Жанр: Религия
Иисус, еврей из Галилеи
...ына, кроме Отца;
и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть"
(Матфей, 11:27). Более того, он говорил: "всякого, кто
исповедает Меня перед людьми, того исповедаю и Я перед Отцем
Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь и
Я пред Отцем Моим Небесным" (там же, 10:32-33). Говорил он и
такое: "Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну,
дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не
чтит и Отца, пославшего Его" (Иоанн, 5:22-23). Говоря в одной
из проповедей о добродетелях праведной жизни, он всенародно
заявил: "Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!" войдет в
Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного.
Многие скажут Мне в тот день: "Господи! Господи! не от Твоего
ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов
изгоняли" и не Твоим ли именем многие чудеса творили?" И тогда
объявлю им: "Я никогда не знал вас: отойдите от Меня, делающие
беззаконие". Здесь, в совете он лишь повторил свое
богохульство, заявив во всеуслышание: "Я сын Бога живого!".
Своим заявлением Иисус не только отверг основной принцип
единобожия, то есть совершил кощунство, но и возвел хулу на
Господа. Этими словами Иисус сам подписал себе смертный
приговор. Сказано в Писании: "И хулитель имени Господня должен
умереть, камнями побьет его все общество. Пришелец ли, туземец
ли станет хулить имя Господне, предан будет смерти" (Левит,
24:16). Вполне понятно, что, услышав ответ Иисуса,
первосвященник "разодрал одежды свои", как и предписывает
закон: "Когда судебный зал освобождается от публики, первому
свидетелю задается вопрос. что именно он слышал. Услышав ответ,
все судьи встают, раздирают на себе одежды; и тогда второй
свидетель говорит: "я слышал то же самое", и третий повторяет:
"я слышал то же самое"" (M Sanhedrin VII 5). Нет причин
сомневаться в том, что и все остальные члены совета поступили
точно так же.
Больше расследовать было нечего. Иисус подтвердил свою
вину. Теперь первосвященник был готов к встрече с Пилатом. Не
кто иной, как храмовая стража по инициативе первосвященника,
блюдя интересы императора, схватила опасного мятежника,
грозившего целостности империи. Причем проявила ревностность в
той сфере деятельности, которая являлась прерогативой
Синедриона.
"И поднялось все множество их, и повели Его к Пилату"
(Лука, 23:1). Что же представляло собой это "множество"? Матфей
говорит: это были все те же "книжники со старейшинами народными
и весь синедрион", то есть все те же представители "судилища".
В переводе на нормальный язык "книжники" - это храмовые писцы
(так их в то время величали), "старейшины народные" -
начальники храмовых служб, а что собой представлял пресловутый
"синедрион" - мы уже знаем. Нет сомнений, что к Пилату
отправились всего лишь несколько самых представительных из них.
Так во всяком случае было в то время принято.
Итак, Иисуса привели к прокуратору. Но такое развитие
событий никак не устраивало Пилата поскольку рушилась вся
пирамида ухищрений, выстроенная им для своего оправдания перед
кесарем! Он лихорадочно ищет выход из затруднительной ситуации,
он тянет время. "Пилат спросил Его: Ты царь Иудейский? Он же
сказал ему в ответ: ты говоришь. И первосвященники обвиняли Его
во многом. Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь?
видишь как много против Тебя обвинений. Но Иисус и на это
ничего не отвечал, так что Пилат дивился" (Марк, 15:2-5).
Действительно, для прокуратора было непривычно, что обвиняемый
не оправдывался, но на данном этапе такое поведение Иисуса
устраивало Пилата, оно давало ему время на обдумывание. Он
несколько раз прерывает разбирательство, он ищет наиболее
выгодное для себя решение.
Наконец, нашел: а что если предложить им отпустить
мятежника?.. Если сработает эта наживка, и иудеи из сострадания
и национальной солидарности попросят отпустить мятежника, тогда
еще не все потеряно, и можно осуществить свой первоначальный
замысел. Конечно, Пилат и не рассчитывал на простодушие
искушенного в интригах первосвященника, расчет строился на
чувствах "книжников" и "старшин народных" - людей более
простых. Но... не сработало. Они тоже были "не лыком шиты" и
разгадали замысел прокуратора. Их ответ свел на нет весь
тщательно выстроенный план Пилата: "Если отпустишь Его, ты не
друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю"
(Иоанн, 19:12).
В этой ситуации уже не сработала и линия защиты самого
Иисуса. В последний момент он попытался "пронести чашу сию мимо
себя" и на очередной вопрос прокуратора ответил: "царство Мое
не от мира сего... Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы
свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает
гласа Моего." Но эти высокие материи прокуратора абсолютно не
волновали, бросив пренебрежительное: "Что есть истина?" - он
выносит свой вердикт - распятие (Иоанн, 18:36).
На кресте, в назидание будущим "мессиям" на трех языках
было начертано: "Иисус Назорей, Царь Иудейский". Надо отдать
должное страдальцу - назореем он действительно был...
Иисус до конца верил в свое предназначение. Он думал, что
в последнюю минуту Господь проявит свою силу и чудом подтвердит
его миссию. Верил до последней минуты! Верили и распятые с ним
сообщники. Один из них, не выдержав мук, упрекнул учителя:
"Если ты Христос, спаси Себя и нас" (Лука, 23:39). Но чуда не
произошло. Последний стон Иисуса был исполнен горечи и упрека:
"Боже Мой, Боже Мой! для чего ты Меня оставил?"
Так, 15 нисана 36 года, в первый день Пасхи закончил свои
дни странствующий раби из Галилеи, несостоявшийся Мессия, сын
мятежного раби из Гаммалы - Иешуа бен Иуда...
Что же касается Иуды Искариота - не предавал он Иисуса! В
это время племяннику "Христа" было всего семнадцать лет. Это
был восторженный и до фанатизма преданный последователь своего
дяди. Только юный возраст не позволил ему войти в совет общины,
поэтому Иисус удалил его с "Тайной вечери". По законам ессеев в
совет общины можно было войти в тридцатилетнем возрасте. Юноше
Иуде из Крайота, благодаря его кристальной честности, и
доверили казну общины - пресловутый "ящик". Пора бы снять позор
двухтысячелетней клеветы с жертвы культа личности Иисуса.
Глава 14. Еврей Савл
Миновали пасхальные празднества, отмеченные казнью Иисуса
в субботу 3 апреля 36 года. Но омрачила ли она жителям
Иерусалима празднование Пасхи? Скорее всего, нет. Только для
немногочисленных последователей Иисуса и его родных праздничные
дни действительно обернулись трагедией - не стало близкого
человека и учителя. Для остальных казнь осталась незамеченной.
Казнили римляне иудеев до того, будут казнить и после...
Наместник Сирии Луций Вителий убрал Пилата и отправил его в Рим
к императору Тиберию отчитываться. Ушел со своего поста и
первосвященник Иосиф по прозвищу Каиафа, он передал власть и
полномочия своему тестю Анне. Жизнь текла своим чередом, шел 37
год новой эры.
Марцел, новый прокуратор Иудеи немного разрядил
напряженную обстановку в провинции. Он вернул из башни Антония
в Храм ритуальные облачения первосвященника, подчеркнув этим
жестом независимость жречества в ритуальной стороне религиозной
жизни иудеев. Казалось, снова наступило золотое время, и можно,
наконец, спокойно приступить к решению срочных проблем. А их
накопилось достаточно. Бытовые и нравственные нормы
повседневной жизни только складывались и требовали осмысления и
кодификации. Примеры разногласий и борьбы мнений можно увидеть
во всех Евангелиях. Многие высказывания и указания Иисуса,
воспринимаемые христианами как положения "Нового завета", на
самом деле являлись точкой зрения большинства фарисеев и вошли
впоследствии в канон еврейской жизни, но многие были и
отвергнуты... Во всяком случае, эти разногласия между Иисусом и
фарисеями носили формальный характер, а его высказывания,
вошедшие в Евангелия, являются образцами всего лишь внутренних
фарисейских споров. Ведь шло становление поведенческих норм.
Ярким примером этих "принципиальных" разногласий может
служить история с омовением рук. Пришли к Иисусу "Иерусалимские
книжники и фарисеи и говорят: "зачем ученики Твои преступают
предание старцев? Ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб".
По Марку было так: эти же фарисеи "увидевши некоторых из
учеников Его, евших хлеб нечистыми, то есть, неумытыми руками,
укоряли. Ибо фарисеи и все Иудеи, держась предания старцев, не
едят, не умывши тщательно рук; и пришедши с торга, не едят не
омывшись. Есть и многое другое, чего они приняли держаться:
наблюдать омовения чаш, кружек, котлов и скамей. Потом
спрашивают Его фарисеи и книжники: зачем ученики Твои не
поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?"
(Марк, 7:2-5).
У Луки в этом эпизоде не ученики Иисуса, а сам учитель
пренебрег обычаем: "один фарисей просил Его к себе обедать; Он
пришел и возлег. Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл
рук перед обедом" (Лука, 11:37-38). Вся история понадобилась
евангелистам для того, чтобы подвести читателя к ключевому
изречению Иисуса: "Ничто, входящее в человека извне, не может
осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека"
(Марк, 7:15). Согласитесь, между требованием соблюдать чистоту
и осквернением огромная дистанция! Скорее всего, эти
некорректные выводы не принадлежат Иисусу, а являются плодами
творчества самих евангелистов. Что же касается правила омовения
рук, то оно стало в Иудее законом в конце девяностых годов
нашей эры и во времена Иисуса лишь активно обсуждалось (к
слову, в Европе такого закона не было никогда, а правила
гигиены начали прививаться лишь в 17 веке н.э.).
Вполне естественно, что немногочисленные последователи
Иисуса (а было их в Иерусалиме около 120 человек (Деяния 1:16)(
тоже, будучи фарисеями, принимали живейшее участие в
становлении этих обычаев. Кстати, они были искренне убеждены в
том, что Иисус действительно воскрес, и не скрывали этого.
Провозглашая воскресение из мертвых своего учителя, они волей
или неволей, вошли в конфликт с саддукейской верхушкой и самим
первосвященником. Саддукеи отрицали бессмертие души и, само
собой, не могли потерпеть проповедей о воскресении конкретного
человека, тем более в Храме.
Все семейство первосвященника Анны отличалось крутым
нравом, беспощадным правосудием и строгим соблюдением храмового
ритуала. Так во всяком случае говорит Иосиф Флавий. Терпение
первосвященника Анны лопнуло, когда ему донесли, что Петр не
только вылечил именем Иисуса хромого в Храме, но и проповедовал
во всеуслышание, что исцеление это произошло "ради веры во имя
Его" (Деяния, 1:2-16). Более того, Петр утверждал: "Итак твердо
знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом
Сего Иисуса, которого вы распяли" (Деяния, 2:36). Это было уже
слишком, заявление Петра было не только богохульством, но и
прямой клеветой на первосвященника и Синедрион. Анна
распорядился арестовать Петра и Иоанна: "Когда они говорили к
народу, к ним приступили священники и начальники стражи при
храме и саддукеи, досадуя на то, что они учат народ и
проповедуют в Иисусе Воскресение из мертвых; и наложили на них
руки и отдали под стражу до утра; ибо уже был вечер" (Деяния,
4:1-3).
На первый взгляд, повторилась история с Иисусом: "На
другой день собрались в Иерусалим начальники их и старейшины и
книжники, и Анна первосвященник и Иоанн и Александр и прочие из
рода первосвященнического". Само собой разумеется, что это
расширенное заседание Синедриона было собрано для решения
каких-то животрепещущих религиозных вопросов, а не из-за ареста
двух смутьянов. Ради них не стали бы собирать представителей из
всей Иудеи. Но, повторяю, внешняя канва события очень
напоминала историю Иисуса. Даже вопрос, который бал задан
апостолам, напоминал заданный ему в свое время: "скажи нам,
какою властью Ты это делаешь, или кто дал Тебе власть сию?"
(Матфей, 21:23; Лука, 20:2; Марк, 11:23).
Итак, поставили Петра и Иоанна вместе с излеченным ими
хромым "от чрева матери его" перед представительным совещанием
и спросили: "какою силою или каким именем вы сделали это?"
(Деяния, 4:7). В ответ Петр произнес страстную речь:
"начальники народа и старейшины Израильские! Если от нас
сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он
исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу
Израильскому, что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы
распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он
перед вами здрав; Он есть камень, пренебреженный вами
зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином
спасения; ибо нет другого имени под небом, данного человекам,
которым надлежало бы нам спастись" (Деяния, 4:8-12).
На этом подобие дела Петра и Иоанна с делом Иисуса
заканчивается. В данном конкретном эпизоде действовал не
римский прокуратор, а Синедрион, и действовал по еврейским
законам. Услышав богохульство, в соответствии с процедурой,
первосвященник удалил Петра и Иоанна из зала. Им было приказано
"выйти вон из Синедриона", и высокое собрание приступило к
обсуждению дела. Вопрос был довольно сложным: с одной стороны,
виновные дошли почти до грани призыва "поклонения богам иным",
что каралось смертью, но с другой - ни Петр, ни Иоанн не
называли Иисуса Богом. Они лишь утверждали, что исцелили
"немощного" именем Иисуса и "нет другого имени под небом,
данного человекам, которым надлежало бы нам спастись". Но такое
заявление, по сути, являлось отступничеством, и Синедрион,
естественно, не мог этого допустить. Решение было
примечательное: "известно, что ими сделано явное чудо, и мы не
можем отвергнуть сего; но, чтобы более не разгласилось это в
народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об имени сем
никому из людей. И призвавши их, приказали им отнюдь не
говорить и не учить об имени Иисуса" (Деяния. 4:15-18). После
этого, и Петр, и Иоанн были отпущены с миром.
Дело на этом однако не закончилось, апостолы продолжали "с
великою силою" свидетельствовать "о воскресении Господа Иисуса
Христа " (Там же, 4:33). В "Деяниях" говорится, что проповеди
апостолов "в притворе Соломоновом" привлекали "к Господу
множество мужчин и женщин" (Там же, 5:14). И еще, однажды
"охотно принявшие слово его крестились, и присоединилось в тот
день душ около трех тысяч" (Там же, 3:41). В другой день, в
результате проповедей Петра и Иоанна в Храме, "многие же из
слушавших слово уверовали; и было число таковых людей около
пяти тысяч" (Там же, 4:4). Таким образом, Деяния утверждают,
что за время проповедей апостолов в этот год в Иерусалиме
уверовали в Иисуса 8000 человек. Дескать, именно это и
встревожило первосвященника и саддукеев.
В указанные времена постоянными посетителями Храма были в
основном мужчины, на них (кстати, как и в наши дни) лежали все
ритуальные обязанности, женщины занимались хозяйством и
многочисленными детьми. Иерусалим считался крупным городом, его
население достигало 30 тысяч человек, для того времени это был
очень многолюдный город. Теперь посчитаем... Треть населения
можно исключить сразу - это дети до 13 лет. В Храм они не
ходили и проповедей не слушали. Половина оставшегося населения
женщины. Совершеннолетних мужчин в Иерусалиме тех лет можно
было насчитать от силы 10 000 человек. Из этого количества
исключим немощных стариков, примерно 1000 человек.
Следовательно, практически все мужское население Иерусалима в
37 году н.э. стало христианским? Оставим это утверждение на
совести авторов Деяний! Если все было так, то кто в таком
случае забросал камнями Стефана за проповедь Христа? Но об этом
несколько позже.
Апостолы не вняли предупреждениям Синедриона и продолжали
свои проповеди. Синедрион принял меры, и храмовые стражники
"наложили руки свои на Апостолов, и заключили их в народную
темницу". Далее автор Деяний описывает чудесное освобождение
узников из темницы с помощью ангела. Любопытная картина
получается у автора Деяний! Людей, отрицающих единого Бога,
призывающих обратиться "к богам иным" - по сути язычников - из
тюрьмы вызволяет ангел, посланец единого Бога! Автор изо всех
сил пытается навести мосты через непреодолимую пропасть,
разделяющую истину и ложь - между заветом, данным Всевышним, и
выдумкой о богочеловеке.
После своего чудесного избавления из темницы апостолы
вновь отправились проповедовать в Храм. На этот раз стража
препроводила их в Синедрион: "приведши же их поставили в
синедрионе; и спросил их первосвященник, говоря: не запретили
ли мы вам накрепко учить о имени сем? И вот, вы наполнили
Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того
Человека" (Деяния, 5:27-28). На это Петр ответил: "должно
повиноваться больше Богу, нежели человекам; Бог отцов наших
воскресил Иисуса, которого вы умертвили, повесивши на дереве"
(Там же, 5:29-30). Реакция Синедриона на это заявление была
очень бурной: "слыша это, они разрывались от гнева и умышляли
умертвить их" (5:33). Что же возмутило членов Синедриона?
конечно не заявление, что следует "повиноваться больше Богу,
нежели человекам". Членов Синедриона возмутило обожествление
человека и явно ложное обвинение в причастности Синедриона к
распятию Иисуса. За эти преступления по еврейским законам
полагалось два наказания - бичевание и смертная казнь.
Бичевание за клевету на Синедрион и смертная казнь за проповедь
божественности Иисуса.
Когда члены высокого собрания обсуждали, подлежат ли
деяния апостолов смертной казни, встал в Синедрионе "некто
фарисей, именем Гамалиил, законоучитель, уважаемый всем
народом, приказал вывесть Апостолов на короткое время" и
обратился с речью к членам собрания: "Мужи Израильские!
подумайте сами с собою о людях сих, что вам с ними делать: ибо
не задолго пред сим явился Февда, выдавая себя за какого-то
великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был
убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли; после
него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою
довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его,
рассыпались; и ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и
оставьте их: ибо, если это предприятие и это дело - от
человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете
разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и
богопротивниками " (Деяния, 5:17-39).
Кем же был этот человек, о котором автор Деяний говорит
так неопределенно, называя его "некто"? Этот "некто" был глава
Синедриона, раббан Гамлиэль Старший. Этот авторитетнейший
уважаемый всем народом законоучитель был, кроме всего прочего,
главой фарисейского большинства в Синедрионе. Как видно,
основная масса фарисейства сочувствовала Иисусу - предводителю
мятежа, пусть и неудавшегося, и совсем не желала преследования
его учеников. И дело тут совсем не в защите христианства,
которое в те времена еще не зародилось. Обратим внимание на то,
какие имена выбрал для своей защитительной речи раббан
Гамлиель: Иуда Галилеянин (Иуда из Гаммалы) - предводитель
восстания против римлян во времена правления Квириния, Февда -
лжемессия, увлекший за собой массу народа, по-существу, тоже
выступавший против римлян во времена Куспия Фада.
Прецедент, выбранный автором "Деяний" довольно прозрачен:
Иисус, как и эти предводители, принял смерть не за ересь и
вероотступничество, а за свою антиримскую деятельность. И
совсем неважно, что раббан Гамлиель не мог произнести речь так,
как она изложена автором Деяний (Февда, на которого якобы
ссылается Гамлиель, был обезглавлен при правителе Куспии Фаде в
45 году через восемь лет после описываемых событий),
примечателен сам факт аналогии - они приняли смерть от рук
угнетателей, действовавших против всех евреев. Именно поэтому
Гамлиель призывает членов Синедриона: "отстаньте от людей сих и
оставьте их: ибо, если это предприятие и это дело - от
человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете
разрушить его". Синедрион признал аргументы своего главы
достаточными и замысел первосвященника не прошел. "Они
послушались его и, призвавши Апостолов, били их и, запретивши
им говорить об имени Иисуса, отпустили их ". Апостолов наказали
бичеванием за клевету на верховную власть страны и отпустили.
Это знаменательно! Синедрион снял с апостолов обвинение в
отступничестве и проповеди новой религии, ибо не было в
проповедях апостолов призыва к поклонению обожествленному
Иисусу; если бы такой призыв был, то никакая блистательная речь
не спасла бы апостолов от смертной казни. Да и сам раббан
Гамлиэль не выступил бы в защиту богоотступников. Он защищал не
еретиков, а борцов против римлян!
В этот же год произошло событие, проливающее истинный свет
на отношение жителей Иерусалима к проповедям о новом Боге. Речь
идет о казни "святого" Стефана. Стефан, видимо, был первым, кто
открыто провозгласил Иисуса Богом. По всей вероятности,
проповеди его собирали толпы любопытных, т.к. были совершенно
необычны по своему содержанию: никто до него не осмеливался
публично призывать к поклонению "богам иным", поэтому все
закончилось столкновением: "Некоторые из так называемой
синагоги Либертинцев и Киринейцев и Александрийцев и некоторые
из Киликии и Асии вступили в спор со Стефаном" (Деяния, 6:9).
Автор Деяний пишет, что эти "некоторые" подучили свидетелей
сказать, что "мы слышали, как он говорил хульные слова на
Моисея и на Бога. И возбудили народ и старейшин и книжников, и
напавши схватили его и повели в синедрион" (Там же, 6:11-12).
Кстати, если бы в городе действительно было 8 тысяч
новообращенных, как утверждал автор Деяний, некого было бы
возбуждать.
Деяния говорят о "Киликийцах", "Либертинцах",
"Александрийцах" и других. Как и в наши дни, тогда синагоги
объединяли людей в общины по странам рассеяния: потомки бывших
рабов, уведенных Римом в Киликию, Киринею, Александрию или
Асию, вернувшись из изгнания селились вместе. Стало быть,
Деяния перечисляют жителей большей части города. Почему же
только они, бывшие изгнанники так остро прореагировали на новые
проповеди? Да потому, что именно они стояли лицом к лицу с
языческой цивилизацией, с ее притеснениями и попытками навязать
свой закон жизни и нравственности. У них выработалось острое
чутье на опасность, исходящую от любой попытки размыть основы
единобожия. Они мгновенно разобрались в том, в чем до сих пор
не могут разобраться последователи "Нового завета". Поклонение
человеку - это отход назад, к язычеству, к идолам, это отход от
заповедей, данных самим Богом. Что же касается "хульных слов"
на Бога и Моисея, то их в словах Стефана не нужно было долго
искать, уже сама проповедь нового Бога, являлась такой хулой.
Так что слова о том, что для доказательства его вины пришлось
давать ложные свидетельства, являются именно таким
свидетельством.
Свидетели, приведшие Стефана в Синедрион, сказали: "Мы
слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога"
более того, "этот человек не перестает говорить хульные слова
на святое место сие и на закон" (Деяния, 6:11-13). Видимо,
свидетели, как и велит закон, предупреждали Стефана о том, что
его слова являются богохульством, но он не внял
предупреждениям. Тогда первосвященник спросил Стефана: "Так ли
это?" (Там же, 7:1). В ответ обвиняемый разразился бурной
речью, в которой пересказ Танаха перемежался обвинениями в
адрес иудеев, якобы не сохранивших закон, данный Богом, и
противящихся Духу Святому. В конце своей речи экзальтированный
проповедник заявил Синедриону: "вот, я вижу небеса отверстые и
Сына Человеческого, стоящего одесную Бога" (Там же, 7:55-56).
Слыша такое, члены Синедриона "затыкали уши свои", дабы не
стать соучастниками богохульства. Совещались недолго, в
соответствии с законом Синедрион постановил: предать
богохульника смерти через побитие камнями. Когда речь шла о
прямом отступничестве от единобожия, о призыве к поклонению
"Богам иным", раббан Гамлиэль ни словом не обмолвился в защиту
вероотступника. Он, как и Петр, тоже считал, что "следует
повиноваться больше Богу, нежели человекам" (Деяния, 5:29).
Стефана вывели за город и подвергли казни. Как и положено
по закону, свидетели бросали в него камни первыми. В Деяниях
читаем: "Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем
Савла. И побивали камнями Стефана, который молился и говорил:
Господи Иисусе! Прими дух мой"(Деяния, 7:58-59). Он был
законченный идолопоклонник, даже в свой смертный час он обращал
молитвы не к Господу, а к созданному им самим кумиру. "Савл же
одобрял убиение его" (Там же, 8:1). Юный Савл, с одобрением
наблюдавший за казнью Стефана, был тем самым Павлом, который
впоследствии и явился истинным основателем христ
...Закладка в соц.сетях
