Жанр: Психология
Экзистенциальная психиатрия
.... Сторонники
дуалистического взгляда имели дополнительные трудности,
связанные с объяснением, каким образом психическое
связано с соматическим, где расположена точка их соединения.
Декарт, как известно, шишковидной железе приписывал
роль соединителя психического с соматическим. Отрицая
существование души, отвергали следственно и проблему
свободы воли и становились на почву строгого детерминизма.
Законы, обязательные в природе, переносились и
на человека; в них он полностью замыкался и не имел свободы
выбора. С конца прошлого века царил оптимистический
взгляд, что даже такой сложный механизм, каким является
человек, можно до конца объяснить движением элементарных
частиц, т.е. посредством законов физики и химии.
Этот взгляд в медицине сыграл большую роль; ему обязано
272
великолепное развитие биохимии, а в терапии по сию пору
сохраняется убеждение, что все можно разрешить посредством
биохимических исследований.
Со второй мировой войны датируется развитие новой,
технической модели, опирающейся на самоуправляющиеся
системы. Уже само название указывает, что проблема
управления и принятия решений (на психологическом
языке волевого акта), а значит того, что так мучило исследователей
природы, оперирующих механической моделью,
здесь была разрешена технически. Устройство, управляющее
зенитной пушкой, само определяет, как наводить орудие
и когда производить выстрел. Каждый, кому приходилось
стрелять, знает, что нажатие спускового крючка связано
с определенным колебанием и напряжением, так как
хочется выбрать самый подходящий момент, в котором
имеешь уверенность, что попадешь в цель. У искусных
стрелков решение выбора правильного момента приходит
быстрее; иногда самый меткий выстрел выполняется автоматически.
Сложный процесс, связанный с принятием решения,
принимаемый многими за высшую психическую
деятельность, может быть осуществлен машиной успешнее,
чем человеком. Это не значит, что электронные машины
имеют душу и что ими можно психическую жизнь заменить.
Но факт, что они могут выполнять определенные
действия, считавшиеся до недавнего времени атрибутом
человеческой психики, такие как логическое рассуждение
и принятие решений, побуждает к ревизии понятия психики.
Во всяком случае ее нельзя идентифицировать с какой-либо
отдельной функцией, например, актом воли. Подобно
тому, как мы не имеем до сих пор удовлетворительного
определения жизни, мы не располагаем также до сих
пор определением того, что является субъективным проявлением
жизни и что определяется понятием души или
психики.
В самоуправляемых машинах способность принятия
решений зависит от трех устройств: запрограммированной
цели, способности получения информации из окружения,
особенно той, которая относится к результату соб273
ственной деятельности (обратная связь - feedback) и памяти.
Из этих трех компонентов формируется решение,
которое может быть выдано в форме элементарной (ответа
"да" или "нет"), как в цифровых машинах, либо в форме
непрерывной (модуляций ответа), как в аналоговых
машинах.
Кибернетические модели облегчили понимание деятельности
мозга. С другой стороны, кибернетики извлекли
немало полезного из нейрофизиологических исследований
(схема корковых связей Лоренце де Но помогла техникам
в конструировании разного типа самоуправляемых
устройств). Уже сама морфологическая структура нейрона
указывает на то, что в нем осуществляется какое-то
решение. Многими отростками (дендритами) он получает
сигналы из окружения, и только через один канал (аксон)
сигналы выходят из клетки. Внутри клетки должна, следовательно,
осуществляться интеграция поступающих сигналов
и возникать решение о том, какой сигнал высылать
в окружение.
Структура связей между нейронами такова, что обеспечивает
возвращение части сигналов, высланных через
нейрон, обратно в него (так называемые замкнутые
цепи). Таким способом осуществляется принцип обратной
связи. Нейрон информируется о результатах своей
собственной деятельности. Приходящие сигналы регистрируются.
Согласно гипотезе Хайдена, механизм памяти
основывается на изменении структуры кислот ДНК и
РНК под воздействием потока импульсов, входящих в
нейрон. Это гипотеза привлекательна соединением филогенетической
памяти (наследственной) с памятью онтогенетической
с помощью идентичного биохимического механизма.
Запрограммированная субстанция (ДНК), которая,
если гипотеза Хайдена окажется верной, подлежала
бы определенной модификации под влиянием активности
нервной клетки.
Нейрон выполняет, следовательно, условия, необходимые
в самоуправляемых системах для принятия решений.
И подобно, как в них, выданные решения могут быть
типа "либо - либо" или количественного типа. В нервом
случае мы имеем дело с полной разрядкой всей нервной
клетки (так называемый потенциал действия, величина которого
максимальна и не зависит от силы действующего на
клетку стимула), либо с отсутствием такой разрядки. Как в
цифровых машинах, здесь используется двоичный язык
(1 - разрядка, 0 - отсутствие разрядки). Во втором случае
происходит локальное изменение электрического потенциала,
не захватывающее всей клетки и пропорциональное
силе стимула.
В построенной из миллиардов нейронов сети разного
типа связей существует иерархия, основывающаяся на том,
что решение отдельных клеток взаимозависимо. Определенные
группы клеток образуют как бы рабочие комплексы,
выполняющие определенную задачу (так называемые
нервные центры). Решение, доходящее до такой группы
нейронов, имеет глобальный характер: выполнять данную
деятельность или не выполнять; оно уже не занимается
деталями выполнения.
С иерархизацией решений связана проблема селекции.
Не вся информация может поступать дальше, часть должна
быть отброшена. Селекция определяется значением
данной информации для организма. Проблема селекции
настолько выражена, что ее можно выявить анатомически.
Например, сетчатая оболочка глаза у человека состоит из
6 миллионов колбочек и 110 миллионов палочек, а зрительный
нерв состоит всего лишь из 1 миллиона волокон.
Как пишет Уэллс, "сетчатка стремится выхватывать элементы,
имеющие вероятное биологическое значение, при
одновременном отбрасывании остальных элементов". Обратная
ситуация существует при потоке информации, бегущем
на периферию; решение "сверху" подлежит размножению,
если исполнитель (эффектор) малозначим, и
более узко ориентировано, если его роль более важна.
Классическим примером описанной ситуации является
корковое двигательное поле. Корковая репрезентация
рук, губ, языка многократно больше, нежели мышц туловища
и нижних конечностей. Поэтому гомункулус, иллюст275
рирующий корковую репрезентацию, выглядит столь карикатурно.
Его карикатурность обусловлена тем, что не
существует равенства между отдельными исполнительными
единицами; мышцы спины - плебеи в сравнении с
мышцами рук или языка. Деформация анатомических отношений
в корковой репрезентации значительно меньше
у животных; степень важности отдельных эффекторов у
них распределяется более равномерно. Входе эволюции
у человека главным каналом действия на окружающий
мир, а тем самым - каналом высылаемых сигналов, становилась
активность руки и органа речи, поэтому значение
этих двигательных элементов больше, нежели остального
двигательного аппарата. В то время как у животных равновесие
между отдельными двигательными элементами
более выражено. Шкала важности применима также и к
сигналам, входящим в нервную систему; соответственно ей
осуществляется их отбор. Следствием этого отбора является
деформация образа окружающего мира; мы видим то,
что для нас важно.
В неврастенических синдромах, равно органического,
как и психогенного происхождения, осевым симптомом
является нарушение иерархии в работе нервной системы,
а, следовательно, и селекции. Сигналы малой важности,
которые в норме подавляются, наравне с сигналами важными
активируют всю нервную систему; создается хаос
("шум" на кибернетическом языке), напоминающий бюрократическую
систему, в которой центральные власти
обо всем должны знать и все решать, в результате чего ни
о чем не знают и ничего не решают. Обратная ситуация
наблюдается в истерической конверсии. Определенные
функциональные системы оказываются выключенными из
общей иерархии нервной системы и получают искусственную
автономию, что клинически выражается в их поражении
или чрезмерной активности. В социальных системах
аналогичная автономизация наступает, когда аппарат власти,
слишком несовместимый с интересами подчиненных,
интегрирует искусственным способом их жизнь; тогда создаются
противостоящие ему организационные системы,
благодаря которым находят разрядку тенденции, подавляемые
официальной организационной системой.
Третьей, наряду с иерархией и селекцией, чертой работы
нервной системы, играющей роль в формировании решений,
является коллективность. Хотя отдельный нейрон
принимает решения, они не имеют большого значения,
если не поддерживаются решениями других нейронов.
Решение отдельного нейрона зависит от решения других
нейронов. В зависимости от поступающих от них сигналов
он может дать ответ "да" или "нет" (потенциал
действия), может также ограничиться только мышечной
реакцией. Мышечные реакции, активизируя только часть
нервной клетки, подготавливают ее к ответу "да" или
"нет". Несмотря на взаимное воздействие нейронов друг
на друга и коллективный характер их работы, они сохраняют
свою индивидуальность; каждый имеет свой ритм
работы, которая в сущности представляет формирование
решений, альтернативного (да - нет) или количественного
(мышечная реакция). Из квантов решений, какими
являются решения отдельного нейрона, формируются
групповые решения. Определенные группы нейронов
связаны общей задачей, а в связи с этим и общими решениями.
Формируется иерархия и специализация. Одни
группы подчиняются другим; образуется цепь зависимостей.
Достаточно одного сигнала, чтобы активировать целую
цепь событий, иногда очень сложную.
Эпилепсия, как представляется, связана с разрушением
структуры взаимной зависимости и коллективного характера
работы нейронов. Определенная группа нервных
клеток начинает осуществлять разрядку в собственном
ритме, независимо от активности остальных нейронов.
Этот ритм переносится постепенно на другие нервные
клетки, приводя к общему эпилептическому разряду.
Если бы уподобить работу нервной системы игре огромного
оркестра, в котором каждый музыкант играет своим
своеобразным способом, но в сумме возникает общая мелодия,
то эпилептический припадок был бы такой ситуацией,
в которой один из музыкантов начинает бить в
бубен, независимо от этой общей мелодии. Ритм бубна
охватывает остальных музыкантов, и в конце концов все
начинают бить в один такт. Оценивая разрядку клетки
как ее решение альтернативного типа: да или нет, в эпилептическом
припадке мы имеем пример максимального
произвола решений, который приводит к крайней деиндивидуализации
и несвободе. Эпилептический припадок является
антитезой коллективному характеру работы нервной
системы; эта коллективность основывается на
строгой зависимости решений отдельной нервной клетки
от решений других нейронов; нарушение этой зависимости
приводит к тотальной унификации решений. Вместо
их разнообразных и индивидуальных ритмов возникает
один общий ритм. Коллективность решений уменьшается
по мере повторения задачи. Новая задача активирует
всю нервную систему, а через нее и весь организм.
Субъективно это ощущается как концентрация на определенной
деятельности колебания, сделать так или иначе,
внутреннее напряжение, которому нередко сопутствуют
вегетативные симптомы. Не будет преувеличением высказанное
ранее утверждение, что в решении принимает
участие весь организм. Однако по мере повторения задачи
решение становится все более легким, и выбор соответствующей
функциональной структуры осуществляется
автоматически. В данной активности не принимает участие
уже вся нервная система, но только та ее часть, которая
лучше всего может ею управлять. Здесь действует
принцип экономии усилия, который равно относится как к
филогенезу, так и к онтогенезу.
Клетки организма специализируются на отдельных
видах активности, освобождая тем самым другие клетки
от необходимости заниматься той деятельностью, в которой
они не специализировались. Не следует забывать, что
вся сигнальная система, т. е. рецепторная, нервная и эффекторная
системы развились путем специализации определенной
группы клеток в одной из трех функций: получения
сигналов, переноса и реагирования на них.
Процесс специализации не кончается с филогенезом,
но продолжается также и в развитии индивида. Ребенок,
учась ходить, говорить, писать и т.д., задействует весь
свой аппарат: рецепторный, нервный и двигательный. По
его поведению видно, сколько усилий он вкладывает в
выбор- правильного движения и его последовательное
выполнение. Все усилие воли сконцентрировано на данной
активности. Со временем действие автоматизируется,
выполняется без обдумывания; достаточно команды самому
себе: иди, говори, пиши и т. д., чтобы активизировать
сложную цепь событий, ведущую к выполнению данной
деятельности. Проблема выбора и решения, столь характерная
для работы нервной системы, не исчезает при
автоматизации какого-то действия; она лишь перестает
включать нервную систему в целом, ограничиваясь ее частью,
специализированной в данной деятельности. В трудной
ситуации автоматизированная деятельность вновь становится
осознаваемой (на трудной горной тропе каждый
шаг требует обдуманного решения); решение снова становится
общим, а не частичным, как в случае автоматизированных
действий.
Проблема автоматизации тесно связана с проблемой
иерархизации решений. Кванты решения, т. е. решения
отдельных нейронов, связываются в большие или меньшие
комплексы нейронов, между собой взаимосвязанные. Определенные
комплексы специализируются на отдельных
задачах, например, селекции входящих в нервную систему
сигналов, управления определенной вегетативной деятельностью
и т. д. Иерархия решений тем выше, чем
больше активируется комплексов. Жизнь ставит все новые
задачи, а потому решение наивысшей степени иерархии
должны все время формироваться. По мере повторения
новой задачи данное решение снижается в иерархии
на основе принципа функциональной экономии; активируются
только те комплексы нейронов, которые необходимы
для управления данной задачей. На этом основывается
автоматизация.
Три фактора влияют на стиль решения: его тематика
(запрограммированность), быстрота выбора и изменчивость.
Тематика, очевидно, зависит от генетической про279
граммы, закодированной в ядре нервной клетки, однако, на
нее влияет также история жизни клетки. Если на нее будут
действовать аналогичные стимулы, с течением времени
выработаются типичные решения. Она специализируется
на определенном типе задач и определенном способе
их разрешения. Ее тематикой может, например, быть селекционирование
импульсов, поступающих от сетчатки
глаза; селекция будет осуществляться типичным способом,
в зависимости от импульсов, поступающих от вышерасположенных
в иерархии нейронов. В результате, человек
по-разному воспринимает окружающий мир в зависимости
от своего настроения, эмоционального отношения к
окружению, интересов, вида работы и т. д.
Тематика связана с быстротой решений. Нервные
клетки, специализированные в узкой сфере, легче могут
дать ответ "да" или "нет", нежели клетки без особой
специализации, способные принимать разного рода сигналы
с разных сторон нервной системы (например, клетки
коры мозга). Можно предполагать, что в неспециализированных
нейронах доминируют ответы количественного
типа, а не альтернативного. Быстрота решения зависит от
длительности рефлекторной дуги, а это значит, что решение,
включающее большее число нейронов, требует большего
времени, нежели то, которое включает меньшую
рефлекторную дугу. По мере автоматизации решения
осуществляются быстрее. Изменчивость решений зависит
от степени персеверации, т. е. повторения определенной
модели реагирования независимо от поступающих сигналов
из окружения. Чем больше степень персеверации,
тем меньше неустойчивость решения. В мозге, особенно
в коре мозга, очень часто встречается система нейронов
типа замкнутой цепи, основывающаяся на том, что сигнал,
вышедший из нервной клетки А, пройдя через много клеток
В, С, D и т. д. возвращается в клетку А, и, таким
образом, он может кружить по такой цепи, теоретически,
до бесконечности. Системы такого типа увеличивают стабильность
решений.
Представленная здесь попытка рассмотрения проблемы
решений в свете современных нейрофизиологических
знаний, разумеется, имеет характер предварительной гипотезы,
которая будет подвергаться изменениям по мере
углубления знаний в области физиологии нервной системы.
А развитие этой области знаний в большой мере зависит
от технического прогресса, не только потому что благодаря
ему появляются новые методы исследования, но
также и потому, что он позволяет создание новых теоретических
моделей, которые облегчают понимание работы
мозга (модель электронного мозга позволяет нам лучше
понять работу живого мозга, нежели прежняя модель цептральной
телефонной станции). Как и в других сферах
жизни, здесь действует принцип соединения восприятия с
деятельностью (принцип рефлекторной дуги); мы видим
мир так, как в отношении него действуем.
Было бы грубым заблуждением ставить знак равенства
между решением в смысле нейрофизиологическом и решением
в смысле психологическом. Проблема решения
волновала человека, вероятно, со времен, когда он начал
задумываться над самим собой. Она является одной из
основных тем философской мысли, а также психологических
и психиатрических исследований. Психолог и психиатр
в каждом исследуемом случае стараются дойти до того,
что вызвало именно такое решение, а не иное; с этим тесно
связана мотивация поведения. Каждый, наконец, сам себе
постоянно ставит такой вопрос и старается дать на него, по
возможности, рациональный ответ. Рациональность объяснения
своего или чужого решения не равнозначна его правильности.
Примером может быть человек, который под
влиянием полученной в гипнотическом трансе команды,
либо под воздействием подпороговых стимулов, т. е. стимулов,
не доходящих до сознания, принимает навязанное
ему решение, но не отдает себе в этом отчета и ищет рациональную
мотивацию своего поведения.
Однако, как представляется, существуют определенные
аналогии между решением на нейрофизиологическом
уровне и решением в психологическом смысле. На пе281
которые из них стоит обратить внимание, поскольку они
могут облегчить понимание сложной проблемы волевого
акта.
Альтернативные и количественные решения, которые составляют
два типа решений, какие используются нервной
системой, можно бы уподобить в психической жизни выбору
между двумя противоположными возможностями и
длительным колебанием, которые выбором еще не являются,
по которые создают соответствующий климат для
альтернативных решений.
Коллективный характер работы нервной системы можно
уподобить в психической жизни принципу интеграции,
противоречивые чувства, мысли, стремления создают, однако,
в сумме более или менее гармоническое целое, определяющее
данного человека и служащее основой его
идентичности. Сознательное решение является результатом
этой интеграции, и поэтому оно требует иногда большого
усилия, так как создание целого из противоречащих
тенденций не является легким делом.
Сущностью решения является выбор: то, что было отвергнуто,
не исчезает, однако, бесследно. Заслугой Фрейда
является то, что он обратил внимание на этот, казалось бы,
очевидный факт. Своим анализом невротических симптомов,
сновидений и ошибочных действий он убедительно
показал существование в психике того, что было вытеснено.
В неврозе навязчивости способность принятия решений
выражение ослаблена в результате навязчиво возникающих
мыслей, действий или фобий. Борьба с этим чуждым
и отвергаемым сознанием элементом психики ни к
чему не приводит; она еще больше увеличивает силу навязчивых
впечатлений. То, что когда-то подверглось селекции,
как бы мстит за себя тому, что при селекции когдато
оказалось победителем. Обычно только незначительная
часть процесса селекции осуществляется в сознании. Правда,
мы непрерывно выбираем и принимаем решения, однако
значительное большинство решений разыгрывается за пределами
нашего сознания; позднее не раз приходится удивляться,
почему мы поступили подобным образом.
В шизофрении вскрывается механизм борьбы между
двумя взаимоисключающими возможностями, требующими
выбора, который в норме остается скрытым. Болезненное
обнаружение процесса селекции касается, прежде всего,
выбора между основными чувственными установками.
Этот выбор обычно осуществляется без участия сознания;
нельзя вынудить себя к любви, ненависти, страху.
В шизофрении, правда, также нельзя управлять своими
чувствами, но обнаруживается, иногда в драматической
форме, борьба между противоположными эмоциональными
установками столь сильная, что ни одна из них не может
одержать верх. Невозможность осуществления выбора
основной эмоциональной установки отражается на всей
психической жизни и поведении индивида. Эта установка
составляет как бы фундамент, на котором выстраиваются
уже более конкретные формы активности. Больной в
приветствии протягивает руку и тут же ее отдергивает,
садится на указанное место и встает; на его лице выражаются
различные, иногда противоположные чувства, обычно
не соответствующие ситуации и т. п. Это - формы поведения,
поражающие при первом контакте и вытекающие из
недостатка эмоционального решения, т. е. выбора соответствующей
данной ситуации чувственной установки.
Коллективный характер решения проявляется также
в социальной жизни. Решение одного человека влияет на
решение другого. В лагерной жизни это явление выступало
с необычайной силой. В состоянии крайнего истощения
или в начальном периоде пребывания в концлагере
узник утрачивал способность выбора, делал то, что делали
ближайшие соседи, двигался туда, куда его толкали. Выход
из этого состояния автоматизма был необходимым
условием для того, чтобы пережить лагерь. Ибо способность
решения является основным атрибутом жизни. Помощь
товарища, чье-либо доброе слово и т. п. постепенно
возвращали способность выбора. Тот, кто приходил с помощью,
облегчал формирование решения; "я хочу" кристаллизовалось
из коллективного "мы хотим".
возможных оказывается выбранным один план действия
и начинается его реализация. Сам выбор уже является
вхождением в будущее, указывая путь, по которому в него
идти. Ситуация на рампе показывает обманчивость этого
пути; судьба может в любой момент его прервать. Очевидно,
факт, что наша судьба нам неизвестна, или что "человек
стреляет, а Господь Бог пули носит", не ослабляет тенденции
проецирования в будущее; ибо эта тенденция -
существенная особенность жизни. В депрессии жизненная
динамика слабеет; в связи с этим угасает тенденция
проецирования себя в будущее; оно представляется черным,
решения становятся необычайно трудными. Обыкновенно,
однако, человек, даже в самые горькие для себя
минуты не закрывает глаза на будущее и не утрачивает
способности принимав решения, благодаря которой завоевывает
будущее.
Представленные здесь три варианта ситуации на рампе
не исчерпывают всех возможностей, связанных со сложной
проблемой принятия решений, тем не менее, однако, как и
многие лагерные ситуации, благодаря яркости облегчают ее
понимание.
КЛ-СИНДРОМ
Около 15-и лет назад доктор Станислав Клодзипьски,
бывший многолетний узник Освенцима, обратился к нескольким
коллегам из психиатрической клиники AM в
Кракове с предложением заняться тематикой концентрационных
лагерей. Это предложение было принято не без
определенных сомнений. Они бьпи обоснованными. Как
могут люди, сами не пережившие лагерь, понять тех, которые
прошли через этот ад, захотят ли бывшие узники говорить
о себе с другими людьми, не будет ли жестоко расспрашивать
об их лагерных переживаниях, как создать
себе представление о том, что происходило в лагерях, хватит
ли на это воображения и т. д. Сомнения вытекали из
чувства собственной невозможности постичь проблемы,
которые выходят за границы человеческих дел.
Благодаря помощи Краковского клуба "освенцимцев",
удалось установить контакты с бывшими узниками, и они
явились, пожалуй, сильнейшим импульсом для того, чтобы
решиться заняться исследованием столь сложной проблематики.
Беседы с ними захватывали. Уже нельзя было
пройти мимо многих возникающих проблем. Эти люди,
казалось бы, те же, как и все прочие, 'оказались иными. Эта
"инаковость" обнаруживается, когда они начинают говорить
о лагере; они оживляются, глаза начинают блестеть,
становятся как будто моложе на те годы, что отделяют их
от лагеря; все вдруг становится снова живым и ярким, они
не могут вырваться из лагерного круга; в этом круге
страшные вещи, но также и прекрасные, дно человеческой
подлости, но также человеческая доброта и благородство;
они познали, что такое человек; несмотря на это, а может
быть, именно поэтому все еще мучает их загадка человека;
они сами хотели бы дознаться, откуда столько зла может
сконцентрироваться на малой территории лагеря и как
мог человек все это вынести и этому противостоять. Сами
для себя они иногда загадка, и, во всяком случае, они сильнее,
чем другие люди чувствуют загадочность человеческой
природы и обманчивость человеческих форм, норм и
внешности; для них "король голый".
Психиатрический контакт с такими людьми оказался
легче, нежели с теми, которые в жизни не дошли до края
человеческого существования. Психиатр ведь ищет ответа
на вопрос, каков человек в действительности, что кроется
под маской его мимики, жестов и слов. Он говорит, что
завязывает контакт с больным тогда, когда разговор становится
искренни
...Поділитися у соцмережах
