Жанр: Психология
Основы теоретической психологии
...опытками Выготского возвести
понятие переживания на роль "клеточки" всей психодинамики
' Теплов Б.М. Проблемы индивидуальных различий. М., 1961, с. 51 .
' Там же.
развития личности "с младых ногтей". Импульсом к этим попыткам
было его стремление сомкнуть интеллект и аффект (эмоцию) в целостную
единицу.
Итак, не сама по себе эмоция, а особое образование в виде эмоционально
испытываемого понимания смыслов и ценностей культуры
образует, согласно Теплову, ядро переживания.
Тепловский экспериментальный анализ различных музыкальных
способностей, обозначаемых термином "чувство" - чувство ритма,
ладовое чувство и т. п., предполагал нераздельность с содержанием.
"Музыка есть выражение некоторого содержания, в наиболее простом
и непосредственном смысле - эмоционального содержания, ритм -
одно из выразительных средств музыки. Следовательно, музыкальный
ритм всегда является выражением некоторого музыкального содержания"'.
Теплов настаивает на непременной представленности содержания
в звуковыразительной организации музыкальных произведений, не
только следуя своим теоретическим воззрениям на характер их переживания.
В поле его зрения неизменно находились педагогическая
практика, и он не уставал указывать на то, что нельзя воспитывать у
детей музыкально-ритмическое чувство, абстрагируясь от выразительности
музыки.
"Ритм, - писал он, - есть формальная категория; она касается формы
протекания процессов во времени. Но форма всегда есть форма
некоторого содержания. Форма не может быть самостоятельной сущностью,
она не может рассматриваться как нечто независимое от содержания,
как нечто только присоединяемое к любому содержанию"^.
Какое же содержание имелось в виду?
Ответ на этот вопрос, хотя и предварительный, был высказан Тепловым
в его соображениях о музыкальных представлениях. Именно
они и выполняют ту функцию содержания, без которого нет эмоционального
переживания. Представления справедливо оцениваются как
"обобщенные образы"^ хотя очевидно, что здесь имеется в виду особый
тип обобщения, радикально отличный от того, с которым имеет
дело мысль, оперирующая понятиями.
Что же представляет собой смысловое начало музыкальных творений?
Теплов разъясняет этот принципиально важный вопрос, обсуждая
творчество композитора. Ведь рожденные в процессах этого творче'
Там же, с. 210.
'Там же, с, 215.
" Там же, с. 182.
ства переживания кристаллизуются п компоненты объективированной
музыкальной формы, восприятие которой вызывает родственные
переживания у слушателей. Здесь с наибольшей яркостью выступает
культурно-историческая заданность смысла музыкального "текста".
Композитор конструирует его совместно с той аудиторией (социальной
общностью), к которой принадлежит и у которой переработанные
по законам организации музыкальной формы смысловые конструкты
способны вызвать эстетические реакции (их можно трактовать
как сопереживания). Детально описывая внутренний мир Николая
Андреевича Римского-Корсакова, Теплой выделяет два чувства,
пронизывающие этот мир: чувство природы и чувство народности.
"Народи природа были как бы двумя главными центрами, вокруг которых
концентрировались думы и чувства Римского-Корсакопа"'. Излучение,
идущее из этих центров, своеобразно преломилось сквозь
"магический кристалл" переживаний художника, придавшего им общезначимый
общенародный смысл посредством системы музыкальных
знаков. Поскольку же музыка является одной из сфер культуры,
имеющей, подобно другим сферам, свою историю, нераздельно сопряженную
с историей народной жизни, субъектная (данная в форме
переживаний) сторона восприятия музыкальных творений не может
быть иной, кроме как культурно-исторической. Отсюда и единственно
адекватный природе переживания способ его научного изучения и
осмысления.
Соответственно, присущие великому музыканту описываемые в
традиционных понятиях психологии свойства (богатое воображение,
цветной слух и др.) трактуются не в качестве непосредственных компонентов
способности создавать музыкальные произведения, а как
"обеспечивающие" запечатленные в надындивидуальных эстетических
ценностях особые чувства природы и народности.
В нашей стране опыт психологической науки подорвал Дильтееву
дихотомию. Мы могли убедиться в этом, коснувшись двух направлений
изучения такой уникальной психической реалии, как переживание.
Общую стратегию научно-психологического исследования Выготский
применил к анализу истории переживаний у ребенка; Теплов
- к специфике переживаний, творимых музыкой. В обоих случаях
применялись общенаучные методы. Огромные пласты объективно
изучаемой эмпирической фактуры развития ребенка, развития музыкальных
способностей осмысливались в понятиях, способ образова'
Там же, с. 50.
220
ния которых был задан историей познания любых реалий бытия. В то
же время переживание рассматривалось в качестве обусловленной историко-культурными
факторами функции личности как телесно-духовной
целостности, образуемой нераздельностью с ее социальной
средой.
В противовес версии о том, что сфера переживаний личности в ее
органичной причастности миру истории, культуры, духовной жизни
может быть освоена не иначе как посредством особого интуитивного
постижения, описания, вчувствования, сопереживания, русские психологи
в 20-30-е годы вышли на общенаучный путь ее исследования.
Они отвергли и версию о "двух психологиях" - естественнонаучной
и культурно-научной - и заключенную в ней установку на то, чтобы
возвести переживание в неподвластный причинному объяснению и
объективному методу эксквизитный личностный феномен.
Так, первый проект преобразования психологии Л.С. Выготский
строил на замысле ее слияния в единую науку, выстроенную на понятии
о речевом рефлексе. В качестве такового это понятие включало в
себя как реальное, подобное любому рефлексу, телесное действие, так
и два семиотических компонента - знак и значение.
Оба эти компонента не могли не осознаваться Выготским. Но ни
один, ни другой не стали на первых порах основанием построения
конкретных исследовательских программ. Абрис первой из программ
наметился, когда от речевого рефлекса как действия организма был
отсечен содержащийся в нем знак, ставший опорой концепции, названной
инструментальной психологией. Что же касается неотделимого
от этого знака значения, то оно могло существовать в творческом
сознании Выготского только на надсознательном уровне и, по
его собственному признанию, оно в научно-теоретических исследованиях
в течение ряда лет им игнорировалось. Лишь впоследствии,
когда его программа, центрированная на знаке, оказалась исчерпанной,
категория значения из сферы надсознательного вышла на уровень
теоретического сознания. У Выготского зародилась программа
изучения эволюции значения в онтогенезе. (Заметим, что психологической
ипостасью значения служит реальность, обозначаемая категорией
образа, тогда как знак в психологическом плане обслуживал
у Выготского изучение реальности, отображаемой категорией действия.)
Логика развития мысли Выготского (раскрываемая категориальным
анализом) на этом не оборвалась.
Последним в научно-психологическом глоссарии Выготского появился
термин "переживание". Он объявляет его главной "клеточкой"
в структуре сознания. И это было не возвращением к одной из упущенных
альтернатив, а конечным пунктом, к которому его привела
логика психологического познания. Сначала он сосредоточился на так
и оставшемся незаконченным трактате "Учение об эмоциях". Он обратился
к нему, надеясь справиться с задачей, которую сформулировал
в работе "Мышление и речь", - преодолеть интеллектуализм в
трактовке интеллектуальных процессов, утвердить единство "мышления
и аффекта". Но в пределах этой формулы решение вопросов, с
которыми столкнуло изучение личности ребенка, не умещалось. Ибо
переживание не удавалось идентифицировать с аффектом или какимлибо
другим эмоциональным состоянием. Оно имело собственный категориальный
статус. Выготский и утвердил его в своей концепции о
динамике переживаний в переходах ребенка от одного возрастного
кризиса к другому. За этой теоретической схемой стоял сдвиг в категориальных
основаниях исследований развития личности.
МЕТАПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
КАТЕГОРИИ.
Становление понятия Личность - важнейшая среди метапсихо"личность"
в психологии логических категорий. В ней оказываются
интегрированы, к ней стянуты нее базовые
категории: индивид, образ, действие, мотив, отношение, переживание.
Человек, как это очевидно, не конгломерат разрозненных признаков,
психических элементов. В практике общения люди усматривают
друг в друге более или менее целостный образ, который позволяет отличать
одного субъекта от другого по его не только внешнему, но и
внутреннему облику.
Как говорилось выше, проблема личности и сущности ее психологических
характеристик приобрела в России остроту и актуальность
в 60-80-е годы XX века и породила оживленные дискуссии.
Уже к середине 70-х годов был преодолен "коллекционерский"
подход к личности, превращавший ее в некую емкость, принимающую
в себя черты темперамента, характера, преобладающие потребности
и интересы, способности, склонности, когда личность выступала
как набор качеств, свойств, характеристик, особенностей. В условиях
такого подхода задача психолога сводилась к каталогизации всех
этих признаков и выявлению индивидуальной неповторимости их сочетаний
для каждого отдельного человека.
Представление о личности как коллекции индивидуальных черт
оказывалось удивительно неэвристичным уже хотя бы потому, что стирало
грань между понятиями "личность" и "индивид", дробило личность
на составляющие, рядоположенные друг другу, и лишало понятие
"личность" его категориального содержания, той высшей степени
обобщенности, без которой не может быть построена ни одна психологическая
концепция.
' В четырехуровневой категориальной системе, рассмотренной в заключительной
главе книги, личность включена в более высокий (экстрапсихологический)
уровень.
При подобной "коллекционерской" ориентации быстро выявились
затруднения, связанные с переходом от общепсихологического понимания
личности к рассмотрению проблем ее формирования в возрастной
и педагогической психологии, ее реабилитации - в медицинской
психологии и патопсихологии, наконец, к изучению ее в системе
межличностных отношений в социальной психологии. Все это поставило
в повестку дня вопрос о необходимости структурирования
многочисленных личностных качеств (число которых, как было уже
тогда подсчитано, равнялось полутора тысячам, а то и больше). С середины
60-х годов предпринимаются попытки выяснить общую структуру
личности. Бесспорно, это было шагом вперед по сравнению с
преобладавшими в прошлом перечислительными трактовками.
Однако очень скоро обнаружилось, что общая структура личности
интерпретируется главным образом как некая контаминация биологически
и социально обусловленных ее особенностей. Проблема соотношения
биологического и социального с этого момента приобретает
едва ли не центральное положение в психологии личности. Полемика
по проблемам личности (1969) во многом проходила под знаком
понимания ее как биосоциального существа и структурного подхода
к ней. И хотя понимание структуры личности вызывало споры,
все больше утверждалось мнение, что в личности должны быть выделены
"исключительно социально обусловленная подструктура" и "биологически
обусловленная подструктура". Правда, иногда указывалось
на наличие еще двух подструктур - опыта и индивидуальных особенностей
форм отражения, но отнесение их к сфере социального или
биологического не уточнялось, а глухо отмечался их промежуточный
характер.
Такое структурирование было бы понятно, если бы речь шла о человеке
как индивидуальности. Биосоциальная природа человека и его
индивидуальности спора вызывать не может. Но личность - субъект
и продукт общественного развития, превратившего биологическую
особь в творца исторического процесса, - явно не могла сохранять
биологическую подструктуру, рядоположенную подструктуре социальной.
Нельзя было ставить знак равенства между понятиями "личность"
и "человек", "личность" и "индивид".
Разумеется, сома индивида, его эндокринная система, преимущества
и дефекты его физической организации влияют на течение его
психических процессов, формирование психических особенностей.
Но из этого не следует, что "четверть" или "треть" его личности - как
особая подструктура - должна быть отдана в ведение биологии. Биологическое,
входя в личность человека, становится социальным, переходит
в социальное. Например, мозговая патология порождает в человеке,
в структуре его индивидуальности, биологически обусловленные
психологические черты, но личностными чертами, конкретными
особенностями личности они становятся или не становятся в силу
социальной детерминации. Оставался ли этот индивид как личность
просто умственно неполноценным или он становился почитаемым
"юродивым", "блаженным", то есть своего рода исторической
личностью, к пророчествам которого в давние времена прислушивалисьлюди,
зависело от исторической среды, в которой его индивидуально-психологические
черты сформировались и проявились. Природные,
органические стороны и черты выступают в структуре личности
как социально обусловленные ее элементы.
К концу 70-х годов ориентация на структурный подход к проблеме
личности сменяется тенденцией применения системного подхода,
Можно ли здесь говорить о каком-либо новом этапе развития психологической
теории? Этот вопрос уместен, если учесть, что не так
просто уловить разницу в использовании понятий "структурный подход"
и "системный подход". Не случайно часто пишут через дефис:
"системно-структурный подход". И все-таки есть определенные основания
для выделения нового этапа теоретического развития. Дело
в конечном счете не в фактическом сближении (а может быть, и неразличимости)
понятий "структура" и "система", а в том, что на самом
деле мыслят в каждом из этих понятий в конкретно-психологических
исследованиях.
Методологическая и экспериментальная работа, протекавшая в
рамках структурного подхода, сосредоточила внимание психологов на
классическом вопросе, как относится часть к целому и целое к части
- целостная структура личности к различным ее подструктурам,
и наоборот. И все в основном вращалось вокруг этого. Главное, очевидно,
в том, что "структуралистские" декларации не были в свое время
обоснованы и поддержаны предварительной методологической
проработкой; философский анализ понятия "структураличности" не
предшествовал анализу психологическому. И это не могло не сказаться
на результатах.
Иная ситуация характеризует применение системного подхода к
разработке психологической теории личности. За его "подключением"
к психологии стоит длительная и эффективная работа специалистов-"системников".
Это именно та обязательная методологическая
проработка, без которой нельзя всерьез приниматься за решение конкретных
психологических проблем. Необходимо было усвоить общие
принципы системного анализа, после чего можно было переносить
его в психологию личности. Однако нельзя сказать, что так уж легко
и просто осуществить такой процесс. Например, принципы системного
анализа, обязательные для построения теории личности, требуют
выделения системообразующего признака личности, но тот системообразующий
признак должен быть обнаружен не в общих системных
представлениях, а в самой ткани психологической реальности.
Признание несомненного единства, но не тождества понятий "личность"
и "индивид" (Б.Г. Ананьев, А.Н. Леонтьев и другие) порождало
ряд вопросов и среди них вопрос о том, что представляет собой это
особое системное качество индивида, которое обозначается термином
"личность" и оказывается несводимым к биологическим предпосылкам,
включенным в природу его носителя - индивида.
А.Н. Леонтьев писал: "Личность ^ индивид: это особое качество,
которое приобретается индивидом в обществе, в целокупности отношений,
общественных по своей природе, в которые индивид вовлекается...
Иначе говоря, личность есть системное и поэтому "сверхчувственное"
качество, хотя носителем этого качества является вполне
чувственный, телесный индивид со всеми его прирожденными и приобретенными
свойствами". И там же: "С этой точки зрения проблема
личности образует новое психологическое измерение: иное, чем измерение,
в котором ведутся исследования тех или иных психических
процессов, отдельных свойств и состояний человека; это - исследование
его места, позиции в системе, которая есть система общественных
связей, общений, которые открываются ему; это исследование
того, что, ради чего и как использует человек врожденное ему и приобретенное
им..."'
Предложенному А.Н. Леонтьевым пониманию соотношения индивида
и личности, заключающемуся в "новом психологическом измерении",
ином, чем измерение, в котором ведутся исследования психических
процессов, свойств и состояний человека (другими словами,
за пределами традиционного "индивидуально- или дифференциально-психологического"
раздела общей психологии), во многом отвечает
концепция деятельностного опосредствования межличностных
отношений. С этой точки зрения личность может быть понята только
в системе устойчивых межиндивидных связей, которые опосредствуются
содержанием, ценностями, смыслом совместной деятельности
для каждого из ее участников. Эти связи вполне реальны, но по природе
своей "сверхчувственны"; они заключены в конкретных свойствах
индивида, но к ним несводимы; они даны исследователю в проявлениях
личности каждого члена группы, но вместе с тем образуют
особое качество самой групповой деятельности, которое опосредствует
эти личностные проявления, определяющие особую позицию каж'
Леонтьев А.Н. Избр. психол. произв. Т. 1. М., 1983, с. 385.
дого в системе межиндипидных связей, шире- в системе отношений
в социуме.
"Существование личности"
как психологическая
проблема'
Формула "Личность ^ индивид" побуждает
исследователей к постановке парадоксального
вопроса: "Существует ли
личность?" В этом виде он представлен в
теории самопричинности личности, развиваемой
В.А. Петровским.
Определяющей характеристикой личности в данной теории является
субъектность - полагающая себя причинность индивида в его
взаимоотношениях с миром. "Быть личностью" -значит быть субъектом
себя самого, своего существования в мире, носителем идеи "Я"
как причины себя (идеи "causa sui"). Исходным пунктом развертки теории
является сомнение в самой возможности для индивида быть субъектом
себя, то есть целостным, целеустремленным, развивающимся существом,
что, в свою очередь, равносильно сомнению в подлинности
самого феномена "личностности". Источник этого сомнения - в трудности
примирить идею субъектности человека с традицией телеологического
истолкования активности ("постулат сообразности"), а также
альтернативной схемой - внецелевой интерпретации источников и механизмов
активности ("принцип неадаптивности").
Суть "постулата сообразности" заключается в том, что индивиду
приписывают будто бы изначально свойственное ему стремление к
"внутренней цели", полагая при этом, что она "как закон" определяет
все проявления его активности. Активность, согласно постулату сообразности,
должна быть понята как в глубине своей соответствующая
- "сообразная" - изначальным устремлениям, в которых якобы
заранее предвосхищено некоторое будущее состояние индивида; предполагается,
что такая "внутренняя цель" устремлений может не осознаваться,
но она обязательно есть. Отклонение от этого, всеми подразумеваемого
соответствия расценивается как признак несовершенства
(болезнь, незрелость, некомпетентность и т. п.). Если под адаптивностью
(в широком смысле) понимать своего рода нацеленность
индивида на реализацию этой "внутренней цели" (Цели с большой
буквы), то речь здесь, таким образом, идет о тотальной адаптивной
направленности психических процессов и поведенческих актов,
стремлении элиминировать все, что не относится к Цели (поэтому
термины "сообразность" и "адаптивность" в указанном смысле - синонимы).
"Постулат сообразности" как общий принцип интерпретации
активности присущ коллективному бессознательному исследо'
Данный параграф и следующий ("Л.С. Выготский о личности") написаны
при участии В.А. Петровского.
вателей, принимающих на перу существование гипотетической Цели;
но эта, прямо не (формулируемая, телеологическая предпосылка
манифестирует себя в гомеостатических, гедонистических, прагматических
и других концепциях и версиях происходящего - в зависимости
от того, как истолкована постулируемая "изначальная Цель"
("равновесие", "наслаждение", "извлечение преимуществ" и др.).
Анализ показывает, что "постулат сообразности" несовместим с
представлениями о личности как целокупном субъекте активности:
его свобода выступает здесь как иллюзия самосознания, целеполагание
сводится к заданности, целостность - к единообразию, развитие
- к самодетерминации в рамках предсущестпующего ("преформизм").
Кроме того, обнаруживается самопротиворечивость гомеостатической,
гедонистической, прагматической разновидностей постулата
сообразности; они как бы свидетельствуют "против себя",
снимают себя изнутри: "гомеостатический" человек, стремясь к душевному
равновесию, расплачивается за него уязвимостью; "гедонистический"
человек объективно ставит себя перед дилеммой: либо
пресыщение, либо необходимость постоянно обновлять свои ощущения,
что приводит его в ситуацию риска с сомнительными по своим
гедоностическим результатам последствиями; "прагматический" человек,
о котором иногда говорят, что его сознание озабочено будущим
и находится не там, где находится его тело (Э. Берн), упускает
достигнутое во имя того, что будет упущено им позже.
Итак, вырисовывается дилемма: либо телеологическая парадигма,
представленная различными вариантами "нацеленности" индивида
на конечную Цель, и тогда человек бессубъектен, то есть не выступает
как причина себя, либо идея субъектности, и тогда постулату сообразности
должен быть противопоставлен альтернативный принцип
истолкования активности. Таков принцип неадаптивности - расхождения
между целью стремлений и достигаемыми результатами. Индивид
здесь выступает как "трансцендирующее существо". Однако
при этом неадаптивность как выход за границы предустановленного
может иметь непроизвольный и непредотвратимый характер.
Следовательно, если отказаться от принципа неадаптивности, то
сейчас же выясняется, что идея субъектности девальвируется: свобода
человека подменяется его зависимостью от внешних обстоятельств и
поворотов судьбы; целеустремленность обессмысливается, выглядит самообманом;
целостность утрачивается; развитие лишается вектора.
Возможный путь восстановления в правах представлений о субъектности
индивида заключается в принятии идеи самотрансценденцчи.
Суть самотрансценденции состоит в предпочтении индивидом
действий, результат которых непредрешен. Открывающаяся индивиду
перспектипа неизведанного пережинается им как вызов, отвечая
на который, он производит (полагает) себя как субъект. Стремясь
предрешить непредрешенное, свою зависимость от обстоятельств он
превращает в зависимость обстоятельств от себя как деятеля. Поступая
на свой страх и риск, он выявляет особое, скрытое под спудом
других его черт качество - "быть субъектом" себя самого, или, иначе,
- причиной себя.
На основе метода "виртуальной субъектности" (В.А. Петровский,
1975, 1993) очерчен класс явлений активной неадаптивности - в витальных
проявлениях индивида ("бескорыстный риск"), духовнопрактической
деятельности ("презумпция существования решения"),
деятельности общения ("испытание близости доверием"), деятельности
самосознания ("парадокс Эдипа" - нежелание, чтобы тебя "вычислили";
устремленность к измененным состояниям сознания) и др.
Описан гипотетический механизм продуцирования активно-неадаптивных
действий: имитация условий, породивших неординарный
опыт (в том числе и негативный опыт, что противоречит "закону эффекта"
Торндайка). Выделены такие разновидности воспроизводства
условий неординарного опыта, как "эвристическое моделирование"
(что в моих действиях привело к успеху?), "фрустрационное" (что в
моих действиях вызвало неуспех?) и "моделирование границ" (в каких
пределах успех для меня вероятнее неуспеха?). Парадокс состоит
в том, что в ряде случаев для того, чтобы избежать неуспеха в будущем,
необходимо подвергнуть себя риску неуспеха в настоящем -
"пройтись по кромке", а это чревато травмой. Требуется дополнительное
побуждение к действию, в функции которого и выступает мотив
самоиспытания индивида как субъекта активности.
В теории самопричинности личности принципиально различаются
моменты становления (активная неадаптипность) и существования
индивида как субъекта; "существовать" - значит воспроизводиться,
то есть обретать качество своей отраженности в мире (качество
"инобытия").
Метафорически проблема формулируется так: если принять, что,
отстаивая свою субъектность, человек преодолевает границы себя как
деятеля в своих жизненных, предметных или социальных отношениях
с миром, а также отношениях, сложившихся с "самим собой", то
спрашивается: "выходя", в какие миры он "входит", то есть где обретает
свою отражен ность?
Формулировка того же вопроса, только в другом контексте анализа,
была предложена отечественным философом Э.В. Ильенковым.
Вопрос этот звучал эпатирующе просто: "Где (в каком пространстве)
существует личность?"
рт "1
^?ДЮ^. "^
В теории самопричинности личности совмещаются четыре ответа
на этот вопрос: Жизнь, Культура, Другой человек, Я сам - вотте "пространства",
где существует личность. Речь, повторяем, идет о существовании
личности какединомножия субъектов жизнедеятельности,
предметной (культуропорождающей) деятельности, деятельности общения
и, наконец, деятельности самосознания. Иначе говоря, предполагается,
что человек л:д.ж'"?ой из своих субъектных ипостас
...Закладка в соц.сетях
