Жанр: Электронное издание
Durkham
...ми. Например, индивид, кото
рый только что отказывался выполнить приказание,
покорно подчиняется ему, если постараться отвлечь его
внимание в момент, когда произносятся слова приказа.
Очевидно, что его установку ему диктует совокупность
представлений, так как приказ может оказать воздей
ствие только при условии, что он услышан и понят.
Испытуемый, однако, не догадывается о том, что про
изошло; он даже не знает, что он подчинился; и если в
момент, когда он выполняет требуемое действие, на это
обращают его внимание, то это оказывается для него
удивительнейшим открытием'. Точно так же, когда
загипнотизированному индивиду велят не видеть тако
го-то человека или такой-то предмет, находящиеся пе'
См.: L'Autonmtislne psychologique, р. 237, etc.
Представления индивидуальные и представления... 229
ред его глазами, то запрет может действовать только в
том случае, если они представлены в психике. Созна
нию, однако, об этом ничего не известно. Приводились
также случаи бессознательного счета, достаточно слож
ных вычислений, которые делались индивидом, совер
шенно не ощущающим это'''. Правда, эти опыты, ко
торые всячески варьировались, проводились с анор
мальными состояниями; но они лишь воспроизводят в
преувеличенном виде то, что происходит в нас в нор
мальном состоянии. Наши суждения постоянно преры
ваются, искажаются бессознательными суждениями;
мы видим лишь то, что наши предрассудки позволяют
нам видеть, и мы не знаем наших предрассудков. С
другой стороны, мы всегда находимся в состоянии не
которой рассеянности, так как внимание, концентри
руя психику на малом количестве объектов, отвлекает
ее от значительно большего числа других; но следстви
ем всякой рассеянности оказывается то, что она удер
живает вне сознания психические состояния, которые
остаются реальными, поскольку они действуют. Сколь
ко раз случается даже так, что образуется подлинный
контраст между действительно испытанным состояни
ем и тем, как оно выступает для сознания! Мы думаем,
что кого-то ненавидим, тогда как мы его любим, и
реальность этой любви проявляется через акты, значе
ние которых не вызывает сомнений у посторонних в тот
самый момент, когда мы думаем, что находимся под
влиянием противоположного чувства".
Кроме того, если бы все, что является психическим,
" lbid., р. 225.
" Согласно Джеймсу, в этом нет никакого доказательства реальности
бессознательного. Когда я принимаю за ненависть или за безразличие охва
тывающую меня любовь, я лишь неправильно называю состояние, которое
полностью осознаю. Мы признаемся, что не понимаем смысла этого утверж
дения. Если я неправильно называю состояние, то потому, что само его
осознание ошибочно, потому, что оно не выражает все характерные черты
этого состояния. Тем не менее эти черты, не являющиеся осознанными,
действуют. Поэтому в известном отношении они бессознательны. Моему
чувству свойственны основные черты любви, поскольку оно соответственно
определяет мое поведение; но я их не воспринимаю, так что моя страсть
толкает меня в одном направлении, а мое осознание этой страсти - в другом.
Оба явления, следовательно, не совпадают друг с другом. Вместе с тем,
представляется затруднительным видеть в такой склонности, как любовь,
нечто иное, нежели психическое явление (см. James, 1, р. 174.)
230 Работы разных лет
было сознательным, а все бессознательное было физио
логическим*, то психология должна была бы вернуться
к старому интроспективному методу. Ведь если реаль
ность психических состояний совпадает с нашим осо
знанием их, то сознания достаточно для того, чтобы
познать эту реальность целиком, поскольку оно совпа
дает с ней, и нет надобности прибегать к сложным и
изощренным методам, применяемым в настоящее вре
мя. В самом деле, мы уже покончили со взглядом на
законы явлений как на высшие по отношению к самим
явлениям и определяющие их извне; законы имманент
но присущи им, они суть лишь способы существования
явлений. Если, следовательно, психические факты су
ществуют только так, как они осознаются нами, и
действуют именно таким образом, как мы осознаем их
(что одно и то же), то тем самым нам даны и их законы.
Чтобы их познать, достаточно лишь наблюдать. Что
касается факторов психической жизни, которые, буду
чи бессознательными, не могут быть познаны этим
путем, то они относятся не к психологии, а к физиоло
гии. Нам нет нужды приводить здесь доводы, по кото
рым невозможно больше отстаивать эту несложную пси
хологию; не вызывает сомнений, что внутренний мир
еще в значительной мере не изучен, что открытия в
этой области совершаются постоянно, что многие еще
предстоит совершить и, следовательно, недостаточно
просто небольшого внимания, чтобы познать этот мир.
Напрасно говорят, что эти представления, которые счи
таются бессознательными, воспринимаются только не
полно и неясно. Ведь эта неясность может быть вызвана
только одной причиной: тем, что мы не воспринимаем
все, что эти представления в себе заключают; дело в
том, что в них находятся элементы, реальные и дей
ствующие, которые, следовательно, не являются чисто
физическими фактами и, однако, не очевидны для со
знания. Это смутное сознание, о котором иногда роворят,
представляет собой лишь частичное бессознатель
ное, а это равнозначно признанию того, что границы
сознания не совпадают с границами психической дея
тельности.
Чтобы избежать слова "бессознательное" и трудно
стей, которые испытывает ум в постижении выражаеПредставлечия
индивидуальные и представления... 231
маго им явления, предпочтительней, возможно, свя
зать эти бессознательные явления со вторичными цен
трами сознания, рассеянными по всему организму и
неизвестными главному центру, хотя и, как правило,
подчиненными ему; или можно даже допустить, что
здесь, возможно, имеет место сознание без Я, без вос
приятия психического состояния данным субъектом.
Мы не намерены в настоящий момент обсуждать эти
гипотезы, впрочем, весьма правдоподобные", но не ка
сающиеся положения, которое мы хотим обосновать.
Все, что мы хотим сказать, в действительности состоит
в том, что в нас имеют место явления, которые относят
ся к психическим и тем не менее не познаются тем Я,
которое мы собой представляем. Что касается знания о
том, воспринимаются ли они неизвестными Я, или же о
том, чем они могут быть вне всякого восприятия, то это
для нас несущественно. Пусть только согласятся с нами
в том, что существование представлений распространя
ется за пределы нашего теперешнего сознания, и кон
цепция психологической памяти становится постижи
мой. Все, что мы стремимся здесь доказать, заключает
ся в том, что эта память существует; при этом мы не
должны выбирать между всеми возможными способами
ее понимания.
Теперь мы можем сделать общие выводы.
Если представления, поскольку они уже существу
ют, продолжают сохраняться сами по себе, так что их
существование не зависит постоянно от состояния нерв
ных центров, если они способны прямо воздействовать
друг на друга, комбинироваться согласно своим соб
ственным законам, то это потому, что они - реальные
" В сущности понятие бессознательного представления и понятие созна
ния без воспринимающего Я равнозначны. Ведь когда мы говорим, "то
психический факт бессознателен, мы имеем в виду только то, что он не
воспринят. Весь вопрос в том, чтобы выяснить, кокос выражение лучше всего
использовать. С точки зрения воображения и то и другое имеют одинаковый
недостаток. Нам так же нелегко вообразить представление без субъекта,
который представляет себе, как и представление без сознания.
232 Работы разных лета
образования, которые хотя и поддерживают со своим
субстратом тесные связи, тем не менее в определенной
мере независимы от него. Разумеется, их автономия
может быть лишь относительной, в природе не суще
ствует такой сферы, которая бы не зависела от другой
сферы; следовательно, нет ничего более абсурдного,
чем возводить психическую жизнь в нечто вроде аб
солюта, который появляется ниоткуда и не связан с
остальной частью вселенной. Вполне очевидно, что со
стояние мозга затрагивает все интеллектуальные явле
ния и представляет собой непосредственный фактор
некоторых из них (чистых ощущений). Но с другой
стороны, из предыдущего следует, что существование
представлений не заключено во внутренней природе
нервной материи, поскольку оно отчасти сохраняется
благодаря своим собственным силам и выступает в спе
цифических для него формах. Представление - это не
просто внешняя сторона того состояния, в котором
нервный элемент находится в момент, когда представ
ление имеет место, так как оно сохраняется и тогда,
когда этого состояния больше нет, и поскольку отноше
ния между представлениями по своей природе отлича
ются от лежащих в их основании нервных элементов.
Представление - это нечто новое, что, несомненно,
возникает под известным воздействием некоторых
свойств клетки; но их недостаточно, чтобы создать
представление, так как оно переживает их и обнаружи
вает иные свойства. Но сказать, что психическое состо
яние не вытекает прямо из клетки, значит сказать, что
оно не включено в нее, что оно формируется частично
вне ее и в той же мере находится вне ее. Если бы оно
полностью зависело от нее, то оно и находилось бы в
ней, поскольку его реальность не черпалась бы им из
другого источника.
Когда мы сказали в другом месте*, что социальные
факты в известном смысле независимы от индивидов и
являются внешними по отношению к индивидуальным
сознаниям, мы лишь утверждали по поводу социальной
сферы то же, что мы только что установили относитель
но сферы психической. Общество имеет в качестве сво
его субстрата совокупность ассоциированных индиви
дов. Система, которую они образуют, соединяясь, и
Представления индивидуальные и представления... 233
которая видоизменяется в зависимости от их располо
жения на территории, от характера и количества путей
сообщения, составляет основу, на которой строится
социальная жизнь. Представления, образующие ткань
этой жизни, выделяются из отношений, которые уста
навливаются между определенным образом соединен
ными индивидами или между вторичными группами,
располагающимися между индивидом и обществом в
целом. Но если мы не видим ничего необычного в том,
что индивидуальные представления, порожденные дей
ствиями и противодействиями между нервными эле
ментами, внутренне не присущи этим элементам, то что
удивительного в том, что коллективные представления,
порожденные действиями и противодействиями между
элементарными сознаниями, из которых состоит обще
ство, прямо не вытекают из последних и, следователь
но, выходят за их пределы? Связь, которая в теории
соединяет социальный субстрат с социальной жизнью,
в любом отношении должна быть аналогичной той,
которую мы предполагаем между физиологическим суб
стратом и психической жизнью индивидов, если мы не
хотим отрицать возможность любой психологии в соб
ственном смысле. Поэтому одни и те же следствия
должны иметь место в обоих случаях. Независимость,
относительно внешнее существование социальных фак
тов по отношению к индивидам, видны даже более
непосредственно, чем у психических фактов по отноше
нию к клеткам мозга, так как первые или, по крайней
мере, важнейшие из ддах, явным образом несут на себе
печать своего происхождейДЯ. В самом деле, если, мо
жет быть, и можно оспаривать 'ft?; что все без исключе
ния социальные явления навязывакГГСя индивиду из
вне, то это несомненно так в таких яД*ниях, как
религиозные верования и обряды, правила морд.T, бес
численные правовые предписания, т. е. в наиболее *Р--
рактерных проявлениях коллективной жизни. Все они
носят безусловно обязательный характер, а обязанность
есть доказательство того, что эти способы деятельности
и мышления не сотворены индивидом, но исходят из
моральной силы, которая выше его, которую либо пред
ставляют себе мистическим образом в форме Бога, либо
создают о ней более мирскую и более научную концеп234
Работы разных лет
цию". Итак, в обеих сферах обнаруживается один и тот
же закон.
К тому же в обоих случаях он и объясняется одина
ково. Если можно сказать, что в некоторых отношени
ях коллективные представления являются внешними
по отношению к индивидуальным сознаниям, то это
потому, что они исходят не из индивидов, взятых изо
лированно друг от друга, но из их соединения, а это
совершенно иное дело. Конечно, каждый вносит свою
долю в общий результат, но личные чувства становятся
социальными, только комбинируясь под воздействием
сил sui generis, которые развивает ассоциация; вследст
вие этих комбинаций и проистекающих из них взаимно
обусловленных изменений, эти чувства становятся дру
гим явлением. Происходит своего рода химический син
тез, который концентрирует, соединяет синтезируемые
элементы и тем самым преобразовывает их. Поскольку
этот синтез - творение целого, то именно целое есть та
сцена, на которой разворачивается его действие. Поэто
му равнодействующая сила, выделяющаяся из него,
выходит за пределы каждого индивидуального созна
ния, как целое выходит за пределы части. Она суще
ствует как в целом, так и посредством целого. Вот в
каком смысле эта равнодействующая является важней
шей по отношению к отдельным людям. Конечно, каж
дый содержит в себе нечто от нее, но целиком ее нет sa
у кого. Чтобы узнать, что она есть на салом деле,
необходимо принять во внимание агрггат в его тоталь
ности'*. Именно он думает, чувс*зует, желает, хотя он
может желать, чувствоватт, или действовать только че"
А если этот обязат*ьный и принудительный характер столь существен
но важен в этих., а высшей степени социальных, фактах, то насколько же
велика веро*ность (заметная еще до всякого исследования), что он обнару
жится '*кже и в других социологических явлениях, хотя и менее явным
окладом! Ведь невозможно предположить, чтобы одни и те же по природе
явления различались до такой степени, что одни проникают в индивида
извне, а другие развиваются противоположным образом.
В этой связи постараемся исправить одну неточную интерпретацию
нашей мысли. Когда мы сказали, что обязательность или принуждение - это
характерный признак социальных фактов, мы никоим образом не думали
давать таким образом общее объяснение последних; мы хотели только ука
зать удобный знак, по которому социолог может распознать факты, относя
щиеся к его науке.
" см. нашу книгу "Le suicide", р. 345-363.
Представления индивидуальные и представления... 235
pea посредство отдельных сознаний. Вот почему также
социальный феномен не зависит от личной природы
индивидов. Причина заключается в том, что в том
сплаве, из которого он возникает, все индивидуальные
признаки, разнообразные по определению, взаимно ней
трализуются и сглаживаются. Сохраняются лишь наи
более общие свойства человеческой природы, и именно
по причине их крайней общности они не могут объяс
нить весьма специфические и сложные формы, харак
терные для коллективных фактов. Дело не в том, что
эти свойства не оказывают никакого воздействия на
результат, но они составляют лишь его опосредованные
и отдаленные условия. Его бы не было, если бы они ему
противоречили, но не они его определяют.
Внешнее существование психических фактов по от
ношению к клеткам мозга имеет такие же причины и
такую же природу. В самом деле, нет никаких основа
ний предполагать, что представление, каким бы эле
ментарным оно ни было, может быть прямо порождено
клеточным колебанием определенной интенсивности и
тональности. Но нет такого ощущения, в котором бы не
участвовало известное количество клеток. Способ, ко
торым осуществляются церебральные локализации, не
оставляет места для иной гипотезы, так как образы
всегда поддерживают только определенные отношения
с более или менее обширными зонами. Возможно даже,
что мозг в целом участвует в деятельности, благодаря
которой они возникают, что, по-видимому, доказывает
ся фактом субституций. Наконец, это также, по-види
мому, единственный способ понять, как ощущение за
висит от мозга, образуя в то же время новый феномен.
Оно зависит от него потому, что состоит из различных
колебаний молекул (а иначе из чего оно может быть
сделано и откуда оно могло появиться?); но оно в то же
время нечто иное, потому что оно проистекает из ново
го синтеза особого рода, в который эти колебания вхо
дят в качестве элементов, но в котором они преобразо
ваны самим фактом их соединения. Конечно, мы не
знаем, как движения могут, комбинируясь, порождать
представление. Но мы так же не знаем, как механиче
ское движение может, когда оно останавливается, пре
вращаться в тепло или обратно. И все-таки это преобра236
Работы разных лет
зование не подвергается сомнению; почему же первое
преобразование менее возможно? Вообще, если бы по
добное возражение было приемлемо, то пришлось бы
отрицать любое изменение, так как между следствием и
его причинами, равнодействующей и ее элементами,
всегда существует какой-то разрыв. Это дело метафизи
ки найти концепцию, которая бы делала эту разнород
ность представимой; что касается нас, то нам достаточ
но того, чтобы само ее существование было признано
бесспорным.
Но в таком случае, если каждое понятие (или, по
крайней мере, каждое ощущение) порождается синте
зом некоторого количества клеточных состояний, ском
бинированных вместе законосообразно еще непознан
ными силами, то очевидно, что оно не может быть
заключено ни в одной определенной клетке. Оно усколь
зает от каждой, потому что ни одной из них недоста
точно, чтобы породить его. Существование представле
ний не может точно распределяться между различными
нервными элементами, поскольку нет такого представ
ления, в котором бы не соучаствовало несколько этих
элементов; ко это существование возможно только в
целом, образованном их объединением, точно так же,
как коллективное существование возможно только в
целом, образованном объединением индивидов. Ни то
ни другое не состоит из определенных частей, прикреп
ленных к определенным частям их соответствующего
субстрата. Каждое психическое состояние оказывается
таким образом перед лицом структуры, присущей нерв
ным клеткам, в тех же условиях относительной незави
симости, в каких социальные явления находятся перед
лицом отдельных людей. Поскольку оно не сводится к
простому колебанию молекул, оно не зависит от коле
баний такого рода, которые могут происходить отдель
но в различных участках головного мозга; только
физические силы, затрагивающие всю группу клеток,
которая служит этому состоянию опорой, могут затро
нуть также и его. Но для продолжения своего суще
ствования у него нет нужды в том, чтобы постоянно
поддерживаться и как бы непрерывно воссоздаваться
непрерывным привнесением нервной энергии. Чтобы
признать за психикой эту ограниченную автономию,
Представления индивидуальные и представления... 237
которая есть, по существу, то, что заключает в себе
позитивного и важного наше понятие духовности, сле
довательно, нет необходимости воображать душу, отде
ленную от ее тела и ведущую в какой-то неведомой
идеальной среде мечтательное и уединенное существо
вание. Душа присутствует в этом мире; она соединяет
свою жизнь с жизнью вещей, и можно, если угодно,
сказать обо всех наших мыслях, что они находятся в
мозгу. Необходимо только добавить, что внутри мозга
они точно не локализуются, они не расположены там в
определенных участках, даже тогда, когда с одними
участками они связаны более тесно, чем с другими.
Одного этого рассеяния достаточно, чтобы доказать,
что мысли - это нечто специфическое, так как для
того, чтобы они были рассеяны подобным образом,
совершенно необходимо, чтобы они были составлены
иначе, чем мозговое вещество, и, следовательно, их
форма бытия специфична.
Таким образом, те, кто обвиняет нас в том, что в
нашей трактовке социальная жизнь остается лишенной
всякого основания, потому что мы отказываемся рас
творять ее в индивидуальном сознании, не заметили,
вероятно, все следствия их возражения. Если бы оно
было обоснованным, оно точно так же могло бы отно
ситься к отношениям психики и мозга; следовательно,
чтобы быть логичным, надо было бы также растворить
мысль в клетке и отказать психической жизни в какой
бы то ни было специфике. Но тогда мы сталкиваемся с
непреодолимыми трудностями, которые мы отметили.
Более того, исходя из того же принципа, надо было бы
сказать также, что свойства жизни заключены в части
цах кислорода, водорода, углерода и азота, образующих
живую протоплазму, так как она не содержит ничего
другого помимо этих минеральных частиц, точно так
же как общество не содержит ничего, кроме индиви
дов*R. Но в данном случае неприемлемость опровергае
мой нами концепции, возможно, выглядит еще более
очевидной, чем в предыдущих. Во-первых, как жизнен
ные движения могут располагаться в элементах, кото"
По крайней мере, индивиды составляют его единственные активные
элементы. Строго говоря, общество включает в себя также и вещи.
238 Работы разных лет
рые не являются живыми? Во-вторых, как характер
ные свойства жизни распределяются между этими эле
ментами? Они не могут находиться одинаково во всех,
потому что элементы эти разнородны: кислород не мо
жет ни выполнять ту же функцию, что углерод, ни
обладать теми же свойствами. Точно так же невозмож
но предположить, чтобы каждый аспект жизни вопло
щался в отдельной группе атомов. Жизнь не разделяет
ся подобным образом; она есть единое целое и, следова
тельно, может иметь своим местонахождением только
живую субстанцию в ее целостности. Она существует в
целом, а не в частях. Если для ее обоснования нет
необходимости разделять ее между элементарными си
лами, равнодействующей которых она является, то по
чему должно быть иначе с индивидуальной мыслью по
отношению к клеткам мозга и с социальными фактами
по отношению к индивидам?
В конечном счете индивидуалистическая социология
лишь применяет к социальной жизни принцип старой
материалистической метафизики: в действительности
она стремится объяснить сложное простым, высшее
низшим, целое частью, что противоречиво в самых
исходных понятиях. Правда, и противоположный прин
цип не представляется нам более убедительным; точно
так же невозможно вместе с идеалистической и теоло
гической метафизикой выводить часть из целого, так
как целое - ничто без составляющих его частей, и оно
не может черпать из небытия то, в чем оно нуждается
для своего существования. Остается, стало быть, объяс
нять явления, происходящие в целом, свойствами, ха
рактерными для целого, сложное - сложным, социаль
ные факты - обществом, витальные и психические
факты - комбинациями sui generis, из которых они
проистекают. Таков единственный путь, которым мо
жет следовать наука. Это не значит, что между различ
ными стадиями развития реальности связи разорваны.
Целое образуется только посредством группирования
частей, а это группирование не совершается мгновенно,
благодаря внезапному чуду; существует бесконечный
ряд промежуточных звеньев между состоянием чистой
изолированности и состоянием явной ассоциации. Но
по мере того как ассоциация формируется, она порожПредставления
индивидуальные и представления... 239
дает явления, которые не вытекают прямо из сущности
ассоциированных элементов; и эта частичная независи
мость тем более ярко выражена, чем эти элементы
многочисленней и сильней синтезированы. Именно от
сюда, вероятно, проистекают гибкость, мягкость, из
менчивость, которые проявляют высшие формы реаль
ности в сравнении с низшими, внутрь которых, однако,
они уходят своими корнями. В самом деле, когда ка
кая-нибудь форма бытия или деятельности зависит от
целого и при этом не зависит непосредственно от со
ставляющих его частей, она обладает, благодаря этому
рассеянию, вездесущностью, которая до известной сте
пени освобождает ее. Поскольку эта форма не прикова
на к определенному участку пространства, она не под
чинена строго ограниченным условиям существования.
Если какая-то причина стимулирует ее изменения, то
изменения столкнутся с меньшим сопротивлением и
произойдут легче, потому что они имеют в некотором
роде больший простор. Если такие-то части отказыва
ются от них, то другие смогут оказать необходимую
поддержку для нового устройства, не испытывая необ
ходимости из-за этого в собственном переустройстве.
Таким образом можно, во всяком случае, понять, как
один и тот же орган может приспосабливаться к раз
личным функциям, как различные участки мозга могут
заменять друг друга, как один, и тот же социальный
институт может последовательно служить самым разно
образным целям.
Поэтому коллективная жизнь, целиком располага
ясь в коллективном субстрате, посредством которого
она связана с остальной частью мира, тем не менее не
растворяется в этом субстрате. Она одновременно зави
сит от него и отличается от него, так же как функция
соотносится со своим органом. Конечно, поскольку она
из него исходит (а иначе откуда она приходит?), то
формы, в которые она облечена в то время, когда она из
него выделяется и которые, следовательно, существен
ны, несут на себе печать их происхождения. Вот почему
первоначальное содержание всякого социального созна
ния тесно связано с числом социальных элементов, со
способом, которым они сгруппированы и распределены
и т. д., т. е. с природой субстрата. Но как только перво240
Работы разных лет
начальный запас представлений таким образом сформи
ровался, они становятся, по причинам, о которых мы
говорили, частично автономной реальностью, живущей
своей собственной жизнью. Эти представления способ
ны притягиваться, отталкиваться, образовывать между
собой разного рода синтезы, которые определяются их
естественными близкими свойствами, а не состоянием
среды, внутри которой они развиваются. Следователь
но, новые представления, являющиеся продуктом этих
синтезов, той же природы: их ближайшие причины -
другие коллективные представления, а не тот или иной
характер социальной структуры. Вероятно, наиболее
поразительные примеры этого феномена обнаружива
ются в эволюции религии. Ко
...Закладка в соц.сетях
