Жанр: Философия
Наука логики
...того умозаключения
основывается на субъективной единичности; тем самым эта единичность образует
собой середину
и должна быть положена как таковая; она единичность, которая дана как
таковая и обладает всеобщностью лишь внешне. Иначе говоря, при ближайшем
рассмотрении содержания умозаключения рефлексии оказалось, что единичное
находится в непосредственном а не в выведенном соотношении со своим
предикатом и что большая посылка - соединение особенного со всеобщим или,
точнее, формально всеобщего со всеобщим в себе - опосредствована
соотношением единичности, которое имеется в указанном всеобщем, -
единичности как общности. Но это есть индуктивное умозаключение.
b) Индуктивное умозаключение (Der Schiup der Induktion)
1. Умозаключение общности подпадает под схему первой фигуры: Е-О-В,
индуктивное умозаключение - под схему второй фигуры: В-Е-0, так как оно
опять имеет серединой единичность, но не абстрактную единичность, а полную,
т. е. положенную с противоположным ей определением, со всеобщностью. - Одно
из крайних [определений ] есть какой-то предикат, общий всем этим единичным;
его соотношение с ними образует собой те непосредственные посылки, одна из
которых должна была быть заключением в предшествующем умозаключении. -Другое
крайнее [определение] может быть непосредственным родом, каков он в среднем
члене предыдущего умозаключения или в субъекте универсального суждения,
родом, который исчерпан совокупностью единичных или же видов среднего члена.
Согласно этому, умозаключение имеет следующий вид: e
В-е-0
e
e
и т. д. до бесконечности.
2 Вторая фигура формального умозаключения (B-E-O) потому не
соответствовала схеме [умозаключения ], что в одной из посылок Е, образующее
середину, не было таким, под которое подводятся [другие члены ], т. е. не
было предикатом. В индукции этот недостаток устраняется; середина здесь -
"все единичные"; предложение В-Е, которое содержит в качестве субъекта
объективное всеобщее, или род, выделившийся в качестве крайнего
[определения], имеет предикат по меньшей мере равного с субъектом объема и
тем самым тождественный с ним для внешней рефлексии. Лев слон и т. д.
составляют род четвероногих животных; различие, состоящее в том, что одно и
то же содержание в одном случае положено в единичности, а в другом - во
всеобщности, есть тем самым совершенно безразличное определение формы, -
безразличие, которое положено здесь равенством объема как результат
формального умозаключения, положенный в рефлективном умозаключении.
Поэтому индукция - это не умозаключение простого восприятия или
случайного наличного бытия, каким была соответствующая ему вторая фигура, а
умозаключение опыта - субъективного соединения единичных в род и связывания
рода с некоторой всеобщей определенностью, так как эта определенность
встречается во всех единичных. Умозаключение это имеет и то объективное
значение, что непосредственный род определяется тотальностью единичности как
всеобщее свойство, имеет свое наличное бытие в некотором всеобщем отношении
или признаке. - Однако объективное значение этого умозаключения, как и
других, - это еще только его внутреннее понятие и здесь еще не положено.
3. Индукция - это скорее по существу своему еще субъективное
умозаключение. Серединой [здесь ] служат единичные в их непосредственности;
соединение их через общность (Allheit) в род есть внешняя рефлексия. В силу
данной непосредственности единичных и в силу вытекающей отсюда внешности
всеобщность есть лишь полнота или, лучше сказать, остается некоторой
задачей. - В ней поэтому опять появляется прогресс в дурную бесконечность;
единичность должна быть положена как тождественная со всеобщностью, но так
как единичные положены также как непосредственные, то указанное единство
остается лишь постоянным долженствованием; оно единство равенства;
долженствующие быть тождественными должны в то же время и не быть
тождественными. Лишь продолженные до бесконечности а, b, с, d, е составляют
род и дают законченный опыт. Индуктивное заключение остается поэтому
проблематическим.
Но, выражая собой то обстоятельство, что восприятие, чтобы стать опытом,
должно быть продолжено до бесконечности, индукция предполагает, что род
связан со своей определенностью в себе и для себя. Индукция, собственно
говоря, тем самым скорее предполагает свое заключение как нечто
непосредственное, точно так же как умозаключение общности предполагает
заключение для одной из своих посылок. - Опыт, основанный на индукции,
считается достоверным, хотя восприятие, по общему признанию, не завершено;
но полагать, что не может быть никакого случая, противоречащего этому опыту,
можно, лишь поскольку этот опыт истинен в себе и для себя. Поэтому
умозаключение через индукцию основывается, правда, на непосредственности, но
не на той, на которой оно, как полагают, должно было бы основываться, т. е.
не на сущей непосредственности единичности, а на в себе и для себя сущей
непосредственности - на всеобщей непосредственности. - Основное определение
индукции - быть умозаключением; если единичность берется как существенное
определение среднего члена, а всеобщность лишь как его внешнее определение,
то средний член распался бы на две несвязанные между собой части, и не
получилось бы никакого умозаключения; внешними друг другу остаются скорее
крайние члены. Единичность может быть средним членом только как
непосредственно тождественная со всеобщностью. Такая всеобщность есть,
собственно говоря, объективная всеобщность, род. - Это можно рассматривать и
следующим образом: в определении единичности, лежащем в основании среднего
члена индуктивного умозаключения, всеобщность внешняя, но существенная;
такое внешнее есть столь же непосредственно своя противоположность, [т. е. ]
внутреннее. - Вот почему истина индуктивного умозаключения - это
умозаключение, имеющее средним членом такую единичность, которая
непосредственно в себе самой есть всеобщность; это - умозаключение аналогии.
с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic)
1. Это умозаключение имеет своей абстрактной схемой третью фигуру
непосредственного умозаключения: Е-В-О. Но его средний член - это уже не
какое-то отдельное качество, а такая всеобщность, которая есть
рефлексия-в-себя чего-то конкретного и, стало быть, его природа; и наоборот,
так как средний член есть здесь всеобщность как всеобщность чего-то
конкретного, то он в то же время в себе самом есть это конкретное. -
Следовательно, здесь средний член - это нечто единичное, но в соответствии
со своей всеобщей природой; далее, крайний член есть другое единичное,
имеющее с первым единичным одну и ту же всеобщую природу. Например,
Земля имеет обитателей, Луна есть некоторая земля, Следовательно, луна
имеет обитателей.
2. Аналогия тем поверхностнее, чем в большей мере то всеобщее, в котором
оба единичных составляют одно и согласно которому одно [единичное]
становится предикатом другого, есть только качество или - если брать
качество субъективно - тот или иной признак, когда тождество обоих
принимается здесь просто за сходство. Но такого рода поверхностность, к
которой форма рассудка или разума приводится тем, что ее низводят в сферу
одного лишь представления, не должна была бы вообще иметь места в логике. -
Не подобает также представлять большую посылку этого умозаключения так,
чтобы она гласила: "То, что сходно с каким-нибудь объектом в некоторых
признаках, сходно с ним и в других признаках". В этом случае форма
умозаключения выражена в виде (in Gestalt) некоторого содержания, а
эмпирическое содержание, которое, собственно говоря, только и следует
называть содержанием, целиком переносится в меньшую посылку
Подобным же образом вся форма, например первого умозаключения, тоже могла
бы быть выражена в виде его большей посылки:
"Тому, что подведено под иное, которому присуще нечто третье, присуще
также это третье; и так как..." и т. д. Однако в самом умозаключении дело
идет не об эмпирическом содержании, и обращать его собственную форму в
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ОБЪЕКТИВНОСТЬ (DIE OBJEKTIVITAT)
В первой книге объективной логики абстрактное бытие было представлено как
переходящее в наличное бытие, но точно так же и возвращающееся в сущность.
Во второй книге выяснилось, что сущность определяет себя как основание,
благодаря чему вступает в существование и реализует себя в виде субстанции,
но снова возвращается в понятие. Относительно же понятия было прежде всего
показано, что оно определяет себя как объективность. Само собой ясно, что
этот последний переход по своему определению тождествен с тем, что в прежнее
время принималось в метафизике за умозаключение от понятия, а именно от
понятия Бога к его наличному бытию, или как так называемое онтологическое
доказательство бытия Бога. - Известно также, что возвышеннейшая мысль
Декарта, что Бог есть то понятие чего включает в себя его бытие, после того
как она была низведена до дурной формы формального умозаключения а именно до
формы упомянутого доказательства, была в конце' концов повержена критикой
разума и мыслью, что из понятия не-возможно выколупать наличное бытие. Нечто
касающееся этого доказательства было рассмотрено уже ранее . в первой части,
говоря о том, что бытие исчезло в своей ближайшей противоположности - в
небытии и что истиной обоих оказалось становление, мы обратили внимание на
смешение, возникающее тогда когда, рассуждая о каком-нибудь определенном
наличном бытии фиксируют не его бытие, а его определенное содержание, и
потому полагают, что если такое-то определенное содержание (например, сто
талеров) сравнивается с другим определенным содержанием (например, с
контекстом моего восприятия, с составом моего имущества) и при этом находят
различие в зависимости от того, прибавляется ли первое содержание ко второму
или не прибавляется, то -здесь речь идет будто бы различии бытия и небытия
или даже о различии бытия и понятия. Далее, там же и во второй части было
рассмотрено встречающееся в онтологическом доказательстве определение
совокупности (Inbegriffs) всех реальностей. - Но существенного предмета
этого доказательства, [т. е.] связи понятия и наличного бытия, касается
только что законченное рассмотрение понятия и всего хода развития, через
который оно определяет себя как объективность. Как абсолютно тождественная с
собой отрицательность понятие есть то, что определяет само себя; выше было
отмечено, что уже поскольку оно раскрывается в единичности как суждение, оно
полагает себя как реальное, сущее- эта абстрактная еще реальность завершает
себя в объективности.
Если может показаться, будто переход понятия в объективность есть нечто
иное, нежели переход от понятия Бога к его наличному бытию, то надлежит, с
одной стороны, принять в соображение, что определенное содержание. Бог, ни в
чем не изменяет логического процесса и что онтологическое доказательство
есть лишь применение этого логического процесса к тому частному содержанию.
С другой же стороны, существенно важно вспомнить сделанное выше 46 замечание
о том, что субъект приобретает определенность и содержание лишь в своем
предикате, а до этого, чем бы субъект ни был для чувства, созерцания и
представления, он для понятийного познания есть лишь одно имя; в предикате
же вместе с определенностью начинается и реализация вообще. - Но предикаты
следует понимать как нечто такое, что само еще заключено в понятии, стало
быть, как нечто субъективное, с чем еще не совершен выход к наличному бытию;
поэтому, с одной стороны, реализация понятия, конечно, еще не завершена в
суждении. Но, с другой стороны, и одно лишь определение того или иного
предмета через предикаты, не будучи в то же время реализацией и
объективированном понятия, также остается чем-то столь субъективным, что оно
даже не есть истинное познание и определение понятия предмета, - оно нечто
субъективное в смысле абстрактной рефлексии и чуждых понятия представлений.
- Бог как живой Бог, а еще более как абсолютный дух познается лишь в своем
деянии (Тип). Человеку уже рано дано было наставление познать его в его
делах; лишь из них могут проистекать те определения, которые именуются его
свойствами, так же как в них содержится и его бытие. Таким образом,
понятийное познание его действования, т. е. его самого, берет понятие Бога в
его бытии и его бытие - в его понятии. Бытие само по себе или даже наличное
бытие есть столь скудное и ограниченное определение, что трудность найти это
определение в понятии могла возникнуть, пожалуй, лишь оттого, что не приняли
в соображение, что же такое само бытие или наличное бытие. - Бытие как
совершенно абстрактное, непосредственное соотношение с самим собой есть не
что иное, как абстрактный момент понятия, который есть абстрактная
всеобщность, исполняющая и то, что требуется от бытия - быть вне понятия;
ведь насколько она момент понятия, настолько же она и его различие или
абстрактное суждение, в котором понятие противопоставляет себя самому себе.
Понятие, даже как формальное понятие, уже непосредственно содержит бытие в
более истинной и в обогащенной форме, поскольку понятие как соотносящаяся с
собой отрицательность есть единичность.
Но конечно трудность найти в понятии вообще и равным образом в понятии
Бога бытие становится непреодолимой, если это бытие должно быть таким
бытием, которое встречается в контексте внешнего опыта или в форме
чувственного восприятия, подобно ста талерам в составе моего имущества, как
нечто схватываемое только рукой, а не духом, как видимое по существу
внешнему, а не внутреннему оку,-если бытием, реальностью, истиной именуется
то, что свойственно вещам как чувственным, Семенным и переходящим. - Если
философствование по поводу бытия возвышается над чувственностью, то к этому
обстоятельству присоединяется еще и то, что и в рассуждениях о понятии оно
не покидает чисто абстрактной мысли, которая и противостоит привычка
принимать понятие лишь за нечто столь одностороннее, как абстрактная мысль,
мешает признать то, что было ранее предложено, а именно переход от понятия
Бога к его бытию как применение изложенного выше 47 логического процесса
объктивирования понятия. Однако если, как это обычно случается согласиться с
тем, что логическое как формальное составляет (ьоому для познания всякого
определенного содержания, то следует допустить по крайней мере указанное
выше отношение, если только вообще не застревать - как на чем-то высшем - на
противоположении понятия объективности, на неистинном понятии и столь же
неистинной реальности. - Однако при изложениии (Exposition) понятия было еще
указано, что оно есть само абсолютное, божественное понятие, так что [здесь]
поистине имело бы место не такое отношение, как применение, а указанный
логические процесс был бы непосредственным изображением самоопределения
Бота к бытию. Но по этому поводу следует заметить, что поскольку понятие
должно быть изображено как понятие Бога, его следует понимать уже как
принятое в идею. Упомянутое чистое понятие проходит через конечные формы
суждения и Умозаключения потому что оно еще не положено как в себе и для
себя единое объективностью, а только еще находится на стадии становления
объективностью Таким образом, и эта объективность еще не есть божественное
существование (Existenz), еще не есть просвечивающая сквозь идею реальность.
Но все же объективность настолько же богаче и выше бытия или наличного
бытия, о котором говорится в онтологическом доказательстве, насколько чистое
понятие богаче и выше, чем указанная метафизическая пустота Товарности всех
реальностей. - Однако я откладываю до другого раза более подробное
рассмотрение того многообразного недоразумения, которое внес логический
формализм в онтологическое доказательство, равно как и в остальные так
называемые доказательства наличного бытия Бога, а также рассмотрение
кантовской критики их и попытку восстановлением их истинного значения
возвратить мыслям, лежащим в их основании, присущую им ценность и
достоинство.
Ранее уже рассматривалось несколько форм непосредственности, но в разных
определениях. В сфере бытия она есть само бытие и наличное бытие; в сфере
сущности - существование, а затем действительность и субстанциальность; в
сфере же понятия, кроме непосредственности как абстрактной всеобщности, она
есть теперь объективность. - Там, где не нужна точность философских различий
понятия, можно употреблять эти выражения как синонимы; упомянутые
определения проистекают из необходимости понятия. Бытие есть вообще первая
непосредственность, а наличное бытие - она же с первой определенностью.
Существование вместе с вещью есть непосредственность, возникающая из
основания, - из снимающего себя опосредствования простой рефлексии сущности.
Действительность же и субстанциальность есть непосредственность,
проистекающая из снятого различия между еще несущественным существованием
как явлением и его существенностью. Наконец, объективность есть такая
непосредственность, к которой понятие определяет себя снятием своей
абстрактности и опосредствования. - Философия имеет право выбирать из языка
повседневной жизни, созданного для мира представлений, такие выражения,
которые кажутся приближающимися к определениям понятия. Нет надобности
доказывать, что с выбранным из языка повседневной жизни словом и в этой
жизни связывают то же понятие, для [обозначения ] которого его употребляет
философия; ведь повседневная жизнь имеет не понятия, а представления, и сама
философия должна познать понятие того, что вне ее есть только представление.
Поэтому вполне достаточно, если при употреблении тех его выражений, которыми
пользуются для философских определений, имеется приблизительное
представление об их различии, как вполне возможно при применении указанных
выражений, что в них обнаруживают оттенки представления, имеющие более
близкую связь с соответствующими понятиями. - Вероятно, труднее будет
согласиться с тем, что нечто может быть, не существуя, но по меньшей мере не
станут, например, смешивать "бытие" как связку суждения с выражением
"существовать" и не скажут: "этот товар существует дорогой, пригодный" и так
далее, "деньги существуют металл или металлические" вместо: "этот товар есть
дорогой, пригодный", "деньги суть металл" и т. д. А такие выражения, как
"быть" и "являться", "явление" и "действительность", равно как и просто
"бытие" в противоположность "действительности", употребляются в различном
смысле также и вне философии; и еще больше отличаются по смыслу все эти
выражения от [слова] "объективность". - Но даже если бы они употреблялись
как синонимы, то философии и помимо этого должно быть позволительно
пользоваться такого рода пустыми излишествами языка при обозначении того,
что она различает.
Говоря об аподиктическом суждении, в котором как в доведенном до конца
суждении субъект утрачивает свою определенность по отношению к предикату, мы
упомянули о возникающем отсюда двояком значении субъективности, а именно как
понятым и как обычно противостоящей ему внешности и случайности . Подобным
же образом и объективность, оказывается, имеет двоякое значение -
противостоять самостоятельному понятию, но и быть чем-то
в-себе-и-для-себя-сущим. Поскольку объект в первом смысле противостоит тому
Я=Я, которое в субъективном идеализме высказывается как абсолютная истина,
он есть многообразный мир в его непосредственном наличном бытии, мир, с
которым Я или понятие вступает в бесконечную борьбу лишь для того, чтобы
через отрицание этого ничтожного в себе иного покидать исходной
достоверности самого себя действительную истину его равенства с самим собой.
- В более неопределенном смысле объект означает вообще некоторый предмет для
какого-нибудь интереса и деятельности субъекта.
В противоположном же смысле "объективное" означает
в-се-бе-и-для-себя-сущее, свободное от ограничения и противоположности.
Разумные основоположения, совершенные произведения искусства и т. д.
называются объективными, поскольку они свободны и выше всякой случайности.
Хотя разумные-теоретические или нравственные - основоположения принадлежат
лишь сфере субъективного, сознания, тем не менее в-себе-и-для-себя-сущее в
них называется объективным; познание истины усматривают в том, чтобы объект
познавался свободным от примеси субъективной рефлексии, а праведность - в
следовании объективным законам, которые не имеют субъективного происхождения
и не допускают никакого произвола и никакого превратного толкования их
необходимости.
На нынешней стадии нашего исследования объективность имеет прежде всего
значение в-себе-и-для-себя-сущего бытия понятия понятия, которое сняло
положенное в его самоопределении опосредствование и сделало его
непосредственным соотношением с самим собой. Тем самым эта
непосредственность сама непосредственно и всецело проникнута понятием, равно
как и тотальность понятия непосредственно тождественна с его бытием. Но,
далее, так как понятие должно точно так же восстановить свободное
для-себя-бытие своей субъективности, то возникает такое отношение понятия
как цели к объективности, в котором непосредственность объективности
становится чем-то отрицательным по отношению к понятию и определяемым его
деятельностью и тем самым приобретает указанное выше другое значение -
чего-то самого по себе ничтожного, поскольку оно противостоит понятию.
Итак, во-первых, объективность выступает в своей непосредственности,
моменты которой - ввиду тотальности всех моментов - обладают безразличной
самостоятельностью как объекты вне друг друга и в своем взаимоотношении
обладают субъективным единством понятия лишь как внутренним или как внешним
единством: это механизм (der Mechanismus). - Но так как в нем, во-вторых,
это единство оказывается имманентным законом самих объектов, то их отношение
становится их характерным различием, основанным на их законе, и таким
соотношением, в котором их определенная самостоятельность снимает себя: это
химизм.
В-третьих, это существенное единство объектов именно поэтому положено как
отличное от их самостоятельности; оно субъективное понятие, но положенное
как само собой соотносящееся с объективностью, как цель: это телеология.
Так как цель есть понятие, положенное как соотносящееся в самом себе с
объективностью и снимающее через себя свою ущербность - свою субъективность,
то внешняя сначала целесообразность становится благодаря реализации цели
внутренней целесообразностью и идеей.
Глава первая
МЕХАНИЗМ (DER MECHANISMUS)
Так как объективность есть возвратившаяся в свое единство тотальность
понятия, то этим положено нечто непосредственное, что само по себе есть
указанная тотальность и также положено как таковая, но в чем отрицательное
единство понятия еще не отделилось от непосредственности этой тотальности, -
иначе говоря, объективность еще не положена как суждение. Поскольку она
имеет имманентно внутри себя понятие, в ней имеется различие понятия; но в
силу объективного тотального характера различенные суть полноценные
(vollstandige) и самостоятельные объекты, которые поэтому и в своем
соотношении относятся друг только как самостоятельные и во всяком соединении
остаются внешними друг другу. - Механический характер заключается в том,
что, каково бы ни было соотношение соединяемых [объектов], оно чуждо им, не
касается их природы, и хотя бы оно и было связано с видимостью чего-то
единого, оно все же остается только сложением, смесью, кучей и т. д.
Духовная механичность (Mechanismus) подобно материальной также состоит в
том, что соотносящиеся в духе [моменты] остаются внешними и друг другу, и
ему самому. Механический способ представления, механическая память,
привычка, механический образ действия означают, что в том, чтб дух
воспринимает или делает, недостает присущего ему проникновения и
присутствия. Хотя механичность его в теоретической или практической сфере не
может иметь места без его самостоятельности, без какого-то импульса и
сознания, в ней однако нет свободы индивидуальности, и так как эта свобода в
ней не проявляется, то такое действие выступает как чисто внешнее.
А. МЕХАНИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ (DAS MECHANISCHE OBJEKT)
Объект как выяснилось, это - умозаключение, опосредствование которого
сгладилось и потому стало непосредственным тожеством Поэтому он в себе и для
себя всеобщее; всеобщность не в смысле одинаковости свойств, а всеобщность,
которая проникает особенность и есть в ней непосредственная единичность.
Поэтому в объекте, во-первых, не различены материя-и форма из которых
первая была бы его самостоятельной всеобщею а вторая-его особенностью и
единичностью; такого абстрактного разл
...Поділитися у соцмережах
