Жанр: Электронное издание
Durkham
...гического развития послед
них пятидесяти лет. Историки уже давно обнаружили,
что социальная эволюция обусловлена причинами, ко
торых авторы исторических событий не знают. Именно
под влиянием этих идей стремятся или отрицать или
ограничить роль великих людей, за литературными,
юридическими и другими подобными движениями ищут
выражение коллективного мышления, которое ника
кая определенная личность полностью не воплощает. В
то же время благодаря главным образом индивидуаль
ной психологии нам стало известно, что сознание инди
вида очень часто лишь отражает базовое состояние
организма; что течение наших представлений опреде
ляется причиныли, которые не представлены в созна
нии субъекта. Поэтому было вполне естественно рас
пространить эту концепцию на коллективную психоло
гию. Но мы не в состоянии понять, какую роль в
разработке или в развитии этой идеи смог сыграть
грустный факт конфликта между классами. Конечно,
эта идея появилась в свое время, тогда, когда возникли
условия, необходимые для ее появления. Она была
невозможна в любое другое время. Но речь идет о том,
чтобы узнать, каковы эти условия; а когда Лабриола
утверждает, что эта идея была вызвана "обширным,
осознанным и непрерывным развитием современной
техники, неизбежным воздействием нового мира, нахо
дящегося в процессе становления", то он выдвигает в
качестве очевидного тезис, который ничем не доказан.
Социализм смог использовать эту идею для своих це
лей, но он не породил ее, и, тем более, она не заключает
его в себе. Правда, если, как утверждает наш автор, эта
объективная концепция истории образует единое целое
с доктриной экономического материализма, а послед
няя, безусловно, имеет социалистическое происхождеМатериалистическое
понимание истории 205
hue*, то можно подумать, что и первая сформировалась
под тем же влиянием и вдохновлялась тем же принци
пом. Но это смешение лишено всякого основания, и
важно решительно от него отказаться. Между этими
двумя теориями, научная ценность которых в высшей
степени различна, нет никакой взаимозависимости.
Настолько же, насколько нам представляется истин
ным то, что причины социальных явлений следует
искать за пределами индивидуальных представлений,
настолько нам представляется ложным, что эти причи
ны сводятся в конечном счете к состоянию индустри
альной техники и что экономический фактор - движу
щая сила прогресса.
Даже если не выдвигать против экономического ма
териализма какого-то определенного факта, то как мож
но не заметить недостаточность доказательств, на кото
рых он базируется? Вот закон, претендующий на то,
чтобы быть ключом ко всей истории Но для его доказа
тельства довольствуются тем, что приводят несколько
разбросанных повсюду, не связанных между собой фак
тов, которые не образуют никакого методически вы
строенного ряда и интерпретация которых далеко не
определена: ссылаются на первобытный коммунизм,
борьбу между патрициатом и плебсом, третьим сослови
ем и дворянством, объясняя все это экономическим
фактором. Даже тогда, когда к этим немногочисленным
фактам, подвергнутым беглому обзору, добавляется не
сколько примеров, взятых из индустриальной истории
Англии, доказательство обобщения такого масштаба не
получается. В этом отношении марксизм противоречит
своему собственному принципу. Он начинается с заяв
ления, что социальная жизнь зависит от причин, кото
рые ускользают от сознания и рассуждающего рассуд
ка. Но в таком случае, чтобы их постигнуть, он должен
использовать средства по крайней мере столь же изо
щренные и сложные, как и те, что используют науки о
природе; разного рода наблюдения, опыты, тщательные
сравнения необходимы для того, чтобы обнаружить
один за другим некоторые из этих факторов, не обсуж
дая при этом вопрос о том, чтобы в настоящее время
' Хотя в ортодоксальном экономизме есть также и свой материализм.
206 Работы разных лет
достигнуть о них единого обобщающего представления.
И вот в одно мгновение все эти тайны раскрыты, и
найдено простое решение проблем, в которые, казалось,
с таким трудом мог вникнуть человеческий ум! Значит
ли это, что объективная концепция, которую мы крат
ко изложили выше, также не доказана адекватным
образом? Это совершенно не так. Но она и не ставит
перед собой задачу приписать социальным явлениям
один определенный источник; она ограничивается
утверждением того, что они имеют причины. Ведь гово
рить, что они имеют объективные причины, не имеет
иного смысла, кроме того, что коллективные представ
ления не могут иметь свои конечные причины в самих
себе. Это просто постулат, призванный руководить ис
следованием, всегда нуждающийся в проверке, так как
в конечном счете решать должен опыт. Это методиче
ское правило, а не закон, из которого можно выводить
важные следствия, теоретические или практические.
Марксистская гипотеза не только не доказана, но
она противоречит фактам, которые, как представляет
ся, уже установлены. Все большее число социологов и
историков сходятся в том, что религия - наиболее
первобытное из всех социальных явлений. Именно из
нее путем последовательных трансформаций возникли
все другие проявления коллективной деятельности: пра
во, мораль, искусство, наука, политические формы и
т. д. В принципе все религиозно. Стало быть, мы не
знаем ни какого-то средства сведения религии к эконо
мике, ни какой-то попытки реально осуществить такое
сведение. Никто еще не показал, из-за каких экономи
ческих влияний натуризм возник из тотемизма, в ре
зультате каких изменений в технике он в одном месте
стал абстрактным монотеизмом Яхве, в другом - гре
ко-латинским политеизмом, и мы сильно сомневаемся,
что когда-нибудь подобная попытка окажется успеш
ной. Вообще говоря, неоспоримо, что первоначально
экономический фактор рудиментарен, тогда как рели
гиозная жизнь, наоборот, носит избыточный и всеохва
тывающий характер. Как же в таком случае она может
быть его следствием и разве не вероятно, что, наоборот,
экономика зависит от религии гораздо больше, чем
последняя от первой?
Материалистическое понижание истории 207
Не следует, впрочем, доводить изложенные идеи до
крайности, в которой они утрачивают какую бы то ни
было истинность. Психофизиология, после того как
обнаружила в органическом субстрате основу психиче
ской жизни, часто допускала ошибку, отказывая по
следней во всякой реальности; отсюда возникла теория,
сводящая сознание к некоему эпифеномену. Было поте
ряно из виду, что, хотя представления изначально за
висят от органических состояний, как только они сфор
мировались, они тем самым уже становятся реальностя
ми sui generis, автономными, способными быть в свою
очередь причинами и порождать новые явления. Социо
логия должна всячески остерегаться той же ошибки.
Если различные формы коллективной деятельности так
же имеют свой субстрат и в конечном счете из него
возникают, то как только они начинают существовать,
они в свою очередь становятся особыми источниками
действия, они обладают своей собственной действенно
стью, они оказывают обратное воздействие на сами
причины, от которых зависят. Мы далеки, стало быть,
от утверждения, что экономический фактор - это лишь
эпифеномен; после того, как он начинает существовать,
он обладает своим особым влиянием и может частично
изменять сам субстрат, из которого он происходит. Но
нет никаких оснований каким-то образом смешивать
его с этим субстратом и делать из него нечто особенно
фундаментальное. Все, наоборот, заставляет думать,
что этот фактор является вторичным и производным.
Отсюда следует, что экономические трансформации,
которые произошли в этом столетии, смена малой ин
дустрии крупной, никоим образом не вызывают необхо
димости полного переворота и обновления социального
порядка, и источник недомогания, от которого страда
ют европейские общества, вероятно, находится даже не
в этих трансформациях.
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ
И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ КОЛЛЕКТИВНЫЕ
Хотя аналогия и не является методом доказательства в
собственном смысле, она все же представляет собой
способ иллюстрации и вторичной верификации, кото
рый может оказаться полезным.
В любом случае небезынтересно поискать, не обнару
жится ли закон, установленный на основе определен
ной категории фактов, в другом месте, mutatis mutan
dis; это сопоставление может даже способствовать под
тверждению этого закона и лучшему пониманию его
значения. Короче говоря, аналогия - это вполне право
мерная форма сравнения, а сравнение - единственное
практическое средство, которым мы располагаем, что
бы сделать вещи понятными. Ошибка социологов-биологистов
поэтому состоит не в том, что они его исполь
зовали, а в том, что они его использовали плохо. Они
хотели не проверять законы социологии с помощью
законов биологии, а выводить первые из вторых. Но
такого рода заключения не представляют особой ценно
сти, так как, если законы жизни и обнаруживаются
в обществе, то в новых формах, со специфическими
признаками, которые невозможно обнаружить путем
аналогии, а можно постигнуть только путем прямого
наблюдения. Но если мы начали с определения, посред
ством социологических процедур, некоторых условий
социальной организации, то вполне правомерно иссле
довать затем, не содержат ли они частичные сходства с
условиями организации животного мира в том виде,
как определяет их со своей стороны биолог. Можно
даже предположить, что любая организация должна
иметь общие черты, которые небесполезно выявить.
Но еще более естественно исследовать аналогии, ко
торые могут существовать между социологическими и
психологическими законами, потому что эти две сферы
более непосредственно соприкасаются друг с другом.
Коллективная жизнь, как и психическая жизнь инди
вида, состоит из представлений; следовательно, можно
допустить, что индивидуальные представления и сопиПредставления
индивидуальные и представления... 209
альные представления каким-то образом сравнимы меж
ду собой. Мы попытаемся действительно показать, что
те и другие находятся в одинаковом отношении со
своим соответствующим субстратом. Но это сопоставле
ние далеко от обоснования концепции, сводящей со
циологию лишь к какому-то королларию индивидуаль
ной психологии; наоборот, оно подчеркивает относи
тельную независимость этих двух миров и этих двух
наук.
Психологическая концепция Хаксли и Модсли*, кото
рая сводит сознание к некоему эпифеномену физиче
ских явлений, больше почти не имеет защитников; даже
наиболее признанные представители психофизиологи
ческой школы безусловно отвергают ее и стремятся по
казать, что она не содержится в их теоретических прин
ципах. Дело в том, что в действительности главное по
нятие этой системы является чисто вербальным. Суще
ствуют явления, воздействие которых ограничено, т. е.
они лишь слабо затрагивают окружающие их явления;
но идея некоего добавочного явления, которое ни для
чего не пригодно, ничего не делает, ничего из себя не
представляет, лишена всякого позитивного содержания.
Сами метафоры, которые теоретики школы используют
чаще всего, чтобы выразить свою мысль, оборачиваются
против них. Они говорят, что сознание есть простое от
ражение лежащих в его основании мозговых процессов,
отблеск, который их сопровождает, но не создает их. Но
отблеск - не ничто: это реальность, которая свидетель
ствует о своем присутствии специфическими следствия
ми. Предметы различны и оказывают различное воздей
ствие в зависимости от того, освещены они или нет;
даже их характерные признаки могут изменяться на
правленным на них светом. Точно так же тот факт, что
мы знаем, пусть и несовершенно, органический про
цесс, который хотят изобразить как сущность психиче
ского факта, представляет собой нечто новое, имеющее
немаловажное значение и проявляющееся во вполне раз
личимых признаках. Ведь чем больше развита эта спо
собность к познанию того, что в нас происходит, тем
210 Работы разных лет
больше реакции субъекта теряют автоматизм, характер
ный для биологических организмов. Субъект, одарен
ный сознанием, ведет себя не так, как существо, чья
активность сводится к системе рефлексов: он колеблет
ся, ищет, обдумывает, и именно по этой особенности мы
узнаем его. Внешнее раздражение не реализуется непо
средственно в движениях; по пути оно останавливается,
так как подвергается переработке вш generis, и прохо
дит более или менее значительное время, прежде чем
возникнет двигательная реакция. Эта относительная не
определенность не существует там, где нет сознания, и
она растет вместе с ростом сознания. Стало быть, созна
нию не свойственна инерция, которую ему приписыва
ют. Да и как могло бы быть иначе? Все, что существует,
существует определенным образом, обладает характер
ными свойствами. Но всякое свойство выражается через
внешние проявления, которых бы не было, если бы не
было его самого, так как именно через эти проявления
оно определяется. Сознание, как бы его ни называли,
обладает характерными признаками, без которых оно
не могло бы быть представимо для ума. Следовательно,
с того момента, как оно существует, вещи не могут быть
такими же, как если бы оно не существовало.
То же возражение может быть высказано в другой
форме. То, что всякое явление подвержено измене
нию,- общее место для науки и философии. Но изме
няться - значит производить какие-то следствия; ибо
даже самый пассивный движущийся предмет все-таки
активно участвует в движении, пусть даже посредством
оказываемого ему сопротивления. Его скорость, его
направление отчасти зависят от его веса, молекулярно
го строения и т. д. Если же всякое изменение предпола
гает в том, что изменяется, некоторую причинную дей
ственность и если, тем не менее, сознание, будучи
произведенным, неспособно ничего произвести, то надо
сказать, что начиная с того момента, как оно существу
ет, оно оказывается вне процесса изменения. Оно оста
ется поэтому тем, что оно есть, таким, как оно есть; ряд
трансформаций, в которых оно участвует, на нем оста
навливается; за ним ничего больше нет. В этом случае
оно было бы, в известном смысле, предельным пунктом
реальности, finis ultimus naturae. Нет нужды отмечать,
Представления индивидуальные и представления... 211
что подобное понятие немыслимо; оно противоречит
принципам всякой науки. Каким образом происходит
угасание представлений, становится также непонятным
с э*ой точки зрения, так как соединение, которое раз
лагается, в некоторых отношениях всегда является фак
тором своего собственного разложения.
На наш взгляд, бессмысленно дальше обсуждать сис
тему, которая, строго говоря, противоречива в своих
основных понятиях. Если наблюдение обнаруживает
существование категории явлений, называемых пред
ставлениями, которые отличаются особыми признака
ми от других явлений природы, то рассматривать их
так, как если бы они не существовали,- значит всту
пать в противоречие с любой теоретической системой.
Они, разумеется, имеют причины, но в свою очередь
сами являются причинами. Жизнь - это лишь сочета
ние минеральных частиц; никто не думает, однако,
делать из нее эпифеномен мертвой материи.- Если мы
согласны с этим положением, то необходимо признать и
его логические следствия. Тем не менее существует
одно из них, причем фундаментальное, которое, повидимому,
ускользает от многих психологов и которое
мы постараемся прояснить.
Тенденция сводить память к некоему органическому
факту стала почти классической. Говорят, что пред
ставление не сохраняется как таковое; когда ощуще
ние, образ, понятие перестали присутствовать в нас,
они тем самым перестают существовать, не оставив
после себя никакого следа. Только органическое впе
чатление, предшествующее этому представлению, не
исчезает полностью: остается некоторая модификация
нервного элемента, которая предрасполагает его к тому,
чтобы вновь вибрировать, так же как он вибрировал в
первый раз. Поэтому стоит какой-нибудь причине воз
будить этот элемент, как та же самая вибрация повто
рится, и мы увидим, как рикошетом в сознании вновь
появится психическое состояние, которое уже имело
место, в тех же условиях, во время первого опыта. Вот
откуда происходит и в чем состоит воспоминание. Ста
ло быть, это обновленное состояние кажется нам воз
рождением первого в результате настоящей иллюзии.
На самом деле, если теория точна, то оно составляет
212 Работы разных лет.
совершенно новое явление. Это не то же самое ощуще
ние пробуждается после того, как в течение какого-то
времени оно оставалось как бы в оцепенении; это ощу
щение совершенно своеобразное, поскольку от того, что
имело место первоначально, ничего не остается. И мы
бы действительно думали, что мы никогда его не испы
тывали, если бы благодаря хорошо известному меха
низму оно само собой не локализовалось в прошлом.
Единственное, что является тем же самым в обоих
опытах, это нервное состояние, условие как первого
представления, так и второго.
Это положение поддерживает не только психофизио
логическая школа; оно явно принимается и многими
психологами, которые верят в реальность сознания и
даже доходят до того, что видят в существовании созна
ния высшую форму действительности. Так, Леон Дюмон
утверждает: "Когда мы не мыслим больше идею,
она больше не существует даже в латентном состоянии;
но существует лишь одно ее условие, которое остается
постоянным и служит объяснением того, как, при со
действии других условий, та же мысль может повто
риться". Воспоминание проистекает "из сочетания двух
элементов: 1) способа существования организма; 2) до
полнительной силы, идущей извне"*. М. Рабье выска
зывается почти в тех же выражениях: "Условие повто
рения состояния сознания - это новое возбуждение,
которое, добавляясь к условиям, формировавшим при
вычку, имеет следствием восстановление состояния пер
вичных центров (впечатления), подобного, хотя и обыч
но более слабого, тому, которое вызвало первоначаль
ное состояние сознания"*. Уильям Джеймс выражается
еще более определенно: "Феномен удержания в созна
нии абсолютно не относится к фактам психического
порядка (it is not а fact of the mental order at all). Это
чисто физический феномен, морфологическое состоя
ние, которое заключается в присутствии некоторых
проводящих путей в глубине мозговых тканей"*. Пред
ставление прибавляется к новому возбуждению затро'
Ос rhabitude. Revue philosoplllque, I, р. 350, 351.
* Le(ons de phjlosophie, I, p. 164.
' Principles of Psychology, I, p. 655.
Представления индивидуальные и представления... 213
аутом участка, так же как оно прибавилось к первому
возбуждению; но в промежутке оно полностью переста
ло существовать. Джеймс энергичнее всех настаивает
на дуализме и разнородности обоих состояний. Между
ними нет ничего общего, кроме того, что следы, остав
ленные в мозгу предыдущим опытом, делают второй
более легким и быстрым*. Следствие при этом логиче
ски вытекает из самого принципа объяснения.
Но как можно не заметить, что таким образом проис
ходит возврат к той самой теории Модели, которая
сначала была отвергнута, причем не без пренебреже
ния?' Если психическая жизнь состоит исключительно
в состояниях, актуально данных в каждый момент
времени ясному сознанию, то это значит, что она сво
дится к небытию. В самом деле, известно, что поле
деятельности сознания, как говорит Вундт, очень не
значительно по размеру; его элементы можно легко
перечислить. Поэтому если они являются единственны
ми психическими факторами нашего поведения, то сле
дует признать, что последнее целиком находится под
исключительным влиянием физических сил. То, что
нами управляет, состоит не в некоторых идеях, занима
ющих в настоящее время наше внимание; это все осад
ки, оставленные нашей предыдущей жизнью; это при
обретенные привычки, предрассудки - словом, это все
то, что составляет нашу нравственную натуру. Если же
все это не является психическим, если прошлое сохра
няется в нас только в материальной форме, то оказыва
ется, что в сущности человеком управляет организм.
Ведь то, что сознание может постигнуть из этого про
шлого в данное мгновение,- ничто в сравнении с тем,
что остается из него незамеченным, а с другой стороны,
совершенно новые впечатления составляют несущест
венное исключение. Впрочем, из всех интеллектуаль
ных явлений чистое ощущение, в той мере, в какой оно
существует, есть то явление, к которому слово "эпифе
номен" применимо в наибольшей степени. Ведь вполне
очевидно, что оно прямо зависит от устройства органов,
если только другое психическое явление не вступит в
' lbid., р. 656.
' lbid., р. 145, 188".
214 Работы разных лет
игру и не изменит его, так что в этом случае оно уже не
будет чистым ощущением.
Но пойдем дальше; посмотрим, что происходит в
сознании в данный момент. Можно ли сказать, что, по
крайней мере, некоторые занимающие его состояния
имеют специфическую природу, что они подчинены
особым законам и что если их влияние и слабо по
причине их малочисленности, то все же они своеобраз
ны? То, что прибавится таким образом к действию
витальных сил, будет, вероятно, незначительно; тем не
менее это будет нечто. Но как это возможно? Собствен
ное существование этих состояний может заключаться
только в способе sui generis, которым они группируют
ся. Необходимо, чтобы они могли порождать друг дру
га, ассоциироваться согласно сходствам, вытекающим
из их внутренних признаков, а не из свойств и задатков
нервной системы. Но если память - явление органи
ческое, то эти ассоциации сами по себе могут быть
также лишь простым отражением органических связей.
Ведь если определенное представление может быть вы
звано лишь посредством предшествующего физическо
го состояния, поскольку последнее само может быть
восстановлено только благодаря физической причине,
то идеи связываются между собой лишь потому, что
сами соответствующие участки мозга между собой свя
заны, причем материально. Впрочем, это то, что прямо
высказывают сторонники отмеченной теории. Выводя
этот королларий из провозглашенного ими принципа,
мы можем быть уверены, что не искажаем их мысль,
так как мы не приписываем им ничего, что бы они не
признавали прямо, поскольку их к этому обязывает
логика. Психологический закон ассоциации, говорит
Джеймс, "состоит лишь в отражении в сознании того
вполне психического факта, что нервные токи распро
страняются легче через проводящие пути, которые уже
были пройдены"'. И М. Рабье утверждает: "Когда речь
идет об ассоциации, внушающее состояние (а) имеет
своим условием нервное первое впечатление (А); вну
шаемое состояние (Ъ) имеет своим условием другое нерв
ное впечатление (В). Установив это, чтобы объяснить,
' Ор. cit., 1, р. 563.
Представления индивидуальные и представления... 215
как эти два впечатления и, следовательно, эти два
состояния сознания следуют друг за другом, остается
сделать лишь один, поистине легкий шаг: предполо
жить, что нервное возбуждение распространилось от А
в В; и это потому, что, поскольку в первый раз движе
ние уже проходило по этому маршруту, тот же путь для
него отныне становится более легким"*.
Но если психическая связь - это только отзвук
связи физической и лишь повторяет ее, то зачем она
нужна? Почему нервное движение не определяет непо
средственно мускульное движение, так чтобы призрак
сознания не встревал между ними? Можно ли сказать,
вновь обращаясь к только что использованным нами
выражениям, что этот отзвук обладает собственной ре
альностью, что молекулярное движение, сопровождае
мое сознанием, не тождественно тому же движению без
сознания; что, следовательно, появилось нечто новое?
Но и защитники эпифеноменалистической концепции
используют те же выражения. Они также хорошо зна
ют, что бессознательная мозговая деятельность отлича
ется от того, что они называют сознательной мозговой
деятельностью. Но только речь идет о том, чтобы выяс
нить, вытекает ли это различие из сущности мозговой
деятельности, например, из большей интенсивности
нервного возбуждения, или же оно вызвано главным
образом прибавлением сознания. Чтобы это прибавле
ние не составляло простого излишества, нечто вроде
бессмысленной роскоши, необходимо, чтобы это приба
вившееся таким образом сознание обладало своим соб
ственным способом деятельности, принадлежащим
только ему; чтобы оно было способно производить след
ствия, которые без него не имели бы места. Но если,
как предполагается, законы, которым оно подчине
но,- это лишь преобразование тех законов, которые
управляют нервной материей, то они просто дублируют
последние. Не могут даже допустить, что комбинация
мозговых процессбв, хотя и воспроизводит некоторые
иэ них, тем не менее порождает новое состояние, кото
рое наделено относительной автономией и не образует
суррогат какого-нибудь органического явления. Ведь
' Ор. cit., 1, р. 195.
216 Работы разных лет
согласно гипотезе, некое состояние не может длиться
какое-то время, если главное в нем целиком не коре
нится в определенной поляризации мозговых клеток.
Но что такое состояние сознания без длительности?
Вообще, если представление существует лишь по
стольку, поскольку поддерживающий его нервный эле
мент находится в определенных условиях интенсивно
сти и качества, если оно исчезает, как только эти
условия не реализуются в том же виде, то само по себе
оно ничто; у него нет иной реальности, кроме той, что
оно содержит в своем субстрате. Это, как говорят Мод
ели и его школа, тень, от которой больше ничего не
остается, когда предмет, очертания которого она смут
но воспроизводит, уже отсутствует. Отсюда надо заклю
чить, что не существует ни собственно психической
жизни*, ни, следовательно, области, изучаемой соб
ственно психологией. Ведь в таком случае если мы
хотим понять психические явления, пути их возникно
вения, воспроизведения и изменения, то мы должны
рассматривать и анализировать не их, а анатомические
явления, которые они просто отображают более или
менее верно. Невозможно даже сказать, что психиче
ские явления воздействуют друг на друга и видоизме
няют друг друга, поскольку их отношения - это лишь
мнимая театральная
...Закладка в соц.сетях
