Жанр: Научная фантастика
Огромный черный корабль
...к Лумис во внезапном озарении. - Теперь наше
доблестное правительство спихнет все на вас и на Республику, а само умоет руки.
Глав-штурм-майор посмотрел на него долгим изучающим взглядом.
ИСТРЕБИТЕЛЬ
"Ну, что скажешь? - молча задал вопрос Руган своему отражению в зеркале. - Что
скажешь, товарищ Руган, террорист, убийца и карьерист? Как тебе живется-дышится?"
Отражение выглядело шикарно: прическа простая, но созданная парикмахером со стажем;
новый с иголочки полковничий мундир, правда, покуда без регалий, все запасы медалей и
орденов остались в подземной части Великой Пирамиды, на потеху Революционному Штабу, а
новые произвести было негде, по случаю вознесения всей Пепермиды в небеса обетованные.
"Что будем делать, товарищ Руган? - спросил он, трогая рукой эполет. - Такими
темпами я скоро стану бас-генералом или штаб-маршалом. Еще несколько скрученных по
приказу и в присутствии Императора голов, с энтузиазмом скрученных, надо отметить, не без
удовольствия, - и погоны тут как тут. А скручивать придется много, ой много. После
Пепермиды особенно. В одном Командном Пункте ПВО сколько их наберется? А сколько еще
под заговор подвести можно. Да, работы непочатый край".
Надо сказать, что Руган уже наловчился использовать вознесение вверх в
лично-истребительных целях. Он давно держал в голове собственный списочек достойных
кандидатов на эшафот, совсем не подозревающих об этом. Кое-что он уже смог реализовать.
Даже одна женщина, или "так сказать, женщина", успела угодить в мясорубку. Он с трудом мог
выговорить ее настоящее, давно всеми забытое имя, а вот ее кличку знали многие - "бабушка
Грета". Она возглавляла отдел дознания при специальном женском противоповстанческом
батальоне, и не просто возглавляла, а проявляла в деле особую сноровку и изобретательность. С
помощью подвластной ему теперь полиции Руган арестовал ее по обвинению в сотрудничестве
с повстанцами и предателем - вице-генералом Грави, а также дезертирстве с поля боя. Руган
знал, что "бабушка" еще жива, но вряд ли в добром здравии и обычной веселости - уже
неделю ею занимался собственный, поредевший после выдворения из столицы отдел. Были и
еще два подобных приятных случая. Далее развивать эту захватывающую деятельность Руган
покуда опасался, арест подобных людей можно было маскировать только большим числом
других арестов, но проводить уничтожение рядовых исполнителей, когда главные гуляли
припеваючи, было бы совсем неэтично. Вот скоро, при раскрутке очередного заговора,
появится новая возможность.
Однако сейчас нужно было решить другой вопрос, очень важный и принципиальный:
приводить ли в действие план канувшего в Лету Совета Революционных Армий? План этот
предусматривал ликвидацию Грапуприса, по возможности вместе со всеми его приспешниками.
Это была акция-возмездие за бомбардировку Пепермиды. Средство исполнения было не менее
жестоким: уже несколько дней в подземном гараже Ругана стоял электромобиль с атомной
тактической боеголовкой, а в апартаментах для охраны обитал специалист по эксплуатации
этого сюрприза.
И ЕЩЕ ГОСТИ
Лумис смотрел на приближающуюся машину в бинокль. "Мощная штука, - думал он. -
Видимо, даже плавающая, и проходимость у нее наверняка бешеная". Мобиль действительно
выглядел солидно. Он имел широкую двенадцатиосную базу с громадными колесами. Лумис
впервые видел машину со столькими колесами, не имеющую гусениц. Размерами она
превосходила средний танк (по имперским нормам, разумеется), и, хотя высоко вверху имелась
покатая пулеметная башенка, машина явно не предназначалась для ведения боя. "Кто же это
все-таки к нам пожаловал? По крайней мере, непосредственной опасности гости не
представляют". Лумис оторвался от бинокля и сделал знак гранатометчику. Тот кивнул и
вернул предохранитель в исходное положение.
Машина резко остановилась, подняв облако пыли. С такого расстояния гости, ясное дело,
прекрасно видели предупреждающую надпись и не стали проверять ее истинность. В нижней
части бронемобиля ушла в сторону небольшая дверь, и оттуда показался человек. Он был одет в
необычного вида белый комбинезон и шлем, ниже шеи висел респиратор, но он им не
воспользовался. Человек поднес к лицу какое-то маленькое устройство, и голос его стал
слышен во всей округе:
- Мне необходимо увидеться с командиром "пушки" -Мероидом.
Лумис взял мегафон и гаркнул:
- Что у вас за дело?
- Я буду говорить только с ним или с тем, кто командует базой в настоящее время. Дело
очень важное. Пропустите меня.
- Ладно, идите сюда. - Лумис поднялся во весь рост, теперь его видели из машины. -
Но пусть ваша "тачка" остается на месте.
Незнакомец напялил респиратор и пошел вперед, внимательно глядя под ноги, потому что
развернутая в его сторону надпись гласила: "Внимание! Подходы к объекту заминированы!"
АНАЛИЗЫ И КОВЫРЯНИЯ
Далеко не каждое техническое новшество в мире превращается из голой идеи в
реальность в результате запланированных действий. Более того, чаще всего подобные новинки
возникают случайно, а уже затем их появление сказывается на куда более мощных процессах. В
Солнечной системе на планете Земля авианосцы появились на арене войны из-за человеческой
скупости. Когда большие океанские державы заключили между собой договор о
взаимоприемлемом количестве линкоров и крейсеров, оказалось, что на стапелях имеется
большое число недостроенных кораблей. Куда их было девать? Средства ушли колоссальные.
Вот и решили сделать из них авианосцы, а там, может, чего-нибудь получится. Получилось...
Не прошло и двадцати лет, и Перл-Харбор разбомбили вполне успешно. Японцы сообразили
раньше всех, что делать с техническим новшеством, они были победней Америки, и у них не
хватало ресурсов на создание лишних линкоров. А авианосцы были куда дешевле.
При тоталитарном строе, а другой в условиях затяжной войны существовать не может,
план стоит во главе всего. Известное из истории, некогда самое большое по площади
государство развитого социализма на той же планете Земля так никогда и не создало ударные
авианосцы, не пошло оно в развитии далее эскортных, хотя вооружаться ой как любило; планы
военного строительства отодвигали их создание все дальше и дальше, и реальность так никогда
и не достигла глобальной поступи шуршащих ватманом эскизов, а ведь у других стран этот
класс кораблей имелся. Между прочим, казус с появлением авианосцев - это еще один пример,
как ограниченный разоруженческий договор ведет к непредсказуемым последствиям, к выводу
возможной эскалации на непредвиденный уровень.
На Гее никаких договоров никто не заключал, посему что планировалось, то и строилось.
Оба исконных врага обладали ресурсами материков и не экономили на ратном деле. Вот так
авианосцы и прозевали свое золотое времечко, как класс кораблей. А когда построились по
плану, так уже и нефть с газом к концу подошли. Артиллерия осталась решающим аргументом
морских сражений. Функция разведки - вот что выпало на долю слаборазвитой морской
авиации.
Пример авианосцев достаточно выпуклый и хорошо наблюдаемый. Но сколько было
случаев с другими видами техники и оружия, когда они либо опережали свое время, либо
появлялись гораздо позже, чем могло бы случиться, удели им сильные мира сего вовремя
достаточное внимание. Вас интересует военная техника других классов? Пожалуйста.
Ракеты баллистические и прочие - сильнейшие в военном отношении державы мира в
той же Солнечной системе, сумевшие свернуть шею еще одному монстру, захватившему перед
этим Европу, не особо ими интересовались. Интерес они проявили, только когда захватили
горы трофейных немецких "Фау-один" и "два".
Теперь пример обратного свойства, когда незнание и страх стимулируют вложение
капиталов и мозговых ресурсов в скользкие темы, без этих стимулов остающиеся лишь в
сферах изучения футурологов и фантастов: атомная бомба. Страх Америки, что немцы успешно
продвигаются к созданию волшебного супероружия, породил комплекс неполноценности и
вынудил выделить на соответствующие исследования бешеные для того времени средства.
И из той же оперы, только в другом сочетании, когда знание и страх подстрекают к
движению в новизну: создание бомбы Советским Союзом. Он гнался за Америкой, поскольку
отставание было смерти подобно. Ну кто мешал тоталитарному монстру заняться этим
заблаговременно, когда ни у кого подобного оружия не было. То, что смогли в 49-м, могли бы
создать раньше, законы физики за предыдущие десять лет мало изменились, просто цели не
ставились, верхушка страны смотрела в другом направлении.
Но вернемся на Гею. Ракеты на планете все-таки появились, но сколь жалки и
малочисленны они были в сравнении с заграбаставшей все и вся сверхартиллерией. Законы
развития техники очень похожи на эволюцию живой природы, только все происходит быстрее.
Для многочисленных видов животных необходимы разнообразные географические ниши,
активно взаимодействующие, а иногда, наоборот, отгороженные от остального мира. Допустим,
на огромной равнине невозможно наличие сотен видов приспособленных к одинаковым
условиям и специализированных на один вид пищи животных. Конкуренция все равно выдавит
из здания прогресса менее приспособленных либо заставит их переключиться на другую пишу,
уйти в другую среду обитания или вовсе исчезнуть. В социальном плане мы тоже наблюдаем
нечто подобное. Великие империи, если они каким-то образом могли удерживать контроль над
громадными территориями и народами долгое время, приводили их всех к некому среднему
уровню, различия постепенно смывались. Прогресс оказывался загнанным в узкие рамки,
обусловленные общей культурой. И чем в более узких рамках он двигался, тем более и более, с
каждым очередным шагом, замедлялось продвижение вперед. Земле повезло, что у нее была
Европа с кучей небольших стран и народов, активно взаимодействующих между собой. До
появления на Гее двух суперсверхдержав, установивших полный контроль над полушариями,
прогресс на ней шел более-менее ровно, веер исследований не затенялся общим культурным
однообразием. Однако теперь, после великих объединений, веер исследований в науке сузился
до вещей, хотя бы приблизительно доступных управленческому звену. Военное противостояние
двух гигантских противников играло двоякую взаимоисключающе-противоречивую роль. С
одной стороны, незатихающие битвы не давали развивать области, не связанные с войной
непосредственно. С другой - именно военное противостояние стимулировало хоть какое-то
развитие новых областей, из опасения, что противник не поленится исследовать это
направление. Вот так на Гее все-таки появились ракеты, достаточно развитые, правда, только у
одной стороны - брашей, да и то в основном и там львиную долю бюджета все же кушали
сверхпушки.
А на все это накладывались еще и мелкие людские интересы гигантских монополий,
производящих военную или гражданскую технику.
А на культуру, приспособленную к бесконечному размазыванию и ассимиляции и
подминанию под себя внешних явлений, наложились абсолютно новые ограничения: планета
оказалась не так уж велика, и ресурсы ее конечны реально, а не в далекой туманной
перспективе. Медленное, но тем не менее бесконечное движение вперед стало окончательно
неосуществимым для цивилизации, нужен был скачок, качественный скачок на принципиально
другой уровень, когда объединенное человечество рванулось бы к освоению расстилающейся
вокруг звездной системы, но даже этот момент был навсегда потерян местной цивилизацией,
для скачка теперь уже отсутствовали природные ресурсы.
Будущий хаос давно уже стал неизбежен, даже медлительная стагнация, эдакий
равномерный спуск в пропасть с постепенным отказом государств от геополитических целей и
сползанием ко все более ограниченным территориальным претензиям и тот стал неосуществим
в принципе. Вот только наступление момента начала всеобщего обвала было никому не
известно, многие чувствовали, что он совсем близко, но вот где именно?
ПРОГРЕССОРЫ
Значит, ваша организация борется за то, чтобы сделать мир лучше? - спросил
глав-штурм-майор.
- Ну, можно и так сформулировать это идеологическое клише, - ответил гость. - Но
это дальний прицел. Для его осуществления потребуется не один цикл. На первом этапе, как я
уже объяснял, мы произведем силовое давление, я даже назову его показательно-силовым,
поскольку одной-двух демонстраций будет достаточно. Ну, этот параграф мы уже обсуждали.
Последующие перспективные цели будут достигнуты со временем. Интеллект - вот что
определяет ступень развития общества. Все возможности бюджета, а он, как известно,
определяет политику, мы бросим на интеллект. Свернем к черту производства старого типа и
все кинем на развитие перспективных областей. Люди, желающие и способные получить
образование, получат его; поначалу, конечно, мы вынуждены будем все направить чисто в
технические области, гуманитарным наукам придется подождать. Во внешней политике
агрессию нужно выбросить на свалку, к черту все эти дурацкие территориальные споры,
колонии. Не желающие сотрудничать пусть идут куда хотят. Я думаю, очень скоро мы сможем
эффективно защищаться от любого нападения на свою территорию. Тогда основная часть
налогов пойдет на воспитание и обучение детей, развитие их интеллекта. У нас обширные
программы в этом плане. Мы станем интеллектуальной аристократией мира. Духовное
совершенствование человека - вот что станет нашим принципом.
"Снова-здорово, - подумал Лумис. - Я думал, все демагоги уже получили наглядный
урок".
- Хорошо, - сказал он вслух. - Это мы много раз слышали. Большинство людей,
исповедующих такие или сходные принципы, уже несколько дней парят там, - он показал
глазами вверх, - в виде мелкозернистой пыли. Мне интересно, почему вы раньше не
примкнули к ним, возможно, ваша техническая помощь или советы имели бы решающее
значение?
Мы не были готовы. Мы и сейчас не совсем готовы, но, в силу обстоятельств, у нас нет
выбора. Наш заговор раскрыт, а поскольку мы не обладаем никакой реальной силой, нас сотрут
в порошок. Когда сразу трое из нашей организации исчезли, мы поняли, что это конец. Пока,
как видите, нам удалось ускользнуть. То, что ваш объект не контролируется этим
новоиспеченным правительством, просто подарок судьбы.
- Ладно, - вмешался Мероид. - Оставим эти дебаты. Я не до конца понимаю: что мы
от этого выигрываем сейчас? У нас у самих не все в порядке с властями, но пока нас вроде бы
оставили в покое. А если на базе окажетесь вы, за нас уж точно возьмутся, понимаете?
- Нам не обойтись друг без друга. По одиночке мы все обречены. Подумайте, ведь вы
абсолютно бессильны против пехоты. Они бросят против вас спецбригаду, и вы не выстоите,
это же ясно. Мы доработаем нашу технику, и она сделает нас и вас почти неуязвимыми.
- А сколько дней или недель потребует эта ваша доработка?
- У нас все подготовлено, мы захватили с собой все узлы. По нашим прикидкам, хватит
суток.
А если в течение этих суток нас снова начнут обстреливать? - кусая ноготь, произнес
Мероид.
- Придется рисковать. Зато потом, когда мы запустим зеркало, вы сможете
контролировать громадную территорию.
- А сколько надо на запуск? - спросил Лумис.
- Можно было бы все делать параллельно, но лучше пока не привлекать внимания
военных. Когда мы введем в строй лазер, начнем собирать аэростатическую подвеску.
Потребуется еще десяток часов. Потом по радиокоманде выведем зеркало на двадцать тысяч
метров - и все. Одновременно подсоединим к вам дополнительную АЭС, мы захватили с
собой передвижную. Немного доработаем ваши накопители, это можно будет делать, так
сказать, "без отрыва от производства".
И что, мощность действительно возрастет втрое? - Мероида уже интересовали
технические детали.
- Гость кивнул.
- И знаете, чему я еще удивляюсь? - добавил штурм-майор. - Раньше я всегда думал,
что у нас слишком много всякой тайной полиции, но после знакомства с вами и с моим
коллегой, - он имел в виду Лумиса, - я прихожу к выводу, что наши внутренние службы
просто бездельничали. Да у нас, куда ни плюнь, везде тайные общества, да еще и вооруженные
до зубов.
ПРОГУЛКА В ТРОПИКАХ
Прошло уже полчаса, как Браст и Сименс выполнили последнее приказание полковника
Варкиройта. Теперь они были свободны делать что угодно в данном
пространственно-временном объеме. Этот объем был ограничен в пространстве горизонтальной
плоскостью и скоростью пешего человека в непролазных джунглях Мерактропии, а во времени
- однонаправленным движением к быстро приближающейся страшной развязке. Они
практически не разговаривали, фактически они уже были мертвы. Реакция брашей на их
радиопередачу могла быть самой разнообразной, вплоть до превентивного ядерного удара по
позиции радиопередатчика, поэтому говорить было не о чем - жизнь кончилась.
Браст не мог сидеть на месте, он взял вибротесак и начал углубляться в джунгли в сторону
моря. Он быстро уловил различия в растительности: здесь преобладали папоротники, деревьев
было меньше, лиан тоже. В течение считаных минут он внедрился в сельву на добрую сотню
метров. Здесь он внезапно наткнулся на ручей: дорога к морю была открыта. Браст оглянулся:
платформы уже не было видно. Он подумал о Сименсе. Сименс с ним не пошел. Видимо,
сейчас он уже вылакал свою флягу со спиртом, выданную полковником авансом, как бы в
нагрузку к будущему позолоченному бюсту на аллее Героев. Нализаться перед лицом смерти
Браст считал морально неправильным. Он, спотыкаясь, брел по течению ручья. Теперь ему
казалось, что все последние месяцы, только не сейчас, его жизнь освещало что-то светлое,
необыкновенное. Он не мог четко выразить, что именно, но чувствовал это. И еще он не верил в
скорый конец, не могло так быть после всего пережитого, после этих бесконечных опасностей.
Он вспомнил Маарми, даже не вспомнил, краем мысли он всегда держал ее образ наготове, а
так, переключил внимание полностью на нее. Волшебный телепатический канал не
устанавливался, и в этом не были виноваты крики неизвестных тварей наверху, сломалось
что-то внутри. Он не слышал ее, какие-то биоструны в мозгу не могли настроиться. Может, все
это ему только казалось, но с такой же вероятностью и все окружающее, возможно, было лишь
порождением больного мозга.
Ручей начал углубляться, теперь он струился по дну оврага. Брасту стало неприятно
наличие нависающих склонов над головой. Он уже устал от повторяющихся прыжков через
размытые водой корни. Преодолевая боль в мышцах, он выбрался на левый откос.
Перемещаться стало труднее, он двигался вперед, удерживаясь руками за корни деревьев, ноги
постоянно соскальзывали на осыпающейся почве.
Затем, еще не видя моря, он ощутил его близость. Доселе незаметный шум ветра и волн
заглушил голос леса.
Первое, что он узрел, оглядев морскую гладь с высокого крутого берега, был бесшумно
парящий над водой десантный бронекатер противника на воздушной подушке. Из его люка
неиссякаемым потоком, по нескольку человек зараз, выпрыгивали "морские львы" - отборные
гвардейцы брашей.
Браст залег, снял с плеча игломет и прицелился. Для его оружия расстояние было
предельным, и имело смысл чуточку подождать. Он обвел взглядом окрестности. С четырех
направлений, казалось, прямо на него, неслись голубые силуэты боевых геликоптеров.
"Все-таки решили брать в плен, - подумал Браст. - Варкиройт перехитрил их". Он
прикрыл глаза, затем опомнился, понял, что находится не на стрельбище, и начал без всякой
надежды обшаривать карманы. Он знал: гранаты нет, но все-таки, лежа на боку, ощупал все
закоулки одежды. "Идиот! На праздник собрался, а не на войну", - клял он себя, но это ничего
не меняло. Он не собирался попадать в плен живьем из принципа, и, кроме того, он прекрасно
ориентировался в современном пыточном арсенале.
"Морские львы" лезли вверх, как муравьи. Он разглядывал их обмазанные краской лица,
защитные очки и оружие. Это не походило на иглометы - что-то совсем новенькое, наверное,
только что из конструкторского бюро. Браст выбрал ближнюю группу солдат на склоне и
открыл огонь. Отдачи практически не было. Люди попадали, он не мог определить, убил он
кого-нибудь или они просто залегли. Он скорее почувствовал, чем увидел десятки наведенных
на него стволов. Опустив глаза, Браст спокойно вынул из запасной обоймы смертельную
мелкокалиберную иглу с начинкой бинарного яда. Прежде чем неизвестное оружие брашей
начало стричь растительность над его головой, он вколол в ладонь тоненькую острую смерть.
Его глаза остекленели, но мозг еще жил, хотя перестал получать внешнюю информацию,
когда морские пехотинцы, перевернув его тело, углубились в сельву, а ракетометы корабля и
геликоптеров выпустили первые заряды. Одновременно с этим за линией водного горизонта
родилось ослепляющее сияние. Белый шар съел все тени и вознесся в невидимую за облаками
высь, таща за собой бесшумную черную мантию вывороченного наизнанку острова Мадогос.
Это было концом базы "Возмездие", концом холодной и началом долго откладываемой горячей
войны на планете.
ПАЛОМНИКИ
В машинах, похожих на первую, прибыла вся остальная группа ученых-авантюристов. Их
была целая толпа, были даже молодые женщины, и все страшно деятельные. Лумис вначале
подозрительно приглядывался к ним, а потом бросил это дело: ну не было в них ничего
опасного, не было, и все. Как эти люди могли создать и так долго скрывать свой заговор, он
абсолютно не понимал. От нечего делать он подошел поглазеть на их мобили вблизи. Отсюда
колеса казались гигантскими, и вообще этот механизм внушал уважение, а вот броня не
производила впечатления солидной. Он сказал об этом стоящему рядом парню. Тот посмотрел
на него как на последнего идиота:
Это экспериментальные машины, прототип боевых наземных устройств будущего. Мы их
назвали - "бамбула". Им не нужна броня, у них электростатическая защита.
А-а, - проронил Лумис и отошел.
Да, интересные ребята приехали к ним в гости.
Их организация появилась давно. Вначале это были всего четыре ученых, а уже после она
разрослась до десятков человек. Дальше ее рост сознательно остановили. По закону больших
чисел она достигла предела, за которым должен был последовать резкий скачок, а это
неминуемо привело бы к разоблачению. Создали ее химики, трое из них были до сих пор живы.
Всю жизнь они разрабатывали боевые отравляющие вещества, все более и более мощные,
компактные, безопасные при хранении и транспортировке, все более и более смертельные. Им
это крайне надоело, и поэтому параллельно основной работе они стали готовить планы
отстранения от власти тех, кто делал такие заказы. Со временем к ним присоединились прочие
специалисты боевых наук. Конечно, не все, но многие очень любили свою работу: любили
прикидывать, на какой высоте оторвет ногу неосторожному солдату, когда он наступит на
взрыватель; любили считать, сколько должен весить стальной шарик бомбовой начинки, чтобы
пробить каску из кевлара; любили подводить цифровые итоги о количестве людей,
испарившихся в городе стандартной застройки при вовлечении в реакцию разной дозы трития;
любили засекать секунды, необходимые нескольким молекулам газа, для того чтобы вызвать
состояние полного нервного паралича; любили измерять потоки бета-излучения для поражения
спинного или головного мозга. Довольно много людей с удовольствием занимались этими
веселыми экспериментами.
Однажды они ошиблись, ошиблись в человеке. Это был энтузиаст, он развивал теорию
взаимодействия сред при проникновении боеголовки из разреженных слоев атмосферы в
плотные. Когда они поняли, что он собирается их выдать, они устроили ему "несчастный
случай" в лаборатории. Он нечаянно нюхнул новый ингредиент, очень секретную, еще не
запущенную в производство штучку, это было своего рода первое боевое применение. Не
осталось никаких следов преступления: всего десять молекулярных цепочек попали на его
ноздревые нервные окончания. Полиция долго копала это дело, но безрезультатно. Они стали
осторожнее.
Теперь, будучи повязаны кровью, они разработали программу. Все беды, говорилось в
ней, происходят оттого, что у власти стоят самые жадные и самые бессовестные люди, эти
люди, по большому счету, людьми не являются, потому как совесть - непременный атрибут
человека разумного, а человек малоразумный есть давным-давно вымерший вид, и наличие
таковых в настоящее время является таким же атавизмом, как хвостатость или аппендицит.
Никто не трогает аппендицит, пока он не воспалится, но уж если так случилось, его
ампутируют. Болезненная операция, но необходимая. Вот так и в этом случае: то, что у
человека нет совести, не страшно, страшно, когда этот атавизм дорывается до власти. Вот тогда
его надо удалять. Акция, разумеется, негуманная, но крайне необходимая, чтобы не погиб весь
организм. Ведь человек неразумный добровольно власть не отдаст, не убедите вы его никогда
разумными методами. Власть обычно у него перехватывают еще более жадные, еще более
властолюбивые и мерзкие личности. Нормальные, разумные существа дойти до власти не
могут, потому как те, кто там окопался, окружают себя себе подобными, и вся эта вечно
ненасытная сволочь сплоченно защищает свои корпоративно-мещанские интересы. Сбросить
их власть может либо внешняя сила, для этого надо, как минимум, проиграть войну, либо
внутренняя. Обычно внутренняя включает в себя объединение таких же рвущихся к власти
мерзавцев, первое время выдающих себя за ангелов небесных, либо это замордованные до
оказания сопротивления рабы, которые, кроме как разорять и делить то, что уже имеется,
ничего не умеют. Нужно в корне изменить ситуацию. Власть должны захватить, а другого пути
нет, люди из будущего, те, кто живет не сегодняшними, а завтрашними проблемами. Такое
правительство не потонет в сегодняшней суете, оно будет ясно видеть стратегические цели и по
мере их решения ставить новые, еще более удаленные.
Они стали подготавливать почву для захвата власти. Это и последующее управление
заговорщики собирались осуществить с помощью технологии. Они многого дости
...Закладка в соц.сетях
