Жанр: Психология
Введение в этническую психологию
...остях, которые
она образует, в нациях, в политических, социальных и
религиозных союзах (Gemeinschaften), следовательно,
в самом широком смысле - в истории. - Задача такой
науки поэтому, в общем, следующая: подготовить познание
народного духа, как психология до настоящего
времени стремилась к познанию индивидуального духа;
или: открыть те законы человеческого духа, которые
имеют приложение там, где только совместно живут
и действуют многие как некоторое единство.
В первом же выпуске журнала, во вводной статье',
подписанной обоими редакторами, идея новой науки
раскрывается с более удовлетворительной полнотой.
Здесь этническая психология ставится рядом с "наукой
об индивидуальной душе" как "наука о народном духе,
т. е. как учение об элементах и законах духовной жизни
народов" (Z"eitschrift..." - 1. - "S." 7). По разъяснению
авторов, это определение заключает в себе следующие
задачи: а) познать психологически сущность народного
духа и его действия, Ь) открыть законы, по которым совершается
внутренняя, духовная или идеальная дея'С
этою статьею русских читателей познакомил уже в 1859
же году А. Л. Дювернуа во II томе Летописей русской литературы
и древности, издаваемых Н. Тихонравовым (Отд. II. -
С. 44-60), а в 1865 г. в Воронеже вышло отдельною книжечкою
(перепечатано из 1 и V вып. "Филолог"ических" 3апис"ок"
1864 г.): Штейнталь ч Лацарус. Мысли о народной психологии,
переданные П. А. Гильтебрандтом. Эти указания не послужили
поводом к принятию нами и развитию у нас новой науки.
Г. Г. ШЛЕТ
тельность народа, в жизни, искусстве и науке, и с) открыть
основания, причины и поводы возникновения,
развития и уничтожения особенностей какого-либо
народа. Из этого указания задач этнической психологии
ясно видно, что авторы ее понимают ее прежде
всего и главнее всего как науку объяснительную. При
этом, как можно догадаться уже из приведенного выше
сопоставления ее с историей, этническая психология
должна быть объяснительной наукой не только в себе
самой, но и для истории, а следовательно, и для других
"наук о духе".
Действительно, авторы обращаются с определением
задач своей науки не только к психологам, но и ко всем,
кто исследует исторические явления языка, религии, искусства
и литературы, науки, нравов и права, общественного,
государственного и домашнего устроения. В основе
этого обращения у них лежит как сама собою разумеющаяся
предпосылка убеждение, что все названные
явления должны быть объясняемы из внутреннего существа
духа, т. е. должны быть сведены к своим психологическим
основаниям (Ibid. - "S." 1). Ближе это объяснение
понимается по аналогии с физиологией как
объяснительной наукой по отношению к описательной
естественной истории. "Но где же, - спрашивают
они, - физиология исторической жизни человечества?
Мы отвечаем: в этнической психологии"'.
Точнее задачи этнической психологии могут быть
определены, с одной стороны, из ее сопоставления
с психологией, с другой стороны, из ее сопоставления
с этнологией.
' Z "eitshrift... "-1.- "S." 19. Ср.: Lazarus Geographic und
Psychologie. - Ibid. -S. 217.
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
Человек как "душевный индивид" составляет предмет
индивидуальной психологии, этническая психология
как психология "общественного человека или человеческого
общества" возникает рядом с этой психологией
и как ее "продолжение" (Ibid. - "S." 5). "Так как
дух народа, однако, живет только в индивидах (in den
Einzelnen) и не имеет существования, особенно от индивидуального
духа, то в нем естественно совершаются,
как и в последнем, только те же основные процессы,
которые ближе разъясняет индивидуальная психология"
(Ibid.-"S." 10-II). Для авторов, как гербартианцев,
следовательно, и в этнической психологии идет речь о
задержках и слияниях, апперцепции и конденсации; в
своем творчестве, далее, народ обнаруживает свое воображение,
в практической жизни - рассудок и нравственность,
и повсюду, но в особенности в религии, -
свое чувство. Словом, здесь выступают те же основные
процессы, что в индивидуальной психологии, но только
- сложнее и экстенсивнее; индивидуальная психология
содержит также основание этнической психологии.
В другом месте' Лацарус, устанавливая аналогию между
обоими видами психологии, предостерегает против неумеренного
"аналогизирования" и, ограничивая его
только "руководящими нитями сравнения", тем не менее
устанавливает тезис: "В совокупном духе, следовательно,
можно сказать, отдельные духи относятся так,
как в индивиде относятся отдельные представления
или вообще духовные элементы".
Отношение этнической психологии к этнологии
нужно понимать следующим образом' Этнология, тесно
примыкая к антропологии, рассматривает челове'
Einige synthetische Gedanken zur VOlkerpsychologie.
Z"eitschrift..." -III. -"S." 8-9.
Г. Г. ШЛЕТ
ка как животное, как продукт природы, отвлекаясь от
его духовного развития, - в этом смысле ее можно
рассматривать как главу зоологии. Но так как человек
больше, чем животное, так как к его природе принадлежит
также дух, то к "физической этнологии" присоединяется
также "психическая этнология", т. е. именно
психология народов (Z"eitschrift..." - 1. - "S." 13).
"Поэтому этническую психологию можно было бы
определить как исследование духовной природы человеческого
рода, народов, поскольку она становится
основою истории или собственно духовной жизни народов".
Итак, исходя из психологии, мы от единичного духа
приходим к духу народа, а исходя из этнологии, мы
от человека как естественного рода, с его разветвлениями,
можем прийти к народам как модификациям человеческого
духа. Соответственно, в этнической психологии
можно выделить две части: первая говорит о духе
народа вообще, об общих условиях его жизни и деятельности
- она устанавливает общие элементы и отношения
развития духа народа и является частью синтетической,
общей и абстрактной; вторая, напротив,
конкретна, в ней речь идет о действительно существующих
частных формах народного духа и об их развитии
- она их описывает и характеризует в их особенностях.
"Поэтому первую часть можно было бы назвать
этноисторическою (volkergeschichtliche) (этнологической
и политической) психологией, а вторую - психической
этнологией, тогда как для целого остается имя
этнической психологии (Volkerpsychologie)" (Ibid. "S."
26-27; ср. 63). Впоследствии Штейнталь соглашался эту
вторую часть этнической психологии уступить собственно
этнологии', чем, конечно, еще резче подчеркиВВЕДЕНИЕ
В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
вал общий, синтетический, законоустанавливающий
характер этнической психологии, на долю которой оставались
задачи одной только первой части.
Простое перечисление вопросов или "тем", составляющих
содержание этнической психологии, может
само по себе уже вызвать много недоумений и сомнений,
но, не желая разбиваться на частности, я не буду
на них останавливаться - сущность дела обнаружится
ниже из принципиальной критики понятий этнической
психологии. Поэтому я ограничиваюсь здесь только
перечислением этих тем, чтобы потом пользоваться
ими в качестве примеров. Именно, этническая психология
изучает: язык, нравы и обычаи питания и одевания,
вплоть до попечения права и государственных учреждений,
а также искусства, ремесла и научную культуру,
религию-".
' Begriff der Volkerpsychologie.-Z"eitschrift..."-XVII.-"S."
246. Мы скорее этнологию назвали бы частью более общей, но
возможно, что у Штейнталя имеется в виду просто то, что мы
называем этнографией.
" Z"eitschrift... " - 1. - "S." 30. Более детальное расчленение
вопросов. - S. 40-60. Ср. также: Ibid. - IV. - "S." 134 (Специальное
разъяснение о науке в статье Штейнталя Zur Geschichtie
der tVissensc haft).
Таким образом, ясно обозначаются те основные
понятия, с помощью которых определяется
у Лацаруса и Штейнталя предмет
этнической психологии. Коренным является понятие
духа, которое ближе специфицируется указанием на
коллективность и еще ближе - указанием на форму
этой коллективности, народ. Какое же содержание
вкладывается авторами этнической психологии в эти
понятия?
В установлении этих понятий мы наталкиваемся на
большие затруднения, возникающие вследствие крайней
неясности и даже внутренней противоречивости
соответствующих определений, а равным образом и
некоторой предвзятости предпосылок. Основной предпосылкой,
например, у Лацаруса и Штейнталя является
убеждение, что "дух" есть предмет психологии
(Z"eitschrift..." - 1. - "S." 3), между тем, пока не
выяснено значение этого термина, это - вещь далеко
не самоочевидная. Такая предвзятость явно вытекает из
аналогии "народного духа" и "индивидуальной души",
и только из этой аналогии можно понять, каким образом
этническая психология является "продолжением"
индивидуальной.
24
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
Установив этот догмат, авторы в то же время тратят
немало усилий, чтобы показать своеобразие духа как
особого предмета изучения. Прежде всего, понятие духа
должно быть уяснено из факта, что человек по
своему существу предопределен к общественной жизни
и необходимо составляет член общества. Так как
индивидуальная психология отвлекается именно от
социальной природы человека, то понятно, что последняя
в качестве духовной сущности может быть
предметом особой науки. Истинно человеческая жизнь
людей, говорят авторы, духовная деятельность возможна
только благодаря совместному и взаимному действию
(das Zusammen uiid Ineinander-Wirken). "Дух есть
общное произведение (das gerneinschaftliche Erzeugniss)
человеческого общества" (1. - "S." 3). В этом определении
существенным является, очевидно, указание на
взаимодействие индивидов, результатом которого является
дух.
С этим вполне согласуется та характеристика продукта
духовного взаимодействия как объективного духа,
которую Лацарус дает в другом месте своего журнала
(III. - "S." 41). "Где бы ни жило некоторое количество
людей, - говорит он там же, - необходимым
результатом их совместной жизни будет то, что из их
субъективной духовной деятельности развивается объективное
духовное содержание, которое потом становится
содержанием, нормою и органом их дальнейшей
субъективной деятельности". Так из субъективной деятельности
речи возникает объективный язык. Возможно,
что все это - верно, но обращает на себя внимание
противоположение духа субъективного и объективного,
и если первый есть объект психологии, то почему же
психология должна изучать и второй? Например, докаГ.
Г. ШЛЕТ
зательство теоремы Пифагора есть объективный результат
субъективной деятельности, но было бы странно,
если бы эту теорему изучали не в геометрии, а в психологии.
Может быть, так же дело обстоит и с языком, и
с другими "продуктами" субъективной деятельности?
Хотя бы внешне, но до известной степени это затруднение
устраняется, если мы вернемся к аналогии
народного духа с индивидуальной душой, где дух уже
нельзя понимать как "результат", а нужно толковать
его как субъект или источник духовной деятельности.
Но зато здесь мы натолкнемся на новые затруднения:
во-первых, является соблазн гипостазировать "дух", а
затем остается непонятным, как от объективных выражений
духа мы проникаем к нему самому, как особому
предмету. Лацарус и Штейнталь признают, что дух
народа не есть нечто пребывающее и неизменное, он
меняется в истории, но в то же время они допускают,
что конкретный национальный дух "заключает в себе
нечто субстанциальное, неизменное ядро, которое само
определяет все изменения духа" (1. - "S." 63). Эту
неосторожную формулу не следует, однако, принимать
буквально, но она всегда показательна для затруднений,
в которые попадают ее авторы, - соблазн гипостазирования
при неясности определений здесь слишком
велик... Наиболее точное выражение их мысль,
по-видимому, находит в следующем разъяснении Лацаруса
(III. - "S." 7). "Дух народа, - говорит он, - существует
в отдельных духах, принадлежащих к народу.
Но именно при той точке зрения, что дух народа имеет
свою субсистенцию в отдельных духах, с одной
стороны, только и возможно научное исследование
его деятельности, а с другой стороны, обнаруживается
необходимость особой задачи, отличной от исслеВВЕДЕНИЕ
В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
дования индивидуальной душевной жизни". Об душе
народа, аналогичной идее о мировой душе, у нас нет
никакого в опыте данного познания. "Итак, путем наблюдения
индивидов (der Einzelnen) нужно исследовать,
что это значит, что возникают новые принципы.
Для этого нужно знать, как они действуют". - Но
очевидно, что такое признание или дает основание
только для чисто формальной аналогии между индивидуальной
и народной душевною деятельностью (в
обоих случаях- ассоциации, задержки и пр"оч.",
или это и значит, что изучение духа народа сводится к
изучению составляющих его индивидов, которые, таким
образом, суть реальные носители объективного
духа, т. е., другими словами, выходит, что объективный
дух изучается средствами субъективной индивидуальной
психологии. Этническая психология, таким образом,
распыляется в индивидуальную, и если тем не
менее здесь есть еще какие-то свои особые задачи, то
они должны составлять попросту какую-то "часть" в
индивидуальной психологии.
Такою "частью" могут быть особое единство или
единства субъективных процессов. Лацарус и Штейнталь
настаивают на том, что в понятии народного духа,
если мы не хотим, чтобы оно оставалось пустым именем,
нужно видеть не неопределенное, произвольное
построение или фантастический образ внутренних
свойств народа, а источник, субъект всей внутренней и
высшей деятельности. Но тогда нужно иметь в виду не
отдельные и случайные направления и факты его проявления,
а совокупность их и законы их развития. "Дух в
высшем и истинном смысле слова ведь есть именно
закономерное движение и развитие внутренней деятельности"
(1. - "S." 7). Это значит, что дух собственно
Г. Г. ШЛЕТ
есть не что иное, как только своеобразное единство
психических процессов, не совпадающее с тем единством,
которое проистекает из самой души. Так, по
крайней мере, можно понимать следующее разъяснение
Лацаруса: "Основное различие между ними [между
индивидуальным и народным духом] состоит, очевидно,
прежде всего в том, что в индивиде большие и
часто весьма раздельные массы представлений связаны
единством субъекта; а в народном духе, наоборот,
единство объекта возникает только из сходства или соединимости
содержания в индивидах" (III.- "S." 9).
Следовательно, "субъект" этнической психологии, как
единство известных видов деятельности индивидов, в
сущности есть только идея, объединяющая эти виды, и
тем новым, что приходится на долю этнической психологии,
в качестве ее предмета, может быть само это
единство в своих конкретных формах.
Такое заключение, разумеется, вполне допустимо,
но оно создает новые трудности: 1) как мы приходим к
такой идее, и не является ли ее чистая область, а
вовсе не психология, действительною основою "наук о
духе"? 2) как понять, что этническая психология есть
объяснительная наука, не допуская, что названные
идеальные единства обладают силою реального действия?
Отрицая субстанциальность народного духа, Лацарус
и Штейнталь тем усиленнее настаивают на необходимости
понятия субъекта как определенного единства
- вопрос теперь в том, как достигается это единство
(1. - "S." 28). Простая сумма индивидуальных духов не
составляет такого единства, напротив, множество индивидов
только тогда составляют народ, когда дух народа
их связывает в одно, и он-то и есть эта связь,
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
принцип, идея народа, ею единство (1. - "S." 29). Как
же мы приходим к этой идее? Дух народа, определяют
авторы, есть "то, что общно (gerneinsani) во внутренней
деятельности всех индивидов народа (alien Einzein
des Volkes) как по содержанию, так и по форме; или:
общное во внутренней деятельности всех индивидов".
Такое определение способно причинить большое
разочарование. Вся задача этнической психологии им
целиком сводится к изучению индивидуальной психологии,
ибо только таким путем можно узнать то, что
общно отдельным индивидам. Причем, если эту общность
понимать еще как сходство, запечатлеваемое в
логических отношениях рода и вида, то последнее
объяснение явлений народного духа может быть также
только индивидуально-психологическим. Если же эта
общность возникает на идее, почерпнутой из самого
содержания - как того требует простая последовательность,
- "продуктов" народного духа, то, как я указывал,
в основу наук о языке, нравах, верованиях, и
пр"оч.", и пр"оч.", должна лечь вовсе не психология.
Ясно, что и обоих случаях - если даже сохранять за
этнической психологией проформу ее самостоятельности
- она не может быть наукою объяснительною, и
понятие духа становится производным, вторичным,
предметом объяснения, а не источником его.
Все названные недоумения, связанные с понятием
"духа", как можно видеть уже из изложенного,
проистекают из полной логической
неуясненности понятия коллективного единства.
Некоторые стороны в нем необходимо подчеркнуть
еще особо. Мы имеем дело с двумя понятиями коллективности,
которые, оставаясь и сами по себе неясными,
едва ли могут как следует сочетаться друг с другом.
С одной стороны, речь идет о взаимодействии членов,
составляющих коллективное целое. При таком понимании
Лацарусу и Штейнталю пришлось выдвигать на
первый план само взаимодействие, в виде "результатов"
деятельности духа, как sui generis* предмет изучения,
и в строгом смысле это - уже не психологические
процессы, но и не сами индивиды, а нечто третье.
С другой стороны, речь идет о некоторой общности в
душевной жизни самих индивидов, каковая общность
может легко мыслиться как простое сходство известных
психических функций и процессов, обусловленных,
в конце концов, даже чисто внешними условиями
жизни народа или совокупности индивидов, - как
об этом говорят сами авторы: "народный дух, т. е., следовательно,
одинаковое сознание многих с сознанием
* Своего рода, своеобразный (лат.)
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
этого сходства и, следовательно, с представлением
взаимной сопринадлежности этих многих в каждом из
них, возникает совершенно первоначально благодаря
внешним отношениям одинакового происхождения и
близкого местожительства" (1. - "S." 37). Решительно
нельзя усмотреть, как и почему эти сходства могут
быть отожествлены с взаимодействием, продуктом которого
являются язык, нравы, наука, искусство и т. д.
Но как мало эти два понятия колаективного согласуются
между собою, так же мало они согласуются с действительным
значением того содержания, в котором
должен раскрываться предмет этнической психологии.
Язык как в своем устном, так и в письменном выражении
есть столь же объективный факт, как и костюм,
дом, мостовая, как всякий социальный факт, ибо только
в своей объективности он и становится социальным;
то же относится к верованию, которое социально
только в формах культа, обрядов и пр"оч."; как равным
образом познание и наука социальны также только
в своих внешних, объективных формах организации
и т. д. И всякая такая область фактов составляет содержание
особого предмета изучения, имеет свою науку.
А если в некотором аспекте все это связывается с понятием
народа и объединяется в один предмет, то и
для этого предмета есть своя наука - этнология.
С другой стороны, язык, наука, нравы, верования
никак не представляют собою "сходств" в психологии
индивидов, составляющих народ. Самое большее здесь
можно было бы говорить о сходстве переживаний по
поводу этих объективных социальных фактов, но 1) тогда
наряду с ними нужно было бы поставить не только
все другие социальные и этнические факты, но также
природные, а равным образом и идеи, ибо все эти
Г. Г. ШЛЕТ
объекты могут вызывать сходные и несходные переживания
как у отдельных индивидов, так и у целых коллективов,
а 2) именно об этом Лацарус и Штейнталь
не говорят. Если мы сами непредвзято подойдем к
отысканию сходств в психологических переживаниях
индивидов, составляющих какую-либо естественную
группу, то мы должны будем признать, что эти сходства
отнюдь не составляют какого-либо особого "духа",
а зависят прежде всего от сходств соответственных
психофизических и антропологических организаций.
Для иллюстрации этой мысли достаточно припомнить
опыты классификаций человеческой психики
по темпераментам, распределение предрасположений
или непредрасположений к известного рода заболеваниям
по расовым и антропологическим признакам
и под"обное".
Наконец, отмечу еще один вопрос, который возникает
при анализе понятий, определяющих предмет этнической
психологии. Может быть, в конце концов,
верно, что "дух" есть sui generis коллективное единство,
и тем не менее из этого еще не следует, что он
является предметом этнической психологии, так как
понятие коллективности само по себе не включается в
понятие народа и не тожественно ему. Коллективные
соединения людей могут принимать самые разнообразные
формы. Сословия, классы, группы, всякого
рода "общества", армии, банды, разноплеменные орды,
тайные и преступные организации, все это - коллективные
единства. И как такие они, в свою очередь,
могут составлять содержание особого научного предмета
- социологии, социальной психологии, истории.
Какие основания выделять этническую психологию,
приписывать именно ей фундаментальное значение, а
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
не считать ее частным вопросом, например, социологии
или социальной психологии?
Лацарус и Штейнталь рассуждают следующим образом:
этническая психология есть продолжение индивидуальной
психологии в качестве психологии общественного
человека или человеческого общества, так как
для всякого индивида именно тот союз, который образует
народ, - как нечто исторически всегда данное и отличающееся
от всех свободных культурных обществ - и
является абсолютно необходимым и в сравнении с ними
самым существенным. "С одной стороны, человек
никогда не принадлежит только к человеческому роду
как общему виду, а с другой стороны, всякий иной общественный
союз, в который он еще может входить,
дается через посредство народа. Форма совместной жизни
человечества есть именно его деление на народы, и
развитие человеческого рода связано с различием народов
(1. - "S." 5). Остается, конечно, все еще неясным
само понятие "народ", но этническая психология,
между прочим, призвана уже в своем содержании раскрыть
его смысл и значение. - Несмотря на это только
прелиминарное значение приведенной аргументации,
она не лишена интереса. Ею отнюдь не решается вопрос,
почему этническая психология должна оказаться
основной и объяснительной по отношению к другим
социальным наукам, так как если "народ" и является
эмпирически (исторически) необходимой и общей формой
коллективной жизни человека, то отсюда все же
не следует, что это - принципиально необходимая основа
всякого общества. Но, принимая эту аргументацию
лишь как оправдание термина этническая в определении
особого отдела психологии, ее можно признать
удовлетворительною.
Г. Г. ШЛЕТ
Новые сомнения являются, только если мы, вспомнив
прежние определения, скажем, что народ, будучи
предметом этнической психологии, подобно остальному
ее содержанию, должен встать рядом с ним также
как "результат" народного духа, взаимодействия индивидов,
его же составляющих. Это сомнение вовсе не
есть софистическая каверза, как может показаться; напротив,
оно наводит на некоторые важные соображения,
и на нем можно проверить ценность определений
самой этнической психологии. Отделаться от него формальным
указанием на то, что, мол, "народ" является
родовым понятием этнической психологии, нельзя,
так как никто не согласится признать, что "видовые"
понятия ее, как верования, нравы, язык и пр"оч.",
подходят под такой род, а выходя в изучении этих категорий
сразу же за пределы "народа", не дадим ли мы
повода к новым сомнениям?
Я остановлюсь на некоторых в высокой степени
интересных у Лацаруса и Штейнталя соображениях,
воспользуюсь которыми впоследствии. Задавшись вопросом:
что такое народ, Лацарус и Штейнталь не
удовлетворяются ответом, который исходит из естественнонаучной
генеалогии народов, так как, констатируют
они, духовное родство и различие не зависит
от генеалогии' (1. - "S." 34). Точно так же не достигает
цели и указание таких объективных признаков, как,
например, единство языка, так как мы помимо эмпирических
затруднений впадаем здесь неизбежно в круг:
на вопрос - что такое один язык, приходится отве'
Однако Шурц и теперь определяет: "...психология народов,
занимающаяся душевной деятельностью более крупных групп,
связанных общностью происхождения" (Народовед"ение". -
74).
ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ
чать - язык одного народа (1. - "S." 32). Действительно,
"то, что делает народ именно этим народом, лежит
существенно не в известных объективных отношениях,
как происхождение, язык и т.д., как таких, а исключительно
в субъективном усмотрении членов народа,
которые все вместе смотрят на себя как на один народ.
Понятие "народ" покоится на субъективном мнении
самих членов народа о самих себе, о своем сходстве и
сопринадлежности. Когда речь идет о растениях и животных,
то естествоиспытатель распределяет их по видам
на основании объективных признаков; о людях мы
спрашиваем, к какому народу они себя причисляют.
Расу и племя исследователь определяет и для человека
объективно; народ определяет себе человек сам субъективно,
он причисляет себя к нему" (1. - "S." 35). На
основании этих соображений получается следующее
определение: "Народ есть некоторая совокупность людей,
которые смотрят на себя как на один народ, причисляют
себя к одному народу" (Ibid.) Я нахожу эти
мысли весьма интересными и в некотором отношении
замечательными, но боюсь, что, если мы попытаемся
придать все же понятию народ как "объективному духу"
существенно для него необходимое объективное определение,
мы извергнем его как предмет из этнической
психологии, а если мы удовольствуемся указанным
субъ
...Поділитися у соцмережах
