Жанр: Научная фантастика
катаклизм 2. Параллельный катаклизм
...я, чуть не врезавшись в
линию вражеских телохранителей. Когда он кинул своего зверя вперед, в новую атаку,
верблюд Хана уже несся на него во всю прыть. Он снова отбил удар. Казалось, зазвенела не
только сабля, но и сама рука, содрогнулось камертоном все тело. Да, Ибн-Норик-хан имел
очень сильный отработанный удар. Но знал ли он другие приемы, кроме уже дважды
отраженного?
Их верблюды вновь разошлись и вновь развернулись. Джумахунов решил сменить
тактику, эти наскоки, годные для рыцарских турниров, ему не нравились. Поскольку
верблюд Ибн-Норик-хана был ниже, он имел в нижней полусфере большую свободу
маневра. Это грозило ногам и Огонька, и самого Джумахунова, Находясь выше, он мог не
суметь отбить какой-нибудь из подлых трюков Ибн-хана. Кроме того, за счет одного горба
Хан имел еще большую подвижность. Конечно, у Джумахунова была дополнительная
защита из самих горбов и сидел он более устойчиво, но это, опять же, годилось для
отвергнутых им рыцарских наскоков или для ударного налета толпой на толпу, когда
противники все время менялись, и если ты быстро не пришиб первого встречного, им
неминуемо занимались следующие позади товарищи. Здесь был другой случай. Ему был
необходим ближний бой. Он хотел свести поединок к победе более умелого фехтования.
Когда они вновь сошлись, он, изменив направление движения Огонька, заставил его
толкнуть туловищем вражеское животное. Ибн-Норик-хан чуть не опрокинулся, но погасил
свою скорость. И тут их сабли замелькали с невероятной скоростью. Удары Хана были в
среднем сильнее, но Джумахунов сидел выше, это давало ему преимущество в ударах сверху.
Вначале Ибн-Норик-хан пытался атаковать не только человека, но - опять за свое - еще и
Огонька, однако в считанные секунды Джумахунов заставил его перейти к жесткой обороне.
Оба уже почти задыхались, верблюды же, наоборот, несколько восстановились и теперь
выворачивали шеи. Огонек усиленно чавкал ртом, накапливал слюну, желая по-свойски
наказать обидчика. А сабли звенели и сыпали искрами. Между делом каждый из
противников пытался отжать другого в неудобное положение, то есть глазами на солнце. В
этом смысле даже сильные удары Ибн-Норик-хана действовали ему во вред. Оба они,
понятно, держали сабли в правой руке, посему каждый теснил противника справа налево. За
счет этого Джумахунов оказался в новом преимуществе.
Когда солнце стало бить в глаза Хану, преимущество опять увеличилось. Нужно было
пользоваться им быстрее, пока они не развернулись по-другому. Джумахунов сумел снести у
Ибн-хана тюрбан. Тот был слишком распален, чтобы обращать внимание на такую мелочь. И
в этот момент, когда особо сильный удар Хана заставил Джумахунова несколько податься
назад, откуда-то сбоку прилетел плевок Огонька. Он попал Ибн-Норик-хану прямо в лоб. В
какой-нибудь другой момент это бы было смешно, но сейчас два человека бились со
смертью на предельной частоте пульса.
Мерзкое, разъедающее кожу соплеподобное образование стало стекать к глазам Хана.
Он попытался резко смахнуть помеху свободной рукой. Отвлекся. Джумахунов мгновенно
надвинулся и ловким ударом сверху отсек Ибн-Норик-хану левое ухо. Хлынула кровь.
Возможно, где-то внутри Хан запаниковал. Его удары не сделались менее слабыми, но стали
более хаотичными - он уже совсем не нападал, только защищался. А мерзкая пакость на его
лбу и голове продолжала наплывать на глаза. Он снова отвлекся. Теперь Джумахунов
полностью уверился в своей победе. Он мог позволить себе поиграться со смертью. Сделав
обманное движение, он вновь нанес рассчитанный удар сверху, и на песок шмякнулось
второе ухо Хана. Теперь тот был в явной панике. Дело было не в боли - он увидел
тактическое превосходство врага.
Дальше было избиение. Краем глаза Джумахунов глянул на ряды соратников
подвергаемого линчеванию главаря. Никто не шевелился и не тянулся к оружию. Они просто
смотрели, затаив дыхание. Тогда Джумахунов срубил ему нос. Снова хлынула кровь.
Ибн-Норик-хан наносил по воздуху какие-то бессмысленные удары, похоже, его рука уже
работала сама по себе, без подсказок объятого предсмертной паникой мозга.
- Это тебе за моих разведчиков! - задыхаясь, выкрикнул Джумахунов.
Слышал ли его враг без ушей? Джумахунов этого не знал. Больше не было смысла
продолжать этот садизм.
- Сдохни, сын шайтана! - проорал он во всю силу легких и мгновенным ударом снес
голову Ибн-Норик-хана.
Все было кончено. Обезглавленное туловище дернулось, уронило саблю и завалилось
вперед в промежуток между почти сцепившимися животными. Оба верблюда шарахнулись в
стороны. Джумахунов соскочил. Он не знал, за что ухватить еще горячую голову. Затем
сообразил и взялся за бороду. Он поднял ее высоко кверху, этот варварский трофей, и издал
из работающих мехами легких что-то ужасное, доисторически древнее, а может, даже
дочеловеческое. И где-то далеко, за линией его туманящегося зрения, верные воины
подхватили его бешеный возглас.
51. Шпионская нерешительность
Однако он по-прежнему не знал, что делать. Рассказать ей? А если не согласится? Если
не поверит? А если наоборот, очень даже поверит, Кира вон, у Стругацких, поверила. Только
решит, что счастье должно быть для всех и негоже прятаться за чужими спинами, возьмет и
откажется, останется строить светлое завтра без буржуев. Что тогда? Более того, если
возьмет и исполнит свой комсомольский долг - сходит куда следует, из лучших, понятно,
побуждений? Что делать-то?
Снова был одинокий покуда вечер. Теперь Панину казалось, что он размышляет над
этой проблемой не первую неделю. Может, подсознательно оно так и было. Но только после
последнего перехода между мирами унего появилась мысль о том, что все здесь
приговорено. И обжалованию решение судей не подлежит. А вот, взять и самому доложить
обо всем местным? Принести в доказательство подслушивающий "пенек". Что, не поверят?
Порассказать о вторжениях их авианосных соединений в наш мир. Заинтересуются, откуда
информация - в газете "Правда" о таком не пишут. Может, сразу и не поверят. Но уж за
шпиона империалистов примут точно. Затем, скорее всего, попытаются перевербовать. А
потом начнут искать пути-дороги, дабы собственными глазами увидеть. Веселая
перспектива.
И все-таки, как начать разговор? Примет она его за сумасшедшего, эдакого тихо
помешанного князя Мышкина. А вдруг возьмет и сразу поверит? Фантастику вон читает -
ждет принца со звезд. Вот и дождалась, кажется.
52. Самый угнетенный народ
Декабрь сорок седьмого. Кто теперь самый угнетенный в мире народ? Если не
открывали газету "Правда" и не слушали радио недели три-четыре, вовек не догадаетесь.
Можно, конечно, попробовать. Китайский кули? Нет, это было в начале года. Сейчас они
идут по верному пути национального освобождения и возрождения. Египетские феллахи?
Почти верно, этих последнее время, судя по прессе, бойко угнетают белые колонизаторы,
особо в районе Суэцкого канала. Но все-таки это не самые нещадно эксплуатируемые люди
земного шара, нет. Конечно, американским неграм, чьи прабабки были похищены из
родимой, милой сердцу Африки, приходится нелегко, все об этом ведают. Да и
пуэрториканцам несладко быть сырьевым придатком империализма. Однако вы не угадали, а
четыре попытки - это и так перебор. Хуже всех доводится детям скудной природы, наивным,
но мужественным аборигенам Австралии. Истребляют их колонизаторы с уголовной
родословной под корень, сгоняют с насиженных теплых пустынь, не дают запускать
любимые бумеранги куда хочется, а главное и обидное, не разрешают вести дружественную
переписку и получать посылки из сочувствующей страны, давным-давно победившей царизм
и крепостное право. Эх, жаль - краснокожие братья, индейцы истреблены почти под корень,
а то бы и им можно было бы посочувствовать и слать бандероли с газетами "Комсомолец
Донбасса" или журналом "Звезда Востока", а также "Коммунист Вооруженных Сил".
Однако не дело освободителей вдаваться в слюнявый плач по прошлому, направлен их
ясный и незамутненный взгляд в светлое завтра, а другим своим ракурсом в несовершенство
текущего момента. И нет тому взгляду преград, видит он все насквозь, подобно известному
сатирическому киножурналу "Фитиль" и его печатному брату "Крокодилу". Так вот,
касательно аборигенов. Не дело передовой партии ставить любимому народу задачи, время
которых еще не наступило, плодя отчаяние и пессимизм. И раз заговорили ее органы об
Австралии, значит, есть к тому основания и подведен под решение базис. Больше того, не
только базис должен быть подведен, а сделан первый шаг, и даже два-три, дабы упредить
коварных империалистов и их пособников. Не дело партии трубить загодя об угнетенных
жителях полуострова Аркемленд, давая колонизаторам явную указку, где громоздить
береговые батареи и флоты бесчисленные сосредотачивать. Лучше, и по-коммунистически
правильнее, под видом грузов с гуманитарной помощью для пострадавшего от возможного
цунами острова Ява загнать транспорты в залив Карпентария и произвести разоружение по
сию пору не сдавшегося японского гарнизона в городе Борролула, а уже затем двинуть
оттуда танки знаменитого маршала Малиновского, недавно за считанные дни прошедшего
Манчжурию. Сами подумайте, как иначе освободить аборигенов, если колонизаторский порт
Дарвин от буржуазных пережитков не очистить?
Да, конечно, далеко до теплой Австралии от незамерзающего порта Мурманска и даже
от Владивостока, но ведь есть еще любимый уважающим историю народом Порт-Артур, а
это чуть-чуть, но ближе. Ну и к тому же разве от Сан-Франциско или Лос-Анджелеса до
Сиднея короче? Ничуть. Правда, боевой флот у Соединенных Штатов помощней, но мы
знаем, что могут делать подводные лодки, а их у СССР куда большее. Но ведь у Дяди Сэма
еще и атомная дубина, вспомните вы. И то правда. Риск имеется.
А стоят ли риска такого, да и вообще усилий затраченных, аборигены эти самые, даже
непостижимо эксплуатируемые? Конечно, стоят. Глобус пощупайте и сами убедитесь. Если
освободить сей пустынный материк, то все острова Индийского океана, да и сам океан,
автоматически освободятся, то есть, если точнее и исторически правильнее, на них
возникнут условия для скорейшего вызревания социальных преобразований, А если к тому
же согласованно с этим локальным боевым походом, так сказать, другой рукой перекрыть
аорту Гибралтара и двинуть в сторону Египта два сходящихся танковых клина - один из
Ливии, а другой из Ирана, с проходом сквозь Ирак и Сирию, то тут уж дозреют давно
эволюционно сложившиеся предпосылки для падения всей системы колониальных владений
Великобритании, и, кроме ее величественного названия, ничего-то у нее не останется. А ведь
в ее власть входит даже спящий тысячелетия колосс - Индия, не говоря уж о всяких
пакистанах, бирмах и цейлонах.
А хватит ли у друга всех угнетенных народов и стран - СССР сил на столь
решительные свершения? Риск, конечно, есть, но история отпустила слишком мало времени,
и если дать империализму очухаться и пожить мирно, то никто не знает, чем кончится
противостояние. К тому же давно назрели противоречия между союзниками по
антигитлеровской коалиции, зашли они, можно констатировать, в тупик окончательный. Да и
нет более врагов, против которых коалиция создавалась. Ну и, помимо всего, при мирном
сожительстве надо бы СССР долги по ленд-лизу возвращать. Но разве это дело? А кто нам
заплатит за кровушку, пехотой, танкистами и подводниками пролитую? Кто рассчитается за
труд сиротский у станков долгими зимними ночами? Так что, как ни вертись, а аборигенов,
на кенгуру охотящихся, спасать надо.
И спасем.
Маршал Малиновский, ваше слово!
Часть пятая.
РАССЕЧЕНИЕ ПУПОВИНЫ
Многие лета тем, кто поет во сне.
Все части света могут лежать на дне.
Все континенты могут гореть в огне,
Только все это не по мне.
Владимир Высоцкий
1. Постоять за себя
Они, местные аборигены социализма вчера или коммунизма завтра, не разрешили, не
позволили ему подготовить ее заранее. А в принципе, кто ему мешал поговорить с ней
раньше - захватывающие истории о пограничниках? И не делись никуда его навыки -
выплеснулись, взорвались накатанным знанием, когда потребовалось.
Панин насторожился, еще когда до ню: было, как до Луны - четыре этажа лестниц с
перилами. Но они предпочли лифт - старую скрипучую железяку с вручную отпирающимися
дверями.
Панин находился в полудреме после ночного похода к знакомому "пеньку". Этот поход
убедил его окончательно, что дело завершено. На сей раз он не сменил кассетный блок для
записей, только вынул и привычно спрятал в буханку тот, что имелся. Что бы это значило?
Окончательный приговор - вот что.
Но сейчас что-то сдуло с него сон начисто. Может, громко зашуршал снег под
колесами их машины, а может, какой-то самоуверенный лейтенантик-пижон чрезмерно
рьяно хлопнул дверцей, только сон Панина упорхнул и сменился тиканьем хронометра в
голове. Он осторожно, хотя это было совсем лишнее, снял придавивший грудную клетку
томик справочника для туристов столицы СССР, невесомым клубком скатился с дивана и
боком, из-за шторины, глянул на улицу. Машина была обычная - "Волга-41" темного цвета,
без мигалок, но, может, у них съемная, на магните? А кроме того - машин было две. Здесь
вам была не наполненная бандитами и "мерседесами" Москва пятнадцатого года
капитализма, здесь личный автомобиль до сих пор считался не только роскошью, но еще и
невидалью, так что одно присутствие двух легковушек одинакового темно-синего цвета за
раз вызывало известное беспокойство. Панин быстро отступил в глубину комнаты. Не
зажигая света, мгновенно переоделся в удобный для любого случая спортивно-туристский
костюмчик местного производства, вскрыл тайник, извлек оттуда кассеты с записями,
блокнот со своими пометками, пистолет "ПСМ" калибра 5,45 миллиметров, зашнуровал
ботинки и напялил шапочку. Теперь он был готов к труду и обороне. Что еще осталось? Ясно
что - Аврора. Да, ее не было сейчас в квартире, но вот-вот она должна была явиться со
своего ежедневного трудового подвига.
Панин скользнул на кухню, на мгновение замер, не решаясь открыть газ, - это был все
же жилой дом, хоть и обреченного мира, но то, грядущее решение было не в его власти и не
на его совести; не открыл все же, лишь бросил на пол кучу мятых "правд", "комсомольских"
и прочих, добавил, не глядя, книг (специально не смотрел, дабы не было жалко), затем
бесшумно приоткрыл входную дверь и протиснулся в подъезд - там, позади, уже занялось
пламя.
Они были еще и ленивы, оказывается. Ожирели душами, погрязли во всесилии, давно
отшумели повальные чистки - обрюзгли, одеревенели щупальца-присоски власть
предержащих. Они решили прокатиться лифтом. Или он понапрасну встревожился и не за
ним они явились? Как теперь объяснить Авроре аутодафе на кухне? Но это было бы
счастьем, такой мелочью по сравнению с тем, что сейчас предстояло. Он проскочил полтора
пролета, когда старый скрипучий развалина-лифт замер на его этаже. Панин заморозил время
и сердце. Лязгнула дверь лифта. Это были они - представители социалистической
законности и порядка, и пришли они по его душу. Контрразведки всех стран, объединяйтесь!
Грядут новые бои с пришельцами из вселенной буржуинов!
И они уже звонили в дверь, а он не умирал от страха и напряжения, совсем нет. Он
радовался жизни, радовался их приходу, тому, как они разрешили его сомнения, свалили и
выбросили ношу будущего решения и предстоящего разговора. Ему нельзя было больше
здесь оставаться, но и ей тоже нельзя. И в этом было дело.
И Панин покатился вниз, с легкостью ветра пожирая ступеньки. И внизу какой-то
сержант, на стреме, хотел что-то сказать или произвести досмотр-задержание по закону, но
он уже вдавил ему в грудь подошву удобного зашнурованного ботинка, и тот опрокинулся, и
Панин добавил еще. Не знал этот мир дальнодействующего боя ногами - карате, остался он
локальным японским казусом, не вспыхнул Брюсами Ли и Чаками Норисами с голубых
экранов, потому как не взял его заокеанский бизнес в долларовый оборот.
А потом Панин стянул с бойца "невидимого фронта" шинель, шапку, кобуру с
портупеей и стал милицией столицы, зато время, целую эпоху, потерял, а ведь там, наверху,
уже выломали дверь и дышали дымом, осматривая комнаты. Он не стал тратить еще один
геологический период на форменные ботинки, благо его, удобные, были темного цвета и
хоть издали напоминали что-то. Да, господа коммунисты, не тех вы прислали. Шли вы
арестовывать какого-нибудь бандита, безработного, не прописанного мальца, не
здоровающегося с соседями по подъезду, дабы акцентом не привлечь к себе дополнительное
внимание, так? А надо было бы профессиональных контрразведчиков, поднаторевших на
акциях в мексиках и аргентинах. И следовательно, те, кто готовят сейчас по вас
окончательный удар, выбирают молот поувесистей, рассчитали удачно - не ждете вы этого
удара по затылку, когда буржуи все загнаны на далекий материк, не ведаете вы о других
вселенных, и даже фантасты ваши, пишущие больше о стремительном прогрессе в городе и
деревне, о их слиянии в радужном далеке, о несмелых подножках буржуинов да об
отрубании этих лапок-ножек многонациональными жилистыми руками.
А потом была стрельба по машинам и людям, и не хотелось, чтобы были убитые, но
тяжелораненые появились наверняка, а одного из них пришлось выбрасывать на снег в крови
и агонии и гнать машину вперед. А под сиденьем и правда была мигалка на магните, но не
стоило ею пользоваться. Одно плохо, нельзя было быстро ехать, так можно было проскочить
мимо Авроры - все здесь шлялись по улицам в такой однообразной одежде.
И он ехал и смотрел, потому что проглядеть ее или разминуться - значило вынести ей
приговор.
2. Во имя будущего
Итак, захватываем австралийские пустыни. Мало нам песков Муюнкума, Бетпак-Дала,
Кызылкума, Каракумов, Такла-Макана, Гоби и, понятно, Сахары. Может, и мало, ведь в
далекой безоблачной перспективе коммунизма даже на Марсе будут яблони цвести, а уж
собственные земные пески тем паче будут радовать уставшие от трансгалактических
перелетов взоры сплошной зеленью шелковиц и слив. Предлагаете начать с малого,
например, с карагандинских степей? Успеется. Скоро-скоро мир выпучится от удивления,
любуясь распашкой целины. А пустоши Джезказгана и Семипалатинска покуда требуются
для другого - не все еще спокойно в мире, не везде эксплуатация человека человеком
сведена до нуля.
А вообще-то военным людям нечего вникать в будущий праздник освобожденного
труда, где грани между городом и деревней перестанут существовать, а рабочая
интеллигенция подопрет жилистыми плечами крестьянские серпы и молотилки, разве что
замполиты на политзанятиях пропоют об этом песни. Поставлена задача - отвоевать
Австралию, и по возможности до Большого Водораздельного хребта, вот и "вперед и
прямо", "броня крепка и танки наши быстры". Однако, как водится, представители
эксплуататорского класса даром хлеб с ананасами не жуют, и их подлые наймиты множат
танковые армии в южной части материка. А своих танков, как известно, Австралия не
производит. Уже по этому показателю ясно проглядывается отсталость отдаленных регионов
капитализма. Идут танки по морю непрерывными группировками конвоев из сияющей
долларовым миражом Калифорнии. А почему идут они медлительными конвоями, а не
отдельными быстроходными транспортами? Сами догадались? Правильно, подводные лодки
Краснознаменного Тихоокеанского флота с развернутыми знаменами и с торпедами на
взводе. Самый большой океан Земли для наших новых лодок серии "Б" (что значит
"больших") теперь что родное море Лаптевых, настажировались в тайном сотрудничестве с
японскими феодалами. Пара-тройка удачных торпед, калибра 553 мм - и нет мотопехотной
дивизии, смелое нападение группы субмарин - и танковый корпус в Центральной котловине,
под давлением пятьсот атмосфер, и даже ракушками не зарастает и песочком не заносится -
скудно там, на глубине, с жизненными формами и с бурными течениями - спокойствие и
тишь.
А потому капиталистические конвои с эсминцами, крейсерами и глубинными бомбами
в вечных рейдах от Берингова до Кораллового моря. И тяжко нашим подводникам, кладут
головы зазря в желобе Тонга. Но ладно подводники, хотя, конечно, каждый человек нам по
своему ценен, а каждый герой безымянный сердцу мил. Ладно лодки - пыжатся заводы
Комсомольска-на-Амуре, Николаева на Днепре и Ленинграда на Неве в три смены, не
покладая рук, и прут со стапелей новейшие субмарины "Б" без всякой помпы и битых
бутылок шампанского. Главный ужас - танковые орды "Першингов" беспрепятственно
доходят. И ведь подлый капитализм столько сухогрузов зафрахтовал у частных
предпринимателей, что не может пока мирный СССР за ним угнаться. Представляете, не
может, хотя изъял в качестве репараций все корабли у германского фашизма и японского
милитаризма, и все равно отстаем в грузоперевозках, и отстаем чудовищно. Что делать?
Есть против конвоев одно действенное средство, и, может, никого оно и не утопит, но
уже своим присутствием в регионе внесет такую панику, что собьются графики и накроются
сроки грузополучения. Дорогое это средство, но будущие плодоносные сады Большой
Пустыни Виктории еще дороже, а свобода любимых народом метателей бумеранга вообще
не поддается измерению денежным эквивалентом. И средство это - рейд в район Аделаиды,
Мельбурна и Сиднея новейшего линейного корабля "Советский Союз".
И уже стелется дым из труб, и ревут согласованно сто пятьдесят четыре тысячи
лошадиных сил котлотурбинных установок. Он делает маневр-уклонение и заходит в
Тасманово море с юга, отделяясь от стаи попутных айсбергов. Не зря, ой не зря размещены
на ледовом континенте советские научные станции "Восток" и "Мирный", и, наверное, с
дальним прицелом плавали туда когда-то Лазарев и Беллинсгаузен: нам нужна хотя бы
приблизительная сводка погоды.
3. Постоять за любовь
А она все еще не могла вникнуть в происходящее, да и кто бы смог, если еще не было
ни одной словесной подсказки с его стороны. А он не давал никаких, потому как отделаться
простыми фразами было невозможно, а начинать лекцию не время. Против них был целый
город или страна, а может, вся планета, и казус был еще в том, что он нарушал теперь
не только законы этой страны - мечты Сталина в реальности, кроме того, он хотел, и теперь
не имел другой альтернативы, нарушить правила пославшей его планеты, а это ставило его
одного один на один не против Вселенной, а против команды из двух метагалактик. Похоже
было на то, что Роман Владимирович Панин действительно влип. На что он надеялся? Но
был ли другой путь? Ведь игра уже шла.
Он подобрал Аврору на перекрестке, тормознув прямо на нем. Выдернул ее из толпы, и
только его милицейская форма остановила маты жмущих на сигналы водителей позади. А
потом они помчались, только пришлось отвлечься и снизить скорость, застегивая ее ремень
безопасности, - сто лет она не ездила в легковой машине, не умела пользоваться - двадцать
первый век от рождества Христова, канун победы мирового коммунизма.
Им надо было закопаться в песок всего лишь на трое суток, до открытия
подпространственного туннеля. Если закопаются хорошо, будет время обсудить детали и
целесообразность путешествия туда. А пока, гражданка столицы мировой революции
Аврора, умирай от неизвестности, пристегнутая к креслу.
4. Враг наружный и враг внутренний
И еще есть один толк от вторжения "Советского Союза" в Тасманово море помимо
запугивания караванов из Северной Америки - его существование отвлекало на себя
авианосные и линейные силы из средней части Тихого океана. Теперь каждый уважающий
себя конвой имел не только эсминцы, но еще и тяжелые крейсера, а лучше корабли класса
"Миссури".
А "Советский Союз", обладая огромной автономностью, пугал своим контуром то
Новую Зеландию, то Новую Каледонию, а его гидросамолеты выслеживали добычу. Все, что
двигалось по морю или пускало дым, сразу вызывало на мостике живейший интерес. И росли
на дне акватории, спорной между Индийским и Тихим океанами, залежи простреленных
навылет корабельных корпусов.
Не всегда, безусловно, судно топилось, как только его корпус - точка на горизонте -
оказывался в пределах поражения главных или второстепенных калибров. Бывало, когда оно
замрет, натолкнувшись на пристрелочные выстрелы, линкор летит к нему на всех парах,
одновременно передавая флажками программу действий, а гидроплан его кружит над
жертвой, производя предварительную проверку на предмет запрещенного товара. Затем, как
положено, подходит к борту спущенная моторная лодка с призовой командой, а иногда,
когда время поджимает, - есть сведения, что поблизости резвится в волнах парочка
охотников-линкоров с эскортом, "КОР-1" сам на воду спускается и уже с него второй пилот
передает на судно, попавшееся в лапы, нужное распоряжение. Обычно комплекс
распоряжений простой: запрет на пользование радиоприборами, покуда "Советский Союз"
свое, партией данное предназначение не выполнит - это раз; экипажу и пассажирам, если
таковые имеются, покинуть судно в течение минут пятнадцати-шестнадцати - это два.
Бывало ли по-другому? Да, два случая из семнадцати. В одном, после беглого контроля
трюмов, сухогруз дружественной, вставшей на социалистический путь развития Индонезии
был отпущен с пожеланиями доброго пути. В другом небольшое пассажирское судно под
панамским флагом оказалось доверху набито мирными туземцами с островов Океании. Не
было у тех туземцев с собой ничего, кроме набедренных повязок, кокосов, неразумных детей
и таких же, не ведающих русского языка и трудов Карла Маркса, женщин. А судьба тех
туземцев была трагична до слез, выселила их с исторической родины проникнутая
милитаристским угаром Америка, дабы на их родном атолле взрывать и совершенствовать
свое варварское оружие массового поражения. Вам еще повезло, сказал океанийцам
растроганный замполит Скрипов, не помню уж кого точно, то ли Хиросиму, то ли Мацуяму,
они вообще ни о чем не предупредили и нисколечко не выселили, а сразу опустили на голову
свою подлую атомную
...Закладка в соц.сетях
