Жанр: Электронное издание
Durkham
... клас
сификации, которая когда-то была соблазнительной для
ученых благодаря своей крайней простоте. Все чаще
исходят из допущения, что генеалогическое древо орга
низованных существ не имеет форму геометрической
линии, а скорее походит на дерево с очень густой
листвой, ветви которого, вырастая как попало из всех
точек ствола, устремляются самым неожиданным обра
зом во всех направлениях. Так же происходит и с
обществом. Что бы ни говорил Паскаль, знаменитую
формулу которого ошибочно повторяет Копт, челове
чество нельзя уподобить одному человеку, который,
прожив все прошедшие столетия, все еще продолжает
существовать. Оно похоже скорее на громадную семью,
различные ветви которой, все более расходящиеся меж
ду собой, мало-помалу оторвались от общего корня и
стали жить собственной жизнью. Да и кто убедит нас
даже в том, что этот общий корень вообще когда-нибудь
существовал? На самом деле нет ли между кланом или
племенем и нашими великими европейскими нациями
по крайней мере такой же дистанции, как между чело
вечеством как видом и непосредственно примыкающи
ми к нему животными видами? Если говорить только
об одной социальной функции, то какая связь сущест
вует между варварскими нравами несчастных обитате
лей Огненной Земли и утонченной этикой современных
обществ? Разумеется, вполне возможно, что путем срав
нения всех этих социальных типов мы обнаружим очень
общие законы, которые относятся ко всем этим типам;
но посредством даже самого внимательного наблюдения
только одного из них отмеченные законы обнаружены
не будут.
Та же самая ошибка имела и другое следствие. Я
сказал вам, что для Канта общество - это бытие sui
generis, но, поскольку он отвергал философию преем
ственности сфер бытия, он допускал между отдельными
видами существ, так же как и между отдельными вида
ми наук, существование разрывов. Из-за этого ему ока
залось довольно трудно определить и представить для
ISO Работы разных лет
осмысления это новое бытие, которое он прибавлял к
остальной части природы. Откуда оно появилось и на
что оно похоже? Он часто называет его организмом, но
видит в этом выражении почти исключительно не очень
ценную метафору. Поскольку его философия запрещала
ему видеть в обществе продолжение и расширение бо
лее низких форм бытия, он не мог определить общество
в соответствии с последними. Где же в таком случае
искать элементы определения? Чтобы оставаться в со
гласии со своими принципами, он был вынужден допус
тить, что эта новая сфера не похожа на предыдущие; и
в самом деле, сближая социальную науку с биологией,
он в то же время требовал для первой особого метода,
отличного от тех, что применяются в других позитив
ных науках. Социология оказывалась, таким образом,
скорее просто присоединенной к остальным наукам,
чем интегрированной с ними.
Эта интеграция окончательно осуществилась только у
Спенсера. Спенсер не ограничивается указанием на не
сколько внешних аналогий между обществами и живы
ми существами; он ясно заявляет, что общество есть
разновидность организма. Как и всякий организм, оно
рождается из зародыша, эволюционирует в течение
определенного времени и, наконец, завершает свое су
ществование распадом. Как и всякий организм, оно
является результатом совместного участия дифферен
цированных элементов, каждый из которых имеет свою
специальную функцию; дополняя друг друга, все эти
элементы стремятся к одной и той же цели. Более того:
благодаря общим принципам его философии, эти су
щественные сходства должны были быть для Спенсера
признаком настоящей преемственной связи. Если соци
альная жизнь в общих чертах напоминает жизнь ин
дивидуальную, то это потому, что она рождается из
последней; если общество имеет общие черты с организ
мами, то это потому, что само оно есть преобразован
ный и усовершенствованный организм. Клетки, соеди
няясь, образуют живые существа, а живые существа,
соединяясь между собой, образуют общества. Но вторая
Курс социальной науки 181
эволюция является продолжением первой, отличие
лишь в том, что, все более совершенствуя свои средст
ва, она мало-помалу достигает большей гибкости и
свободы органического агрегата, не разрушая в то же
время его единства.
Эта простейшая истина послужила, однако, поводом
для довольно оживленной полемики. Несомненно, ис
тина эта теряет свою ценность, если ее истолковывают
слишком буквально и преувеличивают ее значение.
Если, как это сделал Лилиенфельд в своих "Мыслях о
социальной науке будущего" ("Gedanken liber die Soclalwissenschaft
der Zukunft"), кто-то думает, что одно это
сопоставление мгновенно раскроет все тайны, которы
ми еще окружены вопросы о происхождении и природе
обществ, и что для этого достаточно будет перенести в
социологию лучше познанные законы биологии, просто
заимствуя их, то он тешит себя иллюзиями. Если со
циология существует, то у нее есть свои собственные
законы и метод. Социальные факты могут по-настояще
му объясняться только другими социальными фактами,
и в этом не отдавали себе отчета, потому что подчерки
вали их сходство с биологическими фактами, наука о
которых к настоящему времени уже создана. Объясне
ние, пригодное для последних, не может быть целиком
приспособлено для первых. Эволюция - это не едино
образное повторение. Каждая сфера природы обнару
живает нечто новое, что наука должна постигнуть и
воспроизвести, а не игнорировать. Для того чтобы со
циология имела право на существование, нужно, чтобы
в социальной сфере было нечто такое, что ускользает от
биологического исследования.
Но с другой стороны, нельзя забывать, что анало
гия - ценный инструмент познания вообще, и даже
научного исследования. Ум не может создать идею из
любых деталей. Представьте себе, что обнаружено со
вершенно новое существо, не имеющее аналога в осталь
ной части мира; ум не мог бы его осмыслить; но он
сможет его представить себе только в соответствии с
чем-то другим, уже известным ему. То, что мы называ
ем новой идеей, в действительности есть старая идея,
усовершенствованная с целью как можно точнее при
способить ее к специфическому объекту, который она
182 Работы разных лет
должна выразить. Было небезынтересно отметить меж
ду индивидуальным организмом и обществом реальную
аналогию, так как отныне не только стало ясно, из чего
рождается новое бытие, о котором шла речь, и как к
нему подступиться; биология стала для социолога на
стоящей сокровищницей взглядов и гипотез, из кото
рой он, конечно, не имел права таскать все подряд, но
которую он мог, по крайней мере, разумно использо
вать. Нет такой концепции, включая самое концепцию
науки, которая бы в какой-то мере не вдохновлялась
уже этим. В самом деле, если социальные факты и
биологические факты суть лишь разные моменты одной
и той же эволюции, то так же должно быть и с наука
ми, которые их объясняют. Иными словами, структура
и методы социологии, не копируя структуру и методы
биологии, должны все же напоминать их.
Теория Спенсера, таким образом, при умелом ис
пользовании очень плодотворна. Кроме того. Спенсер
определял объект социальной науки более точно, чем
Копт. Он уже не говорит об обществе в общей и аб
страктной форме, а выделяет различные социальные
типы, которые классифицирует по разнообразным груп
пам и подгруппам; и чтобы обнаружить искомые им
законы, он не выбирает один из этих типов, игнорируя
другие, но считает, что все они имеют одинаковый
интерес для ученого. Вели мы хотим постигнуть общие
законы социальной эволюции, то ни одним типом мы
не можем пренебречь. Мы находим также в его "Осно
ваниях социологии" впечатляющее изобилие сведений,
заимствованных из истории самых разных народов и
свидетельствующих о редкой для философа эрудиции.
С другой стороны, он уже не решает социологическую
проблему с той туманной общностью, которая сохраня
лась у Копта, но выделяет в ней отдельные вопросы,
которые рассматривает один за другим. Именно так он
последовательно изучает семью, церемониальное управ
ление, политическое управление, церковные функции,
и затем, в еще не изданной части своего труда, ставит
задачу перейти к рассмотрению экономических явле
ний, языка и морали.
К сожалению, выполнение этой прекрасной и обшир
ной программы не соответствует полностью содержаКурс
социальной науки 183
щимся в ней обещаниям. Причина этого заключается в
том, что Спенсер, точно так же как Огюст Кант, занят
меньше трудом социолога, чем философа. Социальные
факты не интересуют его сами по себе; он изучает их не
с единственной целью познать их, но для того, чтобы
проверить на них разработанную им великую гипотезу,
которая должна объяснить все на свете. Все собираемые
им данные, все специфические истины, которые он
попутно встречает, призваны доказать, что, как и
остальная часть мира, общества развиваются согласно
закону всеобщей эволюции. Словом, в его книге можно
найти не социологию, но скорее философию социаль
ных наук. Я не собираюсь задаваться вопросом, может
ли существовать философия наук и какой она может
представлять интерес. Во всяком случае, она возможна
только применительно к наукам уже основательно
утвердившимся; социология же едва рождается. Преж
де чем приступить к решению этих великих вопросов,
надо было бы сначала решить огромное множество дру
гих, специфических и частных вопросов, поставленных
лишь совсем недавно. Как можно найти важнейшую
формулу социальной жизни, когда мы еще не знаем,
каковы различные виды обществ, основные функции
каждого из этих видов и каковы их законы. Спенсер,
правда, думает, что может одновременно решать эти
две категории проблем; непосредственно осуществлять
анализ и синтез; создать науку и в то же время сделать
из нее философию. Но не является ли подобное пред
приятие чересчур смелым? И как оно осуществляется?
Спенсер наблюдает факты, но слишком поспешно; его
подгоняет привлекающая его цель. Он проходит через
массу проблем, но на каждой из них останавливается
лишь мгновение, хотя среди них нет ни одной, которая
бы не была чревата серьезными трудностями. Его "Со
циология" - это как бы взгляд на общества с птичьего
полета. Исследуемые объекты теряют в ней ту отчетли
вость, тот ясно очерченный рисунок, который присущ
им в реальности. Все они смешиваются под одной и той
же однообразной краской, сквозь которую проглядыва
ют лишь смутные очертания.
Легко догадаться, к каким решениям может приве
сти столь поспешное рассмотрение фактов и чем может
184 Работы разных лет
быть единственная формула, охватывающая и обобща
ющая все эти частные решения. Будучи туманной и
зыбкой, она выражает лишь внешнюю и наиболее об
щую форму вещей. Идет ли речь о семье или о прави
тельствах, о религии или о торговле, везде Спенсер
хочет обнаружить один и тот же закон. Везде он хочет
видеть, как общества постепенно переходят от военного
типа к индустриальному, от состояния, в котором соци
альная дисциплина сильна, к другому состоянию, в
котором каждый устанавливает для себя свою собствен
ную дисциплину. Поистине, неужели в истории нет
ничего другого, и все тяготы, которые претерпевало
человечество на протяжении веков, имели своим ре
зультатом лишь ликвидацию некоторых таможенных
запретов и провозглашение свободы спекуляции? Это
был бы слишком незначительный результат для такого
колоссального усилия. Разве солидарность, соединяю
щая нас с другими людьми,- это столь тяжелая ноша,
что вся цель прогресса - сделать ее немного легче?
Иными словами, разве идеал обществ - это тот дикий
индивидуализм, из которого исходил Руссо, а позитив
ная политика - это лишь политика возрожденного
"Общественного договора"? Увлеченный своей страстью
к обобщениям, а также, возможно, своими английски
ми предрассудками. Спенсер принял содержащее за
содержимое. Конечно, индивид сегодня более свободен,
чем раньше, и хорошо, что это так. Но если свобода
имеет такую высокую цену, то не из-за себя самой, не
из-за чего-то вроде внутренней добродетели, которой
охотно наделяют ее метафизики, но которую не может
признать за ней сторонник позитивной философии. Это
не абсолютное благо, которым можно бесконечно на
слаждаться. Ее ценность обусловлена приносимыми ею
результатами и уже самим этим оказывается узко огра
ниченной. Будучи необходимой для того, чтобы позво
лить индивиду устраивать согласно своим потребно
стям свою личную жизнь, дальше она не распространя
ется. За пределами этой первой сферы существует дру
гая, гораздо более обширная, в которой индивид
действует также в направлении целей, которые его
превосходят и даже чаще всего остаются ему неведомы
ми. Здесь, очевидно, он не может уже обладать инициКурс
социальной науки 185
агавой в своих действиях, но может лишь быть их
объектом. Индивидуальная свобода оказывается, таким
образом, всегда и везде ограниченной социальным при
нуждением, выступающим в форме обычаев, нравов,
законов или всякого рода правил. А поскольку, по мере
того как общества становятся более объемистыми, сфе
ра действия общества растет вместе со сферой действия
индивида, то мы вправе упрекнуть Спенсера в том, что
он увидел только одну сторону реальности и, возможно,
наименьшую, а также в том, что он проигнорировал в
обществах собственно социальный аспект.
Неудача этой попытки синтеза служит доказательством
того, что социологам необходимо, наконец, приступить
к детальным и точным исследованиям. Это понял Аль
фред Эспинас, и именно такой метод он применяет в
своей книге "Животные общества". Он первым стал
изучать социальные факты для того, чтобы построить
на них науку, а не для того, чтобы обеспечить ими
подтверждение великой философской системы. Вместо
того чтобы ограничиться общими взглядами на обще
ство в целом, он сосредоточился на изучении одного
социального типа в частности; затем внутри самого
этого типа он выделил классы и виды, тщательно опи
сал их, и именно из этого внимательного наблюдения
фактов он вывел несколько законов, степень общности
которых он, впрочем, ограничил той специфической
категорией явлений, которую он исследовал. Его книга
составляет первую главу подлинной Социологии.
То, что Эспинас сделал применительно к животным
обществам, один немецкий ученый попытался сделать
применительно к обществу человеческому, или, точнее,
к наиболее развитым нациям современной Европы. Аль
берт Шеффле посвятил свой объемистый четырехтом
ный труд "Вац und Leben des socialen KOrpers" тщатель
ному анализу наших больших современных обществ.
Здесь мало или совсем нет теорий. Шеффле начинает,
правда, с выдвижения принципа, согласно которому
общество - не простое собрание индивидов, а особое
существо, со своей жизнью, своим сознанием, своими
186 Работы разных лет
интересами и своей историей. Впрочем, эта идея, без
которой нет социальной науки, всегда была очень жи
вучей в Германии; она существовала там почти посто
янно, за исключением короткого периода безраздельно
го господства кантовского индивидуализма. Немцам
присуще слишком глубокое ощущение сложности ве
щей, чтобы они могли вполне довольствоваться столь
упрощенным подходом. Теория, связывающая общест
ва с живыми существами, должна была встретить в
Германии хороший прием, так как она позволяла сде
лать этой стране более ясной для самой себя идею,
которая уже давно была ей близка. Поэтому Шеффле
принимает ее без колебаний, но он не делает ее своим
методологическим принципом. Он заимствует, правда,
у биологии несколько технических выражений, иногда
сомнительного свойства, но его главная забота - быть
как можно ближе к социальным фактам, наблюдать их
сами по себе, видеть их такими, каковы они суть, и
воспроизводить их так, как он их видит. Он разбирает,
часть за частью, огромный механизм наших современ
ных обществ; он рассматривает его пружины и объяс
няет его функционирование. Именно здесь мы видим
разделенным на виды и классы то огромное множество
всякого рода невидимых уз, которые связывают нас
друг с другом; мы видим, как социальные целостности
координируются между собой таким образом, что обра
зуют все более сложные группы; мы видим, наконец,
как из действий и взаимодействий, происходящих вну
три этих групп, мало-помалу выделяется известное чи
сло общих идей, являющихся как бы сознанием обще
ства. Когда читаешь эту книгу, насколько построения
Спенсера кажутся малозначительными и худосочными
в сравнении с богатством реальности и насколько эле
гантная простота его учения теряет свою ценность в
сравнении с этим терпеливым и многотрудным анали
зом* Конечно, можно упрекнуть Шеффле в некоторой
зыбкости и эклектизме его учения. Можно упрекнуть
его главным образом и в том, что он слишком верит во
влияние ясных идей на поведение человека, приписы
вает интеллекту и рефлексии слишком важную роль в
эволюции человечества и, следовательно, отводит слиш
ком много места в своем методе рассуждению и догиКурс
социальной науки 187
ческим объяснениям. Наконец, есть основания пола
гать, что сфера его исследований еще очень обширна,
возможно, слишком обширна, чтобы наблюдение в дан
ном случае проводилось везде одинаково точно. Тем не
менее вся книга Шеффле, бесспорно, основана на соб
ственно научном методе и представляет собой настоя
щий научный труд в области позитивной социологии.
Тот же самый метод был применен и другими учены
ми, также из Германии, к изучению двух отдельных
социальных функций: праву и политической экономии.
Вместо того чтобы выводить науку из представления о
природе человека, как это делали ортодоксальные эко
номисты, немецкая школа стремится наблюдать эконо
мические факты такими, какими они выступают в ре
альности. Таков принцип доктрины, обозначаемой то
как кафедральный социализм, то как государственный
социализм. Если она открыто склоняется к социализму
определенного типа, то потому, что когда мы стремим
ся видеть вещи такими, каковы они суть, то мы кон
статируем, что реально во всех известных обществах
экономические явления выходят за пределы сферы дей
ствия индивида; они образуют функцию, причем не
семейную и частную, а социальную. Общество, пред
ставленное государством, не может, стало быть, не
интересоваться ею и безоговорочно и бесконтрольно
предоставить ее целиком свободной инициативе част
ных лиц. Вот почему метод Вагнера и Шмоллера, если
называть только главных представителей этой школы,
необходимо приводил их к тому, чтобы превратить
политическую экономию в отрасль социальной науки и
принять доктрину смягченного социализма.
В это же время несколько юристов обнаружили пред
мет новой науки в праве. До того право было объектом
рассмотрения только в двух видах трудов. С одной
стороны, существовали профессиональные юристы, ко
торые занимались исключительно комментированием
юридических формул с целью установления их смысла
и значения. С другой, были философы, которые, прида
вая лишь небольшое значение этим человеческим зако
нам, случайному проявлению универсального мораль
ного закона, стремились обнаружить только посредст
вом интуиции и рассуждения вечные принципы права и
188 Работы разных лет
морали. Но интерпретация текстов - это искусство, а
не наука, поскольку она не приводит к открытию зако
нов, а эти грандиозные спекуляции могли быть ценны
ми и интересными только для метафизики. Юридиче
ские явления не оказались, таким образом, объектом
ни одной науки в собственном смысле, причем без
всякого основания. Именно эту лакуну попытались за
полнить Иеринг и Пост. Оба они, хотя и принадлежат к
весьма различным философским школам, попытались
вывести общие законы права из сравнения законода
тельных текстов и обычаев. Я не смогу ни изложить, ни
тем более оценить здесь результаты их анализа. Но
какими бы они ни были, не вызывает сомнений, что оба
эти течения, экономическое и юридическое, осущест
вляют значительный прогресс. Социология не выступа
ет уже теперь как нечто вроде науки в целом, чересчур
общей и туманной, охватывающей почти все вещи; мы
видим, как она сама разделяется на некоторое множест
во специальных наук, которые занимаются изучением
все более определенного круга проблем. Кроме того,
поскольку политическая экономия основана давно (хотя
и давно уже пребывает в состоянии немощи), поскольку
наука о праве, будучи более молодой, в конечном счете
представляет собой лишь старую философию права в
трансформированном виде, то социология, благодаря
своим связям с этими двумя науками, утрачивает тот
облик внезапной импровизации, который она имела до
сих пор и который иногда заставлял сомневаться в ее
будущем. Она не кажется уже вышедшей в один пре
красный день из небытия как бы чудесным образом;
отныне у нее есть исторические предшественники, она
связывается с прошлым, и можно показать, как, подоб
но другим наукам, она понемногу из него вырастала
путем постепенного развития.
Вот, господа, чем стала социология в наши дни и
каковы главные этапы ее развития. Вы увидели, как
она рождалась вместе с экономистами, конституирова
лась вместе с Кантом, укреплялась вместе со Спенсе
ром, определялась вместе с Шеффле, специализироваКурс
социальной науки 189
лась вместе с немецкими юристами и экономистами; и
из этого краткого экскурса в ее историю вы можете
сами заключить, какой прогресс ей еще предстоит сде
лать. У нее есть четко определенный объект и метод его
изучения. Ее объект - это социальные факты; ее ме
тод - это наблюдение и косвенный эксперимент, ины
ми словами, сравнительный метод. Теперь требуется
очертить общие рамки науки и ее основные разделы.
Эта работа не только полезна для упорядочения иссле
дований, она имеет и более высокое назначение. Наука
по-настоящему сформировалась только тогда, когда она
имеет разделы и подразделы, когда она включает в себя
определенное множество различных и связанных меж
ду собой проблем. Необходимо, чтобы она перешла от
этого состояния смутной однородности, с которой она
начинается, к четко различимой и упорядоченной раз
нородности. Пока эта наука сводится к одному или
нескольким очень общим вопросам, она привлекает
только умы, склонные к синтезу; последние овладевают
ею и отмечают ее своим влиянием так сильно, что она
становится как бы их собственностью и будто сливается
с ними в одно целое. Будучи личным занятием, она не
допускает сотрудничества. Можно принимать или от
вергать эти грандиозные теории, изменять их в дета
лях, применять их к некоторым частным случаям, но к
ним невозможно ничего прибавить, потому что они
включают в себя все, охватывают все. Наоборот, став
более специализированной, наука больше приближает
ся к вещам, которые также носят специализированный
характер; она становится также более объективной,
более безличной и, следовательно, доступной разнооб
разным талантам, всем труженикам доброй воли.
Было бы соблазнительно подойти к этой операции
логически и разделить науку согласно ее естественным
сочленениям, как говорил Платон. Но это, очевидно,
означало бы отказаться от нашей цели, так как мы
должны анализировать вещь, реальность, а стали бы
анализировать понятие. Наука также есть нечто вроде
организма. Мы можем понаблюдать, как она сформиро
валась, и создать ее анатомию, но не навязывать ей тот
или иной план строения по причине его большего соот
ветствия требованиям логики. Она разделяется сама
190 Работы разных лет
собой, по мере того как она конституируется, а мы
можем лишь воспроизводить делевия, которые сложи
лись естественным образом, и делать их более ясными,
осознавая их. Подобную предосторожность необходимо
соблюдать особенно тогда, когда речь идет о науке, едва
достигшей взрослого состояния, еще не устоявшейся и
не утвердившейся.
Если же мы применим этот метод к социальной
науке, то мы придем к следующим результатам:
1. В любом обществе существует некоторое множест
во общих идей и чувств, которые передаются от поколе
ния к поколению и обеспечивают одновременно единст
во и преемственность коллективной жизни. Таковы
народные легенды, религиозные традиции, политиче
ские верования, язык и т. п. Все это явления психоло
гического порядка, но они не относятся к индивидуаль
ной психологии, поскольку выходят далеко за пределы
индивида. Они должны поэтому быть объектом специ
альной науки, призванной их описывать и выявлять их
условия; ее можно было бы назвать социальной психо
логией. Это то, что немцы назвали V81kerpsychologie.
Если мы ничего не сказали сейчас об интересных тру
дах Лацаруса и Штейнталя, то потому, что до сих пор
они не дали результатов. VOlkerpsychologie в том виде,
как они ее понимали, это лишь новое слово для обозна
чения общей лингвистики и сравнительной филологии.
2. Некоторые из такого рода общих суждений, разде
ляемых гражданами, помимо этого, отличаются двумя
признаками: они имеют практическую направленность
и носят обязательный характер. Они оказывают влия
ние на волю людей, которые чувствуют себя как бы
принуждаемыми соглашаться с ними. По этим призна
кам мы узнаем утверждения, совокупность которых
составляет мораль. Обычно в морали видят лишь искус
ство, цель которого - указать людям план идеального
поведения. Но наука о морали должна в этом случае
предшествовать искусству. Эта наука имеет объектом
изучение моральных максим и верований как естест
венных явлений, причины и законы которых она стре
мится обнаружить.
3. Некоторые из этих максим обладают такой обяза
тельной силой, что общество определенными мерами
Курс социальной науки 191
препятствует тому, чтобы они нарушались. Оно не
оставляет заботу о том, чтобы обеспечить их уважение,
общественному мнению, но поручает это специально
уполномоченным представителям. Когда моральные
суждения приобретают такой в высшей степени повели
тельный характер, они становятся юридическими фор
мулами. Как мы сказали, существуют наука о морали и
наука о праве, и между этими двумя науками имеется
неразрывная связь. Если мы захотим продолжить деле
ние еще дальше, то сможем признать в науке о праве
две отдельные науки, соответствующие двум видам пра
ва: одно из них является уголовным, другое - нет. Я
сознательно пользуюсь столь общими выр
...Закладка в соц.сетях
