Жанр: Философия
Философия как строгая наука. Логические исследования. другие раб
...ам.
§ 44. ВТОРОЙ ПРЕДРАССУДОК
Чтобы подтвердить свой первый предрассудок, который считает
чем-то само собой понятным, что правила познания должны опираться
на психологию познания, психологист^ ссылается на фактическое содержание
всякой логики. О чем идет в ней речь? Всюду, ведь, о представлениях
и суждениях, умозаключениях и доказательствах, истине и вероятности,
необходимости и возможности, основании и следствии и других
близко связанных с ними и родственных понятиях. Но разве под этими
названиями можно разуметь что-либо другое, кроме психических явлений
и продуктов? В отношении представлений и суждений это ясно без
дальнейших указаний. Умозаключения суть обоснования суждений посредством
суждений, обоснование же есть ведь психическая деятельность.
Опять-таки, когда говорят об истине и вероятности, необходимости
и возможности и т. д "то это сводится к суждениям,'смысл их вскрыВпрочем,
невозможность теоретических связей между разнородными областями и сущность
рассматриваемой разнородности логически еще недостаточно исследована.
Ср. аргументацию § 18.
292
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
вается, т. е. переживается только в суждениях. Не странно ли поэтому
думать о том, чтобы исключить из психологии положения и теории, которые
относятся к психическим явлениям? В этом отношении разграничение
между чисто логическими и методологическими положениями
бесцельно, возражение касается одинаково и тех и других. Стало быть,
всякую попытку отделить от психологии хотя бы часть логики в качестве
будто бы "чистой логики" следует считать в корне несообразной.
§ 45. ОПРОВЕРЖЕНИЕ: ЧИСТАЯ МАТЕМАТИКА ТОЖЕ СТАЛА
БЫ ВЕТВЬЮ ПСИХОЛОГИИ
Сколь бы несомненным все это ни казалось, оно должно быть ошибочно.
Это видно из нелепых следствий, которые, как мы знаем, неизбежны
для психологизма. Но другое соображение должно тут наводить
на сомнения: естественное родство между чисто логическими и арифметическими
доктринами, которое не раз побуждало даже утверждать
их теоретическое единство. Как мы уже упомянули мимоходом, и Лотце
учил, что математика должна считаться "самостоятельно развивающейся
ветвью общей логики". "Только практически обоснованное разграничение
преподавания,- полагает он,- заставляет упускать из виду полное
право гражданства математики в общей области логики"^. А по Рилю
"можно даже сказать, что логика совпадает с общей частью чисто формальной
математики (беря это понятие в смысле Н. Hankel^)"^. Как бы
то ни было, но аргумент, который был бы правилен в отношении логики,
был бы применим и к арифметике. Она устанавливает законы для чисел,
их отношений и связей. Но числа получаются от складывания и счета,
а это есть психические деятельности. Отношения вырастают из актов соотношения,
связи - из актов связывания. Сложение и умножение, вычитание
и деление суть не что иное, как психические процессы. Что они
нуждаются в чувственной опоре, это не меняет дела; ведь так же обстоит
дело со всяким мышлением. Этим самым суммы и произведения, разности
и частные, и все, что регулируется арифметическими правилами, суть
только психические продукты и, следовательно, подлежат психической
закономерности. Быть может, для современной психологии с ее серьезным
стремлением к точности является в высшей степени желательным
каждое обогащение математическими теориями; но вряд ли ей было бы
особенно приятно, если бы саму математику причислили к ней как ее составную
часть. Ведь разнообразность обеих наук не подлежит сомнению.
Так и, с другой стороны, математик только улыбнулся бы, если бы
ему стали навязывать изучение психологии ради будто бы лучшего и более
глубокого обоснования его теоретических построений. Он справед1
Lolze. Logik. § 18, S. 34 и § 112, S. 138.
2 A. Riehl, Der philosophische Kriticismus und seine Bedeutung fur die positive Wissenschaft, II
Band, I Teil, S. 226.
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
ЛИБО сказал бы, что математическое и психическое суть столь чуждые
друг другу миры, что самая мысль об их объединении нелепа; здесь более,
чем где-либо, было бы уместно упоминание о/иетос/Зат^ EI! сс/Ло
yevo^ '.
§ 46. ОБЛАСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ ЧИСТОЙ ЛОГИКИ, ПОДОБНО
ОБЛАСТИ ЧИСТОЙ МАТЕМАТИКИ, ИДЕАЛЬНА
Эти возражения, впрочем, снова привели нас к аргументации из выводов.
Но если мы взглянем на их содержание, то мы найдем в них опорную
точку для уяснения основных ошибок противного воззрения. Сравнение
чистой логики с чистой математикой как зрелой родственной
дисциплиной, которой уже нет надобности бороться за право самостоятельного
существования, служит нам верной путеводной нитью. Итак,
обратимся прежде всего к математике.
Никто не считает чисто математические теории и, в частности, например,
чистое учение о количествах "частью или ветвью психологии",
хотя без счисления мы не имели бы чисел, без сложения - сумм, без умножения
- произведений и т. д. Все продукты арифметических операций
указывают на известные психические акты арифметического оперирования;
только в связи с последним может быть показано, что такое есть
число, сумма, произведение и т. д. И несмотря на это "психологическое
происхождение", каждый признает ошибочную fi?Ta/3aoi^, если сказать,
что математические законы суть психологические. Как это объяснить?
Тут может быть только один ответ. Счисление и арифметическое
оперирование как факты, как протекающие во времени психические акты,
разумеется, принадлежат ведению психологии. Она, ведь, есть эмпирическая
наука о психических фактах вообще. Совсем иное дело -
арифметика. Область ее исследований известна, она вполне и непреложно
определяется хорошо знакомым нам рядом идеальных видов 1,2,3...
Об индивидуальных фактах, об определенности во времени в этой сфере
нет и речи. Числа, суммы и произведения чисел (и все остальное в этом
роде) не суть происходящие случайно то там, то здесь акты счисления,
суммирования, умножения и т. д. Само собой разумеется, что они различаются
и от представлений, в которых они всегда даны. Число пять
не есть мое или чье-нибудь счисление пяти, и не есть также мое или чьенибудь
представление пяти. В последнем смысле оно есть возможный
предмет актов представления, в первом - идеальный вид, имеющий в известных
актах счисления свои единичные случаи, подобно тому, наприСр.
для дополнения прекрасную статью Natorp'a "Uber objective und subjective Begrundung
der Erkenntnis", Philosophische Monatshefte XXIII. § 265 и след. Далее, интересный труд Frege
'Die Grundlagen der Arithmetik (1884), S. VI и след. (Нет надобности говорить, что я теперь
уже не одобряю той принципиальной критики антипсихологистической позиции фреге, которую
я развил в своей Philosophic der Arithmetik 1. S. 129-32.) Кстати укажем, в связи
со всеми спорными вопросами, которые затрагиваются в этих "Пролегоменах", на предисловие
к позднейшему произведению Frege, Die Grundgesetze der Arithmetik, I Bd.Jena 1893.
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
мер, как красное - как вид цвета - относится к актам восприятия красного
. В том и другом случае оно без противоречия не может быть понято
как часть или сторона психического переживания, т. е. как нечто реальное.
В акте счисления мы, правда, находим индивидуально единичный
коррелят вида как идеального единства. Но это единство не есть часть
единичности. Если мы стараемся уяснить себе сполна и всецело, что такое
собственно есть число пять, если мы пытаемся, следовательно, создать
адекватное представление пяти, то мы прежде всего образуем расчлененный
акт коллективного представления о каких-нибудь пяти объектах.
В нем, как форма его расчленения, наглядно дан единичный случай
названного вида числа. В отношении этого наглядно единичного мы и
совершаем "абстракцию", т. е. не только отвлекаем единичное, несамостоятельный
момент коллективной формы, но и ухватываем в нем идею:
число пять как вид вступает в мыслящее (meinende) сознание. То, что
теперь мыслится, есть уже не этот единичный случай,не коллективное
представление как целое и не присущая ему, хотя и неотделимая от него
сама по себе форма; тут мыслится именно идеальный вид, который в
смысле арифметики безусловно един, в каких бы актах он ни овеществлялся
, и не имеет никакого касательства к индивидуальной единичности
реального с его временной и преходящей природой. Акты счисления возникают
и проходят; в отношении же чисел не имеет смысла говорить чтолибо
подобное.
Такого рода идеальные единичности (низшие виды в особом смысле,
резко различающемся от эмпирических классов) и выражены в арифметических
положениях, как в цифровых (т. е. арифметически-сингулярных),
так и в алгебраических (т. е. арифметически-родовых) положениях.
О реальном они вообще ничего не высказывают,- ни о том реальном,
которое счисляется, ни о реальных актах, в которых производится счет
или же конституируются те или иные косвенные числовые характеристики.
Конкретные числа или числовые положения входят в научные области,
к которым относятся соответствующие конкретные единства; положения
же об арифметических процессах мышления, напротив, принадлежат
к психологии. В строгом и собственном смысле арифметические
положения поэтому ничего не говорят о том, "что кроется в самих
наших представлениях о числах", ибо о наших представлениях они так
же мало говорят, как о всяких других. Они всецело посвящены числам
и связям чисел в их отвлеченной чистоте и идеальности. Положения
arithmeticae universalis - арифметической номологии, как мы могли бы
также сказать - суть законы, вытекающие только из идеальной сущности
родового понятия совокупности. Первичные единичности, входящие
в объем этих законов, идеальны, это - нумерически определенные
числа, т. е. простейшие специфические различия рода совокупности. К
ним поэтому относятся арифметически-сингулярные положения
arithmeticae numerosae. Они получаются путем применения общеарифметических
законов к нумерически данным числам, они выражают то,
что заключено в чисто идеальной сущности этих данных чисел. Из всех
этих положений ни одно не может быть сведено к эмпирически общему
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
положению, хотя бы эта общность достигала высочайшей степени и означала
эмпирическое отсутствие исключения во всей области реального
мира.
То, что мы здесь вывели для чистой арифметики .безусловно, может
быть перенесено на чистую логику. И в применении к ней мы, разумеется,
допускаем факт, что логические понятия имеют психологическое
происхождение, но мы и теперь отвергаем психологический вывод, который
основывают на этом. При том объеме, который мы признаем за
логикой в смысле технического учения о научном познании, мы, разумеется,
нисколько не сомневаемся, что она в значительной мере имеет
дело с психическими переживаниями. Конечно, методология научного
исследования и доказывания должна серьезно считаться с природой
психических процессов, в которых оно протекает. Сообразно с этим и
логические термины, как то представление, понятие, суждение, умозаключение,
доказательство, теория, необходимость, истина и т.п., могут
и должны играть роль классовых названий для психических переживаний
и форм склонностей. Но мы отрицаем, чтобы что-либо подобное
могло относиться к чисто логическим частям нашего технического учения.
Мы отрицаем, что чистая логика, которая должна быть выделена
в самостоятельную теоретическую дисциплину, когда-либо имеет своим
предметом психические факты и законы, характеризуемые как психологические.
Мы, ведь, уже узнали, что чисто логические законы, напр..первичные
"законы мышления" или силлогистические формулы, совершенно
теряют свой существенный смысл, как только пытаются истолковать
их как психологические законы. Следовательно, уже заранее ясно, что
понятия, на которых основаны эти и сходные законы, не могут иметь
эмпирического объема. Другими словами: они не могут носить характера
только всеобщих понятий, объем которых заполняется фактическими
единичностями, а должны быть настоящими родовыми понятиями, в
объем которых входят исключительно идеальные единичности, настоящие
виды. Далее, ясно, что названные термины, как и вообще все термины,
выступающие в чисто логических связях, двусмысленны в том отношении,
что они, с одной стороны, означают классовые понятия для душевных
продуктов, относящихся к психологии, и, с другой стороны,- родовые
понятия для идеальных единичностей, принадлежащих к сфере
чистой закономерности.
§ 47. ОСНОВНЫЕ ЛОГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ И СМЫСЛ
ЛОГИЧЕСКИХ ПОЛОЖЕНИЙ ПОДТВЕРЖДАЮТ
НАШИ УКАЗАНИЯ
Это подтверждается даже при беглом обзоре исторически сложившихся
обработок логики, если обратить особое внимание на коренное
различие между субъективно-антропологическим единством познания
и объективно-идеальным единством содержания познания. Тогда экви296
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВЛНИЯ. ТОМ 1
вокации легко обнаруживаются, и ими объясняется обманчивая видимость,
будто все то, о чем трактуется под традиционным заглавием "элементарное
учение", внутренне однородно и имеет исключительно психологическое
содержание.
Тут прежде всего говорится о представлениях и в значительной мере
с психологической точки зрения; апперцептивные процессы, в которых
вырастают представления, исследуются возможно более глубоко. Но
как только дело доходит до различия естественных "форм" представлений,
начинается уже разрыв в способе рассмотрения, который продолжается
в учении о формах суждений и превращается в зияющую пропасть
в учении о формах умозаключений и связанных с ними законах
мышления. Термин "представление" внезапно теряет характер психологического
классового понятия. Это становится очевидным, как только
мы задаемся вопросом о свойствах того, что подводится под понятие
представления. Когда логик устанавливает, например, различия между
единичными и общими представлениями (Сократ - человек вообще; число
четыре - число вообще), атрибутивными и неатрибутивными (Сократ,
белое - человек, цвет) и т.п.; или когда он перечисляет многочисленные
формы связывания представлений в новые представления, например,
конъюнктивную, дизъюнктивную, детерминативную связь и т. п.; или
когда он классифицирует существенные отношения представлений, как,
например, отношения содержания и объема, - то, ведь, каждый видит,
что здесь речь идет не о феноменальных, а о специфических единичностях.Допустим,что
кто-нибудь в виде логического примера высказывает
положение: представление треугольника содержит представление фигуры,
и объем последнего заключает в себе объем первого. Разве здесь говорится
о субъективных переживаниях какой-нибудь личности или о
том, что одни реальные явления содержатся в других? Разве к объему
того, что здесь и в сходных связях именуется представлением, принадлежат
как различенные члены представление треугольника, имеющееся
у меня сейчас, и представление, которое возникнет у меня через час? Не
является ли, наоборот, представление "треугольник", как таковое, единственным
членом, и не входят ли наряду с ним, опять-таки как единичности
представления "Сократ", "лев" и т. п.?
Во всякой логике много говорится о суждениях; но и тут имеются
эквивокации. В психологических частях логического технического учения
говорят о суждениях, как о сознании истинности (Furwahrhalten);
т.е.говорят об определенно сложившихся переживаниях сознания.В чисто
логических частях об этом уже нет речи. Суждение здесь означает
положение, и притом не в смысле грамматического предложения, а в
смысле идеального единства значения.Каковы все те подразделения актов
или форм суждения, которые представляют необходимую опору чисто
логических законов. Категорическое, гипотетическое, дизъюнктивное,
экзистенциальное суждение и как бы там они ни назывались в чистой
логике, суть не названия классов суждений, а наименования идеальных
форм положений. То же относится и к формам умозаключения:
к экзистенциальному, категорическому умозаключению и т. д. СоответЭДМУНД
ГУССЕРЛЬ
ствующие анализы суть анализы значений, стало быть, отнюдь не психологические
анализы. Анализируются не индивидуальные явления, а
формы задуманных единств, не переживания умозаключения, а сами
умозаключения. Кто с логически-аналитической целью говорит: категорическое
суждение "Бог справедлив" имеет субъектом представление
"Бог", тот наверное не говорит о суждении как психическом переживании
своем или другой личности, а также не о психическом акте, который
здесь предполагается и возбуждается словом "Бог"; он говорит о положении
"Бог справедлив", как таковом, - о положении, которое едино,
вопреки многообразию возможных переживаний, и о представлении
"Бог", которое опять-таки едино, ибо иначе оно и не может быть отдельной
частью единого целого. Сообразно с этим логик под выражением
"каждое суждение" разумеет не "каждый акт суждения", а "каждое объективное
положение". В объем логического понятия "суждение" не входят
как равноправные члены суждение "2х2=4", которое я сейчас переживаю,
и суждение "2х2=4", которое я вчера или еще когда-нибудь переживал,
или которое переживалось другими лицами. Напротив, в данном
объеме не фигурирует ни один из этих актов, а просто суждение
"2х2=4", как таковое, и наряду с ним, напр., суждение "земля есть куб",
пифагорова теорема и т.п., и притом каждое как особый член. Совершенно
также дело обстоит, разумеется, когда говорят: "суждение S следует
из суждения Р", и во всех подобных случаях.
Этим только и определяется истинный смысл логических основоположений,
и этот смысл именно таков, как он указан нашим предыдущим
анализом. Принцип противоречия есть - говорят нам - суждение о суждениях.
Но поскольку под суждениями разумеют психические переживания,
акты сознания, истинности, акты верования и т.д.,это понимание
несостоятельно. Кто высказывает принцип, тот судит; но ни принцип, не
то, о чем он судит, не суть суждения. Кто говорит: из двух противоречащих
суждений одно истинно, а другое ложно, разумеет, если только
он сам себя понимает, не закон об актах суждения, а закон о содержаниях
суждения, другими словами, закон об идеальных значениях, которые
мы для краткости обыкновенно называем положениями. Итак, лучшее
выражение гласит: из двух противоречащих положений одно истинно,
а другое ложно'. Ясно также, что, желая понять принцип противоречия,
мы не нуждаемся ни в чем ином, кроме уяснения смысла противоположных
значений положения. Нам незачем думать о суждениях как
реальных актах, и они ни в каком случае не были бы подходящими объектами.
Достаточно только посмотреть, чтобы увидеть, что к объему
Не надо смешивать принцип противоречия с нормативным положением о суждениях, вытекающим
из него в качестве очевидного следствия: из двух противоречащих суждений правильно
одно. Понятие правильности предполагает понятие истины. Суждение правильно,
когда оно считает истинным то, что истинно, т. е, когда его содержание есть истинное положение.
Логические предикаты истинный и ложный относятся согласно своему собственному
смыслу исключительно к положениям в смысле идеальных значений высказываний.
Понятие противоречащего суждения опять-таки предполагает понятие противоречащего положения:
в переносном смысле суждения называются противоречащими, когда их содержания
(их идеальные значения) находятся в том описательно определенном отношении, которое
мы называем - в собственном смысле - противоречием.
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
этой логической закономерности относятся только суждения в идеальном
смысле, так что суждение 2х2=5 может быть одним из них наряду
с суждением "драконы существуют", с положением о сумме углов и т.
п.; и напротив, сюда не относится ни один из действительных или представляемых
актов суждения, которые в бесконечном многообразии соответствуют
каждому из этих идеальных единств. Сходное применимо
и для всех других чисто логических положений, напр "силлогистических.
Отличие психологического способа рассмотрения, употребляющего
термины как классовые термины для психических переживаний от
объективного или идеального, в котором эти же самые термины представляют
аристотелевские роды и виды, не второстепенно и чисто субъективно;
оно определяет собой существенное отличие между двумя родами
наук. Чистая логика и арифметика как науки об идеальных единичностях
известных родов (или о том, что a priori коренится в идеальной
сущности этих родов) отделяются от психологии как науки об индивидуальных
единичностях известных эмпирических классов.
§ 48. РЕШАЮЩИЕ РАЗЛИЧИЯ
В заключение подчеркнем решающие различия, от признания или
непризнания которых зависит все наше отношение к психологистической
аргументации. Эти различия состоят в следующем:
1. Между идеальными и реальными науками имеется существенное,
безусловно неизгладимое различие. Первые - априорны, вторые - эмпиричны.
Первые развивают идеально закономерные общие положения,
которые с самоочевидной достоверностью основываются на истинно родовых
понятиях, последние устанавливают с вероятностью реально закономерныеобщие
положения .относящиеся к сфере фактов. Объем общих
понятий в первом случае есть объем низших видовых различий, в
последнем случае - объем индивидуальных, определенных во времени
единичностей; последние предметы, следовательно, там суть виды, здесь
- эмпирические факты. При этом, очевидно, уже допущены существенные
различия между законом природы и идеальным законом, между всеобщими
суждениями о фактах (которые иногда могут иметь видимость
родовых суждений: все вороны черны - ворона черна) и настоящими родовыми
суждениями (каковы общие положения чистой математики),
между эмпирическим классовым понятием и идеальным родовым понятием
и т.п. Правильная оценка этих различий безусловно связана с окончательным
отказом от эмпирической теории абстракции, господство которой
в настоящее время преграждает путь к пониманию всего логического;
подробнее об этом мы будем говорить далее.
2. Во всяком познании, и специально во всякой науке, имеется коренное
различие между тремя родами связей.
а) Связь переживаний познания, в которых субъективно реализуется
наука, т. е. психологическая связь представлений, суждений, позна299
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
ний, догадок, вопросов и т.д., в которых совершается процесс исследования
или же усматривается достоверность прежде открытой теории.
Ь) Связь исследованных в науке и теоретически познанных вещей,
которые, как таковые, образуют область этой науки. Связь исследования
и познавания - явно иная, чем связь исследованного и познанного.
с) Логическая связь, т. е. специфическая связь теоретических идей,
конституирующая единство истин научной дисциплины, в частности научной
теории, доказательства или умозаключения; а также единство понятий
в истинном положении, простых истин в связях истин и т. п.
В случае физики, например, мы различаем связь психических переживаний
существа мыслящего о физическом от физической природы,
познаваемой им, и обе эти связи в свою очередь - от идеальной связи
истин в физической теории, например, в единстве аналитической механики,
теоретической оптики и т. п. И форма обоснования вероятности,
господствующая над связью фактов и гипотез, относится к разряду логического.
Логическая связь есть идеальная форма, во имя которой говорится
in specie об одной и той же истине, об одном и том же умозаключении
и доказательстве, об одной и той же теории и рациональной
дисциплине - о той же самой и единой, кто бы "ее" ни мыслил. Единство
этой формы есть закономерное единство значения. Законы, которым
оно, наряду со всем ему подобным, подчиняется, суть чисто логические
законы, тем самым объемлющие всякую науку, но не по психологическому
или предметному содержанию ее, а по идеальному содержанию ее
значения. Само собой разумеется, что определенные связи понятий, положений,
истин, составляющие идеальное единство определенной науки,
только постольку могут быть названы логическими, поскольку они
в качестве единичных случаев подходят под понятие логического; но они
сами не относятся к логике как составные части.
Три различенных нами связи, разумеется, касаются логики и арифметики
совершенно так же, как и всех других наук; только у этих обеих
наук исследуемые вещи суть не реальные факты, как в физике, а идеальные
виды. В логике, благодаря особенностям последней, получается то
упомянутое уже своеобразное явление, что идеальные связи, составляющие
ее теоретическое единство, подчиняются в качестве отдельных
случаев законам, ею же устанавливаемым. Логические законы суть одновременно
части и правила этих связей, они принадлежат одновременно
и к теоретическому единству и к области логической науки.
§ 49. ТРЕТИЙ ПРЕДРАССУДОК. ЛОГИКА КАК ТЕОРИЯ
ОЧЕВИДНОСТИ
Третий предрассудок' мы формулируем следующим образом. Всякая
истина содержится в суждении. Но суждение мы признаем истинным
1 Он сыграл свою роль в аргументациях III главы, в особенности в § 19.
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
только в случае его очевидности. Этим словом мы обозначаем своеобразный
и хорошо знакомый каждому из внутреннего опыта психический
характер (который обыкновенно называется чувством) .гарантирующий
истинность суждения, с которым он связан. И вот, если логика есть техническое
учение, стремящееся помочь нам в познании истины, то логические
законы, само собой разумеется, суть положения психологии. А
именно, это- положения, выясняющие условия, от которых зависит присутствие
или отсутствие указанного чувства очевидности. К этим положениям
естественно примыкают практические предписания, которые
должны способствовать реализации суждений, обладающих таким отличительным
характером. Во всяком случае, говоря о логических законах
или нормах, следует подразумевать и эти, основанные на психологии,
правила мышления.
Кэтому взгляду близок уже Милль, когда он, желая отграничить логику
от психологии, говорит: "The properties of Thought which concern
Logic are some of its contingent properties; those, namely, on the presence
of which depends good t
...Закладка в соц.сетях
