Жанр: Психология
Основы теоретической психологии
...ущества,
его места в мире - вообще говоря, о воспроизведении любых
измерений его жизни, если только они рассматриваются как сущест*
Автор главы В.А. Петровский.
270
венные для него и неотъемлемые. Имея в виду это особое качество -
способность к самодвижению, в ходе которого живое существо воспроизводит
себя, говорят, что оно есть субъект активности. "Быть
субъектом" значит воспроизводить себя, быть причиной существования
в мире.
Анализируя социокультурную ситуацию становления, а точнее,
"остановления" научной мысли в нашей стране в 30-70-е годы XX века,
мы констатируем, что активность не получила своего достаточного
освещения, находясь в тени других категорий. (Движение категории
"активность" в истории психологии, соотношение ее с другими категориями
подробно освещены в кандидатской диссертации автора и в
его книге.) Динамика ее статуса может быть метафорически описана
в терминах защитных механизмов, с той лишь разницей, что в данном
случае речь идет не об индивидуальном, а об общественном сознании
(сознании научных сообществ).
Вытеснение. Активность (как общепсихологическая категория)
и активность личности (понятие частное) вплоть до самого последнего
времени не освещались ни в общенаучных, ни в философских,
ни в специальных психологических энциклопедиях и словарях. Книга
Н.А. Бернштейна (Очерки по физиологии активности. М., 1966),
оказавшая существенное влияние на развитие психологии, могла послужить
примером, однако этого не произошло. Первые словарные
публикации на эту тему (Краткий психологический словарь, 1985)
подготовлены нами.
Ограничение. Бытует не вполне справедливая шутка, что психология
60-70-х годов представлена в основном работами из области уха,
горла, носа и зрачка; однако нельзя не признать, что определенный
крен в область познавательных процессов в эти годы имел место. Возникавшие
в "коллективном бессознательном" импульсы исследовать
активную человеческую природу находили выходы в области психологии
восприятия, хотя и здесь должны были быть надежно защищены
от возможных упреков в витализме. Эта линия разработок, чрезвычайно
плодотворная для психологии, способствовала выживанию
в ней категории активности.
Рационализация. Методологически богатая категория предметной
деятельности также давала убежище для разработки категории активности
- иногда за счет обращения к таким, казалось бы, самораспадающимся,
внутреннепарадоксальным понятиям, как, например, уподобительная
(!) активность.
Действие этих защитных механизмов (а их список мог бы быть,
безусловно, расширен за счет таких, как изоляция, отрицание и т.п.)
предотвращало исчезновение, а точнее - торжественное выдворение
из отечественной психологии целого класса явлений активности.
И таким образом, категория "активность" продолжала существовать
в психологии подспудно - иногда в виде фигур умолчания, а иногда
в симбиозе с другими категориями.
В историко-психологических исследованиях, освещающих взгляды
Л.С. Выготского, обычно подчеркивается, что активность выступала
для него как обусловленная использованием "психологических
орудий". В целях нашего анализа укажем, что в работах Л.С. Выготского
и его сотрудников активность раскрывается также и со стороны
становления ее как знаковой, орудийной. С особенной рельефностью
этот план представлений об активности выявляется при анализе
черт, присущих "инструментальному методу", развитому в работах
Л.С. Выготского и его сотрудников. Как известно, экспериментальный
метод предполагал создание ситуации свободного выбора относительно
возможности обращения к "стимулу-средству" при решении
поставленной перед испытуемым задачи. Необходимость использования
в деятельности "стимула-средства" не навязывалась испытуемому
извне. Действие со "стимулом-средством" являлось результатом
свободного решения испытуемого. В зависимости от уровня развития
субъекта внешние "стимулы-средства" выступали существенно
по-разному. Они могли как соответствовать, так и не соответствовать
возможностям их использования; их применение могло выступать
как во внешней, так и во внутренней форме. "Психологическое
орудие" означало не столько принудительно воздействующее на субъекта
начало, сколько точку приложения сил самого индивида, которые
оформляются знаковым образом (как бы "вбирают" в себя знак).
Индивид тем самым рассматривался, по существу, как активный.
Ни один исследователь проблемы активности не может пройти мимо
теории установки Д.Н. Узнадзе. Ядро научных исследований и
основной акцент в понятийном осмыслении "установки" приходится
на указание зависимости характера активности субъекта от имеющейся
у него установки, то есть готовности человека воспринимать
мир определенным образом, действовать в том или ином направлении.
Активность при этом выступает как направляемая установкой и
существующая благодаря установке, как устойчивая к возмущающим
воздействиям среды. Вместе с тем объективно в психологической интерпретации
феномена установки содержится и другой план, определяющийся
необходимостью ответа на вопрос о происхождении ("порождении")
установки. Этот аспект проблемы разработан значительно
меньше, чем первый.
Основатель теории установки Д.Н. Узнадзе, подчеркивая зависимость
направленности поведения от установки, призывал к изучению
генезиса последней и этим - к изучению активности как первичной.
Этот призыв не ослаблен, а, наоборот, усилен временем. Трудность,
однако, заключается в недостаточности простого постулиропания активности
как исходного условия для развития психики. Поэтому некоторые
современные исследователи в области теории деятельности
(А.Г. Асмолов), видя в установке механизм стабилизации деятельности,
подчеркивают, что установка является моментом, внутренне включенным
в саму деятельность, и именно в этом качестве трактуют установку
как порождаемую деятельностью. Это положение представляется
нам особенно важным для понимания связи активности и установки.
При исследовании предметной деятельности субъекта открывается
возможность специального разграничения двух слоев движения,
представленных в деятельности: один из них структурирован наличными
установками, другой первоначально представляет собой совокупность
предметно-неоформленных моментов движения, которые
как бы заполняют "просвет" между актуально действующими установками
и выходящими за их рамки предметными условиями деятельности.
Именно этот, обладающий особой пластичностью слой движения
(активность) как бы отливается в форму новых установок субъекта.
Быть может, сейчас более, чем когда-либо, раскрывают свой конструктивный
смысл для разработки проблемы активности теоретические
взгляды С.Л. Рубинштейна. Ему принадлежит заслуга четкой постановки
проблемы соотношения "внешнего" и "внутреннего", что
сыграло важную роль в сформировании психологической мысли. Выдвинутый
С.Л. Рубинштейном принцип, согласно которому внешние
воздействия вызывают эффект, лишь преломляясь сквозь внутренние
условия, противостоял как представлениям о фатальной предопределенности
активности со стороны внешних воздействий, так и истолкованию
активности как особой силы, не зависящей от взаимодействия
субъекта с предметной средой. Сданным принципом тесно связаны
представления о направленности личности (понятие, которое
вошло в обиход научной психологии после опубликования "Основ общей
психологии" С.Л. Рубинштейна в 1940 году), идея пассивно-активного
характера потребности человека. Еще ближе к обсуждаемой
проблеме стоит положение, рассмотренное в последних работах
С.Л. Рубинштейна, о выходе личности за рамки ситуации, который
мыслился в форме разрешения субъектом проблемной ситуации.
Особый подход к проблеме соотношения "внешнего" и "внутреннего"
утверждается вработахА.Н.Леонтьева. В книге "Деятельность.
Сознание. Личность" предложена, по существу, формула активности:
"Внутреннее (субъект) воздействует через внешнее и этим само себя
изменяет". Потребовалось введение категории деятельности в пси10-1253
хологию и вычленение в деятельности особых ее единиц, чтобы подготовить
почву для постановки вопроса о тех внутренних моментах
движения деятельности, которые характеризуют постоянно происходящие
переходы и трансформации единиц деятельности и сознания.
Деятельность, сознание, отражение, установка, значимость, отношения
и т. п.- все это категории и понятия, вобравшие в себя идею
активности. Позволим себе высказать мнение, что сама их привлекательность
для психологов и, следовательно, жизнеспособность была
вызвана этим союзом. Но в нем активность как бы утратила часть собственной
энергии жизни. Ушло таинство особого рода причинности
- присущее ей одной, активности, положение "между" детерминированностью
со стороны событий прошлого (стимул) и - образов
потребного будущего (цель).
Отрицая стимул-реактивную схему интерпретации поведения и сознания,
мы привычно обращаемся к телеологических схемам, возможность
которых сохраняется даже в таких концептуальных альтернативах,
как "пристрастность психического отражения", "первичная
установка" и др. Преодоление парадигмы детерминации Прошлым
составило целую эпоху становления психологической мысли в мире.
В 70-е годы, на "старте" разработки проблемы активности в нашей
стране, интерес исследователей к категории активности был обусловлен
помимо собственно научных "импульсов" неприятием некоторых
тенденций в общественной жизни, заключал в себе аргументы
против: "полного единомыслия" в сфере идеологии; представлений
о возможности вывести цели бытия каждого отдельного человека из
"правильно осмысленных" целей общественной жизни; постоянно
декларируемой гармонии личных и общественных интересов и т. д.
Протест заключал в себе особую эстетику отрицания: личность как
"специально человеческое образование... не может быть выведена из
приспособительной деятельности", "созидание одно не знает границ..."
(А.Н. Леонтьев); "психика - не административное учреждение"
(В.П. Зинченко); жизнь человеческой культуры и человека в ней как
"диалогика" (B.C. Библер); "не человек принадлежит телу, а тело -
человеку" (Г.С. Батищев); "индивидом - рождаются, личностью -
становятся, индивидуальность - отстаивают" (А.Г. Асмолов). Формировался
особый взгляд на человека, как преодолевающего барьеры
своей природной или социальной ограниченности существа.
Пафос отрицания Прошлого, по существу, совпадал здесь с пафосом
провозглашения Будущего (в виде предмета стремлений) детерминантой
происходящего. Но нельзя обойти вопрос о природе самих
этих стремлений: что они по сути и откуда берутся?
Один из возможных путей исследования здесь заключается в том,
чтобы адекватно осмыслить своеобразие того типа причинности, который
скрывается за феноменом активности человека. Речь идет об актуальной
причинности, о детерминирующем значении момента в отличие
от других форм детерминации, будь то детерминация со стороны
прошлого (обычные причинно-следственные отношения: действующая
причинность) или со стороны возможного будущего (в виде целевой
причинности). Корректную форму описания такого типа причинности
мы встречаем у И. Канта в его представлениях о взаимодействии
(или общении) субстанций. С этой точки зрения активность системы
есть детерминированность тенденций ее изменения теми инновациями,
которые возникают в ней актуально (здесь и теперь) - это
детерминизм именно со стороны настоящего, а не прошлого (в виде
следов предшествующих событий) или будущего (в виде модификации
этих тенденций событиями, с которыми еще предстоит столкнуться).
Активность как деятельное состояние субъекта детерминирована
внутренне, со стороны его отношений к миру, и реализуется вовне, в
процессах поведения.
Имея в виду человека как субъекта активности, рассмотрим внутренние
и внешние характеристики ее строения.
Говоря об активности человека, исследоваВнутренняя
тели обычно подразумевают возможность
организация активности ответа на следующие основные вопросы.
Если кто-то проявляет активность, то в чьих
интересах и ради чего? Активность - в каком направлении? Каким
образом, посредством каких психологических механизмов реализуется
активность? Первый вопрос - о мотивационной основе активности,
Второй - о ее целевой основе. Третий - об инструментальной
основе активности,
Мотивационная основа активности. Как уже было отмечено, живое
существо, будучи активным, воспроизводит свои жизненные отношения
с миром. Это в свою очередь означает, что оно заключает в себе
внутренний образ этих отношений, а они- если иметь в виду человеческого
индивида - весьма многообразны: откликаться на нужды
других людей, веруя, чувствовать в себе присутствие Бога, ощущать
себя частью Природы и др. Все это - многообразные формы
субъектности человека, как говорят, разные "грани" его "Я", поэтому
вполне правомерно считать "Я" человека множественным.
Во-первых, субъектактивности представляетсобой "индивидуальное
Я" человека. То, что человек совершает, коренится, как полагает
он сам, в его собственных интересах и нуждах: "Я поступаю так, потому
что именно Я хочу этого", "Я делаю это для себя самого" и т. п.
Сказанное, конечно, не означает, что человек действует при этом не10*
пременно эгоистически, так как эти действия могут не противоречить
и даже соответствовать интересам других людей.
Может возникнуть вопрос: всегда ли, когда человек говорит "Я",
он имеет в виду свои личные интересы, ожидания, нужды? Положительный
ответ как бы подразумевается. Однако, если осуществить более
тщательный анализ, может выясниться, что подлинным субъектом
его активности выступает не он сам, а нечто в нем самом, что на
поверку оказывается интересами и ожиданиями другого человека, который
выступает истинным субъектом его активности. К примеру,
абитуриент, поступающий в вуз, возможно, объясняет окружающим
и себе самому, что его выбор сугубо самостоятелен и не зависит от
каких-либо сторонних влияний. Проходит время - наступает разочарование.
Он вынужден признаться, что выбор профессии был продиктован
родителями или друзьями. При этом указания других людей
не были осознаны им в качестве "директив". За этим признанием
- критическая работа сознания, направленная на отделение "голоса"
других людей от его собственного.
Во-вторых, субъект активности - это "Я другого во мне", когда
"присутствие" другого ощутимо и может переживаться как своего рода
вторжение в свой внутренний мир. Такой пример с абитуриентом, поступающим
в вуз, мы только что рассмотрели. Вместе с тем возможны
ситуации, когда интересы другого вполне совместимы с собственными
интересами человека. "Я другого во мне", следовательно, не означает
непременно жертвенности, самоотречения. Последнее отмечается
лишь тогда, когда интересы другого ставятся выше собственных.
В-третьих, субъект активности таков, что он не отождествим ни с
кем из людей конкретно - надындивидуален. Но в то же время он
имеет отношение к каждому, выражая собой то, что должно быть свойственно
всем людям - "человеческое в человеке": совесть, разум, добро,
честь, красоту, свободу. Когда активность человека продиктована
этими ценностями, говорят, что ее субъектом является "всеобщее Я"
в человеке. "Индивидуальное Я" здесь слито с "Я другого (других)".
Для пояснения обратимся к одному парадоксу из истории философской
мысли - так называемой "теории разумного эгоизма". В соответствии
с ней даже самые, казалось бы, бескорыстные и благородные
поступки могут быть объяснены эгоистическими побуждениями
человека. Так, любовь и забота матери о ее ребенке объясняется эгоистическим
стремление заслужить уважение к себе как к матери, надеждой
на ответное чувство или заботу о ней в будущем и т. п. В чем
ограниченность этого подхода с точки зрения введенного различения
между "индивидуальным Я", "всеобщим Я" и "Я другого во мне"?
В тот момент, когда мать действует в пользу своего ребенка, даже претерпевая
лишения, она не осознает различия между своими интересами
и интересами ребенка; она действует от имени "всеобщего Я",
в котором выражено ее единство с ребенком. Однако, как только она
сама или кто-то другой начинают анализировать совершенный поступок,
источник поведения невольно усматривается исключительно
в ее "индивидуальном Я", которому противопоставляется при этом
"Я другого". Реальные основания ее поведения отражаются в сознании
искаженно, рассуждение разрывает единство, присущее первоистоку
активности. Теория разумного эгоизма оказывается ограниченной
в результате неумения различать дорефлексивные основания
активности человека и ее мотивировки, выраженные в последующей
рефлексии.
В-четвертых, субъект активности безличен и отождествляется с
природным телом индивида ("не Я"): он погружается при этом в стихию
природного. В психологических концепциях это активное начало
обозначают термином "Оно" (3. Фрейд) и рассматривают как средоточие
сил любви (инстинкт продолжения рода) и смерти (инстинкт
разрушения, агрессии). "Не Я", однако, при таком взгляде не исчерпывается
сугубо биологическими побуждениями: творчество, альтруизм
и даже религиозные устремления иногда рассматривают как проявления
чисто природного начала.
Понимание мотивационных основ активности не исчерпывается,
однако, лишь обращенностью к различным интерпретациям субъектности
человека как деятеля в четырех его ипостасях: "индивидуальное
Я", "Я другого во мне", "всеобщее Я", "не Я". Необходим анализ
потребностей, которые удовлетворяет субъект, действуя в мире.
Потребности. Переходя от вопроса о том, в чьих интересах разворачивается
активность человека, к вопросу - ради чего она выполняется,
обращаются к категории "потребность". Потребность - это состояние
живого существа, выражающее его зависимость от конкретных
условий существования и выступающее источником его активности.
Например, состояние нужды, нехватки, отсутствия чего-либо
значимого для существования индивида выступает как интерес,
устремленность, энергия действования. Момент зависимости, представленный
в потребности, фиксируют термином "потребностное состояние"
(А.Н.Леонтьев), имея в виду, что индивид выступает скорее
как пассивное, "страдающее" существо. Активный же момент потребности
заключен в устремлениях индивида (оборотная сторона состояния
зависимости). Таково движение перехода потребностного состояния
в потребное для индивида состояние; имея в виду этот необходимый
для его существования переход и говорят о мотивах активности,
которые мы уже разобрали выше.
К человеческим потребностям относятся его читальные нужды и
устремления (от vita - жизнь): необходимость в пище, воде, во сне,
телесных контактах, чувстве безопасности, продолжении рода и т. п.;
социальные интересы: необходимость принадлежать группе других
людей, вступать в эмоциональные контакты, обладать определенным
статусом, лидировать или подчиняться и т. п.; и, наконец, экзистенциальные
побуждения: "быть субъектом собственной жизни", творить,
чувствовать самоидентичность, подлинность своего бытия, развитие
и т. п.
Целевая основа активности. Процесс удовлетворения потребностей
субъекта предполагает достижение им тех или иных целей. В русском
языке слово "цель" фигурирует в двух основных значениях: 1) мишень;
2) то, к чему стремятся, что намечено достигнуть, предел, намерение,
которое должно быть осуществлено. Именно во втором значении слово
"цель" употребляется в психологии.
Цель деятельности есть предвосхищение ее результата, образ возможного
как прообраз действительного. Важно различать цели и мотивы
активности человека. В мотивах, так же как и в целях, предвосхищено
возможное будущее. Но оно соотносится с самим субъектом;
в мотивах как бы записано, чем является активность для субъекта, что
должно произойти с ним самим. Цели активности ориентированы вовне,
в них предвосхищен результат, который должен существовать объективно
- будь то художественное полотно, выточенная деталь, доказанная
теорема, организационное решение или что-то подобное.
Цели, воплощаясь в продуктах активности, не теряют при этом своей
принадлежности к миру субъекта: они субъективны по форме, но объективны
по своему содержанию. В то время как в мотивах идеально
представлен сам субъект, в целях активности представлен ее объект, а
именно: что должно быть произведено, чтобы мотивы активности были
реализованы. В отличие от мотивов, цели человеческой активности
всегда сознаваемы. Цель есть предвосхищаемый в сознании результат,
доступный пониманию самого субъекта, а также-других людей.
Мотивы же - это достояние прежде всего самого субъекта, они
могут быть представлены уникальными и глубинными его переживаниями,
далеко не всегда находящими отклик и понимание у кого-либо
еще.
Следует различать конечную цель и промежуточные цели. Достижение
конечной цели равнозначно удовлетворению потребности.
Иногда осуществление этой цели совершается в идеальном плане, а
не практически. Это бывает, когда, например, человек включен в коллективную
деятельность. Выполняя какую-то часть общего дела, он
при этом мысленно прослеживает весь процесс до конца, вплоть до
^^
,1"
^"&?;
завершающего результата. Даже в том случае, когда некоторые звенья
этого процесса ускользают от внимания, все равно в поле зрения оказывается
результат общего дела, или по крайней мере та его часть, на
которую человек претендует заранее.
К промежуточным относятся цели, намечаемые человеком в качестве
условия достижения цели конечной. Так, доказательство леммы
в математике составляет, несомненно, цель действия; но это еще не
конечная, а промежуточная цель; конечную цель образует доказательство
теоремы, ради которой лемма доказывалась. Еще примеры: художник,
делая эскизы будущей картины, преследует промежуточную
цель; парашютист, готовясь к прыжку, тщательно укладывает парашют,
входе чего преследует ряд промежуточных целей, в то время как
его конечная цель это сам прыжок и т. п.
Рассматривая сложные виды деятельности, можно заметить, что
достижение конечной цели опосредствуется многими промежуточными,
причем в первую очередь выдвигаются конечные цели, а в последнюю
очередь - те, которые должны быть достигнуты в первую
очередь. Искусство построения деятельности и определяется во многом
способностью человека в мысли идти от конечных к первоочередным
целям, а в действии - в противоположном направлении:
от первоочередных, через цепь промежуточных, к конечным.
Процесс постановки цели обозначается как целеобразование. Особую
психологическую проблему образует рождение новой цели, начинающей
ряд промежуточных. Такие цели назовем "надситуативными",
возвышающимися над исходными требованиями ситуации.
Предлагая испытуемому ряд однотипных задач, можно видеть, как некоторые
участники эксперимента, вместо того чтобы найти общий
принцип решения, каждый раз снова решают задачу, образуя новую
цель. Выдвижение новой цели, однако, еще не означает, что формируется
новая мотивация деятельности. Речь идет лишь о расширении
или углублении целевой перспективы активности при сохранении общей
ее направленности.
Ни мотивация деятельности, ни ее цели не могли бы быть воплощены
в ее результате, если бы человек не использовал определенные
инструменты преобразования ситуации, в которой протекает деятельность.
Инструментальная основа активности. Процесс осуществления деятельности
предполагает использование человеком определенных
средств в виде всевозможных приспособлений, инструментов, орудий.
Циркуль, кисть, компьютер, слово, сказанное врачом пациенту
или учителем ученику, - все это примеры в широком смысле инструментов
активности. Органы человеческого тела также относятся к категории
таких средств: в конечном счете все операции, осуществляемые
вовне, связаны с двигательной активностью самого индивида.
Едва ли можно переоценить важность процесса овладения средствами
осуществления деятельности. В некоторых психологических
концепциях развитие "инструментария" отношения человека к миру
отождествляется с процессами социализации - превращением индивида
как природного существа в существо социальное. Как бы ни относиться
к подобному взгляду, очевидно, что развитие личности немыслимо
вне овладения человеком социально выработанными средствами
осуществления деятельности.
При использовании тех или иных инструментов человек продуманно
или автоматически опирается на имеющиеся у него представления
о том, как действовать с ними, как применять их. Каждое из таких
представлений может рассматриваться как внутренняя образующая
действий, совершаемых во внешнем плане. Совокупность таких
внутренних образующих характеризует то, что может быть названо инструментальной
основой деятельности. Другим именем для обозначения
инструментальной основы деятельности является часто используемое
в последнее время слово "компетентность"; а это понятие в
свою очередь в большинстве работ педагогической ориентации раскрывается
как "знания", "умения", "навыки".
Знания и этом ряду не сводятся просто к сведениям о мире, они
выступают здесь в своем функциональном аспекте, как предназначенные
для чего-то, служащие чему-то. Тот же, по существу, смысл
придается термину "функциональная грамотность", что означает способность
людей ориентироваться в системе социальных отношений,
действовать согласно обстоятельствам во всевозможных жизненных
ситуациях. Знания как часть инструментальной основы активности
тесно взаимосвязаны с навыками.
Навыки - это освоенные до степени автоматизма способы употребления
определенных средств деятельности: внешних орудий или
органов собственного тела как проводников активности. Навыки,
проявляясь в действии, характеризуют его как бы изнутри, в виде последовательно
извлеченных из памяти индивида определенных "команд",
указывающих, что и в каком порядке должно быть сделано для
того, чтобы цель действия была достигнута. Чередование этих управляющих
воздействий - "команд" протекает вне поля активного внимания;
человек действует, как говорят, "машинально". Такие ав
...Поділитися у соцмережах
