Жанр: Научная фантастика
Концепция лжи
...но дело интерпретация, и совсем другое - выпарывание событий из самой ткани истории.
Как у них это вообще получилось? Фантасмагория какая-то... куда, например, делись люди,
обеспечивавшие техническую сторону проекта? Да заводские рабочие, в конце концов, - те,
что собирали "несуществовавшие" корабли. Всем заткнули рты?
- Лео! - услышал он голос Ляли. - Ты где-е? Папа будет через полчаса-а!
- Я понял! - крикнул Леон. - Спасибо!
- Он просил, чтоб ты надел форму!
- Какого б еще черта? - изумился Леон. - Свадьба ж завтра?..
Он не без раздражения выкурил еще одну сигарету - собственно, крик сестры прервал
нить его странных размышлений - и, окинув тоскливым взглядом старую грушу, свесившую
свои ветви за забор, пошел переодеваться.
Напяливать на себя парадный мундир со всеми регалиями, да еще и с саблей (сабель у
него было две - одна, стандартная, осталась в Москве, а вторая, подарок деда после первого
самостоятельного полета, лежала здесь, в шкафу), ему не хотелось категорически, да и вообще
- с чего бы? - поэтому Леон ограничился белой летней рубашкой с короткими рукавами,
синими брюками и пилоткой. Погоны на месте - ну и хватит. Главное не погоны, а то, что
между ними. Было б на что фуражку надеть...
Вскоре за воротами загудело. На сей раз неведомый Кононенко сработал оперативно, и
лимузин отца заехал во двор без задержек. В сияющем боку питерского "Витязя" распахнулась
широченная дверь, и Леон увидел, как на чисто выметенную дорожку выбирается незнакомый
ему грузноватый мужчина в недорогом летнем костюме. Следом за ним вылез и отец.
- Ну привет, блудный герой, - отец коротко обнял его, отстранился, разглядывая, -
мы, честно говоря, ждали тебя к вечеру, а тут Лялька на меня вышла, я и решил поспешить. С
отпуском порядок? Ты ж так и не позвонил, охламон.
- Порядок, - улыбнулся Леон, - по некоторым слухам, я сейчас должен был бы быть в
санатории, но, как видишь, "от госпитализации отказался". Так что вряд ли бы шеф решился не
отпустить меня на три несчастных дня: не война все-таки. Хотя и похоже местами.
- Да? - прищурился отец. - Ну, ладно... поговорим. Пока познакомься, - он
повернулся к своему спутнику, неловко мнущемуся возле машины, которую шофер почему-то
не спешил загонять в гараж, - Анохин, Сергей Михайлович, папа Андрея.
- Андрея?..
- А, ну да... Андрей - это наш счастливый избранник... гм. Мой сын, Сергей
Михайлович, - Леонид. Майор, как видите.
Похоже, отец уже где-то заправился, и сейчас ему очень хотелось погордиться
сыночком-астронавтом.
- Очень рад, - Леон пожал немного потную ладонь будущего родича и махнул рукой:
- Вы, наверное, не обедали?
- Увы, - кивнул отец, - успели только в бар заехать.
- Я тоже не очень, да и вообще у меня после самолетов всегда дикий жор. Надо бы
мобилизовать Маркыча...
- Здраво. Ну, идемте. Вы, Михалыч, не стесняйтесь, Леон у нас в мании величия замечен
еще не был. Парень он скромный, хотя иногда и лезет куда не надо.
Обед был подан в отцовском кабинете. Посвистывая, Макрицкий-средний распахнул
дверцу объемистого бара и, загадочно пошевелив несколько секунд пальцами, выхватил
пузатую литровую бутыль "Премьера" двадцатипятилетней выдержки. Леон повел бровью -
коньячишко укладывался в два его майорских оклада, считая с полетными и премиальными.
Очевидно, грядущая Анькина свадьба привела отца в самое благостное расположение духа.
- Ну-с, не побрезгуем. - Отец одним движением свернул печать, выдернул пробку и
поднес горлышко к носу. - Н-да, прошу. До завтрашнего мероприятия у нас еще вполне
достаточно времени, так что можем посидеть спокойно, без всякого, так сказать, официоза.
- Батя, а когда дед будет? - спросил Леон, поддевая вилкой куриную грудку,
плавающую в белом соусе.
- Ты бы нож взял, - укоризненно вздохнул отец, - а то все ешь, как босяк. Дед будет
под вечер. Кстати, ты не хотел бы съездить на мальчишник к Андрею? Ты все-таки
единственный брат, я думаю, это было бы прилично.
- Па-апа, - застонал Леон, - ну этого мне еще не хватало. Я и так подозреваю, что
завтра окажусь на допросе! А как, а что, ах, бедный мальчик... особенно меня умиляют
вопросы, на которые я не имею права отвечать.
- Как знаешь. Я тебе давно не командир. У тебя свои есть, так что решай сам.
Сергей Михайлович, отец жениха, оказался милейшим человеком, хирургом в небольшой
частной клинике - очевидно, сын также поставил его перед фактом в самый последний
момент, и смущался он отчаянно, особенно учитывая происхождение будущей невестки. В
какой-то момент Леону даже стало его жалко, но его собственный папаша, однако же, вел себя
совершенно демократично, всячески стараясь избегать тем, связанных с бизнесом и
финансовыми делами семьи.
- Ни о чем не беспокойтесь, Михалыч, - заверил он Анохина, - пусть учатся, сколько
посчитают нужным. Молодость - это порок, который слишком быстро рассасывается. Хватит
с меня этого балбеса, - он показал на меланхолично жующего Леона, - я его с семнадцати лет
вообще почти не вижу. То он в Академии был, потом сразу же летать начал, сейчас, слава богу,
уже не летает, зато служит в Москве. И взрывается периодически.
- Я слышал, - Анохин поднял на Леона сочувствующий взор.
- Па-апа, - снова вздохнул Леон. - Опять... ну сколько можно?
- Ладно, ладно! Молчу.
Посидев около часа, Леон откланялся и пошел к себе. В родной, до боли привычной
комнате на втором этаже все было так же, как и всегда, - ковер на полу, массивный
раскладной диван, старинный рабочий стол с панелью компьютера, на стене над ним копия
одной из картин Леонова. Макрицкий вышел на балкон, достал из кармана коннектер и набрал
личный номер деда. Даже если тот сейчас в офисе, собственному внуку он по этому номеру
ответит.
- Да, - загремел в ухе хорошо знакомый голос. - Ты уже прилетел?
- Еще в полпервого, - засмеялся Леон. - Чего мне там делать, раз я в отпуске? Дед, ты
когда будешь? Тут у меня разговор серьезный.
- Серьезный?
- Да... я не стал пока дергать отца, он там с Анохиным-старшим коньяки дегустирует, но
поговорить желательно сегодня. Может, мне к тебе подъехать?
Дед некоторое время размышлял - видеорежимом он пользоваться не любил, но Леон
отчетливо слышал, как попискивают сенсоры ежедневника.
- Нет, приезжать не надо, - решил наконец он. - Я сейчас уже заканчиваю и скоро
буду. Раз дело серьезное, постарайся пока не напиваться.
- Естественно! - хмыкнул Леон.
Дед приехал довольно быстро. Едва сбросив с плеч пиджак и зайдя поздороваться с отцом
жениха, он ушел в кабинет и вызвал к себе внука.
- Рад, что ты смог прилететь, - отрывисто сообщил он, развязывая галстук.
- Все в порядке, - отмахнулся Леон. - Нет проблем... после Севильи меня вообще
должны были отправить на лечение, но я, понятное дело, отказался, а шефу за меня достаюсь.
Но все это сейчас не имеет значения. Я выяснил, что там с вашим "Фениксом".
- Ну?
- Все так, как вы и думали.
- Точно?
- Дед, этим делом занимался человек из германского отдела разведки Евроагентства.
Такой источник тебя удовлетворяет?
- Н-да... - Дед уселся в кресло и сложил руки на груди. - У меня еще были кое-какие
надежды на благополучный исход дела. Жаль.
- Это еще не все. На самом деле все гораздо хуже: после севильского взрыва банк попал
"под рентген", и им не сегодня-завтра займутся, так что надо как можно скорее сбрасывать
все акции, способные нас скомпрометировать. Причем желательно пакетами, чтобы не вызвать
лишнего интереса.
- Ты меня будешь учить, - вздохнул дед. - Не бойся уж, как избавляться от дерьма, мы
знаем без твоих советов. А сколько, интересно, еще таких же банков?
- Сейчас трясут всех - ты сам наверняка слышал. Вообще, - Леон присел на край стула
и внимательно посмотрел на деда, - в мире ожидаются большие перемены. И я пока не могу
точно сказать, в какую сторону.
- На биржах задергались курсы металлургических компаний, - без всякого выражения
произнес дед. - Ты догадываешься, что это может значить?
- Я даже знаю... чего мне догадываться. Со дня на день произойдет объединение двух
крупнейших европейских аэрокосмических консорциумов. Это уже вопрос решенный.
- Я до сих пор не понимаю, как они это допустили... - Дед с задумчивостью покачал
головой. - Ведь это же подготовка базиса для качественного скачка в развитии
неправительственной космонавтики. А что дальше? Правительства станут не нужны? Или им
оставят только социальную сферу да устройство международных говорилен? Наши банкиры
уже делают стойку на открывающиеся перспективы.
- Об этом, увы, я регулярно беседую с серьезнейшими профессионалами, - скривился
Леон, - которые имеют совсем другое информационное поле, нежели вы, дорогие мои
преуспевающие бизнесмены. Хотя если рассуждать с точки зрения морали, то скрывать эту
информацию от вас, наверное, неправильно. Но тут не мне судить. Факт тот, что потрясения
будут. Вопрос - насколько масштабные и на какой срок растянется та самая "эпоха перемен",
о которой не любили говорить в Китае.
- Умный мальчик, - покивал дед и поднялся на ноги.
Раскрыв встроенный шкаф, где обычно хранились документы из личного архива, он
вытащил коробку сигар и непрозрачную синюю бутылку без этикетки.
- Черный ром, - сообщил он, не оборачиваясь. - Самый лучший напиток для такой
ситуации. Так отцу ты еще ничего не говорил?
- Ну, он приехал с гостем, не мог же я его отрывать.
- Хорошо. Держи, - дед протянул Леону высокий узкий стаканчик из древнего,
потемневшего серебра и толстую сигару. - Дикие вещи творятся на свете, - пробурчал он,
возвращаясь в кресло. - Никогда не думал, что доживу до такого. Куда-то не туда мы все
забрели... нас так долго отучали от политики, а теперь выясняется, что сами политики
постепенно превращаются в отребье.
- По-моему, давно превратились. Без всякого участия с нашей стороны, - возразил
Леон.
- Да ну? Смотри, сто лет тому назад сама мысль о том, что бизнес и политика могут
существовать раздельно, в различных, так сказать, плоскостях, казалась полнейшим абсурдом.
Ты этого не поймешь просто потому, что не застал процессы, которые происходили при этом
"разделении". А ведь тогда, незаметно для нас, родился совершенно новый подход к основам
управления... прежние демократии ушли в учебники истории, после Депрессии сами собой
выработались принципиально новые бюрократические схемы - механизмы, я бы сказал, с
которыми мы и живем все эти годы. Довольные, между прочим, и сытые.
Дед замолчал. Отпил из своего стаканчика, посмотрел в окно - легкий предвечерний
ветерок колыхал ветви деревьев в саду.
- Я боюсь, что сейчас все повторится сначала, только на качественно новом уровне, -
вздохнул он. - Огромные промышленные структуры, которые столько лет искусственно
разделялись и обезжиривались, рванут так далеко вперед, что мы и ойкнуть не успеем, как
окажемся в новом Средневековье. Собственно, такие сценарии широко муссировались в
середине двадцатого века, но тебе вряд ли рассказывали об этом на уроках истории. А я много
видел, да и не в том только дело. Когда видишь - начинаешь задумываться. Тебе никогда не
приходило в голову, что сегодняшний энергетический кризис поддерживается искусственно?
Что вся мировая экономика уже давно живет в состоянии хорошо управляемого стасиса? Ни
туда и ни сюда, ни спадов, ни подъемов, разве что налоги потихоньку растут, но это неизбежно
при политике кормления бездельников. Чем это закончится? Или ты думаешь, что я не вижу,
как мы доедаем последнее, что может нам дать планета?
- Больше половины современной энергетики дает космос, - замотал головой Леон. -
Так что не надо...
- Энергетика! Хорошо, пусть так - но почему не больше? Что мешает? В прошлый раз
ты очень складно говорил о том, что ни у кого, дескать, нет средств. Да есть, поверь мне! Но
одно дело иметь средства, а совсем другое - иметь возможность их вложить. Так вот все, что
сейчас происходит, - это и есть драка, причем драка страшная, за возможность применения
накопленных средств. И поверь мне, те, кто сидит сверху - что в Москве, что в Киеве, что в
Брюсселе, - уже чувствуют, что в драке в этой им придет конец. Развалится не только
европейская "система стабильности", рухнет вообще мировая система управления, основанная
на принципе "разумной недостаточности". И вместе с ней полетим и мы... вопрос - куда?
- Ну, по-моему, наши к Договору всегда относились скептически. В Брюсселе как раз
четко знают, что скажет Славянский союз, как только дело дойдет до ратификации. Так что
позволь с тобой не согласиться. Насчет управляемости всех происходящих в экономике
процессов - да, безусловно. Но после Депрессии...
- Да при чем тут Депрессия? Ты хоть представляешь себе, что происходило в мире, когда
стало совсем плохо с нефтью? Ничего, выкрутились. Да, кое-кого пришлось бомбить для
вразумления, ну и что? Система-то не рухнула, выстояла. А Депрессия была уже позже, и пойди
ты теперь разберись в ее истинных причинах! У меня есть свое мнение, а у профессоров
Сорбонны - то, которое им разъяснили в правительстве. Вот и все! Депрессия... - Дед снова
замолчал, пыхнул несколько раз сигарой и раздраженно махнул рукой. - Депрессия была
величайшим мошенничеством в истории человечества, потому что на самом деле никакой
депрессии не было.
- А что же было? - изумился шокированный Леон.
- Было, повторяю, величайшее мошенничество. "Большой рывок" технологий, о котором
ты сто раз читал и даже писал рефераты, обусловил резкий рост влияния ряда компаний,
специализировавшихся на разработке революционных по тем временам технологий, и в первую
очередь - инноваций в энергосфере. Это было похлеще старого "Майкрософта". Революция в
энергетике и транспорте сделала ненужными "ресурсные войны", к которым кое-кто уже успел
подготовиться. Тут еще и космос стал доступен - и опять-таки на том самом водороде. Ну,
технически ты это все знаешь гораздо лучше меня - что тебе объяснять... Ты вот главного не
знаешь - в какой-то момент большой бизнес, которым всю жизнь пугали младенцев, вырвался
из-под контроля бюрократических систем, точнее, системы, которая к тому моменту тоже стала
транснациональной. И на Земле большому бизнесу стало тесно. Все способы сдерживания на
тот момент уже были исчерпаны, остался последний, самый радикальный - искусственное
обрушение мировой финансовой сети. Что и было сделано. Что, тебе уже дурно? Давай налью
еще...
- Но в это сложно поверить, - вздохнул Макрицкий-младший, принимая из рук деда
бутылку.
- Конечно, ведь ты - типичнейший продукт системы, основанной на "промывании
мозгов". Тебе давали тщательно процеженную и высушенную информацию - не дай бог ты
начнешь сопоставлять факты и задумываться. А то еще вопросы задавать примешься - а что ж
там на самом деле было?
- А что же стало с теми компаниями? - вдруг спросил Леон, ощущая какое-то
непонятное напряжение. - С теми, которые совершили рывок в технологиях? Это же был
частный бизнес?
- Кто-то исчез с рынка навсегда. Некоторая их часть превратилась в засекреченные
правительственные лавочки... это было необходимо для того, чтобы вновь вернуться к
контролю - а вдруг эти сумасшедшие, располагающие к тому же практически
неограниченными финансовыми ресурсами, изобретут что-нибудь такое, что и президенты с
парламентами пойдут скромненько в такси работать?
- Это что, например? Волшебную палочку?
- Ты астронавт? Подумай головой. Академика Склярского помнишь?
Еще бы Леону не помнить Склярского! Выдающийся астрофизик, человек огромного,
редкого дарования, шумно талантливый решительно во всем, он был старинным другом дома
Макрицких и в каком-то смысле "крестным" самого Леона - в космос его потянуло именно
под влиянием удивительных рассказов "дяди Пети" о звездах и далеких галактиках,
наполненных невероятными, как казалось Макрицкому-отроку, чудесами.
- Помню, конечно... царствие небесное. Так что Петр Фомич?..
- Петр Фомич, как ты тоже, может быть, помнишь, отличался нежной страстью к
хорошим коньякам. Я иногда думаю, что это он тебя к ним приучил - сам того не ведая. Так
вот, откушав коньячишки, пан академик говаривал: "Еще чуть-чуть - и мир перевернется!" А
теперь представь себе - сидим это мы в Судаке, шашлычки, все в наилучшем виде, а он и
говорит: "Если я сейчас дам человечеству сверхсветовой привод, полпланеты смоется в первый
же день. То-то смеху будет - завтра выборы, а голосовать-то и некому!" Ха-ха-ха - а у меня,
дорогой внучек, мороз по коже - а вдруг даст, кто их, гениев, знает?
Кортеж жениха задерживался. По обоюдному согласию с Анохиными регистрация должна
была состояться в недавно отстроенной подольской районной управе на Контрактовой площади
с последующим выездом на Труханов остров, где уже был заказан закрытый мотель для
VIP-фигур. Макрицкие приехали на Контрактовую всего в четырех машинах, включая
мини-лайнер охраны, еще два автомобиля с ближайшими родичами - мамиными
двоюродными сестрами с семействами - прибыли с опозданием на несколько минут. Анохины
же тем временем стояли в чудовищной пробке на Деснянско-Печерском путепроводе,
соединявшем днепровские берега, и, судя по онлайновым прогнозам городской дорожной
полиции, на рассасывание затора требовалось еще не меньше десяти минут: между тем время
поджимало, посему отец уже поглядывал на часы, размышляя, не подняться ли ему в управу,
предупредить, чтобы регистраторши пока перекурили.
Аня с Лялькой, обе в шелках и бриллиантах, несколько раз звонили нервному жениху, но
перспективы пока не прорисовывались.
- Шо ото вы мечетесь, як две куры! - прикрикнул на них дед, выбираясь из своего
радужно-фиолетового "Майбаха". - Жениха потеряли, трагедия! Сядьте в машину и сидите
спокойно, а то народ уже на вас косится.
- Действительно, девочки, - поддакнула мать, - вернитесь в машину. Уже вон туристы
какие-то нас снимают.
- Ой, подумаешь, - отмахнулась Лялька. - Тури-исты. То Анькины, с факультета.
- Почему в таком случае она их не пригласила? - нахмурился отец.
- А у них отдельно, послезавтра, - сообщила Лялька, не глядя на отчаянные знаки,
подаваемые ей невестой.
- Порядку нема! - буркнул дед и обратно захлопнулся в своем броненосце. - Хоть ты,
Леон, им скажи - ты один нормальный хлопец в этом буйном семействе.
- А шо я? - Леон стоял возле открытой передней двери дедовой машины, тихонько
помирая в белом парадном мундире с саблей и регалиями. В кобуре у него лежала фляжка
коньяку.
Сняв фуражку, Леон почесал давно вспотевший лоб и подумал, что следовало наплевать
на папины пожелания и надеть тропическую форму - в шортах и легкой рубашке сейчас было
бы в самый раз. Правда, на "тропике" до сих пор красовались капитанские погоны, так как
последний раз он надевал ее три года назад, у французов на Мартинике. Но сейчас он
согласился бы и на это...
Наконец с Сагайдачного вывернули машины жениха. Захлопали двери, начался всеобщий
галдеж, тетушки и дядюшки поспешили с букетами и шампанским. Жених при этом выглядел
настолько растерянным, что Леон, движимый состраданием, ловко отделил его от толпы,
которая поздравляла почему-то Аньку с Лялькой, но никак не отчаянно стесняющегося
аспиранта, - и, повернувшись боком, вытащил из кобуры свою заветную флягу.
- Давай, - сказал он. - Знакомые говорили мне, что жениться без наркоза смертельно
опасно. Того и гляди сердце не выдержит.
- Вы... Леонид, наверное? - пролепетал жених.
- Ну, а кто? Пей давай, пока на нас не смотрят.
Андрей осторожно глотнул, потом, распробовав, присосался к коньяку уже серьезней.
- Ух, - мотнул он головой, возвращая флягу Леону. - Вот спасибо, а то я в самом деле
волнуюсь. У вас сигареты не найдется? Я, кажется, позабыл все на свете.
- Паспорт хоть не забыл? - пробурчал Леон и протянул ему пачку.
- А, не, паспорт у мамы в сумочке. Кажется...
Тем временем объявили, что пора заходить. В помещениях управы работал мощнейший
климат-контроль, и процедуру Леон отстоял довольно спокойно - после чего, вспомнив, что в
грядущем шоу ему отведена особая роль, шустро рванул на выход, но дед с бутылкой
шампанского в руке оказался немного проворнее его и выбежал на улицу первым.
- Видео! - зашипел он. - Съемочная бригада, готовы?
- Готовы, пане, давно готовы! - ответили ему полтора десятка парней с разнообразной
аппаратурой, прикрываемые от прохожих и прочих любопытствующих широкоплечими
охранниками.
Едва жених - теперь уже, очевидно, все же муж - появился на ступенях управы с
молодой на руках, как дед необыкновенно ловко выбил из шампанского пробку и окатил их с
головы до ног, а Леон, вытянувшись сбоку от счастливой пары, отсалютовал саблей. В толпе,
собравшейся за спинами телохранителей, послышались визг и аплодисменты.
На этом официальная часть мероприятия закончилась, и вскоре свадебный поезд прибыл
на Труханов, где уже стояли столы и подходил шашлык. Как и следовало ожидать, большая
часть гостей прибыла вовремя - выбравшись из дедова сарая, Леон увидел нескольких
знакомых ему финансистов, знаменитого адвоката с тремя прилично раскормленными
дочерьми, а также Пинкаса, уже снявшего белый китель. Генерал, не желая терять драгоценного
времени, развлекался шампанским в компании престарелого астролога Матюшенко, известного
тем, что не было еще такого банкета, с которого он ушел бы своим ходом. Тут же мялись и
гости со стороны жениха, явно стесняющиеся представительной компании стороны
противоположной - все эти лица были им прекрасно знакомы по лентам новостей. Первым
делом Леон подошел к Пинкасу.
- Здравия желаю, пан генерал, - козырнул он. - Мы тут, извините, задержались вот...
жених в пробке застрял.
- Главное, чтобы он не застрял вместо пробки, - глубокомысленно заметил
Матюшенко.
- Ты как там? - спросил Пинкас, подзывая пальцем разносчика с шампанским. - После
Севильи-то... Говорят, опять легко отделался?
- Спасибо на добром слове, - едва не захохотал Леон. - Говорят, опять. А что? Кто-то
не дождется?
- Гм, гм, - покачал головой генерал, - ну, ладно. Прими мои поздравления... вон уже
дед твой спешит - щас его поздравлять будем. А потом мне с тобой поговорить надо. Понял?
- Понял, - немного растерянно отозвался Леон и отошел в сторону.
Мама уже начала рассаживать гостей. Не дожидаясь ее указаний, Леон уселся подальше
от молодых и блаженно вытянул ноги - белые парадные туфли ему случалось надевать всего
несколько раз, и они немилосердно жали в пальцах. По бокам от него посадили двух молодых
людей, очевидно, то ли родичей, то ли друзей жениха. После взаимных представлений -
одного звали Сергей, второго Виктор, и оба смотрели на мир печальными глазами людей,
хорошо погулявших на вчерашнем мальчишнике, - Леон взял дело в свои руки и налил обоим
старого "КВВК".
- Скоро там первый тост будет? - пробурчал он.
После второго лица его соседей разгладились.
- А Андрюха все никак очухаться не может, - заметил Сергей, поглядев на жениха,
мусолящего жареную утку.
- Я почему-то был уверен, что музыканты пить умеют, - хмыкнул Леон.
- А кто говорит? - удивился Виктор. - Мы, правда, не из "консы", но видели б вы, что
вчера было!
- Я догадываюсь, - согласился Леон и подумал, что китель и пояс можно было бы и
снять, а не сидеть за столом, звеня медалями, как ветеран Куликовской битвы, - Впрочем, судя
по вашим, Панове, лицам, вы тоже с гуманитарного факультета?
- Были, - вздохнул Виктор. - Я социолог, а Серый сейчас по футурологии защищается.
- Ого, - поднял брови Леон. - Серьезно. Преподавать думаете?
- Ни в коем случае - сейчас работать надо, а профессура и без нас не скиснет. Хотя,
конечно, в наше время заниматься социопрогнозами - это скорее к пану Матюшенко.
- В каком-то смысле да, - согласился Макрицкий. - Время непонятное.
- Ох, непонятное, пан майор, - вздохнул футуролог Сергей. - А можно нам еще этого
блаженного нектару? А то, я смотрю, его скоро без нас прикончат...
- На нас его тут хватит, - веско сообщил Леон, но остатки "КВВК" все же придвинул
поближе к себе. - Трескайте, гуманитарии, сегодня не грех.
- А когда, собственно, грех? - философски заметил Виктор и с готовностью подставил
рюмку.
Как это всегда бывает, через час пирующие разделились на две категории - одни
остались за столом, атакуя неиссякающий поток закусок, иные же, разбившись на группки но
интересам, постепенно расползлись вокруг. Леон поднялся одним из первых. Отойдя к машине
деда, возле которой невозмутимо покуривал шофер, он оставил на переднем сиденье пояс с
саблей, фуражку и смертно надоевший ему китель.
Его соседи обнаружились под навесом в десятке метров от воды в компании высокой,
очень худой девушки, державшей в руке бокал с красным вином.
- Познакомьтесь - Марина, - представил ее Сергей. - Тоже из "наших", кандидат
политологии.
- Очень приятно, - наклонил голову Леон. - Я смотрю, компания у Андрея
представительная, А что, кстати, он все грустит? Я все-таки не думаю, чтобы моя Анька могла
запугать мужика до такой степени.
- Он Матюшенко испугался, - засмеялась девушка. - Фигура ведь серьезная. А ну как
нагадает не того?
- Не нагадает, - успокоил ее Леон. - Пан Мотя уже в кондиции, сейчас ему не до
прогнозов. Дальше будет только веселее, вот увидите. - А вы его давно знаете?
- Кого - пана Мотю? Да с рождения, у меня вон дед с ним всю жизнь пьет. А что?
- Да интересный он тип, в общем-то. Вы знаете, что он работал с правительством
Назарова и точно предсказал его падение в 88-м?
- Для меня это слишком давно. Не помню что-то... а что там было?
- "Распиленные" московские фонды и история с пропавшими "секретными учеными".
Лунная база - вы же должны знать!
- Простите, ей-богу, не знаю. Вообще от нашего пана Моти можно ждать чего угодно:
мне он как-то раз заявил, что умру я в глубокой старости и в ста световых годах от Солнца.
Интересно, на чем я туда доберусь?
Марина посмотрела на Леона очень серьезно.
- Это он вам действительно такое предсказал? Вы не ошиблись?
- Ну вот еще! - захохотал Леон. - Я тогда не знал, смеяться или плакать, а вы говорите
- ошибся! Мне всего пятнадцать было, я
...Закладка в соц.сетях
