Жанр: Научная фантастика
катаклизм 2. Параллельный катаклизм
..., попробуй с такой поклажей пробраться по вокзалам
незаметными - зима на улице. Спрятаться где-нибудь в пригороде? По поводу нападения на
милицию всесоюзный, а может, и всемирный - Москва все же - розыск гарантирован. А в
маленьком городишке, ближнем к месту "прибытия", ой как тяжело затеряться, там все на
виду.
Когда ему открыла, натянуто выжимая приветливую улыбочку - скажите "чиз" -
хозяюшка, он, защелкивая ногой дверь и опуская на пол огромный пакет, глянул ей в глаза.
Ее зрачки заметались, разыскивая бомбоубежище. Он с видимым спокойствием шагнул
мимо. Он еще не успел отойти от вешалки, когда она попыталась упорхнуть, протягивая руку
за шубой. "В магазин!" - взвизгнула она, как будто должна была ему докладывать либо
просить разрешения. Значит, "в магазин" - это в тапочках на босу ногу и без шапки! На
улице минус восемь! "К соседке!" - поправилась она, уже протягивая руку к замку.
Он мог убить ее одним-двумя резкими ударами, даже через шубу. Догадывалась ли она
об этом? Может, и да. Ее пальцы еще скреблись по металлу, а душа, наверное, рвалась к
соседке, в магазин или к черту на кулички, когда он рывком развернул ее к себе,
одновременно, накидывая на дверь цепочку. Наверное, она хотела закричать, завизжать, как
резаное порося: однако ее горло, да и вся ее пульсирующая жизнь, находилось между
пальцами его правой руки.
Он провел ее на кухню - маленькое неудобное достижение развитого социализма. Она
двигалась, как заводной манекен, действительно сама: в ее организме еще имелся запас
кислорода - эдакий кашалот, нырнувший к основанию подводного вулкана. Панин усадил ее
напротив себя и чуть ослабил давление - приоткрыл краник надежды.
- Кому звонила, тетка?
Глаза ее уже лезли из орбит, распихивая бельмами паршивую тушь для ресниц
местного производства. Никуда ей более не хотелось, ни в магазин, ни в коридор пообщаться
с лифтом - просто дышать. И вопросы его как-то тоже, от радости, отдалились в глубины
космоса.
- Куда звонила? - Он снова стал сжимать ее горло.
- Туда... - уже кашляла. - Они сами позвонили.
- Кто?
- Жора. Жора - участковый, - краснющие глаза бегали по округе - никак, никак не мог
этот кашалот добраться до солнечного, воздушного далека.
- Он сказал дать сведения о проживающих, а то, говорит, "прикроем твою лавочку". Ну
и...
- Что сказал потом?
- Сейчас приедут, наверное. Я решила лучше от греха...
- Заткнись, - ледяным тоном остановил ее Панин, не было времени выслушивать
лишнее.
- Аврора! - позвал он, обрывая корневище телефона.
Она появилась тут же. Рукава подняты до локтя, видимо, готовила на стол то, что он
принес до этого. Увидев хозяйку - обмерла. В этот момент он вязал старушенцию
телефонным проводом.
- Пора в путь-дорогу, - сказал он.
Когда девушка выпорхнула, он вновь наклонился над связанной:
- Где твои деньжата, бабуля?
Вот здесь она попыталась изобразить Зою Космодемьянскую, которая, наверное, в этом
мире спокойно дожила до пенсии и воспитала внучат, если только в комсомольском задоре
не упорхнула в какой-нибудь Заир - делать революцию и освобождать народы от
колониального ига.
12. Репортаж из первых рук
"Долго, в течение приблизительно часа, движемся вдоль величавой ледяной стены. Это
развернутая к нам сторона огромного айсберга. Скользкая, вывернутая наизнанку пропасть
нависает над нашими задранными вверх головами. Не верится, что внизу, под черной маской
воды, скрывается основная часть ледяной горы, а уж совсем невероятным кажется то, что
раскинутая перед нами махина сама плавает. По сравнению с этим айсбергом-великаном,
наш огромный, самый большой и современный в мире корабль кажется игрушечным.
Идти в такой близости от толкаемого океанскими течениями осколка самого холодного
континента нашей планеты небезопасно, поэтому капитан корабля Иван Иванович Пронь,
напоминающий своими габаритами старинных русских богатырей, дает команду увеличить
дистанцию. Однако и слишком сильно отдаляться от айсберга мы тоже не намерены, его
гигантское тело маскирует нас от возможных радиолучей вражеских локаторов. Сама
природа помогает нам в нашем справедливом деле - войне за свободу и независимость
Австралии. Да, наш путь лежит туда, к теплому материку, остается за спиной так и не
увиденная нами Антарктида. Пока не наступил ее черед. Но все мы верим, что наши не очень
далекие потомки освоят и этот совершенно не пригодный для жизни край. Они растопят
льды искусственными солнцами над полюсами, а последние айсберги отбуксируют в
осваиваемую объединенным человечеством Сахару. Сейчас все это лишь мечты, и не о них
сегодня речь.
Конечно, мы не ждем милостей от природы. Впереди, в сотнях километров, по
намеченному капитаном Пронем маршруту летят самолеты-разведчики. Они исследуют
трассу и передают сюда, на командный мостик, все свои впечатления об увиденном. Когда у
очередного самолета кончается горючее, он возвращается к нам, а на смену ему с кормовой
катапульты стартует свежий, отдохнувший пилот. Вернувшиеся с полета летчики бодрятся,
но видно, как они устали. Механики помогают им подняться на палубу, а бортовой кран
поднимает их машину с поверхности воды. Затем летчики сдают личное оружие, карты и
документацию и отправляются пить приготовленный для них коком горячий чай с
шоколадом. А мы, сидя здесь в удобном теплом помещении, изучаем их донесения. Я
наблюдаю, как хмурится наш доблестный капитан Иван Иванович, когда из-за низкой
облачности или еще по каким-то причинам самолеты-разведчики не могут подробно
доложить обстановку.
Наш славный капитан не спит уже третьи сутки и на все уговоры заместителя по
политической части - Евгения Ильича Скрипова - спокойно отвечает, что он не сможет
отдыхать, покуда вверенное ему партией судно следует в столь опасных, неведомых ранее
нашему Военно-Морскому Флоту водах.
Хочется более подробно осветить биографию и судьбу нашего славного замполита -
великолепного человека, души нашего боевого коллектива, насчитывающего..."
Капитан-лейтенант Баженов замер, опуская ручку в закрепленную на столе
чернильницу. Нет, подумал он, об этом нельзя, еще не хватало загреметь под фанфары к
особистам за разглашение численности экипажа. Он старательно вычеркнул последнюю
строчку. С ручки капнуло, образовалось мерзкое, некрасивое пятно. Освобожденный
секретарь поморщился - он любил аккуратность. Ладно, решил он с облегчением, это ведь
черновик, а не стенгазета. Но он все равно осторожно обработал кляксу промокашкой. Снова
перечитал написанное. Вроде бы ничего, вот только насчет "недалеких потомков"?.. Не
проглядывается ли здесь некий сатирический намек? Все-таки лучше заменить на нечто
другое. "Неблизких", например? Однако тут уж совсем ясно видно упадническое
настроение. Можно понять, что все это произойдет очень-очень нескоро. Кто-то решит, что
до освоения Антарктиды так же далеко, как до Луны или даже до не так давно открытой
новой планеты Плутон. Лучше поместить нейтральное прилагательное, вроде "славных".
Правда, у нас почти все славное, и капитан Пронь, и заместитель. Но зато к "славным
потомкам" не придерешься. Баженов задумался над пришедшим в голову каламбуром. Да, не
придерешься, ни в прямом, ни в переносном смысле. Попробуй к ним придраться, их ведь
еще нет. Он снова взялся за перо и аккуратно ликвидировал "не очень далекие", затем,
макнув ручку в чернила, уже собирался вписать "славные", когда заметил на кончике пера
неаппетитный остаток промокательной бумаги. Пришлось почистить перо. Господи, подумал
политработник, когда же наша славная наука изобретет что-нибудь удобное для письма. Как
с такими канцелярскими принадлежностями Антарктиду осваивать, ведь замерзнут же
чернила для репортажей. А вообще-то корабельные крысы - энкавэдэшники рассказывали,
что есть такая штука, которая записывает голос прямо на магнитную пленку. Вот бы нам для
нужд политического воспитания такую выдали. А то, кроме радио и кино, никаких средств
пропаганды.
13. Шпионские штучки-дрючки
Как хорошо, что на свете еще встречаются активные, самоуверенные, напыщенные
дураки, желающие не просто выполнять свой долг, а еще проявлять при этом ненужную,
бестолковую инициативу. Может, они, проживя на свете двадцать - двадцать пять лет, так и
не поняли, что вокруг процветает век специализации и негоже совать нос в амбразуру, когда
есть гранатомет? Может быть.
Насчет участкового лейтенанта Жоры им как раз и повезло в этом смысле. Ведь
сообщили, наверное, всей милиции столицы, что преступник крайне опасен и вооружен, нет
же, захотелось личной славы - не разделить благодарность с коллективом, а медаль "За
личное мужество" на грудь. Взял лейтенант Жора с собой лишь одного сержанта, да и то -
младшего. Когда Панин увидел это горе-воинство, он не стал дырявить их старинный
"ГАЗ-31". Он их встретил в лестничном пролете, разбив единственную на три этажа
лампочку. Социализм на дворе - все вокруг колхозное, все вокруг мое. Был ли у них
штатный фонарик? Возможно, и был, только не успели они им воспользоваться. Много чего
они не успели: не успели освоиться с темнотой после снежного полдня; не успели снять
предохранители у своих древних "Макаровых"; не успели хорошенько ухватиться за перила,
скатываясь вниз; может быть, даже не успели сильно удивиться, когда получили по
несколько увечий. Допустимо, что Жора был неплохой самбист, но против дальнобойных
ударов ногами он не выстоял.
А недозрелый, сержант вообще произвел впечатление балласта.
И, слава богу, путь Панина с Авророй не пролег по их трупам, просто просвистел по
ним вскользь, далее в неизвестность, в новую борьбу с трудностями. Бег с препятствиями
заказывали? Распишитесь в получении.
14. Актуальный вопрос
По непроверенным данным разведки, на восток из моря Фиджи двигались три
американских линейных корабля, прикрывающих еще один скоростной ударный авианосец.
Это дополнительно к дежурящим вблизи Тасмании четырем линкорам и паре тяжелых
авианосцев. Кроме того, между Новой Зеландией и Большим Водораздельным хребтом
материка Австралия шастало несколько десятков крейсеров, обеспеченных группами
миноносцев. Предположительно, вся эта свора имела своей целью не только прорывающиеся
с севера, снабженные шноркелями лодки "Б", но, в первую очередь, разумеется, наводящий
страх "Советский Союз".
В коридорах его царила деловая суматоха, многие орудийные расчеты спали тут же,
вблизи мест, предписанных боевым расписанием. Летчики "КОРов" ходили полусонные, а
их "ястребы" вообще летали почти непрерывно, лишь дублируя экипажи. Теперь самолеты
заправляли прямо в воде, не поднимая на палубу, дабы не терять времени и не напрягать
лишний раз конструкцию, летающие машины стали на вес золота, ведь из четырех их
осталось всего две. Первая пара была потеряна в течение последних трех суток. Скорее
всего, их сбили авианосные истребители, хотя, конечно, могло случиться всякое, и тот и
другой "КОР" давно прикончили ресурс надежности.
Однако среди всей окружающей суеты и трудолюбивой неуверенности в завтрашнем
дне в бронированных внутренностях "Советского Союза" существовал оазис оптимизма и
спокойной деловитости. В Ленинской комнате номер восемь два работника политотдела
оживленно спорили. Точнее, не спорили, а обсуждали насущную проблему. К тому же
младший по должности и званию Баженов больше кивал и безропотно соглашался, лишь
иногда осмеливаясь по-коммунистически прямо возразить. Они с верховным корабельным
партийцем обсуждали состряпанный накануне Баженовым отрывок репортажа. Репортаж тот
должен был лечь в основу заметок о героическом советском флоте в "Красной Звезде".
Заметки должны были идти под фамилией капитана первого ранга Скрипова, поскольку он
являлся внештатным корреспондентом названного издания. Фамилии трудящегося в поте
лица Баженова значиться там было не положено, не вышел он покуда званием, а может быть,
и рылом.
- Так, - сказал капитан первого ранга, жуя нижнюю губу, была у него такая
шокирующая привычка, - в общем, сойдет. Только вот что это за "славные потомки"? Как,
лейтенант, они могут быть "славными", когда еще не родились? Сами подумайте. Славу
надо, понимаешь, лейтенант, заслужить, - главный корабельный политрук непроизвольно
покосился на собственную орденскую планку. - Наверное, будет лучше употребить
словосочетание "недалекие потомки".
Баженов решился на возражение:
- Товарищ капитан первого ранга, понимаете, словосочетание "недалекие" можно
понять двояко.
- Это как так?
- Ну, "недалекие" в смысле "недалекие умом".
- Что? И это кто же так поймет? Какой такой космополит? Наш славный моряк должен
все понимать однозначно. Недооцениваете вы собственных людей, лейтенант, превратно о
них думаете. С людьми надо работать, товарищ Баженов, а вы зарылись в своих бумагах и
делаете фикцию, а не настоящую партийную работу. Вот сколько людей вы сагитировали за
текущий отчетный период вступить в комсомол?
Баженов ответил.
- А сколько офицеров вы уговорили подписаться на государственный заем помимо
положенного минимума? О стране надо думать, товарищ лейтенант, а не о бумагах.
Вообще-то Баженов давно не был лейтенантом, И даже не старшим, как истинный
политработник, он получал положенные по сроку звания день в день. Традиция эта в
политуправлении армии и флота была налажена. Однако Евгений Ильич Скрипов упорно
именовал Баженова "товарищем лейтенантом", видно, такое было у него кредо.
- Ладно, - наконец согласился линкорный замполит, - пусть будут "славные потомки",
а то правда, если они будут какими-нибудь серыми мышами, для кого мы тогда тут с вами
кровь проливаем?
- Конечно, товарищ капитан первого ранга, обидно воевать за каких-то будущих
мещан.
- Верно мыслите, лейтенант, верно. Ладно, что у нас далее? - Скрипов вчитывался в
текст, шевеля губами.
В отношении именно этого старшего начальника Баженов испытывал неизгладимый
комплекс неполноценности. Комплекс возник в первый день знакомства, когда замполит
корабля допытывался у вновь прибывшего офицера о его пристрастиях и душевных
интересах. Для начала Скрипов исполнил перед подчиненным начальную фразу некой арии и
с интересом воззрился на Баженова, ожидая, что тот браво и с выражением ее подхватит.
Баженов тупо смотрел перед собой, стремительно обшаривая мозговые кладовые. Он
чувствовал, что сейчас последует вопрос об авторе и персонажах представленного
произведения, но ни о том, ни о другом он не имел никакого понятия. Кроме всего, он
никогда не отличался музыкальностью, а о нотах ведал только то, что их семь. Это стало
катастрофой - в глазах Скрипова он навсегда заимел репутацию плохо образованного,
находящегося не на своем месте человека.
- Теперь вот что, - продолжал рецензирование Скрипов. - Смотрите, тут у вас сказано,
что командир корабля не спит уже трое суток, так?
- Что, уменьшить до двух?
- Нет, зачем, чем больше, тем лучше. Героизм не должен иметь границ. Но все-таки
кое-что здесь у вас не так, - хитро сощурился замполит. - Кое-что не сопутствует
реалистичности. Правде жизни не способствует. Так что это, лейтенант?
- Увеличить? В смысле пусть бодрствует четверо или даже пятеро суток?
- Ну что вы, лейтенант, - скривился капитан первого ранга. - Мы же не побасенки
какие-то пишем - саму правду жизни, нелегкие тяготы флота.
- Можно? - Баженов взял в руки листок и пробежал обсуждаемый абзац глазами.
- Ну? - с неподдельной печалью поинтересовался Скрипов.
- Поподробнее про капитана написать? Но ведь в предыдущем репортаже мы даем его
краткую биографию.
- Нет, с нашим капитаном все нормально. Ну так? Баженов даже вспотел от мозгового
накала. Мысли
не возникали. Он прибег к испытанному методу - добровольно признать свое
поражение и доставить Скрипову наслаждение личного умственного превосходства.
- Так вот сомнения гложут, товарищ политрук, - произнес он, краснея как рак. - Я же и
пришел к вам совета испросить.
Обращение "товарищ политрук" Скрипов любил еще более, чем "капитан первого
ранга", и даже больше, "Ильич" - последнее, конечно, для старше-офицерского персонала.
- Ну как же вы не заметили, товарищ Баженов, по-отечески мягко произнес Скрипов. -
Капитан, значит, у вас не спит трое суток, так?
Баженов подобострастно кивнул.
- А заместитель по политической части как же? Только вот уговаривает его, значит,
отдохнуть, так? А сам, значит, спит положенное, что ли? У народа создастся неверное,
превратное представление о руководящей роли, ведь так?
- Но ведь, товарищ политрук, если мы напишем.
что и вы не спите, то у нас получится какое-то масло масляное. Об этом можно в
другой раз упомянуть, на следующей странице.
- Во-первых, лейтенант, - погрустнел замполит, - при чем здесь сплю конкретно я или
не сплю. Неважно, что у нас в статье фамилии указаны, ведь даже корабль точно не
обозначен, поэтому образ, можно сказать, собирательный. Нельзя позорить собирательный
образ, тем более замполита. Так?
- Ага, понял. Значит, напишем "капитан корабля вместе с заместителем по
политической части не спали уже третьи сутки".
- Во-во, это, конечно, более жизненно. Просто чувствуется сама жизнь, да?
- Что бы я без вас делал, товарищ политрук.
- Ничего, товарищ Баженов, опыт приходит с возрастом, с новым опытом. Работайте,
дерзайте, все у вас впереди.
Евгений Ильич Скрипов ошибался, кольцо вокруг "Советского Союза" продолжало
сжиматься. Недолго им оставалось куролесить и выдавать репортажи из Тасманова моря.
15. Выбраться из Москвы
Трудно ли заблокировать город с пятнадцатью миллионами людей внутри? Это смотря
для каких целей. Если нужно полностью отсечь от окружающего человеческого мира, тогда
пожалуйста - хоть на месяц, хоть на год. Если нужно квартал-два с одного места переселить
куда-нибудь в другое за пять тысяч верст, это тоже много раз разрешаемая задача. Даже если
пару десятков крупных заводов разобрать и на материальном отображении флажка, в глобус
впившегося, слепить, чуть медленней, чем это делает джинн из волшебной лампы, то и это -
по силам. И сто заводов - по силам. И десять миллионов людей - маленьких придатков к
механизмам - перебросить тоже по силам. Хоть и не проверялось в этом мире, на этой земле,
но на другой-то видели. Видели, как из фабрик и электростанций, перед попаданием туда
фрицев, выгребали все станки, а турбины динамитом обвязывали и шнурочек бикфордов
приторачивали поверху. Словом, вычистить город от кого бы то ни было задача вполне
возможная. Но...
А если нужно просто кого-то конкретного изловить, а не лиц какой-нибудь одной
национальности подвергнуть срочной обструкции, тогда как? Если птица очень важная,
тогда, конечно. Но...
Кто в этом мире знал, что Панин не какой-нибудь уголовник, а агент параллельного
мира? Кто догадывался, что он не просто человек, испачкавший руки милицейской кровью и
совративший с пути истинного комсомолку Аврору, а шпион, посланный для выслеживания
целей баллистических ракет? Он сам о последнем мало чего знал и лишь чуть-чуть
догадывался, ловя ноздрями предчувствия запашок далеких ядерных пожарищ. Если бы
органы безопасности ведали хоть что-нибудь, но...
Мало ли опасных типов в государстве развитого социализма? Вовсе не мала. Мало ли
людей в розыске всяких фашистов немецко-американского происхождения? Пруд пруди. Да
и нет фотографии последнего стрелка-пистолетчика, есть только устное описание -
очередное известное решение неразрешимой задачи совмещения воедино образности и
логики. А потому, как знаем, есть только фото одного соучастника - бывшей пионерки
Авроры. Вот ее и будем искать. Молодую девушку приятной наружности. Много ли таких по
Москве? Пруд пруди. А если с помощью макияжа и обученного маскировке разведчика
Панина преобразовать ее лицо в несколько более старое, если документики малость
подчистить? Сделать из Авроры некую бодро-стройную старушку Шапокляк? Тогда
сложность для органов, на людей любящих охотиться, возрастет еще на порядок.
Да, конечно, если бы ребятки из неувянувшего КГБ догадывались, что Панину нужно
не всю дальнейшую жизнь от Комитета скрываться, а только сутки-двое, и уйдет он после
этого в пространства недостижимые, в которые лишь атомные крейсера иногда
проскальзывают, да и то когда бог на душу положит, тогда да. А так, чего свору-то на него
напускать, когда любой человек рано или поздно где-нибудь всплывает. Вот гитлеровцы
недобитые или троцкисты - свежий, неустаревающий пример. А потому общемировой и
общесоциалистический розыск и будничная бюрократическая работа, вон, милиционер Жора
допустил служебную незрелость, халатностью приправленную, - где теперь офицерские
погоны Жоры? В мусорном ведре, вот где. Медленно сжимающееся кольцо лучше стрельбы
наудачу, все знают. Кто из местных мог ведать, что Панину нужно пройти только первое
маленькое колечко вокруг столицы, а большое - общемирового уровня - его вовсе не
касается? Параллельные миры - это вам для фантастов, да и то в тех мирах должна
торжествовать революционная перспектива.
Итак, ваш ход, товарищ Панин! Все вокруг играют в шахматы - вы в теннис!
Попробуйте королевами и конями перехватить прыгающий по доске шарик. Настольные
игры всех стран, объединяйтесь!
16. Очередь
Капитан-лейтенант Баженов пробирался по внутренностям "Советского Союза". Его
сопровождали два морячка-писаря, точнее, он их сопровождал, поскольку они были с грузом
- двумя большими опечатанными мешками с бумагами. Писаря были недовольны, что-то
ворчали, поругивались, спускаясь по крутым трапам, не любили они простую физическую
работу, и Баженов отрешенно размышлял о том, как же в счастливом будущем далеко
произойдет слияние физического и умственного труда. Нет, думал он, наше поколение еще к
такому подвигу не готово, к любому готово, а вот к этому - нет.
Путь команды Баженова лежал вниз, в самые недра линкора, в его сердце -
"пламенный мотор", к топкам котлов, а может, турбин - капитан-лейтенант не слишком
разбирался в технических тонкостях. Сейчас его назначили ответственным за уничтожение
некоторой части партийно-корабельных документов. Поскольку линейный корабль
готовился к последнему и решительному бою с превосходящими силами загнивающего
строя, было рационально избавиться заблаговременно от кое-каких секретных бумаг. Никто,
конечно, не собирался сдаваться, даже при абордажных боях с каким-нибудь "Миссури", но
все же мало ли какие научные казусы изобрели заокеанские агрессоры за то врем. пока СССР
очищал от буржуев другие материки, может, они научились проникать в затопленные не
слишком глубоко корабли, а мало ли на какой глубине придется открыть кингстоны, вдруг
не будет времени с эхолотом возиться. А что для колонизаторов важнее всего? Неужели не
комсомольские характеристики и сведения о добросовестной уплате взносов? Нельзя было
подставлять под удар истинных ленинцев. Благо на корабле не имелось беспартийных, все,
как водится, состояли хотя бы в ВЛКСМ, а то бы, кто знает, может, следовало бы заранее
избавиться от пятой колонны? Как заблаговременно выявить предателей и нестойких
элементов? Баженов этого не знал, для этой проблемы предусмотрительно существовала
специальная организация - НКВД.
Мимо неспешно бредущего отряда Баженова - он приноравливался к многоразово
отдыхающим писарям - часто мелькали встречно-поперечные военные люди, иногда слабо, а
чаще хорошо знакомые лица. Рядовой и младший командный состав вяло отдавал
капитан-лейтенанту честь, а младший офицерский либо вовсе игнорировал, либо
подмаргивал или, того хуже, увесисто хлопал по плечу, что означало примерно: "Привет,
комсомол!", и этим страшно позорил его в глазах презрительно шагающих писарей. Баженов
краснел, но не знал, как ответить подобным же наглым образом. С момента выхода из
училища, когда его перестали окружать плотные плечи братишек-курсантов, он испытывал
болезненное чувство отверженности от сложного окружающего мира, он почти ничего в
этом мире не понимал - им владели офицеры-техники: штурманы, пилоты, локаторщики и
механики. Он оказался за бортом. Военные вокруг него несли какие-то дежурства, что-то
чинили, носились на корабельный склад ЗИПа с китайскими грамотами таинственных
списков, радовались успешно проведенным учебным стрельбам. Он тоже, конечно,
радовался, но все же в душе ощущал некую пустоту, все эти праздники, а тем более будни,
мелькали где-то за кадром. В чью работу еще можно было врубиться, это в дела коков и
снабженцев, но у последних только до уровня портянок, в дела тех офицеров из снабжения,
которые именовались "группой технического обеспечения", он даже не пытался заглянуть, и
не только потому, что они были секретными, - не стоило усугублять свою собственную
неполноценность.
Как назло возле финишного участка маршрута - оставшегося для прохода трапа -
Баженов натолкнулся на сухощавую фигуру старшего лейтенанта Горбатова.
- Салют комсомольцам! - приветствовал он Баженова вместо положенного по уставу
приложения руки к головному убору перед вышестоящим званием. - Как дела? Взносы все
собрал напоследок?
Ничуть не вспотевшие за время перехода писаря позади уже скалились.
- Некогда мне, - принимая обеспокоенную делами позу, произнес Баженов, - дай-ка
пройдем.
- Не торопись, комсомол-добровол, - одернул его Горбатов. - Ты, небось, вниз, в
машинное, ведомое свои сжигать?
Что было тут отвечать?
-Да уж. Все тебе, товарищ Валера, надо знать. Только я в котельную, а не в машинное.
- Какая, к чертям, разница. Не суетись, говорю, Подросшая Пионерия, будешь
крайним.
- А что, очередь? - удивился Баженов.
- А то. Надо было своих канцелярских крыс гнать побыстрее, зажрались они у вас. Ты
же знаешь, что дело туго, зажали нас янки крепко. Думаешь, у одних политотдельцев есть
лишние бумаги? Там впереди человек пятьдесят.
- Да ты что? - еще раз удивился Баженов. Он стал быстро размышлять над новой
проблемой: долго дежурить внизу, в жаре котельной, не улыбалось, но ведь он не мог
оставить без присмотра опечатанные мешки, чтобы спуститься вниз и занять очередь к
пылающим то
...Закладка в соц.сетях
