Жанр: Научная фантастика
Огромный черный корабль
...е нейтронные лавины.
Бывший телохранитель, а ныне телоуничтожитель, анализировал проделанную работу.
Все ли он сделал как надо? Специалист по эксплуатации, угрюмый молодой инженер Забат,
ставший совсем молчаливым после произошедшего в столице (может, у него кто-то остался
там, в пепелище, кто-то родной?), был после приведения бомбы в готовность отправлен
Руганом на все четыре стороны. Машина была закрыта, устройство не тикало и не шумело, так,
мигал внутри индикатор, остановить его не представлялось возможным. Разве что взорвать
рядом простую мину, дабы разнесла бомбу в клочья до осуществления цепной реакции. Даже
взять и вывести машину на свет божий и то представляло бы сложность, уходя, Руган соединил
проводок так, как ему показал и растолковал Забат; ну и главное, Солнцеподобный
присутствовал в нужном месте - в своих апартаментах. Конечно, можно было отсоединить
проводок и все же вывести электромобиль вон, но ведь для этого нужно было знать о плане. А
кто теперь во всем мире, после огненного смерча в месте заседаний Малого Совета, знал о
плане? Руган да Забат, и более ни одна живая душа на всем белом свете.
До времени "Икс" оставалось тридцать пять минут, умеренно неторопливый Руган уже
находился у выхода, когда его нагнал запыхавшийся молодой посыльный. Сердце екнуло, ловя
информацию-предчувствие.
- Господин полковник, - отсалютовал сопрано-сержант, - вас срочно приглашает Его
Величество... - пошло перечисление титулов, без сбоев и почти не дыша, однако Руган уже не
слушал, он усиленно поглощал адреналин телом, а мозгами сплошной шум нейронной паники.
Можно было плюнуть на посыльного и идти дальше... Только странное поведение
главного полицейского будет доложено вверх. Можно было тихонько, но умело стукнуть
посыльного и, бесчувственного, сдать под арест на выходе... Но снова подозрительное
поведение молодого полковника будет доложено выше, и кто-то вспомнит об оставленном
электромобиле. Странно ведь, приехал на нем, а убыл на своих двоих? А времени еще вагон,
могут успеть разобраться, натасканы на заговорах. И могут сообразить, что трогать мобиль
вовсе не нужно, а надо спешно провести эвакуацию. За лишнюю панику Император по голове
не даст - любит суету.
- Где Великий? - Руган тянул время, он и так знал, недавно интересовался у дежурного
по кристаллофону внутренней связи. С таким же результатом можно было спросить: "Который
час?" Тоже сами знаем, который, на руке часы, а в голове хронометр.
Ответ о месте пребывания Солнцеподобного совпал.
- Молодец, сержант. Быстро бегаешь, - сказал Руган и развернулся на сто восемьдесят
градусов.
ПЕРЕГОВОРЫ
- Итак, господин командующий прикрытием неизвестно чего, - сказал в микрофон
штурм-майор Мероид, - вы получили мои устные требования?
-Господин глав-штурм-майор, вы забываете, с кем говорите! - взревел Диракузо. - Я
командующий всей воинской группировкой, и не забывайте, если вы внимательно прочитали
мое послание, что сейчас все части находятся в повышенной степени готовности, исключая
вашу. В какой стадии готовности находитесь вы?
- Наш объект состоит в наивысочайшей готовности к отражению не только воздушной,
но и наземной агрессии, - с издевкой отчеканил Мероид. - И у вас руки коротки свернуть
нам шею. Сколько снарядиков израсходовала доблестная артиллерия намедни, а?
Разговор происходил по "громкой" связи из "главного барабана". За эти сутки солдатам и
людям Лумиса, среди которых нашлись профессиональные сварщики, удалось починить и
подвесить на место внешнюю броневую дверь, и теперь после фильтрации в кабине стало
возможным сидеть без противогазов. Разговор слышал не только боевой расчет, дежуривший на
местах, но и ученые, не занятые в настоящий момент модернизацией, и, разумеется,
новорожденный Совет Старейших Диктаторов, как его с сарказмом окрестил кто-то из
"больших лбов", в который вошли Мероид, Лумис и Фаро Ражпуган - организатор заговора
ученых.
На противоположном конце линии некоторое время молчали, возможно, приглушили
связь, пока Диракузо выплескивал гнев на попавшихся под руку подчиненных.
- И все-таки, - как ни в чем не бывало, гнул свою линию штурм-майор, - вы изволили
выслушать мои предварительные требования, переданные через вашего парламентера?
- Он еще не прибыл, - наконец отозвался маршал. - И все же не надо наглеть, майор
Мероид, помните, что за ваши прошлые действия вы вполне можете загреметь под трибунал.
Тяжелое время вам на руку, своей активной помощью нам вы вполне можете искупить вину.
Благостное состояние Мероида улетучилось:
- Уважаемый маршал, еще неизвестно, кто из нас достоин отсидки в одиночной камере,
мы, к сожалению, не удосужились заснять проведенную боевую работу, - майор поднес
указательный палец к губам, предупреждая присутствующих, что врет намеренно, - но тем не
менее ее результаты ясно показывают, кто из нас прав. Но оставим покуда перепалку, маршал,
давайте перейдем к делу. Значит, вы не получили моих требований?
- Нет, не получил! Что вы хотите? Амнистию? Сразу говорю, я согласен.
- Амнистия дело десятое, до нее в сложившихся условиях еще нужно дожить. Вот мои
требования.
- Штурм-майор повторил то, что говорил посланнику-генералу.
- О господи, майор, вы в своем уме? На отгрузку топлива нужно время, а пока оно
доберется по назначению - браши будут уже здесь.
- Уважаемый маршал, для включения нашей "пушки" в общую линию обороны и
проведения совместного контроля готовности понадобится не более двух минут.
- Но топливо точно не успеет доехать. К вам же надо добираться в горы, а неизвестно, в
каком состоянии сейчас дорога после таких событий. Вы об этом подумали?
-Я обо всем подумал. Сделаем так. Мои люди отправятся к вам... - Мероид на
мгновение прикрыл микрофон и повернулся к Лумису: - Коллега, ваша летающая платформа в
порядке?
- Я распоряжусь, - кивнул Лумис.
- А сами вы готовы полететь? Проконтролировать этих напуганных маршалов?
Лумис снова кивнул:
- Но я все ж таки хочу дослушать: к чему вы придете в своих амбициях? - Диракузо все
еще кипел.
- Так вот, господин командующий, к вам направится тяжелая летающая платформа.
Учтите, мы будем тщательно отслеживать ее движение. Не вздумайте мешать. Вы в курсе того,
что стало с вашим наземным постановщиком помех, или вассалы постеснялись доложить вам о
казусе?
- Хватит язвить, майор, ближе к делу, вы же военный, а не журналист.
- Пусть ваши люди свяжутся по радио с платформой и укажут, куда сесть. Ясное дело, за
здоровье и жизнь тех, кто прибудет, несете ответственность вы.
- Надеюсь, майор, это будут военные люди, а не всякий сброд. Надо все же хранить
государственные секреты от гражданских лиц.
- Это будут те, кого я сочту нужным послать. - Мероид подмигнул Лумису.
- Господи Великий Эрр, Мятая луна мне на голову! Майор, вы нарушаете устав, так же
нельзя, в конце-то концов. У вас на объекте и так находится группа гражданских лиц, не
имеющая допуска на вход, так еще...
Мероид оборвал его, не дослушав:
- Маршал, эти люди не только допущены на объект, они еще и присутствуют здесь, в
главной кабине управления. Мне чихать на их допуски.
- Ну это уж слишком, господин офицер, это уж чересчур...
- Неважно. Не забывайте о том, что с каждой секундой брашские летающие крепости все
ближе. Я еще не услышал ответа: будет ли горючее в любом затребованном количестве?
Понимаете, я не хочу после отражения налета противника оказаться голым перед вашей
артиллерией. Жить хочется, причем не только мне, но и всем моим людям.
- Ладно, будет горючее.
- Но это еще не все. - Мероид щелкнул тумблером, отключая связь, и повернулся к
молчаливым присутствующим: - Сейчас увидите, как он начнет вилять задницей, и, поверьте,
никогда не выполнит это требование. Он лучше отдаст всю Империю брашам, чем пойдет на
это. Но реакция интересна, усекайте. - Он вновь включил "громкую". - Так вот, милый
маршал, нам нужны снимки, отснятые командным пунктом во время налета гиперсамолета
брашей. Мы хотим оценить эффективность нашей работы.
На том конце линии некоторое время молчали - сочиняли причину, а может, просто
задремали в процессе скучной беседы. Все ждали.
- Глав-штурм-майор, я понял из разговора, что вам лично наплевать на грифы
секретности, так? Но мне покуда вовсе не наплевать, вы это понимаете. Пленки секретные, они
находятся даже не в моем ведении, они сразу после боевой работы сдаются в попечение Отдела
Стратегического Анализа, или вы начисто все забыли за время своего мятежа? Поэтому, даже
если бы я желал, я все равно не сумел бы представить вам эти пленки. А я к тому же не желаю.
Вот закончится вся эта кутерьма, возьмете выходной, съездите в главное управление, получите
допуск, и вперед - изучайте сколько влезет, а сейчас, извиняюсь, ни-ни.
Мероид посмотрел на всех торжествующим взглядом. Он ничего не произнес, но все и так
поняли: "Ну, что я говорил?"
- Ладно, маршал, уболтали. Так я высылаю платформу? После положительного ответа
Мероид вышел с Лумисом из кабины внутрь бункера. Они обсудили детали.
- Давай, пусть Эрр будет с тобой. Попадешь в самое логово, смотри, чтобы там тебя не
шлепнул "Гематоген", им наши договоренности с командованием до лампочки.
Они пожали руки, а затем Лумис облачился в защитную одежду.
- Счастливо, Лумис. Пойду налаживать взаимодействие с автоматизированным
командным пунктом. - Мероид снова махнул на прощание.
Лумис тоже вяло поднял свою затянутую в резину руку.
ВЫСШИЙ ПИЛОТАЖ
Сегодня на Императора напал словесный понос, обычно он был не очень разговорчив, все
больше молчал и зыркал из-под нахмуренных бровей подозрительным взглядом или сидел,
уставясь в одну точку, думая о чем-то своем, пока какая-нибудь придворная муха назойливо
жужжала о чем-нибудь государственно-масштабном. Руган почти не слушал, в голове
постоянно тикали часы, смотреть на наручные совершенно не требовалось, тем более что это
могло показаться подозрительным или просто не понравиться Грапупрису, тогда его
непредсказуемый нрав мог запросто сменить пластинку добродушной говорливости на что-то
другое. Хотя какое это сейчас имело значение, время пролетало в сито со свистом, уносилось
прочь со скоростью рейсового монотрона. До часа "Икс" оставалось двадцать пять минут.
А Владыка продолжал описывать, как выведет он на чистую воду то этих, то тех и
открутит им головы (можно подумать, у самого бы лично, собственными ручками, духу
хватило), как возьмет он и не остановит какой-то "Железный кулак" (Руган впервые слышал о
таком фрукте, а спрашивать было неинтересно, что теперь вообще было интересно - секунды
шли наперегонки). Оказывается, Император может его остановить, есть у него теперь новый
парапсихолог (настоящий, не то что те, которые в самом глубоком этаже Великой Пирамиды
сидели и ни черта не почувствовали опасности, когда время пришло), вот только надо взять
сейчас и позвонить, как там идут дела с этой девицей-телепаткой, а то вот, понимаешь, отвлекся
на несколько дней, так уже и не соизволят сообщить, что там у них происходит. Потом
Тридцать Первый переключился на любимую тему о мерзких брашах. Вот, мол, ноту прислали,
извиняются за содеянное, и, мол, самовольно этот их сверхскоростной бомбовоз приперся в
небо Эйрарбии. Можно ли им в этом верить? Конечно, нельзя. Ясное дело, воспользовались
нашей гражданской войной, знают, что тяжелая пехота и корабли рассредоточены для контроля
территории, и тут же такую свинью умудрились подложить.
- А может, дать команду "Кулаку" пока затаиться и выждать чуть-чуть, а, Руган? -
спросил Солнцеподобный.
Надо было что-то отвечать, но что?
- Я, Ваше Величество, в стратегии не силен, уж извините.
А ведь даже интересно: вот тикает времечко, и скоро уж никуда не денешься, может,
специально судьба так распорядилась, дабы возле преступника этого Тридцать Первого в
последнюю его минуту оказался прокурор, он же палач? Ведь ничто не помешает, когда секунд
сто останется, поговорить по душам с Солнцем, к смертным сошедшим во плоти? Ведь даже
неинтересно было в первичном варианте, когда рванет без предупреждения, сожжет, размечет
на молекулы, и понять никто не успеет, что свершилось Возмездие . Случилось то, чего ждали
все нормальные люди, все, кто хоть что-нибудь понимал в этом мире, раздавленном Великой
Дворцовой Пирамидой.
В разговор встрял Кободи Морот по кличке Кит. Несмело так встрял, не то что раньше,
когда владел самыми крупными атомными заводами.
- А куда столицу переносить будем, Ваше Сияние? Грапуприс проигнорировал его
вопрос как неуместный, но голову повернул.
- Ты ход сделал, Кит? - Он посмотрел в разложенное на огромном столе поле с
фишками в виде танков и самолетов.
- Нет, все еще думаю, - отозвался Кит глухо. С трудом, с трудом давалась ему
тактическая игра, но деваться было некуда, теперь это было единственное, ради чего с ним мог
водиться Император, пшикнули его заводы, испарились.
"Ну, ничего, Кит, - думал Руган, - сейчас, через двадцать с мелочью минут, проверим,
какого качества твои боеприпасы и не бывает ли среди них бракованных".
-Хорошее имя - Руган, - продолжил излияние Великий, -легко запоминается, правда?
"Интересные у нас темы идут в последние минуты мира", - констатировал обладатель
хорошего имени.
-Что планируешь делать, а, полковник Руган? - спросил Возвышенный над всеми.
Это было уже получше.
- Знаете, Ваше Величество, хотел лично поехать в "Санаторий-П", это самый близкий
отсюда для политических, и лично возглавить и принять участие в поставленной Вами задаче.
- Да? Молодец.
Я вот что думаю, может, не стоит тот циркуляр рассылать, а взять в виде инспекции
объехать все лагеря по очереди и вместе с передачей приказания регистрировать
осуществление. Великий даже залюбовался Руганом или его формой, до конца было неясно.
- Молодец. А ты как думаешь, Кит? Прав полковник?
- Руган, - откликнулся Кободи Морот, не глядя на собеседника, он переставлял
многочисленные фишки, - вы вообще в курсе того, сколько у нас тюрем? Вы что, решили
надолго покинуть наше общество? Вам, дорогуша, цикла не хватит все объездить, а уж тем паче
проконтролировать, - и, повернувшись в сторону Солнцеликого, подобострастно: - Ваш ход,
Ваше Величество.
- Вот видишь, полковник, что говорит промышленность? Но все равно - молодцом,
инициатива у нас ненаказуема, правда? В ближний лагерь, наверное, съездить можно, что там
- туда-сюда, день делов. А вот для инспекций звание у тебя некорректное, надо бы
предварительно тебе хотя бы меццо-генерала присвоить, для солидности.
- Да мне как-то и неудобно, Ваше Сиятельство. - Руган и впрямь покрылся краской, как
девица. Концерт шел на полную катушку.
- Удобно, удобно, у нас, дорогой, знаешь, сколько лишних вакансий в ближайшее время
освободится? Уйма, скажу вам. Просто - уйма. Ладно, полковник Руган, шагай. Мы тут с
Китом обсудим кое-что свое.
Когда Руган, обливаясь потом, шагнул из кабинета, он глянул на часы. Было без
пятнадцати минут время "Икс". Он быстро прошел по коридору. Никто его не преследовал.
Он миновал два поста, механически отдавая ответную честь часовым. На последнем
посту-шлюзе ему вручили пластироловый мешок "защиты". Оставалось десять минут, шестьсот
секунд - надевать не было смысла. Радиация за стенами бункера была, конечно, повышенная,
поскольку ветер в первые сутки после уничтожения Пепермиды несся в их сторону, но фон уже
упал, он падал за каждые семь часов в десять раз, поэтому сегодня для приобретения
смертельной дозы требовалось прожить в открытой атмосфере около пятнадцати суток, да и то,
наверное, больше, ведь фон продолжал падать. Подхватив "защиту" через руку, как плащ, он
махнул легионеру за стеклом. Наверное, тот хотел возмутиться, и, конечно, имелись строгие
инструкции коменданта, но Руган за свою короткую, стремительную карьеру приобрел
зловещую известность, он даже превзошел покойника Гуррару, никто еще до него не
сворачивал генералам головы при скоплении сотни свидетелей. Тяжелая, многотонная плита
медленно поползла по рельсу. "А ведь она останется целой, - подумал вдруг Руган. - Стена
сверхплотного воздуха хлестнет ее изнутри и откатится назад, крушить, что осталось, давить,
кого не успела".
Ударило по ушам перепадом давления. Внутри убежища воздух был плотнее. Руган не
стал дожидаться, когда гигантская дверь полностью оголит вход, он проскочил в щель и взлетел
по лестнице. До момента "Икс" оставалось восемь с мелочью. Он осмотрел площадку:
транспорт имелся. Он выбрал тот, что помощней и покрепче, - тяжелый гусенично-колесный
бронетранспортер тяжелой пехоты "Лопушок".
- Вперед! - сказал он водителю, влезая в передний отсек для экипажа.
- Так ведь бас-капитан не велел... - начал было отнекиваться контральто-сержант.
- Руган посмотрел на него холодно и спокойно:
Почему без "защиты", солдат?
- Так ведь...
- Вы что, радиационно-устойчивы? - Руган зловеще моргнул. - Трогай!
- Можно, господин полковник, доложить бас-капитану?
Еще слово, и отправишься в столицу, делать дезактивацию, ты будущий импотент.
Машина взревела.
- Кто в пехотном отсеке? - поинтересовался Руган.
- Никого, жду смену с постов, - пояснил напуганный донельзя водитель. - Не
изволите пояснить, господин полковник, куда ехать-то?
- Прямо.
Когда их остановили на проходной, оставалось шесть минут.
"Снести ворота, что ли?" - прикинул Руган.
- Спрашивают выездной лист, господин...
- Скажи, в кабине полковник Руган! Даю им две секунды. Услышав имя, водитель
побледнел окончательно. А решетчатые ворота уже медленно, подрагивая, отваливали влево.
- Гони, чтоб тебя! - Руган ругнулся впервые за много времени.
А за забором им навстречу выкатился полуоткрытый шестиосный "Путакмат". Руган
глянул сквозь боковое затемненное пуленепробиваемое стекло: гвардейцы кого-то арестовали.
Шла шестая минута.
- Стоп! - Руган тяжело грохнул кулаком по переднему пульту. - Машину не
глушить! - скомандовал он, выпрыгивая вон.
"Путакмат" как раз проходил рядом - какой низкий он был сверху. Руган со всего маху
саданул кулаком по его корпусу.
- Стоять! Полковник Руган говорит. Что везем? Впереди, оказывается, сидела большая
шишка, полковник Сиц, бывший заместитель вице-генерала Грави, а теперь заместитель Ругана.
А везли они арестованного неизвестного в военной форме, а звали того неизвестного Забат.
- Смотрите, полковник, - доложил Сиц подобострастно. Он снял противогаз из
солидарности с начальником. - У этого шпиона есть бумаги с подделанной под вашу
росписью и даже печати, смотрите, как сходны.
А песочек времени несся сквозь сито.
- Быстро его в мой транспорт, сейчас я его мигом выпотрошу лично, - проговорил
полковник Руган, изучая хронопластины. - Ишь, змей, повстанец хренов. Вы со мной,
полковник Сиц, или по своим делам?
- С вами, господин Руган.
- В пехотный отсек, бегом!
Три минуты.
Гони, братец! - произнес Руган, влетая на подножку. Теперь он неотрывно смотрел на
часы.
- Быстрее можешь, давай на полную мощь! К черту дорогу! Прямо, милый! Прямо!
Их бросало, как мячики, что-то запрашивал Сиц по внутренней связи. Тридцать секунд.
- Стоп! Стоп, я сказал. Пристегни ремень! Слышал! Двадцать секунд.
- Дай игломет!
- Что?
- Игломет сюда, вон он в нише за тобой!
Еще с полковником Сицем разбираться предстоит и с обоими его охранниками. Десять
секунд.
- Закрой глаза, солдат!
- Не понял?
- Глаза закрой, вот как я, и держись за креслице свое, только крепко держись, не
обманывай. Господи Великий Эрр, хотелось бы в тебя верить!
Три, два, один...
СВОРА
Целей в небе имелось без счета. Браши явно совершали спланированное, давно
обдуманное воздушное нападение. Летательные аппараты были самых различных типов, они
сильно отличались по тактико-техническим характеристикам: по грузоподъемности, по
дальности полета, по возможностям создавать помехи. В налете участвовали как пилотируемые,
так и беспилотные машины, и всего - не по чуть-чуть, а очень помногу. Противовоздушная
оборона Эйрарбии сразу же загрузилась работой на полную катушку. Ошибки не допускались:
прорыв одного агрессора означал атомные взрывы, а это, кроме уничтожения чего-то важного,
пусть даже и не относящегося к ПВО, вело к сбоям аппаратуры, к дополнительным мешающим
факторам и, следовательно, к увеличению вероятности следующих прорывов - эдакий
взаимосвязанный ребус. И еще, конечно, за каждой ошибкой или просчетом ракетчиков,
артиллеристов или лазерщиков стояла смерть с большим-большим мешком для миллионов.
Долго, очень долго поспевал для нее этот урожай.
Странно было, что сверхторпеды брашей достигли мест своего применения ранее
самолетов, даже гиперзвуковых, но вполне возможно, что в этом была своя логика: древние
гиперзвуковики, ясное дело, домчались бы до границ Империи в два счета, но тогда бы и вся
мощь обороны направилась против них одних. По некоторым сценариям, применение
сверхскоростных самолетов было бы возможно и в таком ракурсе, но лишь сразу после подрыва
боеголовок "Великих приветов-7" - баллистических ракет-гигантов с острова Мадогос. Эти
похороненные компанией Варкиройта реактивные стрелы ныне исчезли как класс вооружений,
по крайней мере, на это очень надеялись эйрарбакские военные. Теперь же сверхвысотные
машины обрушились на Империю концентрированной мощью с гораздо более медлительными
носителями, неторопливо добравшимися с Брашпутиды. Кроме того, в налете участвовали
самолеты-роботы, стартовавшие с подводных лодок. Как раз эти не внушали великих опасений,
действовали они по прямой, и почти сразу можно было экстраполировать, куда направляются
их острые черные носы. И хотя они совершали маневр-уклонение при срабатывании датчиков
радарного облучения, этот маневр был строго задан, однообразен и предсказуем. К тому же
мчались они не слишком высоко и не очень быстро - даже зенитная артиллерия ставила
против этих цилиндрических крылатых гадов эффективную завесу. О, как красиво все это
выглядело со стороны (если, конечно, заложить уши ватой, дабы не портить зрелищной
эстетики помехами из других органов чувств): сверкающие белые вспышки-облачка разрывов
не угодивших в цели снарядов-неудачников - чрезвычайно нужная плата теории вероятностей,
и, наконец, - розово-коричневые кляксы, чернильные туманности выплеснутого,
недоработанного топлива и совсем малюсенькие крапинки-обломки, едва видимые
невооруженным, но острым глазом - вот она, истинная прелесть, апофеоз ракетчиков и
пушкарей, куда более сильное эмоциональное действо, чем всяческие доставшиеся человеку от
животных поводы наслаждения - эдакая мозговая эрекция.
Очень высотные цели не пристыкованным к биноклю глазом не наблюдались. Еще лучше
был бы телескоп, да и то требовался бы специальный, с возможностью автосопровождения,
ведь объекты для наблюдения неслись как угорелые. И такие хитрые устройства у пэвэошников
имелись. То, что было в фокусе объектива, они прекрасно видели на экранах. Это был хитрый
метод сопровождения - он не выдавал себя, не ощущала его цель, будь она хоть
пилотируемая, хоть нет, и никакая парапсихология здесь в расчет не бралась. И сбивала эти
самые цели чистая математика, голая инженерия, механическая имитация жизни, умелое
выполнение людьми функций автоматов. Чувства присутствовали, но они были задавлены -
восхищались либо трепетали от страха где-то глубоко-глубоко внутри: если они прорывались
наружу во время процесса, вся строгость задумки шла насмарку, сбивалась тонкая линия
алгоритма, и сразу вероятность поражения цели уменьшалась на порядок, а значит, она
прорывалась. Только одно чувство должно было иметь тут место - мужество задавливания
инстинктов страха и лжи, так присущих живому, которое врет себе на каждом шагу. В этом
сложном комплексе мероприятий сочеталось, спрессовывалось в жемчужину удачи знание
техники, волшебство слитности с железом и цифрами, циклы и циклы пота истязающих
тренажей, тут гарантия уверенности в прошлом, в том, что все нужные гайки вкручены до
упора, а юстировка - поградусная согласованность локаторов, пусковых установок, пушек или
когерентных излучателей проверена еще и еще раз, тут нельзя было врать о том, что некое
устройство исправно, поскольку было в норме вчера - закон подлости мог сработать по тебе с
максимальной эффективностью. Да, инициатива и старательность людей учитывались в
процессе боя, но это были свойства, проявленные до, а не во время акта. Иногда они даже
требовали самопожертвования: не всегда и не все поставлялось вовремя, но сейчас это
оправдание никому не прощалось - все должно было быть идеально, и никаких "авось" не
принималось. Тотальная атомная война - шутки в сторону, здесь не выручали успехи в
строевой подготовке, умелое выполнение ружейных приемов с иглометами и хоровое пение,
бабушка смерть уже растопырила свои необъятные ножницы, и внутри их прозябали головы с
оголенными беззащитными шеями, всех - и умных, и дураков, вот только умные и умелые
могли еще что-то сделать для всех, дабы эти ножницы заклинило хоть на некоторое время.
А время летело. Оно неслось, рассекая плотные и разреженные слои воздушного океана;
мерцало в вакуумных трубках, оживляя для операторов многоцветные картины; полыхало,
гналось наперегонки с током, наматывающим километры, по хитросплетениям проводов,
смеясь, чувствуя равного, соревновалось с невидимым излучением локаторов; и даже замирало,
впадало в кому, когда выплескивал наружу свою мощь газодинамический лазер, в долю
мгновения сжигающий тонны высококачественного топлива, бесценного для этого скудного на
ресурсы мира...
А цели все шли, продолжали заходить косяками.
НАБЛЮДАТЕЛИ
Вечерело, в синем небе празднично взрывались ракеты, снаряды чертили трассирующие
прямые, торопливо размазывали инверсионный след невидимые самолеты. Красота, смотри и
наслаждайся! Только когда что-нибудь начинало стремительно снижаться, пыхая дымом и
лишним, недоработанным топливом, очень хотелось бежать, дальше, дальше от этой
валящейся, словно прямо на твою голову, кометы. И т
...Закладка в соц.сетях
