ПОСТ-МОДЕРНИЗМ Энциклопедия

сторінка №36

....; 3) а в рамках современной (постмодернистской) философии Я.
— проблема
текста и интертекстуальности, проблема нарративной языковой референции, проблема
означивания языковых игр и др. В соответствии с этим классический,
неклассический и
современный периоды в развитии философии Я. могут быть условно обозначены как
имеющие
своим предметом соответственно языковую семантику, языковую синтактику и
языковую
прагматику. Традиционная парадигма в философии Я. Ранние варианты философии Я.
представлены так называемой философией имени, центральным предметом которой
выступает
феномен номинации и "имя" как синкретичный комплекс, заданный нерасчлененностью
в
архаичной культуре понятия и выражающего его слова. И если древнегреческая
традиция в
контексте своей общеатомистической ориентации интерпретировала предложение как
архитектонически складывающееся

1010

из имен (например, феномен дискретности речи в концепции Аристотеля), то
древнеиндийская
традиция осмысления Я., напротив, трактовала имя как конституированное в
результате
деструкции предложения как исходной единицы Я. в процедуре рефлексивного
грамматического
анализа. Тем самым в рамках традиционной культуры обозначаются контуры
определяющего
классическую концепцию Я. противостояния семантического и синтаксического ее
векторов (так
называемые "философия имени" и "философия предиката"). Узловой проблемой
"философии
имени" выступает проблема соотношения имени и соответствующего ему предмета как
фрагмента
действительности или иначе — проблема "установления имен" (др.-инд. namadheys,
греч.
оnоmatophetike). Традиционные концепции имени дифференцируются в соответствии с
критериальной матрицей, задаваемой базовой для традиционной философии языка
дихотомической оппозицей двух альтернативных подходов к трактовке языковой
проблематики:
онтологического и конвенциального. Первый подход базируется на презумпции
онтологической
заданности соответствия имени и означаемого им предмета: "образовать имена
(вещей) не может
всякий, кому вздумается, но (лишь тот), кто видит ум и естество сущего. Итак,
имена — по
природе" (Прокл о позиции Пифагора). То обстоятельство, что имена даны предметам
по природе
(phusei), означает возможность правильного или неправильного наименования и
задает
необходимость постижения истинного значения (etimon) имени (отсюда — исходно —
"этимология"), обеспечивающего постижения сущности предмета (позиция стоиков). В
противоположность этому конвенциальный подход к имени понимает наименование как
осуществленное не в соответствии с глубинными автохтонными качествами предмета,
но "по
установлению, договору" (vesei). В рамках такого подхода имя принципиально не
субстанциально,
не атрибутивно и не имманентно предмету: "по одному комку глины узнается все
сделанное из
глины, (ибо) видоизменение — лишь имя, основанное на словах; действительное же —
глина"
(Упанишады). Такая парадигма истолкования имени не позволяет проникнуть в
сущность
предмета посредством постижения его "правильного имени", ибо "имена обусловлены
сознанием"
(ранний буддизм), что в целом снимает проблему правильности имен как таковую,
ибо "имена по
случаю, а не по природе" (Демокрит). Общим для обеих позиций является понимание
наименования как освоения и совпадение образа номатета "демиурга имен" с
космоустроителем.
При всей своей наивности альтернатива двух названных подходов к природе имени
практически
закладывает исходную основу конституированной в рамках современной философии Я.
фактически изоморфной альтернативы герменевтической трактовки текста как
предполагающего
понимание в качестве реконструкции его имманентного смысла и его
постструктуралистской
интерпретации как децентрированного, конструируемого в акте воспроизведения,
допускающего
принципиальный плюрализм трактовки и предполагающего деконструкцию как
процедуру, в
рамках которой понять текст — значит сделать его осмысленным и семантически
значимым. В
античной философии языка оформляется также интенция синтеза названных позиций:
наряду с
фигурой номатета в философии Платона присутствует модель структурносемантического

соответствия имени и предмета — в когерентном режиме — с одной стороны, и
эйдоса-образца —
с другой. В рамках средневековой философии проблема имени артикулируется в
контексте спора
об универсалиях, что задает соответственную дифференциацию версий ее
интерпретации в рамках
таких схоластических направлений, как номинализм ("термин, произнесенный или
написанный,
означает нечто лишь по установлению — ex institutio" — Уильям Оккам) и реализм
("познаем не по
сущностям, а по именам" — Василий Великий). Однако, при кажущейся изоморфности
данной
оппозиции античной оппозиции онтологизма и конвенционализма, медиевальное
понимание
имени гораздо сложнее и глубже, ибо включает в себя идею фундаментального
символизма,
задающего понимание имени как конвенции в контексте библейской традиции ("и
нарек человек
имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым" — Быт., 2, 20),
однако конвенции,
причастной неявным образом к сущности означаемой вещи (в русле тотального
семиотизма
средневекового христианства). Такая установка задает импульс развитию
разветвленной и
сложной логико-философской традиции в рамках схоластики: введение терминов
"абстрактное" и
"конкретное понятие" Иоанном Дунсом Скотом; развитие категориального аппарата
логики. В
новоевропейской традиции философия Я. смыкается с методологией, эволюционирующей
в
контексте гносеологии (по оценке Локка, вне языковой аналитики "невозможно
сколько-нибудь
ясно или последовательно рассуждать о познании"). В контексте эмпирикосенсуалистичной

парадигмы имя рассматривается как результат рационального конструирования на
базе данных
чувственного опыта ("имя есть слово, произвольно выбранное нами в качестве
метки" у Гоббса),
что может быть оценено как историческое доминирование конвенциальной концепции
наименования "по установлению" над концепцией номотетики "по природе". Такой
подход имеет
своим следствием и оформление в философии Я. ориентации на анализ последнего с
позиций
логико-математического формализма ("Я. можно назвать одним из видов алгебры,
или,

1011

наоборот, алгебра есть не что иное, как Я." — Д. Гартли) и установки на критику
своего рода
вербального фетишизма: коль скоро слова обозначают не объекты, но идеи
(десигнаты), то
отождествление слов с предметами (денотатами) ведет к ошибкам в познании.
Резонирующее
взаимодействие этих двух тенденций задает интенцию на создание специального Я.
науки,
достаточно формализированного и удовлетворяющего требованию десигнативной
определенности
(концептуальный эскиз такого Я. у Кондорсе, "всеобщая и рациональная грамматика"
Пор-Рояля,
"алгебра универсальной рациональной семантики" Лейбница), что в далекой
перспективе
послужило одним из исходных импульсов позитивистской программы очищения языка
науки от
метафизических суждений. На базе традиционной философской аналитики Я. вырастает
как
классическая парадигма философии Я., так и теоретическая лингвистика, равно
основанные на
презумпции истолкования Я. как внеположенной объективной реальности, открытой
для
когнитивного проникновения в рамках субъект-объектной процедуры. Исходной формой
этого
объективизма выступает лингвистический натурализм. В контексте сравнительноисторического

языкознания оформляется подход к Я. как к организму, проходящему в своем
развитии стадии
"становления" и "истории развития" и стадию "распада языковых форм", вызванную
деформацией
Я. со стороны духа (А. Шлейхер); формируется генеалогическая классификация
языков
(Э.Бенвенист). Младограмматической лингвистической школой (Г. Остхов, К.

Бругман, Б.
Дельбрюк, Г. Пауль и др.) принцип историцизма ("принцип истории Я." у Пауля) был
рассмотрен
как основа теоретического языкознания, ориентированного на исследование
языкового
формализма. В качестве альтернативы лингвистическая школа "слова и вещи"
культивирует
фокусировку внимания не на фонетическо-формальном, а на семантикоэтимологическом
аспекте
языковой эволюции, понимаемой как "история слово-вещей" (X. Шухардт).
Окончательное
оформление классической парадигмы в истории языкознания было осуществлено в
связи с
появлением концепции Соссюра, опубликованной после его смерти учениками (Ш.
Балли и А.
Сеше) на основании студенческих конспектов. Соссюром осуществлен системный
подход к
феномену Я.: "Я. представляет собой целостность сам по себе". А поскольку Я.
"является
системой", постольку любое изменение в ней, подобно ходу в шахматной партии,
касаясь исходно
одного элемента Я. (фигуры), на самом деле в результате своей реализации
приводит к изменению
"значимостей всех фигур" и "может коренным образом изменить течение всей
партии". Однако для
оценки, понимания и анализа наличного состояния системы Я., по Соссюру, знание
ее генезиса
является избыточным: "зритель, следивший за всей партией с самого начала, не
имеет ни
малейшего преимущества перед тем, кто пришел взглянуть на положение партии в
критический
момент", в силу чего, хотя "вне категории времени языковая реальность не полна,
и никакие
заключения относительно нее невозможны", тем не менее "единственный реальный
объект
лингвистики — это нормальная и регулярная жизнь уже сложившегося Я.". В этой
связи Соссюр
дистанцирует "внутреннюю лингвистику" или собственно лингвистику, направленную
на анализ
имманентной системы Я., и так называемую "внешнюю лингвистику", предметом
которой
являются внешние по отношению к языковой системе условия ее функционирования
(прежде
всего, социальный контекст). Важнейшей особенностью системы Я. является
семиотический
характер ("Я. — это семиологическое явление", "система различных знаков").
Знаки,
функционально предназначенные для "выражения идей", абсолютно безразличны по
отношению к
содержанию последних и являются результатом закрепленной в традиции конвенции.
"Именно
потому, что знак произволен, он не знает другого закона, кроме традиции, и,
наоборот, он может
быть произвольным лишь потому, что опирается на традицию". Языковой знак, по
Соссюру, есть
единство означающего (план выражения) и означаемого (план содержания). Соссюру
принадлежит
заслуга дифференциации Я. (langue) и речи (parole), задающих в своем
взаимодействии сферу
речевой практики (langage). Идеи Соссюра заложили фундамент классической
парадигмы
исследования Я., представленной такими направлениями в языкознании, как: 1)
копенгагенская
школа с ее программой создания глоссемантики (греч. glosso — говорение) как
"имманентной
лингвистики" или "алгебры Я." (Л. Ельмслев), исторически восходящей к логикофилософским

идеям Пор-Рояля и изоморфной идеям "априорной грамматики" Гуссерля и "чистого
синтаксиса"
Карнапа; 2) пражский лингвистический кружок, развивающий идеи семантических
оппозиций в
структуре Я. (В. Матезиус, С.Н. Трубецкой, Р. Якобсон); 3) американская школа
дескриптивной
лингвистики (Л. Блумфилд, 3. Харрис, В. Блок, У. Хоккет), исследовавшей речевое
поведение с
позиций бихевиоризма (дистрибутивный анализ речевого акта в категориях сигнала,
стимула и
реакции); 4) школа этнолингвистики (Э. Сепир, Г. Пайк, Б. ли Уорф), в рамках
которой была
сформулирована лингвистической относительности концепция (см. Лингвистической
относительности концепция); 5) французская структурно-формальная школа, тесно
связанная с
идеями философского структурализма и герменевтики и основанная на тезисе "Я. —
не калька
действительности", — языковые структуры интерпретируются этой школой прежде
всего как
"инструмент", посредством

1012

которого осуществляется взаимопонимание среди людей" (А. Мартине); 6) школа
социолингвистики (У. Уитни, Дж. Фишман, У. Мейбов), центрированная вокруг
проблематики
функционирования Я. в социокультурном контексте; 7) школа системно-теоретической
лингвистики, ориентированная на семиотический анализ языковых систем, в рамках
которого, по
Гийому, "в своей совокупности язык представляет собой великое творение,
построенное по
общему закону, закону когеренции (связанности, coherence, частей и целого...),
частные
интегральные системы, которые, как и любые системы, являются интегрирующими в
отношении
своих составных частей, обладают собственной целостностью". Таким образом, Я.
представляет
собой "системное целое, охватывающее всю протяженность мыслимого и состоящее из
систем,
каждая из которых относится только к одной конкретной части мыслимого" (Гийом).
На базе
классической трактовки Я., ориентированной на анализ его объективных параметров
и, в
частности, языкового формализма, развиваются такие современные направления
исследования, как
концепция интерфейса "человек-компьютер", в рамках которой именно Я.
обеспечивает
"интеллектуальность системы"; "генетическая грамматика" В.А. Ратнера, основанная
на
рассмотрении белковых цепочек как своего рода биологических "текстов без
пробелов";
"полинуклеотидный Я." ("НК-Я.") в геномной биологии М. Ичаса и др. Параллельно
разворачиванию традиции классического подхода к Я. в европейской культуре
закладываются
основы неклассической парадигмы в философии Я., вызванной к жизни рассмотрением
последнего
не в качестве объективно наличной ставшей реальности, внеположенной познающему
сознанию,
но, напротив, в качестве творческой процессуальности, определяющей духовное
бытие индивида и
фактически совпадающей с ним. Первый импульс движения в этом направлении был
задан в
контексте пред-романтической философии 18 в., трактовавшей человека как
"языковое существо",
а Я. — как "форму развития человеческого духа" (Гердер). Важнейшей вехой
оформления
неклассической трактовки Я. является идея о возможности толкования в качестве Я.
любой
знаковой системы с заданной интерсубъективной семантикой (от исходной мысли
Вундта о "Я.
жестов" до интегрального базисного тезиса Витгенштейна "мир есть Я.").
Основоположником
неклассической парадигмы истолкования языковых феноменов и основателем философии
Я. в
собственном смысле этого слова является Гумбольдт. В его трактовке Я. предстает
не внешним
средством выражения результатов мышления ("ergon"), но "непроизвольным
средством"
протекания последнего, — процессуальным средством духовного творчества и
обретения истины
("energeia"). Я., таким образом, представляет, по
Гумбольдту, особый мир, конституированный духом и выступающий в качестве
медиатора между
духом и предметным миром: языковое опосредование предметности позволяет сделать
ееПо вопросам реализации обращаться в ООО "ИНТЕРПРЕССЕРВИС". Тел. в
Минске: (1037517) 253-60-11, 253-71-91, 253-77-78.
Тел. в Москве: (107095) 233-91-88
Серия "Мир энциклопедий"
Научное и справочное издание
Составители и научные редакторы А.А. Грицанов, М.А. Можейко
ПОСТМОДЕРНИЗМ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Художник и художественный редактор А.Н. Ткачук
Компьютерный дизайн: С.В. Чепиков Технические редакторы: Г.В. Викентьева, А.Е.
Лобан
Корректор Т.Е. Кузьмина Директор-издатель С.В. Кузьмин
Подписано в печать с готовых диапозитивов заказчика 25.07.2001. Формат 84x108
1/16. Бумага
офсетная № 1. Печать офсетная. Гарнитура Таймс. Печ. л. 65,0. Усл. печ. л. 69,6.

Тираж 5030 экз. Заказ 2205.
ООО "Интерпрессервис". 220104, Минск, ул. П.Глебки, 11. Лицензия ЛВ № 488 от
12.04.2001.
УП "Книжный Дом". 220023, Минск, пр-т Ф.Скорины, 98. Тел. 263-50-58. Лицензия ЛВ
№ 124 от
29.01.2001.
Налоговая льгота — Общегосударственный классификатор Республики Беларусь ОКРБ
007-98, ч.
1; 22.11.20.650.
Республиканское унитарное предприятие "Издательство "Белорусский Дом печати".
220013, Минск, пр-т Ф.Скорины, 79.
ISBN 985-6656-05-2

9"789856"656050'
Сканирование: Янко Слава (библиотека Fort/Da) yanko_slava@yahoo.com | |
http://yanko.lib.ru ||
зеркало: http://members.fortunecity.com/slavaaa/ya.html
|| http://yankos.chat.ru/ya.html | Icq# 75088656
update 25.08.05

Сканирование: Янко Слава (библиотека Fort/Da) yanko_slava@yahoo.com | |
http://yanko.lib.ru ||
зеркало: http://members.fortunecity.com/slavaaa/ya.html
|| http://yankos.chat.ru/ya.html | Icq# 75088656
update 25.08.05

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• 34
• 35
• 36

Поділитися у соцмережах