Жанр: Философия
Философия истории: Учебное пособие.
...ишет Р. Барт, - легче всего лишается своего
имени, проникая в промежуточные слои общества. Мелкобуржуазные нормы
представляют собой отбросы буржуазной культуры, это деградировавшие буржуазные
истины, пущенные в коммерческий оборот, обедненные, несколько архаичные или,
если угодно, старомодные. Политический альянс крупной и мелкой буржуазии уже
более века определяет судьбы Франции; если он когда-либо нарушался, то лишь на
короткое время (1848, 1871, 1936 гг.). Со временем этот альянс становится все
теснее, постепенно превращаясь в симбиоз, иногда классовое сознание ненадолго
пробуждается, но общая идеология никогда не ставится под сомнение...
Распространяя свои представления посредством целого набора коллективных образов,
предназначенных для мелкобуржуазного пользования, буржуазия освящает мнимое
отсутствие дифференциации общественных классов..." (Барт Р. Избранные работы.
Семиотика. Поэтика. С. 109-110).
- вмешательство государства в экономику позволяет предотвращать резкий и опасный
разрыв между наиболее обеспеченными "верхами" и наименее обеспеченными "низами";
- нет ясной исторической перспективы, ради которой стоило бы рискнуть отказаться
от той "капиталистической несвободы", которую Г. Маркузе называет
"комфортабельной, покойной, умеренной, демократической"; сверх того, попытки
современного коллективистического (национал-социалистического и
коммунистического) переустройства общества наглядно показали, что намерение в
ближайшем же будущем создать "рай на земле" неминуемо ведет к тоталитарному аду.
Длительная устойчивость капитализма в развитых странах, отсутствие острых,
неотложных проблем, в которых он все более запутывался бы, шли параллельно с
растущим ослаблением коммунизма. Эти процессы привели в конечном счете к тому,
что в капиталистических странах исчезли как "революционные партии", так и
"революционные классы", стремящиеся освободить себя, чтобы освободить и общество
в целом.
148
"Разумеется, против буржуазной идеологии время от времени вспыхивают бунты, -
пишет Р. Барт. - Их обычно называют авангардом. Однако такие бунты ограничены в
социальном отношении и легко подавляются" [1]. Это происходит потому, что
сопротивление исходит от небольшой части той же буржуазии, от ограниченной
группы художников и интеллектуалов. Публикой, к которой они обращаются и которой
бросают вызов, является только сама буржуазия, в деньгах которой они нуждаются,
чтобы иметь возможность выразить себя. Далее, в основе этих бунтов лежит четкое
разграничение буржуазной этики и буржуазной политики. Авангард протестует только
в области искусства и морали, ополчаясь на лавочников и обывателей, но никак не
в области политики. "Авангард испытывает отвращение к языку буржуазии, но не к
ее статусу. Нельзя сказать, что он прямо одобряет этот статус, скорее он
заключает его в скобки: какова бы ни была сила вызова, бросаемого авангардом, в
конце концов предмет его забот - затерянный, а не отчужденный человек, а
затерянный человек - это все тот же Вечный Человек" [2].
1 Барт. Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. С. 108.
2 Там же.
Сходную мысль о крайней узости и специфичности тех сил, которые в современном
капиталистическом обществе способны бросить вызов господству буржуазии,
высказывает и Г. Маркузе. Тоталитарные тенденции этого общества делают
традиционные пути и средства протеста неэффективными и, возможно, даже опасными,
поскольку сохраняется иллюзия верховенства народа. "Народ", являвшийся ранее
катализатором общественных сдвигов, теперь играет уже роль катализатора
общественного сплачивания. В первую очередь в этом, а не в перераспределении
богатств и уравнивании классов, Маркузе видит новую стратификацию развитого
индустриального общества. Однако, к счастью, "под консервативно настроенной
основной массой народа скрыта прослойка отверженных и аутсайдеров,
эксплуатируемых и преследуемых представителей других рас и цветов кожи,
безработных и нетрудоспособных. Они остаются за бортом демократического
процесса, и их жизнь являет собой самую непосредственную и реальную
необходимость отмены невыносимых условий и институтов. Таким образом, их
противостояние само по себе революционно, пусть даже оно ими не осознается. Это
противостояние наносит системе удар снаружи, так что она не в силах уклониться;
именно эта стихийная сила нарушает правила игры и тем самым разоблачает ее как
бесчестную игру... И тот факт, что они уже отказываются играть в эту игру,
возможно, свидетельствует о том, что настоящему периоду развития цивилизации
приходит конец" [1].
1 Маркузе Г. Одномерный человек. С. 336-337.
Противопоставлять буржуазии какую-то часть ее интеллектуалов, художников,
аутсайдеров и нетрудоспособных - значит признавать, быть может в форме
парадокса, что в капиталистическом обществе сейчас нет сил - прежде всего
практических, - которые могли бы бросить вызов основам этого общества.
Гражданское общество и демократия
Современное капиталистическое общество является чрезвычайно сложной и динамичной
социальной системой. Самым общим и предварительным образом его можно
охарактеризовать как общество, имеющее следующие черты:
- оно возникает спонтанно и не воплощает никакого предварительного замысла, не
имеет глобальной, обязательной для всех членов общества цели;
- оно не контролирует из единого центра все стороны своей жизни;
- координация в нем достигается не за счет подчинения некоей общей цели и
единому центру, а за счет соблюдения универсальных правил поведения;
- экономической основой этого общества являются частная собственность и частное
предпринимательство, децентрализованная рыночная система и конкуренция;
- его индивиды автономны и располагают защищаемой законом сферой частной жизни,
в пределах которой они вправе самостоятельно принимать любые решения на свой
собственный страх и риск;
- индивиды обладают безусловными и неотчуждаемыми фундаментальными правами и
свободами, в числе которых свобода мысли и свобода слова, свобода создания
ассоциаций и организаций, свобода совести, свобода передвижения, свобода выбора
страны проживания и др.;
- это многопартийное общество, в котором политические партии не имеют никаких
непосредственных публично-властных полномочий;
- представительные органы государственной власти и местного самоуправления
избираются населением;
- законодательная, исполнительная и судебная власти отделены друг от друга.
Центральными в общем описании капиталистического общества являются понятия:
гражданское общество, правовое государство, много -партийность, демократия,
разделение властей, частная собственность, рынок, автономия и суверенитет
личности и др. Эти понятия тесно связаны друг с другом и образуют систему, в
которой изменение смысла одного из них сопровождается изменением смыслов всех
остальных. В дальнейшем будут рассмотрены некоторые из этих понятий, позволяющие
в первом приближении охарактеризовать капитализм как современную форму
индивидуалистического общества.
Гражданское общество - это сфера спонтанного самопроявления свободных индивидов
и добровольных ассоциаций и организаций, огражденная законами от прямого
вмешательства и произвольной регламентации деятельности этих граждан со стороны
органов государственной власти. Гражданское общество включает всю совокупность
неполитических отношений в обществе, а именно - экономические, социальные,
семейные, духовные, нравственные, национальные, религиозные отношения и т.д.
Являясь противовесом государству, гражданское общество как совокупность
различных и достаточно сильных неправительственных институтов выполняет роль
миротворца и арбитра между основными группами интересов и сдерживает стремлением
государства к доминированию и атомизации общества.
Впервые термин "гражданское общество" был употреблен еще в XVI в. в комментарии
к "Политике" Аристотеля, где гражданское общество противопоставлялось
"политическому обществу", т.е. миру профессиональной политики. По традиции,
берущей начало от Маркса, гражданское общество противопоставляется государству.
Начиная с 70-х гг. XX в. термин "гражданское общество" становится одним из
наиболее популярных в спорах о различиях между капитализмом и социализмом.
В капиталистическом обществе государство не вмешивается в частную жизнь людей,
не навязывает им единую идеологию и единую систему ценностей. Многообразные
интересы людей реализуются через их совместные действия, для организации которых
люди вступают в добровольные, неподотчетные государству объединения и
ассоциации. Негосударственные, неправительственные организации, отражающие
интересы людей, не входят в официальную статистику и с трудом поддаются учету.
Так, по некоторым данным только в США деятельность сотен тысяч подобных
организаций финансируется более чем 25 тыс. благотворительных фондов. В Норвегии
на каждые шесть жителей приходится по одной неправительственной организации.
Еще Цицерон говорил, что "народ - это не просто группа людей, сплоченных тем или
иным образом; народ появляется там, где людей объединяет согласие по поводу прав
и законов, а также желание содействовать взаимной выгоде" [1]. А. де Токвиль,
размышляя об общественных условиях, поддерживающих демократию в Америке, особое
внимание уделял склонности американцев к созданию гражданских и политических
организаций: "Американцы самых различных возрастов, положений и склонностей
беспрестанно объединяются в разные союзы. Это не только объединения
коммерческого или производственного характера, в которых они все без исключения
участвуют, но и тысяча других разновидностей: религиозно-нравственные общества,
объединения серьезные и пустяковые, общедоступные и замкнутые, многолюдные и
насчитывающие всего несколько человек... Таким образом, самой демократической
страной в мире является та из стран, где в наши дни люди достигли наивысшего
совершенства в искусстве сообща добиваться цели, отвечающей их общим желаниям, и
чаще других применять этот новый метод коллективного действия" [2].
1 Цицерон. Республика, 1, 25.
2 Tocqueville A. de. The Democracy in America. N.Y. 1969. P. 513-514.
Гражданские ассоциации способствуют развитию у своих членов духа сотрудничества,
солидарности и преданности обществу. Индивиды, добровольно включающиеся в группу
с широким разбросом целей и предпочтений среди ее членов, приобретают не только
навыки кооперации и ощущение гражданской ответственности за коллективные
начинания, но и невольно учатся самодисциплине, терпимости и уважительному
отношению к мнению других.
Государство всегда стремится подмять под себя граждан, сузить сферу их
нерегламентированной деятельности, разобщить и атомизировать их. Гражданское
общество, будучи противовесом государства, стремится ограничить его деятельность
политической сферой, оставляя все остальные области жизни свободному выбору
индивидов. Гражданское общество не позволяет государству расширять сферу своей
деятельности и распространять ее на нравственные, духовные, религиозные,
национальные и другие отношения людей. Поглощение гражданского общества
государством составляет одну из характерных черт тоталитаризма.
Капиталистическое государство является, как подчеркивал Гегель, условием для
создания гражданского общества. Это государство формулирует законы, ограждающие
индивидов и их добровольные объединения от вмешательства со стороны органов
государственной власти. Это не означает, однако, вопреки Гегелю, что государство
стоит неизмеримо выше гражданского общества. Гражданское общество со своей
стороны оказывает постоянное воздействие на государство, воздействие, без
которого государство никогда не пошло бы на значительное ограничение сферы своей
компетенции. Главным механизмом этого обратного воздействия гражданского
общества на государство является демократия - периодическое доминирование
управляемых над управляющими. Это противостояние и одновременно
взаимозависимость государства и гражданского общества можно представить в виде
схемы:
государство -" законы -" гражданское общество;
гражданское общество -" демократия -" государство.
Отчленение гражданского общества от государства начинается при капитализме, хотя
элементы гражданского общества имелись еще в античных демократических
государствах. В средневековом феодальном обществе гражданского общества нет и
отсутствует почва для его возникновения. В этом обществе, говорит Э. Геллнер,
политическая и экономическая области, закрепленные законом и ритуалом,
представлены наглядно и зримо, и соотношение их совершенно ясно. Фактически нет
водораздела между этими обществами, а есть единый - политический и экономический
- социальный строй. В таком случае бессмысленно говорить о гражданском обществе,
как о чем-то отличном от государства. Политическая иерархия и экономическая
специализация почти идентичны, наложены друг на друга и взаимно друг друга
подкрепляют. "Политическое положение и экономическая функция взаимообусловлены и
существуют в раз и навсегда заданной спайке. Политически зависимая фигура
одновременно является землепашцем, а землевладелец одновременно выступает как
правитель и как судья. Политика и экономика связаны между собой неразрывно" [1].
С возникновением капитализма государство и экономика постепенно отделяются друг
от друга, чем создается одна из основных предпосылок для становления
гражданского общества. "Экономическая децентрализация, - указывает Геллнер, -
чрезвычайно важная черта индустриального общества и одно из непременных условий
возникновения гражданского общества в любом значении этого слова" [2].
1 Геллнер Э. Условия свободы. М., 1995. С. 64.
2 Там же. С. 95.
В XVIII в. гражданское общество рассматривалось как один из этапов развития
человечества от варварства к цивилизованному состоянию благодаря труду. Кант
одним из первых подчеркнул важность регламентации существования гражданского
общества законами, принимаемыми государством. "Величайшая проблема для
человеческого рода, разрешить которую его вынуждает природа, - достижение
всеобщего правового гражданского общества. Только в обществе, и именно в таком,
в котором членам его предоставляется величайшая свобода, а стало быть,
существует полный антагонизм и тем не менее самое точное определение и
обеспечение свободы ради совместимости ее со свободой других, - только в таком
обществе может быть достигнута высшая цель
природы: развитие всех ее задатков, заложенных в человечестве; при этом природа
желает, чтобы эту цель, как и все другие предначертанные ему цели, оно само
осуществило. Вот почему такое общество, в котором максимальная свобода под
внешними законами сочетается с непреодолимым принуждением, т.е. совершенно
справедливое гражданское устройство, должно быть высшей задачей природы для
человеческого рода, ибо только посредством разрешения и исполнения этой задачи
природа может достигнуть остальных своих целей в отношении нашего рода" [1].
Люди расположены к полной свободе, однако при ничем не ограниченной свободе они
не могут долго ужиться друг с другом. В гражданском же союзе люди подобны
деревьям в лесу: поскольку каждое из них старается отнять у другого воздух и
солнце, они заставляют друг друга искать этих благ выше и благодаря этому растут
красивыми и прямыми [2].
Марксизм мечтал об освобождении человека от раздвоенности между политическими и
экономическими заботами, о стирании грани между человеком политическим,
моральным и человеком экономическим, эгоистическим. Поскольку эта грань является
неотъемлемой чертой гражданского общества, марксизм оценивал последнее как
обман. Многообразие институтов гражданского общества, противостоящих
государству, уравновешивающих его и одновременно находящихся под контролем и
покровительством государства, является, с позиции марксизма, только фасадом,
скрывающим угнетение и насилие. Хуже того, этот фасад способствует усилению
угнетения. Государство, защищающее гражданское общество, и гражданское общество,
являющееся противовесом государству, - все это излишне. Как резюмирует эту
позицию Геллнер, "государство вызвано к жизни патологическим внутренним делением
общества, и, следовательно, преодолев это деление, можно сделать государство
ненужным. А коль скоро отпадет в нем нужда, то и институты, призванные
уравновешивать эту главную упорядочивающую инстанцию, окажутся бессмысленными,
неуместными" [3].
1 Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 10.
2 См.: Там же.
3 Геллнер Э. Условия свободы. С. 12.
Коммунистическое государство, осуществлявшее коренную перестройку экономической,
социальной и духовной жизни общества, не предполагало ни разделения экономики и
политики, ни автономии и суверенитета своих индивидов. Это государство лишило
гражданское общество всех его функций и поглотило его. Гражданское общество на
долгие десятилетия перестало быть противовесом государства, получившего полный
контроль над всеми сторонами жизни коммунистичес154
кого общества. Становление в современной России гражданского общества - основа и
гарантия необратимости демократических преобразований. Только в гражданском
обществе существуют условия, которые заставляют людей принимать социальный
порядок добровольно, без страха. Гражданское общество и государство должны
находиться в постоянном динамическом равновесии. Резкое ослабление, в сущности,
уничтожение гражданского общества привело в недавнем прошлом к
гипертрофированному росту государства, сделавшегося тоталитарным. Ослабление
государства ведет к разрастанию гражданского общества и падению управляемости
им.
Для описания взаимодействия гражданского общества и государства можно
воспользоваться различием между коммунитарными и структурными социальными
отношениями [1].
1 См.: Тэрнер В. Символ и ритуал. М., 1983. С. 169-185. Термин "коммунитарность"
Тэрнер предпочитает термину "общинность". "Структуру" он понимает как более или
менее отчетливую расстановку специализированных и взаимозависимых институтов и
институционально организованных позиций и/или деятелей, связанных с этими
институтами (см.: Там же. С. 231).
Социальная жизнь - это процесс, включающий последовательное переживание общины и
структуры, равноправия и неравенства. Коммунитарные отношения - отношения равных
во всем людей, структурные отношения - это отношения по должностям, статусам и
социальным ролям, открыто предполагающие неравенство людей.
Коммунитарными являются, к примеру, отношения между братьями и сестрами, между
избирателями и т.д. Особенно отчетливо коммунитарные отношения проявляются в
ситуациях перехода: перемещение в пространстве (пассажиры транспорта), перемена
работы (сообщество безработных) и т.п. Такого рода отношения характерны для
религиозных общин, члены которых равны и добровольно подчиняются духовным
наставникам. Коммунитарные отношения существуют в университетских сообществах,
на митингах и демонстрациях, на разного рода собраниях, в политических партиях,
в разного рода сектах и т.п. Наиболее яркими, можно сказать парадигмальными,
примерами коммунитарных отношений являются отношения подлинных друзей и
отношения влюбленных. И в том, и в другом случае люди вступают в отношения как
целостные личности, во всем равные друг другу. "Только в любви и через любовь
можно понять другого человека" - это означает, что предпосылкой глубокого
понимания является чисто коммунитарное отношение между людьми, вступающими между
собой в контакт. Понять другого можно, только становясь вровень с ним, не будучи
не выше и не ниже его по своей роли, статусу или должности. Магическая сила
христианской проповеди любви была связана в первую очередь с тем, что это был
призыв к замещению структурных социальных отношений коммунитарными отношениями,
ярким выражением которых является любовь.
Структурный характер носят отношения между начальниками и подчиненными, между
учителями и их учениками, между родителями и их детьми и т.п. Структурность -
это антикоммунитарность, неравенство индивидов, многообразие их классификаций и
противопоставлений по статусу, роли, должности, собственности, полу, одежде и
т.д.
Коммунитарные отношения только в редких случаях проявляются в чистом виде.
Обычно они переплетаются со структурными отношениями. Например, в семье, где все
ее члены в общем-то равны, есть вместе с тем дети и родители. Коммунитарные
отношения выражают глубинную сущность человека - единство всех людей, их родовую
общность. В известном смысле они фундаментальнее структурных отношений:
президент компании, его жена и его шофер в первую очередь люди, существа,
принадлежащие к одному виду животных, а уже затем и на этой основе - разные
люди, различающиеся своими должностями, ролями и статусами. Коммунитарные
отношения выражают сущностную и родовую связь между людьми, без которой
немыслимо никакое общество.
Социальная жизнь - это всегда сложная динамика равенства и неравенства,
коммунитарных и структурных отношений [1]. Если одно из них получает явный
перевес над другими, об обществе можно сказать, что оно нездорово. Преувеличение
структуры ведет к тому, что коммунитарные отношения проявляются извне и против
"закона". Преувеличение роли коммунитарных отношений в политических движениях
уравнительного типа, как правило, вскоре сменяется деспотизмом, бю1
Коммунитарные отношения иногда называются связями горизонтального характера, а
структурные отношения - связями вертикального характера. "Любое общество -
современное или традиционное, феодальное или капиталистическое, - пишет Р. Патнэм,
- характеризуется системой межличностных коммуникаций и обменов, как
формальных, так и неформальных. Некоторые из этих связей носят преимущественно
"горизонтальный" характер, сводя вместе обладателей равных статусов и
возможностей. Другие связи в основном "вертикальны" и объединяют неравных людей
с помощью асимметричных отношений подавления и зависимости. В реальном мире,
разумеется, связи обоих типов соседствуют между собой: даже в команде для игры в
кегли есть капитан, да и тюремные надзиратели иной раз братаются с заключенными.
Базовые связи, отличающие организацию, могут не соответствовать провозглашаемой
ею идеологии. Номинально сходные группы могут пользоваться различными типами
социальных взаимосвязей. К примеру, все религиозные организации используют
принципы как равенства, так и иерархии, но при этом отношения внутри
протестантских конгрегации традиционно считаются более горизонтальными, нежели
связи в католической церкви. Тем не менее фундаментальный контраст между
горизонтальными и вертикальными связями вполне очевиден" (Патнэм Р. Чтобы
демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии. М., 1996. С.
214-215).
рократизацией или другими видами структурного ужесточения. Характерным примером
в этом плане являлось коммунистическое общество. Оно стремилось сделать
коммунитарные отношения господствующими и постепенно вытеснить структурные
отношения из всех или почти всех сфер жизни (отмирание государства, права,
централизованных экономики и управления, превращение общества в систему
самоуправляющихся общин, или коммун). Реально же попытка создания "общины
равных" привела к деспотизму, однозначным иерархиям и структурной жесткости.
Ячейки гражданской вовлеченности, подобные кооперативам, спортивным обществам,
массовым политическим партиям, ассоциациям соседей, хоровым обществам и т.п.,
представляют собой систему коммунитарных отношений. "Они являются, - пишет Р.
Патнэм, - важнейшей формой социального капитала: чем плотнее сеть таких ячеек,
тем более вероятно сотрудничество граждан ради взаимной выгоды... Запасы
социального капитала - доверие, нормы, структуры - способны воспроизводить друг
друга. В результате оформляется социальное равновесие того типа, которому
свойственны высокая степень кооперации, гражданская вовлеченность, коллективное
благосостояние. Все эти черты определяют гражданское сообщество. И наоборот,
отсутствие этих качеств характеризует негражданское сообщество. В этом случае
уклонизм, недоверие, увиливание, эксплуатация, изоляция, беспорядок и стагнация
усугубляют друг друга в удушливых миазмах порочного круга" [1]. Патнэм отмечает,
что возможны два широких типа социального равновесия, исходя из которых все без
исключения общества решают проблемы коллективного действия и которые,
укоренившись, оказываются самодостаточными. Первый тип руководствуется принципом
"никому не помогай": члены общества считают неразумным поиск альтернатив,
нацеленных на сотрудничество, но выходящих за пределы семьи. Второй тип
равновесия исходит из принципа "всегда стремись помочь". "Там, где нормы и
ячейки гражданского общества в дефиците, тяга к совместным действиям почти
незаметна. Участь итальянского Юга - это урок для "третьего мира" сегодня и для
бывших коммунистических стран Евразии завтра. Парадигма "всегда обманывай" может
предопределить будущее той части мира, где социальный капитал в недостатке или
же отсутствует. Для политической стабильности, для эффективности правительств и
даже для экономического прогресса социальный капитал, возможно, еще более важен,
чем капитал физический или человеческий. Многие бывшие коммунистические страны
почти не имели гражданских традиций и до пришествия коммунизма, а тоталитарное
правление выкосило даже ту незначительную поросль, которая была. При отсутствии
взаимности и структур гражданской вовлеченности вариант итальянского Юга -
аморальная семейственность, клиентела, беззаконие, неэффективное управление и
экономическая стагнация - представляется более вероятным исходом, чем успешная
демократизация и экономический прогресс. В Палермо просматривается будущее
Москвы" [2].
1 Патнэм Р. Указ. соч. С. 215,220.
2 Там же. С. 227-228.
Общество представляет собой как бы две "модели" человеческой взаимосвязанности,
накладывающиеся друг на друга и чередующи
...Закладка в соц.сетях
