Жанр: Философия
Эстетика
...а, которое
уже сегодня поставило человечество на опасную грань уничтожения.
Истончение духовных оснований Культуры и нарастание вала духовно и нравственно
не управляемого потока/потопа НТП (здесь мы мысленно везде держим слово "прогресс" в
кавычках, ибо прогрессивность его на сегодня достаточно относительна) достигли к концу
ХХ в. некоего критического состояния, чреватого пугающим взрывом. Особенно ясно на это
указывают процессы, свершившиеся в последнее столетие в художественно-эстетической
культуре, в художественном мышлении и практике, в искусстве, которое всегда являлось
наиболее чутким барометром и сейсмографом Культуры. Сегодня этот "прибор"
зашкаливает по всем параметрам, а это - серьезный сигнал...
Если художественные символо-сигналы Гольбейна и Грюневальда так прочитываются
только сегодня, а в свое время они вроде бы только довели до логического (на
художественном уровне) завершения традиционную для западного средневекового
(особенно немецкого) искусства евангельскую тему "Страдающего Христа", то в ХХ в. все
по-иному. Джойс и Берроуз в литературе, Штокхаузен и Кейдж в музыке, Бойс и Кунеллис в
визуальных искусствах, а с ними и легионы "продвинутых" пост-арт- истов во всех видах
искусства подвели жирную черту под всем традиционным искусством последних нескольких
тысячелетий; под Культурой в целом, мощно возвещая о чем-то, что еще только вызревает в
глубинах цивилизационного процесса, или - о конце всего.
Художественная культура
ХХ в. - это, образно говоря, экспрессивный художественный Апокалипсис Культуры.
Фактически на сегодня мы имеем сложный конгломерат причудливо перемешанных
феноменов уходящей Культуры (со всем огромным багажом классического искусства) и уже
бесчисленных продуктов и поделок пост -культуры. Активно процесс перемешивания
начался еще в первой трети ХХ столетия - в авангарде , когда, например в визуальных
искусствах, часть авангардистов (особенно такие, как Кандинский, Клее, Шагал, Малевич) в
сверхчеловеческом озарении довели до логического завершения процесс выражения Духа и
Духовного в предельно концентрированных художественных формах; в то время как другая
(конструктивисты, футуристы, дадаисты, прежде всего) начала сознательную борьбу с
Духом и духовностью с материалистически-сциентистски-технологических позиций,
нередко усугубленных еще коммунистической или фашистской идеологией. Начиная с
поп-арта и концептуализма (середина ХХ в.), пост -культура захватывает все более
широкие пространства, активно вытесняя на обочину цивилизации любые проявления
Культуры, которые тем не менее еще продолжают сохраняться.
Для искусства пост -культуры, которое кстати уже, как правило, и не называет себя
так, но - арт-деятельностью, арт-практиками, а свои произведения - артефактами, ибо из
них сознательно устраняется не только духовное, но и все традиционно эстетическое (или
художественное), в частности ориентация на прекрасное, возвышенное, художественный
символизм, миметический принцип и т.п., - так вот, для этой арт-деятельности в целом
характерен принципиальный отказ практически от всех традиционных ценностей -
гносеологических, этических, эстетических, религиозных. Им на смену пришли сознательно
приземленные утилитаристские или соматические категории: политика, коммерция, бизнес и
рынок, вещь и вещизм, потребление, тело и телесность, соблазн, секс, опыт и практика,
конструирование, монтаж и т.п. На них и строятся "правила игры" современной
арт-деятельности. Неклассическое, нонклассика начинают преобладать во всех сферах того,
что совсем еще недавно было Культурой, в том числе и прежде всего в сфере
художественно-эстетического опыта. Мы уже полстолетия фактически живем и в большей
или меньшей мере являемся создателями и деятелями принципиально новой, не имеющей
аналогов в истории человечества среды своего обитания - пост-культуры, или, если брать
только сферу художественно-эстетическую, - нонклассики.
О каком-то глобальном кризисе культуры, "закате" европейской цивилизации,
катастрофе, конце истории, конце культуры, смерти искусства и т.п. апокалиптически
окрашенном процессе мудрецы и мыслители европейского ареала, а затем и мировой
ойкумены пишут уже не первое столетие, а искусство являет его в своих образах и того ранее
(вспомним хотя бы Босха или Брейгеля). И это, естественно, не случайность и не плод
личной депрессии тех или иных интеллектуалов. Наиболее чуткие души уже давно ощущают
некие могучие сдвиги в космоантропном процессе, которые на уровне европейской
цивилизации привели к угасанию традиционной духовности, секуляризации Культуры,
возникновению жестких капиталистических (товарно-денежных) отношений на базе голого
материализма, утилитаризма, практицизма; к лавинообразному развитию человеческого
разума в направлении бесчисленных научно-технических открытий (к пресловутому НТП); к
бесконечным социальным конфликтам ХХ в, - мировым войнам и революциям; затем - к
электронно-технологическим революциям и информационному потопу, приведшим в конце
концов к качественным изменениям всей психо-ментальной структуры человека. В начале
третьего тысячелетия вырастает поколение людей, в принципе отличное по основным
внутренним параметрам (включающим ментальность, психологию восприятия,
реагирования, поведения, масштабы пространственно-временных и скоростных
представлений, психофизиологическую реактивность, систему ценностей, нравственные
ориентиры и векторы социальной и даже физиологической ориентации) не только от
человека XVI столетия, когда этот процесс только начинался, но и от человека первой
половины ХХ в.
В непосредственной связи с искусством на глобальность и необратимость кризиса
культуры четко указывал еще в середине ХХ в. австрийский теоретик искусства Ганс
Зедльмайр. В своей главной книге "Утрата Центра: Изобразительное искусство 19 и 20
столетий как символ эпохи" (1948) он показал, что с середины XVIII столетия культура и
искусство начали активно терять свой Центр, Средину (Mitte) - Бога, что и привело к
кризису ХХ в., когда человек вместо истинного Бога стал поклоняться новым псевдо-богам:
Разуму, Природе, Искусству, Машине, Хаосу. В результате тщательного анализа ситуации в
истории искусства до середины ХХ в. Зедльмайр вынужден констатировать, что "после 1920
года сложилась не имеющая аналогий экстремальная ситуация, за пределами которой едва ли
можно ожидать чего-либо кроме тотальной катастрофы - или начала возрождения.
Положение похоже не на один из тех многочисленных кризисов, мучительное сознание
которых само относится к типическим признакам переживаемого времени, а на кризис
человека как такового" . Наиболее глубоко и остро радикальность этого процесса
ощутило искусство (отчасти и "продвинутые" гуманитарные науки и философия) и выразило
всей своей сутью в ХХ в. (особенно во второй половине).
Сегодня, в частности, очевидно, что вместе с Культурой в прошлое уходит и "культура
Книги", вообще печатного слова. Из главного носителя информации, в том числе и
духовной, печатное слово превращается постепенно в некое подсобное средство для более
емких и конгруэнтных современному человеку информационных структур - прежде всего
электронных аудиовизуальных. Вся вторая половина ХХ в. (СМИ, TV, www, система
обучения и воспитания человека, новейшие виды арт-деятельности, дизайн, массовая
культура) активно перестраивала (и процесс набирает ускорение ныне)
психофизиологическую систему человека в направлении получения основной массы
информации в невербализованном, недискурсивном виде; мышления и коммуникации не
только формальнологическими конструкциями, но и какими-то иными "гештальтами",
энергетическими квантами, новейшими визуальными (электронно-дигитальными в
основном) образами и т.п. В частности, этот процесс можно было бы обозначить и как
глобальную сущностную визуальную эстетизацию сознания, если бы сами традиционные
понятия эстетики и эстетического не подвергались в пост-культуре достаточно
основательной ревизии. Как бы то ни было, но сегодня почти очевидно, что
господствовавшее в европейской культуре (особенно Нового времени, хотя процесс начался
еще с Аристотеля) формально-логическое мышление утрачивает свое господство, уступая
место иным формам сознания, многие из которых традиционно развивались внутри
религиозно-духовных практик и художественной культуры, искусства, т.е. в сфере
эстетического опыта. И этим цивилизация вроде бы возвращается на круги своя только на
новом витке - без традиционного Центра Культуры; начинает процесс с новой
первобытности, оснащенной суперсовременными технологиями и научными достижениями.
Человечество как бы опять оказывается у истоков культуры (начинает с нуля), созидание
которой моделируется на принципиально новых основаниях - без духовного Центра, но на
мощном научно-техническом фундаменте.
Возникшая в результате каких-то неподвластных человеческому разуму
космоантропных процессов техногенная цивилизация (с ее НТП) и воспринимавшаяся
вначале как безоговорочно позитивная для развития человеческого разума и использования
его во благо человечества, в ХХ в. привела ко многим неожиданным последствиям и
глобальным проблемам катастрофического характера. Действительно, НТП в принципе
помог решить проблему материального обеспечения человечества и борьбы с
традиционными болезнями, но при этом стимулировал небывалую в истории возгонку
капитала, гипертрофию денежно-рыночных отношений и в конечном счете ориентировал
вектор цивилизационного процесса в предельно антигуманном направлении.
Как показывают исследователи , техногенная цивилизация, пришедшая с XVI-XVII
вв. на смену традиционным типам цивилизации, узаконила в качестве главных ценностных
установок ориентацию на научное "рациональное" изучение мира с целью его
преобразования в утилитарно-потребительском модусе, познание законов природы для
подчинения ее человеческим прихотям, стимулировала научно-техническую творческую
активность личности для управления законами природы, поставила "научную
рациональность" выше других форм знания . Отказавшаяся еще со времен великого
Леонардо да Винчи (первого сциентиста, утилитариста, эгоцентриста в науке, поставившего
ее вне морали) от нравственно-этических регуляторов наука, отринувшая религию, а с ней
фактически и всю духовно-нравственную сферу, сразу же превратилась в раба капитала;
была ориентирована в два главных русла - милитаризацию общества и производство
предметов, форм, институтов соблазна. В результате к началу третьего тысячелетия мы
имеем человечество, балансирующее на грани самоуничтожения: то ли в результате ядерного
конфликта, то ли вследствие экологических катастроф. Человек, как органическая часть
биосферы и Универсума в целом, в процессе своей нравственно и духовно не управляемой
"преобразовательной" и гипер-потребительской деятельности выступает ныне реальной
угрозой не только своему существованию, но и всей биосфере. При этом идет активный
процесс разрушения самой человеческой личности, который ускоряется успехами генной
инженерии и будет завершен в момент успешной реализации клонирования человека.
В результате агрессивного воздействия на человека им же произведенной бездуховной
массовой культуры возникает (уже возник!), по выражению Г. Маркузе, "одномерный
человек"; а вся совокупность современной социоцивилизационной ситуации чревата
опасностью разрушения биогенетической основы человека, его психики и самой телесности,
реальным ухудшением генофонда. "Все это, - констатирует В. С. Степин, - проблемы
выживания человечества, которые породила техногенная цивилизация. Современные
глобальные кризисы ставят под сомнение тип прогресса, реализованный в предшествующем
техногенном развитии" . К началу третьего тысячелетия техногенная цивилизация
приблизилась к той точке бифуркации, за которой "может последовать ее переход в новое
качественное состояние" , которое будет характеризоваться или более высокими
принципами организации, или хаосогенными, энтропийными процессами.
Художественно-эстетические интуиции пост -культуры, кажется, пока четче улавливают
тенденцию ко второму состоянию.
Во всяком случае наиболее охваченная техногенной цивилизацией евроамериканская
часть человечества пребывает ныне в состоянии неумеренного потребления и безудержного
производства соблазнов; человек превращается в бездумную " машину желания ",
пестующую свою чувственность и исключительно телесные интуиции. Излишне напоминать,
что все сие стало возможным при господстве ницшеанского принципа вседозволенности (на
нем мы остановимся ниже) на базе НТП и полной бездуховности и глобальной
безнравственности. Западная цивилизация практически утрачивает издревле
формировавшиеся социокультурные рычаги и механизмы сдерживания разрушительных для
человека, социума, Культуры и даже Универсума в целом процессов, порожденных
человеческим своеволием и безудержной техногенной "преобразовательной" активностью, и
балансирует сегодня на опасной грани скорее самоуничтожения, чем прыжка в некое
принципиально иное качество бытия.
К концу ХХ столетия от Рождества Христова цивилизационные процессы,
развивающиеся лишь на основе научно-технических достижений, привели почти к полной
атрофии только-только начавших возникать собственно человеческих способностей
адекватного восприятия, оценки, сохранения и созидания духовных ценностей. Истина,
Добро, Красота, Святость, Любовь, не успев укрепиться в человеческом сердце, почти
аннигилированы как идеалы, преданы забвению разумом, увлеченным научно-техническими
играми и техногенными игрушками, потребительскими соблазнами. Культура, не успев
достичь возможной полноты и зрелости, сменяется пост- культурой - неким радикальным
переходным периодом человеческой цивилизации неведомо к чему: то ли к иному (может
быть, более доступному современному человечеству) уровню духовности (христианство
подняло ее планку, пожалуй, слишком высоко для реального исторического человека), то ли
к примитивному озверению в высокотехнологичной цивилизации и самоуничтожению, ибо
без сдерживающих духовно-нравственных противовесов лавинообразно развивающаяся
техногенная цивилизация однозначно обречена .
§ 2. Основная симптоматика эпохи
Многие мыслители XIX-ХХ вв. размышляли о тех или иных аспектах вершащегося
процесса техногенной цивилизации, пытались дать свои ответы на постоянно возникающие
вопросы, решить те или иные проблемы, высказать свои соображения. Самые значимые
центры и болевые точки этого процесса наиболее точно нащупали (не вскрыв их сущности,
что и поныне вряд ли еще возможно - "большое видится на расстоянье"), пожалуй, лишь
несколько ставших ныне почти культовыми фигур: Маркс, Ницше, Фрейд, Эйнштейн,
главные представители достаточно пестрого и широкого философско-эстетического
направления ХХ в. - экзистенциализма и его антитезы - структурализма. И не только
нащупали, но и дали сильные импульсы этому процессу, подтолкнули или ускорили его
отдельные фазы и стадии развития.
Вклады Маркса в изучение законов капитала и рынка как движущих сил техногенного
этапа цивилизационного процесса (где все, в том числе человек и искусство - товар) и
Эйнштейна , знаменовавшего принципиально новый неклассический этап в естественных
науках, приведший к современной ядерно-космическо-электронной эре, достаточно известны
и выходят за рамки нашей темы, хотя не упомянуть о них здесь невозможно. Марксу удалось
вскрыть жесткие антигуманные законы капиталистической системы хозяйства, построенной
исключительно на принципах материальной выгоды, максимальной прибыли, безудержного
стремления к приумножению капитала всеми средствами, прежде всего безнравственными,
приведшими в XIX в. к жестокой эксплуатации трудящихся, предельному обострению
классовых и международных противоречий. Погоня за прибылью в капиталистическом
обществе дала сильный толчок НТП и гонке вооружений, которая тоже в свою очередь
стимулировала развитие естественных наук и технологий.
В ХХ в. все это привело к мощным социальным и политическим взрывам - жестоким
войнам и революциям, порождающим новые витки милитаризма и конфликтов, невиданные
скачки НТП. В результате человек как высшая ценность в христианской культуре, не говоря
уже о природе, был напрочь сброшен со счетов в обществе безудержной погони за
сверхприбылями. Он был низведен до ранга "машины желания и потребления" в
искусственно и умело создаваемой среде соблазнов. Только с середины ХХ в. в наиболее
развитых странах Запада стали формироваться реальные общественные силы и институты по
защите человека, его личности, прав, жизни, а также его естественной среды обитания -
природы (развитие экологии и ее социальных институтов) от механического монстра
капиталистической цивилизации, что пока удается далеко не в полной мере. И искусство ХХ
в. рельефно выразило уже самим фактом своего конкретного специфического бытия (от
авангарда до постарт-практик) эти катастрофические процессы человеческой экзистенции
в позднекапиталистическом обществе.
Эксперименты с построением нового социалистического общества на внешне вроде бы
более нравственных основаниях проводились в странах, уровень бытия и сознания,
менталитета, психики народов которых еще был в принципе не готов (не дозрел) для таких
преобразований. Трагические результаты этих экспериментов сейчас хорошо известны.
Россия, в частности, потеряв миллионы жителей, уничтожив или сильно изуродовав свой
генофонд, утратив духовно-нравственные приоритеты, оказалась отброшенной в своем
развитии не менее чем на столетие назад. Однако все это может уже далеко увести нас от
основной темы.
Для начавшейся в ХХ в. со специальной теории относительности (у истоков которой
стоял Эйнштейн), квантово-релятивистской физики, метода "математической
экстраполяции" С. Вавилова, теории "Большого взрыва" (расширяющейся и
"раздувающейся" Вселенной) неклассической науки характерны отказ от "прямолинейного
онтологизма", допущение истинности отличающихся друг от друга теоретических описаний
одной и той же реальности, необходимость учета корреляции между знаниями об объекте и
системой средств, методов, операций, с помощью которых они были получены , - короче
принципиальный, научно осознанный и экспериментально подтвержденный релятивизм
научного знания. Естественно, что он не мог не оказать существенного воздействия и на
сферу художественно-эстетического сознания, и на развитие новейших направлений в
гуманитарных науках, не говоря уже о принципиальных изменениях во всем
цивилизационном процессе.
Однако более созвучными непосредственно художественно-эстетической культуре
оказались многие откровения и открытия Ницше, Фрейда, философов и писателей
экзистенциалистской ориентации и ряда структуралистов и их последователей, уже
непосредственно в гуманитарной сфере по-своему реагировавших на соответствующее
состояние техногенной цивилизации. Фактически сформулированные ими идеи явились
духовно-философской и отчасти научной (в случае с Фрейдом и структуралистами)
рефлексией на ситуацию в цивилизационном процессе конца XIX - начала ХХ в., в
частности на поток научно-технических открытий и так или иначе вызванных ими
социальных катаклизмов и духовных/антидуховных исканий.
Ницше
Немецкий мыслитель Фридрих Ницше одним из первых в Европе наиболее остро
ощутил кризис культуры и искусства и своим творчеством и пророческими идеями
предвосхитил и отчасти спровоцировал многие феномены и пути пост -культуры. После
юношеского увлечения античным идеализмом и романтической эстетикой 33-летний
мыслитель четко и трезво определил свою жизненную позицию: он осознал себя
материалистом, атеистом, имморалистом, психологом, пророком, поэтом и музыкантом.
Этот перелом в сознании Ницше был четко сформулирован в книге "Человеческое, слишком
человеческое" (1878). В концентрированном поэтико-афористическом виде основные идеи
его мировоззрения выражены в книге "Так говорил Заратустра" (1883-1885) и более
дискурсивно изложены в остальных его работах, в набросках к главной незавершенной книге
"Воля к власти".
Один из основных тезисов философии зрелого Ницше: культура больна, человечество
больно, человек болен и вырождается. Все требует лечения, которое он предлагает начать с
глобальной "переоценки всех ценностей" традиционной культуры. Идеалом здорового
общества и человека для него является древнегреческая досократова цивилизация, в которой
господствовало дионисийское начало: приоритет инстинктивной воли к жизни, игра
жизненных сил, "вакхическое опьянение" самой сущностью жизни вне какого-либо
контроля или диктата разума или рассудка. Последний преобладал в противоположном
начале культуры - аполлоновском, ориентированном на разумность, оформленность,
упорядоченность бытия, гармонию космоса.
Аполлоновское и дионисийское - диалектически взаимосвязанная пара понятий,
введенная в эстетику Ницше (наиболее полно в работе "Рождение трагедии из духа музыки.
Предисловие к Рихарду Вагнеру" - 1872) для обозначения основных глубинных принципов
искусства и культуры. В соответствии с мифологическими характеристиками античных
богов Диониса (бога виноделия, земных плодов) и Аполлона (водителя муз) Ницше видел в
дионисийском стихийное иррациональное природное начало, которое вызывает в человеке
состояние животного ужаса и блаженного восторга одновременно, близкое к состояниям
алкогольного опьянения или наркотической эйфории. В искусстве оно выражается наиболее
полно в музыке, танце, вакхических оргиастических плясках. Аполлоновское Ницше видел в
пластических искусствах и поэзии и усматривал его суть в упорядоченности, гармоничности,
миметичности, иллюзорности, восходящим к особого рода сновидениям, в которых согласно
древним легендам людям явились образы богов, а художникам и поэтам являются прообразы
их творений.
В античных искусствах эти принципы, согласно Ницше, фактически противоположны и
ведут постоянный диалог, а нередко и борьбу друг с другом. Однако они тяготеют друг к
другу и достигают своего гармонизирующего "единства только в аттической трагедии.
Аполлоновское находит свое наиболее полное выражение в произведении художника
(словесном, в картине, в скульптуре), напротив, дионисийское наиболее полно выражается в
самом художнике, который фактически в экстатическом танце или при исполнении музыки
перестает быть художником, а превращается в свое собственное произведение. "Человек уже
больше не художник, - писал Ницше, - он сам стал художественным произведением;
художественная мощь целой природы открывается здесь, в трепете опьянения, для высшего,
блаженного самоудовлетворения Первоединого" .
В новоевропейской культуре со времен Возрождения Ницше видел опасное
преобладание аполлоновского начала и сознательное вытеснение дионисийского. Поэтому в
своем радикальном требовании "переоценки всех ценностей" он стоит за восстановление
прав дионисийского в культуре и искусстве, как важнейшего жизненного творческого
принципа. Ницше связывал дионисийское также с глубинными восточными влияниями на
греческую культуру. Если в классической античности он усматривал преобладание
аполлоновского или некую гармонию аполлоновского и дионисийского, то эллинизм для
него пронизан духом дионисийского.
В ХХ в. антиномия "аполлоновское - дионисийское" оказалась созвучной глобальной
культурно-духовной ситуации. Применительно к искусству концепцию Ницше активно
использует О. Шпенглер, фактически заменяя с некоторыми вариациями "дионисийское"
термином "фаустовское". При этом в его интерпретации "аполлонический язык форм"
вскрывает ставшее, а фаустовский, прежде всего, становящееся, становление.
Отсюда далеко идущие последствия в культуре, философии, эстетике, искусстве ХХ в.,
особенно в новаторских ("продвинутых") художественных потоках - авангарде, модернизме,
постмодернизме, пост-культуре в целом. Здесь на первый план выдвигается иррациональное
дионисийское начало. Оно преобладает в таких направлениях, как дадаизм, экспрессионизм,
футуризм, сюрреализм, алеаторика, конкретная музыка, театр абсурда, литература "потока
сознания", во многих перформансах и хэппенингах и в ряде других самых современных
арт-проектах и практиках. Фактически глобальное новаторское направление в
художественной культуре ХХ в. может быть без преувеличения охарактеризовано как
проходящее под знаменем дионисийского. Этим в какой-то мере объясняется и пристальный
интерес современной художественной культуры, начиная со времен импрессионизма и
постимпрессионизма, к восточным культурам и культам, во многих из которых
дионисийское начало было преобладающим.
С Сократа, Ветхого Завета и особенно в христианский период начался, по Ницше,
декаданс культуры и человечества, который достиг к его времени апогея, выразившись в
полном кризисе культуры и смертельной болезни человечества, сделавшего своими
идеалами господство "стадного человека", массовое сознание, ложь в философии и морали.
Главные предпосылки и причины этого кризиса Ницше усматривает в господстве
разума над инстинктом, гипертрофированного аполлоновского начала над дионисийским; в
культе разума, души, духа, духовного; в признании приоритета духовного над телесным; в
изобретении идеи Бога, особенно - сострадающего христианского Бога. Во всем этом Ницше
видит изначальную ошибочную установку - подмену истины ложью и последующее
построение на этой лжи всей европейской культуры. В древности, полагал он, существовал
плюрализм этических и иных ценностей. Каждое племя, нация, народ имели свои ценности,
отличные от ценностей их соседей. Кроме того, существовали две глобальные
аксиологические системы: мораль потомственных аристократов и мораль рабов. Иудеи
рассеяния (рабы, униженные, обездоленные, слабые и больные - с точки зрения Ницше)
своей религией подняли "восстание рабов в морали", уничтожили благородную
"эгоистическую" мораль аристократов и утвердили мораль (и духовное
...Закладка в соц.сетях
