Жанр: Научная фантастика
Огромный черный корабль
...педа брашей, внюхиваясь в звучание насосов назначенной для уничтожение "кишки",
не путая ее с сестрами-близнецами - она руководствовалась звукочастотным портретом, -
стремительно приближалась. За ней вплотную шла маленькая торпеда-преследователь,
выпущенная в качестве контрмеры эйрарбаками. Последняя не успела выполнить свою
функцию.
"Кишка" уже выпуляла в стратосферу десятую водородную бомбу и солидно облегчилась,
не на четыреста пятьдесят тонн, а гораздо больше, ведь она еще расходовала порох, причем в
гигантском количестве. Это была почти треть имеющегося на борту запаса зарядов, первая
двузначная цифра по десятибалльной шкале. Одиннадцатый заряд подали на место, однако
ствол уже начал перегреваться, пушка теряла больше времени на охлаждение и продувку. А
торпеда была уже рядом. Она воткнулась в борт, и лишь микросекунды отделяли срабатывание
ее контактного взрывателя от подрыва, когда из капсулы-рубки пришел запоздалый
импульсный код на залп. Фазы почти совпали, но все же торпеда бухнула раньше. Подводный
гигант получил пробоину во внешнем стальном корпусе в десять на десять метров - это
сработал специальный металлопрожигающий взрывчатый состав. Даже для гигантского
корпуса это было солидно, но не так опасно в течение первых секунд, хуже было -
повреждение внутреннего титанового корпуса, всунутого в основной в качестве матрешки.
Бурный поток, гонимый сверху в сторону кормы, выдавился внутрь стальной оболочки,
создавая непредусмотренный заранее реактивный момент. Вся "кишка" рывком изменила
положение, становясь на дыбы и при этом оседая назад. Огромная лодка встала вертикально,
как карандаш. А тяжелый снаряд уже шел по стволу вверх. Согласованность механизмов
нарушилась, ведь взрыв удачно перерубил еще и несколько высоковольтных командных
кабелей. Сидящий на выходе соленоид обесточился, не выдав на болванку дополнительный
ускоряющий момент. В этот миг сработала торпеда-преследователь собственного производства
- она умудрилась нырнуть в вырытую предыдущим зарядом дыру и уже тут жахнуть
по-настоящему. Лодку снова тряхнуло, и она успела изменить положение еще чуть-чуть.
Однако на покидающем ее снаряде это последнее совсем не сказалось, он уже находился в
свободном полете, но летел, сам не зная куда, к тому же с недостаточным ускорением.
До морского дна "кишке" было совсем недалеко. Отдача толкнула ее вниз, и корма
воткнулась в многовековые наносы ила. Затем лодка снова пошла вверх и через несколько
секунд уже висела в воде, раскачиваясь подобно маятнику. Пуповина, управляющая ее
трюками, оборвалась: команда осталась в полном неведении относительно произошедших на
подводном монстре происшествий, даже офицер пуска сомневался, что последний снаряд успел
стартовать. Люди пытались делать предположения, перекрикивая друг друга, однако никто
никого не слышал - они все стали глуховаты.
А заброшенный в небесные сферы посланец уже резал тонкие слои разреженного эфира.
Он забрался повыше своих недавно разлучившихся с "мамой-кишкой" собратьев, хотя имел
меньший толкающий момент, ведь он несся почти вертикально ввысь. Достигнув восьмидесяти
километров, он опрокинулся, желая нырнуть в морскую гладь Южного Сияния носом с самой
большой на свете вышки. Пока он парил выше облаков, над горами проскочили еще несколько
его братьев с лодок-соседок.
Эйрарбакам, запустившим его, страшно повезло: их спасла сила Кориолиса, вращение
планеты вокруг оси утащило их малость в сторону от места запуска снаряда. На него эти силы
действовали тоже, однако за счет большей высоты - по-другому. Кроме того, снаряд стартовал
не строго вертикально. Все эти несогласованности привели к смещению точки падения
относительно точки старта на тридцать километров, но ведь Р-4 развернулся в море довольно
широко...
Высотомер работал исправно, до лампочки ему было, море под ним или суша, - он был
абсолютно бестолков. Полная темнота! Взрыватель сделал свое дело, и над морем полыхнула
сила пяти десятков миллионов тонн взрывчатки. Многих накрыло. Три большущих поплавка
"кишок" были в зоне поражения - половина имеющихся. Торпеда-камикадзе у брашей была
донельзя хитрой, ведь не бывает такого везения. Или Вселенная велика и случиться может
всякое?
ОТРЕШЕННЫЙ ВЗГЛЯД В ГЛУБИНУ
Вы знаете, как это происходит? Те, кто прочувствовал на себе, не успел понять, а многие
из тех, кто испытал, даже не успели почувствовать. Те, кто наблюдал издалека, могут
рассказать, как глобально явление по масштабам, но сколь мизерно в реальном времени, и
снова то, что происходит там на самом деле, могут только представить. Кто-то из тех, кто был
близко, мог остаться цел, но он должен был сидеть в изолированном бункере, не смотреть в
нужный нам момент в визуальные, вынесенные на поверхность приборы и лежать калачиком,
заткнувши уши, - что он может рассказать? Как его шарахнуло обо что-то головой, даже
неясно, об потолок или стену, он мгновенно вспотел и его потом долго тошнило, но это его
внутренние ощущения, а где видимость внешних процессов? Тот, кто рядом с ним находился,
но смотрел в объектив в нужном направлении, что почти невероятно, не зная момента и
азимута, не мог бы все равно ничего увидеть - уже в первичные две тысячные доли секунды,
то есть в пятисотую ее часть - неподвластное нашей медлительности время, он должен был
ослепнуть навсегда. Когда в Средневековье выкалывали глаза, несчастный мог видеть перед
собой движущиеся в его сторону лезвия в десять в некоторой степени раз дольше, и то, что он
мог потом припомнить особенного? В начале ядерного века, при малых мощностях,
примененных в Первую Атомную, многие "везунчики" могли вообще отделаться смертью под
лучом. Это когда свидетель-жертва непосредственно в момент происшествия получает
достаточную дозу радиации и покидает этот мир вследствие прозрачности нашего организма
для микроскопических сверхбыстрых предметов, попадающих в него в больших количествах.
Кроме того, до него не должны добраться всякие прочие вредные факторы: рушащиеся здания и
летящие деревья составляют лишь малую толику того, что свершается вокруг. Что он может
рассказать, этот переживший остальных герой? Он ведь ничего не чувствовав: в том плане, что
он боялся всяких внезапно начавших летать предметов и огромных черных облаков, но ведь то,
что его поразило, он не ощущал вовсе, и, более того, в момент, когда он любовался грозным
явлением, его уже накрыло. Другим дало по голове не слишком сильно в том плане, что они
потом еще могли рассказывать о вроде бы случившемся с ними. Но что с ними самими
случилось конкретно? Уже в первую долю секунды они потеряли сознание, и ничто внутри их
не фиксировало более происходящее. Да, есть синяки и переломы, открытые раны и вывихи, и...
Чем они нанесены? Накрыло ли "свидетеля" непосредственно падающей ударной воздушной
волной, пришедшей от эпицентра, или его настигло отскочившее от грунта отражение волны, то
есть вторичная волна? А может, его ударила не ударная волна вообще, а очень похожее на нее
явление, но не являющееся ею, - скоростной напор, нечто сходное с ветром сверхураганной
силы? Сколько метров он пролетел по воздуху, сколько секунд находился в полете и летел ли
вообще, может, его просто придавило к стойкому препятствию? Не вызваны ли эти самые
синяки ударом по нему неких кирпичеобразных предметов или же приземлением на груду лома
после полета? Местность вокруг него за эти секунды неузнаваемо изменилась, так что даже
если он очнулся мгновенно, что подразумевает присутствие в рассуждении некоего киборга, а
не человека, то все равно он не сможет определить, сколько пролетел: ориентиры исчезли, к
тому же - пыль. Так что неясно даже, поражен он непосредственно ударной мощью взрыва
или косвенной, вызванной ею причиной. Вот и верь после этого людям.
Так что как ни крути, а всякие литературно-психологические эффекты состояний при
происходящем явлении мы оставим поэтам с их тонким восприятием, могущим соединять
несоединимое. А раз явление порождено наукой, то пусть она и объяснит, что и как
происходит.
Вы еще не устали? Я нет. Продолжим разговор. Суть, сама первопричина процесса, -
явление, происходящее в момент подрыва взрывного устройства. Не имеет значения,
сверхмощная это бомба величиной с танк или маленькая, разместившаяся в "дипломате",
явление однозначно начинается и успевает произойти в одну миллионную долю секунды.
Быстро? Я думаю, да. Вы скажете: "Как странно устроен этот мир, в котором последствия столь
краткой штучки-дрючки действуют столь разрушительно". Я удивлю вас еще более, сказав
прописную истину. Мы с вами и со всем находящимся вокруг есть отдаленное следствие
далекого быстрого процесса, когда двадцать миллиардов лет назад праатом-папа или
прачастица-мама, до сих пор не ясно, взорвался(лась) и породил(ла) Мир, и потому мы все,
вместе с бесконечными космическими далями, живем во взрыве, который давно начался и
никак не желает заканчиваться. И слава богу Эрр и всем остальным!
Так вот. "Да будет свет!" - первично восклицает бомба и дает его посредством нагрева.
Температура приличная - несколько десятков миллионов градусов по Цельсию (хотя какая
разница, по какой шкале, когда дело доходит до миллионов, ошибка на сотню-другую совсем
неощутима). Вся эта жуткая топка бухает вокруг жесткими рентгеновскими лучами. И
представьте себе, они не могут далеко пройти, мешает им что бы вы думали? Воздух, этот
невидимый, вдыхаемый всей млекопитающей Геей газ. Останавливает он эти самые жесткие
лучи, защищая окружающую природу, но сам, бедный, нагревается. Ну, до каких значений, мы
уже обсудили. Вот это самое явление и порождает Эмбриональный Огненный Шар (ЭОШ).
Вы думаете, это тот самый, который в замедленной съемке в кинохронике наблюдается?
Тот самый Огненный Шар? Ничуть не бывало. Этот никто увидеть не успевает, он горит
невидимо малое время и тухнет (на самом деле не тухнет, а затеняется!), когда чрезвычайно
сильно остывает, аж до трехсот тысяч градусов. Но горит он хоть и коротко, но ярко, увидеть не
успеешь, а моргнуть тем более, длительны наши физиологические явления, чрезвычайно
длительны, но вот ослепнуть - всегда пожалуйста. Но об этом мы уже беседовали. И вот, когда
это остывание случается, рождается известная нам Ударная Волна (УВ), воздух в которой
нагревается до свечения. Вот она и затеняет, экранирует собой ЭОШ. Дальше волна катится и
катится и заодно еще немного остывает - раз в триста. Вот тогда и начинает наблюдаться
нашей, природой вставленной оптикой этот самый Огненный Шар. Видно его вполне
нормально, слепить он не слепит, бережет наше зрение, врут, кто говорит, будто он ярче Фиоль
в середине дня, - ничуть не ярче. Пухнет он прямо на глазах, и некоторое время сияние его
нарастает, в апогее действительно несколько превосходя родное солнце, но затем так же быстро
спадает на нет. Можно успеть заметить, как начинает он подъем в небесные выси. Только на
эту попытку его и хватает. А вообще снова все так недолго. Ну уже хоть моргнуть можно, и
даже не один раз - секунды, это, брат, сила, прямо великанские мили после начальных
микрометров.
ОШ поджигает все что ни попадя. Когда в Пепермиде рвануло, каждый ОШ был готов
поджечь все деревья и окрашенные стены в трехстах квадратных километрах. Помешали они,
конечно, друг другу проявить индивидуальность - устроили коллективный спектакль
поджигания. Так ведь еще и взрывы были наземные, то-то бы они развернулись, если бы их
маленько над городом приподнять, дабы площадь поражения увеличить. Прямо жалко, в
смысле физических эффектов, что браш не долетел.
Словом, все, что любит гореть, но скромно скрывало ранее свои поползновения, уже
горит, пылает вокруг, пытаясь своему богу ОШ уподобиться, а Ударная Волна только в начале
дистанции. Не волнуйтесь за УВ, она априорно сильнее ОШа, несет она до половины всей
мощи вот того мизерного во времени процесса, о котором мы говорили ранее. Удивитесь вы,
чего это я с большой буквы все эти страхи именую. И отвечу я так: "А почему тогда ураганы и
муссоны с большой буквы называются, да еще и именами женскими?" Вот так, каков вопрос,
таков и ответ.
Ну, с УВ все более-менее уже ясно. Несется она вперед, не разбирая дороги, пока силы не
иссякнут, а их у нее... Из ревности к опередившему ее в великом деле разрушения ОШ она
часто гасит созданные им пожары, сдувает их начисто, засыпает всяким мусором, но иногда
раскаивается в своем поступке и начинает разносить огонь по округе, куда ОШ не добрался
из-за затенения холмами и зданиями.
Ну, кто у нас после ОШ и УВ остался? Всякие там радиоактивности и импульсы
электромагнитные да волны сейсмические? Мелочи все это по сравнению с описанными
героями-разрушителями.
Скоро Огненный Шар начинает стремиться вверх неудержимо и увлекает за собой что
попадется. Сам ОШ представляет собой очень нестабильную конструкцию и размазывается в
тороид. Вот этот самый расширяющийся тороид и есть исконная шляпка ядерного взрыва. А
поскольку сам тороид уносится вверх, ища равновесия с окружающим миром, выраженного у
него в давлении, а природа, как известно, не терпит пустоты, то в освободившуюся нишу
устремляется воздух со всей округи. Он несет пожарам свежий кислород на подпитку. А желая
догнать снизошедшего и снова уносящегося вверх бога-дьявола, восходящий поток создает
любимую всеми людьми ножку грибовидного облака.
Вообще, понятно, через очень короткое время в городе, например Пепермиде, все лежит в
развалинах и пылает, разгораясь все больше. Столице Империи еще повезло, ее порядком
разрушили предварительно обе конфликтующие стороны, а каково другим - светлым,
красивым городам, не тронутым тленом. Словом, через пару часов горит так, что создается
сплошной очаг в сотню километров квадратных. Это порождает известное еще со времен
Первой Атомной, но по-прежнему плохо изученное явление Огненный Шторм (если сокращать,
опять получится ОШ, и тогда совсем запутаемся, потому избегнем краткости напрочь).
Огненный Шторм - это такая штука, когда ветер со всей округи увлекается глобальной
программой разрушений и тянется к гигантскому пожару с невероятной силой, а потом вся эта
огненно-дымовая смесь летит вверх неимоверно высоко, километров на пятнадцать, во как.
Да еще и по кругу, каруселью, вокруг развалин несется - эдакий суперсмерч
многокилометровой толщины. И все это много-много часов, а то и дней, пока есть чему гореть.
Выдам по секрету величайшую тайну военной науки Империи: покуда на Гее не существовало
городов, Огненным Штормам негде было реализоваться в реальном мире - никакой лес, даже
тропический в Мерактропии, так гореть не способен.
Ну, а теперь уж совсем просто представить, что увидели Лумис и компания, когда
спустились с гор. Даже Огненные Штормы уже отшумели в древней столице, теперь они
разгорались в других городах, но до них было далеко, и даже зарева не проглядывались сквозь
помутневшую атмосферу.
БОИ ЛОКАЛЬНОГО УРОВНЯ
Бенс смотрел на индикатор и одновременно слушал наушники. В принципе, для работы
было достаточно чего-либо одного, но он не был специалистом, всего месяц назад он впервые
увидел переносную радиолокационную станцию и самостоятельно, по прилагаемым
инструкциям, научился ею пользоваться. Это была достаточно примитивная штуковина, с
момента ее производства прошло циклов десять, за это время наверняка разработали кучу
новых, более совершенных технических новинок, но станция была абсолютно исправна, отряд
подобрал ее на брошенном армейском складе. С равной вероятностью можно было
предполагать, что лучше этого прибора так ничего и не появилось, поскольку прогресс в
Эйрарбии, да и не только в ней, а на всей планете, шел невероятно извилистым путем, иногда
даже поворачивая вспять. Причиной всего были непрерывные войны. Сами по себе они
невольно стимулировали развитие оружия, но, поскольку экономика постоянно испытывала их
дестабилизирующее воздействие, она всегда находилась в кризисном или предкризисном
состоянии. Посему приоритет отдавался более реалистичным, на взгляд людей, принимающих
решение, вещам. Перспективные исследования практически не велись, фундаментальные -
тем более, а если и совершались, то в очень ограниченных областях, по тем или иным
соображениям часто исходя из ложных предпосылок, признанных приоритетными. Начальники,
принимающие решение, были далеко не самыми умными представителями населения, далеко
не всегда их решениями руководило чувство долга и ответственности перед
соотечественниками или тем более перед будущими поколениями. Своекорыстные интересы
заслоняли им перспективу, корпоративные склоки мешали объединить усилия. Не следует
забывать и о секретности. Органы, ее контролирующие, раздували шпиономанию, мешали даже
приблизительному обмену научной информацией. Как правило, исследователь смутно
догадывался, чем занимается соседний отдел, не говоря уже о лабораториях другого города, о
которых он мог вообще не знать. По-настоящему глобальные прорывы в науке совершались
редко, в основном прогресс топтался на месте, идя по накатанным тропинкам, превращая их в
широкие столбовые дороги, с которых теперь было очень трудно, а порой и невозможно
отклониться в сторону. Для отклонения пришлось бы очиститься от исходных предпосылок, не
только научных, но и культурных. Из психологии известно, что новые знания поворотного
характера никогда не принимаются старыми специалистами, несмотря на то что в молодости
они были первопроходцами научных идей. Для усвоения принципиально новых вещей
необходимо молодое поколение ученых с незашоренными мозгами. Но этого поколения на
планете почти не появлялось. Образование, не могущее дать в военный период
непосредственной отдачи, являлось парией бюджета, а тем более начальное образование, при
умелом и щедром применении созидающее фундамент научного мировоззрения личности.
Сторонний всевременной наблюдатель, кабы такой имелся, мог бы привести множество
примеров этакого архаично-конвульсивного движения планеты вперед по пути знаний и
мудрости. Например, давным-давно изобретенный атомный реактор так и не породил свою
родственницу - термоядерную печь, хотя сам занял все возможные области: имелись реакторы
очень большие, мощностями десять гигаватт и выше, имелись совсем маленькие,
использовавшиеся в танках и даже в летающих платформах, существовали реакторы на самых
разнообразных видах радиоактивного топлива, и исследования в этих областях продолжались.
Или артиллерийское дело: достигло невероятных вершин, оно уже упиралось в ограничения
гравитационного и физико-механического порядка. Много позже появившаяся ракетная
техника, несмотря на исходные принципиальные преимущества, развивалась в гораздо
меньшем темпе, некоторые снаряды превосходили по массе ракеты и летали дальше. Несмотря
на имевшиеся в древности у различных народов влечения к астрономическим наблюдениям,
особо бойко развивавшиеся на планете, жители которой могли наблюдать вблизи не одно, а три
звездных светила и посему имевшей очень сложную периодичность смен времен года, теперь, в
технологическую эпоху, поставленные на широкую ногу, исследования космоса так и не были
начаты, ни запусков космонавтов, ни даже попыток вывести в космос искусственные спутники
сделано не было, мало кто представлял их практическую пользу, а лишних денег в государстве
никогда не существовало, даже в условиях инфляции, что само по себе являло противоречие.
Подводные лодки, невероятно давно придуманные, достигнув размеров танкеров,
использовались даже для перевозки мотопехоты и бомбардировщиков, но так и не стали
носителями межконтинентальных баллистических ракет. При этом, несмотря на громадный
подводный флот, как у брашей, так и у эйрарбаков, Мировой океан оставался неисследованной
малопонятной вещью в себе, абсурд доходил до того, что даже глубины океана почти нигде не
были известны точно. Слабые попытки, предпринятые некогда энтузиастами, хотя бы бросить
взгляд в глубины неизбежно натолкнулись на ту же денежную проблему, уже после примерных
прикидок расходной части. Так же случилось с освоением сложноклиматического континента
Мерактропии, хотя со стороны это выглядело абсурдно. Радиолокации еще повезло, она
довольно успешно завоевала несколько спорных областей бюджета, но, разумеется, тоже почти
не вышла за рамки военных заказов.
Бенс вел наблюдение. Станция размещалась на легком треножнике, в десяти метрах от
оператора на пригорке, и уже на таком расстоянии Бенс, даже сняв наушники, не услышал бы
ее работу. Она обладала неплохими характеристиками: ползущего человека Бенс мог засечь на
трехкилометровой дальности, а танк, даже легкий, обнаруживался за десять. Уже вторые сутки
Бенс работал один. Раньше у него имелся помощник, но его настигла какая-то из новых
экзотических болезней, он начал кашлять, а к вечеру потерял сознание от ничем не сбиваемой
температуры. За последние месяцы смерть стала таким же привычным явлением, как
отправление естественных надобностей, поэтому, когда больной навсегда избавился от боли, у
Бенса уже была готова неглубокая могила, рыть в этой высушенной земле было очень трудно.
Бенс вел наблюдение. Наблюдать ушами поначалу кажется непривычным, но со временем
появляется сноровка. Когда Бенс засекал движущийся объект, что выражалось попискиванием в
одном из наушников, он осторожно вертел рукоятку управления, датчик моментально
передавал команду на локатор, и так делалось, пока сигналы в обоих слуховых органах не
совпадали, теперь он мог определять дальность, скорость и направление движения объекта.
Данные он тщательно фиксировал в блокноте. Он не мог спутать движущиеся и неподвижные
предметы, последние он попросту не слышал, аппаратура автоматически производила
селекцию.
Бенс вел наблюдение за вражеской группировкой. После обмена ядерными приветами
между сверхдержавами человеческое зрение несколько потеряло свою былую славу. Ночью оно
и раньше не отличалось высокими показателями, вынужденное в это время суток отдавать
приоритет техническим "костылям", но теперь оно сильно проигрывало и днем. Дым от все еще
горящих пепелищ городов и лесных пожаров не давал солнцу Фиоль особой возможности
подсветить пейзажи мирового опустошения.
Нюх, то бишь обоняние, ранее игравший несколько вспомогательную функцию для
большинства, теперь тоже стал вреден: разрушенные пригороды с тысячами гниющих
человеческих останков предполагали только постоянное ношение противогаза. Вообще,
разумный вид этого мира, имеющий достаточно узкий физический диапазон выживания, за
пару недель сузил его еще на порядок.
Вражеская группировка, наблюдение за которой вел сейчас Бенс, была одной из стихийно
сформированных армий, возникших после обрыва коммуникаций и резко уменьшившегося
пространственного ареала, контролируемого бывшим правительством. В условиях
сверхнакопления оружия возникновение таких бандармий являлось неизбежным злом, и отряду
Лумиса, мало чем отличающемуся от них, не было бы до этого соединения никакого дела, но с
некоторых пор эти люди стали наступать им на пятки.
Неделю назад отряд Лумиса внезапно, на марше, натолкнулся на эту группировку,
произошел встречный бой. Потеряв убитыми шесть человек, отряд по команде Лумиса
отступил. Даже после этого планы Лумиса не изменились: он не собирался втягиваться в
длительные бесперспективные и бессмысленные бои. Отряд попытался обогнуть препятствие,
но не тут-то было. Везде на обходных путях он встречал сопротивление, более того: явно
превосходящие скопища противника начали их теснить, а вскоре силы врагов удвоились -
разведчики Лумиса обнаружили еще одну бандармию в собственном тылу. И вот теперь, после
нового отхода, отряд оказался в неприятной ситуации: с юга и юго-запада его движение
ограничили противники неизвестной численности, а со всех других направлений окружала
пропитанная радиоактивными изотопами местность неизмеренной протяженности.
С некоторых пор Бенс стал в отряде одним из разведчиков, и в его задачу входило
наблюдение за противником. Это был уже не тот Бенс - необстрелянный юнец, который
подвернулся Лумису в городе. Прошло несколько месяцев, но по миновавшим событиям, по
накопленному опыту невероятного изменения жизни - минула целая вечность. С помощью
переносного радиолокатора Бенс накапливал информацию. Несколько раз в день Бенс выходил
на связь и сообщал Лумису полученные сведения. Нового было немного, то, что враг
превосходит их по численности, они знали и так, но сегодня, кроме этого, Бенс выявил у
противника две бронированные крепости и несколько танков, а также много еще чего-то
непонятного, довольно подвижного, но материал, из которого это состояло, он не смог
определить: трудно, не видя глазами, представить себе то, что является лишь изменением
тональности звукового сигнала в ушах. Покрутив локатор так и сяк, Бенс отключил станцию и,
наконец, связался с отрядом:
- Колония, я Ребро. Как слышимость?
Обычно радиосвязь работала нормально, хотя шумовой эффект после крупномасштабного
обмена ударами усилился, тем не менее слышимость на небольших расстояниях была
терпимой.
- Это Колония, слышу вас, Ребро.
Казалось, они разговаривали в реальном режиме времени, как в добрые старые времена,
но это было не так. Небольшая радиостанция, стоящая перед Бенсом, имела внутри сложную
технологическую начинку. Сигнал вначале шифровался, а затем спрессовывался и передавался
коротким импульсом. Бенс коротко доложил Лумису накопленную информацию.
- Ты точно уверен в азимутах и расстояниях? - переспросил начальник отряда.
- В пределах погрешности станции, то есть полградуса и плюс-минус двадцать метров.
И за двое суток, в принципе, вся техника находилась приблизительно в одном месте?
- Да, командир.
- Ладно, продолжай наблюдение, но будь крайне осторожен. Мы тут кое-что выяснили:
эти люди очень опасны. А подвижные большие предметы, которые ты иногда отслеживал, это,
кажется, конница.
- Чего?
- Трудно объяснить, я сам никогда не видел. Ну, в обще
...Закладка в соц.сетях
