Жанр: Психология
Экзистенциальная психиатрия
...ологию имеет свою психологическую
и социологическую обусловленность. Чувство причинности
порождается деятельностью. - Я действую и наблюдаю
эффект своего действия. Причина заключается в
действующем субъекте, а следствие - в подвергающемся
воздействию объекте. Во взаимодействии с окружением
человек выступает то в роли субъекта, то в роли объекта.
Чувство общего бессилия, довольно патогномичное для
нашей эпохи, отражается и в научном мышлении. Нельзя
уже самому изменить свое окружение; изменение зависит
от многих факторов, часто случайных, одним из которых
является сам субъект. Индивидуальный порядок оказался
замененным статистическим порядком. Мир, управляемый
статистическими законами, в ощущении индивида
оказывается миром, в котором царят хаос и случайность,
которым невозможно управлять, который поражает непредвиденными
событиями. Даже в наиболее индивидуальном,
в художественном творчестве ценятся в настоящее
время эффекты случайные. Такой мир не есть "мой"
мир, так как с местоимением "мой" связано чувство собственности
и, тем самым, власти. В этом значении популярность
статистики в науке является выражением чувства
чуждости окружающего мира.
Усложнение отношений взаимной зависимости, отрицательным
проявлением чего является рост коэффициента
вязкости социальной среды, влечет за собой необходи104
мость постоянной смены социальных ролей. В простой
производственной системе (например, в ремесленной мастерской,
в маленьком магазинчике) человек был осужден
на одну социальную роль: главы семьи и одновременно
главы этой производственной единицы. Стабилизированная
роль способствовала интеграции его психики, срастаясь
с его личностью. Это имело свои отрицательные стороны,
так как вместо того, чтобы быть самим собой, человек
был главой семьи и своего рабочего места. Сейчас, за исключением,
возможно, лиц, стоящих на вершинах социальной
иерархии (например, великих артистов, художников,
государственных деятелей, которые даже в частной жизни
должны оставаться верными своей роли), каждый в течение
дня играет несколько социальных ролей. На рабочем
месте исполняет, по меньшей мере, три роли: подчиненного,
начальника, коллеги. К этому добавляются роли в семейной
среде, игровой, эротической, гражданской и т. д.
Здесь не может быть речи о сращивании личности с ролью.
Вследствие своей изменчивости роль не может быть
интегрирующим, но, напротив, оказывается дезинтегрирующим
фактором. Нельзя ее принимать слишком серьезно;
нужно быть просто самим собой, что, однако, не такое уж
легкое дело. Жизнь в современном мире требует большего
интеграционного усилия, т. е. мобилизации упорядочивающих
тенденций, нежели в мире прошлом, в котором как
природная, так и социальная среда сами действовали интегрирующе.
В XX веке мир подвергся сжатию; уже даже реже
говорят о "нашем мире", а чаще о "нашей планете", либо
нашем "шарике". Развитие средств коммуникации привело
к тому, что расстояния перестали быть проблемой; скоро
путешествие на другую сторону земного шара будет
длиться короче, чем поездка в аэропорт. Расстояния уже
почти не играют никакой роли в распространении информации.
Благодаря телевидению можно стать почти очевидцем
событий в самых отдаленных частях земного шара п
даже на Луне. Сжатию подвергается также и временное
измерение. Благодаря развитию археологии, отдаленные
105
эпохи стали ближе, обнаружились неизвестные ранее
культуры. Одновременно изменчивость настоящего времени,
по сравнению со стабильностью прошедших времен,
обусловливает то, что настоящее время оказывается более
длительным в сравнении с прошлым временем, если измерителем
времени является число событий, в нем происходящих.
Аналогично день, в котором было много переживаний,
кажется более длительным, нежели день, в котором
ничего не изменялось.
Результатом сжатия пространственных и временных
измерений современного мира является уплотнение информации.
Ее слишком много, чтобы можно было успешно
ее принимать и упорядочивать. В сигнальном метаболизме,
т. е. в получении информации из окружения и реагировании
на нее (реакция организма, в свою очередь, является
сигналом для окружения), существуют законы, аналогичные
законам энергетического метаболизма, а именно,
закон специфичности структуры и закон равновесия
между анаболическими и катаболическими процессами.
Подобно тому, как субстанции, ассимилируемые организмом,
разбиваются на основные элементы, из которых организм
строит свою собственную структуру, потоки информации,
поступающие извне, преобразуются в специфические
структуры (отсюда правильность утверждения, что
каждый живет в своем собственном мире). Способность
интеграции является одной из самых существенных черт
нервной системы. Количество энергии, поступающей в
организм благодаря его анаболическим процессам (построение),
в общем, уравнивается с количеством энергии,
выходящей благодаря процессам катаболическим (распада).
(В период роста выражение преобладают анаболические
процессы.) Аналогично существует определенное
равновесие между информацией, принимаемой из окружения
и высылаемой в него. С этим связана человеческая
потребность разрядки творческих тенденций. Подобно
тому, как в энергетическом метаболизме, в молодости
больше принимается, чем отдается. С возрастом, однако,
творческая установка должна преобладать над консумп106
тивной. В конце концов способность усвоения информации
(память) с возрастом выражение ослабевает.
Аналогии между энергетическим метаболизмом и информационным
подтверждают верность известного выражения
"психическое несварение". Современный человек,
несмотря на то. что живет в необыкновенно интересное
время, часто бывает пресыщен им, не может переварить то,
что к нему непрестанно поступает, не в состоянии из хаоса
информации создать какой-либо порядок. Это напоминает
ситуацию переполненного яствами стола, когда человек
больше уже не в состоянии съесть, и самая вкусная еда
вызывает у него только позывы к рвоте. Упоминавшаяся
уже трудность разрядки творческих тенденций обусловливает
то, что потребительская тенденция преобладает
над творческой. А это, в свою очередь, ведет к "перееданию",
чувству скуки, поиску сильных впечатлений. С другой
стороны, сигнал, высылаемый в окружение, чтобы быть
им воспринятым, должен также быть "сильным ударом".
Только сильный стимул может пробиться через охранный
барьер безразличия. Достаточно обычные ныне симптомы
безразличия в отношении несчастья другого человека
(например, когда безразлично проходят мимо уличного
происшествия) являются предметом отрицательной моральной
оценки нашего поколения. С другой стороны,
однако, трудно винить в безразличии человека, который по
телевидению видит вьетнамских детей, опаленных напалмом,
сцены из гитлеровских концлагерей, людей, умирающих
в Индии с голоду, и т. п. Избыток информации о
человеческих страданиях вызывает, в конце концов, безразличие;
с психологической точки зрения - это защитный
механизм. Узники в концлагерях также становились
безразличными к виду трупов, несчастья, грязи и человеческого
страдания; становясь впечатлительными, они не
смогли бы пережить лагерь. Безразличие к человеческому
страданию является одним из проявлений "психического
несварения"
Положительной стороной сгущения информации является
необходимость селекции. Требуется' самому выби107
рать, что стоит принять, а что лучше отбросить. Возрастает
критицизм. Снижается ценность авторитетов. Совершенствование
средств коммуникации не пошло им на
пользу. Чтобы сохранять престиж власти, следует держаться
на безопасном расстоянии от подданных. Правда,
существуют сказки о добрых властителях, которые переодетыми
в крестьянские одежды ходят среди бедных, но в
действительности они всегда жили в изоляции. Одиночество
является атрибутом власти. Даже нервная система,
которая в организме играет роль властителя (управляющей
системы), является более изолированной относительно
других органов и систем организма. Величие власти на
близком расстоянии уменьшается. Поэтому телевидение и
другие средства распространения информации, возможно,
опаснее для авторитетов, чем все другие современные явления,
влиявшие на их девальвацию (например, высокий
темп изменений).
Самым опасным, как представляется, явлением технической
цивилизации является технический взгляд на человека.
Мы видим окружающий мир так, как мы на него
действуем. Поскольку человек действует на мир с помощью
разного рода орудий, последние становятся как бы
призмой, через которую мы его воспринимаем. Иначе видел
свое окружение первобытный человек, пользовавшийся
мотыгой, и иначе видит его современный человек, располагающий
сложнейшей технической аппаратурой. Иначе
видит его полицейский, пользующийся полицейской дубинкой,
а иначе - художник, пользующийся кистью и палитрой.
Преобразование естественной среды в техническую
ведет к тому, что и на людей начинают смотреть как на
составные части технического мира. Повседневный язык,
как чувствительный показатель социальных изменений, отражает
это явление в довольно распространенном сегодня
использовании в отношении людей выражений, относящихся
к неживым предметам; например, "выдвинуть", "передвинуть",
"устранить", "ликвидировать", "снять", "установить",
"поставить" и т. п.
Никто не хочет быть трактованным как пресловутое
"колесо" в машине; против этого восстает чувство собственной
индивидуальности, ибо индивидуальность является
одной из основных черт живой природы. С другой
стороны, однако, чувство импотенции (это один из парадоксов
современности, что, достигнув неслыханной в истории
власти над окружением, человек почувствовал себя
более бессильным, чем когда бы то ни было в той же
истории) обусловливает то, что люди ищут объекты для
разрядки неудовлетворенного стремления к власти. Когда
все оказывает сопротивление, легче всего осуществить разрядку
на другом, подчиненном человеке. Возникает типичный
невротический порочный круг, в котором фрустрация
чувства власти вызывает еще большее ее желание.
Одним из поразительпейших проявлений нынешнего
столь изменчивого времени является триумф экзистенциализма,
который, правда, в последнее время как будто бы
несколько ослабевает, но, тем не менее, в течение многих
послевоенных лет он господствовал неоспоримо. Редко
случается, чтобы в какую-то эпоху одна философская концепция
завоевывала столь широкую популярность. Экзистенциалистами
становились даже те люди, которые этого
слова не слыхали и не обнаруживали особого интереса к
письменному слову. Тем не менее они своей позицией
осуществляли главные тезисы этой философии. Из основного
суждения, которое выражает наше существование
в мире - "я есть" - экзистенциалисты главный акцент
ставят на "есть" (экзистенция). В мире хаотическом,
непостижимом, угрожающем тотальным атомным уничтожением,
вызывающем страх и чувство неуверенности, в
мире, в котором прежние нормы поведения и авторитеты
после минувшей войны подверглись колоссальной девальвации,
в котором человеку приходится рассчитывать только
на самого себя и одновременно чувствовать свое бессилие,
трудно определить собственное "я" (эссенция); оно
утратило свою стабильность, его структура не обозначена.
Можно, напротив, сконцентрироваться на переживаниях
(iia экзистенции), стремиться к и?с аутентичности, красоте,
силе и т.д.
Европейская культура на протяжении нескольких веков
шла в основном по экстравертному пути на завоевание
мира. Ценность человека определялась его внешними
достижениями. В результате этой установки были достигнуты
успехи, превышающие любые фантазии. Культуры с
более иптровертной установкой, например, индийская, остались
далеко позади в том, что касается преобразования
окружающего мира. Реализация фантазий и завоевание
мира не принесли, однако, ожидаемого счастья. Популярность
экзистенциализма свидетельствует об осознании
этого факта современным обществом. Чувство собственного
поражения всегда болезненно. Серая печаль - одна
из психологических черт нашей эпохи.
Что будет лет через тридцати, на переломе двух тысячелетий?
Способность предвидения будущего, о которой
шла речь, не является, к сожалению, атрибутом автора данного
очерка. Представленные пыше некоторые неврозогенные
проблемы современности позволяют, однако, предположить
психиатрический прогноз для будущего поколения
Невротическое состояние становится частым сигналом
о том, что в своей жизни необходимо что-то изменить, что
человек оказался в тупике, в мертвой точке собственной
линии развития. Per analogiuw можно трактовать невротические
черты современной цивилизации как сигнал необходимости
изменения.
В каком направлении пойдет это развитие, трудно предвидеть;
как представляется, три момента особенно существенны:
взаимное отношение природы и техники, организация
социальной жизни и аппарата власти, чувство собственной
роли в обществе.
Существовавшее до сих пор отношение техники к природе
можно определить как антагонистическое; техника
стремилась подчинить себе силы природы; благодаря ей
человек приобретал власть над своим естественным окружением
и трансформировал его в искусственное, в кото110
ром теперь не слишком-то хорошо себя чувствует. Он уже
дошел до такого пункта, в котором он вынужден отказываться
от своей власти над природой и менять свое отношение
к ней от антагонистического к симбиотическому.
Симбиоз техники с природой сделает среду человека менее
искусственной и стереотипной, и в пей будет больше
индивидуальности. Первые признаки такого сотрудничества
можно уже наблюдать. Образцы природы используются
в технике. Большее внимание уделяется охране природы.
Урбанисты и архитекторы стремятся гармонизировать
элементы природы с проектами городов и домов. Все
более тесным становится сотрудничество между специалистами
в области автоматики и нейрофизиологами (многими
идеями автоматика обязана нейрофизиологии, и, в
свою очередь, модель цифровых и аналоговых машин облегчает
понимание функций мозга). Обращается внимание
на адаптацию человека к условиям современной техники
(медицина и психология труда) и т. д.
Неслыханная расточительность природы находит свое
отражение в польской модели промышленного производства,
которую нельзя, однако, признать образцом, достойным
подражания.
Современная организация с ее высоким коэффициентом
вязкости, препятствующим разрядке творческих тенденций,
со своей искусственностью и бессмысленностью
ведет в конечном счете к военным катаклизмам; организация
устарелая, способствующая нарастанию взаимного
безразличия и даже враждебности, чувству фрустрации,
отчуждению и т. д., должна подвергнуться преобразованию.
Приходится сомневаться в том, что это может произойти
в ближайшем поколении. Эволюция организационных
структур общества в общем протекает медленнее
по сравнению с другими формами человеческой жизни.
Неизвестно также, как должна выглядеть идеальная модель
организации общества.
Иногда критикуется общественный минимализм молодежи,
избегание ангажированности в великих идеологиях,
постановка для себя незначительных социальных целей -
счастливая семейная жизнь, работа, приносящая удовлетворение,
знакомство с другими странами и народами.
Может быть именно в этом направлении и должна осуществляться
санация социальной жизни? В малой социальной
группе имеется большая степень свободы, нежели в
больших группах, которые обычно подавляются исходящими
сверху целями, нормами и предписаниями. В малой
группе человек контактирует с другими членами группы
лицом к лицу, не является только статистической единицей
или приверженцем той же самой идеологии (национальной,
религиозной, политической и т. п.) Существовало
бы, правда, противоречие между массовым методом промышленного
производства и социальной жизнью в малых
группах. Однако при высокой специализации методов производства
уже не бывает монолитной массы работников, но
создаются дифференцированные группы специалистов.
Перемещение центра тяжести с больших социальных
групп на малые было бы, пожалуй, наилучшей защитой от
опасности технического взгляда на человека. В малой
группе человек не может стать "номером" (пресловутым
"винтиком" производственной машины), сохраняя свою
индивидуальность; его контакт с другими членами группы
является человеческим контактом, а не техническим.
Факт, что в среднем каждый человек является одновременно
членом нескольких малых групп, может облегчить
сотрудничество между отдельными группами и смягчить
антагонизмы между ними. С другой стороны, большие
группы - расовые, национальные, религиозные, политические,
экономические и т. п. - вероятно, будут терять
свою аттрактивность, главным образом потому, что члены
малой группы будут рекрутироваться из лиц, принадлежащих
к различным большим группам. А эмоциональные
связи, возникающие в контактах "лицом к лицу", всегда
более прочные по сравнению с другими связями, существующими
в больших группах. Кроме того, средства коммуникации
облегчают взаимное познание людей из раз112
ных больших социальных групп, что всегда ослабляет
убеждение в превосходстве собственной группы и смягчает
взаимные антагопизмы.
Необычайное богатство информации, обрушивающейся
на человека современной цивилизации, в будущем должно
быть им рационально использовано. Возможно, появятся
новые, более синтетические формы передачи идей, возникнут
определенные интегрирующие системы, что облегчит
усвоение информации. (Популярность кибернетики свидетельствует
о большой потребности именно в таких интегрирующих
системах.) Во всяком случае человек будущего
будет располагать значительно более богатым ассортиментом
культурного наследия по сравнению с его не столь
далекими предками. Он сможет из него свободно выбирать
то, что наиболее соответствует структуре его личности.
Благодаря этому должна возрастать степень дифференцированноеT
между людьми. Людей, не скроенных
на одну мерку, будут изумлять и будут раздражать всякие
попытки формировать всех по одной модели.
Благодаря средствам коммуникации все больше будут
стираться межнациональные различия, а возможно, в более
отдаленном будущем, и межрасовые. Уже сегодня молодежный
стиль имеет интернациональный характер, и
часто бывает трудно определить национальность молодого
человека. Поэтому "шум гусарских крыльев" в хромосомах
поляков, о котором когда-то остроумно говорил
Владислав Беньковский, будет со временем становиться
все слабее.
С организационной структурой общества связана проблема
власти. Хотя это и щекотливая проблема, можно,
однако, утверждать, что современные люди чувствуют несостоятельность
властителей. В общем это не является
критикой с их стороны, поскольку отдается отчет в том,
что человек, даже гениальный, при настоящей сложности
отношений, экономических, социальных и т. д., не был бы в
состоянии управлять большими социальными группами,
но мог бы разве что привести их к военному катаклизму,
чего, разумеется, никто не хочет. С другой стороны, разви113
тие автоматики ведет к тому, что проблемы организации и
управления могут передаваться машинам. Пока еще это
простые проблемы, но в будущем они будут все более
сложными.
Аналогично тому, как ранее машины заменили силу человеческих
мышц, так в будущем они могут дополнить,
если не заменить, человеческие организационные способности.
Прежде они угрожали рабочим безработицей, в будущем
могут угрожать властителям. Речь идет не об абсурдном
мираже общества, управляемого электронными
мозгами, но об изменении объема функций будущих руководителей
больших социальных групп. Многие проблемы,
которыми сегодня они вынуждены заниматься, в будущем
могут разрешаться машинами, благодаря чему им будет
легче сохранить взгляд на человека как человека.
С машиной не бывает дискуссий. Если хотят ее использовать,
должны ее слушать. В общем легче подчиняться
приказам машины, чем другого человека. Ибо с человеком
можно спорить, прав он или нет, можно рассчитывать, что
он изменит свое решение. Человек, даже наиболее технически
ориентированный, остается человеком, а значит, может
ошибаться и не всегда руководствоваться исключительно
только разумом. Иногда приходится его слушать
вопреки убежденности в ошибочности его решения, что, разумеется,
вызывает чувство бунта. В отношении машин такие
чувства питать невозможно, ибо они были бы смешны.
Если решения машины ошибочны, она бесполезна и ее приходится
выбрасывать. Трудно бунтовать против красного
света светофора. Этому сигналу следует подчиняться, другого
выбора нет. Приказы машин абсолютны и неоспоримы.
Либо априори принимается их безошибочность, либо они
вообще не используются. Мир, управляемый только машинами,
был бы миром строго детерминированным, в котором
не было бы места человеческим сомнениям, колебаниям, неудовольствию
и бунту.
Достигнутый в ходе развития техники прогресс в биологических
науках позволяет предполагать, что в относи114
тельно недалеком будущем удастся управлять психическими
процессами человека. Уже сегодня с помощью соответствующих
психофармакологических средств можно
изменить настроение, уменьшить страх и беспокойство,
вызвать изменение восприятия окружающего мира и собственного
тела. С помощью электродов, имплантированных
в соответствующие части мозга, можно управлять на
расстоянии поведением животных и произвольно изменять
их психические реакции. Открытие генетического
кода (одно из величайших открытий XX века), вероятно,
позволит в будущем изменить также и код. В результате
можно будет у растений, животных, а, возможно, и у людей
создавать те черты, которые желательны в данный момент.
Нечто подобное, только на основе гормонального воздействия,
уже происходит в царстве пчел и муравьев.
В зависимости от потребностей производится больше воинов,
работников или трутней.
Это одна из величайших ловушек магической власти,
которую дает наука. С помощью технических средств человек
сможет управлять собственным развитием и собственным
поведением, а также собственными переживаниями.
С помощью таблетки или нажатием кнопки он сможет
произвольно изменять настроение, управлять своими чувствами,
модулировать процессы восприятия, увеличивать
интенсивность мыслительных процессов и т. д. Молодая
пара, желающая иметь ребенка, сможет заказать себе желаемый
набор свойств для будущего потомства.
Следует предположить, что в заботе о благе человечества,
так как всегда найдутся такие люди, которые захотят
улучшать других людей, определенные группы людей будут
стремиться искусственно управлять психическими
процессами других людей. Вместо того, чтобы спокойно
вызывать у себя посредством таблеток или электрических
импульсов разного рода приятные чувства, они будут вызывать
у подчиненных им людей более полезные психические
состояния, например, энтузиазм к работе, смелость,
самопожертвование, а в случае войны - жажду убивать
других и т. д. Они будут также влиять на регуляцию рож115
дений, не только количественно, но и качественно. Люди
будут рождаться соответственно плану гениями или дебилами,
людьми спокойными или агрессивными, податливыми
или властными, художниками или математиками и т. д.
Вероятно, электронные машины будут определять актуальные
потребности в соответствующих психических состояниях
и способах поведения, как и демографические потребности.
Например, красный свет у входа к месту работы
будет означать, что надлежит принять антиагрессивную
таблетку, либо нажать соответствующую кнопку стимулятора
мозга. Вероятно, при снижении затрат на производство
электронных машин можно будет установить у себя
дома подобные устройства, что позволит избегать многих
конфликтов.
Подчинение власти требует отказа от собственных планов
и намерений. Требуется выполнять навязанные действия,
а иногда подавлять в себе те, которые хотелось бы
выполнить. Это определенный род покорности. Момент
решения, столь существенный в психической жизни человека,
переносится вовне. Уже не требуется решать самому,
решает кто-то другой. Ценой подчинения освобождаешься
от большого усилия, какого требует решение.
Сотрудничество с машиной требует большой выдержки.
Особенно когда машина требует большой точности,
нельзя позволить себе "распустить нервы", ибо это грозило
бы ее уничтожением. Если завоевание Луны возвратило
многим людям подорванную веру в прогресс человечества,
а космонавт сделался героем новой эры, то психические
качества, необходимые такому герою, вызывают определенные
опасения. При великом героизме - это человек-автомат,
каждое движение которого должно быть заранее рассчитано,
измерено, согласовано с работой машины. Немного
места остается у него для спонтанности. Сравнивая завоевания
Америки с полетом на Луну, в первом случае
удивление вызывает великое приключение, а во втором -
точность. Колумб отправился совсем не туда, куда прибыл.
Космонавты попали точно туда, куда должны были
попасть. Колумб, собственно говоря, был один; идея была
его и его же реализация идеи. За космонавтами стояла
армия ученых, техников и медиков, контролирующих каждое
их движение внутри корабля, с земли управляя их
поведением. Сам полет был результатом многолетней
подготовки и огромных усилий человеческого разума (не
говоря уж об экономических вопросах). Полет на Луну
является триумфом коллективного творческого труда. Он
потребовал неслыханной согласованности человеческого
коллектива, над ним работавшего. И как в коллективных
работах, его авторство остается безымянным. Три космонавта,
благодаря своему мужеству, пожинают плоды работы
целого коллектива. Наверное, многие молодые люди
завидуют славе космонавтов, но действительно ли они
были бы готовы пойти по их следам, подвергаясь строгой
дисциплине тренингов, отказаться от собственной инициативы,
быть слепым исполнителем приказов, сжиться с машиной
так, чтобы почти стать ее составной частью.
Равно в смысле техническом, биологическом, как и психологическом
решение требует значительных затрат энергии.
...Поділитися у соцмережах
