Жанр: Религия
Иисус, еврей из Галилеи
...ть.
Стихи 62, 64.
Тогда первосвященник (видимо, понявший всю нелепость
создавшегося положения) встал и задал ему вопрос напрямую: ты
ли Христос, Сын Божий? Что же ответил Иисус? - "Ты сказал".
Другими словами, версия первосвященника получила лишь косвенное
подтверждение того, что Иисус признает себя не только Мессией,
но и сыном самого Всевышнего. Сам обвиняемый этого на суде не
признал. Правда, он тут же при всех собравшихся предсказал, что
отныне все увидят Сына Человеческого, то есть простого
человека, восседающего на облаках. По закону его тут же должны
были отпустить и проверить, не является ли он пророком ложным.
Если предсказание не сбылось, его могли наказать, но только
удушением. И до Иисуса и после него, были люди, объявлявшие
себя спасителями, но ни одного за это не судил Синедрион!
Стих 65. Как же реагирует на эти слова первосвященник? Он
разрывает свои одежды! Одежды, являющиеся святыней Храма и
народа, хранимые и передаваемые из поколения в поколение? Более
того, в то время эти одежды постоянно находились у римского
наместника и выдавались первосвященнику только в определенных,
вызванных надобностями культа случаях. Пасха - именно тот
случай, и первосвященник, возложивший на себя ритуальные
одежды, не имел права появляться публично в другом одеянии во
все дни праздника. Так что Каиафа, явившийся на заседание
Синедриона в пасхальный праздник, должен был быть в ритуальных
одеждах. Если бы он действительно их порвал, то к смертной
казни приговорили бы не Иисуса, а первосвященника!
Описывая сцену судилища, евангелист приводит два стиха,
которые христиане воспринимают как пример глумления Синедриона
над спасителем:
67. Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же
ударяли Его по ланитам
68. И говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя? В
устной еврейской традиции и в Писании сказано, что Мессия будет
обладать такой силой убеждения, что все без исключения будут
немедленно выполнять каждое его слово. Кроме того, Мессия будет
знать обо всех все, ни одна самая потаенная мысль не скроется
от него. Евангелист что-то слышал об этом и попытался такую
проверку описать.
Во-первых, члены Синедриона не могли называть Иешуа
бен-Йосефа Христом, так как слово это именем не является (мы
уже достаточно говорили об этом). В лучшем случае, они могли с
насмешкой назвать его Машиахом. Но терять достоинство,
занимаясь рукоприкладством во время суда?!
Есть еще одна существенная подробность (о которой не знали
евангелисты). Матфей, описывая суд над Иисусом, говорит, что
решение о предании смерти еретика и ложного мессии, а именно
таким преступником в глазах собравшихся был Иисус, было принято
единогласно. Но по законам иудейского судопроизводства
существовало особое правило, которое гласило, что если члены
Синедриона единогласно признали человека виновным в
преступлении, караемым смертной казнью, - его не имели права
казнить, - само единогласие означало, что никто не искал как
следует опровергающих обвинение свидетельств!
Для рассмотрения таких дел, каким являлось дело Иисуса,
Синедрион должен был назначить разных судей: одних для
расследования свидетельств против обвиняемого, других - для
сбора доказательств его невиновности. Эти судьи должны были
сообщить результаты своих расследований членам Синедриона, и
только после этого приступали к допросу свидетелей той и другой
стороны. Все сомнения по поводу вины подсудимого трактовались
всегда в его пользу. Более того, такое разбирательство длилось
несколько дней, и все это время судьям запрещалось есть и
употреблять вино.
Вернемся однако к Евангелию... Небывалый в истории Израиля
суд закончен. Иисуса собираются отвести к правителю Понтию
Пилату для утверждения смертного приговора. Зачем?
Преступления, не направленные непосредственно против Римской
империи, подлежали юрисдикции местных судов. Никогда
прокураторы Иудеи не опускались до того, чтобы лично
допрашивать преступников, осужденных местным Верховным судом, и
тем более, Синедрион не мог выступить инициатором такого
допроса.
Как же разворачивались события дальше?
Вспомним, что все это время Петр сидел во дворе и ожидал
конца разбирательства. Евангелист Марк говорит, что Петр все
это время "сидел со служителями, и грелся у огня" (Марк,
14:54).
У Луки, в главе 22 об этом сказано:
54. Взявшие Его, повели, и привели в дом первосвященника.
Петр же следовал издали.
Когда они развели огонь среди двора и сели вместе, сел и
Петр между ними.
Так и написано: "они развели огонь". Кто эти "они",
которые осмелились развести огонь во дворе первосвященника в
пасхальную ночь? Лука говорит, что это "начальники храма и
старейшины народные", которые привели Иисуса, но не будучи
допущены в покои первосвященника, остались во дворе. В
пасхальную ночь собственными руками они развели огонь и сели у
него греться, да еще во дворе первосвященника. Это просто
немыслимо. Евреям категорически запрещается в такой праздник,
не то что развести огонь, запрещается даже оставлять его
горящим. Вот что говорит об этом закон: запрещается собирать
разбросанные дрова, чтобы разжечь огонь, - даже на своем дворе,
не говоря уже о лесе или поле, даже если они собраны там в
одном месте. Если огонь уже горит, закон запрещает изменять это
его состояние. Нельзя подбрасывать в огонь дрова или совершать
какие-либо действия, чтобы он погас. Накануне наступления
субботы или праздника, нужно сделать все возможное, чтобы от
огня остались только угли, покрытые слоем пепла. Делается это
для того, чтобы оставленный без присмотра огонь не мог
усилиться самостоятельно до открытого пламени.
5. Предание Иисуса Понтию Пилату.
Глава 27.
Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины
народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать его смерти;
2. И связавши Его, отвели и предали Его Понтию Пилату,
правителю.
И это в первый день Пасхи, когда запрещено ловить, или
ограничивать свободу передвижения любых живых существ, лишать
свободы даже насекомых, не то что человека. Даже назойливую
муху, ползающую по лицу, можно только согнать!
Трудно предположить, что Синедрион забыл содержание
законов Торы. Если бы это произошло, то члены Синедриона должны
были приговорить самих себя к наказанию. За неумышленное
нарушение святости праздника полагалась публичная порка, но,
поскольку нарушение было умышленным, наказание должно было быть
более строгим.
В этот же праздничный день происходит еще несколько
необычных событий. Иуда, увидев, что Иисус осужден, раскаялся и
возвратил тридцать серебренников первосвященникам и
старейшинам.
4. Говоря: согрешил я, предав Кровь невинную. Они же
сказали ему: что нам до того? смотри сам.
5. И бросив сребренники в храме, он вышел, пошел и
удавился.
Если бы все происходило так, как написано, не довелось бы
Иуде вешаться. По еврейскому закону в субботу и в праздники
запрещается писать, решать любые дела, заключать и расторгать
сделки, говорить о деньгах и просто брать их в руки. Более
того, в праздничные дни запрещается даже думать о делах и
деньгах! За осквернение храма, за нарушение святости места и
праздника любой был бы немедленно схвачен Храмовой стражей.
Но и это еще не все.
6. Первосвященники, взявши сребренники, сказали: не
позволительно положить их в сокровищницу церковную, потому что
это цена крови.
Верующий иудей, тем более первосвященник, скорее умрет под
пытками, чем прикоснется к деньгам в праздничный день! Можно
поверить в греховность Иуды, но чтобы первосвященник
прикоснулся к деньгам прилюдно, в Храме? Нет, на такое не мог
бы решиться никто!
Цепь невероятных событий этого дня на этом не закончилась.
Члены Синедриона:
7. Сделавши же совещание, купили на них землю горшечника,
для погребения странников;
8. Посему и называется земля та "землею крови" до сего
дня.
Вот неопровержимое доказательство, что Евангелие от Матфея
писалось не современником этих событий, современник так
написать не мог.
9. Тогда сбылось реченное чрез пророка Иеремию, который
говорит: "и взяли тридцать сребренников, цену Оцененного,
Которого оценили сыны Израиля,
10. И дали за землю горшечника, как сказал мне Господь".
Давайте посмотрим, что сбылось из "реченного" пророком
Иеремией, благо в Евангелии есть прямая ссылка: глава 32, стих
9. Для полноты картины расширим цитату:
6. И сказал Иеремия: таково было ко мне слово Господне:
7. Вот Анамеил, сын Саллума, дяди твоего, идет к тебе
сказать: купи себе поле мое, которое в Анафофе, потому что по
праву родства тебе надлежит купить его.
8. И Анамеил, сын дяди моего, пришел ко мне, по слову
Господню, во двор стражи и сказал мне: купи поле мое, которое в
Анафофе, в земле Вениаминовой, ибо право наследства твое и
право выкупа твое; купи себе. Тогда я узнал, что это было слово
Господне.
9. И купил я поле у Анамеила, сына дяди моего, которое в
Анафофе, и отвесил ему семь сиклей серебра и десять
серебренников;
10. И записал в книгу и запечатал ее, и пригласил к тому
свидетелей и отвесил серебро на весах.
Где Анафофа, а где поле горшечника? Какое отношение имеет
это высказывание к казни Иисуса?
Но, последуем за текстом. Связанного Иисуса приводят к
Понтию Пилату:
11. Иисус же стал перед правителем. И спросил Его
правитель: Ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь.
12. И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он
ничего не отвечал.
13. Тогда говорит Ему Пилат - не слышишь, сколько
свидетельствуют против тебя?
14. И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель
весьма дивился.
Версия евангелиста Луки еще более невероятна:
И поднялось все множество их, и повели Его к Пилату.
2. И начали обвинять Его, говоря: мы нашли, что Он
развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя
Себя Христом Царем.
3. Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он сказал ему в
ответ: ты говоришь.
4. Пилат сказал первосвященникам и народу: я не нахожу
никакой вины в Этом Человеке.
Совершенно необычно ведет себя Пилат, можно сказать, даже
странно, особенно если вспомнить о методах его правления
Иудеей. О них можно судить хотя бы по выдержке из письма
Агриппы первого, которую привел Филон для характеристики его
методов администрирования: "Взяточничество, насилие, грабежи,
жестокое обращение, оскорбления, постоянные казни без судебных
приговоров, бесконечная и невыносимая жестокость".
И вот, этот жестокий самодур, абсолютно не считающийся с
общественным мнением, ненавидящий лютой ненавистью и Иерусалим,
и подчиненный ему народ, ни с того, ни с сего вдруг проникается
сочувствием к человеку, объявившему себя царем Иудеи? Несмотря
на то, что с точки зрения римского законодательства, Иешуа
бен-Йосеф обвиняется в преступлении против римского государства
и Цезаря, Пилат уговаривает народ, чтобы он согласился на
помилование Иисуса? Но это не тот Пилат, которого знает
история! В тревожной обстановке того времени, на фоне
постоянных мятежей против римского господства появляется
человек, подстрекающий народ к неуплате податей Цезарю и, мало
того, объявляющий себя царем Иудеи, а жестокий и непреклонный в
своем всевластии правитель не видит в Иисусе опасного
политического преступника, готового поднять восстание против
римского владычества, и "не видит никакой вины в Этом
Человеке"? У евангелистов получается так, что на страже
интересов Римской империи стоит не наместник, а, как это ни
странно, евреи. Но такой наместник в неспокойной пограничной
провинции просто немыслим.
Евангелист Иоанн, видимо, лучше других разглядел это
противоречие, и, чтобы окончательно "обелить" Пилата, приводит
свою версию "случившегося":
Евангелие от Иоанна, глава 18.
33. Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса,
и сказал Ему: Ты Царь Иудейский?
34. Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или
другие сказали тебе о Мне?
35. Пилат отвечал: разве я иудей? Твой народ и
первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?
36. Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от
мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за
Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не
отсюда.
37. Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты
говоришь, что Я Царь; Я на то родился и на то пришел в мир,
чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины,
слушает гласа Моего.
38. Пилат сказал Ему: что есть истина? И, сказав это,
опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не нахожу в
Нем;
В версии Иоанна, свою миссию в мире Иисус видит не в
мессианском предназначении, а в том, что он пришел лишь
свидетельствовать об истине. Разумеется, скептик и циник -
Пилат не усматривает в этом никакой вины перед Римской империей
и, лишь бросив пренебрежительное - "что есть истина?" - не
дожидаясь ответа, уходит. Для него вопрос неактуален, для него
существует только политическая целесообразность, определяемая
интересами Римской империи и его собственным благополучием.
Собравшиеся знают Пилата очень хорошо и потому прибегают к
единственному в этой ситуации сильнодействующему аргументу, они
кричат ему: "если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий,
делающий себя царем, противник кесарю" (Иоанн, 19:12). Делать
нечего, "бедный Пилат" вынужден принять решение о казни, но
оставляет за собой еще один ход...
Лука в главе 23 говорит:
6. Пилат, услышав о Галилее, спросил: разве Он Галилеянин?
7. И узнав, что Он из области Иродовой, послал Его к
Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме.
8. Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал
видеть Его, потому что много слышал о Нем и надеялся увидеть от
Него какое-нибудь чудо,
9. И предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал
ему.
10. Первосвященники же и книжники стояли и усильно
обвиняли Его.
Вы замечаете основную линию изложения событий всеми
евангелистами? И Ирод, и Пилат всеми силами стараются
выгородить Иисуса. Не желая взять на себя ответственность за
его смерть, они пересылают его от одного к другому, но
неотступно следующая за узником толпа книжников и
первосвященников требует его казни. Ах, если бы не эти
книжники!
Непреодолимое желание полностью переложить вину за казнь
Иисуса на евреев приводят евангелистов еще к одному абсурду:
Матфей, глава 27
15. На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать
народу одного узника, которого хотели.
У Луки, это звучит еще более определенно: "А ему нужно
было для праздника отпустить им одного узника". (Лука, 23:17).
Иоанн выражается столь же недвусмысленно:
38. Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на
Пасху: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?
39. Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву.
Варавва же был разбойник.
Другими словами, евангелисты приписывают Пилату
настойчивое предложение отпустить "Царя Иудейского", но евреи
якобы потребовали отпустить им не Иисуса, а Варавву. Откуда
взяли авторы Евангелий этот обычай, сказать трудно, но в Иудее
и Израиле с древнейших времен и до дней прокуратора Пилата,
такого обычая не существовало.
Не менее необычно ведет себя народ. Вспомним, что все это
происходит в Пасху, когда законом запрещена любая работа.
Вдруг, не сговариваясь, все жители Иерусалима вкупе с
паломниками нарушают святость пасхи и собираются на судилище на
центральной площади. Правда, Евангелие утверждает, что
"первосвященники и старейшины возбудили народ".
Видимо, евангелист не знал, что еврейское законодательство
в корне отличается от законодательства других народов. Право и
обычаи, установленные в Израиле и Иудее, нельзя было ни
отменить, ни нарушить, так как они записаны Моисеем со слов
самого Всевышнего и содержатся в Торе. Ни одно распоряжение
какого бы то ни было правителя, не считается законным и
обязательным к исполнению, если оно нарушает законы Торы. Так
есть и так было во все времена. Первыми, кто пострадал бы от
такого "возбуждения народа", были бы сами старейшины и
первосвященник - возмущенный народ забросал бы их камнями. И не
помог бы им ни Понтий Пилат, ни римские солдаты...
Сидя на судейском возвышении, правитель спрашивает
собравшихся:
22. ...что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?
Говорят ему все: да будет распят!
23. Правитель сказал: какое же зло сделал он? Но они еще
сильнее кричали: да будет распят!
24. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение
увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал:
невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы.
О, это знаменитое умывание рук! Сколько авторов
использовали этот символ в своих произведениях. Но...
Во-первых, с чего бы это прокуратору Иудеи прибегать к
"варварскому" обычаю презираемых им иудеев? Дабы показать свою
непричастность к этому приговору? Мог ли он устраниться от
решения? Если действительно в процессе расследования
выяснилось, что подозреваемый объявил себя царем иудейским, то
устраниться от вынесения смертного приговора Пилат никак не
мог! Его самого обвинили бы в измене. Таким образом, уже сам
факт делает эту сцену неправдоподобной. Это очень тонко
подметил Михаил Булгаков в романе "Мастер и Маргарита".
Во-вторых, существовал ли у евреев такой обычай вообще?
Да, существовал, но применялся он только в одном, строго
определенном случае. Вот что говорится в Талмуде: если между
несколькими городами найден убитый человек, а убийца
неизвестен, то измеряют расстояние от тела до ближайшего
города. Измерение производится мудрецами Синедриона. Затем
приходят мудрецы города, оказавшегося ближайшим к телу убитого,
и приводят телицу, которая никогда не использовалась ни для
какой работы. Спускаются с ней к реке, где никогда не
обрабатывали почву, и там проламывают телице затылок. Мудрецы
ближайшего города омывают руки в реке и заявляют, что они не
причастны к убийству. После этого дело закрывается. Если убийца
найден, закон не применяется.
Видимо, ни Пилат, ни Матфей не знали еврейских законов! А
вообще, кем являлся Пилат на самом деле и мог ли он
председательствовать на таком суде? Евангелия называют его
правителем, а евангелист Лука в прологе главы 3, говоря о
Пилате, пишет, что он "начальствовал" в Иудее. Как
начальствовал, кем он был, Лука не говорит. А вот Тацит
говорит. И говорит он, что Пилат был прокуратором, то есть
представителем легата Сирийской провинции, к которой в 6 г. н.
э. была присоединена Иудея. Недавно обнаруженные в Израиле
надписи на камне свидетельствуют, что Пилат был во времена
императора Тиберия префектом, и это одно из неопровержимых
доказательств его действительной роли в Иудее. Уже через сто
лет даже римские историки не могли точно припомнить звание
Понтия Пилата. В любом случае Пилат не мог председательствовать
на суде, ибо такие суды не были в обычаях того времени. Если
человек был римским гражданином, то его просто отправляли для
рассмотрения дела к наместнику или к прокуратору; еврея судили
по еврейским законам, и решение суда без лишних формальностей
приводилось в исполнение. Но об этом позже.
Теперь о способе казни. Не могли кричать собравшиеся на
площади люди: "распни его!", так как такой способ казни
еврейским законом не предусмотрен, в Иудее же, несмотря на
римское владычество, действовали законы Торы. За
инкриминируемые Иисусу преступления, Синедрион мог присудить
его только к одному виду смертной казни - сбрасыванию на камни
с высоты. Все. Для этого не нужно было собирать всех на
площади, не нужно было Пилату выступать перед народом и, тем
более, выслушивать его мнение на этот счет. Так в Израиле и не
поступали. Достаточно было приговор Синедриона отправить на
утверждение Пилату в его резиденцию в Кейсарию, которая
расположена в ста километрах от Иерусалима. Если же
действительно Иисуса судили за то, что он объявил себя
иудейским царем, Пилат мог затребовать его в Кейсарию и
допросить лично, и на этом бы дело и закончилось. За все время
римского владычества Синедрион вынес несколько смертных
приговоров и все они зафиксированы в Талмуде. Но не ищите там
следов этого судебного разбирательства, их там нет!
6. Распятие Иисуса.
Так ли, не так, но суд завершился, и приговоренного Пилат
"предал на распятие". Вот как описывает это в главе 15
евангелист Марк:
16. А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и
собрали весь полк;
17. И одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец,
возложили на Него;
18. И начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский!
19. И били Его по голове тростью, и плевали на Него и,
становясь на колени, кланялись Ему.
20. Когда же насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу,
одели Его в собственные одежды Его и повели Его, чтобы распять
Его.
Что ж, описание весьма подробное и красочное, создается
впечатление что там присутствовал сам евангелист. Но, простите,
не было тому свидетелей. Во-первых, все ученики Иисуса еще
накануне, "оставивши Его бежали". Об этом же пишет и сам
евангелист Марк: "Тогда, оставивши Его, все бежали. Один юноша,
завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за ним; и
воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от
них" (Марк, 14:50-52). А во-вторых, никто не мог видеть этой
сцены по той простой причине, что ни один посторонний человек,
особенно иудей, не мог находиться в римском претории.
Далее события развивались следующим образом: поглумившись
над осужденным, его повели на место казни. По пути к Голгофе и
был встречен Симон Киринеянин, которого заставили нести крест.
Евангелист Матфей пишет об этом довольно туманно (гл. 27):
32. Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени
Симона; сего заставили нести крест Его.
Казалось бы, ничего необычного, встретили человека и
заставили нести крест. Но евангелист Марк в главе 15 уточняет:
21. И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона,
отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его.
Это в первый день Пасхи, в праздник праздников, когда даже
думать о работе величайший грех, человек возвращался с поля?!
Да-а. Нет слов... Вернемся, однако к Евангелию от Матфея.
33. И пришедши на место, называемое Голгофа, что значит:
"лобное место",
34. Дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав,
не хотел пить.
Лучше бы не переводил Матфей слово Голгофа! На арамейском
это означает "маковка", иногда - "череп", и происходит от слова
"гулголет" - череп. Холм получил свое название из-за
характерной формы, напоминающей голову человека. Лобное же
место (место казней) находилось в Иерусалиме совсем в другой
стороне.
35. Распявшие же Его делили одежды Его, бросая жребий;
Интересно, представлял ли Матфей, о чем пишет? Скорее
всего, нет. Вряд ли римские солдаты бросали жребий из-за одежды
странствующего проповедника, которая состояла из штанов и
длинной рубахи...
Евангелист Иоанн и тут оказался осведомленнее всех, он
точно знал, какая была одежда, и как конкретно делили ее
солдаты:
23. Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и
разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон;
хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху.
24. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а
бросим о нем жребий, чей будет, - да сбудется реченное в
Писании: "разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей
бросали жребий". Так поступили воины.
Мало того, что Иоанн одел Иисуса в греческую одежду (евреи
не носили хитонов), но еще и наделил римских солдат знанием
Писания, которым могли похвастать только знатоки из книжников и
фарисеев: " да сбудется, мол, реченное в Писании..." (Книга
псалмов, 21:19). Откуда римской солдатне было знать еврейское
Писание и тем более псалмы царя Давида?
Вернемся однако к Евангелию от Матфея. Довольно любопытна
следующая сцена:
45. От шестого же часа тьма была по всей земле до часа
девятого.
46. А около девятого часа возопил Иисус громким голосом:
Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже, Мой! для
чего Ты Меня оставил?
Правда, ни один исторический источник ничего не сообщает о
тьме, покрывшей всю землю на целых три часа. Даже если бы это
было полное солнечное затмение, то и оно длилось бы всего
несколько минут, но его не было на территории Иудеи в эти дни.
Что же до тьмы, то она действительно "была по всей земле" с 6
часов 29 минут, в это время без всякого чуда заходит в
Иерусалиме солнце. Но на этот раз евангелист не погрешил в
переводе смысла сказанного на арамейском, но вот следующий
стих...
47. Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию
зовет Он.
Человек произносит: "Боже мой, почему ты меня оставил", на
понятном для всех языке, а окружающие, для которых этот язы
...Закладка в соц.сетях
