Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 4.
...ось не вполне ясным,
однако в первом приближении можно сказать, что парадигма есть совокупность
научных достижений, признаваемых всем научным сообществом
в определенный период времени.
Вообще говоря, парадигмой можно назвать одну или несколько
фундаментальных теорий, получивших всеобщее признание и в течение
какого-то времени направляющих научное исследование. Примерами
подобных парадигмальных теорий служат физика Аристотеля,
геоцентрическая система мира Птолемея, механика и оптика Ньютона,
кислородная теория горения Лавуазье, электродинамика Максвелла,
теория относительности Эйнштейна, теория атома Бора и т.п. Таким
образом, парадигма воплощает в себе бесспорное, общепризнанное
знание об исследуемой области явлений природы.
Однако, говоря о парадигме, Кун имеет в виду не только некоторое
знание, выраженное в ее законах и принципах. Ученые - создатели
парадигмы - не только сформулировали некоторую теорию или
закон, но они еще решили одну или несколько важных научных проблем
и тем самым дали образцы того, как нужно решать проблемы.
Оригинальные опыты создателей парадигмы в очищенном от случайностей
и усовершенствованном виде затем входят в учебники, по которым
будущие ученые осваивают свою науку. Овладевая в процессе
обучения этими классическими образцами решения научных проблем,
будущий ученый глубже постигает основоположения своей науки, обучается
применять их в конкретных ситуациях и овладевает специальной
техникой изучения тех явлений, которые образуют предмет данной
научной дисциплины. Парадигма дает набор образцов научного
исследования - в этом заключается ее важнейшая функция.
Но и это еще не все. Задавая определенное видение мира, парадигма
очерчивает круг проблем, имеющих смысл и решение: все, что не
попадает в этот круг, не заслуживает рассмотрения с точки зрения
сторонников парадигмы. Вместе с тем парадигма устанавливает допустимые
методы решения этих проблем. Таким образом, она определяет,
какие факты могут быть получены в эмпирическом исследовании,
- не конкретные результаты, но тип фактов.
С понятием парадигм тесно связано понятие научного сообщества,
в некотором смысле эти понятия синонимичны. В самом деле, что
такое парадигма? - Это некоторый взгляд на мир, принимаемый научным
сообществом. А что такое научное сообщество? - Это группа
людей, объединенных верой в одну парадигму. Стать членом научного
сообщества можно только приняв и усвоив его парадигму. Если вы
не разделяете веры в парадигму, вы остаетесь за пределами научного
сообщества. Поэтому, например, современные экстрасенсы, астрологи,
исследователи летающих тарелок и полтергейстов не считаются
учеными, не входят в научное сообщество, ибо все они либо отвергают
некоторые фундаментальные принципы современной науки, либо выдвигают
идеи, не признаваемые современной наукой.
Науку, развивающуюся в рамках современной парадигмы, Кун называет
"нормальной", полагая, что именно такое состояние является
для науки обычным и наиболее характерным. В отличие от Поппера,
считавшего, что ученые постоянно думают о том, как бы опровергнуть
существующие и признанные теории, и с этой целью стремятся к постановке
опровергающих экспериментов. Кун убежден, что в реальной
научной практике ученые почти никогда не сомневаются в истинности
основоположений своих теорий и даже не ставят вопроса об их
проверке. "Ученые в русле нормальной науки не ставят себе цели
создания новых теорий, обычно к тому же они нетерпимы к созданию
таких теорий другими. Напротив, исследование в нормальной науке
направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых
парадигма заведомо предполагает"".
Чтобы подчеркнуть особый характер проблем, разрабатываемых
учеными в нормальный период развития науки, Кун называет их "головоломками",
сравнивая их решение с решением кроссвордов или с
составлением картинок из раскрашенных кубиков. Кроссворд или головоломка
отличаются тем, что для них существует гарантированное
решение, и это решение может быть получено некоторым предписанным
путем. Пытаясь сложить картинку из кубиков, вы знаете, что
такая картинка существует. При этом вы не имеете права изобретать
собственную картинку или складывать кубики так, как вам нравится,
хотя бы при этом получались более интересные - с вашей точки зрения
- изображения. Вы должны сложить кубики определенным образом
и получить предписанное изображение Точно такой же характер
носят проблемы нормальной науки. Парадигма гарантирует, что
решение существует, и она же задает допустимые методы и средства
получения этого решения.
До тех пор пока решение головоломок протекает успешно, парадигма
выступает как надежный инструмент познания. Увеличивается
количество установленных фактов, повышается точность измерений,
открываются новые законы, растет дедуктивная связность парадигмы,
короче говоря, происходит накопление знания. Но вполне может оказаться
- и часто оказывается, - что некоторые задачи-головоломки
несмотря на все усилия ученых так и не поддаются решению, скажем,
предсказания теории постоянно расходятся с экспериментальными
данными. Сначала на это не обращают внимания. Это только в представлении
Поппера стоит лишь ученому зафиксировать расхождение
теории с фактом, он сразу же подвергает сомнению теорию. Реально
же ученые всегда надеются на то, что со временем противоречие будет
устранено и головоломка решена. Но однажды может быть осознано,
что средствами существующей парадигмы проблема не может быть
решена. Дело не в индивидуальных способностях того или иного ученого,
не в повышении точности измерительных приборов, а в принципиальной
неспособности парадигмы решить проблему. Такую проблему
Кун называет аномалией.
Пока аномалий немного, ученые не слишком о них беспокоятся.
Однако разработка самой парадигмы приводит к росту числа аномалий.
Совершенствование приборов, повышение точности наблюдений
и измерений, строгость концептуальных средств - все это ведет к
тому, что расхождения между предсказаниями парадигмы и фактами,
которые ранее не могли быть замечены и осознаны, теперь фиксируются
и осознаются как проблемы, требующие решения. Попытки справиться
с этими новыми проблемами за счет введения в парадигму новых
теоретических предположений нарушают ее дедуктивную стройность,
делают ее расплывчатой и рыхлой.
Доверие к парадигме падает. Ее неспособность справиться с возрастающим
количеством проблем свидетельствует о том, что она уже не
может служить инструментом успешного решения головоломок. Наступает
состояние, которое Кун называет кризисом. Ученые оказываются
перед лицом множества нерешенных проблем, необъясненных
фактов и экспериментальных данных. У многих из них господствовавшая
недавно парадигма уже не вызывает доверия и они начинают
искать новые теоретические средства, которые, возможно, окажутся
более успешными. Уходит то, что объединяло ученых, - парадигма.
Научное сообщество распадается на несколько групп, одни из которых
продолжают верить в парадигму, другие выдвигают гипотезы,
претендующие на роль новой парадигмы. Нормальное исследование
замирает. Наука, по сути дела, перестает функционировать. Только в
этот период кризиса, полагает Кун, ученые ставят эксперименты, направленные
на проверку и отсев конкурирующих гипотез и теорий.
Период кризиса заканчивается, когда одна из предложенных гипотез
доказывает свою способность справиться с существующими проблемами,
объяснить непонятные факты и благодаря этому привлекает
на свою сторону большую часть ученых, научное сообщество восстанавливает
свое единство. Вот эту смену парадигм Кун и называет
научной революцией.
Ученые, принявшие новую парадигму, начинают видеть мир поновому.
Переход от одной парадигмы к другой Кун сравнивает с переключением
гештальта: например, если раньше на рисунке видели вазу,
нужно усилие, чтобы на том же рисунке увидеть два человеческих
профиля. Но как только это переключение образа произошло, сторонники
новой парадигмы уже не способны совершить обратное переключение
и перестают понимать тех своих коллег, которые все еще говорят
о вазе. Сторонники разных парадигм говорят на разных языках и
живут в разных мирах, они теряют возможность общаться друг с другом.
Что же заставляет ученого покинуть старый, обжитой мир и устремиться
по новой, незнакомой и полной неизвестности дороге? -
Надежда на то, что она окажется удобнее старой, заезженной колеи, а
также религиозные, философские, эстетические и тому подобные соображения,
но не логико-методологические аргументы. "Конкуренция
между парадигмами не является видом борьбы, которая может быть
разрешена с помощью доводов'"".
Итак, развитие науки у Куна выглядит следующим образом: нормальная
наука, развивающаяся в рамках общепризнанной парадигмы;
следовательно, рост числа аномалий, приводящий в конечном итоге к
кризису; следовательно, научная революция, означающая смену парадигм.
Накопление знания, совершенствование методов и инструментов,
расширение сферы практических приложений, т.е. все то, что
можно назвать прогрессом, совершается только в период нормальной
науки. Однако научная революция приводит к отбрасыванию всего
того, что было получено на предыдущем этапе, работа науки начинается
как бы заново, на пустом месте. Таким образом, в целом развитие
науки получается дискретным: периоды прогресса и накопления знания
разделяются революционными провалами, разрывами ткани науки.
Следует признать, что это - весьма смелая и побуждающая к размышлениям
концепция. Конечно, весьма трудно отказаться от мысли
о том, что наука прогрессирует в своем историческом развитии, что
знания ученых и человечества вообще об окружающем мире растут и
углубляются. Но после работ Куна уже нельзя не замечать проблем, с
которыми связана идея научного прогресса.
Уже нельзя простодушно считать, что одно поколение ученых передает
свои достижения следующему поколению, которое эти достижения
преумножает. Теперь мы обязаны ответить на такие вопросы:
как осуществляется преемственность между старой и новой парадигмами?
Что II в каких формах передает старая парадигма новой? Как
осуществляется коммуникация между сторонниками разных парадигм?
Как возможно сравнение парадигм? Концепция Куна стимулировала
интерес к этим проблемам и содействовала выработке более глубокого
понимания процессов развития науки.
В значительной мере под влиянием работ Поппера и Куна философы
науки чаще стали обращаться к истории научных идей, стремясь
обрести в ней твердую почву для своих методологических построений.
Казалось, что история может служить более прочным основанием методологических
концепций, нежели гносеология, психология, логика.
Однако оказалось наоборот: поток истории размыл методологические
схемы, правила, стандарты; релятивизировал все принципы философии
науки и в конечном итоге подорвал надежду на то, что она способна
адекватно описать структуру и развитие научного знания.
ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ АНАРХИЗМ
П. ФЕЙЕРАБЕНДА
Пауль (впоследствии Пол) Фейерфбенд^ родился в Вене в 1924 г.
Получил докторскую степень в Венском университете. В Вене изучал
историю, математику и астрономию, в Веймаре - драматургию, в
Лондоне и Копенгагене - философию. В 1958 г. переехал в США,
где до конца жизни работал профессором философии Калифорнийского
университета в г. Беркли. Одновременно был профессором философии
в Федеральном технологическом институте в Цюрихе. Умер
в 1997 г. Основными сочинениями^ являются следующие: "Против
метода. Очерк анархистской теории познания" (1975); "Наука в свободном
обществе" (1978); "Прощай, разум!" (1987).
Фейерабенд назвал свою концепцию "эпистемологическим анархизмом".
Что же это такое?
С точки зрения методологии, анархизм является следствием двух
принципов: принципа пролиферации и принципа несоизмеримости.
Согласно принципу пролиферации, нужно изобретать (размножать) и
разрабатывать теории и концепции, несовместимые с существующими
и признанными теориями. Это означает, что каждый ученый - вообще
говоря, каждый человек - может (должен) изобретать свою собственную
концепцию и разрабатывать ее, сколь бы абсурдной и дикой
она ни казалась окружающим. Принцип несоизмеримости, гласящий,
что теории невозможно сравнивать, защищает любую концепцию от
внешней критики со стороны других концепций. Если кто-то изобрел
совершенно фантастическую концепцию и не желает с нею расставаться,
то с этим ничего нельзя сделать: нет фактов, которые можно было
бы противопоставить этой концепции, так как она формирует свои
собственные факты; мы не можем указать на несовместимость этой
фантазии с фундаментальными законами естествознания или с современными
научными теориями, так как автору этой фантазии данные
законы и теории могут казаться просто бессмысленными; мы не можем
упрекнуть его даже в нарушении законов логики, ибо он может
пользоваться своей особой логикой. Автор фантазии создает нечто
похожее на куновскую парадигму: это особый, замкнутый в себе мир;
и все, что не входит в данный мир, не имеет для него никакого смысла.
Таким образом, соединение принципа пролиферации с принципом
несоизмеримости образует методологическую основу анархизма: каждый
волен изобретать себе собственную концепцию; ее невозможно
сравнить с другими концепциями, ибо нет никакой основы для такого
сравнения; следовательно, все допустимо и все оправдано: "существует
лишь один принцип, который можно защищать при всех обстоятельствах
и на всех этапах развития человечества. Это принцип - все
дозволено"^.
История науки подсказала Фейерабенду еще один аргумент в пользу
анархизма: нет ни одного методологического правила, ни одной методологической
нормы, которые не нарушались бы в то или иное время
тем или иным ученым. Более того, история показывает, что ученые
часто действовали и вынуждены были действовать в прямом противоречии
с существующими методологическими правилами. Отсюда следует,
что вместо существующих и признанных методологических правил
мы можем принять прямо противоположные им. Но и первые и
вторые не будут универсальными. Поэтому философия науки вообще
не должна стремиться к установлению каких-то правил научной игры.
Фейерабенд отличает свой эпистемологический анархизм от политического
анархизма, хотя между ними имеется, конечно, определенная
связь. Политический анархист имеет определенную политическую
программу, он стремится устранить определенные формы организации
общества. Эпистемологический же анархист иногда может защищать
эти формы, так как он не питает ни постоянной вражды, ни
неизменной преданности ни к чему - ни к какой общественной организации
и ни к какой форме идеологии. У него нет никакой жесткой
программы, он вообще против всяких программ. Свои цепи он выбирает
под влиянием логического рассуждения, настроения, скуки, желая
произвести на кого-нибудь впечатление и т.п. Для достижения
избранной цели он действует в одиночку, но может примкнуть к какой-нибудь
группе, если это покажется ему выгодным. При этом он
использует разум и эмоции, иронию и деятельную серьезность, словом,
все средства, которые может придумать человеческая изобретательность.
"Не существует убеждения, - сколь бы "абсолютным" или
"аморальным" оно ни было, - которое он отказался бы критически
обсуждать, и нет метода, который бы он объявил совершенно неприемлемым.
Единственное, против чего он выступает вполне определенно
и твердо, - это универсальные нормы, универсальные законы,
универсальные идеи, такие как "Истина", "Разум", "Справедливость",
"Любовь", и поведение, обусловленное этими нормами"".
В результате своего анализа деятельности родоначальников современной
науки Фейерабенд приходит к выводу о том, что наука вовсе
не рациональна, как считает большинство философов и ученых. Но
тогда встает вопрос: если это так, если наука оказывается существенно
иррациональной и может развиваться лишь постоянно нарушая
законы логики и разума, то чем же тогда она отличается от мифа, от
религии? - В сущности, ничем, - отвечает Фейерабенд. Действительно,
что отличает науку от мифа? К характерным особенностям
мифа обычно относят то, что его основные идеи объявлены священными:
всякая попытка посягнуть на эти идеи наталкивается на табу;
факты и события, не согласующиеся с центральными идеями мифа,
отбрасываются или приводятся с ними в соответствие посредством
вспомогательных идей; никакие идеи, альтернативные по отношению
к основным идеям мифа, не допускаются, и если все-таки они возникают,
то безжалостно искореняются (порой вместе с носителями этих
идей). Крайний догматизм, жесточайший монизм, фанатизм и нетерпимость
к критике - вот отличительные черты мифа. В науке же,
напротив, распространены терпимость и критицизм. В ней существует
плюрализм идей и объяснений, постоянная готовность к дискуссиям,
внимание к фактам и стремление к пересмотру и улучшению принятых
теорий и принципов.
Фейерабенд не согласен с таким розовым изображением науки.
Всем ученым известно, и Кун выразил это с большой силой и ясностью,
что в реальной -а не в выдуманной философами - науке свирепствуют
догматизм и нетерпимость. Фундаментальные идеи и законы
ревниво охраняются. Отбрасывается все, что расходится с признанными
теориями. Авторитет крупных ученых давит на их последователей
с той же слепой и безжалостной силой, что и авторитет создателей
и жрецов мифа на верующих. Абсолютное господство куновской
парадигмы над душой и телом ученых рабов - вот правда о
науке. Но в чем же тогда преимущество науки перед мифом, спрашивает
Фейерабенд, почему мы должны уважать науку и презирать миф?
Нужно отделить науку от государства, как это уже сделано в отношении
религии, призывает Фейерабенд. Тогда научные идеи и теории
уже не будут навязываться каждому члену общества мощным пропагандистским
аппаратом современного государства, будет уничтожено
господство науки в области народного образования. В школьном обучении
науке следует предоставить такое же место, как религии и мифологии.
Цель обучения должна состоять вовсе не в том, чтобы вложить
в голову ребенка определенные догмы и схемы поведения, чтобы
сделать его покорным рабом существующего строя, послушным винтиком
громадной машины общественного производства. Основной целью
воспитания и обучения должна быть всесторонняя подготовка
человека к тому, чтобы достигнув зрелости, он мог сознательно - и
потому свободно - сделать выбор между различными формами идеологии
и деятельности. Пусть одни выберут науку и научную деятельность;
другие - примкнут к одной из религиозных систем; третьи -
будут руководствоваться мифом и т.п. Только такая свобода выбора,
считает Фейерабенд, совместима с гуманизмом и только она может
обеспечить полное раскрытие способностей каждого члена общества.
Никаких ограничений в области духовной деятельности, никаких обязательных
для всех правил, законов, полная свобода творчества -
вот лозунг эпистемологического анархизма.
Современное состояние аналитической философии науки можно
охарактеризовать как кризис. Парадигма, созданная логическим позитивизмом,
разрушена, выдвинуто множество альтернативных методологических
концепций, но ни одна из них не может удовлетворительно
решить стоящих проблем. Нет ни одного принципа, ни одной методологической
нормы, которые не подвергались бы сомнению. В лице
Фейерабенда аналитическая философия науки дошла до выступления
против самой науки и до оправдания самых разных форм иррационализма.
Однако если исчезает всякая грань между наукой и религией,
между наукой и мифом, то должна исчезнуть и философия науки как
372
теория научного познания. За последнее десятилетие в философии
науки не появилось, по сути дела, ни одной новой оригинальной концепции
и сфера интересов большей части исследователей постепенно смещается
в область социологии науки и герменевтики.
ЛИТЕРАТУРА
' ВитгенштейнЛ. Логико-философский трактат. 1.21//Людвиг
Витгенштейн. Философские работы. М.: Гнозис, 1994.
^Там же. 5.1361.
" Более подробно о воззрениях Витгенштейна см. ... главу в 3 книге
данного учебника.
* Под "экстенсиональной" логикой понимается классическая математическая
логика, впервые представленная в систематическом и полном
виде Б. Расселом и А. Уайтхедом. Значение языковых выражений
в логике обычно расщепляют на два вида: собственное значение
(экстенсиал) и смысл (интенсионал). Значением слова считается предмет
или класс предметов, обозначаемый этим словом; смыслом слова
считают понятие, мысль, выражаемую словом. Два языковых выражения,
например "Пегас" и "крылатый конь", могут иметь одно и то
же значение, но разные смыслы. Значением предложения считают его
истинностное значение - истину или ложь; смыслом предложения
является выражаемая им мысль. Два предложения, например "Луна -
спутник Земли" и "Париж находится во Франции", могут иметь одно
и то же значение (в данном случае это - истина), но разные смыслы.
Экстенсиональная логика учитывает только значения (экстенсионалы)
языковых выражений, отвлекаясь от их смыслов. Поэтому она
является наиболее простой и ясной частью математической логики.
^ О жизни II творчестве Поппера см.:
Pepper K.R. Unended Quest. An Intellectual Autobiography. La Salle;
Open Court, 1976; The Philosophy of Kai-l Popper. The Library of Living
Philosophers / Ed. P.A.Schil. La Salle; Open Court, 1974. Part 1; Садовский
Б. H. Логико-методологическая концепция Карла Поппера.
Вступительная статья // Поппер К. Логика и рост научного знания.
М.: Прогресс, 1983; Никифоров А.Л. От формальной логики к истории
науки. М.: Наука, 1983. Гл. 2; Современная западная философия.
Словарь. М., Политиздат. 1991.
Popper К. R. The Open Society and Its Enemies. L., 1945. V.1-2;
рус. пер.: Открытоеобщество и его враги. М., 1992. Т.1-2; Popper К. R.
The logic of scientific discovery. L., 1959; рус. пер. 1-7 и 10 глав:
Поппер К. Логика и рост научного знания. М.: Прогресс, 1983;
Popper К. R. Conjectures and Refutations. L., 1963; рус. пер. 1,3 и 10
глав: там же; Popper K.R. Objective Knowledge. An Evolutionary
Approach. Oxford, 1972; рус. пер. 3 и 6 глав: там же.
" Popper К. R. The logic of scientific discovery. L., 1959. P. 86.
" Ibid. P.34.
"Ibid. P.41.
" Popper K.R. Conjectures and refutations. The growth of scientific
knowledge. 3"" ed. L., 1969. P.51.
" Ibid. P.53.
" Ibid. P.51.
" Ibid. P.222.
" Popper K.R. Objective knowledge. An evolutionary approach.
Oxford, 1973. P.242-244.
" О жизни и творчестве Т. Куна см.:
BorradoniJ. The American philosopher. N.Y., 1994; Criticism and Growth
of Knowledge/Ed. J.Rakatos, A.Musgrave. Cambridge, 1970; Микулинский
С.P., Маркова Л.А. Чем интересна книга Т. Куна "Структура
научных революций". Послесловие // Кун Т. Структура научных
революций. М., 1975; Современная западная философия. Словарь.
^KuhnT.S. The structure of scientific revolutions. Chicago, 1962;
рус. пер.: КунТ. Структура научных революций; второе изд. 1977;
Kuhn T.S. The Essential tension. Selected studies in scientific tradition
and change. Chicago; L., 1977.
"Кун Т. Структура научных революций. С.45-46.
'" Там же. С. 195.
" О жизни и творчестве П. Фейерабенда см.:
Нарекай И. С. Пол Фейерабенд и кризис "постпозитивистской" методологии.
Вступительная статья // Фейерабенд П. Избранные труды
по методологии науки. М.: Прогресс, 1986; Никифоров А.Л. От формальной
логики к истории науки; Современная западная философия.
Словарь.
"° Feyerabend P. К. Against Method. Outline of an anarchistic theory
of Knowledge. L., 1975; рус. пер.: Фейерабенд П. Избранные труды
по методологии науки. М.: Прогресс, 1986; Feyerabend P.К. Science
in a Free Society. L., 1978; рус. пер. отдельных глав: там же; Feyerabend
Р.К. Farewell to Reason. L.; N.Y., 1987.
^ Фейерабенд U.K. Против методологического принуждения // Избранные
труды по методологии науки. М., 1986. С. 158-159.
^Там же. С. 333.
АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ
ФИЛОСОФИЯ АНАЛИЗА
В конце XX столетия аналитическая философия представляет собой
сочетание методов и подходов с теми, которые можно назвать "классическими"
и которые сформировались еще в начале столетия. В этом отношении
данную философию следует рассматривать как весьма прочно
связанную со сложившейся традицией.
Примечательно, что именно в последние десятилетия среди философов-аналитиков
наиболее часто возникали споры об истоках самой
аналитической традиции и ее типических характеристик. Идет интенсивное
переосмысление классического наследия - прежде всего наследия
Б.Рассела, Л.Витгенштейна и Д-Э. Мура, - и уточнение его
значения для современного состояния философии. Отошли в прошлое
заявления о "революции в философии", жесткие программы и широковещательные
манифесты, призванные радикально переориентировать
деятельность философов и организовать совместные исследования
(такой характер носили, например, программы логического позитивизма,
философии "обычного языка", натурализированной эпистемологии
и проч.). В центре внимания оказывается способность аналитической
философии гибко и непредвзято рассматривать фундаментальные
проблемы, в какой бы области научного, обыденного или
философского знания они ни возникали. Несмотря на заявления отдельных
англо-американских философов, в том числе и разделявших
в свое время установки анализа (например, Ричарда Рорти или Николаса
Решера), о "смерти аналитической философии в конце XX в.",
данное философское направление остается одним из немногих, сохранившим
свой потенциал и доказавшим способность к совершенствованию.
Это проявляется как в возникновении новых проблем и постановок
вопросов, так и в сохранившейся тесной связи с исходными принципами,
заложенными в начале века представителями классического
философского анализа.
В этом плане особую актуальность для современных аналитиков
представляют не только формально-методологические особенности тех
или иных учений, но и их метафизические основания. "Метафизика"
(представленная, разумеется, как "строг
...Закладка в соц.сетях
