Жанр: Научная фантастика
Концепция лжи
...было. Леон прекрасно понимал, что разгадать, в чем же тут дело,
пытались сотни умов, однако привычная логика пасовала.
Зачем?
К девяти вечера Леон наконец уснул. На пороге дремы все еще крутились вокруг него
десятки самых разнообразных версий, одна фантастичнее другой, однако никакого
практического смысла они не несли, поэтому оставалось одно - ждать. В позвоночнике мелкой
дрожью пульсировало ощущение близости чего-то значимого, но как оно, это "значимое",
будет выглядеть, майор Макрицкий пока даже не представлял, и сие обстоятельство немного
пугало.
...Яростный визг служебного коннектера заставил его проснуться - как всегда по
сигналу тревоги, мгновенно и окончательно.
- Собирайся! - Коровин, похоже, говорил на бегу. - Через пятнадцать минут за тобой
зайдет машина.
Леон не стал спрашивать, что произошло, эти штатские манеры из него вышибли еще в
Академии. Раз его поднимают в половине пятого, значит, случилось нечто экстраординарное, и
рассусоливать уже некогда. Минута под душем, три глотка крепкого кофе, форма, пистолет,
документы, личный кофр. Все - теперь осталось время на сигарету, хотя покурить, наверное,
можно будет и в машине. Но ничего... посидим на дорожку.
Во двор кондоминиума въехал черный мини-лайнер "Енисей" - едва глянув на
забравшегося в салон Леона, водитель в форме лейтенанта ВКС России молча козырнул и, лихо
развернувшись, наступил на акселератор. Ехать пришлось совсем недалеко. За тонированными
окнами в последний раз мелькнули молодые дубки бульвара Покорителей, и "Енисей", чуть
заметно накренясь, свернул в распахнутые ворота огромного шоу-парка "Флорида". Впереди, в
створе центральной аллеи, горели несколько прожекторов, освещающие темное тело
десантного турболета, приземлившегося на круглой площади, где обычно устраивались модные
данс-марафоны. Пилот не глушил двигатели, из-под вертикально развернутых остроносых
цилиндров струилась легкая дымка, казавшаяся в свете прожекторов голубоватой. Лейтенант
остановил машину прямо под тонкой лесенкой трапа и разлепил наконец губы:
- Удачи, пан майор.
- Дякую, - отозвался Леон и вынырнул в зябкую рассветную серость.
Забравшись в десантный отсек, Леон сразу увидел Мельника, кутающегося почему-то в
теплый бежевый плед. Физиономия у Антона была бледная и оплывшая.
- Что ты так смотришь? - огрызнулся подполковник. - Пришлось, зараза, сорок
четвертый "детокс" хлебать. Теперь все вчерашнее бухло из меня выходит... холодно-то как,
а...
- Так ты и вчера?.. - вздохнул Леон, пристраивая свой кофр в глубоком ковше кресла.
- А то...
- Куда мы летим, не знаешь?
Мельник не успел ответить - люк захлопнулся, и пилот тут же дал полные обороты. В
первые секунды отсек наполнился жутким воем двигателей, на грудь успевшему занять место в
кресле Макрицкому наступила тяжкая мягкая лапа перегрузки, но, поднявшись и набрав
скорость, турболет пошел в штатном режиме нагрузки, кресла повернулись на специальных
шарнирах подвеса, и стало гораздо тише.
- Знаю только, что в Королев-6, - задыхаясь, проорал Мельник. - Куда-то лететь
придется... черт бы их всех порвал! Коровин, похоже, уже там.
Полет на юг Московской области занял не больше двух минут. Подъем, разгон, выход на
крейсерский режим, короткий прямой участок, снова снижение, выравнивание - все эти этапы
Леон когда-то изучил до автоматизма. Сейчас турболет зависнет над небольшой ничем не
примечательной рощицей, огороженной двумя линиями электрозабора с надписями "Частная
собственность, объект под охраной", и деревца разъедутся в стороны, пропуская его под землю,
где ослепительно горят сотни белых прожекторов и ждут своего часа три или четыре челнока
экстренного старта, "надетые" на серебристые цилиндры разгонных блоков.
Двигатели смолкли, плавно отъехал в строну люк, и в отсеке сразу запахло той
характерной смесью ароматов, что всегда сопровождает большие военные объекты, упрятанные
от посторонних глаз под поверхностью планеты, - металлическая прохлада
кондиционированного воздуха, в которую то и дело вплетаются невесть откуда дующие теплые
потоки, несущие с собой запах сильно разогретой изоляции. Мельник с видимым трудом встал
на ноги и поднял свой кофр. Его все еще трясло, но Леон знал, что это скоро пройдет. Никуда
не денешься, за мгновенное избавление организма от дряни приходится платить по полной.
Коровин ждал под трапом - уже одетый в скафандр без знаков различия, тяжелый
сферический шлем болтался на специальном крючке у пояса.
- Быстро переодеваться - и вперед! - скомандовал он. - Мельник, ты что это, опять
весь перекореженный?
- Сейчас попустит, - вяло отозвался Антон.
- Я б тебе попустил... давайте, шустро! Макрицкий, сядешь пилотом.
- Так я тоже контроль не пройду. - Леон не ощущал никаких следов хмеля в голове, но
прекрасно знал, что предполетный медицинский осмотр стопроцентно покажет его негодность
к вылету.
- Какой там контроль! - взревел Коровин. - Ты мне что, до Луны не долетишь? Не
морочь голову. Я не могу сейчас брать дежурного пилота, не тот случай.
- Ого, - дернул плечами Леон и, ни о чем не спрашивая, бегом припустил к лифту узла
предстартовой подготовки экипажей.
Трое молчаливых мужиков в одинаковых серых комбинезонах быстро подобрали ему
полетный скафандр, помогли влезть в комбинезон и подогнать многочисленные регулируемые
по фигуре складки, вложили в специальные кармашки элементы аварийной
противоперегрузочной системы, проверили исправность электрооборудования, наконец
навесили ранец и заставили отметиться в журнале готовности. После этого Леон запер
оказавшийся ненужным личный кофр в выделенном для него шкафу, еще раз отметился -
теперь уже за готовность шлема - и вышел прочь. Мельник, которого точно так же
переодевали в соседнем боксе, еще не был готов, очевидно, из-за тремора на нем не могли
подогнать хитрый и довольно капризный комбинезон.
Сейчас в стартовой колбе узла Королев-6 находились три однотипных челнока модели
"Егерь-М", полностью подготовленных к немедленному вылету, еще один стоял на
оперативном столе в горизонтальном положении, отделенный от своего разгонного блока. В
случае необходимости его можно было подготовить к вылету за сорок минут. Поглядев сверху
вниз - УПП находился на пятнадцать метров выше пола стартовой колбы, - Леон узрел
пухлую из-за скафандра фигуру Коровина, который беседовал с двумя мужчинами в типовых
комбезах возле "Егеря" с тактическим номером 8. Лица у его собеседников были напряженные,
видимо, такого экстренного старта они не ждали, хотя по инструкции им следовало готовиться
ни много ни мало к концу света.
Макрицкий прищурился. Вместо вполне ожидаемого волнения он испытывал лишь
огромное любопытство. Что у нас там, за поворотом? На Луне что-то произошло, это ясно -
если где-нибудь еще, то выгоднее было бы лететь сразу на планетолете, минуя лунные базы.
Тогда - пересадка на орбите, а не прямой рывок из Королева-6: отсюда если и летают, то
только на Луну.
Рядом с Леоном чмокнула тяжелая гермодверь, и на узкой галерее, ведущей к лифту,
появился наконец Мельник.
- "Восьмерка", - заметил он, проследив за взглядом Леона. - Хорошее число. Пойдем,
что ли?
- Ты думаешь, нам что-то угрожает? - усмехнулся Леон.
- Я думаю о том, что сейчас меня вывернет наизнанку при всей нашей сраной
антигравитации, - с неожиданным раздражением ответил Мельник и сильно толкнул его в
спину. - Пошли, а то шеф нас точно закопает.
Лифт остановился. Услышав шуршание открывающейся двери, Коровин быстро
обменялся со своими собеседниками рукопожатиями и повернулся:
- По местам.
В пилотскую кабину "Егеря" вела отдельная трехместная площадка, двигающаяся по
трубе, стоящей сейчас параллельно корпусу разгонного блока. Ступив на решетчатый пол,
Макрицкий коснулся сенсора на пульте, и круглый металлический стаканчик резво метнулся
вверх. Пройдя носовую часть РБ, он замедлил свой ход. Вот внизу остались короткие крылья
челнока, затем характерный кольцевой нарост гравикомпенсатора, за ним появился обитаемый
отсек. Мелькнули овальные термощитки иллюминаторов, и вот наконец - распахнутый люк
верхней шлюзокамеры. Площадка остановилась. Из пола выдвинулся узкий трап, похожий
больше на лесенку, и замер точно напротив шлюза. Шлем был уже на голове; Леон захлопнул
забрало, посмотрел, немного подняв голову, на показания налобного дисплея и шагнул к
кораблю.
Люк с гудением встал на свое место, в шлюзокамере вспыхнул свет. Леон терпеливо ждал,
пока автоматика проведет предписанную ей бакобработку, облучив его скафандр на предмет
уничтожения любой возможной гадости. Освещение переключилось на густо-зеленый тон,
перед ним распахнулась внутренняя дверь, и он, привычно цепляясь за встроенные в потолок
скобы, пролез в кабину управления, затем подтянулся, забросил вперед ноги и оказался наконец
в левом кресле.
- Майор Леонид Макрицкий, личный номер... - бормотал он, пока руки автоматически
находили нужные сенсоры на потолке и главном пульте, висящем сейчас у него над грудью. -
Первый пилот к старту готов.
- До старта тридцать, - с готовностью отозвался мягкий женский голос.
- Есть тридцать...
Леон прикрыл глаза. Сейчас заработают нагнетатели РБ, отозвавшись в кабине едва
ощутимой дрожью, потом запустится реактор, горючее поступит в форсажные камеры, от
комплекса отцепятся последние сервисные разъемы, и начнет открываться многометровая
"крыша" с деревцами поверху.
- До старта десять, зажигание.
- Есть зажигание.
Вся работа на взлете - следить за дисплеем главного компьютера и дублировать голосом
телеметрию, по-настоящему управлять кораблем ему придется только на подходе к Луне и,
может быть, при посадке - если Коровин вдруг прикажет садиться не на оборудованной базе, а
в чистом поле, точнее, в серой пыльной пустыне.
- Статическая...
- Ось ноль.
- Пять... четыре... три...
После слов "...один, старт..." Леон ощутил слабый толчок, и ничего более. На обзорных
экранах светилось серое небо, но он знал, что ничего интересного сейчас не увидит.
Гравикомпенсаторы благополучно приняли на себя удар перегрузки, РБ трудился без малейших
нареканий - по ощущениям взлет "Егеря" ничем не отличался от взлета обыденного
межконтинентального лайнера. Скоро появятся стюардессы с тележками, заставленными
крохотными дармовыми бутылочками, над которыми гордо реет голографический логотип
авиакомпании, и все пойдет своим чередом: сосед слева полезет за бумажником, чтобы заказать
себе "полный" виски, а дама в правом ряду начнет томно обмахиваться шелковым японским
веером, что продаются в любом аэропорту по два доллара за штуку.
Небо темнело все быстрее и быстрее.
Звезды! Леон пошевелился в привязных ремнях. Справа от поднимающегося "Егеря"
появился и быстро пропал суборбитальный комплекс связи "Дейтон" - крохотный на такой
дистанции белый жучок с блестящими крылышками фотогенераторов.
- До отделения десять...
- Есть десять. - Леон протянул руку к пульту и перекинул предохранитель с клавиши
подтверждения сброса отработавшего свое разгонного блока. - Подтвердил.
- Отделение. Приготовиться к коррекции.
Снова толчок. Сорокаметровый цилиндр РБ, кувыркаясь, ушел в сторону - через
несколько секунд заработают его двигатели ориентации и он медленно поплывет вниз, к
ближайшему "мусорщику" - энергоузлу, собирающему его собратьев для "увязки" в пакеты и
отправки на Землю при помощи специальной парашютной платформы. Потом платформа
опустится в Тихом океане, и ее отбуксируют в Австралию, где отработанные РБ либо
перезаряжают, либо утилизируют: металла на Земле не хватает уже катастрофически, и сжигать
такое богатство в плотных слоях слишком накладно.
- Центр, "паровоз" отошел.
- Поняла, начинаю коррекцию.
- Генерал-майор Коровин, - вмешался в линию густой голос шефа, - приказываю
временно снять канал ЦУПа.
- Слушаюсь, - немного удивленно ответила дама в Королеве-6, и в наушниках сразу
исчез почти незаметный до того скрип.
Леон понимающе усмехнулся и отщелкнул один из тумблеров на панели управления
системой связи.
- Чисто, - доложил он.
- Мы идем на "Космонавта Комарова", - произнес Коровин. - Корректироваться
будешь уже на подходе, как тебе удобнее, только так, чтобы быстрее.
- Без пересчета - шесть часов, Валентин Андреевич, - ответил Макрицкий. - Быстрее
- полчаса с прожиганием камер. Сейчас будет точнее...
- Не важно, - буркнул генерал. - За сожженную горючку отвечать мне и за челнок
тоже. Можешь хоть вообще спалить моторы, но устрой мне гонку... Ты хочешь знать, куда мы
летим?
- Странный вопрос, господин генерал.
- Там грохнулся боевой скаут массин-ру. Два члена экипажа умерли в течение десяти
минут после того, как их вытащили, третий был уже труп. Корабль изуродован,
кристаллокамера главного компьютера примитивно взорвана.
- Боевой скаут?!
- На базе считают именно так - он небольшой по размерам и с пушками. Сдается мне,
эти хоботные крысы тянули к французам на Бэксайд, но не дотянули. Кто-то их крепко
потрепал, Лео. Настолько крепко, что шансов выжить у этой троицы практически не было. Но
почему-то они тянули до последнего...
Глава 9
К научно-исследовательскому центру Роскосмоса "Космонавт Комаров" Леон
"подкрадывался" с выполнением нескольких весьма нетипичных маневров, за которые, случись
ему завинтить их в иной обстановке, вполне можно было огрести "неполное служебное".
- Там пока еще никого нет, - сказал Коровин.
- Как это? - не понял Леон. - Его что, не видели?
- Удивительное везение, они прямо подгадали, - усмехнулся шеф. - Штатовская база
"Генерал Грант" на обслуживании, на Мунтаун двенадцать часов подряд заходят транспорты с
Венеры, конвой из ста с лишним единиц, поэтому и европейский центр слежения, и все радары
Мунтауна заняты на приводе, у них все до единого каналы забиты, так что случайную цель
никто так и не увидел.
- И что же, факт пока скрывается? - изумился Макрицкий.
- Скандал будет жуткий, - вздохнул Коровин, - но что-нибудь придумаем, наверное...
но ты все-таки постарайся, чтобы и тебя никто не подсек, ладно?
В общем-то, это было нетрудно и даже забавно - вводя в компьютер новые установки
коррекции, Леон ощущал себя диверсантом, подползающим в густом тумане к вражескому
лагерю. И, выйдя на финишную глиссаду по маяку базы, наконец увидел скаут собственными
глазами, а не на экране радарного комплекса.
Корабли этого типа землянам еще не встречались, но все же то, что звездолет
принадлежал именно расе массин-ру, угадывалось сразу же, как-то даже безотчетно, уж
слишком характерной была раскраска - волнистые густо-зеленые полосы на матовом черном
фоне и плавные, словно перетекающие друг в друга обводы сигарообразного корпуса.
"Биодизайн", сказал кто-то много десятилетий назад, когда к Луне впервые приблизился
корабль массинов. Но тогда это был летающий горно-обогатительный завод длиной в несколько
километров, прибывший с представительскими, так сказать, целями: на людей посмотреть и
себя показать. Здесь же - точнее, в трех с половиной километрах от северной кислородной
башни "Комарова" - лежала, уткнувшись еще недавно заостренным, а сейчас свернутым
набок и смятым носом, машина явно другого класса. Каждая ее линия говорила о том, что
изуродованный, со множеством оплавленных пробоин, звездолет был создан для боя и
скорости. Несомненно, его оружие намного превосходило все то, чем располагала сейчас Земля.
И все же он потерпел поражение.
- В главный купол по приводу, - распорядился Коровин, и Леон почти машинально
ввел последние установки курса.
Через несколько секунд компьютер известил его о том, что челнок взят на привод и
управляется автоматической системой посадки "Комарова". Коротко свистнули нагнетателями
тормозные моторы, скорость резко упала, и на обзорных экранах появился серый овал главного
купола, в центре которого уже раскрывалась диафрагма посадочного дока. "Егерь" медленно
опустился вниз, прозвенели колокольчики финиша, а компьютер вежливо попросил указаний.
Леон "усыпил" его и откинул пряжки ремней. Экраны погасли.
Когда система жизнеобеспечения доложила о нормализации давления под куполом,
наружный люк шлюзокамеры неторопливо пополз в сторону. Вслед за ним из борта выдвинулся
раздвижной трап экипажа - Коровин и Мельник, находившиеся в пассажирском отсеке,
должны были выбраться из челнока с другого борта.
К "Егерю" уже спешили люди в ярко-желтых комбинезонах с толстыми стоячими
воротниками, скрывающими в себе легкий самополимеризующийся шлем, - такой
комбинезон, оснащенный некоей минимальной системой жизнеобеспечения, по идее, мог
спасти при разгерметизации отсека - на практике, к счастью, эта его возможность пока еще не
проверялась. Леон обогнул нос корабля и сразу же услышал властный голос Коровина:
- Скафандры, немедленно, и приготовьте транспорт. Жильцов, какие новости? Никого
пока?..
Макрицкого мгновенно утащили в служебные помещения, где шустро - ловкости при
низкой гравитации "селенитам" было не занимать - переодели в специальный лунный
скафандр. Леон поворочал головой в немного непривычном шлеме с огромным затемняемым
забралом, поднял вверх большой палец и пошел вслед за сопровождающими к северному
шлюзу - там уже ждал колесный транспортер.
На платформу шестиколесной машины, кроме них троих, уселись еще пятеро. Ни одного
из этих людей Леон не знал, но прекрасно понимал, что все они так или иначе связаны с их
службой. Знакомиться сейчас было явно не с руки; транспортер плыл по разъезженной за
прошедшие часы "дороге" мягко, словно лимузин по Крещатику, и Макрицкий, привстав, во
все глаза рассматривал черно-зеленый корабль, лежащий в конце длинной серой борозды,
которую он пропахал при посадке. Вблизи он выглядел вовсе не таким уж миниатюрным -
метров сто пятьдесят в длину, не меньше, становилось даже странно, как такой машиной могли
управлять три члена экипажа. На марше - ладно, автоматика, а в бою? Или у них и оружейные
комплексы полностью автоматизированы?
Корабль лежал к ним правым бортом, зияющим несколькими аккуратными,
гладко-оплавленными пробоинами. Особенно сильно пострадала хвостовая часть, в которой,
очевидно, находились двигатели: там Леон насчитал аж шесть дыр диаметром не меньше метра.
Любому человеческому кораблю хватило бы парочки таких же - и ни о какой посадке не
пришлось бы мечтать. Этот же - дошел, и неизвестно откуда, и сел, пусть даже так, свернув
себе нос, но все же сел, хотя и "грохнулся", как сказал Коровин.
- Знать бы, где его так растрепали, - будто читая его мысли, произнес вдруг Мельник.
- Недалеко, - уверенно отозвался один из "местных". - Судя по характеру ранений
экипажа - это было совсем недавно. Раны свежие.
- Раны? - резко спросил Коровин.
- Мы же докладывали... тех двоих, что находились в боевой капсуле управления,
страшно посекло осколками аппаратуры. Корабль били так, что внутри капсулы целые панели
разлетались, как фарфоровые сервизы. Сейчас увидите. А третий труп - размазанный, в
двигателях. И тоже относительно свежий, хотя находился в разгерметизированном отсеке, так
что заледенел порядком.
Транспортер остановился возле распахнутого треугольника носового шлюза. Леон
спрыгнул в серую, прилипающую к подошвам пыль и замер, не решаясь приблизиться и
коснуться брони чужого корабля. Что-то словно не пускало его... Он впервые видел настоящий
звездолет не на снимках или видео, а воочию - и это был чужой звездолет, творение иного,
далекого разума, несущее в себе непонятные ему эмоции и чувства: глядя на гладкое черное
покрытие бронекорпуса, Леон ощущал их чуть ли не кожей. Сглотнув, он сделал шаг и
протянул вперед руку - так, словно сквозь термопластик перчатки мог ощутить холод металла,
познавшего огромные, невообразимые скорости и расстояния.
- После взрыва кристаллокамеры включилась аварийная автоматика, - услышал он
неожиданно глухой, как через подушку, незнакомый голос, - но когда мы подъехали, этот люк
уже был открыт, а потом они сами открыли шлюз - у них там внутри силовая "занавеска"
была, человек сквозь нее проходит, но давление она держит...
- Была? - так же глухо спросил Коровин, и Макрицкий, судорожно оглядевшись по
сторонам, вдруг с ужасом понял, что остался один - все его спутники, очевидно, уже проникли
внутрь корабля.
- Так после того, как мы живых вынесли, он тут же разгерметизировался, - ответили
Коровину.
- А вам не кажется, что система самоликвидации подразумевает не только уничтожение
компьютера?.. - зловеще поинтересовался генерал, и Леону почудилось, что он слышит, как
тяжело задышали все, находящиеся внутри звездолета.
- Почему тогда они не взорвались раньше? - возразил ему кто-то другой. - К тому же
из слов командира ясно, что они понимали, что ошиблись и сели не туда, но все же он пытался
говорить с нами. Правда, его английский, конечно, слишком далек от идеала, плюс некоторые
различия в речевом аппарате...
- Вы их хоть не вскрывали? - рявкнул Коровин, и Леон понял, что он немного напуган.
- Нет, конечно, что вы!
- Смотрите мне... так, а где здесь проход к двигателям?.. Да, и где там мой хохол
подевался? Майор Макрицкий, где вас носит?
- Я остался снаружи, господин генерал, - бодро отрапортовал Леон.
- Так не стой там - или тебе что, не интересно? Лезь внутрь. Макогоненко, примите
своего соотечественника.
Леон подпрыгнул - что было, разумеется, вовсе не трудно - и вцепился руками в
нижний край треугольного входа шлюзокамеры. Лестниц здесь почему-то не было. То ли не
вышли при аварийном открытии, то ли массин-ру предпочитали какой-то иной способ спуска
на грунт. Подтянувшись, он почти влетел в темное помещение шлюза и сразу же услышал
низкий голос с сильным слобожанским выговором:
- Залазьте, майор. Капитан Макогоненко, разрешите представиться. Вы особо не
переживайте, тут скорее странно, чем противно. Все проходы у них до того низкие, что диву
даешься - как они тут лазят?
- Экономия объемов, - сквозь зубы ответил Леон. - Это же истребитель, а не "купец".
Внутри связь работала превосходно - очевидно, бронекорпус корабля затруднял
прохождение волн. А может...
- Где рубка управления?
- Сюда, - показал рукой Макогоненко, - только тут на карачках придется.
Глаза Леона не сразу адаптировались к непривычному, довольно тусклому серо-голубому
свету, льющемуся из овальных плафонов, вделанных в низкий потолок. Посмотрев, куда
указывал рукой капитан, он заметил прямоугольное отверстие высотой не более метра. Даже
учитывая, что самые рослые представители массин-ру редко дорастали до ста семидесяти,
подобная скупость казалась довольно странной. Впрочем, небольшую дверь легче сделать
прочной... Он встал на четвереньки и протиснулся в этот лаз. Рубка оказалась неожиданно
просторным помещением со сводчатым потолком высотой не менее двух с половиной метров,
плотно нашпигованным различными приборами. И - что сразу же бросилось в глаза Леону -
узких кресел с сильно профилированными подголовниками было не три, а целых семь!
- Вот так-так, - пробормотал Леон, ища на поясе клавишу включения налобного
прожектора, - ребята, а вы мертвяков добре шукали?
- Ш-шо? - удивился Макогоненко, пролезший в рубку вслед за Леоном. - Мертвяков?
Не, пан майор, их было трое. Полкорабля - это моторы, генераторы антимата и батареи.
Пушки у них немного места занимали. Мы тут уже все облазили, время было.
- Тогда - зачем?..
Леон обвел рубку мощным белым лучом прожектора и разглядел то, чего не заметил
раньше из-за слабости штатного освещения, - бурые кляксы, там и сям покрывавшие панели и
стойки с аппаратурой. Подойдя к главному пульту, он увидел большое пятно заледенелой крови
на спинке и сиденье второго слева кресла. Многие дисплеи были разбиты и сорваны со своих
креплений.
"Что-то похожее происходило, когда в танк попадал снаряд, не способный пробить его
броню, - вспомнил вдруг Макрицкий. - Пробить-то он не пробивал, но сталь разлеталась
изнутри, убивая и калеча экипаж. Потом ее додумались обклеивать толстым слоем резины..."
Именно это и произошло в рубке, хотя и выглядело довольно странно - не фугасами же
по кораблю садили! И тем не менее другого объяснения происшедшему не существовало:
звездолет подвергся некоему настолько мощному воздействию, что корпус, выдержав его, все
же не смог спасти экипаж, погибший от ран, полученных в разлетающейся на куски рубке.
"Словно чеканом по нему били, - подумал Леон, пытаясь хоть что-нибудь понять в хаосе
мертвых панелей, усеянных чужими символами, - дырки в корпусе ровненькие... но удары
при этом были такие, что не просто бронекорпус пробивали, а еще и внутри все разваливали.
Лазером так не получится, это что-то совершенно другое, более жуткое".
- А почему вы решили, что тот, кто с вами разговаривал, - именно командир? -
спросил Леон.
- Я с ним не говорил, - фыркнул Макогоненко. - Этих чундриков сразу же спеленали в
спасательные мешки и привезли на базу. Но говорят, он успел даже представиться. К френчам
шли, сволочи... как тогда.
- Где у них жилые помещения?
- Дальше к хвосту, - ответил капитан. - Правда, там такая каша, аж трудно понять, где
что. Пойдемте, я покажу.
Сдавленно матерясь, Леон встал на четвереньки и снова пролез через узкое отверстие,
ведущее в коридор. Теперь только он заметил, что из десятка плафонов, освещающих тесный
коридор, уцелели лишь четыре, остальные были разбиты, как и панели управления в рубке.
- Идите вперед, - скомандовал из-за его спины Макогоненко, - там дальше дверь
почти нормального размера и сразу за ней лесенка. В скафандре пройти трудно, но можно.
"Черт, а почему я не слышу Коровина и остальных? - с тревогой подумал Леон. - Они
что, сменили волну? Или там, дальше, все же работает какой-то излучатель?"
Беспокоить своего провожатого он не стал. Миновав короткий коридор с гладкими
светлыми стенами, Макрицкий оказался у слабо различимого в сером сумраке овального
отверстия, за которым начиналась кромешная тьма. Просунув в дверь голову, он осветил
прожектором пространство перед собой и сразу же увидел идущий вв
...Закладка в соц.сетях
