Жанр: Научная фантастика
катаклизм 2. Параллельный катаклизм
...пкам.
- Пошли туда какого-нибудь из своих олухов, - одним махом разрешил сомнения
Баженова старший лейтенант. - Если, конечно, ты сам не хочешь провести там
комсомольское собрание без отрыва от производства.
В словах Горбатова, правда, был резон, сказывалась незаюмплексованность
офицера-практика.
-Товарищ Булкин, - обратился к одному из писарей Баженов, - вот тебе внеплановое
поручение от имени ВЛКСМ, сходи-ка вниз и найди там крайнего.
- Всегда так, - негромко, но так, дабы его расслышал начальник, проворчал старший
матрос, - всегда крайний Булкин, - но все же стал неторопливо спускаться. Когда он
приподнял люк, оттуда пыхнуло жаром.
- Курить будешь, Смена Партии? - спросил Баженова Горбатов.
- Ты что, здесь же нельзя.
- Не смеши, Комсомол, чему здесь гореть. Вот на корме, где гидропланы, там да. - Он
уже самостоятельно сделал затяжку. - Знаешь, Молодость Партии, я бы на твоем месте отвел
бы этого твоего Булкина в тихий закуток внизу и произвел маленький несчастный случай с
его телом и лицом, дабы уважал старших по званию. Не бойся, там так шумно, что его голос,
взывающий к твоей партийной совести, услышан не будет.
- Так нельзя же, неуставщина.
- Ты сколько служишь, Пионерия - Дети Рабочих? Вот именно - уставщина. Ты
оторвись от своих "Задач Союза" и открой устав. В боевой обстановке все методы, вплоть до
применения оружия. А уж у нас сейчас боевая что ни на есть.
- Что, совсем плохо дело? - спросил Баженов, тоже закуривая, но без затяжки - эдакая
имитация процесса для вливания в не заботящиеся о здоровье массы.
- Еще бы, - понизил голос Горбатов, насколько это позволяли окружающие
корабельные шумы. Как всякий человек, допущенный к секретной информации, он страсть
как желал ею поделиться с первым встречным знакомым. - Против нас приблизительно семь
линкоров и два авианосца, и это только со стороны американцев.
- Да, а еще кто?
- Англичане подогнали "Вангуард" и авианосец "Херкьюлиз".
- А "Вангуард" - это что?
- Ну, ты даешь, Воспитатель Молодежи. "Вангуард" - это линкор. Калибры орудий
триста восемьдесят один миллиметр. Правда, сомневаюсь, что они им пригодятся.
- Это почему?
- Как только разветрится погодка, они пустят в дело аэроразведку. Потом -
торпедоносцы. Разделают нас под орех.
- У нас сто пятьдесят зенитных пулеметов, ты что, забыл? - завуалированно
похвастался своими технологическими познаниями Баженов
- Ни хрена, ты, Племя Молодое, не секёшь. Без истребителей противовоздушная
оборона, даже соединения кораблей, неэффективна. А у нас - далеко не соединение.
Баженов был поражен.
- И что наши будут делать? - ошарашенно спросил он.
- Жги свои бумаги старательно, Синие Ночи Дети Рабочих. "Врагу не сдается наш
гордый "Варяг" - вот что будет.
- Да ты что, Валера. Ты хоть бы потише, не пугай личный состав.
- Сегодня командование попытается проскочить под штормовой завесой. Будем
надеяться.
- Вот это другое дело. Как они нас в непогоду увидят?
- Так же, как и мы их, - радиолокатором.
- Ладно, хватит о печальном, Комсомол. Я бы тебе действительно советовал спешно
заняться воспитанием своих писарей, - Горбатов кивнул в сторону уже задремавшего,
развалившегося на секретных мешках матросика. - Если надо, я подпрягусь. По-моему, они
один другого стоят, так что можно начинать с любого края. Давай начнем с этого?
- Да нехорошо это, бить подчиненного по мордасам, Валера.
- Не будь чистоплюем, если будешь все время подтирать им задницы и придерживать
штанишки, быть тебе в дерьме по уши. Если не хочешь дружески-наставительного
применения кулака, тогда надо пустить под трибунал одного-двух, а лучше трех. Говорят,
тоже помогает. Те, кто остаются, ходят потом на задних лапках и в рот заглядывают, а
главное, по-настоящему уважают, от всей души, ей-богу.
- Ты что, верующий, Валера?
- Дурь не говори.
- А чего же все время то бога, то черта поминаешь? - Баженов наконец-то нашел, чем
можно прижучить Горбатова.
- Да я бы сейчас поминал кого ни попадя, если бы еще кого знал. Вот сам скоро
познакомишься с Нептуном вблизи, тогда запоешь.
- Опять ты панику распускаешь, товарищ Горбатов. Что нам торпеды янки, у нас ведь
противоторпедная защита - лучшая в мире.
- Слушай, Партийная Совесть, наш линкор в каком году на воду спущен?
- В сорок третьем, забыл, что ли?
- Нет, не забыл. А ты думаешь, все эти годы прогресс военный стоял на месте? Ладно,
заболтался я, пойду проверю, как моя очередь движется.
- И правда медленно, чего так? - поинтересовался напоследок Баженов. - Всего
делов-то, вытряхнул мешок в печь и отряхнул ручки о брючки.
- А протокол? А подписи свидетелей? А пересчитывание уничтожаемых листов?
- Да, действительно.
На том они расстались, потому как очередь Горбатова действительно уже подходила.
17. В кольце
В окружающем мире царила ночь. Хуже, там царствовал полный мрак непроглядного
липкого тумана. Море штормило, гоняя высокую волну во все стороны одновременно. Как
все эти несуразности могли сочетаться между собой, было вовсе непонятно. Торопливые,
хаотичные валы вдребезги бились о железную стену "Советского Союза", стараясь в
последнем угасающем усилии забраться на палубу и утащить во мрак какого-нибудь
зазевавшегося матросика. А внутри титанической, вяло качающейся громадины - тишь и
благодать? Здесь срезались, гасились бронированным корпусом звуки природного хаоса. С
потолка лился не слишком резкий свет, а в воздухе зависали, надежно впечатываясь в мозг,
спокойные команды и доклады.
Глава местного комсомола Баженов занимался ответственнейшей, поставленной
верховным замполитом Скриповым задачей - фиксацией на бумагу всего происходящего в
святая святых - боевой рубке. В основном Баженов просто стенографировал, он знал, что
всякие возникающие в глубине организма ощущения, а также выражения лиц, состояние
погоды и прочие нюансы гораздо достовернее можно будет досочинять впоследствии в
милой сердцу двухместной каюте или в одной из многочисленных Ленинских комнат.
В бронированной боевой рубке дежурила целая команда офицеров. Главным, как
положено, был, судя по будущим газетным вырезкам, абсолютно не нуждающийся во сне и
отдыхе контр-адмирал Пронь. Вообще-то на кораблях даже такого класса для командования
хватало капитана первого ранга, но первенец советского линкоростроения был особым
случаем, а его текущее задание - очень даже особым. Конечно, проглядывалась некоторая
аналогия с рейдами немецких супердредноутов в Атлантику, но они все же не забирались в
такие дали от родных берегов. Кроме этого, с тех, вроде бы недавних, времен сменились не
только принципы морского боя - ушла в историю целая эпоха. Тактические изменения были
вызваны не только участием людей и кораблей в реальных боях, но еще и скачком в
развитии новой техники. Радиолокатор и авианосец, вот что теперь определяло главенство на
театре военных действий. Давало ли наличие на борту "Советского Союза" контр-адмирала
дополнительные преимущества по сравнению с превосходящим его количественно западным
флотом? Может быть, и давало, но не слишком значительное, парочка торпедных катеров
пригодилась бы больше, хотя даже она не решила бы ситуацию радикально.
Общее соотношение сил в Тасмановом море было один к двадцати и, конечно, не в
пользу "Советского Союза". Его спасало то, что ни американский, ни английский, ни
австралийский флоты не ведали его точного местоположения и сильно распыляли силы по
широкой акватории. Еще на его стороне была разница в ставящейся задаче. Армады
противника надеялись постепенно сомкнуть вокруг него капкан, а при обнаружении
наброситься скопом. При удаче им бы даже не пришлось рисковать своими кораблями, штук
сорок штурмовиков и торпедоносцев, действующие согласованно и смело, не дали бы
русскому линкору никаких шансов. Сам советский дредноут ставил перед собой куда более
простую цель - убраться восвояси. Только если совсем припрут, он намеревался погибать
как полагается - с "музыкой".
И еще, на сей раз силы, находящиеся не во власти человека, имели склонность
помогать авантюре СССР - практически над всей акваторией к востоку от Австралии
свирепствовала непогода. Она загнала в порты мелкие суда, могущие принять участие в
поисках, и заставила палубную авиацию сбиться вплотную, без признаков жизни, кучу. А
значит, у "Советского Союза" все же имелся шанс.
Нужно было действовать быстро, но, разумеется, не теряя осторожности. И большущий
линкор понесся к югу, желая выскочить в холодные антарктические воды.
18. Бег
Итак. Ясное небо, заходящее солнце - чудо-погода для зимы. Нетоптаная, снежная
лесная тропка, компас наперевес, сбитое дыхание и ветки по щекам, и мокрая, пропитанная
потом и снегом одежда, потерянная шапка, полуживая от усталости девушка, и он в
распахнутой милицейской шинели, "ПСМ" с отщелкнутым предохранителем, и лай собак,
где-то на грани слышимости, может, идущих по следу, а может, просто брешущих от скуки в
демонстрации преданности хозяевам, а в конце пути - оцепленная войсками полянка с
пулеметами ПКС, и тогда наконец-то нужный для настоящего дела пистолет, ясно, не против
врагов неисчислимых - для собственных нужд, выяснения отношений с самими собой. Хоть
и не самураи мы, но если другого пути не остается...
Но нет! Многое из перечисленного в конце - изобретение нашего пессимистического
правого мозгового полушария. Это оно предсказывает и накликает гадости, а может, просто
не дает расслабиться и распустить радостные слюни левому. Но вот бег по снегу
действительно был, и где-то был оглушенный, но наверняка давно очнувшийся
вагоновожатый, и были ветви по лицу, и сбитое дыхание, и едва шатающаяся с непривычки к
походам Аврора - следствие несданных норм ГТО, и действительно было опасение, что
вдруг они уже знают - вдруг их наука уже раскусила орешек и как-нибудь своими умными
штучками-дрючками улавливает зоны пространственной дисгармонии более или менее
точно, и им действительно готовят встречу, только не самонадеянные Жоры, а настоящие
чекисты-пограничники в белых, под цвет зимы, маскировочных халатах. А еще их
поджимало время, когда-то его было некуда девать, а сейчас оно сорвалось с поводка и
летело молнией.
19. Опытные морские волки
Освобожденный работник военного комсомола Баженов записывал как мог быстро.
- Иван Иванович, - весело подбадривает командира корабля старший помощник -
капитан второго ранга Спода, - ведь, согласитесь, здесь все же легче, чем тогда, в
Средиземном, три года назад. Помните, нужно было блокировать англичан на Мальте, но
при этом стрелять совершенно не разрешалось. Жуть просто.
- Да уж, Алексей, славные были времена. Ты тогда командовал правобортовой
батареей, кажется. Признайся, чесались руки пальнуть по буржуям? - В голосе командира
корабля чувствуется маскируемое напряжение.
- Еще как чесались, Иван Иванович. А когда их эсминцы на дистанцию прямой
торпедной атаки подошли, клянусь, единственное, что удержало - это будущий трибунал. -
Спода улыбается, выставляя напоказ черные зубы заядлого курильщика. - Представляю, как
тогда наложили в штаны команды этих самых миноносцев.
Капитан линкора едва заметно улыбается. Этому старому морскому волку тоже,
видимо, доставляют радость столь славные воспоминания.
- Да и вообще, обделался тогда хваленый королевский флот, - веселится Спода, - ведь
не решился на нас напасть, хотя, сравнительно с сегодняшней мощью, у нас тогда был
ерунда, а не флот.
- Да не такая уж ерунда, Алексей. Один трофейный, отобранный у "макаронников",
чего стоил.
- Но ведь не в деле он был еще, Иван Иванович, ведь еще толком не освоился нашими
морячками, для серьезного боя он начисто не годился.
Ветераны уже не в шутку разошлись. Те офицеры, что помоложе, с некоторой завистью
вслушиваются в их диалог. Кто знает, не осуществляется ли эта вроде бы спонтанная
дискуссия с предварительным намерением, дабы вдохнуть боевой дух в окружающую
"морскую поросль".
- Нет, Алексей, флот у нас на то время и для тех целей был о-го-го. По подводным
лодкам мы тогда, как и сейчас, были впереди планеты всей, так что не надо мне о нашей
слабости.
- Но, Иван Иванович, ведь у англичан надводный флот был все равно мощнее, разве не
так? И все же они не решились нас тогда атаковать.
- Ты прекрасно знаешь, Алексей, почему. Не прикидывайся.
- И все же прикинусь, - смеется сквозь пышные усы Спода.
- Их пугал наш новейший аэродром на самом краешке итальянского "сапога". Если бы
они рыпнулись, быть Мальте битой. Не тянула их авианосная, да и вся прочая авиация
против нашей по количеству. Сам знаешь, Средиземное море небольшое, там авианосцы не
играют такую роль, как здесь.
- Все равно, было бы интересно тогда померяться силами.
- Нет, Верховный Главком правильно рассчитал, тогда было еще рано тягаться с
англосаксами - против Америки мы бы тогда не потянули.
- Да, Иван Иванович, сейчас совсем другой расклад.
Дискуссия постепенно затухает. Баженов смотрит на свою стенографию и с тоской
осознает, что практически ничего из диалога военные цензоры не дадут напечатать в
заметке. Хоть статьи и выйдут совсем не под его фамилией, Баженову все равно обидно. Он
тихонько, неслышно вздыхает.
20. Вперед и прямо
Но пока где-то умирает линкор, танки идут вперед. Не какие-нибудь танки из анекдота,
распущенно КГБ о китайской армии, когда генерал спрашивает, будет ли танковая
поддержка, а ему отвечают: да, вся наличная техника - оба танка. Здесь по пустыне идут
тысячи танков. Да не простых танков, а лучших в мире. Лучших по броне, лучших по
подвижности и, конечно, лучших по огневой мощи. А внутри в них - где по три, где по
четыре, а где и по пять человек экипажа, и тоже лучшего в мире, прошедшего Европу,
Африку и Азию вдоль и поперек. Что им мелкая Австралия, без снегов, Гималаев и линии
Маннергейма? Лишь бы тылы не подводили: солярку да снаряды подавали вдогон без
перебоев. Эх, жаль "БТ-7" уже поизносились, заглотнули ресурс в Манчжурии, Гоби и
горной Персии, вот бы ставить им сейчас рекорды скорости на гусеницах и без - куда там
гонкам "Париж-Дакар", никакого сравнения. Жаль, нет прямой общемировой трансляции, не
созрела еще цивилизация для всемирной телевизионной сети. Только в громкоговорителях
метро, парков и домов отдыха: "От советского информбюро: выполняя интернациональный
долг, наши войска с боями движутся по Большому Артезианскому бассейну. Отступающий в
суматохе враг применяет тактику выжженной земли, оставляя без пропитания неисчислимые
стада кенгуру, собак динго и прочих редких животных. Уцелевшие от истребления
аборигены встречают нашу армию как свою родную освободительницу. Обнаруживший
доселе неизвестное науке племя генерал Иванов Иван Иванович, командующий Н-ской
воинской частью, был встречен с преподнесением хлеба-соли и почетного охотничьего
бумеранга. Слава нашим воинам - освободителям и исследователям! Слава
народу-победителю! ...На почтах продолжают работать в три смены пункты приема посылок
в пользу Красной армии. Еще раз напоминаем радиослушателям: теплые вещи отправлять
армии не нужно, в Южном полушарии сейчас наступило лето. Температура окружающего
воздуха в пустыне Симсона - плюс пятьдесят выше нуля. Спасем наших воинов от
перегрева!"
21. Неопределенность
В боевой рубке напряженное оживление. Теперь здесь не до дискуссий о славном
прошлом размазывания по морям-океанам мировой революции. На радарах контакт не один
- большое скопище. Своих кораблей здесь никогда не было, ясно кто это - охотники.
Непонятно, почему их самих не видят? Понятно, почему не видят визуально, линкор сам в
тумане слеп, как однодневный котенок, но как их подпустили так близко? Расстояние до
ближнего крупного противника всего пятьдесят кабельтовых. Может, они ждали с этого
направления своих? Кто теперь ответит.
- Главные калибры передних башен к бою! - не слишком громко в окружающем шуме
докладов и рапортов командует контр-адмирал Пронь. По скулам его бегают желваки. -
Первая батарея, заряды зажигательные! Вторая батарея, осколочные!
Идут откуда-то из переговорных труб доклады-подтверждения. Еще ничего не
случилось, но по вискам адмирала ползут маленькие потные капли.
- Если это не линкор, а авиаматка, - тихо подсказывает капитану помощник Спода, - от
осколочных нет толку.
Пронь даже не поворачивает голову в его сторону.
- Все правильно, командир. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. - Спода
внезапно улыбается в усы.
- Правой, левой бортовым батареям готовность боевая! Заряды бронебойные! - это уже
для 152-миллиметровых. - По команде - беглый огонь по целям! Фугасные держать
наготове! Быть готовыми к отстрелу вражеских торпед!
Снова доклады-подтверждения из переговорных труб.
А линкор продолжает сближаться с противником. Что они там, спят, что ли? Но надо
пользоваться моментом: если "Советский Союз" обнаружат, взовьются в небо
осветительные ракеты, может, и не пробьют это туманное молоко, но это будет конец.
Неизвестно, что за корабли вокруг, но явно не транспорты, хотя все может быть. Ладно,
утопить напоследок транспорт тоже не помешает. Теперь даже контр-адмирал отторгнут от
управления стрельбой - за дело взялись офицеры-спецы с поста управления огнем. Теперь
они дают в переговорные устройства дальность и азимут для главного калибра. Скрипят
где-то впереди гигантские механизмы, ворочаются в насесте тысячетонные башни. А оттуда,
с ПУО, следует долгожданное:
- Первой, второй батареям! Огонь!
И закладывает, вдавливает в черепа уши. Вибрируют привинченные к полу стулья.
Вспышки не видно. Не отсюда, с боевой рубки, закрытой со всех сторон бронированной
рубахой в четыреста двадцать пять миллиметров, наблюдать визуальные эффекты, разве что
в стереотрубу.
- Полный вперед! - это уже команда машинному отделению.
При полном ходе, конечно, хуже целиться, но все равно сейчас дело решает не
меткость, а увеличение вероятности попаданий за счет большего количества выпуленного
железа. Ясно, что железо это не стреляется просто так в туманное марево, идет прицеливание
по радиолокатору, но тем не менее это не спокойная работа с подсказкой
командно-дальномерного поста. Еще в стрельбу вносит свою лепту морская качка -
дополнительный параметр, уменьшающий вероятность. Так что увеличение скорости - это
только один из многих и многих мешающих делу факторов.
И вот, наконец, доклады с постов наблюдения.
- Впереди по курсу - зарево! Примерный азимут... Идут цифры для спецов. Каков же
должен быть пожар, чтобы пробить десятикилометровую толщу тумана? Это явная удача.
Может, танкер, может, снарядные погреба какого-то крейсера, а может, и авианосец -
плавучая керосинка.
И оттуда, из бункера управления огнем, льется неиссякаемый поток команд.
- Первая, вторая батарея! Продолжать стрельбу! Заряды зажигательные! Координаты...
И снова арифметика - тангенсы, котангенсы, синусы, господи - великий Ленин,
оказывается, все это имеет отношение к жизни. Или, скорее, к смерти.
А уши у всех уже сворачиваются. Взять бы их оторвать да выкинуть. Все, кому надо
делать доклады, орут, демонстрируя миру выпирающие бурые жилы. Идет война глоток.
А там, вокруг, слабо пробивается свечение сигнальных и осветительных ракет. И еще
пожары. Цели близко, и пусть они не видны визуально, зато и сам стрелок тоже
замаскирован. К тому же он уже в центре логова. На индикаторах кругового обзора кишат
отражения вражеских силуэтов. Конечно, атакованные тоже могут пользоваться
радиолокаторами для пристрелки, но им сложнее - есть риск накрыть ошибочным залпом
кого-то из своих. А одинокий обреченный слон давит все, что мелькает в пределах
видимости. Точнее, пытается это делать. Работают все пушечные калибры, даже четыре
сдвоенные стомиллиметровые башни. Враг так близко, что величайшая в мире
дальнобойность главных калибров не требуется. О, сладкая прелесть безнаказанной победы!
Только обидно, что неизвестно, когда попадаешь, а когда нет. И кого топишь, тоже
неясно. И только предательское содрогание собственного корпуса прерывает
тринадцатиминутное упоение силой.
- Уточнить повреждения! - надрывая связки, командует Пронь.
И пока кто-то там, внутри, в нижней части корпуса, лезет в огонь или воду, выполняя
последнее в своей жизни приказание, с визуального поста наблюдения докладывают, что по
левому борту, совсем рядом - пылающий корабль противника. Контр-адмирал лично
смотрит на него в стереотрубу. А средние калибры "Советского Союза" расстреливают
жертву в упор. Даже 37-миллиметровым счетверенным автоматам находится работа.
Но линкору нельзя задерживаться, тем более что скорость немного падает.
И, наконец, доклады снизу.
- Торпедная пробоина. Не особо серьезно - противоминная защита сделала свое дело.
Может, этот самый горящий эсминец и пустил ранее эту нарушившую идиллию
торпеду. Кто знает? Ведь наверняка она была выпущена не одна, и, может, не только им. Кто
потом разберется в мемуарах оставшихся в живых? И будут ли эти бумаги правдивым
отражением реальности? Не зря, ой не зря ставят памятники безымянным героям. Они -
самые правильные.
Кто утверждает, что законы неопределенности верны только для мира элементарных
частиц?
22. Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Какой из видов боевой техники самый главный в войне сорок седьмого на далеком
континенте Австралия? Нет, все-таки не танки и даже не авиация, хотя она уже таскает по
небу атомные заряды. И уж, конечно, не пехота, хотя, разумеется, по-прежнему, пока сапог
пехотинца не протопает по чужим улицам и паркам, не сдадутся города. И все же, как и в
таком далеком тридцать девятом, сорок первом и сорок пятом, "бог войны" - артиллерия.
Да, бой стал гораздо маневреннее, и, понятно, некогда ждать медлительные тягачи и
накапливать боеприпасы неделями, но...
Не зря не спят в Советском Союзе станки, меняя смены трижды и четырежды на день,
не зря пыхтят загнанные в отрезанные от мира шарашки инженеры, не даром едят хлеб с
икрой маршалы-практики, не напрасно берет глухой ночью телефонную трубку
морщинистая, рябая рука генералиссимуса. Многие, очень многие пушки, гаубицы и
мортиры поставлены на гусеницы и закованы в броню - катят их теперь по бездорожью
пустыни Симпсона мощные дизельные движители. Так еще есть у генералиссимуса в запасе
проверенные Европой и Северной Африкой реактивные артиллерийские платформы.
Поставлены они теперь и на грузовики тоже, ведь нереалистично надеяться на приобретение
скорого перевеса в небесах над самой мощной, пока еще, промышленно-развитой страной.
Пусть самолеты с красными звездами покуда без реактивных неуправляемых мин полетают -
есть для них бомбы в достаточном количестве - не тысячи - миллионы штук.
И прут по бездорожью "БМ-13" вместе со своими гусеничными аналогами.
23. Готовность
Все готово. Орудия расчехлены, офицерские кортики на парадной одежде, ордена
Ушакова на груди, белые рубахи заправлены за черные кожаные ремни, ну а ленточки
бескозырок, как водится, в зубах, дабы порывам ветра не поддаваться. Что еще?
Обращение врагов открытым текстом: сдавайтесь, мол, не надо лишнего
кровопролития, всем гарантируем жизнь, политическое убежище, только карты и планы
секретные на столы и ключи от сейфов на блюдечке, а уж участие в открытых процессах в
качестве свидетелей мы вам гарантируем.
Была охота отвечать на такие приманки, знаем, как они по нашему радиоголосу
торпедоносцы на топ-мачтовое бомбометание наведут, воздержимся от балаканья
бессмысленного, тем более погода снова на нашей стороне, вон тучи-циклоны все небеса
запорошили - пусть помучаются со своими радарами всепогодными, глядишь, в
какой-нибудь айсберг, рекордсмен по плаванию, угодят снарядами. Давайте, господа класса
"Миссури", подходите ближе, сойдемся калибр в калибр, нечего на авиацию все время
кивать: дальность боя в пределах прямой видимости - вот это будет по-русски. Арены
ровнее моря не найти, а волна океанская выше линкора не бывает.
24. Обратный скачок
Все-таки разорительная, опустошающая штука любовь.
Вначале пошел перерасход энергии, скачком взлетел, высасывая из окружающих
потребителей мегаватты, превращая ближайшие линии электропередачи в пустые скорлупки,
заставляя их, в свою очередь, черпать из соседних потоков. Словно воронка урагана, сосущая
в нутро окружающую газовую смесь, называемую воздухом.
Но перерасход для военного ведомства - это вещь малозначимая - мы за ценой не
постоим! Подумаешь, потом посидит десяток городков без электричества пару-тройку
вечеров, не посмотрит обыватель пару дюжин серий мелодрамы из жизни мексиканской
знати - обойдется, пусть хоть чуть-чуть экстраполяцией того, что должно происходить на
экране, займется да между собой пообщается, да и вообще при свечах посидеть полезно,
потому как лучше отрыв наш от исторического далека чувствуется, прогресс заметней
становится и благодарность партии правящей за его движение вперед. Полезное дело. Кто
"против"? Все "за"! Ах да, мы же уже перенеслись в другой мир. Имеются отличия, но не
слишком сильные, если разобраться. Партий больше, однако лозунги целей не соответствуют
истинным порывам. И тем не менее перерасход электричества все равно нужно будет за счет
кого-нибудь покрыть. Такова логика закона сохранения энергии.
Значит, так. Перерасход энергии есть, следовательно, его можно измерить. Один
параметр дан точно. Энергия и масса повязаны известной формулой, так что, в общем,
можно определить не что прибудет, но, по крайней мере, вес этого "что" в условиях
поверхности планеты Земля. Однако далее вступает в силу несколько неясное нам, смертным
потомкам древолазающих существ, следствие закона неопределенности. Сам момент
реализации уже расплывается до секунд, а место - до десятков метров. Не слишком страшно
- терпимо.
Хуже оказалось другое.
25. Старый друг в новых обстоятельствах
Ну что, товарищ Джумахунов? Не устали ли шейховать в своей родненькой Сахаре,
месить копытами песок, может, пора развеяться в Новом Южном Уэльсе, воткнувшись в
него со стороны пустыни Сим
...Закладка в соц.сетях
