Жанр: Научная фантастика
Концепция лжи
...ет с бутылкой, - достал из кармана кредитку, чиркнул ею по кассовому
язычку, и перед ними разъехался в стороны входной турникет. По аллеям, усаженным почти
голыми уже деревьями, гуляли редкие бабушки с чадами, закутанными в яркие надувные
курточки, делавшие их похожими на разноцветных медвежат. Где-то вдали негромко играла
музыка.
- Пошли, - сказал Леон и булькнул бутылкой. - Тут есть тихие местечки.
- А если полиция? - не на шутку испугалась Жасмин. - Нельзя же в парке...
- Что она мне сделает, твоя полиция? - фыркнул Макрицкий. - Оштрафует? Хотел бы
я на это посмотреть...
Он чуть не добавил: "С такими, как я, им и разговаривать-то страшно, не то что
штрафовать", - но вовремя прикусил язык.
Дойдя до круглой площадки, где сырой воздух был наполнен густым ароматом шашлыка
и несколько вполне приличных молодых людей скучали под навесом все еще не закрытого на
зиму кафетерия за пивом, они свернули налево. Через двести метров Леон еще раз повернул,
теперь вправо. Перед ними был небольшой бассейн с умолкшим по осени фонтаном. В темной
воде, которую почему-то забыли спустить, плавали сотни листьев - ярко-желтых, багряных,
иногда лишь чуть тронутых желтизной, сорванных с ветвей ледяными ночными ветрами. Леон
деловито присел на синюю пластиковую скамью и потащил из пакета горлышко бутылки.
- Ты удивительно похорошела за этот год, - сказал он.
- Кому ты это говоришь - мне или бутылке? - поразилась Жасмин.
Леон захохотал, свернул пробку и протянул пакет своей спутнице.
- Пей. А то я уже и так немного пьян.
- Я так и подумала, - немного нахмурилась та, но бутылку все же взяла. - Держи, -
сказала Жасмин, возвращая ее после изрядного глотка. - Вообще мартини я предпочитаю с
водкой.
- Увы, - вздохнул Леон. - В следующий раз. Как ты, кстати, замуж еще не вышла?
- За кого-о? - поразилась Жасмин. - К тому же, может, я тебя ждала.
Макрицкий подавился мартини и поспешил вытащить курево.
- Второй раз, что показательно, - пробормотал он по-русски. - А ведь я даже не знаю,
сколько тебе лет.
- Do hera, - ответила женщина и отвернулась. - Дай мне сигарету.
Леон протянул Жасмин пачку, посмотрел на нее, скосив глаза. В какой-то момент ему и
впрямь показалось, что эта странная женщина намного старше, чем кажется. В животе снова
вспух противный холодный ком, но наваждение сгинуло так же резко, как только что укололо
его, и он отвел взгляд, пряча судорожный вздох.
- Почему ты не остался у меня тогда, в Риме? - спросила Жасмин. - Испугался?
- Я не так воспитан, - отшутился Леон. - Хотя принято считать, что офицеру это не
свойственно. Просто... ну, если честно, мне не очень понравились твои друзья.
- А... - вяло махнула рукой женщина. - Эти... болтуны. А ты и сейчас
придерживаешься своих тогдашних взглядов?
- Нет. У меня на глазах произошло слишком многое, и в итоге я имел возможность
убедиться, что понятия, которые вбивали в меня начальники, на самом деле - полный бред.
Все это выгодно всего лишь кучке бюрократ он, вцепившихся, как клеши, в свои теплые
местечки, и никому больше. Да и это не главное... Главное то, что впереди у нас тупик.
- Но есть люди, которые пытаются изменить сложившееся положение.
- Жасмин, - снова вздохнул Макрицкий, - меня агитировать не надо, я и так все
прекрасно понимаю. Но вот сделать что-либо - увы. Ты же знаешь, что как офицер я должен
быть абсолютно лоялен по отношению к любым решениям, принимаемым политическим
руководством. Иначе мне не стоило и думать о службе.
Жасмин протянула руку к пакету, сделала несколько глотков и задумчиво подняла глаза к
серому небу. Где-то за их спинами оглушительно закаркали вороны. Ежась от вдруг
ударившего порыва ветра, Макрицкий подумал, что если она сейчас поднимется и уйдет, не
говоря больше ни слова, то он, наверное, будет счастлив. И... несчастен одновременно. Ему не
хотелось расставаться с нею. Он знал, что после расставания долго еще будет думать о ней,
вспоминая ее запах, слабый блеск ее глаз, линию мягкой полуулыбки в уголках ее губ, - но
понимал, что попытка постичь, познать непостижимое, может закончиться огромной болью.
Зачем тогда?.. Иной на его месте, устыдившись подобных мыслей, принялся бы упрекать себя в
малодушии, но, увы, потенциальные авантюристы отсеивались еще на стадии поступления в
военно-учебные заведения, так или иначе связанные с космосом.
Вероятно, будь он сейчас абсолютно трезв, майор Макрицкий сам поднялся бы со скамьи
и, проводив даму до такси, отправился домой привычно штудировать новостные ленты со всего
мира.
Но он продолжал сидеть, глядя, как кружатся в темной воде бассейна осенние листья, и не
решаясь поднять глаза на элегантную светловолосую женщину рядом с собой.
- Вы загрустили, мой майор? - произнесла она.
- Нет, - мотнул головой Леон. - Просто осень...
- У тебя не очень получается лгать.
- Мне не положено по службе.
- А мечты?.. Ты помнишь, как там, в Риме, ты говорил мне, что мечтаешь увидеть
звездолеты?
"Один я уже увидел", - подумал Леон, и его передернуло.
- Боюсь, что мои мечты так ими и останутся.
- И ты не хочешь ничего делать для того, чтобы они стали реальностью? Тебе не
приходило в голову, что каждый может делать что-то... на своем месте? А уж ты особенно.
- Что, интересно? - резко повернулся к ней Леон. - Кричать на каждом углу о том, что
нам лгут? О том, что чертов Договор вернет нас назад в пещеры? Я полагаю, ты не считаешь
меня тупым служакой, не способным понимать что-либо, что выходит за пределы его прямых
обязанностей, - но, увы, даже я не способен хоть как-то повлиять на сегодняшнюю ситуацию.
Все решают за меня, и мое единственное преимущество заключается в том, что о принятом
решении я, быть может, узнаю раньше других.
- Ну, а если бы мог?
- Если бы! - Макрицкий встал со скамейки и заходил взад-вперед, разминая немного
затекшие ноги. - Это банальность, Жасмин. Если бы мог... Я привык рассуждать в рамках
реальности, а не фантазий.
- Вопросы решают люди, обладающие достаточной для этого компетентностью, -
немного непонятно заявила Жасмин. - И насколько я знаю, сейчас идет борьба аргументов, не
правда ли? Ты ведь сам знаешь, что могут существовать аргументы, способные мгновенно
переломить ситуацию в нашу пользу. И если такой аргумент вдруг появится у тебя, в твоих
руках - как ты поступишь?
- Что? - удивился Леон. - Аргумент?
- Но ведь ты, находясь здесь, в Москве, наверняка имеешь выходы на людей,
оказывающих по роду своей службы решающее влияние на политических лидеров,
ответственных за все, что может произойти?
- Я?
Макрицкий широко раскрыл глаза и попятился. Каблук его ботинка зацепился за какой-то
выступ в асфальте, он раздраженно обернулся и... с размаху сел на задницу.
- Бля! Ой, мамочки...
Тупая боль в копчике на какое-то время парализовала его колени. Ругаясь и шипя, он
попробовал встать, подскочившая к нему Жасмин нагнулась и протянула ему руку.
В этот момент в голове Леона вспыхнула необыкновенно яркая картина...
...темный коридор давно погибшего исследовательского комплекса, надвигающееся
удушье, золотой свет, приближающийся словно ниоткуда, три фигуры в диковинных
скафандрах, и - рука, протянутая ему. Рука в чешуйчатой черной перчатке.
Все детали происшедшего тогда, детали, которые он не раз тщетно пытался вспомнить,
проявились вплоть до мелочей.
И главной деталью был плавный изгиб фигуры в черном скафандре.
Тяжело дыша, Леон встал. Его сердце готово было выскочить из груди, и он, пряча от
женщины свое волнение, нагнулся и принялся массировать ушибленный копчик.
- Тебе больно? - испуганно спросила Жасмин. - Ближайшая больница далеко отсюда?
- Ерунда, - ответил Макрицкий; он постепенно отходил, хотя по позвоночнику
медленно ползла противная волна дрожи. - Сейчас все будет нормально. Дай мне отхлебнуть,
и все сразу пройдет. В детстве я еще не так падал.
- Может, тебе не надо больше пить?
- Типично европейская глупость! Дай, говорю, бутылку!
Отвернувшись, он сделал несколько больших глотков, и ему сразу стало легче.
"Я не мог ошибиться. Такого не бывает. Не мог... О боже!"
- Пойдем, наверное, - предложил он, бросая опустевшую бутылку в урну. - Я был бы
рад пригласить тебя на чашку кофе, но видишь, как вышло... Давай, может, завтра? У тебя все
тот же номер?
Когда за окнами окончательно стемнело, Макрицкий вытащил из кармана халата свой
коннектер и медленно набрал несколько цифр на дисплее.
- Жасмин? Послушай, я думаю, мне нужно срочно встретиться с господином
Трубниковым. Чем раньше, тем лучше - хорошо бы прямо завтра...
Глава 6
Ресторан "Ермак", хитро упрятанный в переулках старой Москвы, Леон сумел найти
только с помощью таксиста, так как его навигатор то ли безбожно врал, то ли решил вдруг
пожить какой-то своей жизнью. Кабак оказался из очень дорогих, "конфиденциальных": в
таких любили проводить свое время солидные финансисты и чиновники, кого попало сюда не
пускали, но Макрицкий, заранее предполагая нечто подобное, надел достаточно дорогой
костюм и вытащил из домашнего сейфа пару перстней, которые в обычной жизни практически
не носил. Когда-то покойная бабушка очень любила дарить внуку и внучкам дурацкие
побрякушки. Теперь пришло время и для них.
Припарковав свой "Дон" на полупустой стоянке, огороженной благородными,
искусственно заржавленными цепями, он кивнул охраннику и неторопливо вошел в холл
ресторана.
- Прикажете столик, сударь? - поинтересовался у него администратор в длиннополом
кафтане и с накладной служебной бородой.
Леон молча наклонил голову. Халдей слегка поклонился в ответ, провел его через
длинный зал, в котором сидели всего лишь две компании, причем одна из них явно
происходила с Ближнего Востока, и усадил за угловой стол, накрытый тяжелой синей
скатертью. Тотчас же рядом вырос официант с пластинкой блокнотика в руках.
- Сто пятьдесят "Генуэзца" и двойной кофе по-турецки, - приказал Леон. - Пока.
Половой коротко чиркнул стилом по дисплею и исчез. Макрицкий достал портсигар, но
закурить не успел - из-за колонны, загораживавшей для него некоторую часть зала, осторожно
выплыл бородатый и, приблизившись, зашептал:
- Пан Макрицкий, если не ошибаюсь?
Леон кивнул, не разжимая губ.
- Вас ожидают, сударь...
За колонной обнаружилась незаметная дверь, ведущая в длинный коридор, где
располагались отдельные кабинеты. Администратор, двигаясь бесшумно, как кот, провел Леона
мимо нескольких дубовых дверей с золочеными ручками и остановился. Леон опустил глаза -
вышколенный халдей тотчас же скользнул прочь - и нажал на гладкую львиную лапу.
- Здравствуйте, - произнес он, входя.
За полированным столом, уставленным серебряными тарелками с закуской, сидели
Жасмин и Трубников, еще более молодой, чем он выглядел в Риме. На женщине было строгое
вечернее платье с глухим горлом, делавшее ее похожей на жену премьер-министра на приеме,
Цезарь же Карлович, напротив, выглядел довольно легкомысленно: клетчатый клубный пиджак
и цветастая косынка в расстегнутом вороте рубашки. При виде Макрицкого он дружелюбно
улыбнулся и указал ему на стул напротив себя. Глаза полуобернувшейся Жасмин остались
холодными, что сразу насторожило Леона.
"Верно ли я сыграл, - спросил он себя, садясь. - Хотя что уж теперь. Карты на стол,
господа..."
- Рад вас видеть в добром здравии, синьор Кастольди, - Леон вставил в рот сигарету и
щелкнул зажигалкой. - Или все же Цезарь Карлович?
Жасмин едва заметно дернула краем рта, что не ускользнуло от глаз Леона. В животе
снова набух и опал противный комок.
- Лучше второе, - добродушно ответил Трубников. - Вам так будет проще.
Он говорил по-английски, из чего Леон сделал вывод, что русского Жасмин
действительно не знает - или если и знает, то в недостаточной степени.
Трубников взял с подноса серебряную рюмочку и налил ему коньяку из небольшого
пузатого графина, стоявшего поодаль. Это был "Генуэзский пират". Леон слегка поднял бровь.
Ситуация становилась все интереснее.
- Вы хотели видеть меня, - напомнил ему Трубников.
- Но вы, как я понимаю, тоже, - парировал Леон, наслаждаясь ароматом коньяка.
Цезарь Карлович покивал.
- Разумеется. Но сперва, - дорогой майор, вас не очень оскорбит моя просьба передать
ваш пистолет Жасмин? Дело в том, что в силу некоторых причин я очень не люблю, когда со
мной разговаривают вооруженные люди.
Леон вспыхнул. Он готов был спорить на что угодно, что его плоский сороказарядный
"лемберг" невозможно разглядеть под достаточно широким пиджаком.
- Видите ли, - кротко вздохнул Трубников, - человек, не умеющий носить оружие, не
умеет и скрывать его наличие. Впрочем, для меня будет достаточно, если вы удалите из
пистолета батарею.
Макрицкий молча вытащил "лемберг" из кобуры, сдвинул узенькую планку на рукояти и
протянул Жасмин тонкий штырек вакуумной батарейки. Теперь у него оставался только один
выстрел - на энергии, запасенной разрядником.
- Это все? - спросил он. - Или средства связи тоже?
- Мне не хотелось вас обидеть. - снова вздохнул Цезарь Карлович. - Просто мой
личный опыт несколько отличается от вашего - скажем так, я слишком много воевал. И
привычки у меня соответственные. Коннектер, разумеется, вы можете оставить при себе.
- Простите, - стушевался от его тона Макрицкий и выпил наконец свой коньяк.
- Видите ли, Леонид, вы оказались гораздо сообразительнее, чем мы могли
предполагать, - начал Трубников, складывая руки на груди, - и совершенно выросли из той
роли, которая отводилась вам поначалу. Я должен сказать вам откровенно, чтобы у нас не
возникло никаких недоразумений: идея отправить вас домой исходила от Люси Ковач, которая
сориентировалась в обстановке мгновенно, едва лишь оказалась на борту нашего корабля.
Технически, как вы понимаете, это было отнюдь не сложно, и мы согласились с ней, не имея
даже времени на обдумывание этого решения.
- Люси... сотрудничала с вами и раньше? - прищурился Леон.
- Нет, - мотнул головой Цезарь Карлович. - Просто она знала гораздо больше вас и
догадывалась, что наша встреча вполне может произойти... в тех условиях, в которых вы
оказались. По плану ваш "Галилео" должен был пройти на расстоянии, достаточном, чтобы
командир смог провести необходимые наблюдения и записи, пользуясь лишь собственным
навигационным комплексом, находящимся на его командном посту. Вы бы просто ничего не
увидели... Мы же оказались рядом в достаточной степени случайно - просто когда стало ясно,
что ваш планетолет явно направляется к тому самому небесному телу, где мы с вами и
встретились, было решено подойти ближе и посмотреть, что будет.
- Вы тоже были там, на астероиде?
- Я - нет. А вот Жасмин, как вы верно догадались, да. Кстати, пан майор, а скажите-ка
мне, как вам это удалось? Или я чего-то недопонимаю? - И Трубников бросил короткий взгляд
на свою спутницу.
- Я ее узнал, - с ребяческим торжеством в душе засмеялся Леон. - По... по жесту. По
пластике движения, с которой она протянула мне руку, когда я случайно сел в парке на
задницу.
Трубников фыркнул и недоверчиво покачал головой:
- Бывает же...
В дверь поскреблись.
- Да! - гаркнул Цезарь Карлович.
То был официант с заказанным Леоном кофе.
- Может быть, вы закусите чем-нибудь еще? - поинтересовался Трубников у Леона. -
Разговор может быть долгим.
- Спасибо, я плотно позавтракал, - пожал Леон плечами.
- Что ж. Как знаете, - Трубников сделал знак официанту удалиться и снова наполнил
рюмку Леона, после чего налил себе и Жасмин из высокого графина - судя по запаху, там
была текила. - Ваше здоровье.
Леон кивнул. Жасмин упорно старалась не встречаться с ним взглядом, от чего на душе у
него стало гадко.
"Что ж, - подумал он, - вполне предсказуемо. А чего ты, собственно, хотел от этой
жизни?"
- Давайте к делу, Цезарь Карлович, - вздохнул он. - Сперва вы, хорошо?
- Да не спешите вы так, - засмеялся тот и раскрыл лежащую на столе коробку с
сигарами. - Должен же я ввести вас в курс дела, а то у вас сложится впечатление, что мы
водили вас за нос ради собственного удовольствия. Поверьте, это не так. Но дело в том, что
ваше назначение в службу Коровина выглядело вполне предсказуемо, а учитывая ваше
социальное происхождение и некоторые ваши специфические, я бы сказал, возможности, вы
представлялись нам весьма ценным приобретением. Я же говорил вам - вас будут
использовать в качестве полевого офицера, а не кабинетного аналитика. Коровину вы были
нужны для сбора информации неформальным путем. Все шло нормально, но после вашего
полета на Луну я вдруг понял, что Коровин склонен ценить вас куда больше, чем можно было
ожидать вначале. Чем-то вы ему приглянулись. А после Праги ситуация значительно
усложнилась. Вы хоть представляете себе, что именно вы привезли ему в Москву?
- Я догадывался, - сухо кивнул Леон. - Непонятен только способ.
- Вы слышали, что жидкости могут быть носителями колоссальных массивов
информации?
- По-моему, эти разработки заглохли очень много лет назад. Другие носители посчитали
более перспективными.
- Заглохнуть они заглохли, но имевшиеся результаты уже позволяли приступать к
практическому применению жидкостных носителей. У Коровина такая возможность была. Вы
привезли ему отнюдь не невинную бутылочку винца, а убойный компромат, собранный
группой европейских сетевых террористов, работающих по заказу некоторых промышленных
консорциумов. О, там было столько всего...
- Откуда вы знаете? - нахмурился Макрицкий.
- Я догадываюсь, Леонид... вероятно, кто-то раскопал отчеты о непотребствах, которые
творили ваши любимые Старшие в середине прошлого столетия. О том, например, как они
уничтожали исследовательские корабли, отправляемые к Внешним планетам. Да. Я уверен, что
так оно и было. Именно поэтому политическое руководство Славянского союза до сих пор так и
не решилось вынести весь этот ужас на суд общественности.
- Ваши догадки верны, - медленно произнес Леон, глядя в блеклые глаза
Трубникова. - Но прежде чем мы продолжим наш разговор, я хотел бы услышать о целях,
которые преследуете вы как третья сторона. И скажу сразу - если вы меня не убедите, я
развернусь и уйду...
Трубников спокойно выдержал его взгляд.
- Разумеется, - согласился он. - Не знаю только, как вы это воспримете, но... видите
ли, майор, лично для себя нам ничего особо и не надо. Вы ведь вряд ли представляете себе, кто
мы и что мы. Даже ваше начальство пока еще не имеет об этом ни малейшего представления.
Тогда как мы - достаточно реальная сила, единственный человеческий клан в огромной семье
древней и могущественной цивилизации. Мы вполне автономны и на определенном уровне
можем принимать любые решения, не спрашивая совета у наших друзей.
- У четвероруких? - невольно перебил его Леон.
- Они называют себя тиуи, - улыбнулся Трубников. - И во многих отношениях они
гораздо старше тех, кого вы привыкли считать Старшими. Люди уже давно попадали к ним...
- Насколько я помню, речь идет о похищениях?
- Поверьте мне, Леон, те, кто не хотел оставаться, возвращались. В этом отношении тиуи
абсолютно чистоплотны. В отличие от массин-ру, например, но речь сейчас не о них.
- Абдуктанты возвращались со стертой памятью? - уточнил Леон.
- Не все. Эндрю Холл, например...
- А-а...
- Вот-вот. Водородная тяга появилась отнюдь не с потолка, как вы привыкли думать.
Просто Холл очень хотел помочь своим собратьям, но понимал, что ни о каких сложных, а тем
более волновых технологиях не может быть и речи. Сейчас мы тоже хотим помочь, в более, я
бы сказал, организованном порядке, но сперва нужно, чтобы земляне сами, без чьей-либо
подсказки, определились с дальнейшими путями развития. Я скажу вам честно - никто из нас,
а я сейчас говорю не только от своего имени, а от имени всего нашего клана, не предполагал,
что ситуация может зайти так далеко, что вопрос будет стоять жестко: вперед или назад. Мы не
думали, что нам придется вмешиваться раньше времени. Собственно, и сейчас мы не хотим
вмешиваться напрямую. Наше время придет, когда вы решитесь полностью реализовать уже
накопленный на сегодня интеллектуальный и технический потенциал. То есть тогда, когда вы
будете готовы к броску через Галактику. Эмоционально готовы, вы понимаете меня?
- Боюсь, что не совсем, - замялся Леон.
- Тогда, когда большая часть человечества осознает, что окружающий мир гораздо
интереснее, чем принято думать, и что поиск стоит тех усилий, которые на него требуются. По
нашим расчетам, это произойдет уже очень и очень скоро. Но сначала нужно решиться... прямо
сейчас. Скажу вам еще вот что, Леонид: по ряду причин мы не можем напрямую обращаться в
какие-либо правительственные структуры. Во-первых, мы просто не готовы достойно вести
разговор с этими вашими клоунами, нам трудно правильно сориентироваться в этом балагане.
Мы слишком долго были лишь наблюдателями, и сейчас у нас нет, по сути, никакой агентурной
сети, нет людей, способных выступить посредниками, и нет, если совсем честно, особого
желания. Во-вторых, наши друзья тиуи имеют, скажем так, несколько спорную репутацию. У
них своеобразные представления о справедливости, и некоторые считают их не столько
торговцами и исследователями, сколько безжалостными пиратами и контрабандистами, а
иногда и галактическими ландскнехтами. Те же тровоорты, убежденные, что могут хватать все,
что, по их мнению, плохо лежит, не раз получали от них промеж ушей. Курьер массинов,
который, как мы считаем, вез на Луну церемониальный слиток серебра, являющийся символом
доверия тровоортов, подбили мы. Плохо, что не смогли добить окончательно, но и у нас иногда
бывают отказы техники.
- Серебра? - захохотал Леон. - Вот так-так... история повторяется! То-то было б
весело, если его масса оказалась бы кратной тридцати... Кстати, ваши ребята так разделали его
грузовой отсек, что ни о каких следах серебра там не может идти и речи.
- Оно могло размазаться, - покачал головой Трубников. - Слиток был довольно
крупный. И в Брюсселе о его наличии скорее всего знают. Раз так, нам нужно спешить. Вы
должны принять свое решение, Леонид. Если вы согласитесь нам помочь, мы готовы
предоставить в распоряжение вашего шефа кое-какие материалы, способные, как нам кажется,
поколебать мнение политического руководства Союза.
Леон откинулся на спинку стула.
- Жасмин, - произнес он, раскуривая новую сигарету, - значит, все это было игрой?
Что ж, ты отличная актриса. Кстати, а как ты вообще попала к ним? Мне кажется, что родилась
ты на Земле. Или я ошибаюсь?
- Я закончила театральную школу в Болонье, - с невеселой усмешкой ответила ему
женщина. - Потом запуталась с наркотиками и чуть не погибла в Колумбии. Подобрали
меня... случайно. Это имеет сейчас какое-то значение?
- Почему же ты так напряжена?
Она не ответила, отвернулась в сторону и потянулась к коробке с сигарами. Леон
проглотил возникший в горле ком.
- Вы довольно наивны, Цезарь Карлович, - сообщил он Трубникову, выпуская дым в
лепной потолок. - Да, вы наивны, считая, что некие материалы способны изменить мнение
тех, кто наверху. Материалов у них и так достаточно... О Триумвирате они и без вас знают
больше, чем нужно. И о Депрессии тоже. И о том, как всем нам промывают мозги уже
несколько десятилетий, - не они ли сами этим так усердно занимаются? Но на них давят с
двух сторон сразу... Кто кого передавит? Пока ни одна сторона не имеет аргументов той силы,
которая смогла бы первым же толчком раскрутить маховик общественного мнения в
противоположную сторону. Учтите, кстати, еще вот что: некоторые люди в ФСБ России отнюдь
не такие балбесы, как вы могли бы подумать, и знают они очень и очень многое. Нет-нет, они
стоят в стороне, но будут ли они стоять так и дальше?
- Что же вы предлагаете? - к изумлению Леона, Трубников явно растерялся.
- Отдайте мне Катану. И заодно расскажите, для чего вы его так бережете. В противном
случае я не смогу поверить вам до конца.
Трубников изумленно хлопнул глазами и повернулся к Жасмин. Та смотрела теперь на
Леона если не с ужасом, то с полнейшим недоумением.
- Как вы догадались? - заговорил наконец Цезарь Карлович. - Я никогда не
предположил бы, .
- Я бы и не догадался, - махнул рукой Леон. - Но один мой добрый приятель, весьма
осведомленный офицер ФСБ, недавно обмолвился о том, что французы, по его мнению,
перемудрили при избавлении от месье Ямада, и исполнители не поставили в известность
кого-то из большого начальства. Я сразу решил, что здесь что-то не так. Учитывая же
драматические, хе-хе, обстоятельства его исчезновения, сопоставить факты мне было нетрудно.
Ну? Я понимаю, что он уже дал все соответствующие показания, но сейчас и вы должны
понимать - этого мало. Он нужен живым и невредимым.
- Для чего? - резко спросил Трубников. - Все, что он рассказал, мы готовы
предоставить вместе с остальным пакетом.
- Все это будет объявлено подделкой. Ямада нужен живым - и мне, лично мне в руки.
- Да зачем?
- Затем, что Коровин не сможет, понимаете вы, не сможет пойти на какой-либо прямой
контакт с вами! Пусть даже об этом никто и никогда не узнает! Он не может, не имеет права
хоть в чем-то "замазать" свое имя. Вы не знаете и не можете, я полагаю, знать, что сейчас он
находится на контакте с влиятельнейшими людьми, заинтересованными в отказе от Договора. И
одно дело, когда фигуранта предоставит ему его анонимный подчиненный - поверьте, здесь
моя анонимность не станет оспариваться никем и никогда, а другое - когда фигурант перейдет
в его руки непосредственно из рук представителя "третьей стороны", да еще, черт возьми,
пирата, контрабандиста и галактического наемника. Или я ошибся в вашем статусе? Что вы
молчите, маджиоре Кастольди?
- Договоренность о защите, - непонятно пробормотал Трубников и пояснил, видя
удивленно поднятую бровь Леона: - Мы дали ему слово. Он не должен вернуться на Землю.
- Значит, вам придется уговорить его. Кстати, вы представляете себе, на какой риск я
иду, сознательно предлагая себя в качестве посредника? Вы понимаете, что если утечка по
этому делу случится где-то р
...Закладка в соц.сетях
