"На современном этапе в связи с усилением междисциплинарных взаимодействий
факторы
"парадигмальных прививок" начинают все активнее влиять на междисциплинарные
механизмы интенсивного
роста знания и даже управлять ими. Именно на этих путях возникли радикальные
сдвиги в развитии
современной генетики, в проникновении идей эволюции в физику, в разработке
синергетики как особого
направления на стыке различных дисциплин и т.д." .
Синергетическое мышление, формирующееся в междисциплинарной коммуникативной
среде, возникает
по мере научения и усвоения языка синергетики, одновременно "засекающегося" и
"засекающего" и только в
этом случае дающего возможность "увидеть" соответствующие ему синергетические
формы реальности. И в
этом синергетика соответствует современным интенциям развития науки,
представляющая собой неразрывное
триединство - исследование, научение, коммуникация . Сложная структура процесса
"образования" языком
синергетики, которая включает в себя монодисциплинарный учебный процесс, но им,
конечно, не исчерпывается,
дает преимущество в овладении гетерогенными смысловыми образованиями,
возникающими на
пересечении различных дисциплин. Отмеченная особенность, как представляется,
напрямую связана с учетом
другого обстоятельства, которое также обусловлено междисциплинарностью. Речь
идет о преобразовании
гетерогенного в смысловом отношении языка синергетического общения
(коммуникации) в некоторые
упорядоченные структуры ("параметры порядка"), которые могут как дать начало
новой монодисциплине, так
и сохранить междисциплинарный статус.
Результатом междисциплинарного диалога может быть не только возникновение
неких общих
коммуникативных ресурсов (взаимопонимание), имеющих устойчивое языковое
выражение. Обогащение
коммуникативных ресурсов основано, по словам Р.Якобсона, на диалектическом
напряжении между
инвариантами и вариантами, которые сами по себе оказываются наделенными
значимостью, обеспечивают
творческую силу языка . Но и возникновение в явной форме невыраженного общего
настроения,
эмоционально поддерживающего кооперацию экспертов, принадлежащих к различным
областям знания.
Е.А.Мамчур (со ссылкой на работы социальных психологов - Б.Ф. Поршнева и Т.
Шабутани) отмечает
принципиальную важность "общности по настроению" для обеспечения коммуникации
внутри гетерогенного
междисциплинарного пространства .
Попасть в пространство коммуникативной соотнесенности - это все равно, что
проникнуть на
заповедную территорию, - дело, как говорили в старину, многотрудное и на
"удачу". Трудность прежде всего
связана с тем, что в какой-то степени надо переступить через "себя", выйти из
своего внутреннего пространства.
Кроме того, необходимо распознать заповеди этого места, которые
рождаются здесь и теперь
общими усилиями, полифонией, многоголосием одновременного звучания общей темы.
Заповеди
проверяются прошлым опытом, сохраненным в памяти, и возможностями будущего
применения, от чего
заповеди приобретают временнуе измерение.
Память краткосрочная, только что ускользнувшая от непосредственного
восприятия, и дальняя память,
поддерживаемая воображением, вершат одновременный синтез, как целостность
пространства мысли. В этом
деле неизбежные перебои в памяти не мешают, они, наоборот, особым образом дают
нам знать об исторической
роли забвения, возмещаемого языковым творчеством (Р.Якобсон).
Пространство коммуникативной соотнесенности строится, таким образом, не
только на основе соседства
(по месту размещенности - общности темы), но и по принципу родства (генетической
связи языка во
времени).
Приглашение к сотворчеству в пространстве коммуникативной соотнесенности
предполагает, как
минимум, известную долю интереса к предложенной теме.

Интерес между тем может быть самым разнообразным . Размещаясь между
"интересным-как-влечением"
и "интересным предметом", шкала интересного содержит и позитивное, и критическое
отношение:
"интересное и установленное", "интересное и скандальное", "интересное и
циничное". И при всем интересе он
может быть сформулирован довольно-таки индифферентно, как "интересное и
любопытное", или же
"взаимопревращение интересного и неинтересного". Но то же самое, казалось бы,
интересное может принять
совсем иную окраску: "интересное как страстность мысли и как игра", "интересное
- как артист внутри нас".
Вероятно, именно последние формы проявленного интереса, как действия, в
первую очередь, помещают,
"дают пропуск" на вход в пространство коммуникативной соотнесенности. В нем
нуждается, как никто другой,
автор, ведущий разговор с самим собой и с другими, творящий в меру своих сил
коммуникативное
пространство, удостоверяющее и его самого, с тем, чтобы на какой-то момент
потеряться в общей
согласованности и договоренности.
Готовность к публичному заявлению о самом себе, так же как и способность
отвечать за свое заявление,
при всей условности правил такого рода профессиональных игр, это предмет
серьезного культивирования.
Форма такого заявления сочетает в себе не просто дескриптивное описание
некоторого действия, а само
является такого рода действием (Ю.Хабермас). Действенность слова в данном случае
прорастает не как
следствие, а как заявка на форму первичного удостоверения на аутентичность
самопрезентации данного автора.
Авторская манера исполнения складывается из выбора темы, из способов
подачи ее другому, но не
всякому.
Пространство коммуникативной соотнесенности открыто тому, кто в языковой
системе наряду со
смысловыми инвариантами обнаруживает контекстуальные вариации, кто отдает себе
отчет, что
контекстуальные различения в первую очередь следует связывать с различением
круга собеседников.
Кроме этого, "если рассматривать феномен языкового общения в некоем реальном
языковом сообществе
в целом - если рассматривать этот феномен с точки зрения рациональности
участников общения, - то
оказывается, что этот феномен представляет собой, так сказать, смесь
ограниченной рациональности,
психологического автоматизма, задействования мифа, концептуальной путаницы, табу
на определенные
"опасные" повороты рационального исследования и "автоматных" представлений о
языковом общении" .
Живой диалог, происходящий в такого рода коммуникативном пространстве,
рождает и отслеживает
применимость нового категориального строя мысли. Он вступает в диалог с
традиционным разворачиванием
темы (тем самым ставя под сомнение его единственность) как проблемы, требующей
по полной программе
обоснованности допущений, последовательного и непротиворечивого и доказательного
изложения с
последующей проверкой на истинность полученного результата.
В основе междисциплинарного диалога, если его понимать как коммуникативное
действие, лежит, в
частности, снятие ограничений, накладываемых дисциплинарно организованным
знанием, его замкнутостью
на свой предмет. Но обратим внимание на само дисциплинарно организованное
знание, которое при всей своей
относительной замкнутости имеет сложную структуру. Оно детерминировано
характером своих оснований:
особенностями дисциплинарной онтологии (схемы предмета), системой принятых
идеалов и норм
исследования (схема метода), обосновывающими их философскими принципами и
категориальными
смыслами, в соответствии с которыми формируется предельно общее видение
системных характеристик изучаемых
объектов и методов их познания .
Сложная структура обосновывающих процедур дисциплинарного знания говорит о
его зависимости от
знаний, имеющих косвенный, опосредованный характер в отношении самого предмета
дисциплины.

Опосредованность выражается в том, что предмет дисциплины возникает как бы
"сквозь" обосновывающие
его действия. И это взаимодействие имеет динамически проявляющийся, но никогда
не затухающий характер
внутреннего синергетизма монодисциплины.
Однако опосредованный таким образом характер существования
монодисциплинарного знания делает
его зависимым от внешних воздействий, что создает помехи стабильного проявления
его предмета и
предметного смысла. Но эта же ситуация может быть оценена и по-другому. За счет
имманентно
существующей нестабильности предмет дисциплинарного знания проявляет чудеса
"живучести". При всей
своей подверженности к изменчивости (классические науки уступают часть своих
владений своим
"потомкам" - неклассическим наукам) он сохраняет себя в частных, конкретных
никем не отменяемых
случаях. Другими словами, мне хотелось подчеркнуть, что диалог между
дисциплинами произрастает из
самого дисциплинарного знания. Это не просто "инфекция", занесенная извне, она
всегда имеется в самом
этом знании как некая предрасположенность к междисциплинарному диалогу.
До сих пор речь шла о "парадигмальной прививке" к моно- и междисциплинарному
знанию. Теперь
обратим внимание, что подобного рода "прививка" осуществима и в отношении языка.
Синергетическая
"прививка" к собственно языку научного исследования, с моей точки зрения, имеет
кардинальное значение.
Она, с одной стороны, как бы "переназывает" некоторые уже давно известные
языковые феномены, отчего
последние становятся более проявленными, рельефными. Например, синергетика
обогащает возможностями
нового описания "механизмов" соответствия в различной комбинации таких уровней
исследования языка, как
фонетический, морфологический, синтаксический, семантический и прагматический
или соотношения языка
и различных неязыковых реальностей и т.п. Но, с другой стороны, артикулирование
"синергетического
движения в языке" (В.И.Аршинов, Я.И.Свирский) вводит в язык возможность
"измерить" качественные отношения,
как правило, ускользающие от однозначного определения, что характерно
для режима становления
открытых самоорганизующихся систем. К таким системам, как известно, относится
сам язык. Прежде всего
системы естественнонауного знания, такие, как квантовая механика, термодинамика,
теория колебаний, в
которых отрабатывались соответствующие механизмы, внедрившие в арсенал научного
инструментария
"дробную размерность". Сюда же относятся системы социогуманитарного знания,
ориентированные в первую
очередь на жизненный мир человека, чья имманентная незавершенность в языке и
открытость может найти
свое относительное разрешение в реально совершенном действии или поступке лишь в
ситуационно
ограниченном культурой и временем пространстве коммуникации. Надо ли напоминать,
что научное знание
также может быть рассмотрено как особого типа познавательная деятельность,
которая помещена в жизненный
мир определенной культуры?
"Относительность разрешения" во всяком становящемся процессе, и это важно
еще раз подчеркнуть,
обусловлена одновременным присутствием двух составляющих. Во-первых, "наличием
своеобразной
"синергетической рефлексии", когда концептульный аппарат, претендующий на
описание
самоорганизующихся процессов, сам является результатом самоорганизации" -
эпистемологический аспект.
Во-вторых, деятельный аспект, который выводит знание из ареала "абсолютных"
истин в коммуникативное
пространство практики общения, диалога в рамках данной культуры. Совпадение
одновременного
обусловливания ничего не говорит об обязательности его возникновения, больше
того оно подчеркивает
именно его случайный, событийный характер. Синергетизм события общения лишь
только чреват возможностью,
когда общение становится событием. Событием, которое переводит
познавательное отношение,
возникающее и складывающееся в данном междисциплинарном диалоге в разряд
явлений, в которых
смыкается трудно предсказуемым образом личностное знание и общественное
признание. Это обстоятельство
нарушает иллюзию ориентированного на знание изоляционизма междисциплинарного
диалога. Последний
приобретает черты экзистенциального поступка, всякий раз по-своему решающего
проблему "публичного
одиночества" каждым вступившим на путь общения, познавательный интерес
одновременно выступает
формой личностного самоутверждения.

Хотя, по мнению К.Ясперса, "в знании общая ситуация была бы в принципе
возможна для всех как
наиболее универсальная коммуникация, которая с наибольшей вероятностью могла бы
единообразно
определить духовную ситуацию людей одного времени. Однако из-за различия людей
по их стремлению к
знанию такая коммуникация исключена" . Тем не менее факт осознавания как особый
способ
самонаблюдения (личностная позиция, по Полани, фиксирующая в сопоставлении
позиции внутреннюю,
заинтересованную и внешнюю бесстрастную незаинтересованного наблюдателя)
воспроизводит "синергетическое"
решение подобных жизненно-экстремальных ситуаций. "Духовная
ситуация человека
возникает лишь там, где он ощущает себя в пограничных ситуациях. Там он
пребывает в качестве самого себя
в существовании, когда оно не замыкается, а все время распадается на антиномии"
Стремление разрешить антиномию "публичного одиночества" в научном
исследовании создает "болевую
точку" совмещения, при касании которой начинает пульсировать (сжиматьсяразжиматься,
раскрываться)
"внутреннее", требующее внешнего выражения. Личностная позиция, определяющая
линию поведения в разрешении
этой дилеммы, нуждается в общении для своего хотя бы частичного
удовлетворения в признании
другим своей позиции при сохранении своей уникальной неприкосновенности и
неповторимости. Диалог в
любой его форме, не только в режиме междисциплинарной коммуникации, опосредован
в первую очередь
знанием. Но и в нем трудно удержаться на объективистской поверхности знания,
поскольку личностные
пристрастия неизбежно добавляют аффективную составляющую диалога, которая
соскальзывает в глубину и
уже охватывается не знанием, а пониманием в режиме проживания.
Понятно, что синергетический подход к этому взаимодействию не претендует на
абсолютную новизну.
Эта проблема, как говорят, "стара как мир". Однако синергетика распознает ее в
новом контексте. Специфика
этого контекста в том, что синергетика совмещает расходящиеся при иных подходах
"здесь и теперь" в
научном опыте со "здесь и теперь" в естественном жизненном мире человека. Иными
словами, этот контекст
включает, помимо форм научно организованного знания, также и структуры
повседневных "дисциплинарных
пространств" поведения людей в обществе, которые организуют сложную ткань
переплетения различных
порядков.
Повседневность - это не только мысли и переживания людей, но и деятельность,
регулируемая
нормами и институтами . В частности, одним из таких институтов общества из покон
веков существующего,
правда, по-разному оцениваемого, является институт "науки", "научного знания",
функционирование которого
непосредственно зависит от динамики специфических для каждого исторического
момента политических
сил. Не маловажную роль в процессе институализации современного научного знания,
не безразличного для
внутреннего положения дел в самой науке, играют формы рыночной конкуренции,
механизмы, придающие
знанию товарную форму (патентование), "рекламная политика" и т.д.
Совмещение многих планов, отношений порядка, гетерогенных смыслов в
контексте междисциплинарных
проблем всегда имеет смысл уникального, негарантированного и
непредсказуемого
события .
2. О метафоричности философии и синергетики. Метафорика обобщенных форм
Философское осмысление синергетики - нового научного направления в
естествознании - проходит не
столько в осмыслении ее предмета вкупе с соответствующими методами его
исследования, сколько в
анализе попыток внешнего ее приложения. Как будто программы внешнего приложения
способствуют
уточнению и прояснению собственных, внутренних проблем синергетики, а сама она
пока функционирует
скорее по типу "черного ящика". Эта складывающаяся практика общенаучного
применения синергетики,
очевидно, опирается на такую ее существенную черту, как междисциплинарность. А
может быть, именно
широта приложения и подсказала эту особенность синергетики.

Еще раз вернемся к своему пониманию синергетики. Синергетика так как она
формируется в современной
философии науки - это не только, скажем, "обкатка" синергетических интуиций в их
различном и конкретном
приложении. Она дает возможность встать в позицию, тут точнее сказать не в
"меж", а "над", в позицию
синергетической рефлексивности. Тогда возникает эффект междисциплинарности как
самоорганизующийся
отбор явлений по ведомству предмета синергетики. Междисциплинарность синергетики
оборачивается
методологизмом, фиксирующим ее первичный уровень обобщений, но который является
вторичным по
отношению к конкретным предметным областям специальных наук, с их почти
бесконечным набором
описывающих параметров.
Но междисциплинарность синергетики можно трактовать и как родство дисциплин
по общему признаку
им принадлежащего - признаку синергетизма. В этом случае междисциплинарность
синергетики можно
понимать буквально как заполненность пространства между дисциплинами. Какие
видимые последствия
такого толкования междисциплинарности синергетики для самих дисциплин? Вопервых,
в таком случае
между ними нет жестких границ, они открыты друг другу. Во-вторых, яснее
становится способ прорастания
нового в рамках той или иной дисциплины. "Инфекция" нового заносится по каналу
метафорического
заимствования из соседних дисциплин опять-таки по принципу родственного
синергетического обмена.
Для самой синергетики образ междисциплинарного пространства можно
представить как пространство,
заполняемого взаимодействиями отнюдь не всегда однородного и однопорядкового
свойства. По этой
причине с точки зрения синергетики, например, различаемы взаимодействия
корреляции дальнодействия -
нового способа "согласованного действия".
Известно, что сам термин синергетика был введен в биологии Ч.Шеррингтоном
для обозначения
согласованного взаимодействия антагонистических мышц. Не мудрствуя лукаво и
давая фору философской
нерешительности, порой замирающей перед парадоксальной сочетаемостью
несочетаемого, синергетика
аккумулирует и закрепляет практику использования суждений о явлениях,
существующих по принципу
дополнительности. Синергетика, и в этом она правоприемница квантовой механики,
является конкретным
приложением того, что совсем недавно в другой формулировке звучало как закон
единства и борьбы
противоположностей.
Учитывая происходящий, а может быть имманентно присущий синергетике процесс
становления ее
предмета исследования ( последнее сегодня находит свое отражение в неустоявшемся
названии этой
дисциплины, наряду с синергетикой существует и теория хаоса, теория катастроф,
нелинейная динамика),
междисциплинарность синергетики можно попытаться трактовать как механизм
сопоставления особенностей
сложных систем, как поиск объединяющего принципа в их поведении. И в этом случае
междисциплинарность синергетики выступает уже в качестве моста общенаучных
метафор, соединяющего
такие разнородные предметные области, каковыми являются, например, физика,
химия, биология,
физиология, психология, когнитивные и социальные процессы, но и не только.
Новизна и оригинальность
моделей, предлагаемых синергетикой для описания и объяснения динамически
развивающихся, существенно
нелинейных процессов в сложных системах, сочетается с узнаваемостью,
аналогичностью явлений, которые
нам встречаются и в жизни, и в профессиональной деятельности. Кроме того,
возможность, предоставляемая
специальными программами компьютерного обеспечения, образного, визуального,
почти ощутимого
представления синергетических процессов, порождает иллюзорную легкость в
овладении ими, по крайней
мере в представлении, даже для непосвященного в тонкости математического
аппарата синергетики, в
представлении обыденного сознания.

Но тут может возникнуть опасность невольной подмены, сведения к привычному.
Ведь поиск и
установление обобщающих закономерностей, олицетворяющих фундаментальность,
стабильность и
упорядоченность, к которым так или иначе стремится всякая исследовательская
деятельность, как
предупреждают современные классики синергетики, в данном случае принципиально не
проходит.
Классический подход к познаваемости через идентификацию с изначально
заданным и неизменным
синергетикой заменен на отождествление относительно активности, выражающейся в
изменении, эволюции,
становлении.
Широта использования, почти универсальность приложения синергетики в наши
дни объясняется
специальным интересом современной науки, а в гуманитарном знании этот интерес
присутствовал как бы
изначально, к таким состояниям своего предмета изучения, которые граничат с
неустойчивостью. Речь в
данном случае идет не об изменении системы вообще, в зависимости от фактора
времени, последнее
рассматривалось и в классической науке. Время становится параметром необратимых
изменений,
закрепляющим непреложный факт становления.
Синергетика, описывая колебания синергетических систем от устойчивости к
неустойчивости и обратно,
предполагает свертывание, подчинение большого количества параметров, описывающих
состояние системы,
сведение их к существенно уступающим по количеству параметрам порядка. И что
существенно, как подчеркивает
Хакен, возникновение такого рода параметров происходит внезапно, вдруг
и непредсказуемо. Это
обстоятельство значительно ограничивает роль наблюдателя этих процессов.
Мы уже почти привыкли, учитывая философские уроки квантовой механики, что
квантовые системы
обладают свойствами после того, как они измерены. Синергетика в какой-то мере
восстанавливает реализм
онтологических представлений, правда, с потерей трансцендентальной устойчивости,
свойственной такого
рода представлениям. Роль наблюдателя, предлагаемая синергетической моделью
описания познания,
сводится к паритетному участнику диалога с природой. Паритетность принимает
формы, с одной стороны,
активного вопрошания природы, способствующего реализации ее возможностей, а с
другой - выбор этого
вопрошания определяется не характером вопрошающего, а неопределенностью
будущего.
Это свойство порядка не локализовано, а покоится на согласованности,
синергетичности частей системы,
не связано с каким-то одним носителем, элементом системы. Этот "поплавок"
порядка самоорганизуется
изнутри и выталкивается на поверхность системы как целостного явления.
Речь идет о присутствии в синерге...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9

Закладка в соц.сетях