Жанр: Политика
Русская интеллигенция и масонство От Петра Первого до наших дней
...м: в архитектуре,
живописи, музыке и пении.
Внешне мы растем. Ширится Русское государство. Мы ведем
бесчисленные воины. Блестящие победы несет нам христолюбивое
воинство, побеждает дух православия и его верные сыны, одеты"
почему-то в иноземные мундиры. Борьба с масонской Европой вы498
В. Ф. Иванов ____________________ Русская интеллигенция и масонство
двигает русского гения, вонна-подвижника Суворова. Растет наше
могущество и слава. Мы богатеем. Россия - полная чаша всевозможных
благ.
Весь мир с завистью смотрит на величественное здание, на фронтоне
которого красуется надпись: "Российская империя".
Но с ростом экономического благополучия идет духовное оскудение.
Интеллигенция отвергает наши исконные начала, разрывает
свою связь с народом и бежит "вон из Москвы" в Европу за чужими
и чуждыми нашей жизни идеями. "Петербургская Россия, -
писал в 1880 году К. Леонтьев, - эта мещанская современная Европа,
сама трещит по всем швам, и внимательное, разумеющее ухо
слышит этот многозначительный треск ежеминутно и понимает его
ужасное значение".
С эпохи Николая Павловича начинаются проблески национального
возрождения. Прежде всего ненормальность положения чувствуют
представители искусства. Они бьют тревогу, но русское общество
глухо к предостерегающим голосам. Одиноко прозвучал голос
нашего гения Пушкина. Голоса пророков и мыслителей Достоевского,
Леонтьева и славянофилов остаются гласом вопиющего в
пустыне. Зовут к родным истокам художники и музыканты Глинка,
Суриков, Мусоргский, Васнецов, Нестеров, Римский-Корсаков.
Они пишут икону, раскрывают историческую правду, рассказывают
русскую сказку, поют пленительную русскую песню.
Но мыслители и художники не могут разбудить выветрившегося
национального сознания. Еще не родилось русское национальное
понятие.
Властителями дум передовой интеллигенции остаются Гоббс,
Пуффендорф, Локк, Вольтер, Монтескье, Руссо, Гегель, Маркс, а
вождями - голландец из Амстердама, французик из Бордо и фармацевт
из Гомеля.
Россия существует своей глубинной и исторической инерцией,
пока народ сохраняет веру в Бога и хранит Помазанника Божия
Царя.
Государство держится простой и искренней верой и чувством
народа и инстинктом самосохранения.
В верхах общества национальное самосознание спутано.
Русские трубадуры поют гимн революционной весне.
"Русское общество, - писал К. Леонтьев. - и без того довольно
эгалитарное по привычкам, помчится еще быстрее всякого другого по
смертному пути всесмешения, и кто знает, подобно евреям, не ожидавшим,
что из недр их выйдет Учитель новой веры, и мы неожиданно
из наших государственных недр, сперва бессословных, а потом
бесцерковных или уже слабоцерковных, - родим антихриста".
Константин Леонтьев считал неправдоподобным торжество в
России умеренного либерализма.
Умеренный либерализм "гак неглубок и гак легко может быть
Наш русский путь ___________________________________ Глава двенадцатая 499
раздавлен между двумя весьма не либеральными силами: между
исступленным нигилистическим порывом и твердой, бестрепетной
защитой наших великих исторических начал.
Либерализм, как медленно действующий яд, приведет к одному
результату - революции и смерти России", - говорит Леонтьев.
И далее:
"Никакая пугачевщина не может повредить России так, как могла
бы ей повредить очень мирная, очень законная демократическая
конституция".
С необычайной прозорливостью К. Н. Леонтьев предвидел, что
русский народ не остановится ни на каких умеренно-конституционных
формах и устремится к самому крайнему и предельному.
"Либерализм, простертый еще немного дальше, довел бы нас до взрыва,
и так называемая конституция была бы самим верным средством
для проведения насильственного социалистического переворота, для
возбуждения бедного класса населения противу богатых, противу
землевладельцев, банкиров и купцов, для новой, ужасной, может
быть, пугачевщины".
Предвидел нашу национальную катастрофу и Ф. М. Достоевский.
"Европейская революция начнется в России, ибо нет у нас
для нее надлежащего отпора ни в управлении (правительстве), ни в
обществе", - пишет он.
Вопреки надеждам наших либералов, что революция будет бескровной,
Ф. М. Достоевский предсказывал ее кровавый ужас, помутнение
совести и попрание всякой человечности.
Желая водворить на земле всеобщее единение, люди закончат
междоусобной войной, анархией и голодом.
Агитаторы будут звать на грабеж, "начнут гордую Вавилонскую
башню, а кончат антропофагией".
Социализм, пересаженный на русскую почву, дойдет до крайних
своих выводов.
Насилие будет признано существенным методом действий. "Отвергнув
Христа, люди хотят ввести справедливость, а кончат тем,
что зальют мир кровью".
Революция в России, по убеждению Ф. М. Достоевского, не
экономическое движение, даже не политическое, а движение противорелигиозное,
противонародное, противорусское.
Социализм это не есть только рабочий вопрос, или так называемого
четвертого сословия, но по преимуществу есть "атеистический
вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской
башни, строящейся без Бога, не для достижения небес с земли,
а для сведения небес на землю".
Равным образом К.. Леонтьев предвидел, чем кончится гуманизм,
каковы будут его последние плоды. Он понимал, что гуманистическая
свобода опустошает человека и должна превратить его в
небытие...
500 В. Ф. Иванов _____________________ Русская инти.шгенция и масонство
Либерализм неизбежно должен привести к социализму и коммунизму.
Между либералами и анархистами Леонтьев не видит никакой
разницы. Либералы - это мирные анархисты. Коммунисты
являются самыми крайними, до бунта и преступлений, в принципе
неограниченными либералами: "Коммунистов нужно казнить, но,
сколько бы мы их ни казнили, они, доведя либерально-эгалитарный
принцип до его крайности, сослужат бессознательную службу реакционной
организации будущего, и в этом, пожалуй, их косвенная польза
и даже великая".
"После пожара может быть здание красивее, - говорит он, - но
это нельзя ставить в заслугу ни поджигателю, ни неосторожному
жильцу... Первого нужно повесить, второму сделать выговор. Крайних
либералов, положим, вешают, но либералам умеренным (то есть
неосторожным поджигателям) еще готовы во многих странах ставить
и памятники. Это надо бы было прекратить, и это прекратится
само собой".
Леонтьев прозорливо предвидел всемирную войну и всемирную
революцию. "Революция есть "всемирная ассимиляция", и она идет", -
.говорит он. "Подвижной строй и идеи свободы и равенства неизбежно
приведут или к катастрофе, или к медленному, но глубокому
перерождению человеческих обществ на совершенно новых и вовсе
уже нс либеральных началах. Быть может, явится рабство в новой
форме: вероятно, в виде жесточайшего подчинения лиц мелкими-и
крупными общинами, а общин - государству".
Будущие социальные реформы "либеральными не будут".
Первые коммунистические порывы в конце XVIII столетия все
растут и будут расти, пока не достигнут своего социально-статического
предела.
В социализме (коммунизме) болезнь дойдет до своего конца и может
перейти в свою противоположность: может начаться возрождение.
Социалисты будут действовать не в либеральном духе, пророчествует
Леонтьев, "законы и порядки их будут несравненно стеснительнее
наших, строже, принудительнее, даже страшнее. В последнем
случае жизнь этих новых людей должна быть гораздо тяжелее,
болезненнее жизни хороших добросовестных монахов в строгих монастырях".
Они должны будут ограничить чрезмерную свободу разложения
подвижных капиталов, а также ограничить чрезмерную свободу обращения
с землей.
"Социализм, понятый как следует, есть не что иное, как новый
феодализм уже вовсе недалекого будущего, разумея при этом слово
"феодализм", конечно, не в тесном и специальном его значении -
романо-германского рыцарства или общественного строя именно
времени этого рыцарства, - а в самом широком его смысле, то есть
в смысле глубокой неравномерности классов и групп, в смысле
разнообразной децентрализации и грущтировки социальных сил,
Наш русский путь _________________________________ Глава двенадцатая 501
объединенных в каком-нибудь живом центре духовном или государственном,
в смысле нового закрепощения лиц другими лицами и
учреждениями, подчинение одних общин другим общинам, несравненно
сильнейшим".
Константин Леонтьев уже в 1887 году говорит о грядущем экономическом
неравенстве и даже рабстве при коммунизме:
"Коммунизм в своих буйных стремлениях к идеалу неподвижного
равенства должен рядом различных сочетаний с другими началами
привести постепенно, с одной стороны, к меньшей подвижности
капитала и собственности, с другой - к новому юридическому
неравенству, к новым привилегиям, к стеснениям личной свободы
и принудительным корпоративным группам, законами резко очерченным;
вероятно, даже к новым формам личного рабства или закрепощения...
Все существенные стороны охранительных учений им самим (коммунистам)
понадобятся. Им нужен будет страх, нужна будет дисциплина,
им понадобятся предания покорности, привычка к повиновению".
Но коммунистический мятеж не принесет тех благ, о которых
мечтали наивные утописты.
Он несет кровь и разрушение.
Это будет бичом человечества, которое поверило глупой сказке о
земном всеравенстве и всеблаженстве.
Человечество за свои ошибки и увлечения заплатит дорогой
ценой...
"На розовой воде и сахаре не приготовляют такие коренные перевороты:
они предлагаются человечеству всегда путем железа, огня,
крови и рыданий".
Европейское умственное иго подготавливает катастрофу России.
Рушится Православное Царство.
Распадается государственность, разваливается церковь, разрушается
культура.
Падение Православного Русского Царства приводит весь мир в
состояние хаоса.
С падением Православного Русского Царства разрушается последняя
твердыня христианства. Россия ведь оставалась в мире единственной
страной, где, кроме банкиров, профессоров и адвокатов,
были святые, где почиталась святость, где лились молитвы и пелись
божественные псалмы.
В России и в XX веке были праведники и святые, которые в
Европе уже были давно отвергнуты и забыты.
Европа Россию именно и ненавидела за остаток нашей святости.
Это не случайность, а глубокая закономерность, что для "просвещенной"
Европы Русский Царь, Помазанник Божий, оказался
врагом, а друзьями - содержатели публичных домов, грабители и
убийцы...
502 В. Ф. Иванов _____________________ Русская инти.шгенция и масонство
Впрочем, тут возможна и другая причина, как пишет один зарубежный
публицист. "Европа не имела бы, пожалуй, ничего против
Сергия Радонежского, она бы могла простить России ее кремлевские
соборы, если бы эта православная Россия не строила при этом
в Сормове своих паровозов, не имела бы балтийских и николаевских
верфей, не разрабатывала бы Донецкого бассейна... Европа могла
бы только поставить дилемму: или Лобачевский - или Оптина
пустынь, или Достоевский - или Менделеев. Но, оказывается, в
России есть и то и другое... И благочестие - и память о Боге, и
вера в Него - и сибирский экспресс, биолог Кольцов - и Мусоргский...
Это было слишком грандиозно и посрамительно для Европы.
Вот почему она и пышет яростью на Россию"*.
Великая война обнажила причины кризиса; она показала, что от
Европы отлетел животворящий христианский Дух, что христианская
в прошлом Европа превратилась в языческую страну.
После нашей революции обнажились страшные язвы. Мы узнали,
что наши союзники давно уже готовят гибель России, что разгром
России входил в программу "великих демократий" Англии и
Франции.
На глазах всех при полном попустительстве Англии и Франции был
предан ^а муки и смерть их верный союзник Государь Николай II.
Приблизилось царство антихриста, наступило его время. Антихрист
справляет свой шумный пир, а "бывшие христиане" послушно
идут на это веселье, справляют праздник сатаны...
Куда же идти нам, каким путем - к заветной цели и что мы
должны строить? Мы нс должны выдумывать какие-то старые и
новые пути, у нас, русских, есть путь прямой, извечный. Русские
люди должны собираться не под фашистскими знаменами, не под
знаменами гитлеровской свастики, а под священными хоругвями,
на которых начертаны для нас бессмертные слова: "Православие,
Самодержавие и Русское Единодержавие".
Мы обязаны и будем строить Православное Русское Царство,
вечный идеал нашей жизни, на тех мудрых и практических основах,
на которых вековалась Россия.
Не нужно при этом думать, что православие - это неподвижная
конфессиональная схема, которая исключит всякие другие верования
и народы.
Нет, православие есть практическое творчество добра на земле во
имя БогаЖиваго, и поэтому-то под знамена Православной России
собрались и магометане, и идолопоклонники, и лютеране, и католики.
Подобно тому как казанские татары-магометане честно клали
свою голову за Россию, и прибалтийские дворяне-немцы, лютеране
по убеждению, - тоже считали себя с гордостью русскими.
* Ь. Н. Ильин. Столп злобы богопротнс.юН. - Евразийский временник.
Кн. IV. С. 177
Нош русский путь _________________________________ Глава двенадцатая 503
Только Россия могла переварить и сделать "русскими", оставив
всем им прелесть национального своеобразия и их религии, - и
кавказские народности, и панов Западного края, и наследие великой
французской революции - массу эмигрантов, и маркизов Паулуччи,
и баронов Гейкингов, и арапов Ганнибалов...
Пора же осознать то, что в многоцветий русской культуры "повинно"
именно православие, которое сумело разных людей поощрить,
отдать все самое лучшее, самое глубокое своей природы на
общую русскую - всероссийскую пользу и потребу.
Таков был и есть наш русский путь.
Все другие пути ложны, все чужие лозунги - фальшь и новые
идеалы - вредная химера.
Фашизм и национал-социализм, взбудоражившие нашу эмиграцию,
- не пути, а только перепутья...
В этих движениях нет самого главного: нет вечного, нет религиозной
основы, которая содержит смысл и цель всякого национального
движения.
Фашисты говорят о Боге, но слово "Бог" - пустой звук, только
параграф политической программы, а не смысл и цель жизни.
По их учению, религия - только "важный фактор в жизни
государства", а не самоцель.
Церковь для фашизма терпима постольку, поскольку она пассивна
и не противоречит государственной власти.
В фашистской программе нет требования союза церкви с государством,
ибо фашистское государство поглощает все, в том числе и
церковь и ее свободу.
Фашизм так же безрелигиозен, как либерализм и демократизм,
которым он объявил беспощадную войну.
В мире есть точка, вокруг которой происходит трогательное объединение
и либералов, и демократов, и социалистов, и фашистов, -
это СССР, яркое и последовательное царство антихриста.
Около этого места умолкают все разногласия и исчезают все
различия. Фашисты и национал-социалисты вместе с либералами и
социал-демократами склоняются глубоко и почтительно перед его
величеством антихристом.
Фашизм - это диктатура, смирительная рубашка для буйнопомешанных,
но не исцеляющее лекарство от страшного духовного
недуга, которым страдает современное человечество.
То же нужно сказать и о солидаризме, этой бледной немочи
наших дней.
Солидаризм - старая теория, пущенная в оборот еще во второй
половине XVII столетия масонством и оказавшаяся сплошной и вредной
утопией.
Масонство явилось колыбелью и демократии, и солидаризма.
Из масонских лож вышло убеждение, что сила права выше права
силы и что можно без Бога, на основании человеческого разума,
504 В. Ф. Иванов ____________________ Русская инпш.чигенция ц масонство
перевоспитать так людей, что они сольются в одно гармоническое
целое.
И фашизм, и солидаризм - оба бессильные потуги, обреченные
попытки люден перестроить жизнь силами одного лишь слабого и
ничтожного человеческого разума.
Недостаточно сказать, что фашизм и солидаризм идут на смену
капитализму и социализму, что государство будущего - организованное
государство, опирающееся на приведенные в гармонический
порядок народные силы, но необходимо дать ответ на мягчительный
для современности вопрос: кто организует эти силы, кто превратит
зверя в человека, кто заставит безропотно нести жертвы во имя
общего блага?
Право? Но мировая война и русская революция окончательно
добили и до этого уже пошатнувшийся авторитет права.
Диктатура? Но это временная мера, длительное ее применение
вызовет противодействие, породит борьбу и, как результат, новые
страдания.
Разум бессилен перед вопросами жизни и смерти; мораль без
Бога - пустое место.
Все это не то, нс решение вопроса "Быть или не быть?". При
современном состоянии человеческих обществ право и сила не могут
установить нужного равновесия. Это может совершить Божья
воля, но об этом не говорят вожди новых движений, строители
новой жизни.
Среди конструктивных идеологических построений эмиграции,
конечно, весьма ценным, интересным и глубоким являлось движение
евразийства. Евразийцы в лице западных и наших местных дальневосточных
представителей этого течения выдвинули, по существу,
совершенно правильную проблему - проблему осознания нашего
органического и исторического отличия от Запада. В этом смысле
ими сделано очень много, как, например, установление понимания
России как Евразии, как особого мира бытового исповедничсства,
установление основных русских понятий и т. д. Но это движение
как-то изжило само себя, пойдя по чисто политической линии и не
придавая должного значения, по существу, самому главному фактору
русской истории - православию. А чтобы придать этому фактору
то значение, которое он заслуживает, надо самому быть верующим и
православным. Но в евразийстве дело дальше православного стиля нс
пошло, ибо оно движение нс бытовое, а интеллигентское.
Было и еще одно национальное течение, так называемое младоросскос,
которое, однако, представляет из себя простое недоразумение,
ибо оно требует наличия определенной политической партии с
Царем. Помазанником Божиим, во главе. "Партлиния", которую
развивает и "гнет", на большевистском жаргоне, Казсм-бск, и лозунг
младороссов "Царь и Советы" с единым фронтом от монархистов
до большевиков - вредная уюиия.
Наш русский путь _________________________________ Глава двенадцатая 505
"Царь II Советы" - это не православная монархия, а черное,
лобное и похотливое самодержавие.
Итак. наш идеал - православие - полная антитеза рационализму,
который является господствующим настроением жизни Запада.
По учению святых отцов православной церкви и наших святых
праведников, все человеческое земное есть дело второстепенное, что
разум и человеческие силы ничтожны перед волей Всемогущего,
что религиозная истина познается не критикой, нс наукой, не гордой
своими завоеваниями культурой, а детской простотой души,
смиренным и деятельным преклонением перед тайнами величия
Божия.
Мы раздавленные и гонимые, мы нищие, у нас нет никаких
реальных возможностей, но мы имеем богатый клад, оставленный
нашими славными предками, - православие. От него мы получили
все: наше национальное самосознание, нашу мощь, величие, славу и
культуру.
Наша церковь ограблена, она не блистает, как это было раньше,
бриллиантами, изумрудами, смарагдами и ластами - но она украшена
подвигами мучеников и страстотерпцев, исповедников за веру и
рыцарей долга и верности.
Распятая православная церковь вместе с мучеником Царем и верными
ее сынами - наше неоцененное сокровище и надежда на воскресение
от национальной смерти.
Имея такое богатство, мы не должны никому завидовать, не
должны предаваться отчаянию, ибо "Христос воскресе", "Христос
посреди нас".
Два священных идеала должны освещать наш путь в борьбе за
Россию: православие как основа нашей народной жизни, и самодержавие,
как государственный идеал России.
Конечно, мы должны учесть все, что произошло после нашей черной
смуты. Мы должны наладить и устроить жизнь народа, послужить
народу, "заплатить свой долг народу" с лихвенными процентами.
Но нс это главное, ибо все это земное.
Без руководящих идей мы не выйдем на Божий свет из страшной
исторической мглы, которая окутала нашу Родину.
Конечная цель наших стремлений - Святая Русь - полное и
совершенное выражение христианского идеала и раскрытие этого
идеала перед всем человечеством.
"Россия, - говорит Константин Леонтьев, - нс просто государство.
Россия - это целый мир особой жизни; особый государственный
мир, не нашедший себе своеобразного стиля культурной государственности".
Когда мы говорим об этом "русском стиле", мы знаем, что нам
ответят на это наши противники: "О, мы знаем этот "стиль" России:
церковь, острог, кабак - вот три ваших кита, на которых
зиждилась Россия, се пресловутая "культура"!"
506 В. Ф. Иванов ____________________ Русская интшлигенция и масонство
Но мы принимаем эту формулу.
Да, церковь - один из столпов России, и почему - выяснено
тем, что писано выше.
Да, другой ее столп - острог. Острог в смысле настоящем, не в
смысле "дома лишения свободы", а в смысле крепости, того форпоста
государственной власти России, Москвы, который продвигался
все дальше и дальше, куда только двигалась Россия.
Острог - это государственные ступени, по которым поднималось
Русское государство на вершину своего величия. По Волге, по
Уралу, Сибири стояли эти рубленные из толстых бревен острот, в
которых сидели царские воеводы, и никакими другими средствами
нельзя было сделать той крепкой России, которая крепка и посейчас
и которая не ворох соломы, который бы мог разметать любой
приват-доцент.
И наконец, кабак. Господа, не надо пугаться слова "кабак" -
ведь это русский клуб, это место, где не только пилась водка, но и
где прорабатывались те мысли, которые воплощались в дело потом.
Где было Хабарову, Пояркову, Дежневу и другим землепроходцам
коротать время и пытать вестей о проходах к Тихому океану? Может
быть, как раз в кабаке? И где бы можно было заколачивать
дружбу с сибирскими туземцами, с казанцами, с астраханцами, чтобы
связывать их крепким цементом русской культуры, как не в
этом самом "царевом кабаке"? Да, мы принимаем церковь, острог,
кабак. Такова наша русская история, ее стиль, и, увы, мы не можем
отказаться от него и теперь.
Мы должны осознать этот своеобразный мир, показать его глубину
и красоту, мы должны сказать миру свое слово.
В этом устремлении нас не должно останавливать наше печальное
настоящее. Мы должны вместе с нашими святыми и национальными
гениями верить, что народ не только спасет себя, но что
он скажет миру и свое слово правды.
Без мессианского идеала народ обречен, он не может быть великим
народом. Сказал же Достоевский: "Всякий великий народ верит
и должен верить, если только хочет быть долго жив, что в немто,
и только в нем одном, и заключается спасение мира, что живет
он на то, чтобы стоять во главе народов, приобщить их всех к себе
воедино и вести их, в согласном ходе, к окончательной цели, всем
им предназначенной".
"Кто знает, господа иноземцы, - писал Ф. М. Достоевский, -
может быть, России именно предназначено ждать, пока вы кончите,
тем временем проникнутые вашей идеей - понять наши идеалы,
цели, характер стремлений наших; согласить ваши идеи, возвысить
их до общечеловеческого значения и, наконец, свободной духом,
свободной от всяких' посторонних, сословных и почвенных интересов
двинуться на новую, широкую, еще неведомую в истории деятельность,
начав с того, чем вы кончите, - и увлечь всех за собою".
Пусть народ наш тяжко болен, но мы не должны отчаиваться.
"Да, он (народ), - говорил Достоевский, - духовно болен. О, не
1^Й
Наш русский путь _________________________________ Глава двенадцатая 507
смертельно. Главная мощная сердцевина души его здорова. Но всетаки
болезнь жестокая. Какая же она? Как она называется? Трудно
это выразить в одном слове. Можно бы вот как сказать: жажда
правды, но не утоленная. Ищет народ правды и выхода к ней, но все
не находит".
Народ как тело Божье, он таит в себе правду Божью в чистом и
глубоком се виде.
Народ наш искал и будет искать правду. Он будет искать "праведную
землю", страстно и мучительно искать невидимый град
Китеж. Не его вина, что ему вместо правды преподнесли ложь,
вместо Христа привели к поклонению антихристу.
Он за свою веру платит невыразимыми муками и страданиями,
он дошел до последней степени падения и унижения... Народ найдет
и обретет Бога. Через нечеловеческие муки и испытания придет
наш народ к правде, которая во Христе Спасителе...
"...В последний момент, - говорит Ф. М. Достоевский, - вся
ложь выскочит из сердца народного и встанет перед ним с неимоверной
силой обличения. Во всяком случае, он спасет себя сам, если бы
и впрямь дело дошло до беды. Себя и нас спасет, ибо опять-таки
свет и спасение воссияют снизу.
Потому что именно народ наш любит правду для правды, а не
для красы. И пусть он груб и безобразен, и грешен, и неприметен, но
приди его срок и начнись дело всеобщей народной правды, и вас
изумит та степень свободы духа, которую проявит он перед гнетом
материализма, страстей, денежной и имущественной похоти и даже
перед страхом самой жесточайшей мученической смерти.
Мы должны преклониться перед народом и ждать от него всего - и
мысли и образа - преклониться перед правдой народной и признать
ее за правду".
Задача интеллигенции - осознать и раскрыть эту правду, "вернуться
домой" после долгих скитаний и слиться в братском союзе
со своим народом во имя великого национального будущего.
Вера в Россию, верность ей и жертвенное ей служение должны
составить смысл деятельности русской интеллигенции.
Пусть еще бушует буря на русской безбрежной равнине, сея
смерть и страдание, пусть слепые безумцы атакуют Небеса, мы
вместе с нашим пророком Ф. М. Достоевским будем верить, что
единение во имя Христово принесет спасение, а душа России -
православие станет светочем всему миру, станет великой идеей
возрождения человечества.
Через невыразимые страдания, нечеловеческие муки и испытания
русский наро
...Закладка в соц.сетях
