Жанр: Научная фантастика
Корабли времени
...ором, описанным ранее.
- Какой дурак! - ворчал сзади Моисей, который все никак не мог успокоиться
после происшедшего. - Охранник на кладбище!
- Он тут не при чем, - заступился я за солдата. - Он просто выполняет долг и не
его вина, что выполнение долга стало абсурдным в данной ситуации. Чего ты еще хочешь
от человека?
- Но должен же быть у человека хоть проблеск рассудка. Видеть, что такое
творится вокруг.
Тут мы остановились и разгоряченно столкнулись нос к носу.
- Джентльмены, - вмешался Нево. - Разве сейчас время для созерцания пупка?
Мы с Моисеем уставились на Морлока, затем посмотрев друг другу в глаза. Я
заметил страх, прикрытый озлобленностью - тот взгляд, что встречаешь у зверя в клетке.
Я успокоительно кивнул ему: "мол, что ты, старина, я против тебя ничего не имею,
надеюсь, что и ты..."
Мы двинулись дальше.
- Конечно, - заговорил я, пытаясь развеять напряжение, - тебе никогда не
приходилось заниматься созерцанием пупка, Нево?
- Нет, - с легкостью ответил морлок. - У меня нет пупка.
Нужно было спешить. Добравшись до центрального блока, мы стали разыскивать
кабинет Уоллиса. Мы шли по устланным ковровыми дорожками коридорам с рядами
медных табличек на дверях. Здесь всюду горел свет - очевидно, у колледжа была
собственная электростанция. Ковры глушили наши шаги. По пути нам так никто и не
встретился. Некоторые двери кабинетов были открыты, и внутри остались следы
спешного ухода: перевернутая чашка чаю, дымящаяся сигара в пепельнице, бумаги,
разбросанные по полу.
С трудом верилось, что всего в нескольких десятках ярдов за этими глухими стенами
творится бойня!
Мы заглянули за открытую дверь, из-за которой пробивалось странное голубое
сияние. Уже с порога мы увидели, что Уоллис один, сидит на краешке стола.
- А, это вы! Уже не ждал с вами встретиться.
На нем были все те же проволочные очки и твидовый сюртук с шерстяным
галстуком, один закрепленный на плече эполет и маска рядом на столе. Очевидно, он
собирался покинуть здание, как и остальные сотрудники, но что-то задержало его и
отвлекло в последний момент.
- Дело безнадежное, - бормотал он себе под нос. - Совершенно безнадежное.
Тут он прищурился, словно бы видел нас впервые.
- Господи Боже, да что с вами?!
Мы зашли в кабинет, и тут я разглядел источник голубого свечения. Это был ящик с
экраном из стекла, в котором открывался вид на Темзу.
Моисей тут же присел на корточки перед странным устройством. Очевидно, это и
был тот фонограф, переносящий изображения, о котором говорил Филби.
Уоллис щелкнул переключателем на столе, и картинка мигом переменилась, став
значительно светлее и детальнее.
- Смотрите - я прокручиваю этот фильм ужасов уже много раз, с тех пор как все
случилось. И не могу поверить собственным глазам. Но уж если мы можем вообразить
себе такое, то, наверняка, могут и они.
- Кто - они? - спросил Моисей.
- Германцы, разумеется. Проклятые германцы! Видите - это все снято камерой,
расположенной на вершине Купола. Сейчас она повернута в восточном направлении, в
сторону Степни - видите излучину реки? А теперь посмотрите - вот, она
приближается...
И мы увидели воздушный аппарат, похожий на черный крест, опускающийся над
сверкающими водами реки. Он летел с Востока.
- Не так-то просто разбомбить Купол, - продолжал Уоллис. - Это каменное
строение поддерживается стальными конструкциями, и трещины тут же само засыпаются,
благодаря слою прокладки.
И тут от летательного аппарата отделился предмет, устремившийся к воде.
Изображение стало зернистым - по нему пробежала рябь. Можно было разглядеть, как
что-то цилиндрическое крутилось в воздухе.
Уоллис продолжал:
- Даже прямое попадание не может повредить Купол, но большинство бомб
взрывается еще в воздухе.
Но в этот раз была не бомба. Я уже составлял отчет об этом оружии - Ротационная
мина - или поверхностная торпеда. Мы тоже пытались разработать нечто подобное, но
не хватало ни времени, ни энергии... Вы видите, что купол местами уходит под воду, там
тоже есть опоры. И противнику также было это прекрасно известно. - Уоллис взмахнул
ухоженными руками, показывая. - Видите ли, вода помогает направить удар под Купол.
Это все равно, что бить яйцо изнутри - оно легко крошится даже от самого
незначительного удара.
На экране было видно, как германская бомба уходит под воду, поднимая туман
серебряных брызг. Но затем происходит невероятное - она как мина-лягушка начинает
прыгать в сторону подножия Купола. Самолет тем временем лег на крыло и ушел за
горизонт, оставив скачущую ротационную мину продолжать свое движение.
- Но как доставить бомбу в точно предназначенное место? - продолжал Уоллис.
- Ведь даже при прицельном сбрасывании с высоты, скажем, пятнадцати тысяч футов,
при ветре десять миль в час может возникнуть отклонение в двести ярдов - отклонение,
направление которого рассчитать нельзя.
И вот тогда до меня дошло... Придайте бомбе вращение - и она начнет двигаться,
подчиняясь законам рикошета... Я рассказывал вам о домашнем эксперименте с
мраморными шариками дочери?
Итак, представим, что мина скатывается с Купола, затем под воду, пока не достигает
требуемой глубины... - он тряхнул седой гривой, блеснул очками и покровительственно
улыбнулся.
Моисей сказал, тревожно глядя в экран:
- Скачки становятся все короче... ого!
Белая струя дыма вырвалась из мины, и она устремилась по воде, как торпеда.
Уоллис продолжал улыбаться:
- Эти германцы достойны восхищения, проклятые. Мне такое и в голову бы не
пришло...
В этот момент ротационная мина, посверкивая выхлопом из дюз, прошла за изгиб
Купола, и исчезла, став вне досягаемости обзора камеры. Затем изображение затряслось, и
экран заполнился голубым светом.
Барнес Уоллис вздохнул:
- Вот так они нас и "сделали"! Что такое самая совершенная инженерная мысль
против современного оружия?
- Ломать всегда было легче, нежели строить. И времени гораздо меньше занимает.
- Но как же ответный удар? - вмешался Моисей. - Почему бы не заглушить их
ответной канонадой?
- Вы имеете в виду пушки? - Уоллис рассеянно протер очки. И вернул их на
место. - Ста пятидесяти миллиметровые 42-е в десантных частях... но это уже совсем
другая история.
- Доктор Уоллис? - вмешался я, - что с Геделем?
- С кем? - непонимающе посмотрел он сквозь стекла. - Ах, да, Гедель...
- Он здесь?
Он рассеянно пожал плечами:
- Думаю, да. Наверное, в своем кабинете.
Моисей с Нево тут же направились к дверям. Моисей обернулся и сделал
нетерпеливый знак.
- Доктор Уоллис - вы с нами?
- Зачем?
- Нас может остановить охрана, пока мы доберемся до Геделя.
Он рассмеялся:
- Что вы! Какой теперь режим секретности! Но вот, на всякий случай. - Он
отстегнул с лацкана значок, похожий на пуговицу, с какими-то цифрами. - Скажете, что
вас послал владелец этого пропуска - если вы встретите какого-нибудь сумасшедшего,
оставшегося на посту.
- Если бы вы попробовали выйти на улицу, то увидели бы, сколько их теперь,
сумасшедших.
- М-да? - рассеянно пробормотал он, опять уставившись в экран, просматривая
всю ту же сцену, уже с ракурса другой камеры - их, очевидно, было много расставлено
по Куполу. Черные самолеты налетели точно комары. В земле раскрывались люки, из
которых, дыша паром, выползали джаггернауты, растягиваясь в колонны от Лейтонстоуна
до Бромли, устремляясь громадной механизированной ордой навстречу вторжению
германцев.
Но тут Уоллис щелкнул переключателем - и картины Армагеддона исчезли с
экрана, сменяясь старой записью появления Ротационной мины.
- Безнадега, - продолжал бормотать он, не в силах оторваться от приемника. -
Надо было ударить первыми!
Это было последнее, что я слышал от него. Закрыв за собой дверь, я мысленно
попрощался с ним навсегда.
15. Времямобиль
Курт Гедель стоял возле окна с распахнутой шторой, скрестив руки на груди.
- Хорошо, пока не дошло до газовой атаки, - были его первые слова. - Мне
довелось видеть и не такое. Тогда над Берлином повисли британские бомбардировщики.
Величественное зрелище! Тела разлагаются прямо на глазах.
Он повернулся ко мне с печальной улыбкой.
- Газ удивительно демократичен, не правда ли?
Я сделал шаг к нему:
- Профессор Гедель. Пожалуйста... Мы знаем, у вас есть платтнерит. Я видел.
Вместо ответа он быстро подошел к шкафу... Пройдя в трех футах от Нево,
профессор даже не обратил на него внимания. Из всех людей, повстречавшихся мне в
1938-м, это была самая толерантная реакция на морлока.
Гедель вытащил из буфета стеклянный кувшин. В нем переливался, дразнящезеленым
цветом, материал, который нельзя было спутать ни с чем другим.
- Платтнерит, - вырвалось у Моисея.
- Совершенно верно. Довольно просто синтезируется из каролиния - если знать
рецепт и иметь доступ к ядерному реактору. - Он озорно блеснул глазами. Его глаза
озорно сверкнули. - Я хочу, чтобы вы это увидели. Надеюсь, узнаете. Приятно утереть
нос этим чопорным англичанам, с их Директориями Того-то и Сего-то, которые не
замечают сокровищ у них под ногами. А теперь это ваш выход из Долины Слез, я так
полагаю.
- Надеюсь, - нетерпеливо отвечал я. - Больше мне ничего не остается как только
надеяться.
- Тогда пойдемте! - воскликнул он.
- Куда, профессор?
- В ангар - куда же еще? Где у вас собирают эти самые... как их - ТХП!
И вздымая перед собой платтнерит, точно светоносный маяк, он возглавил
процессию.
И снова мы пустились лабиринтом бесконечных коридоров. Уоллис оказался прав:
стража единодушно оставила посты. Нам попалась лишь парочка торопливых лаборантов
в белых халатах, спешивших по коридору, никто не потрудился остановить нас или даже
поинтересоваться, куда мы направляемся.
И тут со страшным грохотом - "бабах!" раздался новый удар. Трудно было понять
- по земле, крыше, остаткам Купола или по самому небесному своду. Я ударился лицом
о пыльную дверь и почувствовал, как тепло заструилась под носом кровь - представляю,
какой у меня был вид! - и споткнулся о тело - видимо, Нево, под ногами.
Земля успокоилась под ногами спустя несколько секунд. Свет на этот раз погас
окончательно.
Меня стал душить кашель от плотно повисшей в воздухе пыльной цементной завесы
из бетонной крошки. Я снова ощутил старый забытый страх темноты. В бесконечных
коридорах, в неизвестном месте... и даже незнакомом времени. И тут я услышал, как гдето
рядом чиркнула спичка. Осветилась часть бородатого лица Моисея, и я увидел, что он
подносит огонь к фитилю. Прикрывая пламя свечи в ладонях, он вытянул руки, освещая
простершийся впереди коридор. Моисей улыбнулся.
- Я потерял рюкзак, но по твоему совету забил карманы. Так что можешь не
благодарить.
Гедель поднялся на ноги, слегка шатаясь и прижимая уцелевший термос с
платтнеритом к груди.
- Должно быть, снаряд попал в самое основание Колледжа. Нам сильно повезло,
что стены еще держатся.
Длинные темные коридоры простирались теперь перед нами. Дважды пришлось
перелезать через завалы, впрочем, без особых сложностей. Теперь я уже окончательно
заблудился, но Гедель, чью спину я не упускал из виду, с сияющим платтнеритом под
мышкой, похоже, знал, куда идет.
Еще через несколько минут мы добрались до крыла, которое Уоллис называл
конструкторским отделом Транспорта Хроно-Перемещения. Моисей воздел свечу над
головой, и нам открылась большая мастерская с высоким потолком. Если бы не
отсутствие света и длинная диагональная трещина в потолке, мастерская оставалась той
же. Части двигателя, колеса и гусеницы, канистры с маслом и горючим, ветошь и
комбинезоны, раскиданные как попало, цепи, свисающие на блоках с потолка, отбрасывая
длинные узловатые тени. И посреди всего этого недопитая кружка чая на полу, с пленкой
пыли на поверхности.
Но вот блеснули поручни и оси времямобиля. Моисей сразу подобрался к нему со
свечой и стал ощупывать.
- Что это?
- Вершина технологии второй трети двадцатого века. Универсальный времямобиль.
- М-да, - скривился Моисей. - Элегантный дизайн.
- Это ж тебе не карета. Его назначение чисто функциональное. Съездил, украл,
вернулся. Снова узнал, съездил, ограбил. Ну, иногда убил. Заодно. И так далее. Вовремя
похищать вражеские секреты и устраивать диверсии во времени. Почти военная машина.
Гедель тем временем поставил платтнерит на пол, отвинтил крышку у одной
фляжки, понюхал ее и зачем-то посмотрел в отверстие. Свинчивание второй крышки
вызвало у него затруднения, а третья и вовсе не поддалась, сколько он не кряхтел -
понадобились молодые силы Моисея, поспешившего с клещами или чем-то похожим на
разводной ключ.
- Дайте-ка я...
Наконец Геделю удалось справиться, и он принялся наполнить фляги чистым
платтнеритом. Моисей прошел следом за ним, плотно завинчивая крышки, чтобы не
пропало ни частицы драгоценного материала.
Я разобрался с дверью - в машину можно было залезть и спереди и сзади - там
было несколько сидений, разместиться в которых как я говорил, могли как минимум
четверо. Я сел впереди.
Передо мной оказалось округлое колесо руля. Положив руки на руль, я осмотрел
контрольную панель: циферблаты, рычаги и переключатели. И еще какие-то рычаги не то
педали, торчали под ногами из пола. Судя по количеству обнаженных механизмов и
проводов, рабочие еще не завинтили кожух.
Рядом со мной сел Нево, он с любопытством навис у меня за плечом. Остальные
пока еще возились с фляжками.
- Вам известен принцип работы ТХП? - подал голос Гедель. - Этот драндулет
изобретал Уоллис - я почти не принимал участия в конструировании.
- Тут полно рычагов и ни одной надписи, - откликнулся я.
Занятый разливанием остатков платтнерита, Гедель пробормотал:
- Полагаю, их еще не успели закрепить. Ведь это же недостроенная модель для
испытаний. Вас это беспокоит?
- Не хотелось бы окончательно заплутать во времени, - откликнулся я с
водительского места. - Но, в конце концов, всегда можно спросить дорогу у местных!
Гедель усмехнулся.
- Итак, заговорил он изменившимся тоном, - Принцип работы ТХП таков.
Платтнерит заливается в раму. Образуется контур. Когда он замыкается - вы
перемещаетесь во времени. Понятно? Вся остальная механика - двигатель, трансмиссия,
коробка передач - это уже для перемещения в пространстве. Для замыкания контура
достаточно потянуть на себя синий рычаг на панели перед вами. Вы все поняли?
- Похоже, да.
Моисей завинтил последнюю крышку и забрался на заднее сиденье, бросив под ноги
разводной ключ. Затем одобрительно постучал по стенкам:
- Надежная конструкция, - похвалил он детище Уоллиса.
- Думаю, нам пора, - сказал я. - Задерживаться здесь нечего.
- Но куда мы направляемся?
- Какая разница? Главное - подальше отсюда - остальное меня не интересует. Не
имеет значения. Наверное, в прошлое - чтобы как-то повлиять на столь плачевное
будущее.
Моисей, пора кончать с двадцатым веком. Нам предстоит новый скачок в темное
прошлое. Приключения продолжаются!
Смущение на миг посетившее лицо Моисея, рассеялось, и его место заняла железная
решимость: выпятив подбородок, он рявкнул:
- Тогда вперед! Точнее, назад!
Нево вздохнул, примиряясь с неизбежностью.
- Профессор! - позвал я. - Занимайте место.
- О, нет, - отвечал Гедель, скрещивая руки на груди. - Мое место здесь.
- Что вы, профессор! Стены Лондона вот-вот рухнут, германские пушки всего в
нескольких милях!
- У меня здесь жена, - спокойно ответил профессор. На лицо его легла тень от
свечи.
- Где она? Мы заберем ее с собой...
- Я потерял ее. Нам не удалось выбраться вместе. Она осталась в Вене. Боюсь, как
бы они не выместили на ней мое отступничество.
В голосе профессора была неуверенность, и тут я понял, что этот человек,
подкованный в логике, можно сказать, на все четыре ноги, в повседневной жизни мыслит
совершенно алогично.
Но едва я раскрыл рот, чтобы сказать ему это, как над нами ухнул новый снаряд -
на сей раз совсем рядом!
Мигнула свеча - и стена мастерской разлетелась осколками - все это произошло в
одно мгновение, время словно замерло.
И мы погрузились во тьму.
Машину тряхнуло, и я услышал крик Моисея:
- Ложись!
Мы едва успели пригнуться под градом камней, осыпавших нас со всех сторон,
колотя по обшивке.
Я почувствовал сладковатый мускусный запах морлочьей шерсти. И мягкие длинные
пальцы на плече.
- Рычаг! - простонал он. - Рычаг!
- Профессор! - прокричал я во тьму.
Но не было ответа. Мне показалось, что я слышу стон - или хруст камней,
обсыпавших нас.
- Рычаг! Крыша обваливается, сейчас мы окажемся под обломками.
Моисей стал возиться, перебираясь назад, потом заколотил ботинками в заваленную
камнями дверь.
- Если бы хоть одна свеча! - услышал я его пыхтение.
И тут все заглушил грохот падающего потолка. Я рванулся за Моисеем, пытаясь его
остановить - и в этот момент мне в руку вонзились зубы морлока!
Сама смерть обрушилась на нас, замыкая в свои удушливые объятия, опрокидывая в
первородный мрак - и зубы морлока впившиеся в плоть, и его шерсть, щекотавшая кожу,
и все это было невыносимо! Взревев, я сунул кулаком ему в лицо.
Но почувствовал, что, не попав, зацепил рукавом какой-то рычаг на панели. Рев
падающей стены моментально стих, и мы погрузились в непривычную тишину серого
тумана. Не чувствуя под собой ног - мы падали в серую дымку путешествия во времени.
16. Падение во время
Машину встряхнуло. Я схватился за кресло, но все равно оказался на полу, отбив
голову и бока о деревянные пассажирские скамейки. Рука ныла после укуса.
Яркий белый свет залил кабину, словно пламя беззвучного взрыва. Я услышал вопль
морлока. В глазах у меня помутилось, зарябило каплями крови... Но вскоре свечение
угасло. Сначала мне показалось, что в мастерской бушует пожар, но свет был слишком
мерным. Стало понятно, что мы уже не в лаборатории военного эпохи войны. И свет этот
был дневным светом. Чуть сереющим от смены времени суток, ровно протекавших рядом.
Я не знал, куда мы мчимся - в прошлое или будущее, но времямобиль уже явно вынес
нас за пределы эпохи лондонского Купола.
Я попытался встать, и почувствовал кровь на ладонях - мою или морлока.
Скользкая и липкая, она мешала подняться. И я снова упал, попутно задев головой
скамью.
"Да и чего мучаться? "- пронеслось в голове. - "Моисея больше нет... он вместе с
профессором Геделем погребен под тоннами камней в разрушенной лаборатории. Жив ли
морлок, нет ли - меня вовсе не беспокоило. Неси меня, машина, в любые времена. Пока
не разобьешься о стены Бесконечности и Вечности! Пусть - я даже рукой не двину. Мне
все равно. "Игра не стоит свеч", - пробормотал я. - "Даже одной", - вспомнив про
свечу, которой так не хватало Моисею.
Мне показалось, что мягкие гибкие руки вновь тянутся ко мне из темноты, и чья-то
шерсть щекочет мою кожу своими прикосновениями - но из последних сил я отбросил
эти руки и впал в глубокое, темное беспросветное забытье.
И проснулся от резких толчков. Снова пополз по ребристому полу, ударился о
скамейку, ушиб череп. Резкая боль привела меня в чувство, и я с некоторой неохотой,
принял сидячее положение.
Все тело ныло так, словно я отстоял несколько раундов на ринге. Правда, как ни
странно, настроение улучшилось. Хотя меня до сих пор не оставлял ужас потери Моисея
- словно бы я пережил собственную смерть. Но после короткого снизошедшего
милостиво на меня обморока стало намного легче. Теперь от этой правды можно было
отвернуться, как от слепящего солнечного света, и подумать о чем-нибудь другом.
Перламутрово-серое свечение взбаламученных дней и ночей наполняло кабину.
Стало заметно прохладнее: по спине пробежали мурашки и изо рта вырывался парок.
Нево сидел в кресле водителя, изучая панель с приборами и свисающую кучу проводов из
рулевой колонки.
Я попытался встать - и машина заходила ходуном у меня под ногами. Похоже, там,
в 1938-м, я получил контузию, которая не оставляла меня. Под головой у меня была какаято
мягкая тряпка - одежда морлока. Я скрутил его и положил на скамейку. Присев
рядом, я уронил тяжелый ключ, которым Моисей завинчивал фляги. Металл был
скользким от крови.
Тяжелые эполеты давили на плечи - я с ненавистью сорвал их и бросил.
Нево оглянулся на шум: его очки распались на две половинки, и один глаз у него
заплыл.
- Приготовься, - прохрипел он.
- К чему?
И тут кабина окунулась во тьму.
Я невольно отшатнулся, чуть не свалившись на пол. Похолодел не только воздух, но
и кровь в моих жилах. В висках снова застучало. Охватив себя руками, я пробормотал
сдавленно:
- Что случилось? Почему нет света?
В ответе из темноты прошелестел голос морлока:
- Это продлится всего несколько секунд. Надо подождать...
И тут же тьма рассеялась, и серый свет снова просочился в кабину. Разглядев под
собой пол, я опустился на колени перед Нево.
- Что происходит?
Ответ его был краток:
- Лед. Мы проходим сквозь Ледниковый период. Льдины и айсберги с севера
постепенно сковывают моря и землю - затем приходит период потепления, и они вновь
оттаивают. Временами мы исчезаем под пленкой льда толщиной в сотню футов.
За ветровым стеклом сквозь лед я разглядел русло Темзы, покрытой льдом, и
тундровую растительность - мелкую колючую траву, розовеющий вереск и редкие
деревья. На последних туманилась не то листва, не то хвоя - я не мог разглядеть из-за
быстрой смены сезонов. И, тем не менее, это могли быть дуб, ива, тополь, вяз,
боярышник. От Лондона, похоже, ничего не осталось: ни призрака высотных домов в
сереющих небесах, ни следа присутствия человека, И вообще этот пейзаж казался
незнакомым, искаженным ледниковой мерзлотой.
И вот я снова увидел его приближение. - Лед надвигался на нас. И снова нас
укрыла тьма. Чертыхаясь, я засунул руки под мышки: пальцы на руках и ногах ломило от
холода, лицо пощипывал мороз. Как только льды раздвинулись, перед нами открылся
ландшафт с морозостойкими растениями. Я по-прежнему силился понять, где мы -
перемахнули в прошлое через всю историю человечества или находимся в отдаленном, но
альтернативном будущем, когда на земле уже нет человека. На моих глазах по суше
мигрировали глыбы льда высотой с человека, причем с такой скоростью, словно катились
на колесах. Это был явный эффект земной эрозии.
- Как долго я был без сознания? - попытался я выяснить у Нево.
- Недолго. Примерно полчаса.
- Так нас уносит в будущее?
- Мы проникаем в прошлое, - сказал морлок, оборачиваясь ко мне и дергая
заплывшим глазом. - Я в этом совершенно уверен, потому что временами видел Лондон,
который возвращался к своему первоначальному историческому облику.
- То есть - ни к чему? К развалинам?
- А затем к природе, распадаясь на хижины и деревья. Между оледенениями я
успел заметить, что мы проходим несколько десятков тысяч лет каждую минуту.
- Надо подумать, как мы будем тормозить. Можно найти подходящий век...
- Не думаю, что мы сможем управлять этим полетом во времени.
- Что?
Морлок развел руками - и я заметил, что шерсть на его руках мгновенно покрылась
инеем - и мы снова опустились в темную ледяную гробницу, и голос его зазвучал как
под сводами склепа:
- Это примитивная модель машины времени. У нее есть пусковой рычаг - и
только. Механизм не отлажен, многие индикаторы и рычаги разъединены, так что вообще
непонятно, что здесь работает... Даже если нам удастся что-то исправить, я не
представляю, как выбраться из машины, чтобы заглянуть под капот.
Мы снова вынырнули из-подо льда в тундровый пейзаж. Нево завороженно
уставился в ветровое стекло:
- Ничего себе: скандинавские фьорды еще не прорезались, а озера Европы и
Северной Америки, образованные тающими ледниками, еще только фантазмы будущего.
Мы уже прошли зарю истории человечества. В Африке сейчас можно застать
австралопитеков: неуклюжих и кровожадных, но зато двуногих, с обезьяньими чертами
лица, маленькой черепной коробкой и выдающимися челюстями...
Громадное холодное одиночество овладевало мной. Я уже смирился с тем, что
заблудился во времени, но теперь предо мной маячила еще более удручающая
перспектива: остаться в ледяной клетке наедине с морлоком, быть может, навсегда! Ведь
может быть, мы остались единственными представителями разума на этой оледеневшей
планете.
- Получается, нам не разобраться с управлением, пока мы не достигнем Начала
Времен...
- Сомневаюсь, что мы до этого доберемся, - отвечал Нево. - может просто
закончиться действие платтнерита. Остается только надеяться, что это случится до того,
как мы пройдем ордовик и кембрий* [Периоды палеозойской эры.], и до того как войдем в
эпоху до появления на земле кислорода.
- Прекрасная перспектива, - поморщился я. - И это, полагаю, еще не самое
худшее.
- Что же может быть хуже?
Я выпростал онемевшие негнущиеся ноги из-под себя и сел на ребристо-холодный
металлический пол.
- У нас совершенно нет провизии. Ни воды, ни пищи. Даже теплой одежды! Как мы
выживем в этом холодильнике? И сколько? Несколько дней или меньше?
- Палеозойская эра, если мне не изменяет память, продолжается 340 миллионов
лет. При такой скорости у нас есть запас времени.
Нево не отвечал.
Я был не из тех людей, кто безропотно покоряется судьбе, и поэтому проявил рвение
в изучении принялся ретиво изучать панель управления. Сказать, что я чего-то этим
достиг - нельзя, но немного успокоился. Правда, непонятно, отчего. Вскоре я понял, что
Нево был прав: мне так и не удалось отыскать способа управлять этим "мобилем", так что
моя энергия вскоре иссякла, и я погрузился в мрачную апатию.
Мы прошли еще один жестокий период оледенения, из которого, мне показалось,
уже не выбраться живым, и затем наступила долгая бледная зима. Земля все еще была
покрыта снегом и льдами, но период постоянного обледенения, похоже, остался в
будущем. Я отмечал небольшие перемены в ландшафте, проявлявшиеся тысячелетие за
тысячелетием. Похоже, прибавилось зелени на склонах. Неподалеку от машины времени
обнаружился гигантский череп, похожий на слоновий, треснувший и обветренный.
Впрочем, существовал он в поле зрения всего несколько секунд - достаточно, чтобы
разглядеть его - и затем исчез так же быстро, как и появ
...Закладка в соц.сетях
