Жанр: Философия
Наука логики
...ано в единстве со своим иным или противоположным. - Например, целое и
части, причина и действие и т. д. еще не такие разные, которые были бы
определены по отношению друг к другу как особенные, и хотя они в себе и
составляют одно понятие, однако их единство еще не достигло формы
всеобщности; и точно так же различие которое имеется в этих отношениях, еще
не обладает такой формой, чтобы оно было одной определенностью. Например,
причина и действие - это не два разных понятия, а лишь одно определенное
понятие, и причинность, как всякое понятие, есть простое понятие.
Что касается полноты, то оказалось, что определенность особенного
полностью исчерпывается различием всеобщего и особенного и что лишь то и
другое составляют особенные виды. В природе, правда, бывает более двух
видов, принадлежащих к одному и тому же роду, равно как и эти многие виды не
могут иметь показанного выше отношения друг к другу. Но в том-то и состоит
бессилие природы, что она не в состоянии сохранить и выразить строгость
понятия и растекается в такое чуждое понятие расплывчатое (blinde)
многообразие. Многообразие ее родов и видов и бесконечная разность ее
образований может вызвать у нас восхищение, ибо восхищение не заключает в
себе понятия, и его предмет - то, что лишено разумности. Так как природа
есть вовне-себя-бытие понятие, то ей дано растекаться в этой разности,
подобно тому как дух, хотя он и имеет понятие в образе понятия, но
увлекается и представлениями и вращается в их бесконечном многообразии.
Многообразные роды и виды, встречающиеся в природе, не следует считать
чем-то высшим, нежели произвольные выдумки духа в его представлениях. И те и
другие, правда, показывают повсюду следы и предвосхищения понятия, но не
дают его верного отображения, так как они его свободное вовне-себе-бытие;
понятие есть абсолютная сила именно потому, что оно позволяет своему
различию свободно принимать образ самостоятельной разности, внешней
необходимости, случайности, произвола, мнения, которые, однако, должны
считаться не более как абстрактной стороной ничтожности.
Определенность особенного, как мы видели, проста как принцип, но она
проста также как момент тотальности, как определенность в противоположность
другой определенности. Понятие, поскольку оно определяет или различает себя,
обращено отрицательно на свое единство и сообщает себе форму одного из своих
идеальных моментов бытия; как определенное понятие оно обладает наличным
бытием вообще. Но это бытие имеет смысл уже не просто непосредственности, а
всеобщности, [т. е. ] такой непосредственности, которая равна самой себе
через абсолютное опо-средствование и которая точно так же содержит внутри
себя и другой момент - сущность или рефлексию. Эта всеобщность, в которую
облечено определенное, есть абстрактная всеобщность. Особенное имеет
всеобщность внутри самого себя как свою сущность; но поскольку
определенность различия положена и тем самым обладает бытием, всеобщность
есть его форма, а определенность, как таковая, есть содержание. Всеобщность
становится формой, поскольку различие дано как существенное, так же как,
наоборот, в чисто всеобщем оно дано лишь как абсолютная отрицательность, а
не как различие; положенное как таковое.
Определенность есть, правда, абстрактное в противоположность другой
определенности; однако эта другая определенность есть лишь сама всеобщность;
эта всеобщность тем самым также абстрактна; и определенность понятия или
особенность есть опять-таки не что иное, как определенная всеобщность.
Понятие в ней находится вовне себя; поскольку именно понятие находится в ней
вовне себя, абстрактно-всеобщее содержит все моменты понятия;
оно есть а) всеобщность, Ь) определенность, с) простое единство обеих; но
это единство - непосредственное, и поэтому особенность не дана как
тотальность. В себе она есть также эта тотальность и опосредствование; по
существу своему она исключающее соотношение с другим или снятие отрицания, а
именно другой определенности - другой, которая, однако, только предстает в
виде мнения, ибо непосредственно она исчезает и показывает себя как то, чем
должна была быть ее другая. Следовательно, эта всеобщность абстрактна
потому, что опосредствование есть лишь условие, иначе говоря, потому, что
оно не положено в ней самой. Так как оно не положено, то единство
абстрактного имеет форму непосредственности, а содержание - форму
безразличия к своей всеобщности, ибо оно не дано как та тотальность, которая
есть всеобщность абсолютной отрицательности. Стало быть, хотя
абстрактно-всеобщее и есть понятие, но как непонятийное, как понятие, не
положенное как таковое.
Когда речь идет об определенном понятии, обычно имеют в виду
исключительно лишь такое абстрактно-всеобщее. Равным образом и под понятием
вообще разумеют большей частью лишь такого рода непонятийное понятие, и
рассудок означает способность обладать такими понятиями. Доказательство есть
достояние этого рассудка, поскольку оно оперирует [такими] понятиями, т. е.
лишь определениями. Такое оперирование понятиями не выходит поэтому за
пределы конечного и необходимого; высшее в доказательстве - отрицательное
бесконечное, абстракция высшей сущности, которая сама есть определенность
неопределенности. Абсолютная субстанция, правда, также не есть такая пустая
абстракция, по своему содержанию она скорее тотальность, но она абстрактна
потому, что лишена абсолютной формы; понятие не составляет ее глубочайшей
истины; хотя она и есть тождество всеобщности и особенности или мышления и
внеположности, однако это тождество не есть определенность понятия; скорее
вне ее имеется рассудок, и притом именно потому, что он вне ее, - случайный
рассудок, в котором и для которого она имеется в различных атрибутах и
модусах.
Впрочем, абстракция вовсе не пуста, как о ней обычно говорят; она
определенное (der bestimmte) понятие; она имеет содержанием какую-то
определенность; и высшая сущность, эта чистая абстракция, также обладает,
как мы указали, определенностью неопределенности; но некоторая
определенность есть неопределенность, потому что она, как предполагают,
противостоит определенному. Однако, когда высказывают, что она такое,
снимается то, чем она должна быть: о ней высказываются как о том, что
тождественно с определенностью, и таким образом из абстракции
восстановляется понятие и ее истина. - Но каждое определенное понятие,
разумеется, пусто постольку, поскольку оно содержит не тотальность, а лишь
одностороннюю определенность. Если оно вообще-то и имеет конкретное (субъект)
Единичное
Всеобщее
(предикат) всеобще единично, -
ввиду того что они содержатся в одном положительном суждении, были бы
соединены так, что тем самым оба, и субъект и предикат, оказались бы
определенными как единство единичности и всеобщности, то оба они были бы
особенным (das Besondere), что в себе должно быть признано их внутренним
определением. Однако, с одной стороны, это соединение было бы осуществлено
лишь через некоторую внешнюю рефлексию, с другой - предложение, которое
вытекало бы отсюда: "Особенное есть особенное" - было бы уже не суждением, а
пустым предложением тождества, подобно рассмотренным выше предложениям:
"Единичное единично" и "Всеобщее всеобще". - Единичность и всеобщность не
могут еще быть объединены в особенность, так как в положительном суждении
они еще положены как непосредственные. - Иначе говоря, суждение следует еще
различать по своей форме и по своему содержанию, потому что именно субъект и
предикат еще различены как непосредственность и опосредствованное или потому
что суждение по своему отношению есть и то и другое: самостоятельность
соотносящихся [сторон] и их взаимное определение или опосредствование. Итак,
суждение, рассматриваемое, во-первых, по своей форме, гласит:
"Единичное всеобще". Но вернее' будет сказать, что такое непосредственное
единичное не всеобще; его предикат имеет больший объем и, следовательно, оно
ему не соответствует. Субъект есть нечто непосредственно для себя сущее и
потому противоположность той абстракции-положенной опосредствованием
всеобщности, которая должна была быть высказана о нем.
Во-вторых, суждение рассматривается по своему содержанию или как
предложение: "Всеобщее единично"; в этом случае субъект есть нечто всеобщее,
обладающее качествами, бесконечно определенное конкретное; а так как его
определенности суть еще только качества, свойства или акциденции, то его
тотальность есть дурная бесконечность их множественности. Поэтому такой
субъект, вернее сказать, не есть такого рода единичное свойство, какое
высказывается его предикатом. Поэтому оба предложения должны подвергнуться
отрицанию (verneint werden), и положительное суждение должно быть положено
скорее как отрицательное.
в) Отрицательное суждение (Das negative Urteil)
1 Уже выше была речь о том обыденном представлении, согласно которому
только от содержания суждения зависит, истинно ли оно или нет, в то время
как логическая истина касается-де лишь формы и требует только одного-чтобы
это содержание не противоречило самому себе. Сама же форма суждения
принимается лишь за соотношение двух понятий. Но выяснилось, что эти два
понятия не только обладают лишенным отношения определением некоторого числа,
но относятся друг к другу как единичное и всеобщее. Эти определения
составляют истинно логическое содержание, а именно-в пределах этой
абстракции - содержание положительного суждения; всякое другое содержание,
встречающееся в суждении ("солнце кругло", "Цицерон был великий римский
оратор", "теперь день" и т. п.), не относится к суждению, как таковому;
суждение высказывает лишь одно: "Субъект есть предикат", или, так как
"субъект" и "предикат" суть только названия, то определеннее: "Единичное
всеобще", и наоборот. - Из-за этого чисто логического содержания
положительное суждение не истинно, а имеет свою истину в отрицательном
суждении. - Ведь требуют, чтобы содержание в суждении не противоречило себе;
между тем оказалось, что оно противоречит себе в положительном суждении. -
Но так как совершенно безразлично, называть ли указанное логическое С. СУЖДЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ (DAS URTEIL DER NOTWENDIGKEIT)
Определение, до которого дошла в своем развитии всеобщность, есть, как
оказалось, в-себе-и-для-себя-сущая или объективная всеобщность, которой в
сфере сущности соответствует субстанциальность. Она отличается от
субстанциальности тем, что принадлежит к понятию и потому есть не только
внутренняя, но и положенная необходимость своих определений;
иначе говоря, тем, что различие ей имманентно, между тем как субстанция
имеет свое различие лишь в своих акциденциях, а не как принцип внутри самой
себя.
В суждении же эта объективная всеобщность положена; тем самым она дана с
этой ее существенной определенностью как, во-первых, имманентной ей и,
во-вторых, отличной от нее как от особенности, субстанциальную основу
которой составляет указанная всеобщность. Таким образом она определена как
род и вид .
а) Категорическое суждение (Das kategorische Urteil)
Род разделяется, т. е. по существу своему распадается (stosst sich ab) на
виды; он есть род, лишь поскольку он объемлет собой виды; вид есть вид, лишь
поскольку он, с одной стороны, существует в единичных [вещах ], а с другой -
поскольку он в роде есть некоторая высшая всеобщность. - Такую всеобщность и
имеет категорическое суждение своим предикатом, в котором субъект находит
свою имманентную природу. Но само оно лишь первое или непосредственное
суждение необходимости; поэтому определенности субъекта, благодаря которой
он в противоположность роду есть особенное, а в противоположность виду -
единичное, свойственна непосредственность внешнего существования. - Но и
объективная всеобщность имеет здесь еще только свою непосредственную
партикуляризацию; с одной стороны, она сама поэтому есть определенная
всеобщность, по сравнению с которой имеются высшие роды; с другой же
стороны, она не обязательно ближайшая всеобщность, т. е. ее определенность
не обязательно есть принцип специфической особенности субъекта. Но что здесь
необходимо - это субстанциальное тождество субъекта и предиката, по
сравнению с которым то особое, чем субъект отличается от предиката, дано
лишь как несущественная положенность или даже лишь как название; субъект в
своем предикате рефлектирован в свое в-себе-и-для-себя-бытие. - Такой
предикат нельзя смешивать с предикатами рассмотренных выше суждений;
например, если объединяют в один класс суждения:
Роза красна
и роза есть растение,
или:
это кольцо желто
и оно есть золото,
и такое внешнее свойство, как цвет цветка, признается предикатом,
равнозначащим с растительной природой цветка, то упускается из виду такое
различие, которое и самый обычный взгляд не может не замечать. -
Категорическое суждение следует поэтому определенно отличать от
положительного и отрицательного суждения; в последних то, что сказывается о
субъекте, есть единичное случайное содержание, в категорическом же оно
тотальность рефлектированной в себя формы. Поэтому в нем связка имеет
значение необходимости, в них же - значение лишь абстрактного,
непосредственного бытия.
Та определенность субъекта, в силу которой он есть некоторое особенное по
сравнению с предикатом, прежде всего есть еще нечто случайное; субъект и
предикат необходимым образом соотнесены не через форму или определенность;
необходимость дана поэтому еще как внутренняя необходимость. - Субъект же
есть субъект лишь как особенное, а поскольку он имеет объективную
всеобщность, он, как полагают, по существу своему имеет ее со стороны
указанной еще лишь непосредственной определенности. Объективно-всеобщее,
определяя себя, т. е. полагая себя в суждении, находится по существу своему
в тождественном соотношении с этой оттолкнутой от него определенностью, как
таковой, т. е. она должна быть по существу своему положена не как просто
случайное. Категорическое суждение лишь в силу этой необходимости своего
непосредственного бытия становится соответствующим своей объективной
всеобщности, и таким образом оно перешло в гипотетическое суждение.
в) Гипотетическое суждение (Das hypotherische Urteil)
"Если есть А, то есть В"; или, иначе, "бытие A (des А) не есть его
собственное бытие, а бытие чего-то иного, бытие В (des В)". - В этом
суждении положена именно необходимая связь непосредственных определенностей,
которая в категорическом суждении еще не положена. - Здесь имеются два
непосредственных или внешне случайных существования, из которых в
категорическом суждении с самого начала имеется лишь одно, субъект; но так
как одно существование внешне другому, то это другое непосредственно также
внешне первому. - С точки зрения непосредственности содержание обеих сторон
еще безразлично друг к другу; поэтому указанное суждение и есть чисто
формальное предложение (ein Satz der leeren Form). Непосредственность же
есть, правда, во-первых, как таковая, некоторое самостоятельное, конкретное
бытие; однако, во-вторых, существенны именно имеющиеся здесь связи
(Beziehung) его; это бытие дано поэтому так же как простая возможность;
гипотетическое суждение не означает, что А есть или что В есть, а лишь то,
что если есть одно из них, то есть и другое; в качестве сущей положена лишь
связь крайних членов, а не они сами. Вернее, в этой необходимости каждый [из
членов ] положен и как бытие чего-то иного. Положение о тождестве гласит: "А
есть лишь А, а не В" и "В есть лишь В, а не А"; в гипотетическом же суждении
бытие конечных вещей положено понятием согласно их формальной истине, а
именно [положено], что конечное есть свое собственное бытие, но в такой же
мере и не собственное, а бытие чего-то иного. В сфере бытия конечное
изменяется, оно становится чем-то иным; в сфере сущности оно явление, и
положено, что его бытие состоит в том, что в нем имеет видимость (scheint)
нечто иное и что необходимость есть внутреннее отношение, еще не положенное
как таковое. Понятие же означает, что это тождество положено и что сущее
есть не абстрактное тождество с собой, а конкретное тождество и
непосредственно в самом себе - бытие чего-то иного.
С точки зрения (durch) рефлективных отношении гипотетическое суждение
может быть точнее определено как отношение основания и следствия, условия и
обусловленного, причинности и т. д. Как в категорическом суждении понятийная
форма есть субстанциальность, так в гипотетическом суждении - причинная
связь. Это отношение и все остальные подчинены понятию, но здесь они уже не
даны как отношения самостоятельных сторон;
эти стороны даны по существу своему лишь как моменты одного и того же
тождества. - Однако здесь они еще не противопоставлены по определениям
понятия как единичное (или особенное) и всеобщее, а даны еще только как
моменты, вообще. Гипотетическое суждение имеет поэтому скорее вид
предложения; подобно тому как партикулярное суждение имеет неопределенное Глава третья
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
Умозаключение оказалось восстановлением понятия в суждении и, стало быть,
единством и истиной обоих. Понятие, как таковое, удерживает свои моменты
снятыми в единстве; в суждении это единство есть нечто внутреннее или, что
то же самое, нечто внешнее, и моменты, хотя и соотнесены, но положены как
самостоятельные крайние члены. В умозаключении определения понятия положены
как крайние члены суждения, а вместе с тем положено их определенное
единство.
Умозаключение есть, таким образом, полностью положенное понятие; оно
поэтому относится к сфере разума (das Verniinftige). - Рассудок считают
способностью обладать определенным понятием, которое фиксируется для себя
абстракцией и формой всеобщности. В разуме же определенные понятия положены
в своей тотальности и единстве. Поэтому не только умозаключение разумно, но
все разумное есть умозаключение. Акт умозаключения (Das Schlie"3en) издавна
приписывается разуму; но с другой стороны, о разуме самом по себе и о его
основоположениях и законах говорится так, что не видно, как связаны между
собой тот разум, который умозаключает, и этот разум - источник законов и
прочих вечных истин и абсолютных мыслей. Если полагать, что первый есть лишь
формальный разум, а второй порождает содержание, то, согласно этому
различению, второму разуму не может недоставать как раз формы разума,
умозаключения. Тем не менее их обычно так отделяют друг от друга и при
разговоре об этом не упоминают о другом, что кажется, будто разум абсолютных
мыслей стыдится разума умозаключения и что умозаключение называют также
деятельностью разума чуть ли не по традиции. Но как только что было
отмечено, совершенно очевидно, что логический разум, если его рассматривать
как формальный, должен быть по существу обнаружен и в разуме, имеющем дело с
тем или иным содержанием; более того, всякое содержание может быть разумным
лишь через разумную форму. [Здесь] нельзя обратиться к весьма обыденной
болтовне о разуме, потому что она воздерживается от объяснения что же
следует понимать под разумом; это притязающее на разумность познание большей
частью так занято своими предметами, что забывает познать самый разум и
различает и обозначает его лишь посредством имеющихся у него предметов. Если
разум есть, как утверждают, познание, содержащее знание о Боге, свободе,
праве, долге, о бесконечном, безусловном, сверхчувственном, или же познание,
позволяющее хотя бы представлять и чувствовать их, то [следует сказать,
что], с одной стороны, они лишь отрицательные предметы, а с другой - вообще
остается [нерешенным] первый вопрос: что же во всех этих предметах имеется
такого, в силу чего они относятся к сфере разума? - А это то, что
бесконечное в них есть не пустая абстракция от конечного, не лишенная
содержания и определений всеобщность, а наполненная [ими ] всеобщность -
понятие, которое определено и имеет в самом себе свою определенность таким
истинным образом, что оно различает себя внутри себя и дано как единство
этих своих рассудочных и определенных различий. Лишь таким путем разум
возвышается над конечным, обусловленным, чувственным или как бы его ни
определяли иначе, и в этой отрицательности он по существу своему
содержателен, ибо он единство как единство определенных крайних членов; но
как такое единство разумное есть лишь умозаключение.
Умозаключение, как и суждение, прежде всего непосредственно; в таком
случае его определения (termini) суть простые, абстрактные определенности;
как такое оно рассудочное умозаключение. Если не идти дальше этого его вида,
то разумность в нем, хотя и наличествует здесь и положена, конечно, мало
заметна. Суть его - единство крайних членов, связующий их средний член и
поддерживающее [их] основание. Абстракция, фиксируя самостоятельность
крайних членов, противополагает им это единство как столь же неподвижную,
для себя сущую определенность и таким образом понимает его скорее как
не-единство, чем единство. Выражение: "средний термин" (medius terminus)
заимствовано из пространственного представления и со своей стороны
способствует тому, чтобы определения оставались одно вне другого. Но если
умозаключение состоит в том, что единство крайних членов в нем положено, а
между тем это единство понимается, с одной стороны, просто как само по себе
существующее особенное, а с другой - как лишь внешнее соотношение и
существенным отношением умозаключения делают не-единство, - то разум в виде
умозаключения разумности не споспешествует.
Во-первых, умозаключение наличного бытия, в котором определения столь
непосредственны и абстрактны, обнаруживает в самом себе (так как оно,
подобно суждению, есть их соотношение), что оно содержит не такие
абстрактные определения, а соотносит каждое из них с другим, и что средний
член содержит особенность не только в противоположность определениям
крайних, но и в самом себе как положенную.
Благодаря этой своей диалектике оно делает себя умозаключением рефлексии,
вторым умозаключением - с определениями как таковыми, в [каждом из ] которых
по существу своему имеет видимость (scheint) другое определение, или которые
положены как опосредствованные, какими они вообще должны быть в соответствии
с умозаключением.
В-третьих, так как это свечение (Scheinen) или эта опос-редствованность
рефлектируется в само себя, то умозаключение определено как умозаключение
необходимости, в котором опосредствующее есть объективная природа сути дела
(Natur der Sache). Так как это умозаключение определяет крайние члены
понятия равным образом как тотальности, то умозаключение достигло
соответствия между своим понятием, или средним членом, и своим наличным
бытием, или крайними различиями, - достигло своей истины и тем самым перешло
из субъективности в объективность.
А. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ НАЛИЧНОГО БЫТИЯ (DER SCHLUSS DES DASEDMS)
1. Умозаключение, каково оно непосредственно, имеет своими моментами
определения понятия как непосредственные. Стало быть, они абстрактные
определенности формы, которые еще не развились через опосредствование до
конкретности, они лишь единичные определенности. Поэтому первое
умозаключение есть, собственно говоря, формальное умозаключение. Формализм
акта умозаключения состоит в том, что не идут дальше определении этого
первого умозаключения. Понятие, расщепленное на свои абстрактные моменты,
имеет своими крайними членами единичность и всеобщность, а само оно дано как
находящаяся между ними особенность. В силу своей непосредственности они, как
определенности, соотносящиеся лишь с собой, все вместе составляют единичное фигуре (которую, по старой привычке, без всякого на то основания называют
третьей фигурой) также должно иметь место правильное в этом субъективном
смысле умозаключение, оно должно было бы соответствовать первому
умозаключению и, стало быть так как одна посылка - Е-В - выражает отношение
подведения среднего термина под один из крайних, то другая посылка О-Е -
должна была бы выразить отношение, противоположное тому, которое она имеет,
и О должно было бы быть подведено под Е. Но такого рода отношение было бы
снятием определенного суждения "Е есть О" и могло бы иметь место лишь в
неопределенном суждении - в партикулярном суждении. Поэтому заключение в
этой фигуре может быть лишь партикулярным. Но партикулярное суждение, как
было отмечено выше, столь же положительно, сколь и отрицательно, - оно
заключение, которому именно поэтому нельзя приписывать большое значение. -
Так как и особенное и всеобщее [в этом умозаключении суть крайние термины и
непосредственные, безразличные друг к другу определенности, то их отношение
само безразлично: можно как угодно п
...Поділитися у соцмережах
