Жанр: Научная фантастика
катаклизм 2. Параллельный катаклизм
... общества. Поэтому он стойко
мужественно скучал.
Это продолжалось долго, но однажды ему на глаз попался человек вовсе не знакомой
доселе наружности! Поначалу неизвестный не желал разговаривать с лже-Скриповым по
душам, потому как старался говорить на немецком, несмотря на то, что уверенно произносил
только два слова: "шнель" и "Гитлер капут", да и то, несомненно, понимал только глубину
смысла второгс Баженов сразу заподозрил в этом арестованном фашисте какую-то строго
охраняемую тайну. Стремясь ее раз гадать, он подкупал фрица своей порцией сигарет,
рассчитанной на запросы старшего офицера. Немец кивал с благодарностью, а курил с
большим удовольствием. Ну, а одним случайным вечерком он заговорил с ложным
капитаном первого ранга на чисто русском языке И поведал он очень-очень интересную
историю.
Оказывается, звали его Маклай Колокололов, и был он, конечно, никакой не фашист.
Был он советский подводник, воюющий на стороне Японии под видом кригс-марине. На сие
признание Баженов, в свою очередь, информировал, что императорская Япония давно
разгромлена и освобождена от феодализма Советской армией и флотом, за исключением
некоторых южных, не имеющих жизненной ценности провинций. Маклай поблагодарил за
информацию, но сообщил, что это уже поведали ему американцы, и достаточно давно. А с
Баженовым он заговорил вот по какому поводу. Ему нужен совет старшего офицера, стоит
ли в сложившихся условиях разгрома японского милитаризма и прямого военного
столкновения США и СССР продолжать разыгрывать из себя гитлеровского наемника или,
вообще, сообщить национальность, давно вставшую на путь построения светлого завтра?
Вспомнив о своем собственном инкогнито, Баженов засомневался, что посоветовать,
поэтому разговор сместился на менее острые темы, например о климатическом поясе
нахождения в мире острова Тасмания. На сем поприще ни один из спорящих не смог
доказать убедительно непреклонную правоту, но обоих примирили слова Баженова"
Скрипова о грядущей ненужности знания климатического пояса вообще, в связи с тем, что
при коммунистическом братстве ось планеты развернута под таким строго научным углом,
что все пояса станут равны друг другу. Так что плавно и степенно дискуссия удалилась в
любимое лже-Скриповым русло грядущего преобразования мира. Допустим, находящаяся
под ногами собеседников Тасмания должна была вскоре стать новой республикой будущего
всемирного государства рабочих, навсегда покончить с отсталостью и удаленностью от
других континентов, а как следствие построить на своей пустующей земле величественные
белые города из бетона, стали и добытого посредством электричества алюминия.
Мнения по поводу будущего счастья людей, однозначно сошлись. Это стало просто
началом дружбы. А что еще могли противопоставить империалистической сытости
отрезанные от Большой Земли моряки?
39. Лайнер
- А это кто - она самая? - спросил Панина поигрывающий почти трехкилограммовым
"ТП-82" Ричард Дейн, имея в виду ясно кого - Аврору.
- Да, живой свидетель оттуда, - отбился Панин, с уважением глядя на "ТП-82". - Где
взял "игрушечку"?
- На дороге валялась. Делаем ноги! - Русские специфические выражения удавались
Дейну вполне хорошо и к месту.
- Мы полетим? - кивнул Панин на "Як-38", несколько провалившийся в тонкий слой
бетона при посадке.
- Ну да. И быстрее, пока наша "бомба" забивает связь. - Он имел в виду специальную
штуковину, которую притащил с собой на борту - одно из достижений Запада на поприще
информационных войн.
- Мы поместимся втроем?
- Да, это учебный лайнер. Только будет несколько тесновато.
Панин с подозрением покосился на Ричарда:
- Ты знал?
- Про то, что ты приволочешь из Мира-2 девицу что ли? - Американец
продемонстрировал, как нужно говорить слово "чиз". - Не знал, но догадывался. Представь
себе, как тяжело мне было привлечь на свою сторону нашу разведку, нечаянно не выдав
своей догадки о твоем помешательстве.
- Представляю.
Они уже размещались в "лайнере". И Ричард Дейн последний раз обводил окрестности
еще ни разу не стрельнувшим "ТП-82", могущим своим зарядом опрокинуть бегущего
навстречу тигра. И тогда по борту "Яка" затарахтели девятимиллиметровые пули
пистолета-пулемета "Кедр". Затарахтели большой длинной очередью, потому как стреляли
издалека и знали, что из оружия подобного класса на большие расстояния целиться
бессмысленно. Длилась та длинная очередь не более трех секунд, потому как в обойме было
всего-то тридцать патронов. И вот, одна из обоймы, входящая в первую десятку, в те, что
еще имели какую-то кучность, угодила в спину Ричарда Дейна.
И тогда он сразу сел и замер на секунду-пол торы. И улыбка его улетучилась. А потом
он пристегнул ремень, молча обернулся на Аврору, словно что-то прикидывая, и включил
двигатели, развернутые в бетон.
40. Чучбара
Что есть война? Помимо всего прочего, разумеется. Есть она нагромождение
случайностей, которые некоторые личности пытаются взять за горло и свести их, вместе с
хаосом и противоречиями, к относительно предсказуемой системе.
Танк Джумахунова взобрался на гребень. Даже сквозь ограниченную видимость
смотровых щелей командирской башенки он мгновенно оценил раскинувшуюся картину.
Может быть, тот, берегущий его в Сахаре аллах сработал и здесь, он все-таки не оказался в
первых рядах прорыва. Несколько досрочно увядших красавцев "Т-34-85" дымили
отсеченными головами-башнями или беспомощно шаркали огрызками лопнувших от
сверхзвукового удара гусениц - их уже добивали, тщательно выбирая местечко для входа
подкалиберной смерти. И, значит, первая линия наступающих танков не справилась с
поставленной командованием задачей. А следовательно, теперь на вторую, на двести метров
отставшую шеренгу танков ложилась - вместо добивания врага и расширения пробитого
прохода - задача первых. Ну, что же - двум смертям не бывать, а одной...
- Цель слева - орудие, дальность триста метров! Централизованный огонь! - орал
Джумахунов в микрофон. Он не занимал должности командира взвода, но сейчас
приходилось им быть.
А башня уже тряслась от бьющих в лоб снарядов неизвестной массы. И звенело в
голове, а уши отваливались, когда эти разогнанные стволами болванки гахали, не умея
пробить двадцать пять сантиметров стали. Но большущая тяжелая машина уже разгонялась
вниз, и. резал пространство впереди курсовой пулемет. Может, иногда он и попадал, но
главное, не давал тем, из чьих брустверов высекал искры, тщательно и неторопливо навести
ручные гранатометы. И пушка тоже стреляла, так, как учил Сталин - с ходу и не
останавливаясь. Да, не попадала, но у тех, кто целил в танк из окантованных песочными
мешками укреплений, сбивались сердечные ритмы, слепли глаза и вздрагивали не вовремя
руки - и тогда они тоже мазали. И можно бы было это продолжать вечно - эдакая игра в
поддавки до скончания мира либо хотя бы до пустоты снарядных ящиков, но ведь танк
сокращал дистанцию, а сзади на гребень уже ступала, заползала, вваливалась пехота - и
значит, здесь, на обратном скате, росли силы наступающих. А еще получали лишнее время
приданные танковой шеренге корректировщики огня. И тогда те, далекие батареи гаубиц
получали наконец пищу для ненасытных жерл. И вершилось возмездие за догорающих в
"Т-34-85".
И уже под стальным прыжком обрушивался ближайший американский окоп, и
шарахались в стороны каски. А позади, сверху, по ним уже били автоматы и рвались из
стволов гранаты. А в жалящие пулеметные гнезда плюхали мигом растекающиеся огненные
кляксы из "КВ-8". Но передовой шеренге пехоты некогда заниматься отдельными
задавленными ужасом солдатами и даже их группами, их задача идти за танками, не
отставая, ибо что есть танк, даже тяжелый, в окружении противника - мишень для
наведенных отовсюду базук и фаустпатронов, вот что. И они шли, ложились костьми, но
шли, ибо если вторая очередь танков будет прикончена так же, как и первая, тогда обречена
и вся атака, и если сейчас смерть вероятна, то тогда, при бегстве через простреливаемый
врагами холм, - она абсолютно неминуема. А значит, бег за тяжелым танком, не отставая, -
лишняя гора железа впереди - дополнительный шанс выживания. Солярная копоть в глаза и
ноздри - мелочь, привычная на учениях суета.
А 120-миллиметровый ствол непрерывно выплевывает снаряды. Гусеницы плющат
торчащие из укрытий орудия. В передней части "ИС-3" уже до пятидесяти вмятин от
встретившихся по курсу бронебойных, зажигательных и всяких прочих. Но все это
мелочевка. Современная оборона базируется на встречном танковом ударе. Где вы, господа
"Шерманы"? Покажитесь!
По команде Джумахунова наводчик несмело выглядывает из приоткрытого люка. Не
вся ли бегущая позади пехота полегла? Нет, не вся - сквозь копоть проглядываются
автоматные вспышки. Сколько траншей противника уже пройдено? Не пора ли закрепляться
для обороны, пропуская вперед еще, наверное, не забравшийся на холмы второй эшелон?
Прямо по курсу, сквозь клочья черноты, мелькают камуфлированные под цвет пустыни
спины - там, впереди, у не приученных к серьезному бою американских рейнджеров сдали
нервы. Ну что же, мальчики, вот вам семь целых и шестьдесят две сотых миллиметра вдогон.
Наверное, кто-то падает, но некогда смотреть на результаты - главное нейтрализация
текущей и грядущей - плюс десять-тридцать секунд - опасности. Война, вернее бой, очень
сильно сплющивает время, давит его в двумерность, а может быть, и в точку. Где ты,
хваленая спираль времени Владимира Ильича?
Полковник Джумахунов лично высовывается в люк. Он даже не успевает приложиться
к биноклю. Вот они, достойные его танка цели - две самоходные пушки справа. Джумахунов
снова ныряет вниз, едва не отхватывая пальцы железом крышки. Спешное наведение.
- Огонь!
У модернизированной, обвешанной дополнительной броней самоходки "Ведьма"
сорвана башня. Зато и "ИС-3" содрогается от 76-миллиметрового попадания. Абсолютная
мелочь для его толстой кожи, даже со столь малой дистанции. Зато вторая "Ведьма"
замирает в новом прицеливании. И это очень удобно. Ухает в голове отдача танкового
орудия. Дым, ничего не видно. Но там, в перекрестии, железный посланник проходит
"Ведьму" насквозь, пронзая даже двигатель.
Итак, говорит о себе Джумахунов, начата контратака. Хватит двигаться, пора вести
прицельный огонь. Он жестом посылает наводчика наверх, к зенитному пулемету. Сам
включает рацию. Но он ничего не слышит легкая контузия, не иначе.
Бой входит во вторую фазу.
41. Диалоги
На самом деле разговор был не таким, но его приблизительный вариант мог
представлять собой подобие приведенного диалога:
- Пехота, как там ваше ничего?
- Русские передовые колонны прорвали фронт на рубеже, прикрытом 55-й дивизией.
Еще в двух местах намечается прорыв. С несколькими пехотными дивизиями и
артиллерийскими бригадами прервана связь.
Если танки русских развернутся для помощи своим, наш фронт рассыплется.
- Вы вводите танковые резервы?
- Нет. Вводить их сейчас, это значит распылять силы. Нам нужна только победа. Будем
надеяться, что успех вскружит русским голову и они понесутся вперед, надеясь на свое
пресловутое "авось".
- А что вы противопоставите этому "авось"?
- Как только их коммуникации в очередной раз растянутся, мы вобьем в эту тонкую
кишку танковый клин. В максимально доблестном варианте мы сумеем отсечь от "большой
земли" три-пять тысяч танков.
- Вы уверены в успехе? Наши войска еще никогда не делали ничего подобного.
- Будем надеяться на бога. Но, в любом варианте, давать встречное сражение с нашими
отсталыми боевыми машинами будет самоубийством.
- Но ведь мы все-таки сумели переправить их на материк гораздо больше, чем Союз.
- Это мало что меняет, качественное отставание налицо, да и, кроме того, сколько
нашей бронетехники уже полегло в коротких стычках последнего месяца.
- Значит, вы хотите совершить победоносный охват, пропустив их еще ближе к
восточному побережью?
- Да, это последний шанс решить все одним большим сражением.
- Кто разработчик этого плана, уж не тот ли "штаб теоретиков"?
- Да, первоначальный план предложен бежавшими и сдавшимися Англии офицерами
германского генерального штаба.
- Мы не слишком доверяем этим эмигрантам. Если они такие умные, почему сами не
остановили красных до подхода к Берлину?
- Вы знаете почему, соотношение сил было не в пользу немцев.
- Тем не менее, ваш план очень рискованный.
- Но ведь вначале вы его одобряли.
- Это было прикрытием.
- Чего?
- Скоро увидите. Скажите, как, по-вашему, русские уже достаточно сгруппировались в
районе прорыва?
- Господи, вы хотите...
- Молчать, не будем забывать об их разведке. Наши авианосцы уже вышли на нужные
позиции. Сейчас мы будем иметь тройной перевес в воздухе. На некоторых участках мы
сможем создать абсолютное превосходство.
- Что же нам делать?
- Отводите резервы подальше.
- Но передовые части, ведь я уже говорил, с некоторыми вообще нет связи.
- Будем реалистами, они все равно обречены.
- Но...
- Выполняйте приказание!
42. Превратности образования
С некоторых пор Маклай Колокололов вел тайны одиночные размышления о побеге в
социалистическую действительность. Теперь же, найдя в лже-Скрипове сотоварища, столь
преданного будущему счастью человечества, он решил несколько посвятить его в свои
тайны.
- Самое подходящее, - поучал он внимающего ему лже-капитана первого ранга, - это,
конечно же, угнать подводную лодку. В отличие от надводного судна, он может ходить под
водой. Вот если бы ваш линкор умел нырять, его бы нипочем не разрушили пушки
американской эскадры. На подводной лодке мы сможем под шноркелем достичь Японии или
еще каких-то мест и, кроме себя самих, подарить флоту еще и лишнюю боевую единицу.
- А ты умеешь ей управлять? - зачарованный мощной перспективой, спросил Баженов.
- Нет, к сожалению. Я ведь торпедист по образованию. Но чем лодка слишком
отличается от торпеды? Только тем, что внутри нее сидят люди, да еще - размерами.
- .Да? И где же мы возьмем лодку?
- В том-то и дело. У меня плохо с английским, и это не способствует расспросам
местных насчет базирования их субмарин. А как у тебя с этим делом?
- Тоже не ас, - краснея, признавался Баженов. - Нас в училище обучали по старинке -
немецкому, а ведь Германия давно лежала в руинах.
- Вот так всегда, - удрученно согласился Колокололов.
43. Смена кастрюли
Однако нашему танку сильно повезло, оценил удачу Джумахунов, рассматривая в
увеличительные стекла соседа справа - остановленный на скаку "ИС-2". В его лобовой
броне, пониже башни, помимо десятка вмятин виднелось не слишком аккуратное входное
отверстие кумулятивного снаряда. А ведь командир корпуса генерал Чабан предостерег
Джумахунова от показного героизма.
- Я наслышан о ваших достижениях, Ренат Сайменович, но здесь вам не Африка -
противник посерьезнее. Не советую демонстрировать личную удаль. Это там на лошадях
можно было нестись впереди полка с шашкой наголо.
- У меня был боевой верблюд, Валерий Павлович, - поправил начальника Джумахунов.
- Тем более. Так вот, мне доложили - по линии политотдела, не НКВД, - что вы
собираетесь лично принять участие в атаке. Не советую. Понятно, вы хотите поднять этим
авторитет, но, извините, ставка слишком велика. Я понимаю, что можно получить пулю, и
находясь в тылу - как ваш предшественник, у которого машина попала под бомбовый налет,
но повторюсь - техническая война середины века не место для показа примитивного
героизма.
Так он и послушал старшего начальника. Но это в прошлом, теперь остаткам первого
эшелона нужно закреплять рубеж. Остаться здесь? Или снова понестись вперед со вторым
эшелоном? Он глянул на часы. Странно, он думал, что прошло как минимум несколько
часов. Однако все уложилось в несчастных двадцать минут - жизнь, смерть, прорыв,
раздавленные окопы, десяток пушек, почти приконченный снарядный боезапас и вот эти две
самоходки, негодные для ремонта.
Но это только ему, бывшему кавалеристу, все окружающее представлялось новинкой -
остальные действовали подобно отработанным, смазанным механизмам. Все это уже было,
пусть не здесь, пусть в Европе, в Азии или на Ближнем Востоке. Настигнувшие передовую
шеренгу солдаты уже размещались в чужих, оставленных окопах, деловито орудовали
складными саперными лопатками, разворачивая стрелковые ячейки в обратную сторону.
Теперь по отношению к возможной контратаке позиция будет расположена по-старинному -
не на обратном скате, но сейчас главное - скорость.
- Полковник! - докричался наконец до его ушедших на больничный ушей пехотный
старший лейтенант. - Что дальше?
Если бы знать. Странно, что они вообще так запросто осуществили прорыв. Да, там
позади и по флангам еще огрызались незадавленные пулеметные гнезда и плюхали
огнеметы, но главное было сделано. Лучший вариант, конечно, сейчас осуществить
преследование и, на плечах отступающих в панике, накрыть танковым ударом
расположенные в глубине гаубичные батареи.
Плохо то, что бронетранспортеры пехоты - сравнительно плохо бронированные
машины, да и сверху абсолютно не прикрыты, придется в основном "работать" танками.
Оправдан ли риск? По его, Джумахунова, мнению, абсолютно оправдан.
- Окапывайтесь, старший лейтенант. Несколько танков останутся здесь. Взвод саперов
и два взвода пехоты пусть садятся на "К-75" - и за мной. Сейчас подойдут танки второго
эшелона - с ними и пойдем. Остальные "Кашки" задействовать для отправки раненых в
тыл. - Похоже, он ничего не забыл. Ах, да. - Потери большие?
- Еще не разобрались, товарищ полковник.
Джумахунов влез на броню повыше и глянул вокруг, на несколько поредевший дым.
Картина разрушения теперь просматривалась гораздо лучше. Он еще раз удивился столь
быстрой победе, хотя, может, и рано было подводить окончательные итоги: кто знает, вдруг
сейчас сюда движутся сотни "Першингов", прикрытые десятками самоходок "Слаггер", а
далекие, спрятанные покуда в пятнадцати-двадцати километрах, батареи наводят на это
место заряженные орудия.
Затем, сквозь вату глухоты, Джумахунов различил ревущую мощную мелодию - сзади
к нему приближались громадины "ИС-7". Полковник повернулся, желая любоваться ими в
упор. Да, страна не забывала своих перебравшихся в южное полушарие героев, лепила и
лепила новые оружейные чудеса, опережающие время. Как стремительно они двигались,
прямо-таки летели, над этой не знающей влаги землей. Шестьдесят восемь тонн вооружения
и брони. Больше тысячи лошадиных сил мощи. Нет, все-таки будет преступлением не
попытаться развить валящийся в руки успех, подумал Джумахунов. "ИС-7" в полтора раза
быстроходнее покинутого им "третьего", можно успеть прихлопнуть дальнобойные батареи.
Он не знал, что подтолкнуло его на решение, может быть, старое воспоминание о конных
рейдах по немецко-фашистским тылам? С генералом Чабаном как-нибудь потом все уладим,
к тому же победителей обычно не судят.
Когда длинноствольные великаны замерли поблизости и оттуда выскочил маленький
танкист-офицер для доклада или передачи указаний, полковник Джумахунов подбежал к
нему первый.
- Давай, командир! Гоним вперед! Здесь справятся без нас. В каком танке мне можно
разместиться?
- Что, дадим империализму под зад? - радостно засмеялся танкист.
- Рация у вас работает?
- Конечно, это же не ваше старье, - кивнул он в сторону "ИС-З"
Наверное, не стоило спорить.
44. Распространение опыта
Обрывки радиоперехвата. Личности говоривших не установлены.
- Почему так медленно идет строительство нового аэродрома в Тасмании?
- Нехватка рабочих рук и...
- Довод не принят, у вас там лагерь военнопленных, куча народу без дела.
- Но...
- Какие "но", используйте их.
- А как их заставить?
- Не смешите, там в основном русские, они давно научились работать бессмысленно и
много. Просто посматривайте за ними.
- А это не противоречит Женевской конвенции?
- Плюньте, чья теперь Женева?
- А...
- И вообще, учитесь у товарища Сталина. Его пленные без дела кашу не едят..."
45. Груз
Цель находилась в радиусе действия тактической авиации, потому "Суперкрепость",
помимо аналогичных машин, сопровождал солидный эскорт истребителей "Мустанг".
Правда, "Б-29" не изменил своей сути, он был стратегической машиной, рассчитанной на
тысячемильные броски, поэтому и сейчас, прежде чем встретить новых реактивных
сопровождающих, он преодолел более полутора тысяч километров от Тасмании, облетая
дальней стороной расплывчатую линию фронта - слишком ценен был его груз.
Предусмотрительно взятые на борт специалисты в ходе полета привели плутониевую
бомбу в полную боевую готовность, ибо, несмотря на некоторую привычность к новому
оружию, авиационное командование все равно не желало подвергать риску аэродромы.
Кстати, прежде чем с новой, отшлифованной русскими пленными полосы взлетел
бомбардировщик с бомбой, с нее несколько раз поднялись другие машины с имитацией
груза, равного по весу исконному, и только тогда авиационные генералы сказали "Вперед!"
46. Удобство кастрюли
Внутри "Семерки", несмотря на обилие оружия, было гораздо просторней - полковник
Джумахунов сумел относительно комфортно разместиться в массивной плоской башне, в
которой и без него обитало четыре постоянных члена экипажа плюс дополнительный
пехотинец, переученный в стрелка. Дело в том, что в танке имелось, помимо пушки, целых
семь пулеметов - просто рук не хватало курки нажимать. Духота здесь, конечно, была
страшная, несмотря на раскрытые люки, но что можно было ожидать от скоростного
путешествия по восточной Австралии? Да и жаловаться Джумахунов имел право меньше
всех, и не только из-за звания - уж он-то прошел прекрасный курс акклиматизации в
пустыне.
Достаточно привыкнув к внутренностям новейшего советского танка, который явно
превосходил сочетанием боевых возможностей гиганта-переростка "Мауса", созданного в
Новой Германии и использовавшегося армией Союза в Евразии, Джумахунов решил
выглянуть наружу - благо имелось три люка: для зенитчика-пулеметчика, командира и "на
всякий пожарный". Именно третьим и воспользовался Джумахунов.
Сзади за танком поднимался столь мощный слой дыма и пыли, что абсолютно не было
видно следующих позади средних танков- "старичков" - "Т-34-85".
Сейчас план операции-прорыва был до ужаса прост: давить все американские тяжелые
батареи, что встретятся на пути, а если встретится контратакующая орда танков и самоходок,
тяжелые "ИСы" протаранят ее в лоб, а средние "Т-34" обойдут с флангов, замыкая
смертельные клещи. Бой на уничтожение и никакой пощады.
На некоторое время Джумахунов впал в гипноз катящейся под широкие гусеницы
пустыни - он минут пять смотрел, как она прогибается под массой железа, затем там, под
стальным брюхом, с ней происходит что-то страшное, и, наконец, она выбрасывается назад в
виде истолченной розовато-зеленоватой пыли. Сходное преобразование вершилось и с
налитой в баки соляркой, только это уже совсем не наблюдалось визуально, лишь конечная
стадия - черный дым из задней части. В этом танк напоминал живое существо. Преодолевая
гипноз, Джумахунов попытался найти себе занятие. Он перекинулся парой слов с
лейтенантом - командиром этой машины. Они беседовали не напрямую - это было бы
бесполезное сотрясение воздушной среды, а через внутританковое переговорное устройство.
Затем полковник Джумахунов решил снова опуститься во внутренний полумрак, изучить,
пока есть время, как ефрейтор-наводчик умудряется управляться с тремя пулеметами.
Это погружение в стальной кокон спасло его голову.
47. Уроки истины
Разлагающее действие капиталистической среды все более сказывалось на
окружающих лже-Скрипова людях. Теперь они не просто ели буржуазно-антиколхозно
выработанный хлеб да курили империалистические сигареты, но и работали на западный
милитаризм, выделяя пролетарский пот. С негодованием наблюдая происходящие с
пленными перемены, Баженов часто обдумывал возможность организации тайного
сопротивления американским агрессорам. Он планировал создание сети партизанских
отрядов, делающих диверсии на железных дорогах, во дворце губернатора острова, а также
совершающих нападение на американские гарнизоны с помощью захваченных танков и
самоходных артиллерийских установок. По взглядам Баженова-Скрипова, со временем
остров Тасмания должен был превратиться в основной район боевых действий американской
армии, а также ее малочисленных союзников; отряды, руководимые умелой рукой и светлой
головой, должны были, рано или поздно, вынудить буржуазию покинуть остров, остальной
район Океании и вообще - Тихого океана; Красная же армия, узнав о таких подвигах
партизан Тасмании, несомненно, помогла бы им агитационными материалами, а возможно,
опираясь на гряду Курильских островов, как на непотопляемые авианосцы и транспорты,
смогла бы блокировать еще одну группировку врага на полуострове Аляска. Словом, скорая
гибель окончательной стадии капитализма просматривалась четко.
Однако пока, дабы скрыть от врагов и потенциальных предателей будущие победы.
Баженов маскировал свои замыслы четким исполнением полученного от империалистов
задания. Конечно, как старшему офицеру - лже-капитану первого ранга, ему не поручили
месить ногами цемент или выворачивать ломом вросшие в почву пни, но оставлять в стороне
от унизительного труда его тоже не стали - назначили бригадиром большой группы
пленных, очищающих от камней и мусора территорию будущего военного аэродрома.
Будучи уверенным в том, что со временем аэродром, вместе со всеми полезными
сооружениями, достанется социализму, Баженов посчитал работу допустимой и не слишком
нарушающей идейную цельность своих убеждений. Поскольку сам он не имел физической
нагрузки, за исключением ежедневных пеших переходов от лагеря и обратно, то
сэкономленные силы он направил на воспитание личного состава, подвергнутого
унизительному, душеубийствеиному труду. Он рассказывал превращенным в рабов людям о
грядущих достижениях коммунизма: механизации, автоматизации, миниатюризации,
телефонизации, а также газификации, кроме того, он, частично упоминал о к
...Закладка в соц.сетях
