
жрали да гадили. Хозяина, правда, тоже кормили, но развязывали редко. Пятеро их было, ни
больше ни меньше. Из дома только за водой выходили. Нет, бояться вроде они никого не
боялись. А не выходили потому, что до дармовых харчей дорвались. Дай любой скотине воз
жратвы, разве она от него отойдет? И вот, значит, отправились они однажды к роднику. Сразу
вдвоем, чтоб веселее было. Набрали воды, вернулись, слышно было, как калитка хлопнула и
запор лязгнул. А потом один из них вскрикнул. Один только вскрикнул, второго не слышно
было. Слабо так вскрикнул, будто голой пяткой на колючку наступил. Ладно. Время идет, все
тихо. А эти трое, что в доме остались, только что солонины налопались. Сушит их. Пить
хочется. Затараторили что-то зло и еще одного во двор послали. Третьего. Так этот даже не
пискнул. Сгинул, не попрощавшись. Оставшиеся двое призадумались. Все в окошко
выглядывали. Хозяина о чем-то расспрашивать пытались. Долго они так под крышей
отсиживались. Хозяин им показал, где пиво хранится. Выпили они порядочно, ссориться стали.
Один свою дубину схватил и прочь побежал, а другой в окошко наблюдал. Но недолго. Допил
пиво, забился в угол и завыл, как зверюга больная. После хозяина о чем-то умолять стал,
головой о пол стучал. Но что интересно, снаружи ни звука. Ни жучок не прострекочет, ни
птичка не запоет. И так, наверное, с неделю было. Дикарь вроде умом тронулся. Накормил
хозяина от пуза, напоил и в подвал связанного сволок. Люк прикрыл и даже завалил чем-то
сверху. Сколько после этого времени минуло, неизвестно. Но, наверное, не очень много,
потому что хозяин от жажды не помер и даже похудел не очень.
- И что самое интересное, - с чувством закончил он свой рассказ, - подыхаю я в
подвале, извиваюсь червем, а надо мной окорока висят. Па-а-ахнут! Да ведь никак не
достанешь. Уткнешься мордой в мешок с сушеной рыбой, а прокусить его невозможно.
Мешковина у меня как подметка, в полпальца толщиной...
- И кто это мог быть, по-твоему? - прервал его Хавр. - Тот, который дикарей
передавил?
- Не знаю. Не видел я его и не слышал. Вон у того надо было спросить, у последнего. -
Хозяин драматическим жестом указал на окровавленную дверь.
- Может, живоглот?
- Какой еще живоглот! - Хозяин пожал плечами, отчего в брюхе у него вновь
забурлило. - Живоглот, я думаю, - это сказка. А если и не сказка, то люди ему совсем для
другого нужны. Не на мясо. Живоглот он вроде как кошель, в котором разум хранится. Такой
разум, что нашему не чета. Разум есть, а руки, ноги и еще что-то там важное отсутствуют! По
чину не полагается. Вот ему человек для хранения этого самого разума и нужен. Ну как лошадь
для всадника. И когда человек этот разум обретает, он уже совсем не человеком становится и
уносится тучкой в неведомые дали. А пустой кошель, который раньше живоглотом был, в прах
рассыпается. Нет, на живоглотах человеческой крови нет. Хотя и сказка все это.
- А слепыш твой, говоришь, даже шумнуть не успел? Или вообще не шумел?
- Не помню... Врать не буду. - Хозяин задумчиво почесал объемистый зоб. - По
башке меня тогда здорово огрели.
- Так это, может, и не перевертни вовсе были. Перевертня во втором колене слепыш уже
не учует. А вот передавить их мог истинный перевертень, нам пока еще неизвестный, который с
тем самым Сокрушением сюда и проник.
- Тут хоть так гадай, хоть этак...
- Через ограду он мог перелезть?
- Нет, я бы услышал.
- Через ограду не перелазил... В дом не входил, - задумчиво бормотал Хавр. - Что же
он, с неба свалился?
- Вот-вот! - ухмыльнулся хозяин. - Как раз у твоего папаши похожие дружки
имеются.
Тут же ему пришлось скривиться от незаметного, но увесистого тычка в бок.
- Мой папаша, если еще не помер, со всеми своими дружками давно распрощался, -
веско сказал Хавр. -Когда я в город уходил, он уже десять лет с ложа подняться не мог.
Запомни это!
- Запомню! - Хозяин закатил глаза к потолку. - Чем руки распускать, лучше бы в
подвал слазил. Там еще бочонок пива должен остаться.
- Подождите, - подала вдруг голос Ирлеф. - О каком это папаше вы сейчас
упомянули, любезный?
- А это еще что за блоха болотная? - искренне удивился хозяин. - Я думал, Хавр, он у
тебя в служках ходит.
- Это Блюститель Заветов. В городе его слово не последнее, - холодно объяснил Хавр.
- В городе он может хоть Блюстителем Дерьма числиться, а здесь уже Заоколье.
Свободная земля. Понятно? Я городу никогда не служил и служить не собираюсь. Не нужна
вам моя смола, я другим делом займусь. Хавр мой старый знакомый, и для него я кое-что могу
сделать. Не даром, конечно. А тебя я в первый раз вижу. Так и быть, переночевать сегодня
переночуй, но завтра чтоб тобой здесь и не пахло!
- Завтра тут ни ноги, ни запаха нашего не будет, - примирительно сказал Хавр. - А вот
после дикарей вонь надолго останется.
Во сне я ни на минуту не забывал, что где-то неподалеку может бродить тварь, способная
в единый миг тонким слоем размазать человека по стенке. Потому и спал вполглаза. Хавр тоже
вставал несколько раз, выглядывая поочередно во все окна. Думаю, на этот раз Блюститель
Заоколья не лукавил - все случившееся здесь было для него такой же загадкой, как и для меня.
Что касается Ирлеф, то она вообще не сомкнула глаз, опасаясь, что Хавр без ее ведома
столкуется о чем-нибудь противозаконном со своим толстомордым приятелем. Лишь сам
хозяин, осилив пол-бочонка пива и немного успокоив тем самым расшатавшиеся за время
пребывания в подвале нервы, спал сном праведника.
Завтрак обилием и разнообразием блюд напоминал натюрморт фламандской школы, с той
лишь разницей, что вместо кроликов и фазанов здесь были представлены скорее макаки и
летучие мыши (подбираю наиболее близкие сравнения), а вместо винограда и персиков - репа
со вкусом бананов и огромные финики со вкусом огурца.
- Чего не жрешь? - уже миролюбиво спросил у Ир-леф хозяин. - Ведь сдохнешь
скоро. Один нос на роже остался, да и тот кривой.
- Тебе должно быть известно, любезный, что в городе живут согласно Заветам, -
пропустив комплимент мимо ушей, сказала Ирлеф и отпихнула предложенный ей ломоть
жирного окорока.
- Известно, и что дальше?... - Хозяин занялся обсасыванием мозговой косточки.
- А Заветы гласят: довольствуйся малым, если только не можешь довольствоваться
ничтожно малым.
- Ну и пусть себе гласят... ваши Заветы... При чем здесь, интересно, Заветы, если я
жрать хочу?
- Хочется и зверю, и человеку. Но усмирять свои желания способен только человек. Тот,
кто не может пренебрегать своим "хочу", уподобляется бездушной скотине.
- Ладно, я зверь, - согласился хозяин, пальцем продырявив скорлупу яйца, размером
превосходящего кулак. - Скотина, зато ем как человек. А ты считаешь себя человеком, а ешь,
как скотина, всякие отбросы. Знаю я, чем вы в городе питаетесь. Для того я и человек, чтобы
все свои "хочу" удовлетворить. Жалко мне вас.
- А мне тебя. - Ирлеф демонстративно отвернулась. Мы же с Хавром продолжали
рьяно нарушать Заветы, забыв даже, как плачевно это может отразиться на состоянии наших
желудков.
- Наружу выходить, вижу, вы остерегаетесь? - произнес хозяин, разливая по кружкам
остатки пива.
- Остерегаемся, - согласился Хавр. - Но идти все равно надо. Главное - до леса
добраться. Думается мне, эта тварь только на открытом месте опасна.
- Вот сейчас вы это и проверите. - Хозяин меланхолично икнул.
- Да и времени немало прошло, - продолжал Хавр. - Будь она по-прежнему здесь, нам
бы всем давно конец пришел. Еще когда через твой забор лезли.
- Вот и я о том же. - Хозяин заметно осоловел. - А может, это вовсе и не враг мой, а
наоборот... Обидчиков моих растерзал, да и притих до следующего раза. Так что не советую со
мной ссориться. - Он пригрозил пальцем Ирлеф.
- Взял бы да и вынес другу пивка, - посоветовал
Хавр. - Может, и его сушит. Дикари ведь худые были, грязные, потом просоленные.
- Хитрый... - усмехнулся хозяин, вдруг уставившись на меня. - Перевертень?
Я промолчал, а Хавр спорить не стал, кивнул:
- Перевертень.
- Здоровая рожа... Куда ты его ведешь?
- Никуда. Прогуляемся по окрестностям. Узнаем, кто чем дышит. Что у вас нового.
Каков урожай.
- Ага... Где что плохо лежит... Кого бояться надо... Кого с кем стравить...
- Ладно, ты уже заговариваться стал. - Хавр поднялся. - Спасибо за приют, за
угощение. Если будем живы, на обратном пути зайдем. Не проводишь до калитки?
- Нет. В окошко ручкой помашу. Что-то спину ломит. - Он подмигнул нам мутным
осьминожьим глазом.
- Зря это мы... Нельзя было так наедаться, - сказал я, с трудом перешагивая через
окровавленный порог.
- Если последний раз в жизни, то можно, - вымолвил Хавр и добавил, обращаясь в
глубь дома: - Ты двери-то пока не запирай.
Снаружи было пасмурно, зябко и тоскливо. Небесный свод, казалось, скрипел под
тяжестью свинцовых туч. До ограды двадцать шагов и еще не меньше сотни до опушки леса.
- Как пойдем, - спросил я, - раздельно, или все вместе?
- Так уж случилось, что сейчас мы все зависим друг от друга. - Хавр заговорил
медленно, как бы раздумывая над каждым словом. - Если погибну я, вы вряд ли выберетесь
отсюда. Погибнет она, нам лучше не возвращаться. Без тебя этот поход вообще теряет смысл.
Стало быть, и умереть, и выжить мы должны только вместе.
- Как именно мы должны умереть, мне не интересно, - перебил я его. - Ты лучше
посоветуй, как нам выжить.
- В этом мире издревле присутствуют всякие запредельные силы. Некоторые из них по
своей природе умонепостигаемы для человека. И все же что-то связывает их с нами. Не знаю,
кто для них люди - добыча, игрушка, оружие или рабочий скот. Поэтому вовсе не исключено,
что у кого-то из нас троих есть могущественный покровитель.
Он спасет не только своего любимчика, но и всех остальных. Ради этого нам и придется
держаться как можно ближе друг к другу.
- Неплохо сказано. - Ирлеф была бледна, но спокойна. - Может, ты знаешь, кто этот
счастливчик?
- По крайней мере не ты.
Плечом к плечу, как гоплиты [3] в строю фаланги, мы пересекли двор. Когда Хавр
открывал калитку, одна из жестянок лязгнула, и этот звук заставил всех нас вздрогнуть.
Глядя прямо перед собой на такой спасительно близкий и такой недостижимо далекий
край леса, я по привычке начал отсчитывать шаги. Один, два, три, четыре... Все дикари
погибли внутри ограды, а мы уже благополучно покинули ее пределы... Двенадцать,
тринадцать, четырнадцать... Что имел в виду Хавр, говоря о всемогущих покровителях? И кто в
самом деле этот счастливчик, осененный высшей благодатью? Из намеков Хавра следует, что
это я... Девятнадцать, двадцать... Но ведь он тоже не раз призывал на помощь какие-то
потусторонние силы. Или это были просто ничего не значащие слова. Что-то вроде нашего
"слава Богу"... Двадцать пять, двадцать шесть... Может, все и обойдется... Тридцать...
Неужели наши страхи были напрасны?... Тридцать два...
- Вот оно! - заорал кто-то рядом, и я не сразу догадался, что это голос Хавра.
Слева от нас, но не очень близко, там, где просека соединялась с поляной, сияя
тысячегранным зеркалом, встало что-то высокое, узкое, зыбкое, не относящееся ни к миру
живых существ, ни к природным стихиям. Какое-то холодное и беспощадное внутреннее чутье,
посещавшее меня только в минуты крайней опасности, подсказало, что это конец, что нам не
уйти далеко, что спасения не дадут ни лес, ни каменные стены, ни даже вся толща здешних
недр.
- Делай что-нибудь! - Это был уже даже не человеческий крик, а взвизг животного, в
плоть которого вонзается нож мясника. - Спаси! Если не можешь сам, зови Предвечных!
На бегу Хавр вскинул ружье и выстрелил влево, но там оказалась только пустота, а
светящийся призрак был уже перед нами, над нами... вокруг нас...
...Словно влетев в центр бурного, необжигающего костра, я сразу перестал видеть
что-либо, кроме сполохов ослепительного пламени, перестал слышать и дышать. Неимоверная
тяжесть навалилась на плечи, сжала виски и ребра. Отчаянным усилием, раскинув руки, я успел
крепко прижать Ирлеф к себе, но Хавра уже увлекало, утягивало прочь. Нет, объявшая нас
неведомая сила не собиралась сожрать или растерзать меня и моих спутников, для этого
слишком разнились наши сущности, - она просто уходила своим привычным путем, для
которого не существовало преград в пространствах Тропы, унося с собой случайно
прихваченную добычу. С таким же успехом верблюда можно было протащить сквозь игольное
ушко, а ночную бабочку - сквозь оконное стекло...
...Размеренность времени изменилась - я остро чувствовал это - его, как и наши тела,
размазывало по непроницаемой межпространственной стене. С тех пор как светящийся столб
накрыл нас, прошла, казалось, не одна минута, но мое сердце совершило всего несколько
ударов. Время боролось, как укрощаемая плотиной река, и тем особым внечувственным
прозрением, что однажды уже посетило меня в каморке Хавра, я осознал: наше единственное
спасение - бороться вместе с ним, соединив усилия, сопротивляться, ускользать на его волнах,
растворяться в его бесконечности...
...Словно само вещество времени, сплетаясь в кокон, сжимаясь в каплю, вычленялось из
материнского лона и понемногу перетекало в совершенно чуждую ему структуру пространства.
Еще немного, и я не выдержу, сдамся, развалюсь на клетки, а потом, возможно, и на молекулы.
Неужели мне уготован столь бессмысленный и бесславный конец? Разве стоило ради этого
пройти столько дорог и претерпеть столько злоключений? В далеком будущем Фениксы
встречали меня, уже исполнившего свое предназначение, но Незримые видели мою могилу на
полпути к Изначальному миру. Неужели правы они? Но я хочу жить, как никогда раньше, хочу
жить во что бы то ни стало! Если понадобится, я буду сражаться кулаками, зубами, ногтями,
всеми фибрами души и тела, всем своим разумом и всей этой новой, самому мне еще неведомой
силой, что подспудно дремлет в каждой человеческой особи, ожидая своего часа...
...Напряжение достигло предела. Время и пространство слились, а слившись, - застыли.
Я ощущал, как напавшее на нас сверхсоздание, обитающее одновременно во многих
измерениях, бьется из последних сил, стараясь одолеть вечно враждебную ей энергию времени,
неожиданно соединившуюся со схожей энергией, пробудившейся в человеческом существе.
Теперь наш враг напоминал вора, мешок которого застрял в слишком узкой дыре. Выбор у него
был невелик - или бросить мешок, или пропасть самому. Еще кто-то пришел мне на помощь,
возможно, Хавр. Последнее усилие...
...Человек не может выдержать такое. Никто не может. Если бы не броня стянувшегося в
клубок времени, от нас давно осталась бы одна пыль. Но если бы не мы, то и это время уже
превратилось бы в нечто совсем иное. Сияние вокруг нас померкло, обручи, сжимавшие тело,
ослабли, одна сила положила предел другой...
Мы стояли на том самом месте, где были застигнуты нападением, и я по-прежнему одной
рукой прижимал к себе Ирлеф, а другой цеплялся за Хавра. Все мы были голы, как Адам и Ева
до грехопадения. Одежда, снаряжение, оружие, а главное - баклажки с зелейником бесследно
исчезли. Серая труха, покрывавшая траву возле наших ног, была остатком металлов, тканей и
всего другого, что с давних пор стало неразлучным спутником человека. Одушевленная
материя наших тел устояла, неодушевленная материя вещей распалась, перетертая жерновами
двух противоборствующих столпов мироздания.
- Что это было? - спросила Ирлеф, ощупывая свое тело. Потрясение было так велико,
что она даже забыла о стыде. - Мне показалось, что меня, как масло, тонким слоем
намазывают на хлеб.
- А мне, что меня целиком запихали в наперсток. - Хавр застонал, растирая мышцы, а
потом обернулся ко мне. - Как же тебе удалось одолеть эту тварь?
- Сам не знаю, - ответил я, и это было истинной правдой.
- Клянусь, без вмешательства Предвечных тут не обошлось. - Сказано это было с
недобрым уважением. Так говорят, к примеру, о нечистой силе.
- Пустые разговоры, - пробормотал я. - Избегнув мгновенной смерти, мы обречены на
смерть долгую и мучительную. Зелейник ведь пропал.
Тут только Ирлеф осознала наше нынешнее положение и, вскрикнув, прикрылась руками.
Хавр покосился на нее, стряхнув с себя пыль, еще недавно бывшую неуязвимыми доспехами и
добротной одеждой, а после состроил удивленную гримасу:
- И в самом деле! А я как-то сразу не заметил.
- Может, нам и грозит смерть, но не станем же мы дожидаться ее, стоя нагишом под
открытым небом. - Ирлеф зябко повела плечами. - Не лучше ли вернуться в дом?
- Уж придется, - согласится Хавр. - Но ты все же срам напоказ не выставляй. Не
забывай, тебе мужиком положено прикидываться.
- А тебе человеком! - отпарировала она.
Но мы даже листиками прикрыться не успели - со стороны просеки показался хозяин,
тащивший на коромысле две кадки со смолой. И когда только успел туда-сюда обернуться? Нас
он, похоже, издали не узнал и лишь равнодушно буркнул на языке урвакшей:
- Прочь, прочь отсюда, псы паршивые. Я бездельников не кормлю. Убирайтесь, пока не
перебил вас всех.
- Тебе, любезный, наверное, глаза запорошило, - не очень уверенно осадил его Хавр.
Голому вообще трудно отстаивать свое достоинство.
Медленно и плавно, словно перегруженный танкер, развернувшись по широкой дуге,
хозяин приблизился. Кабанья рожа его не была предназначена для выражения столь тонких
чувств, как сострадание или любопытство, а кривая ухмылка могла означать все, что угодно. Не
снимая с плеча коромысло, он бесцеремонно оглядел нас, а Ирлеф даже попытался пальцем
потыкать, за что и схлопотал по лапе.
- Обратно идете? - без особого восторга осведомился он. - А почему голые?
Проторговались?
- Разве мы так давно расстались? - Лично я к чему-то подобному был внутренне
подготовлен, но у Ирлеф и Хавра от удивления вытянулись лица.
- Давно не давно, а с полмесяца по вашему счету будет.
- Полмесяца! - охнула Ирлеф.
- Не шутишь ли, любезный? - не без подозрения осведомился Хавр.
- С чего мне шутить. Я за это время новую смолокурню построил и пеньков подходящих
два воза доставил. Вон, смотри, огонь под котлом горит.
Действительно, поляна имела совсем другой вид, а ее воздух - совсем другой запах.
- Да... случай... - пробормотал Хавр. - Ты бы хоть в дом нас пригласил.
- А что вам в моем доме делать? - к. ухмылке добавилось сопение. - Вы оружие
станете клянчить, еду, одежду. А у меня ничего лишнего нет. Каждый заряд на счету, каждая
тряпка при деле. Да и не подойдет вам моя одежда. А к тому же чем платить будете?
- Опомнись, любезный. Мы ведь тебя от смерти спасли.
- Зато сожрали потом сколько. Полагайте, что мы в расчете.
- Ты брось шутки шутить! - Хавр стал потихоньку смещаться вправо, заходя хозяину за
спину. - Сейчас нам заплатить действительно нечем, зато в следующий раз вдвое больше
получишь.
- И вы не шутите! - Хозяин выхватил ружье, до того скрывавшееся в складках его
просторной одежды. - Здесь вам не город... Могу дать немного еды и тряпок. Но только
взамен вот на этого, третьего вашего, - он ткнул стволом ружья в сторону Ирлеф. - Товар,
конечно, незавидный... Но чего не сделаешь ради старого знакомства.
- Об этом у ее мужа спроси. - Хавр кивнул на меня, а когда хозяин посмотрел в мою
сторону, скорчил рожу: действуй, мол, чего ждешь.
- Так это, значит, и в самом деле баба! - делано удивился хозяин. - То-то я смотрю,
что она как-то не так устроена... - Он наклонился, нахально рассматривая то, что отличает баб
от мужиков.
Мериться силой с этим увальнем я не собирался - много чести для него. Маленький
зверек ласка побеждает свирепую крысу, как известно, не силой, а быстротой. За время, которое
понадобилось бы толстяку для выстрела, я, наверное, успел бы его побрить. Широко шагнув, а
по обычным человеческим меркам - стремительно метнувшись вперед, я легко овладел
ружьем, а его владельца хорошенько ткнул подбородком в кадку со смолой. Пусть знает впредь,
как глумиться над гостями, хоть даже и голыми.
Так мы и двинулись к дому: впереди сгорбленный хозяин, несущий перед собой кадку
(очень уж липучая оказалась смола, такой товар и Блюстителю Ремесел не стыдно
порекомендовать), за ним Хавр - нагой, но с ружьем, за Хавром я - просто нагой, а
замыкающей - Ирлеф в юбочке из веток.
Вопреки сетованиям хозяина, в его закромах нашлась не только одежда всех мыслимых
размеров и фасонов (почти вся поношенная, иногда запачканная кровью, явно добытая
грабежом), но и горы оружия. Я видел кузов от телеги, переполненный мечами, рапирами,
саблями, и огромный шкаф, доверху набитый свернутыми кольчугами. Не было здесь лишь
одного, самого нам необходимого - зелейника.
О нем мы и завели разговор, кое-как приодевшись и без аппетита закусив богатыми
хозяйскими харчами (самого хозяина, дабы не портить себе аппетит, мы заперли в подвале).
- Здесь, в Заоколье, можно раздобыть зелейник? - поинтересовался я.
- Вообще-то здесь можно раздобыть все, - ответил Хавр. - Но только не зелейник.
Кому он здесь нужен!
- Тогда, значит, надо возвращаться в город.
- Не успеем. Чувствую, мой Срок приближается. Сдохну в дороге. А вы идите, если
желаете.
- Как же мы пойдем? - промолвила Ирлеф. - Ведь полмесяца уже прошло. Хоть я и не
знаю, как это могло получиться, - она обвела взглядом комнату, где все было более или менее
прибрано и даже запах погрома давно выветрился. - Полмесяца прошло, а мы абсолютно
ничего не сделали. Как мы объясним, где пропадали столько времени? Как отчитаемся на
Сходке?
- Придумаете что-нибудь, - буркнул Хавр.
- Кто нам поверит! Да и не смогу я лгать.
- Надо будет, солжешь. Разок можно.
- И это ты говоришь мне? - с укоризной сказала Ирлеф. - Разве ты забыл, что я
Блюститель Заветов?
- Нет, не забыл, - зло скривился Хавр. - Блюс-ти-ии-тель! Подумаешь, какая важная
зверюга! Да ты подохнешь из-за своего упрямства!
- Ну и пусть. - Чем больше разъярялся Хавр, тем спокойнее становилась Ирлеф. -
Почти все, что мы здесь делали, идет вразрез с Заветами. Мы вполне заслуживаем смерти.
- Ну и подыхай себе! А у меня дел еще на две жизни хватит. Да и негоже помирать, с
должниками не рассчитавшись. - Он с трудом перевел дыхание. - А ты что можешь
посоветовать, Идущий Через Миры? Еще раз попроси помощи у Предвечных.
...Закладка в соц.сетях
