Жанр: Религия
Хасидские предания
...ему он так делает, равви Мордехай ответил: "Чтобы обрести
в своем сердце слово поучения, необходимо объединиться с ангелом-принцем
Торы. Только тогда произносимое проникает в сердца
слушателей так, что каждый из них получает именно то, в чем
нуждался, независимо от того, что и сколько говорилось".
ОБЕЩАНИЕ
Говорил равви Мордехай: "Кто вкусил со мной субботнюю
трапезу, не покинет этот мир, не обратившись к Богу".
НАЗАРЕ
Однажды равви Мордехай сидел со своими учениками всю
ночь до самого утра. Когда он увидел свет зари, то сказал: "Мы
не переступили границ дня. Скорее, это день переступил наши
границы, хотя мы и не собирались уступать ему".
МЕРКА
Равви Мордехай из Несхижа говорил своему сыну, равви из
Ковеля: "Сын мой, сын мой! Не чувствующий болей роженицы за
пятьдесят миль, не страдающий вместе с нею, не молящий Бога
уменьшить ее муки недостоин называться цадиком".
Младший сын, десятилетний Ицхак, позднее наследовавший
служение отца, тоже присутствовал, когда произносились эти
слова. Став старым, он, рассказывая эту историю, всегда прибавлял:
"Я хорошо запомнил слова отца, но прошло много времени,
прежде чем я понял, почему он сказал их при мне".
ЗАЧЕМ ПРИХОДЯТ ЛЮДИ К ЦАДИКУ
Говорил равви Мордехай: "Люди приходят к цадиким по
разным причинам. Один -чтобы цадик научил его молиться со
страхом и любовью, другой - чтобы обрести силу самостоятельно
изучать Тору, третий - потому что хочет подняться на более
высокую ступень духовной жизни и т. д. Но ни одна из этих
и подобных им причин не является истинной целью прихода
к цадику, ибо по ее достижении ее оставляют. Единственной
подлинной целью прихода к цадику должна быть цель стремления
к реальности Бога. У этой цели нет пределов и нет конца".
РЫБА в МОРЕ
Говорил равви Ицхак из Несхижа: "Однажды в месяц Элул*
мой отец сказал своему другу: "Знаешь ли ты, что сегодня за
день? Это один из тех дней, когда рыба трепещет в океане".
Кто-то из людей, стоявших рядом с равви Ицхаком, заметил:
"Обычно говорят: когда рыба трепещет в водах".
'Так, как произносил эти слова мой отец, - ответил равви Ицхак,
- это единственный способ выразить тайну общения душ с Богом".
ЖЕРТВА
Равви Мордехай из Несхижа так толковал слова Писания "и
в новомесячия ваши приносите всесожжение Господу"*: "Если вы
хотите обновить* дела ваши, приносите в жертву Господу первую
мысль в момент пробуждения ото сна. Поступающему так
Бог поможет, и не оставит его весь день, и свяжет все с той
первой мыслью".
ЗРЕНИЕ и слух
Некий равви пришел к цадику из Несхижа и спросил: "Правда
ли то, что говорят люди, будто ты слышишь и видишь все?"
Цадик ответил: "Поразмысли над словами наших мудрецов:
"Видящее око, слышащее ухо"*. Человек сотворен так, что он
может видеть и слышать все, что захочет. Вопрос лишь в том,
чтобы его зрение и слух не были ущербными".
МАЛЕНЬКАЯ ШАПОЧКА
Рассказывают.
Пришла к равви Мордехаю из Несхижа некая женщина и стала
со слезами просить его рассказать что-либо о ее муже, много
лет назад покинувшем дом и уехавшем в чужую страну. "Как
я могу помочь тебе? - сказал цадик. - Разве он здесь? Или,
может быть, он в этой бочке?"
Поскольку вера женщины была велика, она подошла к бочке
и посмотрела в нее. "Вот он! - воскликнула она. - Вот он!
Я вижу его отражение в воде!" - "Есть ли на нем шляпа?"
- спросил равви. "Только маленькая шапочка". - "Коснись ее".
Женщина сунула руку в бочку и коснулась шапочки. В эту
самую минуту ее муж, уехавший в далекую страну, где он работал
портным, сидел у окна в доме хозяина, на которого он шил.
Неожиданно набежал порыв ветра и сдул с него шапочку. Человек
был поражен. Сердце его затрепетало, и он решил немедленно
ехать домой.
лилит*
Рассказывают.
Некий человек, одержимый Лилит, поехал в Несхиж, где хотел
попросить равви Мордехая освободить его от такой напасти.
Равви чудесным образом узнал, что этот человек к нему едет,
и распорядился, чтобы люди в городе на ночь закрывали в домах
двери и никого к себе не пускали. Когда в сумерках одержимый
приехал в Несхиж, он нигде не мог найти себе пристанища, так
что в конце концов вынужден был улечься на сеновале. Тут
к нему явилась Лилит и сказала: "Иди за мной".
Одержимый спросил: "Почему это я должен идти за тобой?
Обычно ты сама ко мне приходила".
Лилит ответила: "Потому что в этом сене, на котором ты
лежишь, есть трава, которая отпугивает меня".
"Какая же это трава? - спросил одержимый. - Я выдерну ее
и выкину, и ты сможешь ко мне прийти".
Он стал показывать Лилит одну траву за другой, покуда она
не сказала: "Вот эта!" И тогда одержимый положил эту траву
себе на грудь и исцелился.
НЕЧТО ОСОБЕННОЕ
Равви из Люблина как-то спросил равви из Апта, гостившего
в его доме: "Знаешь ли ты старого равви из Несхижа?"
"Нет, я его не знаю, - отвечал тот. - Но скажи мне: что
в нем такого особенного, что ты меня о нем спрашиваешь?"
"Стоит тебе побыть с ним хотя бы минуту, ты сразу понимаешь,
что в нем такого особенного, - отвечал равви из Люблина.
- С ним вместе все: учение и молитва, еда и сон - становится
чем-то единым, так что душа может сразу взойти к самому
своему истоку".
И тогда равви из Апта решил отправиться в Несхиж. Но не
успел он выехать из ворот своего дома, как ему сообщили, что на
него донесли властям и что ему необходимо срочно явиться для
дачи показаний. Когда дело уладилось, до Пасхи оставалось две
недели, и поэтому равви из Апта вновь перенес свое путешествие.
А после праздников ему сообщили, что равви из Несхижа скончался
за неделю до Пасхи.
6 Мартин Бубер
ИЗ ОКРУЖЕНИЯ
БААЛ ШЕМ ТОВА
ДВА ПОДСВЕЧНИКА
Многие годы равви Моше Хаййим Эфраим, внук Баал Шема,
и его жена жили в великой бедности. Накануне субботы жена
равви ставила свечи в подсвечник, который она сама сделала из
глины. Затем они разбогатели. Однажды накануне субботы, когда
равви, вернувшись из синагоги, вошел в комнату, он увидел,
что его жена смотрит с восторгом и гордостью на большой
серебряный подсвечник. "По-твоему, этот подсвечник великолепен,
- сказал он жене. - А по-моему, великолепным был тот,
которым мы пользовались в прежние дни".
НА ИСХОДЕ СУББОТЫ
Равви Барух, внук Баал Шема, рассказывал: "К раву из Польного
часто являлся "маггид", некий пророческий дух, и учил его.
Но когда рав стал учеником моего деда, Баал Шем Това, он
отослал от него этого "маггида" и дал другого, одного из
Маггидим Истины.
Однажды равви Пинхас из Кореца и я проводили субботу
вместе с равом из Польного. На исходе субботы к равви Пинхасу
явился посланник, сообщивший, что ему необходимо немедленно
отправляться домой, потому что тамошняя ситуация требовала
его личного присутствия. Рав же в это время удалился в комнату,
в которую всегда уходил, когда желал заняться созерцанием.
А равви Пинхас не хотел уезжать, не попрощавшись с равом.
Поэтому он стал просить меня, чтобы я пошел и сообщил раву
о переданном ему послании, но я не решался это сделать. В конце
концов мы оба подошли к комнате, где находился рав, и прислушались.
Нечаянно я схватился за ручку, и дверь открылась. Рава
там не было: он исчез, подобно призраку. Я же стоял как
вкопанный, не в силах от изумления отвести глаза от того места,
где был рав".
ДА БУДЕТ ТАК
Равви Иакова Иосифа, рава из Польного, однажды пригласили
в какое-то селение на церемонию обрезания. Когда он приехал,
не хватало еще одного человека, чтобы образовать собрание
из десяти человек. Цадику очень не понравилось, что его
заставили ждать: ждать ему никогда не нравилось. С утра в тот
день шел сильный дождь, поэтому не было видно ни одного
прохожего. Наконец на улице показался какой-то нищий. Когда
его попросили принять участие в церемонии обрезания в качестве
десятого, он сказал: "Да будет так". И вошел в дом. Когда ему,
чтобы согреться, предложили горячего чаю, он снова сказал: "Да
будет так". После церемонии обрезания нищего пригласили принять
участие в праздничной трапезе, и он снова ответил: "Да
будет так". Наконец, хозяин спросил его: "Почему ты всегда
отвечаешь одно и то же?" Нищий ответил: "Потому что сказано:
"Блажен народ, у которого это есть"*. Сказав это, нищий на
глазах у всех исчез.
В ту ночь рав не мог заснуть. Снова и снова ему чудилось, как
нищий говорит: "Да будет так". Наконец раву стало ясно, что этим
нищим был не кто иной, как пророк Илия, пришедший, чтобы
укорить рава за его недовольство. "Блажен народ, у которого
Господь есть Бог"*, - прошептал тогда рав и сразу же заснул.
КНИГА
Сын Острожского равви рассказывал.
Когда появилась книга рава из Польного "Родословия Иакова
Иосифа" ("Толдот Иааков-Иосеф")* и попала моему отцу
в руки, он постоянно читал и перечитывал ее, особенно те места,
которые начинались словами: "Слышал я от своего учителя..."
Он читал их до тех пор, покуда не запоминал. Так, отец читал эту
книгу в течение целого года, а то и больше. Однажды, перечитывая
одно из изречений, он заметил, что не понял его как следует.
Тогда отец запряг лошадей и отправился в Польное. Я тогда был
еще мальчиком, но он и меня взял с собой. Мы нашли равви
Иакова Иосифа тяжело больным. Он лежал на своей кровати,
которая вскоре стала для него смертным одром. Рав спросил
отца, зачем тот пришел, а когда узнал, то взял книгу в свои руки
и начал говорить голосом, исполненным необыкновенной силы.
Лицо его одухотворилось и просветлилось. И на моих глазах
кровать, на которой лежал рав, приподнялась над полом.
НА РЫНКЕ
Рассказывают.
Равви Лейб бен-Сара все дни своей жизни странствовал по
земле и нигде подолгу не останавливался. Он часто ночевал
в лесах и пещерах, но заходил также и в города, где тайно
общался с немногими близкими своими друзьями. Не гнушался
он появляться и на рынках. По торговым дням он раскидывал
там шатер и находился в нем весь день. Не раз просили его
ученики объяснить им смысл этой странной привычки. Наконец
раври уступил их уговорам.
В это время мимо проходил какой-то человек с тяжелой
ношей на плечах. Равви Лейб позвал его и что-то прошептал
на ухо. Затем он сказал ученикам пойти за этим человеком
и понаблюдать, что он будет делать. Ученики увидели, что
носильщик подошел к одному из торговцев, скинул свою ношу
и сказал, что больше не хочет быть у него слугой. Торговец
сильно возмутился и отказался заплатить причитающееся жалованье,
однако носильщик повернулся и ушел, не сказав ни
слова в ответ. Затем ученики, последовавшие за носильщиком,
увидели, что он облачился в саван. Тогда они подбежали
к нему и попросили раскрыть им его секрет. "Суетно и преходяще
было мое пребывание в мире хаоса, - отвечал носильщик.
- Я даже не знал, что давно должен был умереть.
Сегодня равви сказал мне об этом и даровал мне освобождение".
ОБЪЯСНЯТЬ ТОРУ И БЫТЬ ТОРОЙ
Равви Лейб бен-Сара говорил о равви, объясняющем Тору:
"Что значит объяснять Тору? Человек должен стремиться к тому,
чтобы все его дела стали Торой и чтобы он сам целиком стал
Торой, чтобы по его поведению, по его поступкам, по его преданности
Богу каждый мог понять, что этот равви стал как Небеса,
о которых говорят: "У Них нет языка и нет слов, и не слышен
голос Их, но по всей земле - предначертания Их и до пределов
вселенной - речения Их".
ОТЕЦ И МАЛЫЕ ДЕТИ
Равви Арье из Шполы, прозванный "дедушкой из Шполы",
в молодости был знаком с Баал Шемом. Однажды в Пасху, перед
Седером*, он велел своему младшему сыну прочесть знаки Седера.
Когда отец попросил объяснить его смысл слова "каддиш"*
("освяти"), мальчик ответил, как принято: "Когда отец приходит
из Дома Молитвы домой, он должен сразу сказать Киддуш*
(благословение)..." И замолчал.
Отец спросил его: "Отчего ты не говоришь о том, почему он
должен сказать Киддуш сразу?"
"Учитель мне этого не говорил", - ответил мальчик.
Тогда отец научил его: "Чтобы не уснули малые дети, а спросили
его: "Чем эта ночь отличается от всех других?"
На другой день равви спросил учителя, который был у него
гостем на Седере, почему он не научил детей тому, что после
слова "каддиш" необходимо давать объяснение того, что это
слово означает и зачем оно произносится, как это полагается по
обычаю. Учитель ответил, что посчитал это излишним, поскольку
правило это соблюдается и в домах, где нет маленьких детей.
Тогда равви сказал: "Ты весьма заблуждаешься, отменяя
старый обычай, значение которого ты не понимаешь. А означает
он вот что: "Когда отец приходит из Дома Молитвы домой", то
есть когда Отец наш Небесный видит и слышит, что каждый сын
Израиля, несмотря на то что он устал от приготовлений к Пасхе,
произносит вечернюю молитву с огромным усердием, и возвращается
Он на Небеса, и "должен сразу сказать Кид душ", то
есть должен немедленно обновить священный брачный союз
(киддушин), заключенный, когда Он сказал Израилю: "И обручусь
с тобой навеки". И до этой ночи, "ночи бдения". Он
должен искупить нас, чтобы не уснули малые дети, то есть народ
Израиля не погрузился бы в глубокий сон отчаяния, но получил
бы повод спросить Отца Небесного: "Чем отличается ночь этого
изгнания от всех других ночей?"
Сказав эти слова, равви зарыдал, воздел руки к Небесам
и воскликнул: "Отец, Отец, выведи нас из нашего изгнания, пока
о нас еще можно сказать: "Я сплю, но сердце мое бодрствует".
И да не погрузимся мы окончательно в сон!" И все зарыдали
вместе с ним.
Но через некоторое время равви ободрился и воскликнул: "А
теперь порадуем нашего Отца и покажем Ему, что Его дети
могут танцевать даже во тьме". И велел играть веселую музыку
и сам пустился в пляс.
"ДЕДУШКИН" ТАНЕЦ
Когда "дедушка из Шполы" по субботам и праздникам танцевал,
его ноги делались такими же легкими, как у четырехлетнего
ребенка. Не один человек, видевший его священный танец, обращался
в ту самую минуту к Богу всей своей душой, ибо равви
пробуждал сердца всех, кто общался с ним, и люди отвечали ему
слезами и одновременно радостным восторгом.
Однажды в пятницу вечером гостем "дедушки из Шполы" был
равви Шалом Шахна, сын Авраама Ангела. Сначала они долго
спорили. Затем благословили друг друга. Потом равви Шалом
сел, как всегда делал в преддверии субботы, целиком устремившись
к Богу. "Дедушка" же посмотрел на него как-то игриво. Оба
они молчали. После трапезы равви Арье Лейб спросил: "Сын
Ангела, а можешь ли ты танцевать?"
"Нет, не могу", - отвечал равви Шалом.
Равви Арье Лейб встал. "Тогда смотри, как танцует дедушка
из Шполы", - сказал он. Ноги его задвигались сами собой, и он
стал танцевать вокруг стола. Не успел равви Арье Лейб сделать
круг, как равви Шалом вскочил со своего места. "Где это видано,
чтобы старик так танцевал!" - крикнул он находившимся там же
хасидим. Так он стоял и не отрываясь смотрел на ноги чудесного
танцора. Позднее он говорил своим хасидим: "Верьте мне: он
сделал все свои члены столь чистыми и святыми, что каждое его
движение вызывало священное единение".
ИГРЫ НА ПУРИМ*
На праздник Пурим у "дедушки из Шполы" была привычка
устраивать особые игры. Избранных и преданных ему хасидим
он наряжал в маскарадные костюмы: одного - "царем Пурима",
других - его принцами и советниками. Они устраивали торжественные
заседания, изображая царский совет или суд, обсуждали
различные предметы, выносили решения и постановления. Иногда
в маскараде принимал участие и сам "дедушка".
Хасидим говорят, что эти игры обладали сильнейшим воздействием,
пронизывавшим весь мир: они отвращали опасность
и угрозу от Израиля.
лия и РАХИЛЬ
Во дни, когда молодой Нахум, позднее ставший Чернобыльским
равви, имел честь жить подле Баал Шема, равви Израэль
бен-Елиезер собрался однажды в одну из своих поездок. Нахум,
очень хотевший поехать с ним, стал ходить вокруг повозки,
которую готовили в дорогу. Баал Шем, заметив это, сказал:
"Если ты мне скажешь, в чем различие между молитвами, читаемыми
при полночном оплакивании*, одна из которых завершается
упоминанием имени Лии, а другая - Рахили, то сможешь
поехать со мной". Нахум без колебаний ответил: "Чего Лия
добивается слезами, Рахиль добивается радостью". Баал Шем
тут же сказал, чтобы Нахум садился к нему в повозку.
ЦАДИК И ЕГО ХАСИДИМ
Равви Ицхак из Сквиры, внук равви Нахума из Чернобыля,
рассказывал: "В городке, недалеко от Чернобыля, на исходе
субботы сидели вместе несколько хасидим моего деда. Все они
были люди достойные и богобоязненные и за трапезой "проводов
царицы субботы"* стали исповедоваться. Их великое смирение
и страх перед Богом заставили их посчитать себя великими
грешниками. Затем они решили, что у них остается одна-единственная
надежда на спасение - это общение с великим цадиком
равви Нахумом и что только он может поднять их и помочь им
искупить их грехи. Хасидим решили немедленно отправиться
к своему учителю, и поэтому после трапезы они все вместе встали
и пошли в Чернобыль. Но тогда же, на исходе субботы, мой дед
сидел дома и разбирал грехи свои. Вследствие смирения и страха
перед Богом ему стало казаться, что он великий грешник и что
у него нет никакой надежды на спасение, кроме одной: что его
хасидим, столь усердные в служении Богу и глубоко преданные
ему, не оставят его. Он подошел к окну и посмотрел в ту сторону,
где жили его ученики, и неожиданно увидел, что они идут к нему.
В этот миг, - так заканчивал равви Ицхак свой рассказ,
- соединились оба полукружия в единое кольцо".
СЛОВА УТЕШЕНИЯ
Несколько учеников равви Нахума пришли к нему и стали
плакаться и жаловаться на то, что впали во тьму и уныние и что
их не в состоянии возвысить ни учение, ни молитва. Цадик
понял, каково состояние их сердец и что тоска их - это тоска по
близости к живому Богу. Он сказал им: "Дети мои, не страшитесь
этого состояния, нашедшего на вас и кажущегося вам
смертью. Ибо все, что есть в мире, есть и в человеке. Как на
Новый год жизнь угасает на всех звездах и они погружаются
в глубокий сон, в котором силы их восстанавливаются и от
которого они пробуждаются в новом блеске и сиянии, так
и люди, воистину желающие приблизиться к Богу, должны
пройти через состояние упадка духовной жизни, и "падение их
- ради подъема". Ибо сказано, что Господь Бог погрузил
Адама в глубокий сон, и тот спал и, пробудившись, встал уже
совершенным человеком".
КАЧЕСТВО БОГА
К равви Нахуму из Чернобыля пришел однажды некий иудей
из Литвы и пожаловался ему, что у него нет денег, чтобы выдать
замуж дочь. У цадика было как раз пятьдесят гульденов, отложенных
для другой цели. Он отдал эти деньги бедному "литовцу",
а в придачу подарил ему свое шелковое одеяние, чтобы он
мог хорошо выглядеть на брачной церемонии. Взяв все, этот
человек отправился на постоялый двор и стал пить водку.
Несколько часов спустя на постоялый двор зашли хасидим
и обнаружили там в стельку пьяного "литовца", валявшегося под
скамейкой. Они забрали у него остаток денег и шелковое одеяние,
вернули их равви Нахуму и рассказали ему, как он ошибся,
поверив этому человеку. Но равви сказал им сердито: "Только
что я ухватился за кончик того из качеств Бога, о котором
сказано: "Он благ и милостив и к грешникам, и к добрым
людям", а вы хотите вырвать его из моих рук! Сейчас же верните
все обратно!"
ВСАДНИК В КУРИЦЕ
Рассказывают.
Во время путешествия равви Нахум был гостем в доме другого
цадика. В его честь зарезали курицу и приготовили ее на обед.
Равви Нахум посмотрел на поданную за трапезой курицу и сказал:
"В этой птице можно видеть какого-то военного, скачущего
верхом". Тогда позвали ритуального убойщика, который признался,
что при заклании курицы он засмотрелся на проезжавшего
мимо верхом на лошади офицера и что в тот момент он не мог
думать ни о чем другом.
огонь ПРОТИВ огня
Рассказывают.
Однажды, когда Баал Шем путешествовал и остановился
в доме у одного из своих учеников, равви Давида Лейкеса, вышел
указ властей, что в определенный день, в полдень, будут искать
тома Талмуда и у кого найдут, будут отбирать и сжигать. Утром
в тот день равви Давид спрятал свой Талмуд под умывальник.
Наступил полдень. Бледный как смерть вошел равви Давид
в комнату к Баал Шему и увидел, что его учитель совершенно
спокоен. "Своим огнем, - сказал он, - ты затушил их огонь".
И указ отменили.
КАНАТОХОДЕЦ
Однажды равви Хаййим из Кросно смотрел со своими учениками
на канатоходца. Он был так поглощен этим зрелищем,
что ученики спросили его, что так привлекло внимание учителя
в этом дурацком представлении. "Этот человек, - произнес
равви, - рискует своей жизнью, и я не могу сказать зачем. Но
я уверен, что, пока он идет по канату, он совершенно не думает
о том, что его номер заслуживает платы не менее ста гульденов,
ибо, пока он его исполняет, он может упасть и разбиться".
МЕНАХЕМ МЕНДЕЛЬ
ИЗ ВИТЕБСКА
ДЕТСТВО
Когда Менахему исполнилось одиннадцать лет, его отдали
в учение в дом Великого Маггида. Маггид полюбил мальчика.
Однажды в субботу после полуденной трапезы он увидел, что
Менахем расхаживает по комнате с гордым видом и в сдвинутой
набок шапочке. Маггид подошел к порогу, взялся за дверную
ручку и спросил мальчика: "Сколько страниц Гемары ты сегодня
выучил?" - "Шесть", - ответил ученик. "Если после шести
страниц твоя шапочка сдвинута набок, - сказал маггид, - то
сколько еще страниц понадобится, чтобы она свалилась?" И запер
дверь.
Менахем стал стучать в дверь и плакать: "Открой, равви,
и скажи мне, что я должен делать".
Маггид открыл дверь. "Я хочу взять тебя с собой к своему
учителю, святому Баал Шему", - сказал он.
Они приехали в Мезбиж в пятницу и сразу пошли в дом
к Баал Шем Тову. По этому случаю Менахем приоделся и аккуратно
причесался (такая уж у него была привычка, которой он
придерживался до конца жизни). В это время Баал Шем Тов
стоял в Доме Молитвы перед амвоном и не молился, ожидая,
когда придет Менахем. Однако не посылал за ним вплоть до
исхода субботы. Маггид же, а также равви Иаков Иосиф из
Польного, другой великий ученик Баал Шем Това, стояли подле
учителя и тоже ждали. Наконец Баал Шем послал за мальчиком
и, когда тот пришел, подозвал его к себе. Он долго смотрел на
него, а затем стал рассказывать притчу о волах и плуге. Слушатели
скоро поняли, что притча рассказывает о жизненном пути
Менахема. Однако мальчик понял из нее лишь то, что он уже
пережил. Равви из Польного понял только половину. Маггид же
понял все.
Позднее Баал Шем Тов говорил маггиду: "Этот озорник на
самом деле полон всяческого смирения".
БОЛЬШЕ
На Новый год Великий Маггид не трубил сам в бараний рог
(шофар). Это было обязанностью его ученика, равви Менахема
Менделя, а маггид лишь указывал, как следует трубить. В последние
дни своей жизни, когда он уже не мог ходить, потому что
у него болели ноги, маггид указывал, как трубить, сидя в своей
комнате. Однажды равви Менахем Мендель отсутствовал и его
место вынужден был занять равви Леви Ицхак. Он поднес рог
к губам, но, когда маггид назвал первый звук, Леви Ицхак вдруг
увидел необыкновенно яркий свет и потерял сознание. "Что это
он? - недоумевал маггид. - Мендель видит гораздо больше, но
не боится".
ПОЧЕСТИ
Маггид из Межрича однажды отправил своего ученика равви
Менахема в поездку по общинам. Он должен был выступить перед
людьми и пробудить в них желание изучать Тору ради самой
Торы. В одном из городов, которые посетил равви Мендель,
к нему на постоялый двор пришли местные книжники и оказали
ему большие почести. Беседуя с ними, равви задал вопрос, почему
говорят, что, когда человек избегает почестей, почести следуют за
ним по пятам. "Если хорошо и прилично принимать почести,
- сказал он, - то почему тот, кто избегает почестей, боится, что
почести будут преследовать его? А если принимать почести неприлично,
то почему избегающий почестей наказывается тем, что
почести преследуют его? Конечно, достойному человеку следует
избегать почестей. Но - как и любой другой человек - он рожден
с желанием почестей и должен с ним постоянно сражаться. Только
после длительного времени изучения Торы, усердно и ради нее
самой, он преуспеет в преодолении этой предосудительной страсти
и больше не будет чувствовать удовольствие от того, что его
называют "равви" или иным почетным именем. Однако желание
почестей, которое было у него в юности и которое он преодолел
в себе, все еще сохраняется на самом дне его души, и хотя он знает,
что освободился от него, оно продолжает смущать его и преследовать,
как воспоминание, от которого невозможно избавиться. Это
след змея в его душе, и от него он тоже должен себя очистить".
ЧЕРВЬ
Говорил равви Мендель: "Я не знаю, чем я лучше червя.
Ибо смотрите: он исполняет волю Творца своего и ничего
не разрушает".
ПРИЗВАНИЕ
Несколько хасидим из Белоруссии пришли к Великому Маггиду
и пожаловались, что расстояние до Межрича уж очень
большое и что они не могут приходить к нему так часто, как им
хотелось бы, и что поэтому они подолгу остаются без учителя
и наставника. Тогда маггид дал им свои пояс и трость* и сказал:
"Отнесите это в Витебск равви по имени Мендель".
Прибыв в Витебск, хасидим стали на всех улицах спрашивать,
где живет равви по имени Мендель, но им отвечали, что такого
здесь нет.
Наконец к ним подошла какая-то женщина и спросила, кого
они ищут. "Равви Менделя", - отвечали хасидим.
"Равви с таким именем у нас нет, - сказала женщина. - Однако
Менделей в нашем городе много. Вот и моего зятя зовут Мендель".
Хасидим сразу поняли, что посланы именно к этому человеку.
Они последовали за женщиной в ее дом и передали ее зятю пояс
и трость. Надел Мендель пояс и взялся за рукоять трости.
Взглянули на него хасидим и не могли узнать. Перед ними стоял
другой человек, человек, облеченный Божественной силой,
и страх Божий охватил их сердца.
ДОКУМЕНТ
Документ, в котором конгрегация Минска назначала равви
Менделя проповедником, начинался словами: "Святому цадику,
возвышенному и священному светочу" и т.д. На документе
стояли подписи более чем ста благочестивых людей. Когда равви
Мендель взял эту бумагу в руки и прочел все похвалы в свой
адрес и все почетные эпитеты, он сказал: "Это был бы прекрасный
документ, если бы речь в нем шла о ком-нибудь из Мира
Истины! Но п
...Закладка в соц.сетях
