Жанр: Религия
История религий востока
...двух мощных
культурных
центров ощущалось знакомство и с индуизмом, и с конфуцианством, и даже с
даосизмом, всетаки
важнейшим компонентом религиозной традиции, который распространился
наиболее
широко, был буддизм. В частности, это видно на примере Японии.
Япония во многих отношениях страна уникальная и удивительная. Врожденная
вежливость,
более искренняя и менее церемонная, нежели в Китае, - и рядом с ней острый меч
самурая,
смелость, отвага и готовность к самопожертвованию которого могут быть поставлены
лишь
рядом со слепым фанатизмом воинов ислама. Редкое трудолюбие в сочетании с
обостренным
чувством чести и глубокой, до смерти, преданности патрону, будь то император,
сюзерен,
учитель или глава процветающей фирмы. Необычайное, даже для изысканного Востока,
чувство
прекрасного: скромность и простота, лаконизм и необыкновенное изящество одежды,
убранства,
интерьера. Умение отрешиться от суеты повседневности и найти душевный покой в
созерцании
спокойной и величественной природы, в миниатюре представленной в маленьком,
глухо
огороженном дворике с камнями, мхом, ручейком и карликовыми соснами... Наконец,
удивительная способность заимствовать и усваивать, перенимать и развивать
достижения иных
народов и культур, сохраняя при этом свое, национальное, своеобразное, японское.
Хотя археология свидетельствует о довольно глубокой древности обитания
человека на
Японских островах, возникновение там развитого земледельческого неолита и тем
более первые
шаги цивилизации городского типа относятся к сравнительно позднему времени, уже
в пределах
нашей эры. Первым императором, легендарным основателем японского государства
считается
великий Дзимму, "потомок" богини солнца Аматэрасу, который жил где-то на рубежа
III-IV вв.
и от которого ведут свое происхождение императоры Японии - тэнно (небесный
государь), или
микадо.
СИНТОИЗМ Сложный процесс культурного синтеза местных племен с пришлыми
заложил
основы собственно японской культуры, религиозно-культовый аспект которой получил
наименование синтоизма. Синто ("путь духов") - обозначение мира
сверхъестественного, богов
и духов (ками), которые издревле почитались японцами.
Истоки синтоизма восходят к глубокой древности и включают в себя все присущие
первобытным народам формы верований и культов - тотемизм, анимизм, магию, культ
мертвых,
культ вождей и т. п. Древние японцы, как и другие народы, одухотворяли
окружавшие их
явления природы, растения и животных, умерших предков, с благоговением
относились к
посредникам, осуществлявшим связь с миром духов, - к магам, колдунам, шаманам.
Позже, уже
испытав влияние буддизма и многое переняв от него, первобытные синтоистские
шаманы
превратились в жрецов, отправлявших обряды в честь различных божеств и духов в
специально
для этого сооружаемых храмах.
Древнеяпонские источники VII-VIII вв. - Кодзики, Фудоки, Нихонги - позволяют
представить картину верований и культов раннего, добуддийского синтоизма. Видную
роль в
нем играл культ мертвых предков - духов во главе с клановым первопредком удзигами,
символизировавшим единство и сплоченность членов рода. Объектами почитания были
божества земли и полей, дождя и ветра, лесов и гор. Как и другие древние народы,
земледельцы
Японии торжественно, с обрядами и жертвоприношениями, отмечали осенний праздник
урожая
и весенний - пробуждение природы. К умиравшим своим соплеменникам они относились
как к
уходившим в какой-то иной мир, куда для сопровождения умерших должны были
следовать
окружавшие их люди и предметы.
Те и другие изготовлялись из глины и в обилии погребались в месте с покойными
(эти
керамические изделия называются ханива).
Древние синтоистские мифы сохранили свой, собственно японский вариант
представлений о
сотворении мира. Согласно ему, первоначально существовали два бога, точнее, бог
и богиня, Идзанаги
и Идзанами. Однако не их союз породил все живущее: Идзанами умерла, когда
попыталась родить первенца, божество огня.
Опечаленный Идзанаги хотел было спасти жену из подземного царства мертвых, но
неудачно. Тогда ему пришлось обходиться одному: из левого его глаза родилась
богиня солнца
Аматэрасу, потомкам которой было суждено занять место императоров Японии.
Пантеон синтоизма огромен, причем его рост, как это было и в индуизме или
даосизме, не
контролировался и не ограничивался. Со временем на смену первобытным шаманам и
главам
родов, отправлявшим культы и обряды, пришли специальные жрецы, каннуси
("ведающие
духами", "хозяева ками"), должности которых были, как правило, наследственными.
Для
отправления обрядов, молитв и совершения жертвоприношений сооружались небольшие
храмы,
многие из которых регулярно перестраивались, возводились на новом месте чуть ли
не каждые
двадцать лет (считалось, что именно такой срок духам приятно находиться в
стабильном
положении на одном месте).
Синтоистский храм делится на две части: внутреннюю и закрытую (хондэн), где
обычно
хранится символ ками (синтай), и наружный зал для молений (хайдэн).
Посещающие храм заходят в хайдэн, останавливаются перед алтарем, бросают в
ящик перед
ним монетку, кланяются и хлопают в ладоши, иногда произносят при этом слова
молитвы (это
можно и про себя) и уходят. Раз или два в году при храме бывает торжественный
праздник с
богатыми жертвоприношениями и пышными богослужениями, шествиями с паланкинами, в
которые на это время из синтая переселяется дух божества. В эти дни жрецы
синтоистских
храмов в своих ритуальных облачениях выглядят весьма парадно. В остальные же дни
они
посвящают своим храмам и духам немного времени, занимаются будничными делами,
сливаясь с
простыми людьми.
В интеллектуальном отношении, с точки зрения философского осмысления мира,
теоретических абстрактных конструкций, синтоизм, как и религиозный даосизм в
Китае, был
недостаточным для энергично развивающегося общества. Неудивительно поэтому, что
проникший с материка в Японию буддизм довольно быстро занял ведущие позиции в
духовной
культуре страны.
БУДДИЗМ В ЯПОНИИ Проникнув в Японию в середине VI в., учение Будды оказалось
оружием в острой политической борьбе знатных родов за власть. Уже к концу VI в.
эта борьба
была выиграна теми, кто сделал ставку на буддизм. Буддизм распространился в
Японии в форме
Махаяны и немало сделал для становления и упрочения там развитой культуры и
государственности. Принеся с собой не только индийскую философскую мысль и
буддийскую
метафизику, но также и традиции китайской цивилизации (буддизм пришел в основном
через
Китай), учение Будды способствовало оформлению в Японии административнобюрократической
иерархии и некоторых принципиальных основ системы этики и права.
Заслуживает внимания, что в этой сфере не было сделано акцента, как то было в
Китае, на
безусловный авторитет мудрости древних и на ничтожность отдельной личности перед
мнением
и традицией коллектива в целом.
Напротив, уже в "Законе 17 статей", опубликованном в 604 г., содержалась
статья десятая, из
которой явствовало, что у каждого человека могут быть свои мнения и убеждения,
представления о правильном и мудром, хотя при этом все-таки следует действовать,
сообразуясь
с волей большинства. В этой статье как бы в зародыше видны важные отличия,
предопределившие - вместе с рядом других факторов - иную внутреннюю структуру и
иные
политические судьбы Японии по сравнению с Китаем, чьей цивилизации она столь
многим
обязана.
Иными словами, в рамках древнеяпонской цивилизации буддийские нормы, даже
подвергшиеся китаизации и конфуциани-зации, оказались более крепкими, и именно
они
сыграли существенную роль в сложении основ японской культуры. Уже с VIII в.
влияние буддизма стало определяющим и в политической жизни страны, чему
способствовал
институт инке, согласно которому император еще при жизни обязан был отречься в
пользу
наследника и, став монахом, управлять страной в качестве регента.
Быстро росло количество буддийских храмов: в 623 г. их стало, по данным
хроники Нихонги,
46. В конце VII в. был издан специальный указ об установлении алтарей и
изображений будд во
всех официальных учреждениях. В середине VIII в. было принято решение о
строительстве
гигантского храма Тодайдзи в столице Нара, причем центральное место в храме
заняла 16метровая
фигура будды Вайрочана, золото для покрытия которой собирали по всей
Японии.
Буддийские храмы стали исчисляться тысячами. В Японии нашли свою вторую родину
многие
школы-секты буддизма, в том числе и не уцелевшие либо пришедшие в упадок на
материке.
БУДДИЗМ И СИНТОИЗМ Секта Кэгон, оформившаяся и набравшая силу в VIII в.,
превратила принадлежавший ей столичный храм Тодайдзи в центр, претендовавший на
объединение всех религиозных направлений, в том числе и на сближение, синтез
буддизма с
синтоизмом. Опираясь на принцип хондзи суйдзяку, сущность которого сводилась к
тому, что
синтоистские божества - это все те же будды в их очередных перерождениях, школысекты
японского буддизма (Сингон, Тэндай и др.) заложили основу так называемого "ребу
синто"
("двойной путь духов"), в рамках которого буддизм и синтоизм, некогда
враждовавшие, должны
были слиться в единое целое.
Это движение имело определенный успех. Японские императоры официально
обращались к
синтоистским богам и храмам с просьбой оказать помощь в сооружении Тодайдзи и
возведении
статуи Вайрочана. Они заявляли также, что считают своим долгом поддерживать и
буддизм, и
синтоизм. Некоторые почитаемые ками (примерно так же, как и даосские божества в
Китае)
удостаивались статуса бодисатвы. Буддийские монахи нередко принимали участие в
синтоистских празднествах и т. п.
Особый вклад в сближение буддизма и синтоизма внесла секта Сингон (санскрмантра),
распространившаяся в сравнительно позднее время из Индии и почти неизвестная в
Китае
(кроме Тибета). Основатель секты Кукай (774-835) сделал основной акцент на культ
будды
Вайрочана, воспринимавшегося в рамках этого учения как символ космической
Вселенной.
Через причастность к космосу и космической графической системе Вселенной
(мандала) с
изображением различных будд и бодисатв на ней человек приобщался к буддийской
символике и
обретал надежду на просветление и спасение. Обилие будд и бодисатв и магическисимволическая
связь с ними, многие мистические ритуалы секты Сингон позволили
сблизить
буддизм и синтоизм, отождествить синтоистские божества, олицетворявшие силы
природы, с
космическими силами и буддами буддизма.
Внеся важнейший вклад в ребу синто, секта Сингон объявила главных японских
ками
аватарами различных будд и бодисатв, в том числе Аматэрасу - аватарой будды
Вайрочана.
Синтоистские божества гор тоже стали рассматриваться как воплощения будд, и
именно это
учитывалось при строительстве там крупных буддийских монастырей. Даже во многих
синтоистских храмах заправляли буддийские монахи.
Только два важнейших, в Исэ и Идзумо, сохраняли свою независимость. С
течением времени
эту независимость стали активно поддерживать и японские императоры, видевшие в
синтоизме
опору своего влияния. Но это было уже связано с общим ослаблением роли
императоров в
политической жизни страны.
БУДДИЗМ ПРИ РЕГЕНТАХ И СЕГУНАХ С IX в. значение политической власти
императоров уходит в прошлое. Функции регента-правителя оказываются в руках
представителей аристократического дома Фудзивара, на женщинах из которого были
обязаны из
поколения в поколение жениться императоры. При регентах Фудзивара значение
буддизма
становится еще бблыним. Он превращается в государственную религию. Не только
императоры,
как это бывало в прошлом, но и регенты, и все их виднейшие чиновники к концу
жизни
становились монахами, но не выпускали из своих рук бразды правления. Центр
административного руководства переместился в буддийские монастыри, так что
буддийское
духовенство сосредоточило в своих руках огромную власть. За монастырские
должности шла
активная борьба, причем клан Фудзивара ревниво следил за тем, чтобы все высшие
должности в
монастырских сангхах доставались его членам. Естественно, это вело к резкому
возрастанию
политических и экономических позиций буддийских монастырей, особенно
принадлежавших к
наиболее влиятельным и активным сектам, как, например, Тэндай с центральным
монастырем на
горе Хиэй (Энрякудзи), который порой не подчинялся приказам властей и требовал
себе все
новых привилегий.
Ослабление клана Фудзивара стало заметным уже с X в., а в 1192 г.
военачальник из клана
Минамото по имени Еритомо взял власть в стране и объявил себя сегуном
(полководцемпредводителем).
Воины-дружинники нового правителя Японии получили свою долю
земель и
богатства и составили основу нового сословия, сыгравшего немалую роль в истории
страны, -
сословия самураев. Весь период сегуната, длившийся долгие века, буддизм
продолжал быть
основной опорой власти. Однако в нем происходили важные изменения. Ушли в
прошлое власть
императора и централизованно-административное правление из монастырей,
характерное для
периода регентства. На передний план вышли феодальные князья и их вассалысамураи.
Силы
феодальной децентрализации с трудом сдерживались вооруженной мощью сегунов. В
изменившейся ситуации изменился и буддизм. На смену старым сектам пришли новые,
влияние
которых сохранилось в стране и поныне.
Во-первых, это секта Дзедо (кит. Цзинту - "Чистая земля", т. е. амидизм) с
культом
Западного рая и его владыки будды Ами-табы. Основатель ее в Японии Хонэн (11331212)
счел
необходимым упростить вероучение буддизма, сделать его более доступным для
простого
народа и для этого ввел заимствованную им из китайского амидизма практику
бесчисленного
повторения одного только слова "Амида", что должно принести верующему спасение.
В
аналогичном плане действовала и родственная ей школа-секта Дзедо син, основанная
Синраном
(1174-1268) и пропагандировавшая культ Амитабы. Фраза "Наму Амида буцу" ("О,
будда
Амитаба!") превратилась в магическое заклинание, повторявшееся до 70 тыс. раз в
сутки. Люди
верили в столь простой путь к спасению, подкреплявшийся совершением
добродетельных
поступков - перепиской сутр, жертвованием на храмы, на буддийские скульптуры и
изображения и т. п. И хотя со временем культ Амиды принял более спокойный
характер,
количество последователей амидизма в стране не уменьшилось, скорее возросло
(ныне, по
некоторым данным, их насчитывается почти 20 млн.).
Во-вторых, большую популярность в Японии приобрела секта Нитирэн, названная
по имени
ее основателя (1222-1282), который, так же как и Хонэн, стремился упростить и
очистить
буддизм. В центре поклонения в секте Нитирэн оказался не Амитаба, а сам великий
Будда. И не
нужно было стремиться к Западному раю и неведомой Чистой земле: Будда был
вокруг, во всем,
в том числе и в тебе самом.
Рано или поздно он в любом, даже самом обиженном и угнетенном, проявит себя.
Нитирэн был нетерпим к другим сектам, обвиняя их в различных грехах и суля их
приверженцам пребывание в аду, но его учение поддерживалось многими
обездоленными.
Правда, это не придало ему революционности: в отличие от средневекового Китая
буддизм в
Японии редко становился знаменем восставшего крестьянства. Более того, Нитирэн
твердо
провозгласил, что религия должна служить государству, и это впоследствии было
высоко
оценено японскими националистами.
Третьей и, пожалуй, наиболее известной (если и не самой популярной) новой
сектой
японского буддизма стало учение дзэн. Дзэн-буддизм - это такая же японская
реакция на
индийский буддизм и проявление японского национального духа в буддизме, как
прототип его,
чань-буддизм - олицетворение всего китайского в буддизме. Дзэн проник в Японию
из Китая на
рубеже XII-XIII вв. в обеих его модификациях, северной и южной. Однако
наибольшее развитие
получила южная школа, страстный проповедник идей которой, Догэн, внес некоторые
существенные изменения в ее принципы. Так, Догэн, в отличие от китайской
традиции южной
ветви чань, уважал авторитет Будды, сутр и своего учителя.
Это нововведение Догэна сыграло важную роль в дальнейших судьбах секты дзэн в
Японии.
Она осталась эзотерической, как и чань в Китае. Однако возможности и влияние ее
в Японии
оказались неизмеримо более широкими. Во-первых, признание авторитета учителя
способствовало упрочению определенных традиций. Укрепился институт инка,
означавший
признание учителем-мастером того, что ученик достиг просветления, сатори. Тем
самым мастер
как бы санкционировал право ученика на наследование авторитета учителя, традиций
его школы.
Во-вторых, школы при дзэнских монастырях стали очень популярны. Суровость и
жестокость
воспитания, палочная дисциплина, психотехника и самоконтроль, стремление
приучить человека
настойчиво добиваться цели и быть готовым ради нее на все - это в дзэнской
системе
воспитания импонировало сословию самураев с его культом меча и готовности
умереть за
господина. Естественно поэтому, что дзэн-буддизму охотно покровительствовали
сегуны.
Дзэн-буддизм с его принципами и нормами во многом определил кодекс
самурайской чести,
"путь воина" (бусидо). Мужество и верность, обостренное чувство достоинства и
чести (не
"лицо" образованного китайского конфуцианца, но именно честь воина-рыцаря,
оскорбление
которой смывается лишь кровью), культ самоубийства во имя чести и долга (не
только мальчики
в школах, но и девочки из самурайских семей специально обучались этому
искусству: мальчики
- делать харакири, девочки - закалываться кинжалом), философия фатализма в
сочетании с
фанатичной преданностью патрону, а также уверенность в том, что славное имя
доблестно
павшего будет светиться и почитаться поколениями в веках, - все это вместе
взятое, вошедшее в
понятие "бусидо" и оказавшее огромное влияние на японский национальный характер,
во
многом было воспитано японским дзэн-буддизмом.
Фанатизм и готовность к самопожертвованию, воспитывавшиеся в самураях дзэнбуддизмом,
отличались от фанатизма воинов ислама, которые шли на смерть во имя веры, ожидая
вознаграждения за это на том свете. Ни в синтоизме, ни в буддизме концепции
вечного
блаженства на том свете не существовало. И вообще духовная ориентация японской
культуры,
как и китайской, оказавшей на нее в этом смысле немалое влияние, была
посюсторонней. Не о
загробном блаженстве и посмертной жизни, а о достойной смерти и высоком месте в
памяти
живых мечтали шедшие на смерть самураи. Это отношение к смерти как естественному
концу,
как закономерной судьбе каждого, к нормальной смене одного состояния другим (с
перспективой возвращения в старое состояние жизни, но уже в новом рождении) в
немалой
степени было стимулировано буддизмом, в том числе дзэн-буддизмом.
ЭСТЕТИКА ДЗЭН Буддизм и особенно дзэн оказали огромное влияние на развитие
различных сторон японской национальной культуры, и прежде всего на воспитание
чувства
прекрасного. Специалисты не раз отмечали, что японский буддизм и буддисты
склонны к
гедонизму, к получению удовольствий, к вкушению радостей жизни в гораздо большей
степени,
нежели то вообще свойственно этому учению и его последователям. Видимо,
посюсторонняя
ориентация японской культуры, заметная с глубокой древности и санкционированная
нормами
синтоизма, оказала в этом смысле влияние и на буддизм. Конечно, это влияние не
следует
преувеличивать. Тенденции к гедонизму сурово пресекались воспитанием, в первую
очередь в
дзэнских школах.
Однако своеобразный синтез внутреннего - веками воспитываемого умения
восхищаться и
наслаждаться радостями жизни и красотой бытия и внешнего, стимулированного
официальными
нормами буддизма стремления к строгости и самоограничению создал крайне
своеобразную
эстетику. Суровая строгость и церемонность порождали умение найти скрытую
красоту во всем,
везде и всегда.
Искусство*интерьера, умение подчеркнуть линию в одежде, наконец, изысканное,
годами
воспитываемое умение расположить один-единственный цветок так, что от этого
украсится и
осветится все помещение (икэбана), все это результат многовекового развития
буддийской
эстетики, главным образом эстетики дзэн.
Японская живопись и литература несут на себе отчетливое влияние принципов все
той же
эстетики дзэн: на свитках изображены бескрайние просторы, полные символики
образы, дивная
красота линий и очертаний; стихи с их недосказанностью и многозначительными
намеками
отражают все те же принципы, нормы и парадоксы дзэн-буддизма. Еще более зримо
влияние
эстетики дзэн на архитектуру Японии, на строгую красоту ее храмов и домов, на
редкое умение,
даже искусство возведения ландшафтных садов и небольших парков, домашних
двориков.
Искусство разбивки таких дзэн-садов и дзэн-парков достигло в Японии
виртуозности.
Миниатюрные площадки умением мастера-садовника превращаются в наполненные
глубокой
символикой комплексы, свидетельствующие о величии и простоте природы: буквально
на
нескольких десятках квадратных метров мастер устроит и каменный грот, и
нагромождение
скал, и ручеек с мостом через него, и многое другое. Карликовые сосны, островки
мха,
разбросанные каменные глыбы, песок и ракушки дополнят пейзаж, который с трех
сторон всегда
будет закрыт от внешнего мира высокими глухими стенами. Четвертая стена - это
дом, окнадвери
которого широко и свободно раздвигаются, так что по желанию легко можно
превратить
сад как бы в часть комнаты и тем самым в буквальном смысле слова слиться с
природой в центре
большого современного города. Это - искусство, и оно стоит немалого...
Эстетика дзэн в Японии заметна во всем. Она и в принципах самурайских
состязаний по
фехтованию, и в технике дзюдо, и в изысканной чайной церемонии (тяною). Эта
церемония
представляет собой как бы высший символ эстетического воспитания, особенно для
девушек из
зажиточных домов. Умение в уединенном садике в специально для этого сооруженной
миниатюрной беседке принять гостей, удобно усадить их (по-японски - на циновке с
поджатыми
под себя разутыми ногами), по всем правилам искусства приготовить ароматный
зеленый или
цветочный чай, взбить его специальным веничком, разлить по крохотным чашечкам, с
изящным
поклоном подать - все это является итогом чуть ли не университетского по своей
емкости и
длительности обучения (с раннего детства) курса японской дзэнской вежливости.
Вообще вежливость - одна из характерных черт японцев. Едва ли ее можно
отнести только за
счет дзэнской самокультивации, хотя сдержанность и достоинство, изящество
вежливости
японцев наталкивают на мысль о том, что и здесь дзэнская эстетика оказала свое
воздействие.
Удивительно, но даже в рамках бусидо беспощадный меч всегда уживался рядом с
красотой,
изысканностью и любовью.
Любовь - хотя и не рыцарская, наподобие средневековой европейской, но в чемто
все-таки
близкая ей, -играла в жизни японского народа немалую роль. Это не конфуци-анскокитайская
любовь к старшему, к мудрецу, к родителям. Это и не близкая к чувственному
наслаждению и
сексуальной технике любовь-кама индийцев.
Это любовь возвышенная, готовая к самопожертвованию, порой сводящая к себе
чуть ли не
весь смысл жизни. Японская история изобилует примерами двойного самоубийства
любящих, не
имевших возможности соединиться. И хотя эти трагедии не породили в японской
литературе
произведений, равных по силе и социальной значимости шекспировской повести о
Ромео и
Джульетте, авторитетные специалисты, в том числе и японцы (как, например, X.
Накамура),
полагают, что любовь в японской жизни и в японской поэзии обладает редкой для
Востока силой
и значимостью, равноправием чувства и позиций обеих сторон, и что в этом,
возможно, одна из
причин, облегчивших японцам восприятие многих сторон западной культуры.
КОНФУЦИАНСТВО В ЯПОНИИ Японская культура отлична от китайско-конфуцианской и
еще в одном аспекте. Если в Китае почти абсолютно господствовал конформизм,
имевший лишь
слабые отдушины в виде даосизма и буддизма, то в Японии он был значительно
слабее. За
индивидом предполагалось право решать, определять и быть преданным той идее и
тому
патрону, которые им самим избраны. Правда, выбор делался обычно лишь раз - за
этим вступала
в силу практика верности до гроба и готовности умереть за идею или господина. Но
право
выбора (пусть однократного, не для веех и не всегда!) в принципе все-таки
существовало.
Более близка китайско-конфуцианской японская традиция в сфере культа предков
и
генеалогического древа. Конечно, той глубины этого культа, какая была в Китае,
Япония не
знала. Однако культивировавшиеся в^среде самураев доблести и достоинства во
многом были
связаны с их происхождением (черта, более сближающая самураев с европейским
рыцарством,
чем с китайскими нормами культа предков), а это, в свою очередь, требовало
поддержания
генеалогического древа и почитания в соответствии с нормами синтоизма покойных
предков. И
здесь, безусловно, китайская конфуцианская традиция оказала свое воздействие.
Это, равно как и общая тенденция культурных заимствований из Китая, сыграло
свою роль в
том, что в Японии со временем получило немалое развитие конфуцианство. Но
произошло это не
сразу.
История конфуцианства в Японии (как, впрочем, и даосизма) восходит к раннему
этапу
развития японской цивилизации и государственности. Мигранты с материка, китайцы
и корейцы,
привозили с собой не только конфуцианские тексты, но и соответствующие им нормы
конфуцианской морали и образа жизни, равно как и многие элементы даосизма,
оказавшего
воздействие на формирование синтоизма. Правда, даосизм в Японии не укрепился,
хотя и оказал
определенное влияние на некоторые стороны образа жизни и религиозной практики
японцев. В
частности, в Японии получили распространение принципы даосской защитительной
магии с ее
заклинаниями, оберегами, талисманами и т. п. (яп. кондзю), практика гаданий и
предсказаний
(бокусо-кикке) и различные приемы и принципы китайской медицины. Но
господствовавший в
Японии буддизм отнесся к даосизму, как и к конфуцианству, достаточно
настороженно (более
благожелательно элементы даосизма были восприняты структурно родственным ему
синтоизмом)
...Поділитися у соцмережах
