Жанр: Философия
Наука логики
...ичия единичности и всеобщности в нем
согласно его понятию нет; если его рассматривают как материю, то его следует
принимать за материю, в себе самой приобретшую форму. Равным образом его
можно определять как вещь, обладающую свойствами" как целое, состоящее из
частей, как субстанции обладающую акциденциями, и по прочим отношениям
Рефлексии, но эти отношения уже вообще исчезли в понятии объект, поэтому
объект не имеет ни свойств, ни акциденции, ибо они делимы от вещи или
субстанции, в объекте же особенной совершенно рефлектирована в тотальность.
Правда, частям того или иного целого присуща та самостоятельность, которая
свойственна различиям объекта, но эти различия сами суть по существу своему
с самого начала объекты, тотальности, у которых в отличие от частей нет
такой определенности по отношению по отношению к целому.
Поэтому объект прежде всего неопределенен постольку, поскольку в нем нет
никакой определенной противоположности; ион он опосредствование, слившееся в
непосредственное тождество.
Поскольку понятие по существу своему определено, объект обладает
определенностью как некоторым, хотя и полным, но все же неопределенным, т.
е. лишенным отношения, многообразием, составляющим прежде всего такую же
далее неопределимую тотальность; стороны, части, различимые в объекте,
принадлежат внешней рефлексии. Это совершенно неопределенное различие
состоит поэтому лишь в том, что имеются многие объекты, каждый из которых
содержит свою определенность реф-лектированной только в свою всеобщность, а
не проступает наружу (nach aussen scheint). - Так как для объекта эта
неопределенная определенность принадлежит к его сущности, то он в самом себе
есть такое множество и должен поэтому рассматриваться как нечто составное,
как агрегат. - Он, однако, не состоит из атомов, ведь атомы не объекты,
поскольку они не тотальности. Лейбницевская монада была бы в большей мере
вправе считаться объектом, так как она тотальность представления о мире, но,
будучи замкнутой в своей интенсивной субъективности, она должна быть по
существу своему по крайней мере "одним" внутри себя. Однако монада,
определенная как исключающее "одно", есть лишь принцип, принятый рефлексией.
Но монада есть объект, с одной стороны, постольку, поскольку основание ее
многообразных представлений (развитых, т. е. положенных определений ее лишь
в себе сущей тотальности) находится вне ее, с другой стороны, постольку,
поскольку для монады точно так же безразлично, будет ли она составлять
вместе с другими [монадами ] некоторый объект или не будет; стало быть, на
самом деле она не есть нечто исключающее, определенное само по себе.
2. А так как объект есть тотальность определенности (Bestimmtseins), но в
силу своей неопределенности и непосредственности не есть отрицательное
единство этой определенности, то он безразличен к определениям как
единичным, определенным в себе и для себя, так же как и сами эти определения
безразличны друг к другу. Они не могут поэтому быть постигнуты ни из
объекта, ни друг из друга; тотальность объекта-это форма всеобщей
рефлектированности его многообразия в самое по себе неопределенную
единичность вообще. Следовательно, определенности, которыми объект обладает,
ему, правда, присущи, но форма, составляющая их различие и связывающая их в
единство, есть внешняя, безразличная форма; смесь ли она или же некоторый
порядок, то или иное расположение частей и сторон, - все это соединения,
которые безразличны к тому, что так соотнесено.
Стало быть, объект, как и наличное бытие вообще, имеет определенность
своей тотальности вовне себя, в других объектах, а все эти объекты в свою
очередь также имеют эту определенность вовне себя и так далее до
бесконечности. Возврат в себя этого выхода в бесконечное должен быть,
правда, также признан и представлен как тотальность, как мир, который,
однако, есть не что иное, как всеобщность, замкнутая внутри себя через
неопределенную единичность, - некоторая вселенная.
Следовательно, поскольку объект в своей определенности точно так же
безразличен к ней, он через само себя указывает касательно его
определенности (Bestimmtsein) на нечто вовне себя - на объекты, которым,
однако, столь же безразлично быть определяющими [или нет]. [Здесь] поэтому
нигде нет принципа самоопределения; детерминизм - точка зрения познания,
которому объект, каким он здесь пока что оказался, представляется истиной -
указывает для каждого определения объекта определение другого объекта, но
этот другой объект точно так же безразличен и к своей определенности
(Bestimmtsein), и к своей активности - В силу этого и сам детерминизм столь
неопределенен что вынужден уходить в бесконечность; он может где угодно
остановиться и удовлетвориться этим, потому что объект, к которому он
перешел, замкнут внутри себя как формальная тотальность и безразличен к
тому, что определяет другой объект Поэтому объяснять определение объекта и
совершать для этой цели движение этого представления - значит тратить лишь
пустые слова, так как в другом объекте, к которому представление переходит,
нет никакого самоопределения.
3. Так как определенность одного объекта заключена в другом объекте то
нет никакой определенной разницы между ними;
определенность лишь двойная - сперва в одном объекте, а затем в другом -
она нечто всецело лишь тождественное, и объяснение или постижение поэтому
тавтологично. Эта тавтология есть внешнее, пустое блуждание туда-сюда; так
как определенность получает от безразличных к ней объектов никакого
собственного различения и потому лишь тождественна, то имеется лишь
^определенность; именно в ее двойственности находит свое выражение эта
внешность и ничтожность различия. Но в то же время объекты самостоятельны по
отношению друг к другу, и поэтому они остаются в том тождестве совершенно
внешними друг другу.- Тем самым имеется противоречие между полным
безразличием объектов друг к другу и тождеством их определенности или их
полной внешностью в тождестве их определенности. Это противоречие есть,
таким образом, отрицательна единство многих объектов, всецело
отталкивающихся внутри его, - механический процесс.
В. МЕХАНИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС (DER MECHANISCHE PROZESS)
Если объекты рассматриваются лишь как замкнутые внутри себя тотальности,
то они не могут действовать друг на друга, о этом определении они то же, что
монады, которые как раз поэтому мыслились как не оказывающие никакого
воздействия друг на друга. Но именно вследствие этого понятие монады есть
ущербная рефлексия. Ибо, во-первых, она определенное представление о своей
лишь в себе сущей тотальности; как некоторая степень развития и положенности
своего представления о мире, она нечто определенное; но, будучи замкнутой
внутри себя тотальностью, она и безразлична к этой определенности; вот
почему эта определенность есть не ее собственная определенность, а
положенная другим объектом. Во-вторых, монада есть нечто непосредственное
вообще, поскольку она, [по Лейбницу], есть нечто лишь представляющее; ее
соотношение с собой есть поэтому абстрактная всеобщность; в силу этого она
открытое для других наличное бытие. - Чтобы дойти до свободы субстанции,
недостаточно представлять себе ее как такую тотальность, которая, будучи
полной внутри себя, не нуждается в приобретении чего-нибудь извне. Скорее
именно это лишенное понятия, только представляющее соотношение с самой собой
и есть пассивность по отношению к другому. - Точно так же и определенность,
как бы ее ни понимали - как определенность чего-то сущего или как
определенность чего-то представляющего, как степень собственного, изнутри
возникающего развития, - есть нечто внешнее;
достигаемая развитием степень имеет свою границу в чем-то ином.
Переносить взаимодействие субстанций в какую-то предустановленную гармонию
означает не что иное, как превращать его в предпосылку, т. е. в нечто такое,
что понятием не охватывается. - Потребность избежать воздействия субстанций
друг на друга покоилась [у Лейбница] на положенном в основание моменте
абсолютной самостоятельности и первоначальности. Но так как этому
в-себе-бытию не соответствует положенность, степень развития, то именно
поэтому оно имеет свое основание в чем-то ином.
Об отношении субстанциальности было раньше сказано, что оно переходит в
отношение причинности. Но сущее имеет здесь определение уже не субстанции, а
объекта; отношение причинности исчезло в понятии; первоначальность одной
субстанции в отношении другой оказалась видимостью, а ее действование -
переходом в противоположное. Вот почему отношение причинности не имеет
никакой объективности. Поэтому, поскольку объект положен в форме
субъективного единства как действующая причина, это теперь считается уже не
первоначальным определением, а чем-то опосредствованным; действующий объект
имеет это свое определение лишь через посредство другого объекта. - Так как
механизм принадлежит к сфере понятия, в нем положено то, что оказалось
истиной отношения причинности, а именно что причина, долженствующая быть
в-себе-и-для-себя-сущим, есть по существу своему точно так же и действие,
положенность. Поэтому в механизме причинность (Ursachlichkeit) объекта есть
непосредственно первоначальность (Nichturspriing-lichkeit); объект
безразличен к этому своему определению; поэтому случайно для него то, что он
причина. - В этом смысле можно было бы, конечно, сказать, что причинность
субстанций есть лишь нечто [в них] представленное. Но именно эта
представленная в них причинность и есть механизм, так как он состоит в том
что причинность как тождественная определенность разных субстанций, стало
быть, как исчезновение их самостоятельности в этом тождестве, лишь положена;
объекты безразличны к этому единству и сохраняются вопреки ему. Но в такой
же степени и эта безразличная самостоятельность лишь положена;
поэтому они способны смешиваться друг с другом и образовать агрегаты и в
качестве агрегата становиться одним объектом. В силу этого безразличия и к
своему переходу, и к своей самостоятельности субстанции суть объекты.
а) Формальный механический процесс (Der fonnale mechanische Prozefi)
Механический процесс есть полагание того, что содержится в понятии
механизма, стало быть, прежде всего полагание противоречия.
1. Воздействие объектов друг на друга, как это вытекает из показанного
выше понятия, есть полагание тождественного соотношения объектов. Это
полагание состоит лишь в том, что определенности, на которую воздействуют",
сообщается форма всеобщности, а это есть способ передачи (Mitteilung) без
перехода в противоположное. - Передавание в сфере духовного, и без того
совершающееся в стихии, которая есть всеобщее в форме всеобщности, есть само
по себе идеальное соотношение, при котором та или иная определенность
непрерывно передается в неискаженном виде от одного лица к другому и
становится всеобщим достоянием (verallgemeinert sich) без всякого изменения,
подобно тому как благоухание свободно распространяется в не оказывающей
противодействия атмосфере. Но и при передавании, имеющем место между
материальными объектами, их определенность распространяется, так сказать,
вширь таким же идеальным образом- ведь личность есть бесконечно более
интенсивная неподатливость, чем та, которая присуща объектам. Та формальная
тотальность объекта вообще, которая безразлична к определенности и потому не
есть самоопределение, делает его неразличенным от другого объекта, а стало
быть, его воздействие-прежде всего беспрепятственным продолжением
определенности Одного в
В сфере духовного может быть передано бесконечно многообразное Глава вторая
ХИМИЗМ (DER CHEMISMUS)
Химизм составляет во всей объективности в целом момент суждения-различия,
ставшего объективным, и процесса. Так как он уже начинает с определенности и
положенное(tm) и так как химический объект есть в то же время объективная
тотальность то дальнейшее его течение просто и вполне определено своей
предпосылкой.
А. ХИМИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ (DAS CHEMISCHE OBJEKT)
Химический объект отличается от механического тем, что последний есть
тотальность, безразличная к определенности;
природе же химического объекта свойственна определенность и, стало быть,
соотношение с другим, а также способ этого соотношения. - В то же время эта
определенность есть по существу своему обособление, т. е. она принята во
всеобщность; как такая она принцип - всеобщая определенность, определенность
не только одного единичного объекта, но и другого. Поэтому в химическом
объекте его понятие как внутренняя тотальность обеих определенностей
отличается теперь от той определенности, которая составляет природу
единичного объекта в его внешности и существовании. Будучи таким образом в
себе всем понятием в целом, объект имеет в самом себе необходимость и
импульс к тому ' чтобы снять свое противоположное, одностороннее наличие
(Bestehen) и сделать себя в наличном бытии тем реальным целым, которое он
есть по своему понятию.
Относительно выражения "химизм" для [обозначения] отношения того различия
объективности, которое здесь выявилось, можно, впрочем, заметить, что его не
следует здесь понимать так, будто это отношение проявляется только в той
форме природы элементов, которая именуется так называемым химизмом в
собственном смысле. Уже такое отношение, как атмосферные явления, должно
рассматриваться в качестве процесса, причастники которого имеют больше
природу физических, чем химических элементов. В живых существах под эту
схему попадает отношение полов, точно так же она составляет формальную
основу духовных отношений - любви, дружбы и т. д.
При ближайшем рассмотрении [оказывается, что ] химический объект как
самостоятельная тотальность вообще есть прежде всего рефлектированный в себя
объект, который поэтому отличен от своей рефлектированности
(Reflektiertsein) вовне, - безразличный базис56, индивид, еще не
определенный как различенный; личность также есть такой еще только с собой
соотносящийся базис. Имманентная же определенность, которая составляет
дифференцию химического объекта, во-первых, рефлектирована в себя так, что
это изъятие соотношения, направленного вовне, есть лишь формальная
абстрактная всеобщность; таким образом, соотношение, направленное вовне,
есть определение непосредственности и существования химического объекта. С
этой стороны он не а самом себе возвращается в индивидуальную тотальность, и
отрицательное единство имеет оба момента своей противоположности в двух
отдельных объектах. Поэтому химический объект не может быть понят из него
самого, и бытие одного объекта есть бытие другого. Но во-вторых,
определенность абсолютно рефлектирована в себя и есть конкретный момент
индивидуального понятия целого, а это понятие есть всеобщая сущность,
реальный род отдельного объекта. Химический объект (а тем самым и
противоречие между его непосредственной положенностью и его имманентным
индивидуальным понятием) есть стремление снять определенность его наличного
бытия и дать существование объективной тотальности понятия. Поэтому хотя он
и есть несамостоятельный объект, но такой, что самой своей природой он
приводится в напряженное состояние относительно этой несамостоятельности и,
самоопределяясь, начинает процесс.
В. ХИМИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС (DER CHEMISCHE PROZESS)
1. [Химический] процесс начинается с предпосылки, что хотя объекты
находятся в напряжении относительно самих себя, они именно поэтому находятся
в напряжении прежде всего относительно друг друга; это отношение называется
их сродством. Так как каждый объект по своему понятию находится в
противоречии с собственной односторонностью своего существования и потому
стремится снять ее, то здесь непосредственно положено стремление к тому,
чтобы была снята односторонность другого объекта и этим взаимным
уравниванием и соединением была положена реальность в соответствии с
понятием, содержащим оба момента.
Так как каждый [из этих объектов] положен как в самом себе противоречащий
себе и снимающий себя, то лишь внешнее насилие удерживает их обособленными и
друг от друга и от их взаимного дополнения. Середина, связывающая эти
крайности (Extreme), - это, во-первых, в-себе-сущая природа обеих, все
понятие в целом, держащее их внутри себя. Но, во-вторых, так как они в
[своем] существовании противостоят друг другу, то их абсолютное единство
также есть отлично от них существующая, еще формальная стихия, - стихия
передавания, в которой они вступают во внешнюю связь друг с другом. Так как
реальное различие свойственно крайним членам, то этот средний член есть
лишь их абстрактная нейтральность, их реальная возможность, -как бы
теоретическая стихия существования химических объектов их процесса и его
результата; в сфере телесного вода исполняет функции этой среды; в сфере
духовного, поскольку в ней имеет место нечто аналогичное такому отношению,
им следует
считать знак вообще и, точнее, язык.
Отношение объектов [между собой] просто как способ передачи в этой стихии
есть, с одной стороны, спокойное слияние, но с другой стороны, в равной мере
и отрицательное отношение, поскольку при передавании конкретное понятие,
составляющее их природу, полагается в сферу реальности, и тем самым реальные
различия объектов приводятся к его единству. Этим их прежняя самостоятельная
определенность снимается в соединении, соответствующем понятию, которое в
обоих одно и то же, их противоположность и напряженность от этого
ослабевают, вследствие чего стремление достигает в этом взаимном дополнении
своей спокойной нейтральности.
Процесс таким образом угас; так как противоречие между понятием и
реальностью теперь уравнено, то крайние члены умозаключения утратили свою
противоположность и тем самым перестали быть крайними членами по отношению
друг к другу и к среднему члену. Продукт нейтрален, т. е. его составные
части которые больше не могут быть названы объектами, уже утратили свою
напряженность, а стало быть, и свойства, ранее присущие им как напряженным,
но в нем сохранилась способность к их прежней самостоятельности и
напряженности. А именно отрицательное единство нейтрального [продукта ]
исходит из некоторого различия, выступающего как предпосылка; определенность
химического объекта тождественна с его объективностью она первоначальна.
Рассмотренным процессом эта дифференция снята еще только непосредственно;
определенность поэтому еще не абсолютно рефлектирована в себя, стало быть,
продукт процесса есть лишь формальное единство.
В этом продукте напряженность противоположности и отрицательное единство
как деятельность процесса теперь, правда, угасли Но так как это единство
существенно для понятия и в то же время само достигло существования, то оно
все еще имеется, однако вне нейтрального объекта. Процесс не возбуждается
вновь сам собой, поскольку он имел дифференцию лишь своей предпосылкой, а им
самим оно не положено. -Эта самостоятельная деятельность вне объекта,
существование абстрактной единичности, для-себя-бытие которой имеет свою
реальность в неразличенном (indifferenten) объекте, теперь находится в
напряжении внутри самой себя относительно своей абстрактности, есть
беспокойная внутри себя деятельность, которая, Расходуя себя обращается
вовне. Она непосредственно соотносится с объектом спокойная нейтральность
которого есть реальная возможность ее противоположности; объект этот есть
теперь средний член нейтральности, бывшей прежде чисто формальной, а теперь
конкретной внутри себя и определенной.
Ближайшее непосредственное соотношение отрицательного единства как
крайнего члена с объектом состоит в том, что объект определяется этим
единством и вследствие этого расщепляется. Это расщепление можно
рассматривать прежде всего как восстановление той противоположности
напряженных объектов, с которой начался химизм. Однако это определение не
составляет другого крайнего члена умозаключения, а принадлежит к
непосредственному соотношению различающего принципа с тем средним членом, в
котором этот принцип дает себе свою непосредственную реальность; это та
определенность, которой средний член дизъюнктивного умозаключения обладает
еще помимо того, что он есть всеобщая природа предмета, и благодаря которой
предмет есть и объективная всеобщность, и определенная особенность. Другой
крайний член умозаключения противостоит внешнему самостоятельному крайнему
члену - единичности;
поэтому он столь же самостоятельный крайний член-всеобщность; поэтому
расщепление, которому подвергаются в нем реальная нейтральность среднего
члена, состоит в том, что она разлагается не на взаимно различные, а на
неразличенные моменты. Эти моменты суть тем самым, с одной стороны,
абстрактный безразличный базис, а с другой - его одушевляющий принцип57,
который, отделяясь от базиса, тоже приобретает форму безразличной
объективности.
Это дизъюнктивное умозаключение есть тотальность химизма, в которой одно
и то же объективное целое представлено сперва как самостоятельное
отрицательное единство, затем - в среднем члене - как реальное единство,
наконец, как химическая реальность, разложенная на свои абстрактные моменты.
В этих моментах определенность достигла своей рефлексии-в-себя не в чем-то
ином, как это имеет место в нейтральном объекте, а в себе возвратилась в
свою абстрактность и есть стихия в ее первоначальной определенности.
3. Тем самым эти объекты-стихии освобождены от химической напряженности;
в них реальным процессом была положена первоначальная основа той
предпосылки, с которой химизм начался. А поскольку, далее, с одной стороны,
внутренняя определенность этих объектов, как таковая, есть по существу
своему противоречие между ее простым безразличным наличием (gleichgiiltigen
Bestehens) и ею как определенностью, а также побуждение вовне, которое
расщепляет себя и полагает напряженность в своем объекте и в некотором
другом, дабы иметь нечто такое, к чему объект мог бы относиться как
различенный (differentes) и в чем он мог бы нейтрализоваться и сообщить
своей простой определенности налично сущую реальность, - постольку химизм
возвратился тем самым к своему началу, в котором взаимно напряженные
объекты ищут друг друга, а затем соединяются в нечто нейтральное через
формальный, внешний средний член. С другой стороны, химизм этим возвращением
в свое понятие снимает себя и перешел в некоторую высшую сферу.
С. ПЕРЕХОД ХИМИЗМА (UBERGAND DES CHEMISMUS)
Уже обычная химия дает нам примеры, таких химических изменений, при
которых, например, то или другое тело сообщает одной части своей массы более
высокую степень окисления и этим снижает окисление другой ее части до той
степени, при которой данное тело только и может вступить в нейтральное
соединение с придвигаемым к нему другим отличным (differenten) от него
телом, что было бы невозможно при сохранении его первой, непосредственной
степени окисления. Здесь происходит следующее: объект соотносится с другим
объектом не на основе непосредственной, односторонней определенности, а на
основе внутренней тотальности некоторого первоначального отношения полагает
предпосылку, необходимую ему, чтобы вступить в реальное отношение, и тем
самым дает себе средний член, которым он связывает свое понятие со своей
реальностью; он есть в себе и для себя определенная единичность, конкретное
понятие как принцип разделения на крайние члены, воссоединение которых есть
деятельность того же самого отрицательного принципа, который благодаря этому
возвращается к своему первому определению, но уже как объективированный.
Сам механизм есть первое отрицание безразличной объективности и внешности
определенности (Auberlichkeit der Bestimmtheit), следовательно, он еще
отягощен непосредственной самостоятельностью объекта и внешностью. Поэтому
он сам по себе еще не есть та тотальность самоопределения, которая
проистекает из него и в которой он скорее снимает себя. - Полученные три
умозаключения составляют его тотальность; первое умозаключение имеет средним
членом формальную нейтральность, а крайними - напряженные объекты; второе
имеет средним членом продукт первого, реальную нейтральность, а крайними -
расщепляющую деятельность и ее продукт, безразличную стихию;
третье - это реализующее себя понятие, полагающее для себя ту
предпосылку, которой обусловлен процесс его реализации, - умозаключение,
имеющее своей сущностью всеобщее. Поскольку определение химической
объективности - быть непосредственностью и внешностью, эти умозаключения все
еще оказываются вне друг друга. Первый процесс, продукт которого -
нейтральность напряженных объектов, угасает в своем продукте, и его вновь
возбуждает лишь приводящее и
...Поділитися у соцмережах
