Жанр: Научная фантастика
Корабли времени
...ходился в конце террасы с большими эркерами, украшенными довольно
непритязательным резным орнаментом вокруг дверной рамы с портиком. К ней вели
ступени с черными металлическими перилами. Это был большой просторный дом,
купленный мной по случаю еще в молодые годы. Я никогда не помышлял переселяться.
Я прошел в калитку и двинулся на задний двор. Туда выходили несколько балконов
и окна курительной и гостиной. Свет в них не горел (я точно не знал, который час ночи).
Оставалась ванная комната - но в 1873-м году она еще не был пристроена - и я
полоскался в складной ванне, приносимой слугой в спальню. Взглядом я вычислил
местоположение лаборатории, где - тут я испытал трепет необыкновенное волнение -
еще горел свет. Прислуга давно улеглась, но я - да, ведь это был именно "Я" -
продолжал работать.
Смешанные чувства охватили меня, каких не доводилось еще испытывать человеку:
прийти к собственному дому, уже занятому тобой. Быть одновременно внутри и на
пороге. Прийти к самому себе в гости.
Я вернулся к парадному входу. Нево по-прежнему стоял на пустынной дороге, где я
его и оставил. Он вздрогнул, заслышав шаги.
- Не бойтесь...
Нево боялся приблизиться к ступенькам, поскольку колодец, куда они уводили, зиял
непроницаемой чернотой.
Он подозрительно попробовал ногой ступеньку, видимо, не доверяя мастерству
строителей древнего 19-го века.
Это навеяло на меня воспоминание из детства. Дом, в котором я вырос, был таким
огромным, что в нем запросто можно было заблудиться: с погребами, подвалами,
кладовыми и прочим. Помню, как меня пугала одна из подвальных отдушин: черная дыра,
у самой земли. Детское воображение рисовало картину, что там живет Страшная Рука,
которая может запросто схватить проходящего за лодыжку и утащить в свой подземный
мир. Вот откуда, наверное, произрастала моя морлокофобия.
Отставив в сторону эти, теперь уже смешные воспоминания, я сказал Нево:
- Ведь вы, морлоки, любите темноту.
С этими словами я пошел к парадной.
Все было так знакомо - и все-таки было другим. Достаточно было одного взгляда,
чтобы заметить тысячи малозначительных изменений и отличий, которые проявятся с
такой силой через восемнадцать лет. Провисший косяк, позже замененный мной, и пустая
ниша, куда я потом прибил крюк для лампы, по настоятельной просьбе мисс Уотчет.
Я вдруг стал понимать с новой силой, осознав еще раз, насколько замечательная
вещь - путешествие во времени! Ожидаешь драматических перемен в истории
человечества, улетая в будущее - и они там находятся, но в то же время достаточно
такого незначительного прыжка в прошлое на пару десятилетий - и оно уже кажется
анахронизмом.
- Может, мне лучше подождать вас?
В очках и сюртуке с чужого плеча вид у него был комичный.
- Думаю, намного опаснее для вас оставаться снаружи. Вас может заметить
полицейский и принять за взломщика.
Представляю, какой шум могло вызвать появление морлока в полицейском участке!
В этом веке Нево был совершенно беззащитен - также как я во время своего первого
путешествия в будущее, куда не догадался прихватить даже кочерги.
- И потом, кроме полиции, на вас могут обратить внимание собаки. Нет уж, Нево,
давайте жить по правилам этого века. Здесь по ночам ходят лишь подозрительные
субъекты.
- А что подумает хозяин, если я появлюсь в доме рядом с вами?
- Хозяин?
Тут я несколько опешил, забыв, что речь идет обо мне самом. Молодом человеке из
1873-го года. Я вздохнул:
- Меня и сейчас трудно чем-нибудь удивить. А уж в те времена... Впрочем,
остается уповать на собственную рассудительность и готовность к всякого рода
сюрпризам. И потом, ваше присутствие поможет мне. Вы - мое доказательство.
И без дальнейших колебаний я дернул шнур дверного звонка.
В доме хлопнула дверь, и послышалось раздраженное: "Сейчас, сейчас!" Затем шаги
по короткому коридору, соединявшему лабораторию с остальным домом.
- Это я, - прошептал я Нево. - Прислуга уже спит.
Ключ завозился в замочной скважине.
Нево шепнул:
- Очки...
Я снял этот анахронизм и спрятал в брючный карман - и тут же дверь
распахнулась.
На пороге стоял молодой человек с лунным сиянием на лице - от свечи, которую он
держал перед собой. Скользнул по мне взглядом, с головы до ног, он с явным
непониманием воззрился на Нево.
- Какого дьявола вам нужно? Не могли прийти утром?
Я открыл рот - но все приготовленные слова, которые могли объяснить мое
появление, тут же вылетели из головы.
Так я предстал перед самим собой - двадцатишестилетним!
3. Моисей
С этого времени я раз и навсегда окончательно пришел к выводу, что все мы без
исключения пользуемся зеркалом как самообманом. Отражение, которое мы видим перед
собой, настолько сильно находится под нашим контролем, что мы выделяем в нем, пусть
бессознательно, лучшие черты, и складываем в уме образ, который не узнают даже
ближайшие друзья. И, конечно, стираем "случайные черты", представляя себя в наиболее
выгодном свете и ракурсе.
И вот передо мной оказалось истинное мое отражение, которое вышло из-под
контроля - и, доложу вам, зрелище было непростое.
Ростом он был вровень со мной - в противном случае я бы к своему малоприятному
удивлению обнаружил, что за 18 лет несколько сократился в объеме. Широкий лоб (на что
мне указывало немало людей) и редкие волосы, еще, впрочем, не тронутые сединой. Глаза
ясные, нос прямой, широкие мужественные скулы. Однако едва ли меня можно было
назвать красавцем: бледность лица, хранившего печать уединенных часов в библиотеках,
аудиториях и лабораториях, начисто отметали предположение о сердцеедстве.
И еще одно смутило меня - я обнаружил в себе черт морлока. Неужели у меня так
торчали уши?
Но больше всего привлекло внимание, во что я был одет.
На нем был так называемый в наши времена "костюмчик донжуана": короткий
красный сюртучок на черно-желтый жилет, застегнутый на тяжелые медные пуговицы,
высокие ботинки такого же желтого цвета и букетик цветов, приколотый в петлицу.
Неужели я когда-то так по-дурацки одевался? Наверное!
- Поразительно, - невольно вырвалось у меня. - Какой-то клоун!
Кажется, он не понимал, что происходит - он не узнал меня, но с ответом не
замешкался:
- Пожалуй, лучше всего захлопнуть дверь перед вашим носом, сэр. Вы, что,
специально взбирались по холму, чтобы раскритиковать мой костюм?
Бутоньерка на лацкане заметно увяла, и мне показалось, что от моего двойника веет
ароматом бренди.
- Скажите, сегодня, в самом деле, четверг?
- Довольно странный вопрос.
- И все же?
Он поднял свечу, заглядывая мне в лицо. Казалось, оно заинтересовало его больше,
нежели присутствие морлока, этой тени будущего человечества, стоявшего всего в двух
ярдах перед ним! Интересно, подумалось мне вдруг: неужели вся цель моих путешествий
во времени была в том, чтобы встретиться с самим собой?
Но уже не оставалось времени на иронию и метафоры.
- Да, сегодня четверг, - отозвался двойник, - а как бы вы думали? Точнее, уже
пятница, потому что перевалило за полночь. И что дальше? Потрудитесь объяснить, кто
вы такой, сэр, и откуда свалились на мою голову?
- Вы узнаете, кто я такой, в свое время, - ответил я. - А также, - я показал на
морлока, заметив, как расширились при этом глаза негостеприимного хозяина моего дома,
- кто он такой. И расскажу, отчего я не уверен ни во времени дня, ни в календаре. Но,
сперва, может быть, пройдем в дом? Я бы не прочь отведать вашего бренди, которым вы
так превосходно пропитались насквозь.
Он стоял, наверное, с минуту, изображая из себя статую - так что под ногами у
него начала собираться лужица воска. Вдалеке я слышал сонное бормотание Темзы под
ричмондскими мостами. Затем, наконец, он ответил:
- Мне следовало бы выставить вас за порог! - но...
- Понимаю, - сочувственно произнес я. В самом деле, я прекрасно знал себя.
Представляю, что за предположения сейчас роились в его голове!
Он решился и отступил в дом.
Я махнул рукой Нево. Мохнатые ноги морлока ступили на паркет и зашлепали по
нему. Мой молодой двойник не спускал с него глаз - и морлок в ответ посмотрел с таким
же интересом.
- Это... кхм, поздно уже... Не хочу будить прислугу. Пройдем в гостиную, там
камин еще не остыл.
В коридоре было темно, видны были только декорированные панели да рожки
вешалок для шляп. Да силуэт негостеприимного хозяина, подсвеченный свечкой. Он шел
впереди, мимо курилки. В самом деле, угли еще не растаяли в камине гостиной. Хозяин
зажег свечой остальные, расставленные по комнате. Примерно дюжина фитилей осветили
помещение - две из них стояли в знакомом медном канделябре на камине рядом с
табачной жестянкой.
Я осмотрел уютно знакомую комнату, не переставляя удивляться, как по-разному
могут выглядеть предметы, когда сравниваешь их через 18 лет. Журнальный столик у
двери со стопкой газет, - вне сомнения, с разбором последней речи Дизраэли, или со
зловещими рассуждениями на тему Восточного Вопроса - и мое любимое кресло с
подлокотниками у огня, низкое и удобное. Только вот восьмиугольных столиков и
электрических лампочек, ввинченных в серебряные лилии, что-то не было видно. Видимо,
он унес их в лабораторию.
Тем временем двойник приблизился к морлоку и нагнулся над ним, уперев руки в
колени.
- А это кто у нас такой? Похоже на обезьяну - или ребенка с врожденным
атавизмом. Это ваш сюртук на нем?
- Вообще-то он может сам ответить на эти и другие вопросы, - заметил я,
располагаясь в кресле.
- В самом деле? - откликнулся он, оборачиваясь ко мне, и, затем, снова к Нево.
Пока он вглядывался в покрытое шерстью лицо, я старался не выдать волнения,
невольно теребя ногами ковер. Экая бесцеремонность - сколько можно пялиться... но
ведь он ничего не знал ни о морлоках, ни об их цивилизации.
Тут он вспомнил про обязанности хозяина.
- О, простите. Я сейчас.
Морлок беспокойно озирался по сторонам. Видимо, привыкший к чудесам своего
времени, он ожидал появления накрытого стола прямо из пола. Вскоре он
продемонстрировал гибкость ума. Но сейчас был смущению Как и я бы искал газовый
рожок на стене пещеры Каменного Века.
- Нево, - заговорил я, - здесь у нас все по-простому. Формы фиксированы. - Я
указал на обеденный стол и кресла. - Так что не гора идет к Магомету, а как раз
наоборот.
Морлок оказался существом понятливым и быстро выбрал себе стул, забравшись на
него с проворством ребенка, ожидающего десерта.
Я поспешил ему на помощь.
- Только не это.
И пересадил его в другое, повыше. Ноги его болтались в вышине, на них только не
хватало детских колготок.
- Откуда вы знаете, - опешил мой двойник. - О моих активных креслах? Я
рассказывал о них только самым близким друзьям - они еще требуют
усовершенствования...
Я не ответил - просто посмотрел ему многозначительно в глаза - и, похоже, он
уже сам начинал догадываться. Озарение постепенно приходило к нему.
- Присаживайтесь и вы, - сказал он. - Я схожу за бренди.
Я сел рядом с морлоком и огляделся по сторонам, что обычно делают гости в
отсутствие хозяина, когда им нечем заняться - и разговор не клеится.
В углу стоял старый телескоп системы Грегори на треноге, взятый мной из
родительского дома. Довольно нехитрое приспособление, дающее смутные очертания
предметов: мое первое окно в космос, воплощение детских фантазий о всемогуществе
оптики. Отсюда из гостиной, сквозь приотворенную дверь был виден коридор, ведущий в
лабораторию, заваленную приборами и инструментами.
Вскоре оттуда появился наш хозяин, с тремя стаканами для бренди и квадратным
графином.
Он щедро плеснул в стаканы жидкость, сразу заискрившуюся при свете свечей.
- Озябли? - заботливо сказал он. Может быть, пересядете к камину?
- Спасибо, - помотал головой я и поднял стакан.
Я вдохнул терпкий аромат и перекатил на языке несколько капель обжигающей
жидкости.
Нево стакана брать не стал. Он просто окунул в него длинный палец и облизал.
Вздрогнув, он отодвинул стакан подальше.
Мой двойник наблюдал это с интересом. Затем повернулся ко мне:
- Вы ставите меня в тупик своими ответами. Я вас не знаю. А вы, похоже, знаете
меня.
- Да, это так, - улыбнулся я. - Но я в затруднении, как к вам обращаться.
Двойник нахмурился:
- Не вижу проблемы. Мое имя...
Но тут я остановил его, подняв руку.
- С вашего разрешения, я сам назову его. Моисей.
Он сделал отчаянный глоток бренди и уставился на меня с недоумением и
подозрением.
- Но... откуда вам это известно?
Моисей - мое первое имя, которого я терпеть не мог, за которое мне не давали
покоя товарищи в школе. Я навсегда оставил его за порогом родного дома, когда стал
жить самостоятельно.
- Впрочем, не переживайте. Этот секрет навсегда останется между нами.
- Слушайте, - взорвался двойник. - Я устал играть в эти игры. Сначала вы
являетесь ко мне ни свет не заря с вашим странным... приятелем, потом насмехаетесь над
тем, как я одет, теперь еще это... Между прочим, вы даже не представились! Назовите
ваше имя.
- Я, - ответил я. - предоставляю вам право самому назвать его. Ну, что же вы
медлите?
Длинные пальцы изобретателя сомкнулись на стекле стакана. Он понимал, что
происходит нечто странное - но что? В лице его страх был смешан с возбуждением -
такое выражение бывало и у меня, при столкновении с Неведомым.
- Слушайте, - пришел я ему на помощь. - Я готов рассказать вам все. Понимаете
- все! Как и обещал. Но сначала...
- Да?
- Разрешите осмотреть вашу лабораторию. Уверен, ему, - я показал на Нево, -
это покажется также небезынтересным. Вы расскажете нам о том, чем занимаетесь вы, -
подчеркнул я, - а там, глядишь, станет ясно, кто мы такие.
Он откинулся в кресле, продолжая сжимать бокал. Затем поспешно встал,
выпрямился и взяв свечу, указал ею за дверь:
- Следуйте за мной.
4. Эксперимент
После относительного тепла гостиной мы вышли в холодный коридор, ведущий в
лабораторию. До сих пор это стоит у меня перед глазами, как видение. Странная
процессия: впереди широкий череп Моисея, осветленный пляшущим пламенем свечи, и
блистающие металлические пуговицы его клоунского наряда. Да вкрадчиво мягкая
поступь морлока у меня за спиной - вместе с сопровождающим диким ароматом.
В лаборатории Моисей прошелся вдоль стен, зажигая свечи и включая лампы. На
стенах с простой побелкой, обои и прочие украшения заменяли листки с расчетами.
Единственный из мебели книжный шкаф был завален журналами, печатными текстами и
целыми томами математических таблиц и справочников по физике. Здесь было не
топлено: я невольно поежился, оставшись без сюртука и сложив руки на груди, стал
растираться.
Морлок оставил этот жест без внимания. Похоже, мой сюртук ему понравился
окончательно и бесповоротно. Он сразу зашлепал к полке с журналами и стал
разглядывать потрепанные корешки. Неужели он мог освоить письменный язык? - в
Сфере я видел ни одной книжки, но часто встречал надписи на голубом стекле
перегородок.
- Ну, что вам рассказать о себе, - начал Моисей. - Полагаю, моя биография
окажется неинтересной. Но раз уж вы так хотите, продолжим играть в вашу игру. Хотите,
я расскажу вам о моих последних экспериментах?
Я улыбнулся - чем он мог удивить меня? Впрочем, таково было свойство моей
натуры - постоянно удивлять, делясь последними находками.
Он подошел к скамье, на которой взгромоздилось причудливая конструкция из
трубок, реторт на штативах, ламп, решеток и линз.
- Предупреждаю заранее: буду вам признателен, если вы не станете ничего трогать.
Тут не сразу поймешь, что к чему - но поверьте, система работает слаженно! Мне
приходится постоянно сдерживать мисс Пенфорт с тряпками и щетками от проникновения
в эту область жилища.
Мисс Пенфорт? И тут я вспомнил, что до мисс Уотчет обязанности экономки в
самом деле исполняла особа с таким именем. Мы расстались с ней за пятнадцать лет до
моего отбытия в будущее, после того, как я обнаружил, что она растаскивает мой
скромный запас искусственных алмазов. Можно было, конечно, предупредить Моисея о
привычках этой особы, но в конце концов особого вреда ее страсть не причинила, да и
потом, как знать, не изменю ли я этим что-либо в собственном будущем. В конце концов,
пусть все идет, как шло - ведь именно это сочетание событий, людей, обстоятельств и
привело Моисея к открытию!
Итак, Моисей продолжал:
- Основной предмет моих исследований - оптические аберрации, или, чтобы вам
было понятнее - визуальные искажения в линзах. Это в первую очередь касается
физической природы света, которая...
- Мне это известно, - все с той же инквизиторской улыбкой остановил я его.
Он посмотрел в недоумении.
- Хорошо. Я столкнулся с необъяснимым на первый взгляд явлением, при изучении
нового минерала, попавшего мне в руки пару лет назад. - Он продемонстрировал мне
восьмиунцевую медицинскую пробирку с делениями, заткнутую резиновой пробкой. Она
была наполовину засыпана тонким порошком зеленоватого цвета, загадочно
поблескивающим.
- Обратите внимание, это вещество светится изнутри.
Материал напоминал истолченное в пыль стекло.
- Откуда же исходит внутреннее сияние? Где источник излучения?
С этого начались мои поиски. Сначала они пошли совсем не в том направлении,
поскольку я был занят иными проблемами, - но в скором времени платтнерит завладел
моим вниманием всецело. Я решил назвать его в честь человека, доставившего его сюда
- Готфрида Платтнера, как он мне представился.
Я испробовал все: смену температур, обработку газом, лакмусовую бумажку и
прочие химические тесты. Я пытался растворить его в воде и в кислотах: серной, соляной
и азотной - и ничего не добился. Я жег его над спиртовкой - безрезультатно. - Он
потер нос.
Я посмотрел на черное пятно на стене, плохо скрытое побелкой.
- Да, это все, чего удалось достичь, - кивнул он. - Но при этом я ни шагу не
приблизился к разгадке платтнерита. И вот однажды, - оживился он. - Я пришел к
выводу, что исследовать его нужно не химически, а физически. То есть, платтнерит -
вещество не с химическими, а исключительно физическими характеристиками. Его можно
тестировать только оптикой. Ведь и его внутреннее свечение - чисто оптический
феномен, не так ли?
Я с любопытством наблюдал за ним. Постепенно Моисей входил в роль
профессионального лектора: нечто среднее между оратором, ученым и факиром,
демонстрирующим эксперименты перед публикой.
- Я вернулся в область исследований, более изученную мной - поскольку я всетаки
больше физик, чем химик. И первое с чем я столкнулся - странный показатель
отражаемости у платтнерита - который, как вам известно, зависит, от скорости
распространения света в веществе.
"Польщен", - подумал я, кивнув. "Он не отказывает мне в начатках научных
знаний".
Моисей тем временем обернулся к скамье:
- Вот устройство для демонстрации необычных оптических свойств платтнерита.
Далее следовало объяснение. В тесте было задействовано всего три предмета.
Небольшая электрическая лампа с изогнутым зеркалом отражателем и на расстоянии ярда
от нее белый экран на штативе. Между ними еще один штатив с картонкой, на которой
были тонко разградуированы деления. Под лавку уходили провода к динамо машине, от
которой питалась лампочка.
Подобное устройство можно было демонстрировать даже ученикам начальных
классов - я всегда стремился к простоте и наглядности эксперимента. Внимание должно
быть приковано к феномену, а не к сложности конструкции. К опыту, а не к приборам.
Чем, кстати, часто пользуются шарлатаны от науки.
Моисей щелкнул выключателем - и лампочка загорелась, точно маленькая желтая
звезда в комнате, обставленной свечами. Картонка защищала экран от света - за
исключением смутного сияния в центре, в котором просматривались деления.
- Натриевая лампа, - пояснил Моисей. - Дает чистый свет без спектра, в отличие
от солнечных лучей. Параболическое зеркало фокусирует его на картонку.
Движением руки он указал, как именно распространяется свет.
- В картонке проделаны две щели со шкалой. Лучи, проходящие сквозь них,
пересекаются и интерферируются - думаю, вам понятно значение этого термина.
Он вопросительно поднял на меня глаза.
- Вам понятен принцип? Это все равно что вы бросаете два камня в воду, и
расходящиеся от них круги "гасят" друг друга.
Я утвердительно кивнул.
- Результат подобной интерференции на экране, расположенном за картонкой.
Видите? Тут, конечно, нужна лупа.
Моисей выпрямился.
_Интерференция - давно изученное явление. В результате такого эксперимента
можно определить длину световой волны, испускаемой натриевой лампой - она
составляет одну пятидесятитысячную часть дюйма, если вам интересно.
- А как же платтнерит? - подал голос Нево.
Моисей вздрогнул, услышав водянистый булькающий голос морлока, но тут же
пришел в себя. И выдвинул стекло в рамке, шести дюймов площадью, вымазанное чем-то
зеленым. С зелеными пятнами.
- Это платтнерит, помещенный между стекол. Теперь посмотрим, что произойдет,
если я помещу его между картонкой и экраном.
На экране осталась только одна яркая щель света. Поток света из второй щели в
картонке, экрана не достигал.
При этом световая щель окрасилась в зеленоватый цвет, сместилась и изменила
конфигурации.
- Луч натриевой лампы, проходя сквозь платтнерит, обретает зеленую часть
спектра. Но как объяснить остальное?
Нево склонился над демонстрационным прибором: свет натриевой лампы сверкал в
его очках.
- Казалось бы, ничего особенного - для непосвященного в тайны оптики. Но при
ближайшем рассмотрении получается непостижимый феномен, способный произвести
переворот в науке. Я могу доказать это математически. - Он показал на груду
черновиков с формулами на полу. - Лучи света, проходя сквозь платтнерит, искажаются
не в пространстве, а во времени. Темпоральная дисторция. Эффект трудно наблюдаемый,
но явный, и даже измеримый. И доказывает его прежде всего исчезновение
интерференции двух световых потоков. Что вы и видите наглядно перед собой.
- Искажение во времени? - пробормотал Нево. - Вы хотите сказать...
- Да, - Лицо Моисея мертвенно блеснуло в свете натриевой лампы. - Я убежден
в том, что световые лучи, проходя сквозь платтнерит, трансформируются во времени.
И снова, как и тогда впервые, этот простенький эксперимент с лампой, картонкой и
экраном, привел меня в восхищение. Это было только начало - из этого почти наивного
эксперимента в процессе долгих и трудных поисков, экспериментов и теоретических
рассуждений родилась конструкция Машины Времени!
5. Искренность и сомнение
Решив не раскрываться до поры, я изобразил на лице восторг и несказанное
удивление.
- Да, это воистину великое открытие.
Однако он недовольно посмотрел на меня и во взгляде я прочитал его сомнение в
моих умственных способностях. После чего он отвернулся и стал возиться с
"аппаратурой".
Я воспользовался этим. Чтобы перетащить на свою сторону морлока.
- Ну, что скажете, Нево? Превосходная демонстрация.
- Да, - откликнулся он. - Но я удивлен, как он мог не обратить внимания на
радиоактивность этой загадочной субстанции, платтнерита. Сквозь очки ясно видно...
- Радиоактивность?
Он удивленно посмотрел на меня.
- Вам что, незнаком этот термин? - И он коротко изложил мне теорию этого
явления, рассказав о веществах, вместе с испусканием света теряющих свою массу. По
мнению Нево все известные в природе элементы обладали этим свойством - в большей
или меньшей степени. Некоторые, как, например, радий, делали это настолько
интенсивно, что результаты поддавались измерениям.
Этот рассказ всколыхнул воспоминания:
- Помню была такая игрушка, называлась "спинтарископ"* [От греческого
spintharis - "искра" и skopeo - "смотреть", демонстрационный прибор для наблюдения
альфа-частиц. Родоначальник счетчиков элементарных частиц.] - сказал я Нево. - Там
радий размещался рядом с экраном, покрытым сульфидом цинка.
- И экран при этом фосфоресцировал.
- Совершенно верно. Это вызвано тем, что атомы радия бомбардировали его.
- Но ведь атом невидим, он...
- Модель атома была продемонстрирована Томсоном* [Джозеф Джон Томсон
(1856-1940), английский физик, директор Кавендишской лаборатории. Предложил одну
из первых моделей атома (1903).] в Кебриджском университете, всего через несколько лет
после вашего перелета в будущее.
- Модель атома? Томсон? Да я сам встречался несколько раз с Джозефом Томсоном
- мы с ним почти одного возраста. И вы хотите сказать, что этот выскочка и неуч...
И тут я впервые раскаялся в своем преждевременном шаге. Так просто расстаться со
своим временем, выключить себя из него - и броситься путешествовать во времени,
оставив настоящую жизнь - и настоящие открытия там - в моем не прожитом будущем.
Ведь даже без модели машины времени я мог не раз скрестить шпаги не только со
стариной Томсоном, но и со многими другими учеными моего времени. Нам было о чем
поспорить. Впервые оставленная мной жизнь мне показалась мне более интересной и
захватывающей, чем любые путешествия во времени.
Моисей к этому времени закончил возиться с прибором и уже потянулся к
выключателю натриевой лампы - но тут же с криком одернул руку.
- Простите, сказал Нево. Поспешно убирая пальцы, встретившиеся Моисею на
пути.
- Что это было? - Моисей тер ладонь так, словно пытался вывести с нее пятно. -
Ваши пальцы... Отчего они такие холодные? - Он уставился на Нево, словно бы видел
его впервые.
Нево вновь извинился:
- Я не хотел вас напугать. Но...
- Да? - тут же поспешил я.
Морлок вытянул длинный палец к рамке с платтнеритом:
- Смотрите.
Вместе с Моисеем мы склонились над аппаратом.
Сначала разглядеть не удавалось ничего, кроме отражения натриевой лампы и
тонкого слоя пыли на стекле... но вскоре я различил сияние, исходившее от платтнерита
- стеклянная рамка светилась зеленоватым светом, словно окно в другие миры.
Постепенно свечение усилилось, отражаясь в пробирках, ретортах и прочей лабораторной
амуниции.
Мы вернулись в гостиную. Камин давно потух и в комнате воцарился
пронизывающий холод поздней ночи. Но Моисей, не обращая внимания на такие пустяки
подлил мне бренди в стакан и предложил сигару. Нево попрос
...Закладка в соц.сетях
