Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...вляя собой, как правило, иллюстративный материал к тем
или иным философско-этическим выводам авторов. В эпоху Возрождения и великих
географических открытий У. приобрели преимущественную форму описания совершенных
государств, либо якобы существующих либо существовавших в прошлом где-то на
земле ("Город Солнца" Кампанеллы, "Новая Атлантида" Ф.Бэкона, "История
севарамбов" Д.Верраса и т.п.). В 17-18 вв. У. получили распространение также как
различные проекты социально-политических реформ. С середины 19 в. У. все больше
превращаются в специфический жанр полемической литературы, посвященной проблеме
общественного идеала. У. разнообразны по социальным задачам: рабовладельческие
У. (Платон - "Государство", Ксенофонт - "Воспитание Кира" и др.); феодальнотеократические
У. (мистическая философия истории Иоахима Флорского, 13 в.;
В.Андреа - "Христианополис", 1619 и др.); буржуазные У. (Дж.Гаррингтон -
"Республика Океания", 1656; Э.Беллами - "Взгляд назад", 1888; Т.Герцки -
"Фрейландия", 1890, и др.); различные произведения утопического социализма
(Ш.Фурье - "Трактат о домоводческо-земледельческой ассоциации", 1822, и "Новый
хозяйственный социетарный мир", 1829; де Сен-Симон - "Катехизис промышленников",
1823-1824 и "Новое христианство", 1825 и др.); технократические У. (Веблен -
"Инженеры и система цен", 1921 и др.); анархические У. (У.Годвин - "Исследование
о политической справедливости", 1793; Штирнер - "Единственный и его
собственность", 1845 и др.). Многие утопические сочинения предлагали процедуры
решения отдельных важных для человечества проблем: трактаты о "вечном мире"
(Эразм Роттердамский, Кант, Бентам и др.), педагогические У. (Я.А.Коменский,
Руссо и др.), научно-технические У. (Ф.Бэкон и др.). По ходу модернизации число
произведений утопического жанра на Западе в 16-20 вв. возрастало практически в
геометрической прогрессии. В современной социально-философской традиции принято
деление У. на "У. реконструкции", направленные на радикальное преобразование
общества, "У. бегства" от социальной действительности, а также "обоснованные
У.", У. воплощения в жизнь. У. отличаются негативным отношением их авторов к
существующему социальному порядку, претензией на универсализм и
"окончательность" предлагаемых процедур разрешения общественных противоречий,
верой в осуществимость соответствующих проектов. У. есть категория психологофизиологическая,
состояние предощущения и надежды, в чем-то атрибутивное
мыслящему субъекту. У. в современную эпоху позволяют предвосхищать некоторые
тенденции, ориентированные в вероятное будущее (которое на данном уровне
познания не может быть описано в конкретных деталях), а также предостерегать от
некоторых отрицательных социальных последствий человеческой деятельности. Эти
формы У. стимулировали развитие в социальных науках методов нормативного
прогнозирования, а также приемов анализа и оценки желательности и вероятности
предполагаемого развития событий.
А.А. Грицанов
УЧИТЕЛЯ ЦЕРКВИ - мыслители, удостоенные Ватиканом почетным именем "doctor
ecclesiae". Греческие отцы церкви - У.Ц. - Афанасий (296-373), Василий Великий,
Григорий Богослов (330-390), Иоанн Златоуст (347- 407); римские отцы церкви -
У.Ц. - Амвросий Медиоландский (340-397), Иероним (345-420), Аврелий Августин
Блаженный, Григорий Великий (папа римский в 590- 604), а также иные У.Ц.:
Гиларий из Пуатье (315-366), Кирилл Иерусалимский (315-386), Кирилл
Александрийский (патриарх в 412-444), Лев I (папа римский в 440-461), Беда
Венерабилис Достопочтенный (674-735), Иоанн Дамаскин (700-750), Петр Дамиани,
Бернар Клервоский, Фома Аквинский, св. Бонавентура (Джованни ди Фиданца), Франц
Залесский (1567-1622), Альфонс из Лигуори (1696-1787), св. Тереза Авильская
(Тереза де Хесус). (См. также Доктор.)
А.А. Грицанов
ФАЛЕС (около 640/625 - около 547/545 до н.э.) -древнегреческий философ и
политический деятель (из Милета), один из "семи мудрецов". В 585 до н.э.
предсказал солнечное затмение, измерил высоту египетских пирамид по их тени.
Согласно Аристотелю, Ф. - первый ионийский и древнегреческий философ. В фокусе
внимания Ф. были проблемы природы. Предположительно, возводил все многообразие
явлений и вещей к единой первостихии - воде. Делает первый шаг на пути
формирования в античной философии идеи arche как субстрата мира, заложив основы
перехода от свойственного для мифологии генетизма к субстратному мышлению:
согласно Ф., не только: 1) все сущее возникло из воды, 2) все постоянно
возникает из воды, 3) все станет и 4) все становится водой, но также и: 5) все
есть вода. (Согласно Ф., все из воды: во-первых, начало всех животных - сперма,
она влажная; во-вторых, все растения питаются влагой и от влаги плодоносят, а
лишенные ее засыхают; в-третьих, и сам огонь Солнца и звезд питается влажными
испарениями, равно как и сам Космос. Земля плавает в воде подобно дереву.)
Магнит и янтарь, по Ф., имеют душу. Бог, по Ф., - это ум Космоса, а Вселенная
одушевлена и одновременно полна божеств. Панпсихизм, приписываемый Ф., дополняет
его гидрокосмогоническое видение мира в традиции древнеегипетских представлений
о творении земного диска из первобытного океана вкупе с "жизненным дыханием".
Жизнь у Ф. необходимо предполагает питание и дыхание: в этих функциях выступают
вода и божественное начало ("псюхе"). Ф. (и Филону) приписывается изречение:
"Познай самого себя". Сочинения Ф. "О солнцевороте" и "О равноденствии" и другие
не сохранились.
А.А. Грицанов
ФАЛЬСИФИКАЦИЯ (лат. falsus - ложный и facio - делаю) - научная процедура,
имеющая своим результатом установление ложности соответствующей гипотезы
посредством эмпирической проверки на соответствие экспериментальным данным или
теоретической проверки на соответствие принятым в научном сообществе
фундаментальным теориям. Принцип фальсифицируемости (Поппер) выступал
критериальным основанием дифференциации науки и философии ("метафизики"). Поппер
ввел понятие "Ф." в дисциплинарный оборот, отталкиваясь не от стратегии
подтверждения, а (в духе концепции опровержения - идеи "огненной пробы"
Ф.Бэкона) ориентируясь на поиск опровергающих материалов. Согласно Попперу,
процедура Ф. достаточно однозначна: если совпадение опыта и теории (технология
верификации) можно истолковать в контексте интерпретации опыта на основе теории,
то их расхождение (технология Ф.) свидетельствует о неадекватности выводов и
предположений самой реальности, отторгающей их. С точки зрения Поппера,
"утверждения или системы утверждений сообщают информацию об эмпирическом мире,
только если они способны приходить в столкновение с опытом; или, более точно,
только если они могут систематически проверяться, т.е., так сказать, если они
могут быть подвергнуты... испытаниям, которые могут иметь результатом их
опровержение". Привлекательность Ф. проистекала из ее несоизмеримо большей
однозначности: верификация была способна лишь увеличить меру вероятности нашей
субъективной уверенности в собственной правоте. Ф. поэтому трактовалась Поппером
как путь минимизации количества заблуждений и ошибок и обретения истины.
Абсолютизация Поппером "негативного опыта" фальсифиционизма не избежала
недооценки четкого разграничения формальных и содержательных суждений,
сопряженных с упреками критиков в отсутствии "непредпосылочности". Так, согласно
Айеру, "когда мы принимаем определенные наблюдения как доказательство того, что
данная гипотеза ложна, мы предполагаем существование некоторых условий. И хотя в
любом данном случае чрезвычайно невероятно, чтобы это допущение было ложно,
логически это не невозможно". Одновременно, как и верификация, процедура Ф.
могла быть бесплодно бесконечной в беспредельном диапазоне защитных
интерпретаций приверженцев той или иной научной теории. В дальнейшем (Айер,
1968) Ф. была редуцирована до требования к научной гипотезе, чтобы она была
такова, чтобы "нетривиально фигурировать в теории, которая, взятая как целое,
такова, что истинность определенных утверждений наблюдения рассматривалась бы
как достаточное основание для ее отвержения". Тем не менее, отсутствие у Ф.
прескриптивной ценности - невозможность ее функционирования в качестве
предписания вне контекста наличных научных практик, а также ее неспособность
фундировать обобщения "метафизического" порядка - обусловили преходящее значение
идеи Ф. (См. также Теория, Гипотеза, Верификация.)
А.А. Грицанов
ФАШИЗМ, национал-социализм (лат. fasio; итал. fascismo, fascio - пучок, связка,
объединение) - 1) тип общественного и государственного устройства,
противоположный конституционно-плюралистической демократии. В Европе 20 в. это
Португалия при режиме Салазара, Испания - при Франко, Италия - при Муссолини,
Германия - при Гитлере. В рамках Ф. как особого социально-политического режима
принцип многопартийности отрицается в интересах антидемократически и
антилиберально ориентированной правящей партии или группы, т.е. меньшинства,
насильственно захватившего власть и отождествляющего себя с государством. Ф. в
Португалии предполагал отказ от идеи народного представительства в форме
парламентаризма при сохранении автономии различных социальных групп общества от
государства на основе принципов либерализма. Итальянский Ф., опираясь на
государственную партию, наделял правительство неограниченной властью при
сохранении ориентации на консервацию традиционных общественных структур. Режим
гитлеровского Ф. в качестве несущей конструкции использовал не столько
государство, сколько материально воплощаемый идеал нации или даже расы (именно
на этой основе планировалось преодоление пагубной классовой неоднородности
общества, порожденной индустриальной цивилизацией). 2) идеология, теория и
практика правоэкстремистского политического движения 1920-1990-х в Европе,
характерными чертами которого выступают: воинственный антидемократизм;
антимарксизм; антисемитизм; расизм и идеи расового превосходства; шовинизм;
мистический вождизм; культ тоталитарного государства и социального насилия;
концепция нации как вечной и высшей реальности, основанной на общности крови;
готовность к борьбе за порабощение "низших" народов и рас; оправдание геноцида
последних. Социальной основой Ф. выступают маргинальные, деклассированные слои
общества. (Ср. с мнением одного из авторов коммунистически ориентированного
периодического европейского издания "Коммунистический Интернационал" от 4 ноября
1922: "У фашизма и большевизма общие методы борьбы. Им обоим все равно, законно
или противозаконно то или иное действие, демократично или недемократично. Они
идут прямо к цели, попирают ногами законы и подчиняют все своей задаче".) 3)
интеллектуально-эстетическая традиция, которая в исходных своих основаниях
отождествлялась радом европейских мыслителей (особенно немецких) с закономерным
результатом всей истории развития западной метафизики от Платона до Гегеля.
Предполагалось, что предельным выражением последней необходимо становится "воля
к власти" с ее многомерной совокупностью ритуалов и процедур обретения
органического единства собственного Dasein ("здесь-бытия") индивида с
исторической судьбой его народа, с коллективистской трансформацией этого Dasein
и его заменой наличным бытием. Так, Хайдеггер усматривал в Ф. своего рода форму
национального эстетизма, мышления, объединяющего сферы искусства и политики,
благодаря или в результате чего само общество становится воплощением тотального
спектакля, произведением искусства, в котором видение художника (или воля
фюрера) больше уже ничем не отличается от мыслей и стремлений людей. Такое
мышление, по мнению Хайдеггера, отождествляет высшее политическое добро с
образом идеально организованного сообщества, объединенного интимными,
национально-культурными связями. Предтечами подобного национал-эстетизма
правомерно считать Шиллера с его "идефикс" эстетического образования как
средства преодоления ненавистных антиномий разума и природы, субъекта и объекта,
свободы и необходимости; Ницше с тезисом, согласно которому "только как
эстетический феномен бытие и мир оправданы в вечности" и т.д. Рассматривая
судьбу европейской мысли через понятие "мимезиса" (подражания), Хайдеггер
подчеркивал, что, начиная с Платона с его двойственным пониманием истины - как
аутентичной (aletheia) и как не самым лучшим ее замещением в виде художественной
репрезентации, подражания подражанию (mimesis), - возникает своего рода раскол в
истории интеллектуализма, суть которого - в неспособности различать два типа
дискурса: познание и мимезис, истину в собственном смысле слова и ее суррогаты,
фикции. "Инверсия платонизма", по мнению Хайдеггера, в дальнейшем предстает
истоком и моделью так называемой эстетической идеологии, благодаря которой (или
посредством которой) философия попытается переиграть свою не совсем удачную
попытку установить истину на основе ясных и отчетливых идей. Таким образом, с
точки зрения Хайдеггера, начиная с Платона, западному мышлению так и не удается
разбить цепи, связывающие истину с эстетической идеологией. Говоря же о
современной ему эпохе, Хайдеггер отмечал глубинную связь национал-социализма с
этой традицией, видя в Ф. не более чем просто вульгаризированное воспроизведение
вопросов, тревоживших западную философию со времен "инверсированного
платонизма". Иначе говоря, немецкий национальный дух был обречен, по Хайдеггеру,
подражать неподражаемому, выступая в ипостаси то ли общенационального психоза,
то ли исторической шизофрении (первые герои и одновременно первые жертвы этого
процесса - Ницше и Гельдерлин). Именно эта, шизофреническая по сути своей,
логика и привела к тому, что Хайдеггер называл Уничтожением Германии, ее
разделом и т.п., т.е. к осуществлению жестокой необходимости, имманентной всей
истории западной мысли. (См. также Социализм, Футуризм.)
А.А. Грицанов, Т.Г. Румянцева
ФЕДОРОВ Николай Федорович (1828-1903) - русский мыслитель, представитель
религиозно-философского направления космизма. Сын князя П.И. Гагарина и
крепостной крестьянки; как незаконнорожденный Ф. получил отчество и фамилию по
имени крестного отца. С 1854 по 1868 Ф. служил учителем истории и географии. С
1868 Ф. переходит на службу в Москву, где сначала становится помощником
библиотекаря московской Чертковской библиотеки, а с 1874 переходит в
Румянцевский музей. Занимая скромную должность дежурного по читальному залу, он
постепенно заслуживает огромный авторитет у многочисленных посетителей этой
библиотеки - виднейших ученых, писателей, философов. Ф. высоко ценили многие его
современники (Достоевский, Л.Толстой, В.Соловьёв и др.). Ф. был известен своим
аскетическим образом жизни, он считал грехом всякую собственность, а поэтому
даже свое жалованье почти целиком раздавал нуждающимся. По этой же причине Ф.
ничего не опубликовал из своих сочинений. Работу по подготовке к изданию
философского наследия Ф. завершили его ученики и последователи, выпустившие два
тома избранных отрывков и статей под названием "Философия общего дела" (1906,
1913). Свое учение, называемое "активным христианством", Ф. понимал как
раскрытие "Благой Вести" в ее истинном практическом смысле, который выражается в
призыве к активному преображению природного, смертного мира в иной, неприродный,
бессмертный божественный тип бытия. Основу федоровского учения
составляют идеи "регуляции природы" и "имманентного воскрешения". Высшим идеалом
преображения (обожения) мира у Ф. является Царство Божье, достижение которого
предполагает осуществление целого ряда задач: переход от эксплуатации к
регуляции природы, овладение управлением космическими процессами;
совершенствование организма человека; создание общества по типу "психократии" на
основе сыновьего, родственного сознания, идея патрофикации, т.е. воскрешение
всех прежде живших поколений. Реализация перечисленных задач мыслится Ф. как
"общее дело" всего человечества, осознавшего свою целостность, всеединство,
ведущее к всеобщему братству и родству, преодолению "враждебного" состояния как
в природе, так и в социуме. Ф. был убежден, что божественная воля действует
через единую соборную совокупность человечества. В этом контексте одним из
главных требований в учении Ф. является принцип "совершеннолетия в вере",
предусматривающий собственное участие человека в деле преображения природного
порядка бытия (ср. с идеей "совершеннолетия мира" Д. Бонхеффера - см.
Протестантская этика), включая общее дело по реальному восстановлению и
преображению прежде живших поколений, основанное на идее перверсии естественного
хода биологических процессов. В этой связи философия Ф. устанавливает своего
рода культ предков (вплоть до проекта обучения и воспитания детей на кладбищах).
Учитывая, что всем воскрешенным поколениям не уместиться на одной планете, Ф. в
качестве неисчерпаемого резерва для заселения людей предлагает Космос. Для этого
человечеству придется преодолеть земные силы притяжения, выйти в космос и
расселиться в нем, что, безусловно, связано с необходимостью
психофизиологического совершенствования человеческого организма, т.е.
преображения человеком себя из "смертного, пожирающего и вытесняющего" существа
в самосозидающее и бессмертное. Одним из условий подобных трансформаций
является, по мысли Ф., превращение питания в "сознательно-творческий процесс"
создания своего тела из элементарных веществ и космической энергии. Философское
наследие Ф. оказало влияние не только на русскую философскую традицию
(В.С.Соловьёв называл Ф. "учителем и отцом духовным"), но и на аксиологические
приоритеты русского искусства (Достоевский, Л.Н.Толстой, В.Брюсов, Хлебников,
К.Клюев и др.). (См. также Воскрешение.)
О.В. Шубаро
ФЕДОТОВ Георгий Петрович (1886-1951) - русский мыслитель, философ, историк,
публицист, профессор по кафедре истории средних веков в Саратовском университете
(1920). Эмигрировал из Советской России во Францию (1925), автор более 300
публикаций и эссе по общественным проблемам, в том числе книг: "Абеляр" (1925),
"Святые Древней Руси (X-XVII столетий)" (1931), "И есть, и будет. Размышления о
России и революции" (1932), "The Russian Religious Mind" (1946). В 1988 в Париже
вышло собрание статей Ф. в шести томах. Творчество Ф. сыграло значимую роль в
осмыслении вопросов назначения и места России в истории, соотношения революции и
человеческих судеб, гибели и возрождения культуры. Связав себя с социалдемократическим
движением уже в год окончания гимназии (1904), Ф. прошел в
дальнейшем длительную духовную эволюцию, связанную с "личным переживанием
Христа": свобода человека, гуманизм и живое евангельское чувство Иисуса Христа
стали характернейшими чертами Ф. - социального мыслителя. Участвуя после февраля
и октября 1917 в деятельности немногочисленного интеллектуального кружка почти
забытого в СССР и посткоммунистической России свободного философа Мейера, Ф. все
более склонялся к ориентации не столько на религиозную философию или чистое
богословие, сколько на "богословие социальное или даже социологическое".
Философским камертоном социологического творчества Ф. явилось понятие
"молчание". Молчание творческое, молчание как прислушивание, чувствительность к
тону российской истории, позволившие Ф. дешифровать общественно-политические
события революций 1917 и гражданской войны как трагичные полифонические мелодии
эволюции православной культуры. Для Ф. человек выступает как судьбоносец
культуры: смысл мировой истории, судьбы культуры в истории и как следствие -
облик человека в культуре - предельная формула социолого-философского
мировоззрения Ф. Но во всех социологически ориентированных, жизненно соразмерных
моделях Ф. присутствует универсальная точка отсчета - Россия как непреходящий
предмет научного творчества: "Да, мы видели Приама, убитого на крови
собственного сына. Да, мы бежали с пожарища со старцем Анхизом и святынями
Пергама... Скольких старцев мы схоронили, скольких товарищей недосчитались,
унесенных волнами... Это мы у ног Дидоны повторяем легендарную уже повесть о
гибели Трои, и ни на какие черты чужеземной красоты не променяем образ
воскресшей родины. Наша скорбь острее, потому что мы не можем, подобно Энею,
оторваться от родной земли. Не можем на одних "пенатах" строить Пергам. Наша
Гесперия на Востоке. Мы обречены, как тени, возвращаться к дымящимся развалинам,
и ужасы последней ночи не изглаживаются из памяти". Отличительной особенностью
социологии Ф. явилась тотальная критика русской идеологии (стремившейся достичь
"западных целей" - "восточными средствами"): народников и марксистов,
реакционеров и антибольшевиков-демократов, чаяний народа и интеллигенции. (По
мысли Ф., славянский перевод Библии обогатил русский язык, но одновременно
избавил русских книгочеев от необходимости изучать древние классические языки.
Россия оказалась отрезанной от философии: "... отрекшись от классической
традиции, мы не смогли выработать своей, а на исходе веков - в крайней нужде и
по старой лености - должны были хватать... где и что попало... Не хотели читать
по-гречески - выучились по-немецки, вместо Платона и Эсхила набросились на
Каутских и Липпертов".) С точки зрения Ф., вся история России представляет собой
процесс принципиального преодоления ее лучшими умами "апокалипсического
соблазна" в видении перспектив развития. Ни концепция бесконечного прогресса
секуляризированной Европы в духе общественной мысли Нового времени, ни идея о
фатальности гибели "потусторонней" для Запада цивилизации русской православной
религиозности не были созвучны мировосприятию Ф. Эсхатологичность социальнофилософского
и социологического творчества Ф. не результировалась в
экстремальных, пессимистических прогнозах конца истории и культуры. Постулируя в
начале 1930-х цель построения в Европе и России "Нового Града", способного
отказаться от трагичного в неизбывности своем стремления континента к военной
катастрофе, Ф. обращал особое внимание на решение "социальных вопросов".
"Трудовой социализм", свобода личности вопреки догматам фашизма и коммунизма,
христианство, русский патриотизм - вот те идеалы, которые Ф. считал главными в
любых проектах общественных трансформаций. Именно через парадигму этих ценностей
культуры призывает Ф. создавать целостный облик истории российского государства,
целостную социальную модель его общественной эволюции. В 1939 в статье "Создание
элиты" Ф. писал: "Демократизация культуры приобретает зловещий характер. Широкой
волной текущая в народ культура перестает быть культурной. Народ думает, что для
него открылись все двери, доступны все тайны, которыми прежде владели буржуа и
господа. Но он обманут и обворован. Господа унесли с собой в могилу - не все,
конечно, - ключи, - но самые заветные, от потайных ящиков с фамильными
драгоценностями... В старой, полудворянской России "кухаркин сын", пройдя через
школу, мог овладеть той культурой, которая сейчас в рабоче-крестьянской России
ему недоступна. Причина ясна и проста. Исчезла та среда, которая прежде
перерабатывала, обтесывала юного варвара, в нее вступавшего, лучше всякой школы
и книг. Без этой среды, без воздуха культуры школа теряет свое влияние, книга
перестает быть вполне понятной". По мысли Ф., "в борьбе между старым и новым мы
не можем стать всецело на сторону "родного Содома". Есть вещи, которые должны
сгореть в огне катастроф. Но есть и пенаты, которые мы выносим из огня
разрушенной Трои, чтобы в долгих скитаниях и битвах найти для них новые храмы на
площадях грядущего Рима. Содом или Троя? Между этими двумя восприятиями прошлого
мы раскалываемся. Верный ответ, конечно: и Троя, и Содом. Пусть сгорает
содомское, но пусть вечно живет Палладиум священной Трои". Ф. выступил одним из
очень немногих, кто оказался в состоянии апплицировать истины и дух "Вех" на
реалии постреволюционного и поствоенного мира. Осуществляя анализ истории
русской интеллигенции, Ф. утверждал, что пройдя целый век с царем против народа,
она некоторое время противостояла и народу и царю (1825-1881) и, наконец,
поддержала народ против царя (1905-1917). Для Ф. интеллигенция - не столько
носитель и генератор новых идей, сколько определенный общественный слой с его
конкретными бытовыми чертами. Антигосударственность интеллигенции сопряжена у Ф.
с ее антинациональными ориентациями. Патриотические круги дворянства и армии в
принципе не могли, по Ф., разделить такие идеи, а поэтому интеллигенция искала и
нашла на собственную погибель себе сообщников в среде рабочих, крестьян и (что
самое печальное) в слоях люмпен-пролетариата России. "Сталинократия" и ее
торжество, по мнению Ф., вовсе не отменяют эту тенденцию, они лишь корректируют
ее. (Осмысливая возможные, альтернативные большевизму, варианты эволюции России
в конце 19 в. Ф. отмечал: а) осуществимость опоры правящей династии на
"черносотенное" крестьянство, соединяющее религиозный монархизм со стремлением к
переделу земли, и принесение - при поддержке Церкви - этой силе в жертву
космополитичного дворянства и большинства интеллигенции; б) возможность опоры
царизма на православные, национально-ориентированные, враждебные бюрократии и
антинародному дворянству, торгово-промышленные слои - "силу почвенную и
прогрессивную", "защищающую свободу слова и печати, единение царя и земли в
формах Земского Собора".) По мысли Ф., "люди, воспитанные в восточной традиции,
дышавшие вековым воздухом рабства, ни за что не соглашаются с такой свободой -
для немногих, - хотя бы на время. Они желают ее для всех или ни для кого. И
потому получают "ни для кого". Им больше нравится царская Москва, чем шляхетская
Польша. Они негодуют на замысел верховников, на классовый эгоизм либералов. В
результате на месте дворянской России - империя Сталина". Этот трагичный выбор -
будущий крест государства российского, от разрешения этой дилеммы зависит его
будущее. В социально-философском творчестве Ф. был обозначен ряд таких проблем
эволюции советского и постсоветского общества, которые, очевидно, не
...Поділитися у соцмережах
