Жанр: Философия
Эннеады
...в основе гнева,
поскольку у деревьев нет движения крови и желчи. Если бы приступ гнева
случался там, где не существует способности к ощущению, то он был бы не
более чем физической вспышкой - чем-то вроде возмущения (бессознательной
реакции); там, где имеет место ощущение, сразу же возникает нечто большее;
осознание совершенной несправедливости и необходимости защиты несет с собой
продуманное деяние.
Но разделение неразумного аспекта Души на способность к желанию и
способность к страсти (первая тождественна растительному принципу, а вторая
является низшей его фазой, воздействующей на кровь, или на желчь, или на
весь организм) не дает нам истинного противостояния, ибо отношения между
этими способностями являются отношениями изначальной фазы с производной.
На этот трудный вопрос можно дать вполне разумный ответ, если задуматься
над тем, что обе эти способности являются производными и деление их
правомочно только до тех пор, пока они представляют собой новый продукт
общего источника; ибо деление правомочно только в отношении движений
желания, как таковых, а не в отношении сущности, из которой они возникают.
По своей природе эта сущность желанием не является; однако, она является
силой, которая, соединяясь с происходящим от нее активным проявлением,
делает желание полноценной вещью. И будет разумно считать, что это
соединение, высшей точкой которого является страсть, как и малейший
остаток-аспект, располагается в области сердца, поскольку сердце не
является троном Души, а представляет собой лишь центр для той части крови,
которая занимается движениями страсти.
29. Но если тело не просто освещено душой, но и согрето ею, то как же тогда
получается, что с уходом высшей души не остается и следа от жизненного
принципа?
След остается, но очень ненадолго; а если точнее, он начинает исчезать
сразу же после ухода другого принципа, как это бывает в случае с нагретыми
объектами, когда гаснет согревавший их огонь, в качестве примера можно
также привести волосы и ногти, которые продолжают расти у уже умершего
человека; некоторые животные рассеченные на куски, продолжают корчиться в
течение еще долгого времени; все это признаки того, что жизненная сила еще
не покинула тело.
Кроме того, одновременный уход не является доказательством тождества
высшего и низшего аспектов; когда уходит солнце, то вместе с ним уходит не
только излучаемый им и связанный с ним свет, но также и свет, который можно
видеть на косо расположенных объектах, свет, вторичный по отношению к
солнечному свету и освещающий вещи, не попадающие в солнечный свет
(отраженный свет, видимый, как цвет); эти два света не тождественны и все
же они исчезают одновременно.
Но что это такое: одновременное исчезновение или самое настоящее
уничтожение?
Этот вопрос относится как к вторичному свету, так и к материальной жизни,
той жизни, о которой мы думаем, как о полностью погруженной в тело.
Объекты, переместившиеся из света во тьму, не сохраняют и следа света; в
этом не может быть никаких сомнений: но мы должны задаться вопросом,
отступил ли свет к своему источнику, или же просто перестал существовать.
Как же он мог прекратить свое существование, будучи уже существующей вещью?
Но чем на самом деле он был? Мы должны помнить, что то, что мы знаем, как
цвет, принадлежит телам в силу того факта, что они отражают свет, однако,
когда способные к разложению тела трансформируются, цвет исчезает, и если
огонь погас, то мы интересуемся не какого он был цвета, а куда он делся.
И все же: форма - это просто конфигурация, что-то вроде расположения рук
(пальцы могут быть растопырены, а могут быть сжаты в кулак); природа цвета
не настолько случайна, а более сходна, например, с природой сладости: когда
материальная субстанция разрушается, то сладость того, что было в ней
сладким, и аромат того, что было в нем ароматным, вполне могут не
исчезнуть, а перейти в какую-нибудь другую субстанцию, причем их появление
там может остаться незамеченным, потому что для нового места обитания их
качества не являются достойными восприятия.
И потому, мы вполне можем предположить, что свет, принадлежащий уже
разрушившимся телам, остается в бытии, хотя твердое тело в целом, созданное
из всего, что является для него характерным, исчезло?
Нам могут сказать, что видение является просто следствием какого-то закона
(нашей собственной природы), а потому то, что мы называем качествами, в
субстанциях не существует.
Но подобное заявление равносильно утверждению о том, что качества
неистребимы и не зависят от состава тела; значит это не Принципы Разума
внутри зародыша, который производит, например, цвета пестрого оперения
птиц, эти принципы просто смешивают их и расставляют их по местам, а если
они их и создали, то только в том смысле, что смешали в сформированных
телах все краски неба, создав из них совершенно новые комбинации.
Но что бы мы ни думали по этому весьма запутанному вопросу, до тех пор,
пока тело не подвергается никаким изменениям, свет остается неразрывно с
ним связанным, так что вполне естественным представляется то, что при
распаде тела, свет - как изначальный, так и любая его разновидность
исчезает в тот же самый момент, и уход его будет также не заметен: как
незаметен был его приход.
Но в случае с Душой возникает вопрос, следуют ли вторичные аспекты за
первичными (творения за творцами), или же каждый аспект является
самоуправляющимся, изолированным от своих предшественников и способным
выжить в одиночку: то есть, истинно ли то, что ни одна часть души не
откладывается от общего, а все души являются одновременно и одной душой, и
множеством душ, и если это так, то каким образом это происходит; однако
этот вопрос мы обсуждаем повсеместно.
В данном случае мы должны исследовать природу и существо того малейшего
остатка души, который, собственно, и присутствует в живом теле: если это
истинная душа, то тогда, как вещь, она никогда не отделяется от общей души,
и будет двигаться вместе с нею, как и положено душе; если же о ней думать,
как о принадлежности тела, как о жизни тела, то тогда возникает тот же
самый вопрос, что и в случае с остатком света; мы должны узнать, может ли
жизнь существовать без присутствия души, не имея, разумеется, ввиду тот
случай, когда душа остается наверху и воздействует на объект на расстоянии.
30. Мы заявили, что звезды в памяти не нуждается, но мы оставили за ними
право обладать восприятием, как зрительным, так и слуховым; ибо мы сказали,
что звезды слышат обращенные к ним молитвы. Более того, была выражена
уверенность, что в ответ на молитвы, они исполняют многие человеческие
желания, и при этом настолько легкомысленно, что становятся не просто
благодетелями, но даже и пособниками зла. Поскольку этот вопрос связан с
темой нашего исследования, его обязательно следует рассмотреть, тем более,
что он может привести в основательное замешательство тех, кто не может себе
представить божественные существа в роли авторов или соучастников
неправедных деяний, даже если речь идет всего лишь о половой распущенности.
Ввиду всего вышеизложенного, особенно необходимо изучить вопрос, с которого
мы и начали, то есть вопрос о памяти небесных тел.
Яснее ясного, что если они реагируют на наши молитвы, и при этом реагируют
не сразу, а по прошествии весьма продолжительно времени, то они помнят
обращенные к ним молитвы. Вот то, чего мы не допускали в наших предыдущих
рассуждениях; хотя правдоподобным представляется то, что с целью
предоставления им возможности сослужить человечеству наилучшую службу, они
могли быть одарены той же способностью, обладание которой мы приписываем
Деметре и Гестии, - если, конечно, не считать землю единственным
благодетелем человечества.
Значит, мы должны попытаться продемонстрировать следующее: во-первых, каким
образом деяния, которые только предполагают наличие памяти у небесных тел,
могут быть включены в нашу систему, как отличные от других деяний, из
которых следует, что наличие памяти у небесных тел - дело вполне
естественное; во-вторых, есть ли какое-то оправдание для тех богов небесных
сфер, которые совершают внешне совершенно ненормальные деяния - вопрос,
который философия не может игнорировать; а также, коль скоро наши претензии
зашли настолько далеко, мы должны спросить, можно ли верить людям, которые
утверждают, что вся небесная система может быть очарована смелостью и
мастерством человека; в нашей дискуссии мы также коснемся духов-существ и
их возможного участия в этом деле - если, конечно, роль Небесных Тел не
будет установлена при рассмотрении первых вопросов.
31. Наша проблема охватывает все деяния и все ощущения, происходящие во
всем Космосе - как природного, говоря современным языком, так и
искусственного происхождения. Нам следует заявить, что природное идет от
Целого к его членам, и от членов к Целому, или же от члена к члену;
искусственное или остается, с момента своего возникновения в пределах
искусства и ремесла и достигает завершенности только в их продукте, или же
оно является выражением искусства и ремесла, которые призывают себе на
помощь природные силы и вещества и таким образом создает деяние и событие в
пределах природной сферы.
Когда я говорю о действии и ощущении Целого я имею ввиду тот общий эффект,
который весь космос производит на самое себя и на всех своих членов: ибо
своим движением он повергает в определенные состояния как себя самого, так
и свои части тела, движущиеся внутри него, и все то, что связано с его
частями, вещами нашей земли.
Воздействие части на часть является проявлением; существуют связи и
действия солнца, направленные как к другим сферам, так и к земным вещам;
опять же, существуют отношения между элементами самого солнца, других
небесных тел, земных вещей и вещей на других звездах, которые требуют
исследования.
Что же касается искусственных действий, то, скажем, при строительстве дома
и тому подобное, они прекращаются, как только выполняется поставленная
задача; есть и другие виды ремесла - медицина, сельское хозяйство и прочие
занятия полезные для человека занятия, - которые весьма успешно пользуются
естественными продуктами, стремясь использовать их естественную
эффективность; и есть еще класс искусств, к которому относятся риторика,
музыка и все прочие способы приведения в возбужденное состояние ум или
душу, обладающие способностью изменять человека в лучшую или худшую
сторону, - и вот в этом случае мы должны выяснить, на что направлены эти
виды искусства и какого рода силой они обладают.
Ввиду того, что все эти вопросы связаны с целью нашего исследования, мы
должны приложить все силы к тому, чтобы дать им хотя бы приблизительное
объяснение.
Нет никаких сомнений, что причиной является Система; прежде всего, она
видоизменяет себя и свое содержимое, и, конечно же, это сказывается на всем
земном, причем не просто на плотских условиях, но также и на состояниях
души; и каждый из ее членов воздействует на земное и вообще на все низшее.
Нам не следует сейчас тратить силы и время на выяснение того, существует ли
обратное воздействие низшего на высшее; в настоящий момент мы должны,
насколько нам это позволят рамки нашей дискуссии, докопаться до методов
этого воздействия; и мы не бросаем вызов широко распространенным точкам
зрения.
Вернемся к изначальному действию причинности. Нельзя согласиться с тем, что
тепло, холод и тому подобное - известные как первичные качества элементов,
- или любая смесь этих качеств, должны быть первичными причинами, на
которых нам следует сосредоточить свои поиски; такой же неприемлемой
представляется мысль, что если солнце действует исключительно посредством
тепла, то в Системе должен быть член, который действует исключительно
посредством холода, - совершенно неуместного в небесах и в огненном теле;
точно так же мы не можем представить себе звезду, действующую посредством
жидкого огня.
Подобные объяснения не позволяют понять различия между вещами, и есть еще
немало феноменов, которые нельзя объяснить ни одной их этих причин.
Предположим, мы представим их, как проявление нравственных различий,
определенных, стало быть, составом тела при господстве тепла и холода, - но
разве это даст нам разумное объяснение зависти, ревности, насилия? А если
даже и даст, то, в любом случае, что нам прикажете думать об удаче и
невезении, о богачах и бедняках, о доброте и благородстве?
Примеры можно приводить до бесконечности и все они будут уводить все дальше
и дальше от любого материального качества, которое могло проникнуть в тело
и душу живой вещи из элементов: точно так же невозможно представить, чтобы
воля звезд, рок Целого: какие-то их размышления, могли повлиять на судьбу
каждого и всех нижестоящих. Нельзя думать, что подобные существа могут
вмешиваться в дела человечества в том смысле, что они могут делать людей
ворами, работорговцами, взломщиками, грабителями храмов, или женоподобными
мужчинами, предающимися своим отвратительным оргиям; эти действия не просто
недостойны богов, они недостойны рядовых людей; вероятно, им место ниже
уровня любого живого существа, - там, где уже невозможно добиться никакой
личной выгоды.
32. Если мы не можем проследить ни присутствия материальных веществ (слепых
элементов), ни умышленных намерений внешних сил, которые воздействуют на
нас, на другие формы жизни и вообще на все земное, то какая же еще остается
разумная причина?
Секрет вот в чем: во первых, это самое Целое является одним всемирным
всеобъемлющим живым существом,* вбирающим в себя все живые существа, и
имеющим душу, одну душу, которая простирается ко всем его членам в степени,
соответствующей месту каждого из них: во-вторых, каждая отдельная вещь
является неотделимой частью Целого ввиду своей принадлежности к общей
материальной структуре - безусловно телесной частью, и в то же время, ввиду
своего участия во Всеобщей Душе, она имеет духовное членство
соответствующей степени, совершенное, когда она принимает участие во
Всеобщей Душе в одиночку, и неполное, когда она объединяется с низшей
душой.
____________
* Тимей 30d-31а
Но, при всей этой градации, каждая отдельная вещь подвергается воздействию
всех остальных, ввиду общего участия в Целом, и степень этого воздействия
соответствует его участию в Целом.
Таким образом, это Единое Целое представляет собой общую сумму близких по
духу вещей и является одним живым существом; далекое является близким; то
же самое происходит в животном с его различными отдельными частями: коготь,
рог, палец, и любой другой орган не являются сплошной массой, но они
достаточно близки к друг другу, промежуточные части ничего не чувствуют, но
ощущение, испытанное в одной точке, становится известным в другой, пусть
даже очень далекой. Соответствующие друг другу вещи не располагаются бок о
бок, а отделены друг от друга другими, помещенными между ними вещами, и
общность ощущений объясняется сходством условий этого вполне достаточно,
чтобы действие одного члена было сообщено его далекому собрату. В едином
живом существе ничто не может быть настолько далеким в смысле
месторасположения, чтобы не быть близким по самой своей природе, которая
превращает живое существо в организм, состоящий из близких по духу частей.
Там, где существует сходство между вещью, подвергшейся воздействию, и
вещью, воздействовавшей на нее, - там воздействие не может быть чуждым;
если же воздействующая причина отлична от объекта воздействия, то
воздействие является чуждым и неприятным,
Не следует удивляться подобному вредному воздействию одного члена живого
существа на другой его член: внутри нас самих, в ходе нашей деятельности,
одна наша составная часть может причинить вред другой; желчь и животный дух
могут оказать давление на другие органы человека и раздражать их; в
растительном мире одна часть может причинить вред другой, высасывая их нее
влагу. И в Целом есть свои аналоги желчи и животного духа, и аналоги других
составных частей. Ибо оно явно не является просто единым живым организмом;
оно также и многослойно. В силу единства, индивидуальность охраняется
Целым, в силу разнообразия вещей и их Контактов, вещи зачастую взаимно
вредят друг другу; одна вещь, стремясь удовлетворить свою потребность,
наносит ущерб другой вещи; то, что одновременно является и близким, и
отличным, используется в качестве пищи; любая вещь, следуя по тропе своей
природы, вырывает у другой вещи то, что ей нужно, и уничтожает или
подчиняет своим интересам ту вещь, которая представляет для нее угрозу;
любая вещь, выполняя свою конкретную функцию, конечно же, помогает любой
другой вещи, которой это может принести пользу, но причиняет вред или губит
ту вещь, которая не в силах вынести ее действия подобно огню, который
засушивает находящиеся вблизи него вещи, или подобное крупным животным,
которые, перемещаясь, отталкивают в сторону или топчут маленькие существа.
Возникновение всех этих форм бытия, их уничтожение, и их видоизменение, в
хорошую ли, в плохую ли сторону, - все это является естественной, ничем не
стесненной, жизнью одного живого существа; ибо невозможно, чтобы одна
отдельная вещь существовала в одиночестве; достижение окончательной цели не
может быть выгодно только одной отдельной части: в нем заинтересовано все
Целое, в котором каждая вещь является его членом; вещи непохожи друг на
друга и на самих себя на разных стадиях своего развития, и потому не могут
быть завершенными в одной неизменной форме жизни; если Целому суждено
существовать, то ни одна вещь не может не подвергнуться хоть каким-то
видоизменениям: ибо постоянство Целого требует разнообразия форм.
33. Система действует не наугад, а под руководством Принципа Разума живого
целого: стало быть, должна существовать гармония между причиной и
следствием; вещи должны быть расставлены по порядку в соответствии с их
полезностью друг для друга, или соответственно их связи друг с другом;
каждая конфигурация в пределах Системы должна сопровождаться переменами в
положении и состоянии подчиненных ей вещей, которые, стало быть,
посредством своих разнообразных ритмических движений создают единую
хореографическую постановку.
В наших хореографических постановках присутствуют внешние элементы,
вносящие свой вклад в общую картину - музыка, пение, и прочее, - и все эти
элементы изменяются с каждым новым движением: нет нужды рассуждать на эту
тему; их значение не вызывает сомнений. Помимо всего прочего существует тот
факт, что части тела танцора никак не могут занимать одно и то же положение
в каждой позиции; они подстраиваются к рисунку танца, и в соответствии с
ним, одна из них поднимается, другая опускается, одна движется, а другая
пребывает в покое. Ум танцора сосредоточен на своей задаче: его части тела
подчинены движениям танца, который они доведут до конца, так что истинный
ценитель может объяснять, что та или эта фигура является причиной сгиба,
поднятия, демонстрации или сокрытия различных частей тела; исполнитель
танца не делает какие-то конкретные движения ради самих движений;
исполняемая личностью роль диктует положение каждого сустава и части тела в
соответствии с рисунком танца.
Именно в таком плане, небесные существа (божественные части Целого) и
должны восприниматься, как причины, когда бы они не действовали, или,
пребывая в покое, не указывали на необходимость того или иного действия.
Можно выразиться и точнее: весь Космос приводит в действие всю свою жизнь,
двигая своими основными членами посредством своего собственного действия и
беспрерывно меняя их положение; в силу установленных таким образом
отношений этих членов друг с другом и с целым, и в силу различных,
образованных ими совместно фигур, малые члены, в свою очередь,
присоединяются к системе движений некоего одного живого существа, и
меняются в соответствии со своими связями, положением, конфигурациями;
скоординированными таким образом существа не являются причинами: причиной
является координирующее Целое; в то же самое время нельзя думать, что оно
воздействует на субстанцию, отличную от него самого, поскольку для него не
может быть ничего внешнего, в силу того, что оно и является причиной именно
потому, что является всем: с одной стороны - конфигурации, с другой
неизбежное воздействие их на живое существо,двигающееся, как
самостоятельная единица, и, опять же, на живое существо (Целое), по самой
своей природе единое и, по необходимости, одновременно являющееся и
субъектом, и объектом своей собственной деятельности.
34. В то же время в нас самих, чтобы не принадлежало телу Целого, оно
должно подчиняться его действию, хотя мы должны удостовериться, что
подчиняемся только в определенных пределах, понимая, что человек не связан
с ним полностью: умный слуга отдает в услужение своему господину лишь часть
себя, сохраняя свою индивидуальность, и потому не превращается полностью в
человека "на побегушках", раба.
Внутри Целого не могут не возникать меняющиеся конфигурации, поскольку
движущиеся тела движутся с разной скоростью.
Руководит движением Принцип Разума; в результате меняются отношения внутри
живого целого; здесь, у нас, все происходящее является соответствующей
реакцией на события в той, высшей сфере: стало быть, оправданным становится
вопрос о том, должны ли мы думать, что наше царство следует по стопам
высшего, или приписать конфигурациям обладание силами, лежащими в основе
событий, то ли принадлежащими этим конфигурациям полностью, то ли
связанными с какими-то конкретными их частями.
Нам скажут, что конкретное положение конкретной вещи никоим образом не
может оказывать одинаковое воздействие ввиду своей связи с другой вещью, и
еще в меньшей степени из-за связи с группой других вещей, поскольку каждая
отдельная вещь обладает своей собственной естественной тенденцией (или
восприимчивостью).
Истина в том, что конфигурация любой данной группы является и конфигурацией
ее членов, и конфигурацией связей, и при смене членов, ее воздействие
меняется, хотя связи и остаются прежними.
Но, если это так, то сила является принадлежностью не положения, а существ,
занимающих это положение?
И то, и другое. Ибо, как только вещь меняет свои связи, и как только вещь
меняет свое положение, изменяется и сила. Но какая сила? Сила причинности
или сила указания? Этой двойной вещи - конкретной конфигурации конкретных
существ - зачастую достается двойная сила, сила причинности и сила
указания, хотя иногда бывают случаи, когда эта сила является только силой
указания. Следовательно, мы должны отнести эти силы, обладание этими
силами, как на счет конфигурации, так и на счет существ, ее составляющих. У
танцора-мима каждая рука обладает своей собственной силой, и то же самое
относится ко всем его суставам: соответствующие положения обладают большой
силой; и третья сила - это сила вспомогательных средств: в основе действия
тела исполнителя лежат такие элементы, как мускулы и вены.
35. Но мы должны дать этим силам какое-то объяснение. Этот вопрос требует
более определенного подхода. Как может одна треугольная конфигурация
отличаться по силе от другой треугольной конфигурации?
Может ли одна звезда применить силу к другой звезде? По какому закону? В
каких пределах?
Трудность заключается в том, что мы не можем приписать причинность ни телам
небесных существ, ни их воле; их тела исключаются потому, что продукт
превосходит причинную силу тела, а их воля - потому, что греховной будет
сама мысль о том, что божественные существа могут быть причиной греховных
деяний. Давайте запомним то, что мы уже выяснили: Рассматриваемое нами
существо является живым единством, и стало быть, в обязательном порядке,
единством духовным: оно живет по законам разума и, стало быть,
разворачивающийся процесс его жизни должен быть гармоничным сам по себе:
жизнь не может быть суматошной, она знает только гармонию и порядок; все
группы подчиняются разуму; все живые существа внутри этого живого целого,
все его члены, - все они в своем слаженном танце подчиняются правилу Числа.
Усвоив это, мы вынуждены сделать следующие выводы: в выразительном деянии
Целого, заключены как конфигурации его частей, так и сами, составляющие эти
конфигурации, части, - и большие, и малые. Таков образ жизни Целого: и его
силы совместно трудятся под руководством Природы, творящее вещество
которой, находящееся внутри Принципов Разума, произвело их на свет. Группы
(внутри Целого) сами относятся к природе Принципов Разума, поскольку они
находятся вне пространства живых существ и их, определенных разумом, ритмов
и состояний, и потому существа, являющиеся частью пространства и
собирающиеся в паттерны, являются их разнообразными членами; существуют
также и силы живого существа - отличные от тех, о которых мы уже говорили -
которые могут считаться его частями, и которые не имеют отношения к
разумной воле, внешней для этого существа, и которые не вносят свой вклад в
природу живого Целого.
Воля любой органической вещи едина: но составляющие ее различные силы
далеки от того, чтобы представлять собой единое целое; и все же, все воли,
воздействующие на объект, направлены волей целого; ибо желание, которое
один член испытывает к другому, является желанием внутри Целого; часть
стремится приобрести то, что находится вне ее, но это внешнее является
другой частью того, что чувствует необходимость; гнев, ощущаемый в момент
раздражения, направлен на нечто нужное, рост требует чего-то, что находится
извне, все рождения и превращения связаны с внешним; но все это внешнее
неизбежно является чем-то, включенным в состав собратьев по системе;
посредством этих своих суставов и членов. Целое приводит существо в
действие, в то время, как само оно ищет, или, вернее, созерцает, Добро.
Значит, правая воля, воля, которая стоит выше случайного опыта, ищет Добро
и потому действует с ним заодно. Когда один человек служит другому, то
многие свои действия он совершает по приказу, но хорошим слугой является
тот, кто ставит перед собой те же задачи, что
...Поділитися у соцмережах
