Жанр: Научная фантастика
Огромный черный корабль
...й лично наблюдаемом, как испаряются и проваливаются в четвертое
измерение тридцатимиллиметровые пули целыми лентами и ящиками, только смотри не
увлекайся, а то переведут в отделение для психов.
А стрельба действительно все не кончалась. Ну что ж, подождем, перекурим. Как бы тут
самому не свихнуться от всесилия...
СМЕНА ТАРЕЛОК
Теперь в кабине стало гораздо тесней. "Большие лбы" разместили здесь новый пульт -
для управления зеркалом. Пракс прозвал его "пиратским". Так это название и внедрилось. А
народу внутри было не продохнуть, да еще все старались пробиться поближе к экранам
"пиратского".
- Начал набор высоты, - доложил доцент радиолокации Шчилан, сидящий в кресле
"пиратского". Он был с брюшком и до блеска лыс, но докладывал, как заправский летчик, это
было очень смешно, но в эти минуты смеяться нельзя, там, за границами колючки, умирали
люди, выкраивая лишние минуты, а порой и секунды для них, большелобых. Смеяться сейчас
было бы просто кощунственно.
- Высота десять метров. Полет нормальный. Высота двадцать... пятьдесят.
- Попробуй горизонтальное перемещение! - скомандовал ему Фаро Ражпуган.
- Есть сдвиг вправо...
Пошла проверка целой цепочки функций.
- А ускорить нельзя? - взмолился Мероид.
- Нет, майор, тем более мы никого не задерживаем, ведь те, кто стыкует блок усиления
вашей "пушки", еще не закончили.
- Успеем?
- Мы делаем все возможное. Не мешайте, мы же вам не мешаем, когда вы воюете.
- Есть смещение на север.
- Достаточно, достаточно. Поднимись еще. И врубай батареи.
- Там ведь пасмурно, все в дыму?
- Какая разница, мы все равно зафиксируем их исправность.
- Есть... Пошло, пошло накопление.
- Вот видишь.
- Сажай, глянем показания внутреннего давления.
- Доиграетесь, - проворчал недовольно кто-то из офицеров, - саданут из пулемета
автоматического, будет вам...
На говорившего цыкнули.
- Выравнивай, выравнивай крен! Вот, другое дело.
И так без конца. А совсем недалеко отсюда рвались мины.
ГОРЯЧИЕ МЯСНЫЕ БЛЮДА
Лумис уже ничего не думал. Вокруг вершилась мясорубка. Благо наблюдал он ее через
красивые экраны. Он ничего не мог поделать с гусеничной техникой, бессмысленно
выписывающей пируэты вокруг, но что он делал с пехотой! У двуствольного пулемета была
бешеная скорострельность - людей он резал пополам и всегда, всегда попадал. Куда они
только не пытались спрятаться. Правда, теперь появился шумовой фон: магнитная защита
почти все время находилась на блокировке, а посему часто по корпусу его машины шелестели
бессмысленные иглометные заряды. А однажды рванула ручная граната - наверное,
противопехотная, - ничего не случилось, просто резануло по ушам, и все. Машина постоянно
перемешалась, специально, они боялись самоходных минометов, которые могли быть у
наступающих. Да еще Каро то и дело дергал вездеход в сторону, не мог по своей
интеллигентности наезжать на трупы.
Наконец все кончилось: и патроны, и люди, им предназначенные, - все сразу.
- Трогай назад! - заорал Лумис. Руки у него тряслись, еще никогда он не убивал
столько народу за один заход.
А эти придурки в броневиках все никак не могли решить, куда им направляться без
пехоты: вперед или назад? Только когда колдовская машина забралась на холм и уже почти
скрылась, а рядом с ней вырисовалась копия-близнец, они очухались. И на раненых своих,
корчащихся на поле брани, им стало абсолютно наплевать.
"Лицо в норму! Привести лицо в норму! - приказал себе Лумис. - Сейчас придется
показаться своим людям. Нужно держать лицо. Нужно быстренько заряжать новую обойму.
Там, на других направлениях, возможны прорывы, и тогда все эти трупы зазря. Время, время не
в нашу пользу. Какая скорость у этой "Бамбулы"? Забыл. И что там наши физики-химики,
скоро ли сварганят свое страшное зеркало?"
- Каро, сколько времени шел бой? - заорал он как безумный.
- У вас хронометр на мониторе, он все отмечает автоматически, - голос у Каро
стеклянный.
"У вас", - зауважал, паразит. "Лекцию по термодинамике не желаете?" "Видел теперь
электроимпульсы свои в деле, а, доктор? Видел, как твоя теория поля в кровушку людскую
перерабатывается, а, доцент-кандидат ученый? Чистоплюи, вот вам ваши формулы, к политике
отношения не имеющие, вот вам теория вероятностей, круговое отклонение - в правый или
левый желудочек сердца, вот в чем ваше отклонение выражается, в боль она выплескивается, в
боль, неизмеримую ничем, ни киловаттами, ни децибелами, ни плотностями облаков ваших
электронных. По фигу электрону вашему, внутри живого он крутится или внутри пылинки
бесчувственной. И пуля для него, что туманность неизмеримой громадности, зато плотности
несуществующей. Как тот астроном рассказывал, не страшна она ему нисколечко, и все равно
ему, в мозгу моем он сейчас мысль по нейронам передает или летит в тартарары от
рассыпавшейся на части головы моей, в ее малюсеньком осколке, к атому своему приклеенный.
И не думай, господин профессор, что кончилось уже все, не надейся. Сейчас, сейчас патронами
подзарядимся и "продолжение следует", "читайте в следующем номере", внимательно,
внимательно читайте, дабы увидеть все то, что кроется между строк. И сейчас мы тебе еще
клизму вставим, за то, что машину дергал - прицел мне сбивал, чистеньким хотел остаться,
рученьки не замарать, колесики не испачкать. Не выйдет, дорогуша, по локоть окунемся оба, а
то, что не закатал ты рукавчики, так то твои проблемы".
ДЕСЕРТ
- Да, не зря за вами присматривал ОКН, - с восхищением высказался штурм-майор
Мероид, глядя на Фаро Ражпугана.
Так обозначался в канувшие в Лету времена Империи Отдел Культуры Науки -
специфическое подразделение тотального полицейского ведомства, ведающее
исследовательскими институтами. Мероиду было чем восхищаться: прошло девятнадцать
минут пятьдесят одна секунда с момента первого прикидочного, а атака горной бригады
стрелков-легионеров уже захлебнулась. Да, где-то еще велись перестрелки, но более трех
десятков легких электроброневиков и гусеничных минометов, все принимающие участие
бронированные цели уже дымились. Оставалась пехота, но с ней было уже проще: оставшись
без прикрытия техники, наверняка получив изрядный психологический шок от непонятностей,
творящихся на поле боя, она имела мало шансов на продолжение наступления. На двух
участках солдаты уже откатывались, это доложили со своих стационарных позиций защитники
объекта.
- Господин майор, - расплылся в улыбке Фаро Ражпуган, - мы же вам говорили. А
когда у нас появится время для доработки, мы добавим еще один блок. Тогда и пехота будет
нам не страшна.
- Я, честно говоря, опасался, что мои операторы ослепнут от луча-отражения, мы ведь
никогда не наводились вот так, видя цель на экране.
На двух идентичных экранах действительно демонстрировалось что-то вроде красивого
панорамного фильма: со своей пятикилометровой высоты аэростатическая платформа выдавала
в "большой барабан" любой участок расстилающейся внизу местности.
- Я же вам втолковывал, майор, - продолжал главный "большой лоб" со значением, -
аппаратура слежения-наведения автоматически вырезает все опасные для зрения участки частот
в человеческом диапазоне восприятия и заполняет их среднестатистической частотой, чтобы не
происходило сбоев слежения. Ведь никто из операторов не увидел сам момент стрельбы,
правда?
Кто-то из офицеров кивнул.
- Ладно, пока еще рано дискутировать, - прервал блаженство лекции Мероид, - надо
найти, где они замаскировали дальнобойные минометы с химическими минами. У кого карта?
Давайте сеточные координаты.
Поиск продолжался не более четырех минут, да и то в связи с новизной проделываемой
работы.
- Наблюдаю цели, - одновременно доложили оба оператора.
- Начнем с самой северной, ребята, - сказал Мероид, наклонясь над экранами.
- Цель в перекрестье.
- Мощность увеличить до средней, это не электроброневик. Уничтожить цель.
- Горит. Цель уничтожена.
Там, на экране, все было видно довольно подробно. Неизвестно, находились ли в момент
удара в машине люди, но никто не выскочил и не побежал прочь.
- Следующая северная.
- Цель в перекрестье.
Пошло полное повторение предыдущих докладов, и снова никто не выбросился из
накрытой маскировочной сетью машины. Зато вокруг забегали человеческие фигурки.
-Теперь северо-западная крайняя, видите? И опять все аналогично.
Не миновало еще трех минут, как все было кончено.
- Господи Эрр, - снова поинтересовался Мероид не для того, чтобы узнать, он давно
все обсудил с доработчиками, а, так сказать, для просвещения подчиненных. - И какова же
дальность поражения?
- Ну, - снова оживился Фаро Ражпуган, - в столь точном режиме наведения, конечно,
невелика, но зато по координатам будет очень значительной. Естественно, придется
действовать рассеянным лучом и в режиме полной мощности, которая теперь превышает ваш
былой максимум втрое.
- Так, давайте осмотрим местность, может быть, мы что-то пропустили, - опять прервал
начатую дискуссию штурм-майор. - Широкий луч обзора на камеру.
- Есть широкий луч! - по-военному отозвался доцент радиолокации с "пиратского"
кресла. - Круговое сканирование в радиусе десять километров, так?
- Прекрасно, - подтвердил Мероид.
Еще через несколько минут они снова наткнулись на бронированные цели.
- Это кто такие, в переданном нам плане этих войск не было? - озадаченно спросил
начальник объекта. - Но движутся, гады, на нас.
- Наверное, усиление, - подал голос кто-то из офицеров, - решили подсобить горным
стрелкам.
- Так, давайте узкий луч, для детализации. Почему так плохо видно?
- Пыль, копоть, расстояние-то увеличилось, до них километров пятнадцать, - пояснил
Шчилан. - Атомная война на дворе, как-никак.
Никто не улыбнулся.
- Вот эту - первую цель - держать в перекрестье.
- Есть наведение.
- Уничтожить цель.
И все повторилось. Они были богами, склонившимися над шахматной доской людской
суеты. Они меняли правила, им было неинтересно, скучно играть по старым. Теперь они
изобретали свои, изобретали на ходу, методом проб и ошибок, плохим, старинным методом,
известным даже эволюции. Они торопились, они увеличивали, расширяли, надували, как
мыльный пузырь, свою зону безопасности. Они наслаждались властью над пространством и
временем, потому что первое они контролировали, а второе для них как бы текло гораздо
быстрее, чем окружающая устаревшая медлительность. Их можно было понять.
ПРОЦЕСС ИДЕТ
А на материках уже бушевали невиданные доселе в таких масштабах процессы. Атомные
заряды выбросили в небо примерно пятьдесят миллионов тонн пыли, некогда являвшейся
составной частью зданий, плодородной почвы и просто фрагментами окружающего ландшафта.
Браши, как известно, старались не применять слишком сильные бомбы, разве что поначалу, в
спешке и сомнении, они ведь желали впоследствии поселиться на этой территории, однако они
не могли обойтись без атомного оружия, поскольку его использование было в порядке вещей и
все боевые концепции ведения войны базировались на скорейшем уничтожении тактических и
стратегических целей ненавистного врага. Удары наносились по мере возможности по нужным
местам, но и таковое понятие включало в себя обширный список не только военных, но
гражданских объектов. В это число вошли даже двадцать крупнейших городов-мегаполисов, в
коих проживало до сорока процентов всего населения, ведь сами понимаете: куда было их
девать, эти триста пятьдесят миллионов эйрарбаков? Ну, а уж города, имевшие развитую
военную промышленность, само собой являлись ее заложниками. Ясное дело, не миновало их
возмездие лютое. Пыль, поднятая при реализации этой хитрой задумки, уравнявшей пошивку
погон с натяжением гусеницы, поскольку обе операции попадали под определение - военное
снаряжение, достигла разных высот, в зависимости от мощности заряда, но в среднем до
двенадцати километров. За пылью последовал дым, около восьмидесяти миллионов тонн, но не
весь он взлетел в небо сразу, поскольку пожары горели долго. В этом плане жителям повезло,
они родились в посленефтяную эпоху, а потому в городах было сравнительно мало горючего
материала. Вокруг центров обитания возникали многосуточные "огненные штормы", и дым
продолжал уноситься высоко-высоко, подобно вертикальному урагану со скоростью сто метров
в секунду. Дым и пыль состояли из разных частиц: побольше и поменьше, но и те и другие
были достаточно легки, чтобы не сразу вернуться на матушку Гею. В некоторых местах после
взрывов прошел дождь, вызванный столь глобальным вторжением в природные системы. Он
был черного цвета, но не смог вымыть из воздуха составляющие, заброшенные выше
обыкновенных облаков. И они полетели, ведомые сбитой с толку стихией ветров. Удар
пришелся по Империи летом, а она, как известно, находилась практически на полюсе, и потому
звезда Фиоль обильно обогревала ее своими лучами. Теперь свет звезды начал рассеиваться
пылью и несколько терять энергию в этом процессе, дальше он сталкивался с составляющими
невидимые доли миллиметра частицами дыма и быстро усваивался этими черными
призраками-микробами. Но свет был ярок и смело пробивался дальше. Однако слой дыма
простирался очень глубоко. Те, кто еще пытался тушить пожары внизу, теперь оказались в зоне
непрерывной ночи. Дым же, хоть и не обладал разумом, был очень хитер: из-за неравномерного
нагрева он приобрел положительную плавучесть и медленно устремился вверх, беря реванш
над пылью. Здесь, в стратосфере, он начал, не торопясь, растекаться во все стороны. Он был
действительно хитроумен, этот дым. На первый взгляд он уменьшил отражающую способность
планеты, вечно раздражающую в былые времена сторонников солнечных электростанций, и
стал усиленно поглощать длинноволновые излучения, но он не собирался делиться этим
трофеем с несчастными людьми внизу, он даже не переизлучал в их сторону обычные
инфракрасные волны. На поверхности суши стало холодать, и, хотя она локально согревалась
подлетающими тактическими боеголовками, опоздавшими к началу пирушки, тем не менее
день ото дня ее лето неминуемо превращалось в лютую зиму. Этот процесс медленно набирал
обороты и через считаные дни скачком ускорился, когда земная поверхность достигла
температуры ноля градусов: образовался лед, он отразил от поверхности те мизерные крохи
тепла, составлявшие доли процента, которые с огромным трудом добирались до нее. Стало
действительно холодно, может, и не намного холоднее, чем зимой, но растительный покров, по
воле судьбы избежавший пожара, оказался не готов к этому катаклизму, хотя зеленые
насаждения в своем эволюционном развитии на планете, входящей в сложную систему кратной
звезды, повидали всякого. Однако это были северные, знакомые с зимой деревья и цветочки, и
здесь еще оставалась надежда. Но дымопылевые фронты уже через две недели, продвигаясь на
высотах, доступных не каждому реактивному самолету, пересекли экватор. Они порядком
рассеялись и стали менее плотными, но, накрыв Мерактропию, большой экваториальный
материк-уникум, вобрали в себя третью часть предназначенных ему фотонов. Местные
растения, многие из которых умели ловить больших мух, однако не обладали элементарной
способностью сбрасывать листья, стали погибать от переохлаждения и засухи. Ведь
дымообразование нарушило привычное распределение осадков. Прибрежным участкам суши
было легче, над ними разыгрались столкновения циклонов и антициклонов, и, несмотря на
общее для всей планеты опускание слоя дождевых облаков, они тем не менее получили
повышенную порцию воды с небес. Океан, обладая флегматичным характером, очень медленно
реагировал на происходящие изменения, поэтому маленькие острова вообще не почувствовали
никаких природных перемен, и прибрежные районы, в отличие от внутриконтинентальных
участков, ощутили его благотворное влияние.
ТЕХНИЧЕСКИЙ СПИРТ
- Где майор? - поинтересовался Лумис у очередного встреченного офицера.
- Честно, без понятия, командор.
Судя по голосу, искаженному мембраной, разговаривал Лумис с вице-лейтенантом
Праксом, хотя, возможно, это был и кто-то из менее знакомых ему офицеров. Сквозь защитную
маску и выпуклый, пристроенный к щеке фильтр лицо встретившегося он, естественно,
разобрать не мог. "Командором" Лумиса придумал называть Мероид, потому как надо ведь
было к нему как-то обращаться окружающим и подчиненным - классово-ранговая система
пока еще сохраняла свои позиции. Самого Мероида Лумис разыскивал уже с полчаса, и это
было очень странно: вдруг бы сейчас произошел внезапный налет авиации? Он даже начал
волноваться, не выкрала ли штурм-майора какая-нибудь спецгруппа, проникшая ночью на
объект.
Глав-штурм-майор нашелся в своих личных апартаментах - в индивидуальном жилом
убежище. Однако Лумису долго не открывали. Войдя и скинув покрытую изнутри потом
"защиту", он сразу почувствовал неладное. В воздухе витал тяжелый, забытый запах. Сам
главный стратег был в стельку. Некоторое время они молча смотрели друг на друга: Лумис
дивился такому чуду, а майор делал опознание "свой-чужой", возможно, он некоторое время
представлял себя боевым локатором наведения. Наконец глаза его сконцентрировались,
совмещая диаграммы направленности: в них появилось понимание - объект оказался "своим".
Рука Мероида, действуя методом активного самонаведения, пошарила под столом, вошла в
контакт, сработал захватный механизм, и на свет божий появилась большая емкость,
действительно большая, литров на пятнадцать. Все остальное было уже на столе: банка
недоеденной консервированной икры мигри и пара надкусанных черствых деликатесов -
крих-лепешек: майор явно вскрыл НЗ. Стакан тоже нашелся, настоящий красивый стакан из
хрусталя Шарьяльского ущелья - он был так прозрачен, что Лумис заметил его, только когда
Мероид стал наполнять стакан из своей канистры.
- Чокаться не будем, - произнес штурм-майор, подвигая Лумису емкость.
- А повод? - спросил Лумис, но майор уже опрокидывал свой стаканчик в собственные
глубины.
- Или участвуй, - добавил он, краснея, как рак, - или проваливай. И закусывай,
закусывай. - Сам он уже вооружился вилкой и теперь целился ею в консервы. Промахиваться
командир совсекретного объекта не любил, поэтому целился долго.
Лумис глотнул залпом - внутри полыхнул лазер. Он спешно нащупал бутыль с водой,
стоящую тут же.
- Повторим? - спросил Мероид гостя, моргая затуманенными зрачками.
Он уже наливал. Канистра у майора была непрозрачная, но держал он ее легко: сколько же
там осталось?
- Может, не так быстро, - тщетная попытка сопротивления, штурм-майор - это вам не
шуточки.
- Лазерный взрыв повторился.
- Так, - сказал Мероид, любуясь Лумисом, словно произведением искусства. - Ты чего
сразу не пришел? Вообще, где ты пропадал?
- Мы же ставили мины со стороны северных горных проходов.
- Мины? - искренне удивился майор, хотя они вчера вместе согласовывали эту
операцию. - А против кого?
Лумис промолчал, надкусывая лепешку. И майор ответил себе сам:
- А, против горных легионеров-диверсантов вредной для нас Империи? Правильно? Все
правильно. Так их всех. Поджарим их "пушкой", подрумяним гироконом и скушаем.
Майор снова взялся за бутыль.
- Повторим? - можно было подумать, что он и вправду спрашивает.
Зазвонил телефон и сбил Мероиду наведение.
- Подними, Лумис, Господом нашим Эрром прошу. Лумис поднял трубку. Ясное дело,
кого нужно было пригласить.
- Что там? Майор Мероид чрезвычайно занят, обходитесь пока.
- Нет, почему же, - бубнил сам себе штурм-майор, - майор Мероид занят, но если это
звонит генералиссимус Республики, то я рад буду ему доложить, что высадку морского десанта
на Эйрарбию они могут пока отложить, дать всем "морским львам" увольнение. Мы здесь сами
справимся, а как подчистим материк от эйрарбаков, так их пригласим на готовое. А если звонит
их министр по освоению новых территорий, могу его обрадовать: пусть смело командует
капитану плавучего острова направляться на всех парах на север, к моменту его прибытия мы
постараемся справиться: все порты уже будут открыты настежь. Какой у нас там самый
крупный? Горманту? Нет, Горманту пока временно закрыт на ремонт, пусть прибывает в
Знизабад, это гораздо ближе к развалинам столицы, будет где сделать красивые
запоминающиеся фотографии. И вообще, там, где браши не справляются, мы всегда рады
помочь. Вот не долетел их бомбардировщик, ничего - наши успешно подсобили -
дублировали.
- Так что случилось-то, майор? - снова спросил Лумис. Мероид посмотрел на него
внезапно трезвеющими глазами.
Руки его в это время уже действовали, действовали сами по себе. Они уже наливали.
"Сгорит, - с тоской подумал Лумис, - ей-богу, сгорит он от этой технической гадости".
- Ну, - со значением проронил Мероид, поднимая свой стакан.
Лумис поймал его руку. Они некоторое время боролись, эдакий своеобразный
армреслинг: Лумис давил вполсилы, а майор боялся расплескать налитое до краев.
- Вы в каком звании? - грозно спросил Мероид, задыхаясь.
- Я в запасе, до офицера в свое время не дослужился, - доложил Лумис. - Но меня
вряд ли призовут, я в списках ГГ на ликвидацию.
- Отпусти руку, а то я им сейчас позвоню, подскажу, где скрываются их премиальные.
- Черта лысого, глав-штурм-майор. Пока не доложите личному составу, в моем лице,
каков повод для праздника, не отпущу.
- Откуда ты взялся на мою голову?
- Сами виноваты, кто присылал Пракса в Пепермиду?
- Ладно, ладно, ну, спас ты меня, и что, теперь будешь командовать? - Майор все-таки
поставил стакан, загоревшись новой идеей. - Слушай, коллега, а что, если я уволю себя на
пенсию, а тебя назначу преемником? Китель с погонами тебе оставлю, командовать ты умеешь,
справишься как-нибудь. Приказ сейчас подпишу. Ты "пушкой" орудовать можешь? - Глаза
майора уже сияли, будто индикаторные трубки в режиме накала. - Сегодня начнем
прохождение ускоренного курса. Я быстренько введу тебя в основы дела. Ты знаешь, чем умнее
Maшина, а она у нас умная, тем глупее может быть человек. Нет, я тебя нисколько не
оскорбляю, но ведь ты все же не специалист по когерентным источникам излучения, так.
Значит...
- Майор Мероид, чего ты так набрался? - Лумис смотрел на него с сочувствием.
Глав-штурм-майор часто заморгал. Лумис очень удивился такому перепаду настроения, на
глазах офицера выступили слезы. Он упал головой на руки. Лумис дотянулся своей длинной
рукой и обнял его за плечо.
- Ведь что-то произошло, правда?
Он даже представить не мог, что подсекло этого железная человека. Он видел его со
стороны, когда майора вели расстреливать - тогда он улыбался, шутил до самого конца; даже
после уничтожения Пепермиды он не напился, а тут...
- Ты мне друг, Лумис? - глухо спросил майор, не поднимая головы. - Значит, недолго
тебе жить, я приканчиваю друзей. Помнишь позавчерашнее отражение атаки? - Еще бы Лумис
не помнил. - Помнишь, мы обнаружили зеркалом новую колонну в предгорьях? Это были не
легионеры, Лумис, - штурм-майор поднял голову. - Это был дивизион майора Гроппе, моего
давнего-давнего друга, я ведь сам его пригласил тогда в шутку, при тебе. Тогда, когда у него
кончились ракеты?
Лумис помнил. Он сам налил себе и штурм-майору.
- Но ведь вы не знали, что это он?
- Это меня не оправдывает, Лумис. Совсем, совсем не оправдывает.
Они выпили. Легче не стало.
- Ничего теперь не сделаешь, майор. Против нас и против вашего друга сработали
обстоятельства. Так устроена эта паскудная жизнь, что внешнее окружение почти всегда
главенствует над внутренними чувствами. Вы думаете, вы первый, у кого произошло подобное?
Сейчас я расскажу одну историю, которая случилась со мной давно. Давайте выпьем, но
чокаться не будем.
Они снова выпили и снова закусили - дожевали крих-лепешку.
- Я рассказывал об этом только однажды, да и то потом очень сильно об этом пожалел.
Тогда я убил собственными руками, без всякой техники, и, кроме того, убил жестоко более чем
друга, - и он повторил историю о Магриите.
- Выпей, - сказал штурм-майор. - Может, распорядиться, чтобы принесли закуски?
Лучше, конечно, чтобы это сделал кто-нибудь из твоих, я в таком свинском виде.
Лумис вызвал Бенса.
ПРОЦЕСС ЧУТЬ ПРИТОРМАЖИВАЕТ
Атомная война являлась очень многоплановым процессом, и посему параллельно
основному сценарию даже в природе происходили пересекающиеся драмы. Вместе с дымом в
верхние слои атмосферы попали образованные в огненных шарах ядерных взрывов окислы
азота. Они начали связывать озон, и на грешную землю устремился поток: неослабленного
ультрафиолета. Он добивал тех, кто уже получил приличные дозы других излучений. Дым
сильно рассеялся, частично осел, и местное звезда-солнце получило возможность согреть
многострадальную землю. Однако поскольку внутривидовые разборки еще не закончились, то в
одном, то в другом месте происходили новые выбросы пыли и дыма, второго было меньше,
почти все уже сгорело, но вот первого компонента хватало. Особенно много пыли поднималось
вверх при наложении взрывов. По особо защищенным целям какой-нибудь тяжелый линкор мог
послать два или даже три снаряда с плутониевой начинкой. Происходил интересный
искусственный феномен. Первый врыв высушивал, дробил и рыхлил грунт, а последующий
легко поднимал всю эту массу в стратосферу, выполняя в этом плане работу Атланта с
десятикратной форой. Однако при всем уважении к могуществу человеческого варварства надо
признать, что в плане долгосрочного катаклизма взрыв был слаб. Уже через три-четыре месяца
температура планеты, в принципе, вошла в норму. А в Южном полушарии это произошло еще
быстрее. Удар по материку Республики пришелся на зимний период. Атмосфера по этой
причине была очень плотной и не пропустила дым высоко. Он не нагрелся лучами Фиоль, а
поэтому относительно быстро выпал на поверхность со снегом. Пыль несколько ослабила
солнечный свет, но снег почернел и меньше отражал уже полученное тепло. В общем, зима
осталась в норме. Хуже было другое - долгосрочное воздействие: если браши применили по
эйрарбакам "обычные", относительно "чистые" бомбы, то эйрарбаки поступили с врагами, как
с вредными н
...Закладка в соц.сетях
