Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 4.
...постмодернизм предстает как "аисторическое восстание
без героев против слепого инновационного информационного общества
(Ч. Ньюмен)." Иногда суть и содержание постмодернизма связывают
с тем, что с его помощью поднялась новая волна "американского
военного и экономического господства над миром" (Ф. Джеймисон).
Не менее расплывчаты определения исторических границ, долженствующих
разделить эпохи модерна и постмодерна. Чаще всего философию
Просвещения причисляют к эпохе модерна и считают, пользуясь
терминологией Лиотара, главного теоретика постмодернизма, одним
из "великих повествований модерна". Однако сам же Лиотар заявил,
что Дидро, например, является для него "воплощением постмодернизма",
ибо он нанес удар по "великим повествованиям", ведущим
свое происхождение от исходных христианских моделей. Правда, согласно
Лиотару, потом традиция великих повествований снова возродилась
и окрепла благодаря немецкому идеализму и французскому
республиканизму, а затем обрела новую форму в марксизме. Известный
современный писатель и ученый Умберто Эко, активно участвовавший
в дискуссиях о постмодернизме, иронически заметил, что у
ряда авторов возникла склонность находить предшественников постмодернизма
во все более ранней истории; таковым не сегодня-завтра
объявят Гомера^ Но и сам У. Эко полагает, что размежевание, аналогичное
борьбе "модерна - постмодерна", можно обнаружить в любой
переходной эпохе человеческой культуры. Привлекая к рассмотрению
материал по истории современной литературы, Эко приходит к выводу,
что постмодернизм имеет своей целью разрушение привычных
для предшествующей культуры разделений и дихотомий
- реализма и ирреализма, формализма и содержательности, "чистого",
элитарного и массового искусства и т.д.
В постмодернистских дискуссиях вовсе не случайно звучит голос
выдающихся представителей литературы и искусства. Собственно, в
этих областях культуры и началась борьба против эпохи "модерна".
И лишь потом она докатилась до философии. Закономерно и то, что
тон в философских дискуссиях стали задавать французские мыслители,
всегда чутко реагировавшие на брожение идей и умонастроений в
литературе и искусстве.
Перелистаем страницы истории. В США понятия "постмодерн",
"постмодернизм" стали достаточно широко употреблять уже в конце
50-х годов. Применяли их главным образом в дискуссиях о новейшей
тогда литературе. Впоследствии, в 60-70-х годах, эти термины стали
фигурировать и в дебатах об архитектуре, живописи и других видах
искусства. На первый план выступали следующие тезисы теоретиков
постмодернизма в искусстве. Искусство предшествующей эпохи, эпохи
модерна, объявлялось элитарным, тогда как заслугой нового -
постмодернистского - искусства считалось преодоление барьера между
искусством и широкой публикой - впрочем, при сохранении определенными
произведениями искусства элитарного значения. Теоретик
постмодернистской архитектуры Ч. Дженкс в книге "Язык архитектуры
постмодерна" (1977) говорит о "двойном кодировании", заключенном
в постмодернистской архитектуре: один язык обращен к "ангажированному
меньшинству" знатоков, другой - к обычным людям, к
большинству. Каждый из слоев "читает" архитектуру на понятном
ему "языке"^. Другая формула, распространенная в постмодернистской
архитектуре, выражена немецким теоретиком Клотцем в работе
"Модерн и постмодерн. Современная архитектура 1960- 1980" следующим
образом: произведение архитектуры - это уже не носитель
функций и не чудо конструкции, но изображение символических содержаний
и художественных тем; "это эстетические фикции, которые
уже не есть абстрактные "чистые формы" - они находят предметное
проявление"^ Лозунг Клотца: "не только функции, но также и фикции"
- характерен для постмодернистской эстетики.
Исследователи постмодернизма обращают внимание на то, что термин
"постмодернистское общество" в конце 60-х годов стал встречаться
и в социологической литературе. Так, американский социолог А. Этциони
в книге "Активное общество. Теория социальных и политических
процессов" (1968) писал, что постмодернистская эпоха начинается
(условно) после 1945 г. и приносит с собой альтернативный выбор:
либо стремительное и неудержимое развитие технологий, опирающихся
главным образом на критерии их эффективности и на ценности
господства - подчинения, либо выбор новых ценностных ориентиров,
которые открывают перспективу "активного общества".
В литературе, посвященной философии постмодернизма, обычно
выделяют два этапа, связанных с формированием его принципов и
позиций. Первый этап - развитие постепенно приведших к постмодернизму
идей постструктуралистов, постфрейдистов. На формирование
философии и эстетики постмодернизма решающее влияние оказали:
1) идеи Ж. Лакана (концепция воображаемого и символического,
критика "философии субъекта", учение о языке); 2) теория деконструкции
Ж. Деррида.и ее применение к эстетике; 3) постмодернистские
концепции искусства Ж. Делёза и Ф. Гаттари (концепция "ризомы"),
Ю. Кристевой (исследования страха, ужаса, смерти, отвратительного
как феноменов жизни, литературы, искусства, философии;
изучение метаповествования как отличительной черты постмодернистского
искусства; феномен любви и его психоаналитическая структура
и т.д.); М. Серра (метод "беспорядочного энциклопедизма" в применении
к истории науки, философии, искусства; критика гносеологической
модели философии и науки модерна; теория коммуникации
как новый синтез науки, искусства, философии). (06 учениях большинства
из перечисленных философов речь уже шла в этом учебнике.)
Второй этап - развитие постмодернизма в собственном смысле.
За последнее десятилетие, как отмечают специалисты (Н.Маньковская),
сложился круг исследователей, посвятивших себя изучению различных
аспектов постмодернизма в философии, эстетике, культуре и
искусстве. Наиболее известные из них - Ж. Бодрийяр (Франция),
Дж. Ваттимо (Италия), X. Кюнг, Д. Кампер (Германия), Д. Барт,
В. Джеймс, Ф. Джеймсон, Ч. Дженкс, Р. Рорти, А. Хайсен, И. Хассан
(США), А. Крокер, Д. Кук (Канада), М. Роз (Австралия)".
Подводя итог развитию дискуссий в литературе, а отчасти и в
философии искусства, известный теоретик постмодернизма Ихаб Хассан
выделяет следующие главные принципы и ценности постмодерна.
1. Неопределенности, неясности, пробелы - не только не недостатки,
а основные принципиальные установки постмодернистских произведений
искусства и философских концепций. Для искусства этот тезис
должен иметь такое же принципиальное значение, какое принцип
неопределенности Гейзенберга имеет для физики, теорема Гёделя -
для логики и математики. Не логическое, монологическое мышление,
а "диалогическое воображение" (Бахтин) приобретает в постмодернизме
решающий смысл. 2. Следствием является принципиальный
фрагментаризм. Это воплощается в недоверии к "тоталитаризирующему
синтезу", в склонности к методам коллажа, произвольного
монтажа, "вырезок" и "врезок", в склонности к парадоксам, в "открытости
разбитого", в акцентировании "разломов", "краев" и т.д.
3. Постмодернизм опровергает все каноны, выступает против
всех конвенциональных авторитетов. В литературе это (условно)
означает "смерть автора", т.е. прекращение его "отцовской"
власти и попечительства над читателем. 4. Постмодернизм возвещает
о "смерти субъекта", "опустошает" традиционное Я,
которое перестает быть центром мысли и переживания, лишается своей
мнимой "глубины". 5. Постмодернизм отстаивает права ирреализма:
не все может быть "показано", "изображено", "иконизировано".
6. Ирония - одна из главных постмодернистских установок, подразумевающих
игру, иронию, аллегорию как важнейшие подходы литературы
и искусства, да и любого вида мыслительного творчества.
7. "Гибридизация" подразумевает смешение, скрещивание привычных
жанров искусства, заимствование ("плагиаризм") одними жанрами
творческих стилей и методов других жанров. 8. Для характеристики
постмодерна используется термин "карнавализация", заимствуемый
(как и другие понятия) у М. Бахтина. Имеются в виду "радостная
релятивность" вещей и событий, "перспективизм", участие в
"сумасшедшей чересполосице жизни", "имманентность смеха" и т.д.
9. С этим тесно связана категория равного "участия в игре", "представлении"
авторов и читателей, слушателей. 10. Подчеркивается "конструктивистский
характер" творчества (но не в кантовском логикосциентистском
и даже не в ницшеанском смысле).
Перечисляя эти признаки, И. Хассан добавляет: взятые вместе,
они образуют нечто иррациональное, абсурдное, незавершенное. "Нет
альтернативы тому, чтобы понятие постмодерна оставить открытым
для истории, хотя сам постмодернизм уже принадлежит истории"^.
К этой многомерной характеристике постмодерна можно добавить
следующее. Постмодерн отмечен специфическими антиномиями. С одной
стороны, он выступил против доминирующего влияния "машинерии",
"механистичности" на весь стиль мышления эпохи модерна. С
другой стороны, на постмодернистское искусство в решающей степени
повлияло распространение электронных средств массовой информации.
Эстетика постмодернизма, буквально громившая "конформизм" модерна,
в значительной степени возникла из конформистского приспособления
к новой технике, часто диктовавшей стилевые особенности нового
искусства. Критика модерна за сосредоточение на "материальном", призывы
к свободному раскрытию "имматериального" скрывали за собой
такие черты постмодерна как подвластность художника нагромождению
материала, потоку впечатлений, звуковых и световых эффектов, в
определении характера и последовательности которых кардинальная
роль часто принадлежит именно материалу и техническим средствам,
С одной стороны, постмодернисты настаивали на преодолении барьеров
между элитарным искусствам и обычным человеком. С другой
стороны, сложность, вычурность, особая "техничность" постмодернистского
искусства часто делает его в высшей степени элитарным.
Итак, с помощью термина "постмодернизм" обозначают прежде всего
новейшие течения в искусстве и новые веяния в эстетике. Но правомерно
говорить о постмодернистских дискуссиях в широком смысле
этого слова. Они охватывают большой круг социально-философских
проблем, обращены к стилю жизни, к вопросам экологии, политики,
морали - конечно с особым вниманием к культуре, искусству, эстетическим
ценностям. Постмодернистская философия в более узком смысле
стремится выявить центральные пункты поворота от модерна к
постмодерну, уже отчасти пережитого и переживаемого современным
обществом. "Быть может, наиболее существенным философским отличием
постмодернизма является переход с позиций классического антропоцентристского
гуманизма на платформу современного универсального
гуманизма, чье экологическое измерение обнимает все живое
- человечество, природу, космос, Вселенную. В сочетании с отказом
от европо- и этноцентризма, переносом интереса на проблематику, специфичную
для эстетики стран Востока, Полинезии и Океании, отчасти
Африки и Латинской Америки, такой подход свидетельствует о
плодотворности антииерархических идей культурного релятивизма, утверждающих
многообразие, самобытность и равноценность всех граней
творческого потенциала человечества. Тема религиозного, культурного,
экологического экуменизма сопряжена с неклассической постановкой
проблемы гуманизма, нравственности, свободы. Признаки
становления новой философской антропологии сопряжены с поисками
выхода из кризиса ценностей и легитимности"".
Итак, постмодернизм в философии связан прежде всего с философскими
обобщениями, суммирующими и одновременно стимулирующими
кардинальную переоценку ценностей, аналогичную той, которая
уже произошла на рубеже XIX и XX в., но была еще не достаточно
кардинальной, чтобы ответить на вызовы приближающегося
нового тысячелетия. Из сказанного ясно, что согласно установкам постмодернизма,
ценностям антропо-, европоцентризма, как и
вообще ценностям доминирования какой-либо части целого над
целым должен придти конец. Объединению вокруг некоего центра,
которое возникало под влиянием исторических обстоятельств, противопоставляется
ацентризм, т.е. принципиальное почти "метафизическое"
(несмотря на критику метафизики) отрицание
каких-либо привилегированных "центров" доминирования (например,
Земли - в космосе, человеческого рода - в живом и неживом
мирах, Европы, США и т.д. - на земле, мужского пола - над
женским, взрослых - над детьми и т.д.). С этим связано особое внимание
к культуре Востока, Латинской Америки, Африки как "свежим"
источникам обновления мировой культуры на началах полицентричности.
"XIX и XX столетия, - писал Ф. Лиотар, - принесли
столько террора, сколько мы, люди, смогли вынести. Мы заплатили
достаточно высокую цену за ностальгию по целому, по примирению
понятийного и чувственного, по прозрачному и коммуникабельному
опыту... Наш ответ: объявим войну тотальности, станем свидетелями
того, что не может быть презентировано; дадим простор различиям и
спасем честь имени'"". Отвергается идеология и практика властвования,
доминирования, насилия, войны - в пользу ценностей
плюрализма, равноправного диалога, дискурса, совместного
нахождения решений, мира и согласия, основанного, однако,
на неизбежных рас-согласованиях и разно-гласиях.
"Против чего обращается постмодерн, так это против всех тех отличительных
черт и позиций, которые принципиально противостоят
такому плюрализму. Постмодернизм прощается со всеми формами
монизма, унификации и тоталитаризации, с обязательными утопиями
и многими скрытыми формами деспотизма - и вместо этого переходит
к идее множественности и разнообразия, многообразия и конкуренции
парадигм, к сосуществованию разнородного, гетерогенного".
Эти слова принадлежат немецкому теоретику постмодернизма Вольфгангу
Велшу, автору книги "Наш постмодернистский модерн" (1987).
Он дает и следующую обобщающую оценку постмодерна: "Если обзор
постмодернистских тенденций в литературе, архитектуре, живописи,
скульптуре, социологии и философии связать с совокупной характеристикой
постмодерна, то получится следующее. Постмодерн начинается
там, где кончается целое. И он категорически выступает против
новых попыток тоталитаризации - так, например, в архитектуре
выступает против монополии интернационального стиля или в теории
науки - против ригидного сциентизма, или в политике борется с внешними
и внутренними претензиями на господство. Кроме того, постмодернизм
использует конец Единого и Целого в позитивном смысле,
14-519
когда пытается упрочить и развернуть вступающее в силу Многое в
его легитимности и своеобразии. Здесь - ядро постмодерна. Исходя
из осознания непреходящей ценности различающихся концепций и
проектов - а не из-за поверхностности или безразличия - постмодернизм
радикально плюралистичен. Его видение - видение плюральности"".
Нельзя, однако, не заметить, что борьбой против Единого, Целого
как символов эпохи модерна устремления постмодернистов в философии
и искусстве не ограничиваются. Подчас главную вину эпохи модерна
усматривают в противоположном - в том, что философия и
культура не сумели обеспечить как раз единства, интегрированности
личности и культуры, расколов человеческий мир, превратив его в
царство отчуждения, разлада, враждебных идейных полюсов, между
которыми возникло огромное и непреодолимое напряжение.
Современный философ Г. Мэдисон пишет: "Достаточно одного слова,
чтобы обозначить суть мышления модерна от Декарта до Сартра:
это слово - дуализм. А результатом такого дуализма является отчуждение
- отчуждение субъекта от объекта или психического от телесного,
и тем самым отчуждение человека от природы. Сознание, которое
отчуждено от самого себя, расколото; такое сознание, что мы знаем
из Гегеля, есть сознание несчастное. Сегодня со всех сторон вновь
и вновь слышится вопрос: существуют ли возможность и надежда,
чтобы постмодернистский человек освободился от этого несчастья, начав
новую эру в истории мышления? Есть много признаков того, что философия
сегодняшнего дня вновь и вновь усматривает в этом свою
центральную задачу"^. Заслугу Гуссерля, Мерло-Понти и других
мыслителей их сегодняшние последователи усматривают в том, что
они пытались преодолеть дуализм и субъективизм эпохи модерна, тяготение
к крайностям объективизма или трансцендентализма. Вместе
с тем нередко высказывается мнение, что попытки многих философов
XX в. выбраться из плена философских предрассудков эпохи модерна
оказались безрезультатными: какая-либо из крайностей (например, в
случае Гуссерля - непреодоленная приверженность трансценденталистскому
субъективизму) одерживала верх над стремлением к синтезу
субъективного и объективного. Поэтому преодоление "дуализма",
якобы присущего модерну, продолжается. "Что характеризует постмодернизм
в целом, так это отклонение всяких различений и обособлений
- например, между телом и духом, между физическим и ментальным,
между разумом и иррациональным, духовным и чувственным,
Я и Другим, природой и культурой, реальностью и утопией. Это
означает, что, с одной стороны, отклоняется порядок, границы и ограничения,
контроль, "мерки" разумного сознания, аполлоновское начало
и вообще все, что в наше время понимают под цивилизацией. С
другой стороны, имеет место восхваление дионисийского начала, пристрастия
к вину, эротического, либидинозной чувственности, восхваление
инстиктивного и спонтанного нарциссизма. Это антиномичное и
антиинституциональное, утопическое и анархистское умонастроение,
призывающее к угнетению угнетенного сознания, к освобождению инII
стинктов, к эмансипации чувственности, быстро объединяется с политическим
радикализмом"".
Вся рассмотренная ранее постмодернистская переориентация происходила
скорее на уровне ценностей и идеалов, чему соответствовали
общефилософская переориентация, изменение мировоззренческих основ
культуры. "Конструктивный, или ревизующий, постмодернизм
пытается преодолеть мировоззрение модерна, но он не отбрасывает
саму возможность мировоззрения, а конструирует постмодернистское
воззрение на мир через ревизию предпосылок и традиционных понятий
модерна. Это... подразумевает новое единство научных, этических,
эстетических и религиозных интуиций. Постмодернизм отрицает
не науку как таковую, а сциентизм, в соответствии с которым лишь
данным современных естественных наук позволено конструировать
наше мировоззрение"".
Поскольку сторонники концепции постмодернизма заявляют, что
"мир постмодерна, с одной стороны, включает в себя личности постмодерна
вместе с их постмодернистской духовностью, а с другой стороны,
постмодернистское общество, в конечном счете постмодернистский
глобальный порядок", - возникает вопрос о характерных чертах
постмодернистского общества '\ И тут оказывается, что общество
постмодерна не только не соответствует идеалам плюрализма,
глобализма, свободы, но скорее углубляет все те противоречия, которые
приписывались эпохе модерн. Это признают авторы, описывающие
эпоху постмодернизма. Бомба, висящая над горизонтом и грозящая
взорвать все вокруг, - образ именно постмодернистский эпохи.
"Так что будьте хладнокровны. В этом свете постмодернизм есть предчувствие
будущего шока - как если бы бомба уже упала" ^.
Нападки на науку и сциентизм не мешают тому, что эпоха постмодернизма
рассматривается как целиком определяемая новейшим техно-научным
комплексом. Techno-science, техно-наука - термин Ф. Лиотара.
"Техно-наука, - так фиксирует идею Лиотара один из современных
авторов, - трансформирует государство и экономическое производство;
она изменяет природу знания; она дает новые определения
самим идеям "искусства" и "культуры". Философские вопросы "Что
такое Просвещение?" "Что такое революция?" должны быть заменены
вопросами "Что такое техно-наука?" "Кем мы в ней являемся?"
Условия постмодерна имеют техно-научный характер"".
Современные авторы нередко определяют эпоху постмодерна как
эпоху "ничто", как "постэпоху" (post-age): "Постиндустриальная, посткапиталистическая,
постлиберальная, посттеологическая, постгуманистическая
- все эти "пост" присоединяются при оценке современных
нам условий как постмодернистских"^.
Антимилитаристская, антидиктаторская, антитоталитаристская по
своим устремлениям постмодернистская литература вынуждена описывать
экономику, политику, официозную идеологию постмодернистского
общества в еще более мрачных тонах чем в случаях, когда речь
идет об эпохе модерна. Никогда еще не было таким острым противо14*
речие между горячим и искренним осуждением войны и тем фактом,
что весь период после второй мировой войны был заполнен множеством
войн и вооруженных конфликтов, которые стали повседневной
реальностью. Такой же кровавой и страшной реальностью оказался
терроризм. Исследователи правильно отмечают, что постмодернистская
война - целая система действий на уровне современных государств,
которая делает войну перманентной и (пока) неизбежной'".
ЛИТЕРАТУРА
' Rescher N. Philosophic am Ende des Jarhunderts // Deutsche
Zeitschrift fur Phil. 1995, №5. S.784-785.
" Gadamer H.-G. Phenomenology, Hermeneutics, Metaphysics // The
Journal of the British Society for Phenomenology. 1994. Vol.25. №2,
may. P. 104.
^ Beck U. Risikogesellschaft. Auf dem Weg in eine andere Moderne.
Frankfurt a. M., 1986.
'' Habermas J. Der philosophische Diskurs des Moderne. Frankfurt a.
M., 1988. S.57. (Далее при цитировании страницы по этому изданию
указаны в тексте.)
^ Есо U. Postmodernismus. Ironie und Vergnugen // Wege aus der
Moderne. Schiusseltexte des Postmoderne-Diskussion / Hrsg. v.
W.Welsch. Weinheim, 1988. S.75.
^ CM.: Welsch W. "Postmoderne". Genealogie und Bedeutung eines
urnstrillenen Begriffs // "Postmoderne" oder der Kampf um die Zukunft
/ Hrsg. v. Peter Kemper. Frankfurt a. M., 1988.
" Klotz H. Moderne und Postmoderne, Architektur des Gegenwart
1960-1980. Braunscheig;Wiesbaden, 1984. S.17.
^ Hassan J. Postmoderne heute // Wege aus der Moderne / Hrsg. v.
W. Welsch. Weinheim, 1988. S.56.
^ Маньковская H. "Париж со змеями": Введение в эстетику постмодернизма.
M., 1995. С. 218.
'" Lyotard F. The Postmodern Condition: A Report on Knowledge.
Minneapolis, 1985. P. 81-82.
" Welsch W. "Postmoderne". S.29-30.
^ Metzaux A., Waldenfels B. Leibhaftige Vernuft. Spuren von
Merleau-Pontys Denken. Miinchen, 1986. S. 163-164.
" Ibid. S. 167-168.
'" Griffin D.R. The Reenchantment of Science, N.Y., 1988. P. X.
" Ibid., p. XI.
^ Gitlin T. Postmodernism defined, at least! // Dissent. 1989. Winres.
" Rajchman J. The Postmodern Museum // Art in America. 1985,
oct. P. 116.
" Taylor M.C. Descartes, Nietzsche and the Search for the Unsayable.
// The New York Review of Books. 1987, febr. 1. P. 3.
" Gray Ch. H. The Strategic Computing Programm at Four Years:
Implications and Imitations // Al and Society. 1988. Vol.2. №2.
'" Маньковская H. Б. "Париж со змеями". С. 88.
ДИСКУССИИ В СОЦИАЛЬНОЙ
ФИЛОСОФИИ И ЭТИКЕ
В последние десятилетия XX в. социальная, философия и этика
существенно трансформировались. Это объясняется прежде всего спецификой
социально-исторического развития: на рубеже веков человечеству
приходится жить и выживать в условиях экологического кризиса,
ядерной опасности, обострения других глобальных проблем. Соответственно
и социальное знание приобрело новую форму: обсуждение
научных проблем в значительной степени специализировалось.
Возникли целые комплексы научных дисциплин и областей исследования,
связанные с применением новейших количественных методов
анализа, с использованием последних достижений информационной
техники и методологии. Философия - в виде современной логики,
философско-лингвистического анализа - хорошо вписалась в данный
процесс. Можно было ожидать нового усиления позитивистских
умонастроений в этих областях знания и в соответствующих разделах
философии. В определенной степени так и произошло: специальное
знание нередко обособляется от философии и даже противопоставляется
ей. Но знаменательным оказалось то, что на вызов современной
эпохи успешно ответила социальная философия, занятая коренными
для философского знания проблемами взаимодействия общества и
индивида, прав и свобод человека, демократии, социальной справедливости,
этических норм и ценностей.
Активное вмешательство философии в процесс получения и обобщения
новых знаний об обществе, о социальной деятельности индивида
проявилась, в частности, в том, что в центре многих частных дисциплин
(в экономических, социологических, правовых, политических
и других науках) оказалась проблематика нравственно-этического и
философско-правового обоснования ("легитимации") специального социального
знания. В спорах по этим проблемам, которые захватили
юристов, социологов, историков, политологов, лингвистов, участвовали
философы, придавшие дискуссиям теоретическую и методологическую
направленность.
Давая общую характеристику новейшим дискуссиям*, следует прежде
всего отметить, что они сопровождались беспрецедентным со времен
Локка, Юма, Канта или Гегеля "погружением" известных философов
Америки и Европы в конкретную проблематику специального
социально-гуманитарного знания, которое сопровождалось существенным
изменением отношения специалистов к философии, ранее пренебрежительного,
возникшего под влиянием позитивизма, наконец,
сближением некоторых общетеоретических разделов гуманитарных
дисциплин с философией - особенно с философией общества и политики,
с философией языка и, конечно, с этикой. Видные философы
Запада - в их числе Р. Дворкин, Дж. Роулс, Р. Рорти, Ю. Хабермас,
К. О. Апель,' В. Хёсле, Ч. Тейлор - стали полноправными и авторитетными
участниками специальных дискуссий юристов, политиков,
социологов, экологов, лингвистов, культурологов. Результаты такого
взаимодействия и междисциплинарного дискурса - с одной стороны,
обогащение философских концепций, их проблемная модернизация; с
другой стороны, насыщение социального знания философским содержанием,
этизация как теоретико-методологических дискуссий в науках
об обществе, так и прак
...Закладка в соц.сетях
