Жанр: Научная фантастика
Концепция лжи
...целые толпы обвислых
люмпенов, ни разу за всю свою жизнь не ударившие пальца о палец, носились по несчастной
планете, отравляя воздух в салонах третьего класса и портя нервы посетителям дешевых кафе.
В Штатах и Европе это безобразие называлось "системой социального равновесия". Чуть
восточнее, к счастью, подобные идеи давно вышли из употребления.
- Нам даже повезло, - заявил Дюмель, опускаясь в кресло рядом с Леоном. - В
Севилье новый аэропорт, как раз между Севильей и Камасом - по сути, на границах того и
другого. Так что в "Альгамбру" доберемся без проблем.
- А... - понял Макрицкий. - Ты имеешь в виду отель, где будет проходить
конференция?
- Ну да, - нетерпеливо махнул рукой француз. - Он-то ведь не в самой Севилье, а в
Камасе, чуть к западу. Ты что, не знал?
- Я глянул в программку, - пожал плечами майор. - Впрочем, меня это не волнует:
мой старшой уже там, и все инструкции у него в кармане. Надо, кстати, его найти...
Полковник Никонов отозвался сразу же.
- Да! - жизнерадостно выкрикнул он. - Ты, Макрицкий? Уже в самолете? Прекрасно!
Я в верхнем баре "Альгамбры" и уходить отсюда пока не собираюсь! Да, я сейчас отдам
распоряжения вниз, чтоб тебя встретили на входе! Буду ждать!
- Шефу уже весело, - вздохнул Леон, пряча коммуникатор.
- Я его знаю? - поинтересовался Дюмель.
- Вряд ли, - отмахнулся Макрицкий. - Просто чиновник... ничем не примечательная
фактура - досидел до полковника на одном усердии и выше уже никогда не пойдет.
- Из чего я делаю вывод, что твоя контора не придает конференции особого значения.
Так?
- Возможно...
Дюмель понимающе хмыкнул и отвернулся к иллюминатору. Напитков на столь коротких
маршрутах не подавали - поскучав, Леон снова вытащил приплюснутое яйцо коммуникатора и
погрузился в ленту текущих новостей. Вскоре объявили о посадке. Самолет стремительно
разворачивался над древней Севильей, готовясь к заходу на одну из полос вынесенного на запад
от города аэропорта. Пассажиры в салоне зашевелились, послышалась возбужденная
многоязыкая речь. Леон вздохнул и закрыл глаза. Не имея пока программы конференции, он не
мог сразу решить для себя, на какие мероприятия нужно все же сходить, а какие - пересидеть
в баре. Последнее могло оказаться куда как более полезным и важным для него, нежели вся
болтовня брюссельских словоблудов.
- Если верить рекламщикам, отель нас ждет недурной, - заметил Филипп, вытаскивая
из кармана рубашки багажную карточку.
- Я толком и не поинтересовался, - вяло улыбнулся в ответ Макрицкий. - Никак,
знаешь ли, не привыкну жить на "шарике".
- Это бывает, - кивнул француз. - Но, уверяю тебя, проходит - как и все прочее...
Забрав под "хоботом" багаж - у Дюмеля оказались аж две внушительного вида сумки,
которые явно не могли порадовать человека, привыкшего за годы к лунному тяготению, -
приятели быстро выбрались на перрон электромоно, идущего в сторону вожделенного Камаса.
"Закурить, ч-черт, я смогу только в отеле, - с раздражением подумал Леон. - А может,
хрен с ним, что такое, в конце концов, тот штраф? Нет, лучше все же потерпеть... а то вдруг
начнется тягомотина с административным протоколом и очередными проверками".
Монорельс мчался до Камаса не более двух минут, еще пять заняла езда на такси.
Выбравшись из желтого "Фольксвагена" у ворот гостиничного комплекса, Макрицкий
поразился обилию охраны. Парни и девушки в черных комбезах, с ног до головы увешанные
оружием и детекторами, были буквально повсюду - и на воротах, и вдоль ведущей к
помпезному подъезду дорожки. Сразу за воротами, над неестественно яркими декоративными
кустами, маячила плоская башня бронемашины. В этот момент он немного позавидовал
Дюмелю, одетому в мундир: на него охрана обратила куда меньше внимания. Леону же
пришлось подвергнуться не только генидентификации, а еще сканированию тела на предмет
наличия вшитых или не дай бог застрявших в кишечнике взрывных устройств. Впрочем,
подобные меры безопасности могли оказаться и впрямь не лишними - ходили слухи, что
радикально настроенные молодежные группировки действительно способны на
террористические акты. Пока подобных прецедентов не случалось, но Леон знал: деньги у этих
молодчиков есть. А раз так, то ружье, однажды заряженное, неминуемо должно выстрелить.
- Его превосходительство колонель Никонофф велел передать, что ждет вас в
пентхаус-баре в любое удобное для вас время, - сообщил Леону портье, вручая ему конверт с
ключом от номера и другой, побольше, содержавший регистрационную карточку участника
конференции.
Макрицкий кивнул и зашагал к лифтам. Контора расщедрилась на бизнес-класс, что
радовало. Разумеется, он мог бы заранее заказать себе любой люкс, но сейчас не стоило
привлекать к себе внимание, даже в такой, в общем-то, ерунде. Разобрав сумку с вещами, Леон
накинул на плечи легкий светлый пиджак, проверил наличие кредиток в портмоне и отправился
на поиски "его превосходительства".
В холле последнего этажа он вновь увидел охранников - парня с коротким электроматом
на плече и пышноволосую девушку, присевшую на сиротский никелированный табуретик с
коннектером в ладошке. Судя по ее блаженной физиономии, голографический субэкран
выдавал ей очередное модное ревю. Парень пристально всмотрелся в его карточку участника,
прочел звание и страну и отвернулся.
"Ну ты-то явно лоялен, как сенбернар, - фыркнул про себя Макрицкий, - с прокачкой
мозгов у вас в "спецуре" Все в полном порядке".
Перед ним гостеприимно разъехались зеркально-золотые двери бара, ударив по ушам
приглушенным разноязыким гулом - народу в огромном зале было полно, очевидно, едва не
треть участников сочли за благо появиться в отеле еще до официального открытия. Скользнув
взглядом по пестро одетой толпе и отметив с некоторым удивлением сразу трех известных
политиков регионального уровня, Леон шагнул к балкону, где виднелась рыжеволосая голова
его временного шефа.
- Я прибыл, Семен Михалыч.
За столиком с Никоновым находились трое - хорошо знакомый Леону инженер Якопо
Сантанжело из Милана, немецкий чиновник Евроагентства Фриц Каплер и тонкокостный, весь
какой-то сморщенный индийский майор с огромной сигарой в кривых и желтых, похожих на
кукурузные зерна, зубах. Этого типа Макрицкий не знал.
- А-га! - воздел над головой мясистый палец Никонов. - Позвольте представить, мой
хлопчик вот, из Киева, майор Макрицкий. А это...
- Мы знакомы, - почти хором произнесли Каплер с Сантанжело, и Леон тотчас заметил,
что оба уже порядочно набрались.
- Майор Сингх, - улыбаясь, отрекомендовался индус. - Впрочем, можно просто Прем.
Бывший пилот "Бомбея".
- А, - с пониманием отозвался Макрицкий. - Дела...
"Бомбей", самый крупный индокитайский транспортник, три месяца тому благополучно
разобрали на металл - а замены ни ему, ни год назад сгоревшему систер-шипу "Шанхай" пока
не намечалось. Вопрос о финансировании новых планетолетов подобного класса пока только
обсуждался.
- Вы здесь в качестве наблюдателя? - спросил Леон.
- Разумеется, - кивнул Сингх. - Права на принятие решений мне никто не давал.
- Ты уже расположился? - вмешался Никонов.
- Как приказывали, Семен Михалыч. Регистрация, как я понял, завтра?
- Ты уже зарегистрирован автоматом. Садись к нам - вон свободный стул, видишь?
Настоящей горилки у этих олухов, к сожалению, не найдешь, но на виски ты вполне можешь
рассчитывать. Эй, бой! Виски синьору майору!
Синьор майор слегка поморщился, но отказываться было невежливо, поэтому он
подтащил к столику довольно тяжелый хромированный табурет и пристроился под локтем у
начальства.
- Ты видел?.. - оказавшийся рядом с ним Каплер дернул шеей, указывая в зал. - Месье
Пеллегрини начал обработку публики с самого утра.
- Надеется? - прищурился Леон, бросив короткий взгляд на парижского министра,
размахивающего руками в глубине зала.
- Это у них последняя надежда, можешь мне поверить. А если завтра приедет кое-кто из
правых... тогда, пожалуй, все, можно собирать чемоданчики. Верно, Прем?
Индус лениво растянул в усмешке фиолетовые губы.
- Мне запрещено обсуждать брюссельскую тематику, - произнес он и скорчил такую
рожу, что немец поспешил схватить свой стакан с бурбоном.
- Методики убеждения у них прежние, - продолжил, выдохнув, Каплер, - только
теперь эти полудурки почему-то решили, что если им удастся перетянуть на свою сторону нас,
то есть Евроагентство, у них все пройдет и на парламентском уровне. Ой, сомневаюсь! Нет, у
нас тоже найдется пара-другая камрадов, считающих, что пускай лучше все катится туда, куда
оно катится. Но серьезные решения, как ты понимаешь, принимаются все-таки коллективно. К
тому же есть все основания полагать, что "Берлинер банк" может пойти навстречу МВБ, если
они там все-таки Договорятся с "Аэроспасьялем".
- Вот как? - поднял брови Леон.
- Да-а... потому-то брюссельцы и зачастили в Париж.
- Значит, акции все же?..
- Будут проданы со дня на день, - наклонившись к нему, доверительно сообщил
Каплер. - Твой шеф уже знает об этом, так что можешь не переживать.
- Я понимаю, - усмехнулся Леон.
"Ничего себе, - подумал он, сделав глоток дрянного американского виски, - значит,
пакет акций "Аэроспасьяля", находившийся еще с самой "депрессухи" в руках Французской
Республики, все-таки будет пущен в свободный оборот - и дураку понятно, к кому он теперь
попадет. Значит, кто-то, причем кто-то очень могущественный, сумел все-таки переубедить
банкиров, да так, что те уже даже не боятся левых и погромщиков с транспарантами! Понятно,
что банкиры пообещали французской бюрократии очередные "быстросписываемые" кредиты,
понятно, что у "АС" теперь действительно нет никаких препятствий для создания
колоссального астроконсорциума на пару с итало-германским МББ. Мы от этого только
выиграем, потому что у нас появится наконец-то внятный европейский партнер, не зависящий
ни от колебаний энергорынка, ни от леваков в парламенте. Но для брюссельцев это, конечно,
удар по яйцам. Вот почему Пеллегрини так размахался! Он еще надеется хотя бы оттянуть
создание единой независимой программы. И сколько у него времени? Год? В лучшем случае..."
- Если сюда нагрянут правые, то будет разгром, - задумчиво произнес Макрицкий.
- Точный состав участников пока держат в секрете, - дернул плечами Каплер.
- Э?..
- Ну, по крайней мере в той его части, которая касается политиков. Ты в курсе, какие тут
сейчас меры безопасности? Сюда понаехали ребята из всех спецслужб стран-участниц. Ваши,
кстати, тоже должны быть как наблюдатели.
- Наверное, раз так. Но я все равно никого из той конторы не знаю, так что мне, в
общем-то, безразлично. А ты что, боишься всех этих мифических террористов?
- Ну, они не такие уж мифические, Лео... я слышал, что наши нынче носом землю роют,
пытаясь расковырять их каналы финансирования.
- И как?
- Пока никак, насколько я знаю. Не переживай, скоро такие же появятся и у вас, мои
дорогие славяне, тогда у тебя здорово прибавится работенки.
- Прям-таки у меня?
- Ну не у меня же. А в Москве, как обычно, разобраться, кто кому дает какие-либо
деньги, еще сложнее. Ты же сам понимаешь, что для любых проверяющих органов в таких
случаях, как у нас, все всегда абсолютно легально.
- Почему ты не задаешь себе вопрос, кому это на самом деле выгодно?
- Потому что ответ я знаю и так - по крайней мере мне так кажется. Астрокорпорациям
мало одной только. поддержки на уровне общественного мнения. Нет, широкую публику
следует постоянно поддерживать в разогретом состоянии, иначе уровень проблемы постепенно
сползет вниз, и тогда брюссельцы начнут все сначала.
- Меня поражает ваш пессимизм, герр Фриц.
Каплер изобразил кислое подобие улыбки и замотал головой, отыскивая одного из
снующих по залу официантов - отель такого уровня, как "Альгамбра", по статусу Держал
большой штат прислуги, не считаясь с неизбежными профсоюзными заморочками.
- Погоди, - не дал ему открыть рот Леон. - Я эту гадость пить не могу, так что будем
считать, что тебя угощают киевские банкиры... Принесите три бутылки крымского коньяку и
чиз-кард полностью, в двух корзинках. За мой счет, - прибавил он, видя, что официант вдруг
закатил на секунду глаза - о, крайне предупредительно, разумеется! - но все же достаточно
отчетливо для того, чтобы наверняка небогатый государственный служащий, оказавшийся в
отеле исключительно за счет налогоплательщиков, понял, что такой заказ выглядит не по чину.
Каплер понимающе цыкнул зубом.
- Признайся, твои карманные расходы за неделю соответствуют моему месячному
жалованью?
- Имею на то особое распоряжение начальства, - очень тихо хихикнул Макрицкий.
- О, - двинул бровью немец.
При виде коньяка и роскошного набора сыров обитатели столика зашевелились, а
полковник Никонов неодобрительно нахмурился, но, разумеется, промолчал.
- Прошу, - театрально взмахнул руками Леон и потянулся к ближайшей бутылке
"Карадага".
- Я, кстати, вовсе не пессимист, - произнес Каплер, разглядывая на свет содержимое
своей рюмки. - Я самый что ни на есть реалист. Нас ждет долгое сражение, и закончится оно
только тогда, когда хотя бы пятьдесят процентов всех межпланетных программ окажутся в
частных руках. Остановить этот процесс, как ты понимаешь, невозможно. Через какое-то время
мировые правительства потеряют основные рычаги давления на финансистов, и тогда им не
останется ничего другого, кроме свободной продажи лицензий. Конечно, тормозить научный и
технический прогресс они еще какое-то время смогут, но и тут цена вопроса - всего лишь лет
двадцать.
"Пьян он, что ли? - подумал Леон. - Говорить о таких вещах в компании малознакомых
людей... странный сюрприз".
Поймав его взгляд, Каплер загадочно усмехнулся и умолк.
Официальное открытие устроители запланировали на десять утра. В без десяти десять
огромный, сверкающий сотнями хрустальных люстр холл перед дверями конференц-зала уже
гудел от множества голосов. Стараясь не упускать из поля зрения Никонова, к которому то и
дело подходили знакомые чиновники и офицеры из различных европейских структур,
Макрицкий скромно стоял в углу под пальмами - он здесь не знал практически никого, ибо
астронавтов-экипажников, даже обремененных чинами, на конференцию пригласить не
соизволили. Их мнение волновало официальный Брюссель в самую последнюю очередь.
Леон глянул на часы, соображая, хватит ли у него времени зайти в курительный салон, но
тут распахнулись двери, и собравшиеся чинно потекли в зал. В это мгновение мимо Леона
стремительно прошагал седоватый, грузный полковник украинских ВКС. Где-то они уже
встречались, но где и при каких обстоятельствах, Макрицкий вспомнить не смог. Пожав
плечами, майор поспешил к своему временному шефу, уже оглядывающемуся в поисках
нерадивого подчиненного.
- Я здесь, Семен Михалыч, - жизнерадостно отрекомендовался он, прекрасно зная, что
лучший способ успокоить Никонова - это в очередной раз сыграть под идиота.
- Ага, - закивал тот, - ну идем, идем. Ты должен быть при мне, хотя бы на
официальных мероприятиях, а то о нас там черт-те что подумают...
"Кто подумает? Что?.. - мысленно фыркнул Леон. - От уж баран, прости господи, -
кроме устава, ни хрена промеж ушей не застряло!"
Как лицам наблюдающим им полагались места в "задних рядах". Никонов, то и дело
сверяясь с жетончиком, пробрался наконец по застеленной ковролином лестнице едва ли не на
самый верх.
- Двадцать два - двадцать три, - торжественно объявил он и двинул вглубь,
распространяя вокруг вонь недорогого японского парфюма и двуязычные извинения.
Леон дал себе слово не морщиться Усевшись в мягкое зеленое кресло, он зачем-то
проверил наличие на подголовнике заботливо припасенного для гостей обруча с акустикой
системы перевода, удовлетворенно вздохнул и посмотрел наконец, что творится в президиуме.
Там было довольно весело За спинкой своего - центрального - кресла в непринужденной
позе стоял почетный гость: его величество король Испании Хуан-Пабло (его порядковый номер
Леон помнил) - и слушал наклонившегося к нему спикера Европарламента месье Анжелли.
Спикер тряс вытянутой, едва ли не конусовидной лысой башкой и отчаянно размахивал руками.
Остальные уважаемые господа, статус коих требовал их присутствия на сцене, уже занимали
свои места, стараясь не обращать внимания на монарха и его собеседника.
Наверное, Людовик Анри Анжелли трясся бы и дальше, но к нему пластично, как кот к
сметане, приблизился брюссельский министр науки и промышленности Бела Какоши и
зашептал что-то в ухо. Спикер содрогнулся, огорченно махнул рукой и поплелся к трибуне -
приветственная речь была за ним.
- Гхе-гхе!!! - загремело над ухом. - Дорогие друзья' Разрешите мне...
Майор Макрицкий закрыл глаза и постарался отвлечься от воплей старого мошенника.
Депутат Анжелли попал в Европарламент задолго до рождения Леона, и Макрицкий понимал,
что человек, обладающий таким законотворческим стажем, в принципе не способен на
сколько-нибудь разумные действия. Что бы он ни сказал, будет дичью и откровенным бредом,
опирающимся не на здравый смысл, а на "существо политического момента".
После речи его превосходительства евроспикера на трибуне очутился болгарский депутат
Стоиков, представлявший в данный момент довольно одиозную левую фракцию "Разум и
прогресс". Леон зашевелился. Стоиков был фигурой легендарной. Поговаривали, что у него в
кабинете висел портрет Мао.
Отфыркиваясь, как раздосадованная лошадь, болгарин первым делом заклеймил подлых
предателей, на корню, как известно, закупленных алчными промышленными корпорациями,
затем, слегка разойдясь, объявил о решении его уважаемой фракции "спасти счастье наших
детей любой ценой, даже если она покажется кому-то непомерной". Теперь в зале шевелились
уже многие.
- Кто выпустил этого идиота из дурдома? - осведомился кто-то за спиной Макрицкого.
Разумный прогрессист поверещал еще несколько минут, после чего его сменил до
крайности грустный министр Какоши и начал долгую душераздирающую речь о критическом
состоянии мировой экономики и неизбежном энергетическом кризисе. Потоки цифр сменились
вздохами и намеками на необходимость увеличения налогов для промышленных отраслей с
высоким энергопотреблением. Леон тоже вздохнул и попытался вспомнить что-нибудь
приятное, но этот трюк ему так и не удался, несмотря на все старание. Торжественное открытие
продолжалось аж три часа - наконец для особо рассеянных или не умеющих читать объявили
расписание сегодняшних семинаров, и народ потянулся к выходам.
- Да уж, - глубокомысленно вздохнул Никонов, - наговорят тут, говорильщики.
Леон с готовностью согласился и прикинул, в каком баре будет ближе перехватить до
обеда рюмку.
Ближайшим оказался бар на втором этаже. Никонов, почему-то горестно кивая головой,
отправился к себе в номер, и Леон, проводив взглядом его сгорбленную спину, шмыгнул в
левый коридор, где, как он уже знал из плана центрального строения "Альгамбры", находился
один из многочисленных барчиков. В небольшом полукруглом помещении с поляроидными
окнами уже заседали трое участников конференции, но их лица были Леону незнакомы, и он,
ограничившись коротким вежливым кивком, подошел прямо к стойке.
Едва он взял выставленную барменом рюмку, как на входе появился Каплер.
- Я так и знал, что ты именно здесь, - сообщил он, взбираясь на табурет рядом с
Макрицким. - Тебе не показалось, что кое-кто в президиуме выглядел очень озабоченным?
- Почему меня это должно удивлять? У них осталось совсем мало радостей...
- Н-да-да, - покачал головой Каплер и заказал себе хересу. - Конечно. Только кажется
мне, что сюда должен приехать кто-то еще. Из правых фракций я увидел всего троих, и они,
кстати, тоже смотрятся немного задумчиво. Что, интересно, эти субчики припасли напоследок?
- Предвкушаешь спектакль?
- О да. В каком-то роде. Как и следовало ожидать, подавляющее большинство
прибывших - сторонники Договора. Но немало, разумеется, и колеблющихся.
- Само собой, ведь вся эта буффонада затевалась именно для них, а не для нас с тобой.
- Вот я и говорю - кульминация может быть очень интересной...
И не говоря более ни слова, немец залпом выпил свой херес и исчез.
Между обедом и ужином Леон посетил два семинара, посвященных частным проблемам
геологоразведки на лунах Внешних планет, совершенно очумел от цифр и графиков и сразу
после ужина отправился в давешний "верхний" кабак - именно там, как он полагал, ему
следовало выполнять основную часть служебного долга.
Доложившись о себе немного розоватому Никонову, Леон подошел к столику, за которым
в полном одиночестве восседал его знакомец Дюмель. Француз задумчиво потягивал из бокала
какое-то желтое вино и время от времени посматривал на компанию представительных мужчин
в дорогих смокингах, оккупировавшую столик в углу балкона.
- Увидел знакомого? - поинтересовался Леон.
- В каком-то смысле, - кивнул Дюмель. - Вон тот тип, с оттопыренными ушами... я
встречал его на Луне, и был он скромнейшим представителем какой-то индокитайской
компании. Реголит грыз, не более. Что он может тут делать, а?
Макрицкий осторожно оглядел указанного гостя и пожал плечами.
- Я его не встречал. Но возможно, теперь он уже не просто "представитель". А эти - с
ним?..
- А эти, мой дорогой, - юристы с карточками консультантов нескольких очень
известных депутатов. Причем самих этих депутатов в окрестностях пока не наблюдается.
- Мне начинает казаться, - засмеялся Леон, - что я попал в центр каких-то жутких
интриг. Тайны дворцовых покоев и все такое прочее.
- Главная интрига будет завтра, - усмехнулся Дюмель, - когда слово получат те, кого
принято называть правыми. Будет "конференция в конференции", и как бы там не дошло до
откровенной драки. Эти ребята привезли с собой немало людей, которые готовы с цифрами в
руках Доказать свою способность вести любые разработки и Пояса, и Джупа без всяких
договоров и процентов. Не исключено, что они приволокли и совершенно работоспособную
международную программу, выставить против которой, в общем-то, нечего. Кроме эмоций,
конечно. Но эмоции сейчас не всегда "играют", вот ведь в чем дело.
- Ты думаешь, что такая программа уже существует?
- Она существует давно. Но сейчас от реального воплощения ее отделяют всего лишь
несколько подписей. И если эти подписи удастся заполучить, тогда все - о правительственном
контроле над космосом можно забыть навсегда. Такое чуть не случилось перед самой
Депрессией, но тогда повезло - полопались все банки. Сейчас они снова нарастили жирок, и
все начинается сначала. И видишь ли, Леон, я совершенно не могу сказать тебе, хорошо это или
плохо...
Глава 3
- Я, Семен Михалыч, даже и не знаю... уж селенологический семинар мне точно ни к
чему. - Леон развел руками и потянулся в карман за сигаретами, но услышать ожидаемо
недовольный ответ Никонова ему не довелось, потому что шеф вдруг странно напрягся и
повернул голову в сторону широких стеклянных дверей, ведущих на лестницу парадного холла
первого этажа.
Оттуда, снизу, донесся тревожный многоголосый гул; Леон знал, что внизу сейчас
собралось не меньше полутора сотен репортеров и просто любопытствующих - ожидали
прибытия главы Ассамблеи Космоплавания ООН его превосходительства сэра Маколея
Уолпола, однако же его появление вряд ли так взволновало бы встречающих.
- А ну-ка за мной! - нахмурясь, приказал Никонов, и Макрицкому не оставалось ничего
иного, кроме как рвануть следом за своим полковником.
Почти сразу за дверьми на лестнице толклось немало народу с записывающими
видеоголовками, но с верхней площадки было видно еще лучше - посреди холла, окруженный
несколькими парнями с характерной внешностью дорогих бодигардов, стоял худощавый
мужчина с терапевтической гелевой шапочкой на бритой голове.
- Теперь они меня уже не остановят, - услышал Леон его резкий, немного хриплый
голос, - можете поверить... мы защитим свою честь!
- Господин Вайпрехт... вам известно, кто?., верны ли слухи о том, что... - пихаясь и
лягаясь, загомонили представители прессы, но пострадавший депутат - теперь Леон наконец
узнал его - одним жестом заставил их умолкнуть.
- Пресс-конференция состоится в самое ближайшее время. Прошу простить, друзья...
прошу простить!
И телохранители проложили ему дорогу в толпе.
- Ого, - обернулся к Леону полковник Никонов. - А вот это уже серьезно! Кажется,
кому-то сегодня крупно не повезет. Ты знаешь, что за спиной у этого Вайпрехта стоят
крупнейшие европейские финансисты? Наверняка он не стал бы удирать с проломленным
черепом из госпиталя только для того, чтобы произнести очередную пламенную речь! Видимо,
все идет к тому, что они тут перегрызутся всерьез. Так, Макрицкий, оставайся здесь, а я
помчался в номер докладываться по начальству. С такими новостями, брат, у нас не шутят.
Едва спина Никонова исчезла в прохладном сумраке коридора, как холл вновь загудел,
правда, на сей раз уже не столь эмоционально - прибыл, как и следовало ожидать, Уолпол со
свитой. Прикрываемый мрачными секретарями, он молча прошествовал к лифтам и вдруг
остановился перед распахнувшимися уже дверьми позолоченной кабины.
- Нас ждут тяжелые дни, господа! - глухо произнес он, приподняв вялую, будто
тряпичную руку. - Но истина, я уверен, восторжествует, равно как и здравый смысл!
Леон хмыкнул. События развивались явно не по сценарию, но что бы все это могло
значить? Понимая, что больше ничего интересного не случится, Макрицкий быстро, пока
коридор второго этажа не запрудили люди из холла, добрался до свободного лифта и рванул на
самый верх. Пока не началась пресс-конференция загадочного калеки Вайпрехта, ему нужно
было поговорить с Каплером.
К счастью, немец обнаружился именно там, где и полагал найти его Макрицкий, то есть в
баре. Очевидно, он тоже прибыл на конференцию в свите вышестоящих начальников, коим и
полагалось бегать с докладами.
В баре стоял такой рев, что Леон на некоторое время ощутил нехарактерный для него
приступ дезориентации в пространстве. То и дело мимо него пробегали какие-то отчаянно
жестикули
...Закладка в соц.сетях
