Жанр: Религия
История религий востока
...неповерившим своим спутникам оставили соответствующую записку.
Самое интересное в легенде - ее назидательность: именно после смерти и
наступает
бессмертие, поэтому видимую смерть можно считать мнимой. Такой поворот в
даосском культе
бессмертия был закономерен. Ведь императоров, поощрявших даосов и
покровительствовавших
им, интересовали отнюдь не изнуряющие посты и самоограничения. Они не стремились
научиться питаться слюной - их интересовали именно пилюли, талисманы и волшебные
эликсиры. И даосы старались угодить своим царственным патронам. В китайских
летописях
упоминается, что в IX в. четверо императоров династии Тан преждевременно
расстались с
жизнью именно из-за злоупотребления даосскими препаратами. Конечно, запись в
официальном
(конфуцианском) источнике - еще не убедительное доказательство. Однако нет
оснований и
сомневаться: для образованных и рационалистически мысливших кон-фуцианцев
шарлатанство
даосских магов и легковерие правителей были очевидны, что и оказалось
зафиксированным в
источниках. При этом весьма вероятно, что некоторые танские императоры не
воспринимали
такого рода смерть как свидетельство неудачи - возможно, они тоже верили, что
это путь к
подлинному бессмертию. Однако стоит заметить, что случаи смерти от
злоупотребления
пилюлями были нечасты, причем скорей среди поверивших даосам и страстно желавших
бессмертия императоров, чем среди самих даосов.
ПСЕВДОНАУКИ ДАОСОВ Увлечение волшебными эликсирами и пилюлями в
средневековом Китае вызвало бурное развитие алхимии. Получавшие средства от
императоров
даосы-алхимики упорно работали над трансмутацией металлов, над обработкой
минералов и
продуктов органического мира, выдумывая все новые способы приготовления
волшебных
препаратов. В китайской алхимии, как в арабской или европейской, в ходе
бесчисленных опытов
по методу проб и ошибок совершались и полезные побочные открытия (например, был
открыт
порох). Но эти побочные открытия теоретически не осмыслялись, поэтому они и не
сыграли
существенной роли в развитии естественных и технических наук. Этому, как
упоминалось,
способствовала и официальная позиция конфуцианства, считавшего наукой только
гуманитарные знания в их конфуцианской интерпретации. Неудивительно, что
алхимия, как и
некоторые другие протонаучные дисциплины, так и остались в руках даосов
псевдонауками.
В их числе была и астрология - наука, которой занимаюсь еще древние
конфуцианцы.
В отличие от конфуцианцев, бдительно следивших за светилами и использовавших
их
перемещения и небесные феномены в политической борьбе, даосы видели в астрологии
возможности для гаданий и предсказаний. Хорошо зная небосвод, расположение звезд
и планет,
даосы составили немало астрологических карт, атласов и календарей, с прмощью
которых
делали выводы о том, под какой звездой человеЕ родился, какова его судьба и т.
п. Став в
средневековом Китае монополистами в области оккультных наук, даосы составляли
гороскопы и
делали предсказания; причем без совета даосского гадателя никто обычно не
начинал серьезного
дела, а женитьба в Китае всегда начиналась с обмена гороскопами, точнее, с
присылки гороскопа
невесты в дом жениха.
Одной из популярных оккультных наук была геомантия (фэн-шуй). Связав небесные
явления,
звезды и планеты со знаками зодиака и странами света, с космическими силами и
символами
(Небо, Земля, инь, ян, пять первоэлементов и т. п.), геоманты разработали
сложную систему
взаимодействия между всеми этими силами и земным рельефом. Только при
благоприятном
сочетании небесных сил участок земли считался подходящим для строительства,
устройства
могилы или приобретения Е собственность. Даосская геомантия всегда имела успех:
даже самые
утонченные, рафинированные и презиравшие суеверия конфуцианцы не пренебрегали
ею.
Напротив, в необходимых случаях они обращались к даосам-гадателям за советом и
содействием. Даосские гадатели обставляли всю процедуру гадания с величайшей
тщательностью и серьезностью. Показательно, что компас, одно из величайших
изобретений
китайцев, появился именно в недрах геомантии и для ее нужд, т. е.
для ориентировки на местности.
Много сделали даосы для китайской медицины. Опираясь на практический опыт
знахарейшаманов
и придав этому опыту свои мистические выкладки и магические приемы,
даосы в
процессе поисков бессмертия познакомились с анатомией и функциями человеческого
организма. Хотя научную основу физиологии человека они не знали, многие их
рекомендации,
лечебные средства и методы оказывались достаточно обоснованными и давали
положительные
результаты. Однако следует заметить, что сами даосы, да и их пациенты, всегда
больше надежд
возлагали не на лекарственные препараты, а на сопровождавшие их магические
приемы и
заклинания, на обереги и талисманы, на волшебные свойства некоторых предметов,
например
бронзовых зеркал, выявлять нечистую силу. Кстати, все болезни даосы считали
наказанием за
грехи, и больные для своего блага должны были не столько лечиться, сколько
"очищаться" с
помощью даосского мага.
ДАОСЫ В СРЕДНЕВЕКОВОМ КИТАЕ Усилившись за счет дальнейшей разработки своей
теории, даосы в раннесредневековом Китае сумели стать необходимой и незаменимой
частью
духовной культуры страны и народа. В эпоху Тан (VII-Х вв.) даосы широко
расселились по всей
стране. В качестве опорных пунктов даосизма повсюду были созданы крупные
монастыри, где
ученые даосские маги и проповедники готовили своих последователей, знакомя их с
основами
теории бессмертия. Даосские гадатели и врачеватели, получив первоначальное
образование,
растекались по Китаю и практически сливались с гражданами Поднебесной, не
отличаясь от них
ни одеждой, ни образом жизни - только своей профессией. Эта профессия со
временем
превращалась в наследственное ремесло, так что для овладения им не было нужды в
специальном обучении на стороне - требовалось лишь засвидетельствовать свой
профессиональный уровень и получить от властей сертификат на право заниматься
своим делом.
Даосы в средневековом Китае обслуживали также множество храмов и кумирен,
создававшихся в честь многочисленных богов и героев, духов и бессмертных
постоянно
разраставшегося даосского пантеона. Они принимали участие в бытовых обрядах, в
частности в
церемонии похорон. В раннесредневековом Китае даосизм из преследуемой секты
превратился в
признаваемую и даже необходимую стране религию.
Эта религия заняла достаточно прочные позиции в китайском обществе еще и
потому, что
она никогда не пыталась соперничать с конфуцианством и скромно заполняла те
пустоты в
культуре и образе жизни народа, которые оставались на ее долю. Более того, по
своему образу
жизни слившиеся с народом даосы сами были теми же конфуцианцами, а своей
деятельностью
они даже укрепляли идеологическую структуру страны.
Сложнее были взаимоотношения даосов с буддистами, проникшими в Китай в начале
нашей
эры и активно сотрудничавшими с даосами. Помогая буддизму укрепиться на
китайской почве,
снабжая его терминами и знаниями, даосизм столь же щедро черпал сведения у
буддистов и
обогащался за счет индуистско-буддийской культуры.
Даосизм заимствовал у буддистов идеи (представление об аде и рае), институты
(монашество), через посредство буддизма познакомился с практикой йогов и т. п.
Но по мере того, как буддизм в Китае приобретал самостоятельность, его
идеологи со все
большим раздражением относились к бесцеремонным заимствованиям со стороны
даосов.
Вынужденный отстаивать свое лицо, даосизм пошел на хитрость, выдумав легенду о
том, как
Лао-цзы, отправившись на запад, достиг Индии и оплодотворил спящую мать Будды.
Легенда
эта, оформленная в виде специальной сутры "Лао-цзы хуа-ху цзин" (Лао-цзы
обращает
варваров), оказалась весьма коварной: если принять во внимание ее конец, то все
заимствования
даосов у буддизма выглядели вполне закономерными. Тем самым даосизм сумел
сохранить свое
лицо.
ВЕРХНИЙ И НИЖНИЙ ПЛАСТЫ ДАОСИЗМА На протяжении веков даосизм переживал
взлеты и падения, поддержку и гонения, а порой, правда на короткие сроки,
становился
официальной идеологией какой-либо династии. Даосизм был нужен и образованным
верхам, и
невежественным низам китайского общества, хотя проявлялось это по-разному.
Образованные верхи обращались чаще всего к философским теориям даосизма, к
его
древнему культу простоты и естественности, слияния с природой и свободы
самовыражения.
Специалисты не раз отмечали, что каждый китайский интеллектуал, будучи в
социальном плане
конфуцианцем, в душе, подсознательно, всегда был немного даосом. Особенно это
касалось тех,
чья индивидуальность была выражена более ярко и чьи духовные потребности
выходили за
рамки официальных норм.
Открывавшиеся даосизмом возможности в сфере самовыражения мысли и чувства
привлекали многих китайских поэтов, художников, мыслителей. Но это не было
оттоком от
конфуцианства- просто даосские идеи и принципы наслаивались на конфуцианскую
основу и
тем обогащали ее, открывая новые возможности для творчества.
Необразованные низы искали в даосизме иное. Их прельщали социальные утопии с
уравнительным распределением имуществ при жесточайшей регламентации жизненного
распорядка. Эти теории играли свою роль в качестве знамени в ходе средневековых
крестьянских восстаний, проходивших под даосско-буддийскими лозунгами. Кроме
того, с
народными массами даосизм был связан обрядами, практикой гадания и врачевания,
суеверий и
оберегов, верой в духов, культом божеств и патронов, магией и лубочномифологической
иконографией. К даосскому гадателю и монаху шли за помощью, советом, рецептом, -
и он
делал все, что от него ожидали, что было в его силах. Именно на этом, низшем
уровне
"народного" даосизма складывался и тот гигантский пантеон, которым всегда
отличалась
религия даосов.
ПАНТЕОН ДАОСИЗМА Включивший в себя со временем все древние культы и суеверия,
верования и обряды, всех божеств и духов, героев и бессмертных, эклектичный и
неразборчивый
даосизм легко удовлетворял самые разнообразные потребности населения. В его
пантеон наряду
с главами религиозных доктрин (Лао-цзы, Конфуций, Будда) входили многие божества
и герои
вплоть до случайно проявивших себя после смерти людей (явился кому-либо во сне и
т. п.). Для
деификации не требовалось ни специальных соборов, ни официальных решений. Любой
незаурядный исторический деятель, даже просто добродетельный чиновник,
оставивший по себе
хорошую память, мог быть после смерти обожествлен и принят даосизмом в его
пантеон. Даосы
никогда не были в состоянии учесть всех своих божеств, духов и героев и не
стремились к этому.
Они особо выделяли нескольких важнейших из них, среди которых числились
легендарный
родоначальник китайцев древнекитайский император Хуанди, богиня Запада Сиванму,
первочеловек Паньгу, божества-категории типа Тайчу (Великое Начало) или Тайцзи
(Великий
Предел). Их даосы и все китайцы почитали особо.
В честь божеств и великих героев (полководцев, мастеров своего дела, патронов
ремесел и т.
п.) даосы создавали многочисленные храмы, где ставились соответствующие идолы и
собирались подношения. Такие храмы, в том числе и храмы в честь местных богов и
духов,
патронов-покровителей, всегда обслуживались даосскими монахами, обычно по
совместительству выполнявшими, особенно в деревнях, функции магов, гадателей,
предсказателей и врачевателей.
Специфической категорией Даосских божеств были бессмертные. В их число
входили
знаменитый Чжан Дао-лин (основатель даосской религии, верховный глава злых духов
и
ответственный за их поведение), алхимик Вэй Бо-ян и многие другие. Но наибольшей
известностью в Китае всегда пользовалась восьмерка бессмертных, ба-сянь,
рассказы о которых
необычайно популярны в народе и фигурки которых (из дерева, кости, лака), равно
как и
изображения на свитках, знакомы каждому с детства. С каждым из восьми связаны
любопытные
истории и легенды.
1. Чжунли Цюань - старейший из восьми. Удачливый полководец ханьского
времени, он
потерпел поражение только из-за вмешательства небесных сил, знавших об
уготованной ему
судьбе. После поражения Чжунли ушел в горы, стал отшельником, научился тайнам
трансмутации металлов, раздавал золото бедным, стал бессмертным.
2. Чжан Го-лао имел волшебного мула, который за день мог пройти десять тысяч
ли, а на
время стоянки складывался так, как если бы он был из бумаги, и засовывался в
специальную
трубочку. Понадобится мул - его вытаскивают, разворачивают, побрызгают водой - и
он снова
жив и готов к переходам. Чжан жил очень долго, не раз умирал, но каждый раз
вновь воскресал,
так что бессмертие его вне сомнений.
3. Люй Дун-бинь еще в детстве отличался умом, "запоминал по десять тысяч
иероглифов в
день". Вырос, получил высшую степень, но под влиянием Чжунли Цюаня увлекся
даосизмом,
узнал его тайны и стал бессмертным. Его волшебный меч позволял ему всегда
одолевать врага.
4. Ли Те-гуай, как-то отправившись на встречу с Лао-цзы, оставил свое тело на
земле под
присмотром ученика. Ученик узнал о болезни матери и немедля ушел, а тело патрона
сжег. Ли
вернулся - его тела нет. Пришлось ему вселиться в тело только что умершего
хромого нищего -
так и стал он хромым (Ли -"Железная нога").
5. Хань Сянь-цзы, племянник знаменитого танского конфуциан-ца Хань Юя,
прославился
тем, что умел предсказывать будущее. Делал он это настолько точно, что постоянно
удивлял
своего рационалистически мыслящего дядю, признавшего дарование племянника.
6. Цао Го-цзю - брат одной из императриц, стал отшельником и поражал всех
знанием тайн
даосизма, умением проникать в суть вещей.
7. Лань Цай-хэ - китайский юродивый. Пел песни, собирал милостыню, делал
добрые дела,
раздавал деньги беднякам.
8. Хэ Сянь-гу с детства отличалась странностями, отказалась выйти замуж,
долгие дни
обходилась без еды и ушла в горы, став бессмертной.
Народная фантазия наделила всех ба-сянь чертами волшебными и человеческими,
что
сделало их одновременно людьми и божествами. Они путешествуют, вмешиваются в
людские
дела, защищают правое дело и справедливость. Все эти бессмертные, как и другие
духи, боги и
герои, хорошо известные в Китае, в своей совокупности отражали различные стороны
верований, представлений, желаний и стремлений китайского народа.
Даосизм в Китае, как и буддизм, занимал скромное место в системе официальных
религиозно-идеологических ценностей. Лидерство конфуцианства никогда им всерьез
не
оспаривалось. Однако в периоды кризисных ситуаций и больших потрясений, когда
централизованная государственная администрация приходила в упадок и
конфуцианство
переставало быть эффективным, картина нередко менялась. В эти периоды даосизм и
буддизм
подчас выходили на передний план, проявляясь в эмоциональных народных взрывах, в
эгалитарных утопических идеалах восставших. И хотя даже в этих случаях даосскобуддийские
идеи никогда не становились абсолютной силой, но, напротив, по мере разрешения
кризиса
постепенно уступали лидирующие позиции конфуцианству, значение бунтарскоэгалитаристских
традиций в истории Китая не должно преуменьшаться. Особенно если
принять
во внимание, что в рамках даосских или даосско-буддий-ских сект и тайных обществ
эти идеи и
настроения были живучи, сохранялись веками, переходя из поколения в поколение, и
тем
накладывали свой отпечаток на всю историю Китая. Как известно, они сыграли
определенную
роль и в революционных взрывах XX в.
ГЛАВА 20 КИТАЙСКИЙ БУДДИЗМ Буддизм проник в Китай из Индии преимущественно в
своей северной форме Махаяны во II в. Процесс его укрепления и развития в Китае
был сложен и
длителен.
Потребовались многие века и огромные усилия поколений проповедников и
переводчиков
текстов, чтобы выработались и вошли в обиход китайские эквиваленты индуистскобуддийских
понятий и терминов. Кроме того, многое в буддизме с его восприятием жизни как
страдания и
зла противоречило распространенным в Китае конфуцианским нормам этики и
принципам
поведения; только содействие параллельно формировавшегося религиозного даосизма,
в свою
очередь щедро черпавшего из сокровищницы индуистско-будций-ской мудрости,
помогло
буддистам укрепиться на китайской земле. Неудивительно, что первые буддийские
общины
воспринимались в Китае лишь как одна из сект даосизма.
Постепенно буддизм усиливал свои позиции, чему немало способствовала и общая
историческая ситуация эпохи Южных и Северных династий (III-VI вв.) с ее
кризисами,
междоусобицами и неустойчивостью бытия. В такой обстановке призывы буддистов
отрешиться
от земной суеты и укрыться за высокими стенами монастыря не могли не показаться
привлекательными. В III-IV вв. вокруг столичных центров, Лояна и Чанани,
действовало около
180 буддийских монастырей, храмов и кумирен, а к концу V в. в государстве
Восточная Цзинь их
было уже 1800 с 24 тыс. монахов.
Свободные от налогов и притеснений покровительствовавших им властей,
буддийские
монастыри притягивали к себе и крестьян, или беглых горожан, изгнанных со своей
земли
кочевниками, и богатых аристократов, искавших покоя и уединения. Буддизм
становился силой,
и многие императоры как южных (китайских), так и особенно северных некитайских,
"варварских") династий искали его поддержки, а некоторые признавали его
официальной
государственной идеологией.
РАСПРОСТРАНЕНИЕ И КИТАИЗАЦИЯ БУДДИЗМА Распространяясь и укрепляясь,
буддизм подвергался значительной китаизации.
Вообще китайская конфуцианская цивилизация уникальна по степени устойчивости,
приспособляемости, способности к регенерации и сопротивляемости внешним
воздействиям.
Всякая иноземная идеология, сколь бы мощной и всеохватывающей она ни была,
проникая в
Китай, неизбежно подвергалась такой сильной трансформации и китаизации, что в
конце концов
возникала достаточно оригинальная система идей и институтов, приспособившаяся к
привычным китайским принципам, понятиям и нормам и лишь в самых общих чертах
напоминавшая первоначальную идеологию. Это свойство китайской цивилизации
проявилось на
примере буддизма.
Уже в IV в. китайские буддисты, например Сунь Чо, пытались доказать, что
Будда - это
воплощение Дао. Подчеркивая, что главное в их учении - высокие моральные
стандарты
(доброта, терпение, добродетель), они весьма уважительно относились к
конфуцианскому
принципу сяо. Соответственно изменялись, причем нередко неосознанно,
автоматически,
отдельные строки из сутр: например, вместо фразы "жена заботится об удобствах
для мужа"
писали, как на то обратил внимание японский ученый X. Накамура, более
естественную для
китайца - "жена почитает мужа". Показательно, что китайские буддисты,
воздвигавшие на свои
деньги в пещерных храмах ступы или статуи в честь будд и боди-сатв, как правило,
сопровождали эти свои дары надписями в типично китайско-конфуцианском духе
(например,
"молим о спасении душ наших драгоценных предков таких-то").
Изменения коснулись и других сторон. Так, на авансцену в китайском буддизме
вышли те
идеи, принципы и будды, которые более всего соответствовали традиционным
китайским
нормам, идеалам и представлениям. Начало таким изменениям положил знаменитый
Дао-ань
(312-385) - первый известный китайский патриарх буддизма, основатель монастыря в
Сяньяне.
Образованный конфуцианец, он увлекся буддизмом и вскоре стал его блестящим
знатоком и
активным проповедником. На основе заповедей Винаяпитаки, многие тексты которой
Дао-ань
сам перевел на китайский, он собственноручно составил образцовый монастырский
устав. С его
именем связаны многие переводы и комментарии к китайским буддийским текстам,
составление
первого каталога переведенных сутр. Он ввел для китайских буддийских монахов
фамильный
знак Ши - из китайской транскрипции рода Гаутамы (Шакья).
Однако вершина деятельности Дао-аня в ином. Он основал культ будды грядущего
Майтрейи
(Милэфо), с приходом которого многие поколения китайских буддистов связывали
свои
надежды на лучшее будущее и на всеобщее благоденствие, так же как христиане со
вторым
пришествием Христа, а мусульмане с Махди. Не раз вожди китайских крестьянских
движений
объявляли себя или своих сыновей возродившимися Майтрейями, а культ Милэфо в
Китае
занимал центральное место в идеологии многих тайных обществ.
Вторым после Дао-аня авторитетом китайских буддистов был Хуэй-юань (334-417),
тоже
конфуцианец, прошедший через увлечение даосизмом и примкнувший затем к буддизму.
Основанный им монастырь Дунлинь-сы в провинции Цзянси пользовался большой
известностью
и влиянием, собирал в своих стенах лучшие умы страны.
Однако в отличие от Дао-аня Хуэй-юань был скорее блестящим популяризатором
буддизма,
нежели ученым его знатоком. Китаизация буддизма в его деятельности проявилась в
установлении культа будды Запада - Амитабы, покровителя "Западного рая", "Чистой
земли",
чем было положено начало китайскому, а затем и японскому амидизму. Культ
Амитабы, как и
культ Майтрейи, в Китае всегда тесно связывался с мечтами о светлой жизни и
райском
будущем. Во взаимодействии с последователями Майтрейи китайские амидисты, прежде
всего
сторонники секты Цзинту ("Чистая земля"), участвовали в деятельности тайных
обществ и в
революционных крестьянских восстаниях.
Трансформация буддизма на китайской почве заставила эту религию
приспособиться к
социальной структуре Китая, к нормам и запросам традиционного китайского
общества. В
частности, это проявилось в том, что это учение, как и другие религиозные
доктрины Китая,
выступало в различных своих ипостасях по отношению к образованным верхам и к
крестьянским
низам.
Буддизм для низов (народный) быстро стал своего рода разновидностью
китайского
даосизма. Буддийский монах бок о бок с даосским отправлял несложные обряды,
принимал
участие в ритуалах и празднеств, охранял буддийские храмы и кумирни, служил
культу
многочисленных будд и бодисатв, все больше превращавшихся в обычных богов и
святых.
Кроме будд Майтрейи и Амитабы, ставших центральными фигурами в китайском
буддизме,
особой популярностью в Китае пользовалась бодисатва Авалокитешвара, знаменитая
китайская
Гу-ань-инь, богиня милосердия и добродетели, покровительница страждущих и
несчастных. Эту
богиню по ее популярности и функциям можно сравнить с девой Марией в
христианских
странах.
Примерно с VIII в., приобретя женское обличье (ранее в Китае как и в Индии,
бодисатва
Авалокитешвара считался мужчиной), Гуань-инь превратилась в богинюпокровительницу
женщин и детей, материнства, богиню - подательницу детей.
Это сыграло существенную роль в ее известности. Храмы в ее честь стали
создаваться по
всей стране, причем они никогда не пустовали, а алтари в этих храмах всегда были
полны даров
и приношений.
Зачислив в свой пантеон многочисленных будд, бодисатв и буддийских святых,
простой
народ в Китае принял главное в буддизме - то, что было связано с облегчением
страданий в этой
жизни и спасением, вечным блаженством в жизни будущей. Имевшие отношение к ним
основные нормы и культы, буддийские праздники и чтения заупокойных сутр, а также
многие
элементы магии, даже эротики (тантризм) - все это вместе с армией
малообразованных монахов
и послушников, знакомых лишь с самыми элементарными принципами учения, легко
укрепилось
в жизни Китая, стало ее естественной интегральной частью и вполне удовлетворяло
запросы
простых китайцев.
Верхи же китайского общества, и прежде всего его интеллектуальная элита,
черпали из
буддизма значительно больше. Делая упор на философию этого учения, на его
метафизику, они
нередко пренебрегали его обрядовой стороной и магической практикой. В уединенных
кельях и
больших библиотеках крупных буддийских монастырей они погружались в
полуистлевшие
тексты, изучали сутру за сутрой, стремясь найти что-то новое, важное,
сокровенное, тайное,
применить это в новых условиях, приспособить к китайской действительности. На
основе
синтеза идей и представлений, извлеченных из философских глубин буддизма, с
традиционной
китайской мыслью, с конфуцианским прагматизмом и возникло в Китае одно из самых
интересных и глубоких, интеллектуально насыщенных и пользующихся до сих пор
немалой
привлекательностью течений мировой религиозной мысли - чань-буддизм (ял.
- дзэн).
БУДДИЗМ ЧАНЬ (ДЗЭН) Возникло это течение в форме эзотерической секты.
Название
"чань" произошло от санскритского "дхиана" (сосредоточение, медитация). Древнее
буддийское
направление - школа дхиана - призывала своих последователей чаще отрешаться от
внешнего
мира и, следуя древнеиндийским традициям, погружаться в себя, концентрировать
свои мысли и
чувства на чем-либо одном, сосредоточиваться и уходить в бескрайние глубины
сущего и
таинственного. Целью дхианы было достижение транса в процессе медитации, ибо
считалось,
что именно в состоянии транса человек может дойти до затаенных глубин и найти
прозрение,
истину, как это случилось с самим Гаутамой Шакь-ямуни под деревом Бо (Бодхи).
Сутры дхианы были переведены на китайский язык еще Дао-анем. Впоследствии они
стали
широко известны в китайских буддийских монастырях. Легенда повествует, что чаньбуддизм
возник в Китае после того, как туда переселился из Индии в начале VI в.
знаменитый патриарх
индийского буддизма Бод-хидхарма. На вопрос принявшего его известного
покровителя
буддизма императора У-ди из династии Лян, как будут оценены его заслуги
(строительство
монастырей и храмов, копирование сутр, предоставление буддистам льгот и
пожертвований),
Бод-хидхарма будто бы ответил, что все эти деяния ничего не стоят, все суть прах
и суета. После
этого патриарх покинул разочаровавшегося в нем У-ди, удалился с группой
последователей и
положил начало новой секте - чань.
Это легендарное предание обычно подвергают сомнению, считая, что ранний этап
истории
секты теряется в веках, тогда как подлинная и документированная ее история
начиналась с VII
в., когда после смерти пятого патриарха, имевшего свыше 500 последователей,
секта распалась
на северную и южную ветви. Звание шестого патриарха стали оспаривать двое -
Шэнь-сю,
бывший сторонником традиционной точки
...Поділитися у соцмережах
