Жанр: Психология
Введение в этническую психологию
...огия, которую до сих
пор мы противопоставляли как "индивидуальную" этнической,
что носителем изучаемых ею душевных
процессов является психофизический организм человека,
ребенка, животного, что здесь она может "объяснять",
устанавливать свои причинные связи и законы',
но что здесь этнической психологии делать нечего.
И тот, кто думает, подобно Паулю, что задачи
психологии вообще ограничиваются изучением "законов"
душевной жизни, что "психология никогда не
имела дела с конкретной формой отдельной человеческой
души, а только с общей сущностью душевных
процессов", тот будет последователен, если скажет,
что и вообще здесь психологии больше делать нечего.
Но если вдуматься глубже в содержание того mpep-yov,
на которое мы натолкнулись выше, если принять во
' Образцом такого изучения языка может служить названная
выше книга Дитгриха (Grundge). Еще интереснее и содержательнее
уже цитированный мною van Ginneken: Principes de
Linguistique psychologique. 1907, или, напр"имер", Delacroix H.
Le Langage et la Pensee. 1924.
84
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
внимание необыкновенное богатство и разнообразие
именно конкретной душевной жизни, то нельзя не
заметить, что для пытливого ума здесь развертывается
своя своеобразная проблематика, требующая также
соответствующей методологии, хотя бы здесь нельзя
было установить никаких "законов" и не нужно было
искать "объяснений". Простое обращение в эту сторону
открывает тот факт, который и является исходным
пунктом новых научных интересов описательной и
аналитической психологии, а простое констатирование
того, что конкретная форма индивидуальной душевной
жизни немыслима иначе, как в виде формы
социальной, наводит на мысль и еще о новом виде
психологического исследования. Этническая психология
при всей неясности в определении своего предмета
и при всех отклонениях от своего пути, однако, не
игнорировала названных фактов и хотя не умела найти
им надлежащего места, тем не менее чувствовала их
значение. Очевидно, нам нужно ближе исследовать эту
область, чтобы ответить на вопрос: в чем же собственный
предмет и собственные задачи этнической психологии?
Чтобы облегчить себе ответ на этот вопрос,
обратимся еще раз к понятиям, которыми с самого
начала определялся этот предмет, и исследуем их ближе
и по существу.
Такими понятиями являются, как мы видели,
понятия "духа" и "коллективности". Все вопросы,
породившие столько затруднений и
вызвавшие столько недоразумений, как вопросы о психологической
природе нашей науки, о взаимодействии
индивидов, об отношении индивида и общества, совокупности
и пр"оч.", так или иначе связаны с этими
понятиями. Было бы большим отступлением от плана
моей работы, если бы я предпринял - во всех отношениях,
впрочем, насущно необходимый - принципиальный
и логический анализ этих понятий; я ограничусь
минимально необходимым, беря эти понятия не в
их всеобщности, а в сравнительно ограниченной сфере
их приложения к "социальному", "историческому" и
"этническому" и имея в виду отыскать такие значения
их, которые согласовались бы с определениями предмета
психологии. Начнем с понятия "дух".
1) Если не первоначальное, то, во всяком случае,
самое распространенное значение слова "дух" состоит
в том, что этим именем обозначается некоторое конкретное,
живое и свободное существо sui generis, своими
качествами, могуществом и силою превосходящее
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
человека и существующее в условиях, менее связывающих,
менее трудных и более высоких, чем те условия,
в которых существует человек. Дух в этом смысле
является тем источником деятельности, который имеет
вполне реальное значение не только в сфере действия
самого духа, но и во всей реальной действительности.
Поэтому дух может принимать объективные
формы "видимости", может менять их, оставаясь в себе
бессмертным, так что уничтожение его может мыслиться
только при исключительных, "чудесных" обстоятельствах,
Продукты деятельности духа необходимо
имеют объективно-реальное значение и входят в
состав окружающей нас действительности или даже
целиком ее составляют. Тем не менее "дух" мыслится
нарушающим некоторые естественные или привычные
законы - так, по силе влияния "часть" духа может
быть равна "целому", он может действовать одновременно
в нескольких местах, может действовать вопреки
законам природы и т. п. Это понятие "духа" допускает
как множественность индивидуальных духов, так
и распределенность одного духа во множестве носителей
его. В первом случае допускается одинаково как
простое внешнее "сожительство" разнообразных духов,
так и их общение, взаимодействие и даже более
или менее сложная иерархия духов. При некоторых исключительных
обстоятельствах человек не лишен способности
входить в сношения и во взаимодействие с
отдельными духами или со всем "миром" их. Во втором
случае "дух" лишается своей персонифицированной
стати, дисперсонифицируется, действует только своей
коллективностью, "соборно", и хотя по-прежнему продукты
его деятельности реально-объективны, тем не
менее сношения с ним или взаимодействие уже исГ.
Г. ШЛЕТ
ключаются - к нему можно только "принадлежать"
или можно "участвовать" в нем. - Характеризованное
значение мы вкладываем в такие выражения, как "мировой
дух", "Бог (св. Дух)", "ангелы", "дух в истории",
"злой дух" и т.п., с одной стороны, и такие выражения,
как "сонм ангелов", "церковь как существо" и
т. п., с другой стороны. Но нельзя в этом смысле сказать,
например, "дух народа" или "дух человека", так
как дух в этом смысле "самостоятелен" и никому не
"принадлежит", скорее сам "народ" или "человек" тут
может быть назван "духом"; тем более поэтому нельзя
сказать "дух литературы", "дух законов", "дух времени"
и пр"оч." Из всего этого совершенно очевидно, что
"дух" в этом смысле может быть объектом какой угодно
науки, только не психологии.
2) Второе значение примыкает к первому как онтологически
очищенное понятие к своему эмпирическому
примеру. "Дух" здесь выступает как чистая деятельность.
Его дисперсонификация теперь обозначает
не его "распределение" во множестве "носителей", а
его только мыслимую природу. Самое большее можно
допустить для него некоторый субстанциальный носитель,
всецело, однако, исчерпывающийся его деятельностью.
Будучи сферой чистой "возможности",
"дух" в этом значении нисколько не "нарушает" законов
естественных, а скорее является прообразом законосообразности;
точно так же он свободен от эмпирических
противоречий и, напротив, является местом логического
порядка и связи. Поэтому он проявляется,
"манифестирует", не в явлениях эмпирической "видимости",
а в ее планомерности и целесообразности. Отрешенный
от эмпирических условий в своей деятельности,
он является "абсолютным духом" или "абсолюВВЕДЕНИЕ
В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
том". Он не бессмертен, а "вечен". - В этом смысле мы
говорим о потенциальном "богатстве" или "богатствах
духа", а его актуально осуществленные формы понимаем
как "идеальные продукты" духовной деятельности.
В этом смысле опять нельзя говорить о "духе народа" и
пр"оч.", как нельзя говорить о "духе литературы" и
под"обном"; этот дух опять - "ничей". Разумеется, и в
этом смысле "дух" не может быть предметом психологии.
")) Еще больше философского углубления требует
следующее значение слова "дух", которое совершенно
отрешается от всякого действенного основания в своем
определении и является чистым гипостазированием
"идеального". "Дух" сам мыслится как идея или смысл и
сущность, или даже как "разум", в особенности поскольку
он постигается нами как сущность некоторого
коллективного целого. Привносимая им в это целое закономерность
носит характер чистого нормирования и
ни в каком смысле не определяется как деятельность,
а скорее как порядок и планомерность в продуктах
или результатах деятельности. Поэтому "дух" в данном
смысле уже может быть "чьим-нибудь" духом или духом
"чего-нибудь". Так как дух здесь выступает как "сущность",
то он необходимо мыслится как "единство",
причем, в отличие от логического "видового" или родового
объема, он мыслится по преимуществу как единство
некоторого множества, хотя и множества идеального
порядка, как, например, "единство идей" или
"идея идей" и т. п., так что даже в том случае, когда мы
говорим о "духе вещей" или "разуме вещей", мы отрешаемся
от реальной привязанности "вещей", имея в
виду их идеальный коррелят, равно отрешаемся и от
реального значения "разума", имея в виду исключительно
его в его принципиальной "чистоте". - В этом
Г. Г. ШЛЕТ
смысле мы можем уже говорить о "духе времени", "духе
истории", "духе законов" и т.п., а также о "духе
народа", "человечества". В аспекте этого значения, например,
ни в коем случае нельзя назвать тавтологией
определение Гердера: дух человечества - в гуманности.
Вообще, здесь, следовательно, уже можно говорить о
"духе народа", "духе языка" и пр"оч.", но и здесь еще
нет оснований для признания "духа" предметом психологии',
скорее можно сказать, что здесь еще меньше оснований
к этому, чем в первом и втором случаях.
4) В новом еще значении мы встречаем слово "дух",
когда оно обозначает просто "душу", в противоположность
телу и отдельно от него. Поэтому мы здесь имеем
дело преимущественно с собственно человеческим духом.
Мысля "дух" в данном случае отделенным от тела
и перенося его в этой "чистоте" в особый "мир", мы в
значительной степени сближаем нередко это значение
с первым из рассмотренных нами значений и переносим
черты последнего на это новое значение. Роль,
деятельность и закономерность "духа" в этом смысле
мы понимаем по аналогии с тем, только отводим ему,
так сказать, более ограниченную сферу деятельности.
Мы можем это значение "духа" и "духов" назвать антропологическим
в противоположность первому из наших
значений - космологическому. Как собственно
человеческий "дух" он представляется нам теперь также
как совокупность известного рода "частей" или
"способностей" души, так что и здесь мы можем говорить
либо об одном духе, распределенном в "частях",
либо о совокупности "духов", например, "жизненных
духов" или под"обном". Обозначая "способности или
"части" души, "дух" в этом смысле обнимает собою
преимущественно так называемые высшие ее способВВЕДЕНИЕ
В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
ности и потому как понятие оценки имеет не столько
классификационное, сколько квалификационное значение.
В этом значении мы можем говорить о "духе
народа" только в метафорическом смысле, перенося
на народ, по аналогии, квалификации и определения
человека как индивида. В таком же порядке мы говорим,
например, о возрастах народа, его рождении и
т. п. Поскольку этим значением указывается только определенно
квалифицируемые и расцениваемые "способности"
или "стороны" человеческой души, постольку
"дух" вообще не есть специфический объект ни психологии,
ни какой-либо иной науки; он может быть
только предметом морального резонирования.
5) Следующее значение слова "дух" мы встречаем в
тех случаях, где "дух" обозначает только известное состояние.
Здесь мы имеем дело опять с сравнительно
ограниченным объемом понятий, хотя и более широким,
чем предыдущее. Это состояние есть состояние
некоторого конкретного и живого существа, субъекта,
которого оно охватывает целиком и даже "захватывает".
"Дух" здесь не есть особая "способность" или
"часть", здесь не может быть так же многих "духов",
как не может быть речи об абстрактном значении его.
Это есть просто особый "строй", не только не "постоянный",
но даже сравнительно не очень длительный
- "дух", "настроение", или "расположение", говорим
мы почти синонимически, так что добавляемые
иногда определения: "состояние духа", "настроение
духа" или "расположение духа", в сущности, создают
тавтологические выражения. Может быть, наиболее
характерной и существенной особенностью для "духа"
в этом значении является то, что как состояние он
охватывает субъекта помимо его воли и индивидуальГ.
Г. ШЛЕТ
ных усилий. Это есть "вдохновение" или "наитие", источник
которых мы ищем вне собственных сил, в сферах,
лежащих выше их. - Несмотря на активный подчас
характер самого этого состояния, человек или
индивид является "пассивным" в отношении его возникновения;
он является только как бы "восприемником"
"духа" (напр"имер", божественного духа) в первом
из наших значений, который, действительно,
здесь активен; индивид входит с ним в "общение" и
именно постольку переживает "духовное состояние".
Это состояние, по существу, следовательно, есть состояние
индивида как такого и не может быть состоянием
коллектива. Говорить о "духе народа" в этом
смысле можно опять-таки только в высшей степени
условно и метафорическм. В этом смысле "дух" также
не является специальным и специфическим предметом
психологии, но может найти себе место среди других
"состояний" в анализах чисто описательной индивидуальной
психологии.
6) Мы переходим, наконец, к последнему значению,
которое я замечаю в слове "дух". В некоторых
отношениях оно приближается к третьему из указанных
мною значений, где "дух" характеризуется как
"смысл" или "сущность". Но в то время как названное
значение указывало на идеальную природу своего носителя,
новое значение имеет всецело реальный характер.
"Дух" обозначает здесь некоторый конкретный
тип, стиль или "тон". Мы в нем имеем наглядный,
непосредственно осязаемый как бы "образ" идеи как
единства, но не отвлеченно-логического, а также в
своем роде коллективного. Если даже в этом смысле
заходит речь о "духе" индивида или лица, то все-таки
мы понимаем последнее как цельную в себе коллектив92
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
ность или совокупность переживаний. Это - не кратковременное
состояние, а пребывающая "форма", запечатлевающая
в "образе" не только некоторую наличную
совокупность признаков, но и отражающая в себе всю
массу признаков, накопившихся в процессе исторического
"формирования" духа. Это - не есть объективирование
или воплощение в собственном смысле только
потому, что такое объективирование заключается в самом
эмпирическом, в высшей степени многообразном
и неисчерпываемом. "Дух" есть как бы эхо этого жизненного
многообразия, отклик на каждый его звук и
тон, включающий в себя всю его полноту, но только в
особых символически проецированных корреляциях.
"Дух" отображает, таким образом, действительность,
обнаруживая перед нами в конденсированном виде,
но точном - хотя преображенном и творчески оформленном
виде - некоторую структуру переживаний
коллективной организации. Дух здесь - не существо,
обладающее высшими силами, не самостоятельное и
отрешенное бытие, но и не чисто идеальная сущность,
равно и не состояние индивида вне его воли и управления,
а чуткий орган коллективного единства, откликающийся
как рефлективно-невольно, так и творческисознательно
на всякое событие в бытии этого единства.
Так как "дух" в этом смысле - конкретное существование,
то он трудно поддается адекватному выражению в
объемно-логических формах и отношениях "вида" и
"рода"; но здесь можно говорить о большей или меньшей
конденсированности его как "типа". - "Дух народа"
есть по преимуществу такой "дух"; мы узнаем его в
"образе", который символизирует смысл и идею "народа"
и который мы раскрываем в типологических
изображениях его состава и изменения во времени.
Г. Г. ШЛЕТ
"Дух аристократии", "дух данного времени", "дух рыцарства",
"дух мещанства" и т.п.- все это только частичные
ингредиенты своего целого, не теряющие нимало
в своей конкретности, так как они суть "части"
или "члены" этого целого, а не самостоятельные его
моменты или стороны. "Дух" в этом смысле есть собрание,
"связка" характерных черт "поведения" народа; в
совокупности с постоянствами "диспозиции" это есть
его характер. Как предмет изучения, этот субъективный
характер узнается в его объективации, как совокупность
реакций народа на окружающие его вещи,
на обстоятельства, в которых он сам участвует, на
объективно данные ему отношения и идеальные образования.
Поэтому "дух", будучи предметом психологии,
изучается ею не в объяснительной, устанавливающей
абстрактные законы психологии, но и не в
индивидуально-описательной психологии, а он может
быть предметом только такой "коллективной" психологии,
которая лишь описывает и не идет дальше построения
типических структур; в случае необходимости
"объяснения" последнее почерпается из исторического
целого, из расовой биологии, антропологии,
социологии и все-таки не из отвлеченной психологии.
Если этническая психология есть наука о "духе", то
только в этом смысле.
U братимся теперь к другому основному для
нас понятию "коллективного" и рассмотрим
его в тех же пределах, которые мы наметили
для понятия "дух". В особенности для нас должны быть
интересны те значения "коллективного", которые могут
быть связаны с понятием "духа", и при этом в
таком значении "духа", которое делает его предметом
психологии. Нужно иметь в виду, однако, некоторые
особенности "коллективного" как предмета, которые
делают исследование его принципиально иным, чем
исследование такого предмета, как "дух". Значений
слова или термина "дух" мы искали среди действительных
вещей, свойств, отношений реального мира,
тогда как "коллективность" не есть вещь среди вещей
окружающей нас действительности. Исследование ее
как предмета предполагает не разыскание в сфере вещей,
а требует анализа идеально-логических и формально-онтологических
отношений. Поэтому полное и
всестороннее разрешение вопроса о "коллективном"
как предмете мы могли бы ожидать только от соответствующего
принципиального анализа, который и
Г. Г. ШЛЕТ
вскрыл бы строение самого предмета и осветил бы его
всеобщее методологическое значение. Мы подходим к
делу с другой стороны: мы констатируем среди реальных
вещей наличность таких вещей, к которым приложима
коллективность как метод, и здесь стараемся
найти разные значения ее. Для нас, следовательно,
коллективность выступает всегда как реализованная коллективность.
Этот подход к делу как предварительный,
однако, совершенно правомерен, так как и принципиальное
исследование могло бы "исходить" из таких же
"примеров", а для нашей цели этот подход, кроме того,
и достаточен.
1) Понятие "коллективного предмета", "коллективности"
или "коллектива" мы встречаем прежде всего в
значении коллекции. В этом смысле коллективный предмет
есть собрание индивидуальных экземпляров разного
вида; каждый экземпляр, будучи элементом коллективности,
есть в то же время ее самостоятельный член.
Возможное действие каждого экземпляра, как и самое
место его в коллекции, остаются строго индивидуализованными.
Определения, классификации и другие
логические приемы всегда прилагаются к "видам",
представляемым экземплярами, т. е. это - обычные
логические действия над общими понятиями и предметами.
- Говорить о единстве "духа" в коллекции как
такой нет оснований. Сама "коллекция" не столько является
предметом научного изучения, сколько вспомогательным
для научного изучения методическим приемом,
"коллекционированием". Как предмет же изучения
в своей методологической роли она есть предмет
логики, а в своих специальных формах методологически
применяется в соответствующих специальных науках.
В этом только смысле она может найти применение и в
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
психологии, но, разумеется, ни в каком виде не составляет
предмета ее - даже если бы психология научилась
коллекционировать души, как энтомология коллекционирует
жуков.
2) Далее, понятие "коллективности" встречается со
значением массы или множества. Здесь под коллективным
разумеется неопределенная совокупность экземпляров,
в противоположность первому значению сходных
по виду, но, понятно, разных индивидуально,
каковая разница при рассмотрении соответствующего
коллектива игнорируется. Каждый индивидуальный
экземпляр в массе есть элемент, а не член целого:
члены конструируются "внутри" массы опять-таки как
коллективы или совокупности в этом же смысле множества.
В случае "действия" массы оно рассматривается
как действие, исходящее от единства, которое, в свою
очередь, берется как некоторая равнодействующая;
элементы ее при этом действуют более или менее
однородно - во всяком случае, индивидуальные различия
для целого здесь - не существенны. Такое рассмотрение
наперед исключает также наличность взаимодействия
элементов или членов массы, и ни в коем
случае здесь не может быть допущено реального взаимодействия.
Отношение между элементами множества
здесь понимается как формальное отношение сходства
индивидов в качестве элементов: отношение элемента
к целому - также совершенно формально. Математическая
теория множества стоит наиболее близко к этому
пониманию коллективного, из нее же освещается и
методологическое значение его. Реальными коллективами
в этом смысле являются, например, куча песку,
букет цветов, воз огурцов, толпа людей и т.п.- Говорить
о применении этого понятия коллективного
Г. Г. ШЛЕТ
к духу не приходится. Напротив, психология может изучать
коллектив в этом смысле, но в высшей степени
важно сейчас же подчеркнуть, что задача изучения
"массы" есть задача индивидуальной психологии, которая
должна рассматривать "массовые явления" просто
как некоторые исключительные состояния индивидуальной
души. Во всяком случае, изучение этого коллектива
не есть задача этнической психологии.
Чтобы не возвращаться потом к этому вопросу, поясню
вкратце свою мысль. При изучении явлений т"ак"
наз"ываемой" "массовой" или "коллективной" психологии
нужно тщательно различать между описанием или
установлением соответствующих фактов и их объяснением.
Факт здесь сводится к констатированию того, что
при некоторых обстоятельствах известная группа или
"масса" индивидов, "толпа", испытывает одинаковые
переживания или совершает одинаковые действия. Поскольку
здесь имеется в виду именно одинаковость
или сходство и игнорируются индивидуальные различия
субъектов, составляющих "толпу", поскольку устраняется
разнообразие их взаимодействия, субъекты не
суть "члены" коллектива, а его элементы, и "толпа"
как коллективность подходит, действительно, под второе
значение этого понятия. Но, строго говоря, нужна
ли для установления названного сходства совместность
"многих" в "толпе"? Не установим ли мы той же одинаковости,
рассматривая индивидов последовательно и
поодиночке, только ставя их в известные для всех одинаковые
условия? Как показывают соответствующие
эксперименты Марбе, действительно, при очень сходных
условиях, в известных пределах все индивиды действуют
сходно. Но обычно при установлении фактов
коллективного переживания или коллективной психоВВЕДЕНИЕ
В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
логической реакции обращают внимание еще на одно
обстоятельство, которое, однако, не является чисто
описательным, а заключает в себе некоторое предположение.
Именно, считается, что сама коллективная реакция
составляет некоторую суммирующую индивидуальных
реакций, а эти последние в коллективном обнаружении
испытывают значительное повышение в смысле
интенсивности. Что касается "суммирующей", то понять
именно психологически это определение нелегко,
и нет сомнений, что она "складывается" не из психологических,
а из чисто физических действий коллектива'.
Что же касается усиления самих реакций, то так же
несомненно, что речь идет не о повышении всей душевной
деятельности индивидов, а только некоторых
сторон ее, так что не только ее изучение остается в
пределах индивидуальной же психологии, но даже самое
установление предполагает индивидуально-психологический
анализ. По существу определения этих сторон
душевной деятельности приходится констатировать,
что они составляют некоторые более "простые"
или "элементарные" душевные движения, в самом деле
у всех индивидов сходные, причем, как устанавливают
эксперименты того же Марбе, постоянным условием
' Я рад был найти у Зиммеля следующее подтверждение
своей мысли: "Когда толпа (eine Menschenmenge) разрушает
дом, выносит приговор, издает крик, здесь суммируются
действия отдельных субъектов в одно происшествие, которое
мы и обозначаем как одно, как осуществление одного понятия.
Тут-то и возникает великое смешение: внешне-единый
результат многих субъективных душевных процессов толкуется
как результат единого душевного процесса в коллективной
душе. Единство результирующего явления отражается на предполагаемое
единство его психической причины!" {So^iologie. -
S. 559-60).
Г. Г. ШЛЕТ
обнаружения этого сходства или "единообразия" реакций
является также фактор индивидуально-психологический-быстрота
реакции'. Словом, не видно, где и
как мы здесь выходим за пределы индивидуальной или
"общей" психологии. Поэтому "коллективная душа", о
которой говорят, например, Лебон или Сигеле, не есть
какое-либо реальное существо или бытие "над" и "между"
индивидуальными душами, а есть именно сходство
известных переживаний и действий индивидов. Установление
этого сходства достигается, как указано, игнорированием
всех частных особенностей индивидов, что
нивелирует их по одному крайне низкому уровню единообразия:
каждый индивид, по крайней мере с данной
изучаемой стороны, становится так похож на всех
остальных участников "толпы", отклонения их друг от
друга так незначительны, что здесь нет даже "среднего",
а просто каждый индивид дает вполне достаточный
материал для определения "переживания толпы".
Дело усложняется, когда в определение таких коллективных
реакций вводятся объяснительные гипотезы.
В общем эти объяснения довольно однородны: внушение,
подражание, на которое указывают, например,
те же Лебон и Сигеле, Бехтерев: "психическая
зараза" (la contagion mentale), которую Вигуру и Жюкелье
отличают от внушения в собственном смысле, и
т. п. Все эти факторы, разумеется, таковы, что сами
' Ср.: Thumb und Marbe. Experimentelle Untersuchungen liber
die psychologischen Grundlagen der sprachlichen Analogiebildung.-Lpz.,
1901; Marbe. Uber das Gedankenlesen.-Z"eitschrift"
f"iir" PsychoKogie". - 1910.- Bd. 56. Ср. также об
...Поділитися у соцмережах
